Похоронное платье

Глава 1

Поместье Пейнтов и без того пользовалось дурной славой, но в ночь на семнадцатое августа в нем вспыхнула первая искра пожара, охватившего вскоре все государство.

Горничная взбежала по гулким ступеням к покоям госпожи и остановилась у двери, переводя дух. Молодая хозяйка не любила задавать вопросы дважды, а доложить о посылке следовало немедля.

– Что это? – госпожа Мэдисон бросила беглый взгляд на изящную коробку, обвитую лентой.

– Прислали для вас, хозяйка. Думаю, кто-то из ваших поклонников. Тут на этикетке такие изысканные вензеля.

– Открывай.

Горничная расплела ленты и сняла крышку. Из коробки показались кружева и тонкий шелк сливочного цвета. Отороченные жемчугом манжеты сдержанно блеснули, подол мягкими складками заструился по ковру.

– Госпожа, какое оно красивое… Очень подходит для сегодняшнего бала.

– Неплохая вещица, – Мэдисон провела ладонью по ткани и кивнула. – Повесь там. И через час жду тебя снова, поможешь одеться.

На закате в дверь господских покоев снова постучали. Хозяйка не отзывалась, и горничная неуверенно приоткрыла дверь.

– Госпожа, я принесла свечи! Уже темнеет. И вы велели начать собираться.

Спальня безмолвствовала.

– Госпожа!

Легкий шелк облаком лежал на полу, вокруг разметались каштановые кудри. Подсвечник выпал из рук служанки, свечи погасли. Во всполохах закатного солнца лицо хозяйки казалось еще живым.

– О Господи, помогите! На помощь!

Крик служанки разнесся по поместью, но Мэдисон уже не могла услышать его.

Ночь, полная слез и волнений, сменилась безрадостным утром. Набежавшие еще на закате тучи теперь плотно обложили небо и обещали затяжной дождь. Сад посерел, будто покрылся пылью, яркие бутоны роз поникли. Тонкая занавеска рвалась из окна второго этажа, указывая на комнату, ставшую скорбной обителью.

Ночью было отправлено сразу несколько депеш. Первая – двоюродной сестре леди Мэдисон и ее единственной наследнице, вторая – окружному комиссару. Ни один из обитателей Пейнт-холла не сомневался в преднамеренном убийстве хозяйки, и каждый из них втайне подозревал остальных.

Замерший в своем горе особняк желал только одного гостя – следователя из окружного отдела. Пока он не осмотрит место убийства, подготовку к похоронам начать невозможно. Но вместо комиссарского эскорта в ворота постучался путник в простом плаще из мешковины и узловатой палкой вместо трости.

– Кто таков? – суровые брови старого садовника мелькнули из-за приоткрытой двери.

– Несу мир вашему дому и процветание.

– Опоздал ты со своим пожеланием. Проваливай, – садовник уже был готов захлопнуть дверь перед самым лицом визитера, как тот откинул с груди плащ, оголяя блестящую звезду, приколотую почти у самой шеи.

– Не советую прогонять меня.

– Чертов колдун, тебя еще тут не хватало!

Первые капли дождя, крупные, словно вишня, сорвались с неба. Вдалеке угрожающе загрохотало.

– Ты что делаешь! Неужели не знаешь: маг простит о постое – отказывать нельзя! – горничная госпожи Мэдисон оттолкнула садовника и распахнула дверь пошире. – Проходите, господин маг.

Гость отвесил служанке легкий поклон, смерил равнодушным взглядом недовольного старика и шагнул внутрь. За его спиной уже бушевала непогода.

Освободившись от дорожной пыли, маг будто выпрямился и помолодел. Средних лет мужчина смотрел на собравшихся строго, с лёгким прищуром. Под его взглядом кто-то робел, косясь на значок у ворота, кто-то просто отводил глаза. Только господин Камердер чувствовал себя абсолютно комфортно. Он расположился у окна в старом массивном кресле из красного дерева, чуть за спиной волшебника. Его лицо выражало крайнюю степень довольства собой.

– Что ж, полагаю, в данный момент я – единственный, кто может как-то повлиять на ход событий. И я принял решение, которое наилучшим образом поможет ситуации. Безусловно, печальной ситуации. Безвременной кончине моей милой Мэдисон, – нотки легкой истерики проскользнули в его голосе, он замолк, откашлялся в платок и продолжил. – Думаю, ответа от комиссара, равно как и его самого, нам стоит ждать не раньше следующей недели. Господин маг полагает, что дожди закончатся только к понедельнику, а дороги станут подходящими для путешествий еще спустя несколько дней.

Собравшиеся молчали. Все понимали, что любое решение Камердера им придется исполнять как волю своей госпожи, ведь в поместье больше не было ни одного человека благородного происхождения.

– Поэтому, – продолжал Камердер, – я поблагодарил небеса за счастливую случайность, приславшую господина мага в наш дом, и попросил его взяться за расследование убийства. Никто из нас не сомневается в том, что это именно убийство, не так ли? И вряд ли я ошибусь, сказав, что убийца сейчас среди нас.

Маг слегка повернул голову и бросил взгляд на своего самодовольного покровителя. Бровь изогнулась в немом вопросе, но уже через секунду его лицо вернуло беспристрастный вид.

– Прошу вас всячески содействовать ему. Любые поручение должны быть выполнены. Что-то еще, господин маг?

– Я хотел бы поговорить с каждым наедине. Включая вас.

– Если это поможет вам в поиске истины, я готов.

– А теперь я хотел бы увидеть госпожу Мэдисон.

Когда двери закрылись за спиной мага и господина Камердера, оставшиеся наконец смогли вздохнуть. Присутствие в поместье мага, оказавшегося тут по странной "счастливой" случайности, добавляло его обитателям волнений.

– Нечего было пускать этого проходимца, – первым озвучил свою мысль старый садовник и получил несколько утвердительных кивков. – Теперь будет тут свои порядки наводить, да еще кого-нибудь обязательно подведет под виселицу.

– Это ты про Камердера? – усмехнулась горничная, но тут же зажала руками рот. – Ох грехи тяжкие, не говорите молодому господину про мои глупости.

– Нет, не про него. Про мага этого, оборванца. Зачем помешала прогнать его?

– Он приветствовал тебя старой формулой просьбы о крове, нельзя прогонять такого человека. Иначе беду в дом накликаешь.

– Будто мало бед уже выпало! Смерть молодого хозяина, старых Пейнтов, теперь еще госпожа…

– А будет еще больше! Он же маг, ему под силу порчу на тебя навести, да хоть со свету сжить, если захочет! Все господа поклялись магическому ордену помогать любому магу. Или забыл уже, какого жилось нам, пока не вмешались они…

– Помнить-то помню, но дела это не меняет. Не верю я ему.

В покоях леди Мэдисон было тихо, как в склепе. Снаружи бесновался дождь, его потоки с шумом разбивались об каменную кладку и просачивались в щели. Закрытое после начала ливня на засов окно почти не пропускало шума. Здесь, внутри, время остановилось.

Обложенное тучами небо затемняло не хуже, чем плотные шторы. Света в комнате было мало, и если не смотреть на часы, то можно подумать, что настали сумереки. Маг склонился над телом в надежде разглядеть мельчайшие детали, способные дать ему зацепку. Не отрываясь от осмотра, он щелкнул пальцами, и свечи по всей комнате зарделись огоньками.

Камердер охнул от неожиданности, но не отступил от мага ни на шаг. Мэдисон лежала на кровати, ее руки покоились на груди поверх богато вышитого корсета. Заботливая служанка зашнуровала платье и причесала волосы госпожи, чтобы та приняла своих последних гостей с присущим ей блеском.

– Жаль, что мы не можем похоронить ее согласно традициям. Все равно придется ждать комиссара. Вы могли бы наложить чары стазиса? Чтобы она дождалась его.

В голосе молодого господина промелькнуло неподдельная жалость. Маг посмотрел на его лицо, утратившее выражение самодовольства. Перед ним был человек, скорбящий об ушедшей возлюбленной и оттого казавшийся беззащитным и слабым.

– Мы предпочитаем не вмешиваться в естественный ход вещей.

– Но ведь магия…

– Да, магия и есть вмешательство, – холодно оборвал его маг. – Но она призвана выправлять биологические процессы, а не искажать их. Хотя в этот раз я сделаю исключение. На пару дней.

Маг вернулся к осмотру, не пропуская ни единого сантиметра кожи. Он замер над приоткрытыми губами леди Мэдисон и втянул ртом воздух. Почти незаметным движением сделал легкий надрез на ее запястье и попробовал на вкус каплю крови, выступившую на лезвии ножа.

– Это не отравление.

Камердер с трепетом наблюдал за каждым действием. Его мутило от увиденного, но перечить магу он не решался – в конце концов он сам решил пригласить такого необычного следователя. Его методы, хоть и сомнительны, но могут принести пользу.

– Может быть, вы захотите осмотреть всю комнату? И ее вещи.

– В этом нет необходимости. Я уже проверил комнату на присутствие посторонней энергии. Убийца был здесь, но его следы я чувствую только тут. Остальная комната чиста. Надо искать на теле и рядом с ним.

– А что вы скажете об этом? – Камердер подошел к столу, где так и лежала раскрытая коробка из-под платья. – Эта открытка была вместе с посылкой. С этим самым платьем, в котором она сейчас, в котором она и скончалась.

Маг взял в руки открытку и нахмурился.

– Неизвестные мне вензеля и знаки. "Той, что разбивает сердца". Кажется, у нее было много поклонников?

– Это точно, – Камердер грустно усмехнулся. – Блистала как райская птичка на всех балах и светских мероприятиях. Ее все любили, восхищались… Но выбрала она меня.

– Вы объявили о помолвке?

– Нет, я собирался сделать ей предложение этой осенью. Она хотела как можно дольше быть свободной, понимаете? Ее прежний муж не сильно-то давал ей разгуляться.

– Не понимаю, – отрезал маг и вернулся к постели. – Если девица согласилась стать замужней женщиной, она должна смириться и исполнять волю мужа. Так, а это что?

Ладони мага остановились рядом с подолом платья. Он хотел было поднять край юбки, чтобы осмотреть внутреннюю сторону, но не мог даже прикоснуться к ткани, словно натолкнулся на невидимую преграду.

– Арамейский шелк, жемчужные бусины, шитье золотом по кружевам. Тонкая работа и, без сомнения, очень богатая.

– Я не об этом, – покачал головой маг. Сработали охраняющие чары. Они не дают мне прикоснуться к платью. Так, а если здесь?

Рука скользнула выше по подолу и по твердому корсету, беспрепятственно гладя ткань. Шелк приятно холодил кожу, но излучал неизвестную угрозу. Маг вернулся к источнику загадочного сопротивления и в этот раз даже Камердер заметил искры магии, бьющиеся в ладони мага.

– Позвольте ваши перчатки.

Камердер торопливо нырнул в карман и подал пару безукоризненно белых перчаток гостю. Маг натянул их и благодарно кивнул. Под защитой ткани он решительно прикоснулся к подолу. В этот раз не заискрило. Стоило откинуть верхнюю юбку, и сразу же взору предстал кусок черной ленты, грубо нашитый на тонкую подкладку платья.

– Видите это, Камердер? Сглаз, и очень сильный. Мы имеем дело с колдуном.

Женевьева, горничная госпожи Мэдисон, не отличалась крепкими нервами. Особенно когда сидящий напротив маг буравит взглядом и не торопится начинать разговор. Гостиная, выполненная в тяжелых тонах, не добавляла ситуации беззаботности. Портьеры из плотного синего бархата закрывали окна, за которыми по-прежнему бушевала непогода.

– Расскажите о своей хозяйке, – прервал молчание маг.

– Меня приставили служить леди Мэдисон, как только молодой Пейнт объявил о помолвке с ней. Испуганная девочка, такая трогательная, такая яркая. Я видела как день за днем угасал ее огонек. Еще до свадьбы она испытала на себе крутой нрав хозяина и полное безразличие его родителей. Игрушка в руках избалованного мальчика. За сиротку некому было заступиться. Я помогала ей как могла: сопровождала на прогулках, гладила по волосам, успокаивая перед сном, утирала ей слезы. А позднее и кровь.

– Пейнт бывал жесток с ней?

– Он был жесток со всеми.

– Что случилось с ним?

– Во время очередной ссоры с леди Мэдисон у него не выдержало сердце. Доктор сказал потом, что оно будто захлебнулось в собственной крови. А спустя какое-то время ушли и его родители – один за другим Пейнты скончались, их род угас.

– И не осталось других наследников кроме Мэдисон?

– Кажется, оставался кто-то из дальней родни старой хозяйки, но они не поддерживали связей. Леди Мэдисон стала нашей нашей хозяйкой по закону и по духу.

– И как вам жилось с ней?

– Не слугам указывать господам, как вести себя. Леди Мэдисон окрепла после потрясений и поменяла порядки в доме. Иногда мы не понимали ее поступков, но не перечили. У нее было много поклонников, она часто выезжала в свет. Потом появился Камердер.

– Вы не одобряете его?

– Не доверяю ему. У него есть какая-то тайна.

– Женевьева, последний вопрос.

– Да, господин маг.

– Почему вы распорядились впустить меня в дом?

– Негоже оставлять человека на улице в такую непогоду. Нельзя так, – просто ответила служанка.

– Спасибо, Женевьева. И зовите меня просто Якоб.

Впервые за все время пребывания в поместье маг улыбнулся.

– Пригласите следующего!

Последующие допросы не дали ничего нового, о чем сам Якоб не начал бы догадываться самостоятельно. Слуги по-своему любили госпожу, хоть и боялись порой ее крутого нрава и путанных указаний. Старых господ они тоже любили, правда иной любовью. Их мягкосердечие и потакание слабостям единственного сына воспитали настоящего монстра, каким стал юный Пейнт. Садовник показал шрам от хлыста, которым как-то наградил его господин за нерасторопность. Кухарка до сих пор пускала слезу, вспоминая, как тот выбрасывал все приготовленные ею кушанья, если хоть что-то ему приходилось не по вкусу. И еще бесчисленное множество прочих обид хранилось в сердцах обитателей поместья.

– Если бы я расследовал обстоятельства смерти Говарда Пейнта, то ни секунды не сомневался, что его убили собственные слуги. А Мэдисон, похоже, смогла найти уголочек в их сердцах несмотря ни на что.

– Мэдисон была ангелом, уверяю вас. Ее любили все.

– Если не все, то очень многие. Камердер, вы знали, что помимо вас у нее были другие любовники?

– Вы путаете поклонников с любовниками. Какая глупость!

– Я все-таки настаиваю на этом.

– Это вам слуги наболтали? Нашли кого слушать!

– Не только от слуг это известно.

– Не забывайтесь! Вы не из наших мест и всего лишь бродяга, которому позволили переночевать в доме. Вы очерняете память Мэдди, – вышел из себя Камердер. Он подскочил с кресла, бросив сигару одиноко дотлевать в пепельнице. – Откуда вам знать про нее!

– Слава о красивой и богатой вдове молодого Пейнта распространилась далеко за пределы округа. Много охотников за ее состоянием и молодостью. А она с радостью позволяла им ухаживать за ней. Вы не первый ее фаворит и прекрасно об этом знаете.

Камердер осел в кресло, словно из него выпустили весь воздух. Он прикрыл глаза ладонью и некоторое время молчал.

– Конечно я знал о ее любвеобильности, – заговорил он. – Конечно, ведь я терпел все ее улыбки, подарки. Записки, которые шли в поместье едва ли не каждый день. И это проклятое платье, черт бы его побрал. Не я же его послал ей! Я бы преподнес ей его открыто, бесхитростно. Она заслуживает красивых вещей. Или…, – внезапная догадка озарила лицо молодого человека, – вы думаете, что это я убил ее из ревности?

– Уже так не думаю, – покачал головой маг и доставая из-за пазухи гладкий образчик горного хрусталя. – Видите, какой он прозрачный? Поначалу он был мутным, как вода в луже. Мне показалось, что я уже было поймал вашу ложь за хвост, но как только ваше негодование угасло, он стал чище слезы. Магия не лжет. Вы любили эту женщину, и не подняли бы на нее руку. Я буду искать дальше, но пока мне стоит отдохнуть.

Маг неторопливо раскланялся и вышел в коридор.

– Значит, кристалл, – устало проговорил Камердер. – Он требует перезарядки, а это значит, время у меня есть.

Вечером в комнату мага постучали. Якоб набросил платок на только что начатое письмо и открыл дверь. В полутьме коридора он различил женскую фигуру, которая тут же проскользнула к нему в покои.

– Господин Якоб, – Женевьева отбросила с лица легкий шарф, – мне нужно с вами поговорить. Сегодня днем я не была до конца откровенна.

Маг указал ей на кресло, стоящее у стены, и сам сел напротив.

– Вы не должны меня упрекать в трусости. В этом поместье даже у стен есть уши.

– Не волнуйтесь, здесь нас никто не услышит.

– Я должна поделиться с вами своими мыслями. Это платье… как я ругаю себя, что не догадалась сразу!

– Что с ним не так? – маг подался вперед.

– Я думаю, что это платье было похоронным. Не смейтесь, пожалуйста, – затараторила горничная, хотя на собеседника не было и тени улыбки. – Вы скажете, что это все бредни простого люда. Подвенечный наряд дважды надевают! Первый раз – на свадьбу, второй раз – на похороны. Кто же мог подумать сразу! Шелк не белоснежный, а кремовый. Я только потом поняла, когда помогала госпоже нарядиться в последний путь. Шитье это по манжетам, подолу. Кажется, что узоры просто, а это древняя вязь, заговор на любовь до самой смерти. Это проклятое платье ее убило!

– Откуда вы знаете про вязь на заговор? Я думал, эти вещи в народе давно позабыты.

– Мама моя была сведуща в этих делах, меня немного научила. А еще… Но будет лучше, если вы все увидите своими глазами. Пойдемте со мной.

В гнетущей тишине коридоров промелькнули две тени. Дверь в господские покои бесшумно открылась и пропустила заговорщиков.

– Не зажигайте свет, – предупредил Якоб и легким взмахом руки закрыл плотные шторы. На кончике его пальцев загорелись тусклые искры, но их хватало, чтобы осмотреть комнату.

Все в ней лежало так же, как еще днем запомнил маг. Ровные ряды взбитых подушек на диванчике у окна, раскрытая коробка и ленты, нарушающие идеальный порядок письменного стола. И сама хозяйка, словно дремлющая под чарами стазиса на своем ложе.

Служанка подошла к кровати и сняла с руки госпожи бирюзовый перстень. Маг пристально наблюдал за ее действиями.

– Сюда, господин Якоб, – служанка поманила его в дальний угол покоев.

Он с удивлением обнаружил, что в комнате помимо кровати, письменного стола и гардеробной находилась маленькая библиотека. Несколько стеллажей с книгами, маленькими вазочками с засохшими цветами и прочими безделушками.

– Травы, господин маг. Полынь, вербена, мандрагора – помогают спрятать то, что никому не стоит находить. Стирают следы магии. Думаю, поэтому вы не обратили внимание на этот уголок сегодня днем.

Женевьева сняла с полки пухлый том в красном кожаном переплете. В стене за ним скрывалось небольшое отверстие, походившее на большую замочную скважину.

– И у вас есть ключ?

– Вот, – горничная на ладони протянула взятый у хозяйки перстень. – Откройте вы, он почувствует магию и подчинится ей. А на меня, скорее всего, не среагирует.

Якоб взял кольцо, покрутил в руках, подстраивая камень под форму скважины, и приложил его. Стеллаж с книгами и сухоцветами плавно отъехал в сторону, открывая проход в еще одну комнату.

Небольшое, без окон и проходов в другие части дома, помещение было надежно спрятано в толще стен, а причудливое расположение покоев второго этажа не давало даже поводов подумать, что где-то есть подобный тайник.

– Это поместье хранит много секретов. Я думаю, вы должны узнать некоторые из них, господин маг. Это может оказаться важным для расследования.

Слабые искры осветили рабочий стол, уставленный причудливыми пузырьками и колбами. С потолка свисали пучки трав и мешочки с разными порошками. Готовые зелья стояли чуть поодаль, в темном углу под покрывалом.

– Хозяйка не была сильна в магии, но хорошо разбиралась в травах. Умела зелья готовить от болезней, сглаза, плохих помыслов. И яды. Именно они помогли ей избавиться от мужа.

Якоб повернулся.

– Кто еще знает об этом месте? Говорите!

– Только я, господин маг. Я собирала с ней травы, якобы для букетов – любила хозяйка сухоцветы, кто ее в этом упрекнет? И здесь, в лаборатории бывала с ней.

– Вы помогли отравить ей мужа?

– Такой грех на душу не брала. Отказалась и все тут. Я помню молодого господина маленьким. Это с возрастом он изменился и очерствел. Но, честно говоря, я понимаю свою госпожу. С ней он был особенно жесток. Не осуждала ее, но помогать в убийстве отказалась.

– И тогда она нашла другого помощника.

– Именно так. Ее двоюродная сестра, Кара. Она как раз приезжала погостить. Единственная родная душа госпожи на всем белом свете, больше ни родителей, ни друзей, никого.

– И старые Пейнты ни о чем не догадались?

– После смерти сына они, кажется, умом тронулись. Все настаивали на новом браке для госпожи, и даже, кажется, что-то устроили. Но она всеми силами сопротивлялась. Оно и понятно, после такого неудачного брака снова пойти замуж. Старые господа не хотели ее содержать, да и наследство перешло бы ей. Но не успели, тоже умерли.

– И снова не без помощи Мэдисон.

– Думаю, что так. Но об этом мы с госпожой не говорили. Да и как осуждать ее, бедняжку, она через столько испытаний прошла. Как она управлять поместьем стала, так сразу жизнь наладилась. Да, характер вздорный, но нас, прислугу, она никогда не обижала.

История принимала совсем иной оборот. Убийство леди Мэдисон из ревности или наживы превращалось в возмездие и восстановление справедливости. Круг подозреваемых ширился, в него теперь входили все добрые друзья старой четы Пейнтов, их родственники и даже слуги.

– Господин Якоб, – служанка мягко коснулась руки задумавшегося мага. – Не осуждайте мою госпожу, прошу вас. Я рассказала вам это, чтобы вы знали все. Я любила свою госпожу и хранила ее тайны, сколько она просила. Но теперь они могут помешать поискам злодея, и я раскрыла их. Найдите убийцу!

– Я понимаю ваше стремление обелить имя хозяйки, но согласиться не могу. Узы брака священны, и даже смерть мужа не снимала с нее обязанности следовать воле его родителей. Нарушение клятв, омраченное убийствами – тяжелые преступления. Ее грехи куда серьезнее, чем я полагал. Но она мертва, правосудие уже свершилось.

Служанка тихонько плакала. Со словами мага сложно было спорить, но ее сердце не соглашалось с ним. Любовь к человеку, подарившему покой и мир всем обитателям поместья, была готова оправдать любые пути, любые жертвы.

– Не плачьте, Женевьева. Вы поступили верно. Скажите, могу я увидеть переписку вашей госпожи с ее сестрой?

– Да, господин маг. Ее письма хранились здесь же, вдали от глаз мужа.

Якоб вытряхнул из жестяной коробки целый ворох писем и не глядя сунул их в карман.

– Не показывайте это место больше никому. И закройте здесь все как было.

Как только два бесшумных силуэта скрылись за поворотом коридора, Камердер вышел из тени. Амулет под рубашкой согревал кожу, сигнализируя, что сейчас он в безопасности. Молодой господин толкнул дверь в покои мага, и она мягко поддалась.

"Надо же, настолько уверен в себе, что не боится" – промелькнуло в голове у Камердера, приготовившегося было взламывать защиту куда более сильного волшебника.

Осмотр комнаты проходил в условиях крайней осторожности. Рука, одетая в перчатку, побывавшую у мага, не оставит следов – ни физических, ни магических. Предметы запомнят лишь прикосновения хозяина, а не шпиона.

Разобранная постель, подушка, упавшая на ковер – не говорит ни о чем, кроме неаккуратности гостя. Несколько горящих свечей, едва успевших оплыть. Под платком, покрывающим стол, обнаружился кристалл в каменном футляре. Он медленно набирал цвет и так же медленно бледнел, становясь то огненно-красным, то полностью прозрачным. Значит, времени на притворство у него оставалось максимум до утра, позже кристалл вернется за пазуху к владельцу и снова покажет истинность или ложность слов собеседника. И едва начатое письмо – главе ордена Ретрибуции. Что-то незнакомое. Но в любом случае строить козни против мага, принадлежащего ордену, достаточно опасно. У них крепкая связь, в том числе и ментальная, письмами они почти не пользуются, достаточно телепатировать мысль. Почему тогда он пишет письмо? Все-таки что-то точит его силы, не позволяя тратиться на магическую почту. Надо искать дальше. Заклинание, если оно достаточно сильное, всегда требует физического носителя. Если получится его найти, это станет еще одним доказательством.

Когда маг спит, ему сложно поддерживать поток энергии на заклинание. А значит, он положил артефакт как можно ближе к голове. Подушка тотчас была вспорота, и среди вороха перьев обнаружился маленький венок из прутьев акации. Камердер бросил его в камин и с усилием выжег несколько искр из пальцев. Венок тут же схватился огнем и через несколько секунд сгорел, не оставив даже пепла. Подушка была восстановлена и возвращена на прежнее место. На это ушли последние запасы сил, амулет на груди давал все меньше тепла.

Камердер беспрепятственно вернулся к себе и почти не удивился – дождь за окном наконец прекратился.

Утро ознаменовалось сразу несколькими событиями: впервые за последние несколько дней пришел молочник: рослый парень весело шлепал по грязи с целым ящиком бутылок. Кухарка всплеснула руками и принялась жалеть его, мол, такую тяжесть на руках нес, телеге-то не проехать.

– Да будет тебе, дорогуша! Я вон у той рощицы повозку оставил. Там сухо, это над вашим поместьем словно хляби небесные разверзлись.

Кухарка, конечно, не поверила, но тут же отвлеклась на старого садовника: он пришел посетовать, что любимые хозяйкины розы – чайные и карамельные – погибли. То ли от дождя, то ли почуяли смерть хозяйки, но так или иначе венков для церемонии из них теперь не сделать, цветы придется заказывать.

Не успели еще подать чай, как гонец на взмыленной лошади принес весточку от леди Кары – она не сможет присутствовать на похоронах сестры, поскольку сама скоропостижно скончалась этой ночью. Обстоятельства смерти были не менее загадочными, но в ее поместье уже прибыли окружные комиссары и следствие началось.

Камердер и без того не находивший себе места, пребывал в глубоком унынии. Смерть Кары стала третьим и решающим козырем в его рукаве после ночных событий. Ему еще предстояло рассказать эту новость всем жителям дома, но он не торопился спускаться в гостиную. Если он не ошибся, то стоит подождать еще одного визитера.

Около двенадцати пополодню дом ожил: прибыл комиссар в сопровождении нескольких солдат и посыльного из поместья.

– Странное дело, – сообщил тот кухарке, встретившей его у дверей. – То такой дождь, то тучи исчезли без следа, словно их и не было. Дорогу сильно попортило, но мы взяли в объезд с юга, а там непогоды как ни бывало. Ждали только, чтобы к поместью подъехать можно было, за ночь и то дорога окрепла.

Удивился необычному дождю и комиссар, когда все обитатели поместья до последнего конюха-мальчишки собрались вместе.

– Крайне занятное обстоятельство, крайне. Но я рад наконец приступить к расследованию, но прежде позвольте выразить слова соболезнования всем, кому была дорога леди Мэдисон. Мистер Камердер, – комиссар отвесил отдельный поклон. – И как я понимаю, мне нужно поблагодарить господина мага за чары стазиса и начальный сбор данных.

Комиссар повернулся к магу, сидевшему в кресле неподвижно и до сих пор не подавшему ни звука.

– Если позволите, комиссар, – Камердер поднялся своего места и встал подле офицера. – Я расскажу о наших успехах в расследовании. Я посмел взять на себя ответственность попросить господина мага о помощи. Он случайно оказался гостем этого поместья, а непогода, как я полагал, может помешать вашему скорейшему прибытию. Именно благодаря его осторожности очередных жертв удалось избежать – он определил проклятие и запретил прикасаться к проклятой вещи. Таким образом, мы поняли, что имеем дело с колдуном.

Комиссар в задумчивости кивал, горничная снова плакала, прикрывшись передником. Остальные словно замерли – магия давно не вмешивалась в жизнь обитателей поместья, и даже странствующие маги вроде их гостя казались им больше мудрецами, чем волшебниками.

– Господин маг опросил всех проживающих в поместье, включая меня. Ни у кого он не нашел магических сил или мотива убить хозяйку. Правильно я понимаю, господин маг?

Якоб кивнул, настороженно слушая. Он еще не до конца понимал, к чему эта речь.

– Вы провели большую работу. Могу я подняться в комнату убитой?

– Конечно, господин комиссар. Но прежде я хотел бы задать несколько вопросов магу. Позволите?

Якоб сидел, похожий на каменное изваяние, но глаза его выдавали бурное течение мысли.

– Господин маг, вы когда-то бывали в этом поместье?

– Первый раз, господин Камердер.

– Тогда откуда вы знали расположение подсвечников в покоях хозяйки? Вы зажгли свечи даже не оглядевшись, а для магии, пусть даже такой простой, требуется зрительный контакт.

– Я бывал в тысячах покоев, и хозяева, которые гордятся своим вкусом и уникальной планировкой, просто напыщенные павлины. Все везде одинаково. Мне не нужно знать, где стоят подсвечники в этой комнате, я знаю, где они стоят всегда.

– Я благодарен вам, что вы не подожгли портьеры, но с того момента я перестал вам доверять. И этот фокус с черной лентой. Я бы поверил вам, если бы не первый прокол.

Камердер вытащил из кармана кусок подкладочной ткани платья вместе с грубо нашитым атласом. Якоб усмехнулся.

– Зато я не ошибся, что в деле замешан маг. Не так ли, господин Камердер?

– Моя магия слаба, ей не под силу тягаться с вашей, но с ее помощью мне удалось добраться до истины.

Напряжение, охватившее собравшихся, росло. Маг разыгрывал спектакль, убеждая что ведет расследование. А Камердер, к которому они привыкли! Он казался самодовольным франтом и мелким пройдохой, позарившимся на богатство и красоту леди Мэдисон! Сейчас они увидели в нем человека проницательного, смелого… и обладающего магической силой. Последнее пугало до чертиков, ибо кто знает, сколько раз он уже пускал ее в ход. И самое главное: кто же убил госпожу?

– Дождь, так некстати начавшийся с вашим приходом – ваших рук дело.

– Он шел только над нашим поместьем и со стороны западной дороги, – подала голос кухарка. – Я сначала не поверила, но…

– …Он нужен был именно для того, чтобы как можно дольше не подпустить комиссара к поместью и затянуть расследование, – закончил за нее Камердер. – Да, это я нашел заклятие на непогоду и уничтожил его.

– Что тут сказать, восхищаюсь вашими способностями, господин якобы не-маг. Как вам удалось провести меня?

Камердер положил руку на грудь, где под рубашкой скрывался его амулет.

– Мэдисон подарила мне одну вещицу. Сказала, что она будет оберегать меня и всякое такое. Она и впрямь оберегает, не дает другому волшебнику считать мои силы. Пока я с ним, я кажусь простым человеком. Но магия копится в нем и концентрируется, помогает создать некоторые заклинания, которые в обычную пору мне не по силам.

– Редкая штучка. Но женщины, сами не чурающиеся колдовства, могут и не такое.

– Согласен, – усмехнулся Камердер, – Женевьева пришла ко мне этой ночью и все рассказала. Ваши слова испугали ее и она решила, что совершила ошибку, доверившись вам. Думаю, остальные тоже догадывались об истинных причинах кончины старых Пейнтов и молодого хозяина. Именно за это вы покарали ее. Верно?

– Повесить на меня убийство благородной женщины? Это ваш план? Все сказанное вами не более чем вздор обезумевшего человека, не добравшегося до сокровищ поместья!

– Можно было бы предположить, что вы правы, если бы не один факт – этой ночью была убита сестра Мэдисон. Убита за помощь в подготовке отравления Говарда Пейнта. Об этом знали только Мэдисон и ее верная горничная. А сегодня ночью в списке посвященных оказались вы, и Кара тут же умирает. Жестокое совпадение, вы хотите сказать? Я не понимаю одного – вам-то какое дело до Пейнтов?

Комиссар осел на диван и устал вытер пот со лба. Перепалка двух магов выбила его из равновесия. Совсем не этого он ожидал, когда отправлялся на выезд. Арестовать убийцу, владеющего волшебной силой – разве ему под силу? Но как он может сейчас в этом признаться, если от него ждут помощи?

– Пейнты здесь не причем, – Якоб поднялся со своего места и неспешно пересек гостиную, чтобы встать напротив Камердера. – Речь идет о нечто большем, чем жизнь нескольких людей. Семейные узы уже ни во что не ставятся, люди рушат браки, предают клятвы, словом, все что было раньше священным теперь превращается в пыль. Все, кто бросил супруга, пошел наперекор родительской воле, отказался от своего ребенка или иным образом разрушил семью – преступники. За преступление такого уровня может быть лишь одно наказание – смерть.

– Можно считать ваши слова за признание? – голос Камердера даже перед лицом грозного мага не утратил ироничного тона.

– Вы, Камердер, тоже клятвопреступник. Смерть мужа не освободила Мэдисон от обязательств перед ним, но она бросилась в ваши объятия. Вы заслуживаете такого же наказания. Берегитесь, вашей магии теперь будет явно недостаточно, чтобы уберечься от ордена Ретрибуции. А вы, дорогая Женевьева, – маг отступил от молодого господина и подал руку заплаканной горничной, – примите мои благодарности. Ваша доброта помогла мне узнать то, что без вашей помощи заняло бы слишком много времени. Так помогите же мне снова.

Служанка смотрела на него полными слез глазами. Якоб обманчиво ласково провел ладонями по ее волосам и через секунду с силой развернул ее голову на бок. Вихрь черных искр окутал их. Спустя мгновение он растворился: маг исчез, а Женевьева была мертва.

Прошло несколько дней. Похороны госпожи Мэдисон прошли по всем правилам. Жемчужное платье и впрямь стало ей похоронным. В тон к нему были подобраны карамельные и нежно-желтые розы, украсившие гроб.

На похоронах присутствовал дальний родственник Пейнтов по материнской линии – юный Джозеф Рейн. Камердер написал ему письмо со всеми объяснениями и попросил прибыть на церемонию. Он же помог молодому наследнику вступить в свои права и принять дела поместья. После того, как все формальности были улажены, Камердер объявил, что покидает Пейнт-холл. Горячие заверения в признательности и готовности навсегда оставить благодетеля Мэдисон под опекой нового господина не возымели успеха.

– За мной теперь охотится орден, я не хочу подвергать опасности обитателей дома. Достаточно тут было трагедий, пришло время новой эпохи. Пускай поместье Рейна станет светлым островком во мраке нынешних событий.

Пожар, первой искрой которого стало убийство Мэдисон, прокатился по всей стране. То тут, то там при загадочных обстоятельствах умирали аристократы. Сколько жертв было среди простого люда, сказать сложно.

– Мы не успеваем заниматься и более важными делами, – сказал комиссар, когда Камердер навестил его. – Их телепатическую почту невозможно отследить, магов на службе управления практически нет, а приставить охрану к каждому изменщику и клятвопреступнику просто невозможно. Да и кто сознается в своих грехах? Даже под страхом смерти.

Несмотря на ужасающую философию, орден Ретрибуции нашел своих последователей. Кто-то вынюхивал тайны, кто-то сдавал родных и близких, а приверженцы идеи возмездия собирали свою кровавую плату. Общество раскололось на два лагеря, и надежды на примирение, кажется, нет.