Дракон пространства и времени

Глава 1

Красно-фиолетовый, пурпурно-синий, золотисто-белый дракон рассекал звёздное небо неся на спинах маленьких деток в детский сад для изучения арифметики. Все были, как один, — крохотные. Казалось, не дети вовсе, а самые настоящие блохи, поселившиеся на гриве дракона, кусают и пакостят. Только ему, дракону, нравилось иметь блох, наблюдать, как те растут, резвятся и смеются, дракону нравилось расти детей и наблюдать, как они со временем становятся умнее, разумнее и мудрее. Дети делали множество ошибок, но не унывали, не злились и не проклинали всех вокруг за свои ошибки, а звонко смеялись и относились к проблеме, как к какой-то игре и забаве, в отличии от повзрослевших деток. Будто у тех взрослых ребятишек, крохотный мозг перестраивался, разлетался на миллион крохотных частей и собирался обратно, но уже как-то неправильно и не волшебственно, забывая детскую радость, а вместо неё приобретая способность быть недовольными жизнью, грустными, пустыми, замкнутыми и подавленными, к тому же ещё очень вредными и капризными.

А пока, дракон, лишь наблюдал, как растут дети, — потому что он возил только их, а большие забывали о нём и даже не видели, к сожалению, — дети, ставшие взрослыми, переставали верить в чудеса и магию начитавшись книжек, которые не подходят по их возрасту. Так, с ранних лет жизни им в голову вбивали то, что законы физики нельзя изменить, и, что чудес, как фей рассекающий лес с волшебной палочкой на волшебном Пегасе, или Санта Клауса на упряжках с оленями, и Лепрекона, что прячет свои золотые мешки в землю от злых пиратов, — их, просто навсего не существует, и это выдумка писателей употребляющие алкоголь и наркотики и видящие чертей бегающих под столом, собирающих крупинки сахара, чтобы подсластить холодный и безвкусный чай в аду.

Дракон заглядывал за спину едва ли не каждые десять секунд, чтобы точно быть уверенным в том, что никто не выпал из его тёплых, пушистых локонов. Они были и неспроста такими, — пушистыми. Холодный ветер, а особенно ночной и утренний, разряженный морозом и влажностью, накануне выпавшие росы на траву, заставляли крохотные тельца человечков дрожать от холода. Потому, дети прятались в гриву, укутывались им, как одеялом, а тепло тела дракона согревало их, защищая от ветра, дождя и любой другой непогоды.

Впрочем, не все дети любили прятаться. Такое случается с детьми, что считают себя другими, — изгоями. Так, один мальчик со взъерошенными волосами всё время сидел в самом конце тельца дракона и смотрел на узоры на спине; о чём-то глубоко и таинственно думал, обнимал свои колени, надувал губки и грустил. Потому ли, что он был, как взрослые, — скучным, серьезным, умным, расчётливым, дети не подходили к нему и не разговаривали, не просили поиграть, не предлагали сладости и не рассказывали сказок. Ребятишки, даже когда поднимались на драконий автобус, не здоровались с ним, потому что знали, что мальчик не обратит на них внимания и не помашет рукой и не скажет «привет» в ответ. Казалось, мальчик и вовсе был глуп и глух, да притом, и нем.

Мальчик смотрел на спину уходящих детей, опускал взгляд и вздыхал. Затем, что-то шептал и смотрел на небо и улыбался, словно видел там то, чего не видел никто другой. Дракон замечал многих, как одни играли в салки, рассказывали легенды о моржах, рисовали, а другие спали до назначенного пути, а грустный мальчик всё время смотрел на звёзды и улыбался, а потому, казалось, что звёзды отражались от его глаз, и в них можно было увидеть весь космос, — космос с их большой луной, звёздами, галактиками и астероидами оставляющие огромные хвосты по вселенной, что протягивались на сотни световых лет. Словно кто-то разлил тонкую полоску нефти на воду. Каждый раз, из-за ветра ли, или из-за влажности воздуха, на глазах мальчика образовывались слёзы и катились по щекам вниз, через подбородок на пиджак, с пиджака на брюки, затем те высыхали, мальчик вытирал рукавом глаза, и снова смотрел на узоры на спине дракона и шептал самому себе удивительные заклинания, что известны были только ему.

Пока многие дети смеялись, мальчик думал. Пока все они игрались, мальчик сидел и о чём-то размышлял. Пока дети бежали в детский сад, чтобы научиться арифметике, и поесть вкусную манную кашу со сливочным маслом, мальчик шёл медленно сзади и думал, думал о том, сколько звёзд на небе. Так он научился считать больше, чем все его сверстники.

— Сто сорок девять тысяч двести тридцать один, — отвечал мальчик, когда дети поддразнивали его.

— Ты что, самый умный? — кричал один, — А ну-ка умножь мне…

— Двести один миллион триста семьдесят три, — шептал мальчик.

— Ого! — восхищались маленькие девочки, которые едва ли знали, как досчитать до пятидесяти.

— Да он всё выдумал, нет таких цифр на свете! — и, они уходили, — Скучный он какой-то… пойдёмте.

«А вот и есть!» — хотел сказать мальчик, но сжимал губы и молчал. Погано становилось ему от слов малышей.

В один из вечеров, развозя детей по домам, дракон рассекал воздух вниз и вверх, игрался над озером, поднимался высоко к звёздам, долетал до города, и оставлял детей в их домах. Взрослые, смотревшие в это время из окон домов, видели, как в воротам подъезжал обыкновенный красный автобус, оттуда вылезали дети и уходили по домам — так взрослые видели дракона, потому что не верили магии. Утром они садили своих детей на тот же автобус, сами уезжали по работе. Дети были и рады такому. По приходу домой, вечером, рассказывали, как летали по небу, видели орлов, корабли и самолёты, и плавали с драконом в море, а взрослые кивали и улыбались, зная, какая у детей бурная фантазия, не веря им.

Последним в списке был мальчик, который жил за городом, в старом домике у озера — здесь особенно было красиво в отличии от затуманенного газами города; звёзды на миллионы миль, большая луна, закат над озером, окрашивающий её в разноцветную радугу. Подлетев к озеру, где стояла лодка, привязанная к причалу, мальчик вздохнул и встал.

— Чего же ты так грустишь, Леонард? — спросил дракон.

— Глупые все вокруг, — отвечал мальчик, — Мне чуждо быть среди них. Они не видят всего того, что вижу я, и всё время норовят обидеть меня, потому что я не вписываюсь в их рамки. Все дети глупые.

— Они всего лишь дети.

— Как и я.

— Все люди рождаются разными, потому и интересны они, чтобы познать их. Дети и дружат потому, что в других есть тайна, которую хочется разгадать.

— Все люди одинаковые, взрослые они или нет. Они дружат с теми, с кем выгодно, с теми, кто их поддержит и рассмешит. Труднее всего им говорить про машины, космос, науку и археологию, (откуда только мальчик знает о таких вещах?), потому что они глупы. В обществе детей, я чувствую себя одиноким… Скажи мне дракон, тебе не бывает одиноко?

— Никогда. У меня есть работа, и, те, кто в меня верит. Когда кто-то верит в тебя и жить легче и теплее.

— Повезло тебе…

Леонард вышел на тропу ведущую к дому. На причале стояли две лодки. Мать смотрела через шторы на кухне, что-то готовя и мотаясь туда-сюда, ожидая сына из детского сада. В лодке сидел седой старик с белыми, как снег усами и бородой. Через морщины на лице едва ли можно было различить две бусинки. Лишь очертания луны в его взгляде давали понять, что всё-таки старик не спит. И увериться в том, что это точно не пугало по мотающимся из стороны в сторону голове.

— Лео, Лео! Сынок, ужин остынет, заходи побыстрее, поешь пока горячо! — выбежала мать и с крыльца размахивала полотенцем, сжимая в другой прихватку, — Отец скоро вернётся! Не стой там, простудишься, сегодня ветер сильный! — лодка раскачалась, поднялись волны и ударились об берег, к корешку дерева прибило стеклянную пустую бутылку, с дерева упал лист, и кружась прилипнул к ней, — Заходи, заходи! — и скрылась в доме, снова бегая то взад, то вперёд, перебирая грязную посуду на раковине, и ставя тарелки и сковородки на стол.

— Я бы хотел найти друга, что любит тоже, что и я. Конечно, — Леонардо сжал кулак, едва ли не всплакнув, но сдержал слёзы в себе, — хорошо играть в машинки, строить замки из песка, кидаться едой за столом, — ему никогда не приходилось играть с кем-то, всё время сидел у окна и одиноко бил две машины друг об друга, затем бросал, и просто лежал на ковре и смотрел на тех, кто смеялся, делая взлёты с игрушечным самолётом, — но мечтать о других людях в космосе гораздо интереснее. Разве, если на свете существуют драконы и магия, не могут существовать и другие вещи?

— Могут. Всё, во что ты веришь, разумеется, существует. Нет в мире магии тем, кто потерял веру. Потому люди и несчастны, потому что не желают чудес, и жалуются на всё подряд, — старик прислонился к веслу, погрузив её в иней на дне озера, — Веру люди теряют, когда спотыкаются на первые проблемы на их пути взросления. Им кажется, что всё, что они желают непременно должно случиться без их участия, но ведь в жизни не бывает так. Чтобы мечты сбывались иногда нужно сделать шаг и встать в кровати, если даже очень не хочется этого делать. Когда мечты не сбываются, люди перестают верить в чудеса и верят только в себя. Но вера в себя, это данность, а не чудо.

— Сынок! — раздался голос из открытого окна, — Быстро за стол! Кому сказала?!

— Ладно, дракон, мне пора идти, мама сердиться.

Старик кивнул, задрожал от холода и улыбнувшись развернул лодку, а когда мать отвернулась, стал драконом и улетел. Над озером образовался туман, за лесом медленно уползало солнце, квакали лягушки. Затемнело и похолодало. Леонардо прошёлся по влажной траве, сверчки трещали, умолкали, появились комары, и завидев жертву полетели в сторону мальчика, — Леонардо открыл дверь и вошёл в дом, переодевшись и помыв руки, сел за стол, и принялся есть. Комары ударились об стекло, жадно стуча хоботками, развернулись и улетели. Могли бы они говорить, то непременно сказали бы: «Только выйди, мы с тобой разберёмся, трус!».

— Как там в детском саду? Нашёл друзей?

Леонард посмотрел на мать, отправляя ложку с кашей в рот, заедая хлебом, сыром и свежими огурцами.

— А… ага, — жуя.

— Ну вот и хорошо. Я-то уже начала волноваться, что ты останешься совсем один. Хорошо, что ты заводишь друзей. Друзья самое важное в детстве. А… вот и папа вернулся.

Заскрипела дверь, в дом вошёл худой, курносый мужчина в плаще, поставил портфель на пол, разделся, повесил плащ на крючок, и направился в душ, затем, всего пару минут спустя, сел за стол. Посмотришь, словно держали в подвале и кормили одними костями, настолько он был худым. Съев пару сдобных булочек, опустошил тарелку с супом, — мать всегда готовила ему супы отдельно, папа обожал их, и просто не мог жить без первого, он развернул газету.

— Слышали, в городе сбили ребёнка? Ужасная трагедия, — перевернул следующую страницу, — Самолёты в Анталию задерживают из-за непогоды. О! — отец улыбнулся, и его глаза округлились от восхищения, — Открыли новую планету пригодную для жизни всего в двух тысяч световых годах! — рассмеялся, — Мы скоро и там откроем завод ботинок и добычу нефти!

Леонардо поднял голову и навострил уши.

— Вот бы полететь туда, да, папа?

— Полететь куда? — смотря поверх газеты на сына.

— Ну, в космос. Увидеть бы новые земли.

— Эх, вот что ты говоришь? Полететь. Наши учёные ракету нормально запустить не могут, а ты грезишь о новых мирах. Нам бы сначала до Марса долететь. Иной раз глядишь, полетит ракета, и минуту спустя падает… Ты ешь-ешь, не отвлекайся.

— Но ведь люди смогут создать новые ракеты, чтобы долететь до других миров, может лет двадцать или пятьдесят?

— Хм. Не знаю, — нахмурился, — у нас стул сломали, так мы десять лет ещё им пользовались, сами ремонтировали и обвязывали скотчем и тряпками. Вряд ли там что-то создадут эти учёные, лет двести уж точно. Им дай только повод для заработка денег, они будут тостер сорок лет разрабатывать. Вот так вот.

— Я бы хотел полететь. Стать…

— Да куда же ты полетишь? — перебил отец, — Ты ведь ещё маленький, тебе нужно окончить колледж, завести семью, найти хорошую работу. Мечты эти не для нас, понимаешь. Я тоже когда-то желал стать космонавтом, а потом, поднявшись на гору пешком, понял, мне на другой планете вообще не выжить. Ужасная одышка, — жгло в груди, упал на землю и лежал минут десять пока по мне ползали муравьи, пока мои ботинки грызли крысы, отдышаться не мог. Вот как эти муравьи не устают? На другой планете…, — бросил газету на стул рядом, — …труднее. Тащишь на себе костюм астронавта, а он весит будь здоров сколько килограмм, в несколько раз больше меня, это уж точно. Мы с твоей мамой пакет продуктов тащим до крыльца дома, и у крыльца вся спина ломится. Да что только твоя мать там покупает ума не приложу. Женщины… кирпичи что-ли?…

Доев, Леонардо отодвинул тарелку.

— Ладно, папа, я пошёл.

Отец кивнул, мальчик встал, ушёл в свою комнату.

— Ну ты слышала? Вот даёт… — последнее эхо за спиной, дверь в комнату захлопнулась, и Леонард подлетел к окну.

У окна стоял телескоп, любительский, маленький. Леонард начал разглядывать в него всё вокруг. Из-за стекла на небе мигали звёзды, большая луна освещала лес, отражаясь от озера, окрашивая её в молоко. Резкий, холодный ветер заколыхал кроны деревьев, ветки бились друг об друга, в воде бултыхался лесной мусор, рыбы разводили волны. По-чёрному, тёмному небу, среди тысяч звёзд, миллион галактик и солнц, упал метеорит, быстро, за ним другая, третья, пятая, — удивительно, красиво, восхитительно. Вспышка, в глазке телескопа что-то промелькнуло, ослепив Леонардо, и тот жадно начал разглядывать небо, пытаясь понять. Вдруг, свет дал смачный удар в глаз, усилился, и, вскоре, мальчик почувствовал тепло и какой-то уют, словно отходивший от камина. Леонардо отошёл от телескопа, сделал несколько шагов назад, и… увидел дракона. Он горел золотистым пламенем, грива играла на ветру. Разинув пасть, будто заглатывая прохладу, чтобы остудить себя, он залетел в комнату и сел на кровать мальчика. Пронизанная холодом комната окрасилась теплом. «Дрова догорали».

— Рассказывай, — зашипел он.

— О чём?

— Нас прервали. Ты любишь космос, я люблю космос. Нам есть о чём поговорить.

Дракон, каким-то странным образом стал меньше, влетев в окно. Затем, дракон перевернулся стариком.

— Всего лишь магия.

— Всего лишь…

— Итак… Я наблюдал за тобой. Скажи… Меня всегда удивляло то, как вы с пламенем в глазах наблюдаете за парадами планет, вспышками на солнце, взрывами на Юпитере, и задавался вопросом, почему же людям это так интересно?

— Это же красиво. Разве не всех удивляют краски, взрывы и переливы галактик?

— Красиво? По-моему, на земле гораздо красивее, столько всего есть, куча неизвестности, животных и растений. Миллионы видов насекомых, представляешь? Миллионы!

Леонардо сел рядом со стариком. За ногу кто-то схватил. И из-под кровати вылез маленький гномик.

— Чушь он говорит! — запищал незнакомец, встал, отряхнулся от пыли, — На одной планете всего столько всего, а в космосе много чего планет и много ещё больше красот в миллион больше раз! В каждом из них, да!

— А ты кто?

— Леонардо, ну ты что, я твой гномик. Помнишь, как ты искал второй носок, так это я их в разные места спрятал! Весело же! Меня зовут Монг.

— И сколько же вас там Монгов под кроватью ещё?

— Триллионы и миллиарды! — захохотал Монг, — Шучу, шучу, сто тысяч, — почесал затылок, колпак повис на лоб, — ну, ладно, я тут один. Да что вы так на меня все смотрите?

— Монг. Давно не видывал гномов. В вас ещё кто-то верит? — морщины на лице старика выпрямились, и он пошире раскрыл глаза, — Я слышал вас давно уже нет.

— Есть-есть, — воодушевился Монг, и расхохотался, — Каждый второй о нас помнит. Вот вчера, иду под канализационной трубой, тащу на спине мешок с носками, а тут, прямо надо мной, один парень кричит другому: «Эй, ты, гном, смотри куда идёшь!». Возгордился я тогда. Хотел было ответить, что иду в сейф носочный, слышу: «Сам ты гном!». Оказывается-то, там был ещё какой-то гном! Помимо меня, ну вы представляете? Горделиво мне стало тотчас.

Леонардо рассмеялся.

— Да не смейтесь вы, я правду говорю, иначе был бы я здесь? — запищал гномик.

Гномик схватился за брюки мальчика, влез на колени, прыгнул на простыню и сел рядом. Неожиданно, что-то ударилось об линзу телескопа. Шлёп! Старик встал, подошёл и схватил нечто за крылья и положил на стол.

— Фея. Наверное, на свет летела, в лесу холодно, хочет согреться.

Будь в комнате обычный взрослый, увидел бы шмеля, ужасного и волосатого, и прихлопнул её мухобойкой. Так феи и виделись им.

— Я… — промямлила гостья, смотря глазами в разные стороны, пытаясь двух стариков сделать одним, — между прочим исполняю желания, между прочим, да. Я… — встала, завертелась и упала на зад, — … чисто случайно услышала, что кто-то тут говорил о планетах. Между прочим, я из одной из таких планет. Между прочим, да. Я могу исполнить твоё желание.

— Правда? — Леонардо подошёл поближе и наклонился, пытаясь разглядеть фею в лицо, — Ты можешь?

— Я, между прочим, фея! Я всё могу.

— Летела бы ты отсюда, — закричал гномик, — без тебя тут воздуха мало! Весь воздух надышишь, нам не останется. Леонардо, не верь ей, ничего она не может!

— А вот и могу! — перебила его фея, взлетела расправив крылья, тонкие, прозрачные, как у стрекозы, — Смотри! — размахнулась, произнесла какие-то слова, и на полу появился носорог, крохотный, размером едва ли с портмоне.

— Какие феи, такие и желания! — гномик спрыгнул, — Ну ты посмотри, разве это носорог? Его же можно раздавить, как таракана! Я его сейчас в мешок закатаю и увезу в канализацию, пущу его туда на водопой. А ну-ка, Леонард, помоги мне, дай свой носок!

Фея размахнулась, и носорог исчез.

— Ещё чего!

Старик-дракон сел на кровать, и предложил слетать на свежий воздух перед сном, приобняв мальчика по-дружески. Леонард согласился, и взобрался на его спину, и они взмыли вверх.

— Вы нас забыли! Эй, там, червяк переросток, ты забыл Монга, Монг тоже хочет полетать! Старик! — дракон уже не слышал, и несколько секунд варьировал среди облаков, раздувая щеки мальчика. Впервые мальчик сидел в гриве и ему было тепло и уютно. «Здесь» — подумалось мальчику, — «Как дома».

— Слетаем на другую планету, — сообщил он, и устремился вверх, преодолел все облака и оказался в космосе, рядом с бешеной скоростью пролетела станция МКС, — Не бойся, рядом со мной тебе ничего не угрожает. Кислород я выделяю сам, только не прыгай. Держись покрепче, Леонард. Держись…

МКС пролетел второй раз, из иллюминатора на мальчика смотрела женщина, и разинув пасть остолбенела, и, мигом исчезла за горизонтом, в сторону Австралии. Расскажи она об этом кому-то, что в космосе летал мальчик без скафандра, никто ей не поверит. Тем более на лодке с веслом, рядом с каким-то дряхлым стариком. Упрячут в психиатрическую больницу на лечение, никак иначе.

Дракон и Леонард покрутились по спирали, сделали несколько кругов возле планеты, и полетели в пустошь, и, долетая до луны, они увидели, как на крохотном метеорите сидит Санта Клаус и перебирает с эльфами подарки. Он захохотал, помахал руками и потёр усы, и бросил подарок в их сторону. Леонардо радостно взвизгнул от удивления и схватил свёрток и развернул её. Там был бинокль. Кстати, очень к месту, и Санта знает, что именно дарить детям, мечтающим о иных планетах и галактиках. Леонард взглянул в него, и увидел таинственные миры за луной. На крохотной, совсем еле заметной канавке, а с земли её и вообще не видно не из одного телескопа, сидел, на осколке камня, енот, а рядом расположились ещё более крохотные, дети. Енот поправлял очки на переносице и перелистывал книжку, рассказывал им о чём-то. Дети радовались и прыгали, учитель енот тянул за верёвочку, и садил их обратно, чтобы те не улетели в открытый космос. Так они и прятались на тёмной стороне луны.

Дракон улыбался и смотрел на Леонарда через шею, то одним, то другим глазом, мальчик был доволен, и не переставал глядеть в свой подарок. Так, они уже долетали до Сатурна. Пояс оказался ещё более удивительным местом о которых даже не мог представить Леонард. Всё кольцо Сатурна было сборищем домов и кафеен с разными видами инопланетян на них. Автобусы и звездолёты подлетали каждую минуту, из них вылетали существа, заходили в дома. Машины парили возле метеоритов и астероидов, а на самых больших кометах расположились отели для дальних путешественников — перевалочный пункт. Платы, как потом сказал дракон, не было, и всё это построено усилиями всех цивилизаций вселенной. Энергию получали от солнца, питание от Сатурна. И, каждый инопланетянин прилетая на пункт менял что-то на что-то другое. Каждый пришелец привозил с собой еду из своего мира. Огненные мармелады, молочные спаржи, камни со вкусом земляники, иглы-макароны. Ядовитый чай, шоколадная лава, твёрдая вода, ледяной кипяток.

— Хочу туда, — сжав гриву воскликнул Леонард, и дракон полетел в сторону кольца.

— Только будь осторожен, людей здесь нет.

— Значит я первый?

— Может и последний.

Дракон парил возле крохотного кафе. И, остановившись, и сев на парковочный камень, обернулся стариком, так, по крайней мере существам будет удобнее, и места останется больше.

— Не волнуйся. Инопланетяне давно придумали устройства для того, чтобы каждый вид дышал тем, к чему он привык, потому, воздуха здесь достаточно.

И правда, если пристальнее взглянуть, то можно заметить едва ли ощутимый колпак, купол над всей планетой. Кто-то, по всей вероятности, более продвинутый расположил в ядре планеты устройство способную воссоздавать атмосферу планеты, из которой приехали гости — каждому отдельно.

Кольцо крутилось довольно быстро, кружилась голова, но к этому скитальцы быстро привыкали. Зайдя в кафе, Леонард остановился. За большим прямоугольным столом, едва ли не метров на двести, а может и того больше, расположились множество невообразимых, страшных, зубастых, уникальных инопланетян. Одни пили коктейль из мозгов и глаз, другие ели пальцы каких-то зверей, обгладывая их.

— Оно больше изнутри, чем снаружи! — удивился мальчик.

— Технология неотличимая от магии, квантовое измерение, — ответил старик, и они сели за стол.

Инопланетяне перестали есть и уставились на гостей. Впервые они видели людей. Им показалось, что люди слабы — их тела состояли из двух рук и ног, двух глаз и ушей, а голова совсем не защищена. Такой крохотной голове не может уместиться что-то стоящее, умное и разумное.

Кто-то затрещал, кто-то зацокал, запищал, рычал, а кто-то хлюпал на своём языке. Сначала было не понятно, о чём же они говорят, но затем речь стала понятнее, и устройство перевода крутившаяся над кафе стало работать.

— Смотрите, какой питомец у того существа.

— Мерзкий, голый, слабый вид, никак иначе!

— Неужели, вид этот, существо, привело к нам вот это, чтобы есть? Противно… может и вкусный, но противный.

— Мы должны попробовать его первыми!

— Приготовьте свои клыки на закуску.

— Шефа позовите!

Старик, услышав их разговор, вдруг стал серьезнее, развернулся к ним и перевернулся драконом.

— Человек со мной. Никому не трогать.

Инопланетяне отпрянули назад. Перед ними был вид, о которых они лишь читали и слышали легенды от своих дедушек. О таких существах писали в книгах, как о богах, — бессмертных. Инопланетяне замолкли. Несколько из них встали и ушли, другие удивлённо разглядывали его тело. Какой-то огромный великан хотел было проучить старика, но его остановили усилиями десятерых инопланетян. А затем… Один из них подошёл к дракону и протянул щупальца.

— Приятно познакомиться. Никто не тронет его. Меня зовут Хгентраилиотон. Я из расы Черосмикаль из планеты Щуголосм с созвездия жгучих медуз.

— Знавал я одного из ваших, много тысяч лет назад, — дракон обернулся стариком, — Дариатролиагонхекса.

— Так вы знаете нашего старейшину? Премногое вам уважение моё.

Леонард подбежал к старику.

— Этот вид, — продолжил дракон, — человеческий.

— Человеческий?

— В четырёх световых минутах расположился их мир. Около звезды Олеандра.

— А… объект 9274, неразвитый мир с неразвитыми существами. Знаем таковые, и избегаем таковых, — захлюпал Хгентраилиотон.

— Меня зовут Леонард, — протянув руку, — я из земли.

Хгентраилиотон протянул щупальца в ответ и обернул мальчика в свои объятья, так они приветствовали другие расы. Леонард стал мокрым и липким.

— Мира вам! Человеческий вид, — развернул, и тот скривил лицо.

— И вам мира, — ответил мальчик, стряхивая жижу с рук и протирая лицо.

Затем все трое сели за стол, и взмахом щупальца, Хгентраилиотон достал из-под пола напитки.

— Мальчику ледяной кипяток и шоколадный хвост Трикса.

— Сказано, сделано. Шлюп-шлюп.

Хгентраилиотон вытянул ледяной кипяток и поставил перед мальчиком. Обычная вода, только кипячёная. Когда-то в этих водах жили ядовитые микробы, что питались кровью и мясом и убивали инопланетян изнутри. При ста градусах они умирали. И в отличии от той же земной воды, наличии крохотных микробов в воде давало ей привкус лайма, и сытость. И, дабы сохранить воду чистой и не испорченной, её замораживали и размораживали непосредственно только перед употреблением. Хватало всего часа времени, дабы вода протухла. Путешественники часто брали эти напитки на борт, чтобы в ходе долгих перелётов не засиживаться за столом — выпивали, утоляя жажду и голод, размораживая.

И, затем, вытянул и хвост Трикса. Триксы обитали на разных планетах, особенно любили планеты, где тепла было меньше всего, такие, как Плутон и Нептун. Они представляли из себя саламандр с шоколадным хвостом, чтобы смочь убежать от врагов, которые их схватят. Бегали саламандры непосредственно по земле и стенам, по воде и воздуху, имея крылья, но всё же приподняв хвост, не оставляя следов шоколада. Впрочем, летали они редко, — привлекали нежелательное внимание, а внимание для них, — это смерть.

Выпив ледяной кипяток и съев хвост Трикса, Леонард схватился за живот и протяжно ухнул. Это означало, что он наелся и обессиленно прикрыл глаза.

— Пока кто-то верит, живу, — через полудрём слышал мальчик, — … да.

— Понятно, понятно, — кивал осьминог, булькая напитком во рту. Все восемь щупалец были заняты стаканами и едой. На присосках стояли сотня всяких закусок и коктейлей, — Значит, когда наши старейшины верят в вас, вы бессмертны. Удивительно. Полагаю из-за этого вы и бессмертны? Вечные такие, как звёзды. Хорошо, наверное, вечно жить…

— Громко, но так и есть, — отвечал дракон, — И, ещё… у всего есть…

Леонард заснул. Мы не знаем сколько времени прошло с того дня, как они сюда прилетели, дракон толкнул малыша за плечи и разбудил, зовя с собой.

— Нам пора.

Хгентраилиотон лежал на столе пьяным и махал своему новому знакомому щупальцем и прощался, едва ли шевеля булькающим ртом.

— Приезжайте ещё… — и закрыл глаза, сполз на пол и спрятался под столом в тени.

Выходя из кафе, к ним подлетел небольшой корабль, из него вышли несколько восьминогих существа, и вели в небольшом бассейне русалку с диадемой на голове, а из рук торчали огромные кинжаловидные отростки. Она вертелась и плавала внутри, выпрыгивала, взмахом хвоста поднимала волны, и отрывала голову рыбкам, острыми клыками, которых к ней запускали, и съедала. Затем, все они скрылись в кафе. Минуту спустя прилетел другой корабль, из него вышел скорпион, из третьего желе и расползся по полу, из пятого каменная горилла, из седьмого прозрачный, как вода, элегантный Дыаалинец-хамелеон — его голова напоминала корону, как у трицератопса вокруг шеи.

Мальчик ахал и прижимался к старику, но всем было всё равно на этих двоих недоразвитых существа, и никто не обращал на них никакого внимания, они шли в кафе, неся с собой мешки с грузом, — еду, вещи и драгоценности. Двери захлопывались.

Когда мальчик влез на дракона и они полетели в противоположную сторону кольца от кафе, где расположился отель для инопланетян, Леонард долго смотрел в свой бинокль и наблюдал за существами, что подлетали на кораблях, пока те не исчезли из поля зрения. На Сатурне бушевала гроза, молнии ударялись каждую секунду, даже тут, в вакууме, слышались, как сотрясается земля внутри планеты, мусор вокруг него дрожал и вылетал за пределы кольца. Начиналась такая сильная гроза, что ветер, несущийся с бешеной скоростью, создавал вокруг кольца туман из газа, затем гравитация всасывала её обратно, и всё повторялось, разумеется, не во всех местах и не по всему кольцу. Пролетая очередной путь, чуть меньше сорока километров по диагонали, можно было заметить, как позади дракона, газ, как песчаная буря накрывала дома, где жили инопланетяне, — арендовали (точнее жили просто так). Миллион домов оставались под клубом дыма и мусора.

Самый большой астероид кружил медленнее всех. Вид из окон обычных домов сменялось пейзажем. Дома вертелись не только на месте, но, бывало, смещались вниз или вверх; вид Олеандра, галактик, соседних планет — Плутона, Урана, где-то вдали мигала Венера, а ещё дальше горел Бетельгейзе. Несколько раз в сутки пришельцы видели перед окнами отель-астероид. Дракон и мальчик опустились на уступ, и зашагали ко входу. У входа никого не было, как, впрочем, и внутри, ни портье, ни администратора, совсем никого. На стене висели ключи, мигая красным, внутри них была магма или рубин. Каждый сам за себя, и каждый номер по усмотрению постояльца.

— Можешь поспать, мы скоро улетим, — зайдя в комнату, заявил дракон. Небольшая кровать, словно из кожи медузы, мягкая и прозрачная, парящая в воздухе и колыхающаяся. Возможно, на магнитных подушках.

— Ну, а как же планеты? — на тумбе стояли цветы-людоеды и очищали воздух от паразитов.

— Завтра решимся, что делать, твоя мама волнуется, я чувствую.

— Да, но… — цветок защелкал, схватил муху и съел.

— Ладно, что-нибудь придумаем, ложись.

Слов, от слова совсем не потребовалось повторять дважды, как мальчик рухнул на кровать и задремал.

— Ну, а как же другие миры… солнце, звёзды, зебры… поля…

Алмазные окна трещали, в неё билась радиация, отскакивала и улетала прочь. Метеорит рушился на них, и также отлетал обратно.

Прошло немало часов, может и дней, Леонард проснулся, старик сидел у окна и смотрел на далёкие звёзды и о чём-то думал, вздыхал и грустил.

— О чём грустите?

— Ни о чём, — соврал старик и встал, вытер глаза хвостом, — голодный?

— Угу, — кивнул Леонард.

— Пошли вниз. Поедим.

Спустившись вниз, бродя по комнатам, они нашли столовую, где было всё, что только глазам угодно и душе. Супы, салаты, вторые, соки, мясо, шоколад и мороженое. Фрукты и овощи, живые деликатесы, жевательные тараканы и сахарные колибри-конфеты. А на одном из столов сидела большая семиглавая белка, и выплёвывала в тарелки орехи тем, кто просил. На другом столе расположился небольшой, ушастый человекоподобный дикобраз, он хватал в руки рыбу, и его перепонки, как у лягушек, жарили окуней, карасей, и он подавал рыб на тарелки. Хотя, многим они и не понадобились бы, ели они, как и собаки, прямо со стола, без рук. Да и смеяться над ними было глупо и некрасиво, все виды разные. Многим и до сих пор кажется, что пользоваться руками — не гигиенично. С другой стороны, здесь водились и рыбоподобные инопланетяне, но и они не были против того, чтобы есть низших.

— Иногда мне хочется, — Леонард посмотрел на енотоподобного инопланетянина, — погладить их, они все такие милые.

— Только не нужно этого делать. Это нейтральная зона. Кто знает, что они надумают сделать с тобой, когда ты выйдешь из этого отеля. В некоторых расах, поглаживание — это вызов на бой.

— Угу.

— О! Что это? — подбежав к куче, на которой ползали черви.

— Это считается деликатесом у некоторых видов инопланетян, есть не советую. Твой желудок не приспособлен к перевариванию диких червей из планеты Бириартриопаланиикса.

— Какое длинное название. Разве нельзя было придумать что-то короткое?

— Это я ещё сократил. Полное название планеты состоит из двухсот тысяч сорока семи символов. И их проговаривают немногие. В основном только желтоперые Конги. Они любят изучать длинные слова. И их вялый язык вертится со скоростью звука. Не зря они считаются самыми быстроговорящими существами во вселенной. Только после них идут Зберги. В основном, их говор можно принять за свист. Человеческий разум не привык слышать столь быстрые слова и понимать их.

— Странные они, эти инопланетяне.

— Ничего удивительного. Что для них нормально, другим непонятно. Люди для них тоже странные.

Приняв лицо омерзения, мальчик отошёл от стола и подбежал к фруктам. Что-что, а фрукты везде одинаковые! Взял и откусил. Такой сладкой груши Леонард никогда не пробовал, она прямо таяла во рту, превращалась в пюре, становясь засахаренной водой. Словно ешь не грушу, а пьёшь коктейль из фруктов.

Старик же всё ходил и ходил, искал что-то, и наконец, остановившись возле одного из столов сделал перекус, и потёр живот. У него чуть пламя из пасти не вырвалось, когда он рыгнул во всеуслышание.

— Сотню лет не ел такую вкусную… гам, аппетитно.

Что съел дракон, не понятно, но по лицу можно было заметить полное удовлетворение и экстаз. А ещё… тоненький хвост, скользнувший в рот.

— Что это?

— Фегерианская крыса со вкусом лимона, жареной картошки и гуляша, молока и хлеба с кукурузой.

В одной порции крысы содержалась двухдневная норма для человека. А старик съел десять. Вот теперь мы и узнали излюбленную еду у старика-дракона. А крыса на самом деле, снаружи была желатиново-зефирная. Такие копошились в тарелке сотнями. Двадцатиметровая тарелка. Все внутренности видны сквозь прозрачные тельца. Всё также, как и у обычных крыс, но, по-видимому, их органы имеют специфический вкус, отличим от наших, земных крыс — вот же оно как бывает — деликатес, одним словом. Инопланетные звери. Печень со вкусом лимона…

— Ладно, полетели отсюда, не надо нам тут задерживаться. Всем становится не по себе, когда мы тут гуляем.

— Ну, ладно, — промямлил мальчик, затем они вышли из отеля и полетели прочь, мальчик уже доедал грушу, — И куда же мы на этот раз?

— Увидишь, — сказал дракон, и они отдалились от кольца Сатурна и поплыли по космосу во тьму, только дальние звёзды и освещали темноту еле заметным светом. Вдали мигало что-то большое, пульсировало, синее и бескрайнее. Приближаясь всё ближе и ближе, мальчик понял, что это зарождается новая галактика. Переливы разных цветов, золотые, фиолетовые, красные, зелёные, синие и жёлтые — спектр всех возможных цветов, металла и газов. Галактика увеличивалась, танцевала и кружила, взрывалась и цвета выбрасывались вверх, как от вулкана, как гейзер из-под земли. Планеты катились по вселенной и замирали, луны кружили возле них, зарождались новые виды инопланетян. Здесь, впервые было создано созвездие «Летучего павлина».

— Ничего красивее в жизни не видел, — удивился мальчик и достал бинокль, — Можно немного задержаться тут? Хочу дольше полюбоваться этим.

— Можно, только на пять минут. Такие галактики зарождаются миллиард лет, у нас нет столько времени, нам нужно спешить.

И, говорил он правду. Кто знает, сколько дней прошло на земле, когда они кружили у Сатурна или плыли по космосу. В одном из миров время могло ускориться, в другом замедлиться. Был бы у мальчика телефон, он точно бы запечатлел это зрелище.

— Ну, полетели! — зарычал дракон, и ускорился. Мальчик едва ли успел схватиться за гриву, и чуть не уронил бинокль.

— Уже?

— Ты смотрел в свой бинокль больше двадцати минут, конечно, уже.

— А я и не заметил…

— Так некоторые инопланетяне и забывают о времени, а затем умирают от старости. Повезло тебе, что рядом с тобой я, — где-то позади пролетало кладбище скелетов, покрытое льдом.

— Угу, — сглотнул слюни, — повезло.

Казалось, дракон плывёт со скоростью света, даже быстрее, звёзды превращались в полосы, планеты мелькали в уголке глаз и исчезали за мгновение. Вскоре, дракон замедлился, и Леонард опустился на неизвестную планету, которая была похожа на землю. Всё было в точности также, только не было никаких заводов и машин, самолётов и ракет. Никаких роботов, а лишь горстка пещерных людей с копьями, которые охотились на мамонтов. Мир, до того, как стал современным. Неиспорченная и девственная природа.

— Так выглядел мир до того, как люди стали разумными и испортили мир неразумностью.

Здесь даже воздух был чище и свежее, ветер холоднее и солнце прохладнее.

— Это время, — продолжил дракон, — прошлое. Мы вернулись с тобой на двадцать тысяч лет назад, когда люди только начинали становиться людьми, научились охотиться и добывать, сооружать и прятаться. Гляди, сколько зелени, а сколько бабочек? Сколько земли, которая никому не принадлежит, и сколько всё ещё живых зверей и птиц, которых не уничтожил человек.

— Люди, — паразиты земли. Люди, разве они не глупые, раз так уничтожили свою планету, испортили цивилизацией. Разумные глупцы. Сколько же ума нужно, чтобы убить мир, который жил миллиарды лет без человечества и процветал, а стоило им только зародиться на дне океана, выползти на сушу, они начали истреблять тех, кто им не нравится, добывать то, что им не нужно, портить места и завоёвывать земли, которые им не необходимы. Разделять людей и страны. Иногда мне хочется не знать, что я человек.

— Ужасное время. Но благодаря таким, разумным, драконы и феи, вроде нас, могут жить.

Дракон перевернулся стариком и нагнулся, взял в руку цветок, оторвал и понюхал.

— Здесь даже цветы пахнут вкуснее. По-другому. Живее.

Мальчик потянулся вслед.

— И слаще.

Затем они пошли по полю навстречу закату. Где-то позади бегали саблезубые тигры, спали крокодилы, бродили птицы, охотились. Старик и Леонард остановились и спрятались за огромным камнем. На скале по их правую руку в несколько сотен метров, сидел пещерный человек, измазанный грязью, крепко держа копьё в руках, щурился и наблюдал за скоплением мамонтов и махал рукой. К нему подбежали ещё несколько человек на корточках, присели, потом легли, и начали что-то говорить на своём, размахивая рукой и щёлкая пальцами. Один из них встал, обошёл скалу, присел и начал красться по жёлтой, засохшей траве. Минуту спустя к нему присоединились и другие. Мамонты насторожились и подняли взгляды, затрезвонили, и побежали. Только они не убегали, а начали нападать на людей и разбрасывать тех вверх. Люди орали и кричали, пытаясь напугать, вставали напротив бивней, хватались за их хоботы. Затем… Все метнулись к одному из мамонтов, который был меньше, но тем не менее, не слабее всех остальных, и кинули в него копья. Палки вонзились ему в шерсть, повисли, заколыхались — в глаза, но не пробили, упали на землю. Затем, мамонт побежал за людьми, а те, вели его в сторону скал, размахивая и кидая камни, что вскоре, земля под ним затрещала и провалилась; Мамонт упал в огромную яму с острыми палками, и испустил дух. Другие мамонты убежали. Так, человек добыл себе мяса на несколько дней, хранил его в холодной земле, чтобы оно не протухло, а из шкур делал одежду. Пусть она и пахла после этого, вскоре, одежда полностью выветривалась и принимала форму тела человека, полностью высушившись.

— Раньше не было ружей. Люди рисковали собой. И добыча еды была риском для жизни, многие так и не возвращались домой. Все это понимали, и не оплакивали родных, а хоронили под маленькими камнями, чтобы дикие звери не обглодали их тела.

Леонард сглотнул слюни, ему было жалко мамонта, но ничего не поделаешь. Он вытер глаза рукавом, и отвернулся.

— Какие же люди жестокие.

— А ты думал, что мясо в магазине попадает на стол из-под земли или дерева? Кто-то и на них охотиться. Ничего за двадцать тысяч лет не изменилось. Человек убивают тех, кто не похож на людей, считая себя самым важным существом на планете, словно только они и должны выжить. Без жалости истребляют тех, кого они не считают за своих. Люди, все остальные, одобряют их поступок. Кроме того, — старик вздохнул, затягивая воздуха, как можно больше, оно и понятно, он уже старый, — люди готовы отстоять права людей, посадить иных в тюрьмы и казнить, чем тоже самое они сделают за зверей.

— Теперь мне всё больше хочется остаться здесь. Мне страшно жить в моём мире. Лицемерие и зло везде.

— Ты привыкнешь и станешь одним из них. С этим ничего не поделаешь, люди должны выжить, чтобы однажды завоевать и другие миры.

— Как говорит папа: «чтобы добывать там нефть и строить заводы ботинок»?

— Это тоже.

Неловкое молчание.

Тем временем пещерные люди прыгают, режут и носят мясо мамонта, радуются и танцуют. Вот, неподалёку появилась голова саблезубого тигра и направилась в сторону людей, разогнался и набросился на одного из них. Люди закричали и схватились за копья, пока первый испускал дух, люди окружили хищника и напали на зверя. Потеряв нескольких, они ранили врага. Тигр зарычал и побежал прочь, поняв, что ему не справится с толпой пещерных, диких людей. Но люди не остановились и направились вслед за ним — бежали за ним до тех пор, пока тигр не обессилел и не упал от потери крови. Затем, люди и его разобрали на мясо и трофеи.

— Они пока не понимают смысла своих действий, но уже убивают тех, кто не похож на них и причиняет вред виду человеческому. Когда-нибудь они переступят через себя и начнут убивать и себе подобных, только ради того, чтобы показать превосходство.

— Но ведь они борются против одного?

— Конечно. Только какая им разница за кого они борются и почему это делают?

— Не понимаю людей.

— Никто не понимает, потому и войны идут, потому люди сражаются и убивают. Люди никогда не поймут смысла своего существования, потому ищут смысл в войнах, убийствах, в космосе, в любви, в крекерах по утрам, — у каждого он разный, но в конце концов, сражаются они против этого всей душой. В конце все они хотят лишь одного единственного, — признания их силы и ума.

— А когда же это всё закончится?

— Никогда. Разве только после полного исчезновения людей. Но и после них зародиться какой-то другой вид, другая раса, возможно, она будет ещё страшнее нынешнего, злее существующего, кто же знает. Но я знаю лишь одно, — сжал кулак, — в будущем обо мне никто не вспоминает. По той причине я не могу попасть в далёкое будущее.

— А есть способ попасть и туда?

— Есть способы попасть куда угодно, только нужно уметь это делать. Я, дракон, попадаю в другие миры по воспоминаниям. Пока обо мне помнят в какой-либо эпохе, я могу попасть в любой поток времени и момента.

— А как же этот мир?

— Нет. Это земля прошлого. В другой галактике. Клон вашего. Здесь жизнь протекает также, как и у вас, только с опозданием на несколько тысяч лет. Те же самые пещерные люди охотились и на вашей земле, только нас не было там.

— Понятно. Разве нельзя попасть в мир будущего через клон другого мира?

— Такого мира пока нет. По крайней мере я не знаю о таковых.

Леонард вздохнул.

— Значит разумные. Они просто навсего закрыли свой мир от тебя. Не занимаются выдумываниями, изучают науку, изобретают.

— В каждой науке есть немного волшебства, — улыбнулся старик, а пещерные люди тем временем уже скрылись, закрыв остатки тела мамонта землёй. Одинокий ветер гулял по полю и разносил молву об убитом мамонте. Издали послышались звонкие крики сородичей убитого. Наступил закат.

— Как бы мне хотелось узнать, что значит быть волшебником.

— Всему своё время, Леонард.

Встав и выйдя из укрытия, Дракон и Леонард направились дальше. Стоило им только завернуть с тропы в какой-то тёмный лес, как из-за деревьев выбежал страшный зверь, пытаясь наброситься. Дракон долго не думая схватил Леонардо за шкирку и взмыл высоко вверх. Зверь остался внизу рычать, поднимая клыки, затем начал следовать за ними по земле, подниматься на кроны деревьев, ему хотелось свежего мяса, поживиться ими. Когда скитальцы уже превратились в маленькую, крохотную точку, зверь исчез во тьме. Только и слышан был рык.

— Прошлое ни в коем случае нельзя менять, каждая мелочь важна, — сказал старик, крепко сжимая мальчика в когтях. Затем подбросил его на спину, и Леонард схватился за гриву.

— Но ведь мы уже изменили её, прилетев сюда.

— Нет. То, что мы прилетели сюда, это должно было случиться и случилось. Ровно так, как было задумано вселенной.

— Понятно. Значит всё, что мы сейчас делаем, это уже было?

— Миллионы и миллиарды раз во всех мультивселенных, — гордо заявил дракон, будто знал о чём говорит.

— А что будет, если мы оставим что-то на этой земле?

— Ничего не будет. Люди не настолько развиты, чтобы понимать все тонкости работы современных вещей.

— Ясно.

— Ты что-то забыл?

— Нет, ничего, — солгал мальчик, и сжал пустой карман.

Дракон не знал, что было у мальчика в кармане, но заметил нотку грусти в глазах Леонардо.

— Пожалуй, нам уже нечего здесь делать, ничего интересного тут не происходит, — начал старик, — подлетел к небольшому холму и сел, — присядем на дорожку.

Леонардо спустился и расположился рядом, около небольшого камня, что-то под ней зашевелилось и уползло вглубь.

— И что мы будем делать? Зачем мы остановились?

— Захотелось насладиться в последний раз тем, как прекрасна природа.

— В последний раз?

— Незачем возвращаться второй раз. Воспоминания ранят сильнее всего, — ответил старик.

Мальчик вздохнул и опустил взгляд. Он как никто другой понимал о чём говорит дракон. Леонард сам жил в том мире.

— Ну, вот и всё…

Дракон расправил крылья, Леонард взобрался на спину, и вдруг, что-то ударило в голову старика, и он упал без сил.

— Воспоминания… они меняются. Кто-то здесь есть… — зажмурился от боли.

Леонард сразу же спрыгнул на землю и сел рядом, он не понимал, что нужно делать в таких ситуациях, а всё, что он мог в это время поделать, просто задать вопрос.

— Воспоминания?

— Да… кто-то нас увидел, я чувствую, что на стенах пещер появляются наскальные рисунки, которых не должно быть. Мы что-то изменили, и я не знаю, что…

— Но как же… вы же говорили, что всё что было, то невозможно изменить. Вы же говорили, что мы уже были тут.

— Да, это правда, — открыв глаза, — но…

Леонард второй раз сжал карман, считая себя виноватым.

— Может быть… — начал он, — и из-за холма показалась маленькая голова, она делала круги вокруг них, и непонятно шипела, — Леонард одёрнул мысль и продолжил;

— Это же ребёнок. Всего лишь дикий малыш… — и направился в его сторону.

— Стой, не пугай его. Теперь я понимаю, как мы сюда смогли попасть, — дракон улыбнулся и засиял, — З-знакомься Леонард, — зарычал он, — первый человек создавший воспоминания обо мне, — мой отец.

— Правда? Ничего себе… — удивился Леонард, — Привет, малыш, — ребёнок отпрянул назад и побежал вниз по холму, спрятался за пятигранным камнем, и вновь зашипел. Его лицо было всё в синяках и порезах, а волосы засаленные и грязные.

— Не пугай его, — начал старик, встал и обернулся стариком, боль стихала, — он ещё маленький и не понимает, даже разговаривать не умеет.

— А сколько ему?

— На вид лет пять, не больше.

Ребёнок вновь зашипел, озираясь на них. Старик встал и спустился к камню, медленно подал руку. Ребёнок на удивление не испугался и протянул свою, — любознательный. Вскоре, все трое летали над планетой и смеялись, а к вечеру, малыша вернули на то поле. Улетая, дракон и Леонард научили его одной маленькой способности, которую малыш запомнит на всю оставшуюся жизнь. И он воспользовался им, когда те улетали, поднимаясь высоко к облакам, — махал руками, — и воспользуется ещё ни раз за коротких тридцать пять лет. Затем, тот ребёнок побежал домой, нашёл уголь и разрисовал все стены в своём доме, — дракона и всадника.

— Хороший малыш, — трещал Леонард, — а как он взбирается на деревья, а как он прыгает на гриве и не боится высоты, а ещё…

Планеты крошились в полосы и зёрнышки, голос Леонардо исчезал в потоке.

— А мы можем попасть в будущее, самое далёкое?

— Можем.

— И куда же?

— На восемьсот три года, пять месяцев, два дня и семнадцать минут вперёд.

— Вы знаете будущее так точно?

— Да. Тогда прерываются все воспоминания обо мне.

Леонард призадумался, потом с грустной ноткой в голосе сказал:

— Полетели?…

И девять мгновений, превратились в слияние бесконечных планет. Парад вечности.

— Здесь, — резко остановившись между двумя огромными планетами, — начинается эра завоевания солнечной системы, — начал старик, оборачиваясь в клубок, — нужно быть осторожнее.

Помимо луны возле земли кружилась иная планета, чуть меньше Марса, она вся сияла и принимала на себе множество кораблей, подлетающих из земли. В космической стороне планеты парили люди в скафандрах.

— Что это?

— Ты не узнаешь? Это Земля. Её копия. После того, как атмосфера земли начала гибнуть, люди научились создавать капсулы в космосе, приспособились к низкой гравитации, придумали способ доставать кислород из недр земли и телепортировать их на Клон. Сконструировали устройства для добычи кислорода из космоса.

— А что значит телепортерероваться?

— Телепортироваться. Доставлять что-то через интернет, вроде мгновенного лифта на луну, чтобы было быстрее.

— А на сколько быстро?

— За один вдох.

— Это быстро.

— Очень быстро.

Затем они полетели к Клону, чтобы лучше узнать её, и что она из себя представляла. Рядом на скорости звука пролетел звёздный истребитель, оставляя клубы дыма в вакууме. Немного, он мог бы разорвать их. Казалось, лётчик даже увидел дракона и мальчика взламывающих дверь на клон, и отвлекшись, чуть не врезался об спутник.

— Нас здесь никто не знает, потому нужно быть особенно осторожным. Пусть тут и живут люди, но у каждого есть идентификационный чип, вживлённый в руку, — открывая шлюз, дракон перевернулся, — смотри в обе стороны и не спорь с людьми, — разгерметизировав дверь, старик и Леонард вошли в клон Земли. Она была колоссальной. Впрочем, что-то, что было размером с Марс, не могло быть маленьким.

— Ничего себе! — воодушевился Леонард, и спрыгнул на траву, — Тут даже земля есть, как настоящая! И трава зелёная!

— Она настоящая, всё здесь настоящее.

По небу летали машины, мопеды и люди в скафандрах и реактивных ранцах. Животные передвигались по одному, без людей, а птицы носили посылки по домам. По тротуару катились роботы, убирали мусор и вычищали урны. На деревьях росли фрукты, а на полях работали люди, разбрасывая мотыгой сорняки. Какие-то дроны контролировали порядок в мире, постоянно скандируя местность. Может ландшафтный дизайнер, разрабатывающий географию земли.

— Побежали! — заорал Леонард, и направился к старому домику стоящий у обочины дороги. Здесь были даже облака, и дожди шли, как на настоящей земле, только управляемые людьми по расписанию. Дроны набирали воду из резервуаров и озёр на вершинах гор и улетали оплодотворять засушливые земли.

— Не торопись, смотри не упади.

Старик заковылял за мальчиком, и наконец дошёл до дома, откуда доносились голоса, и затем, на крыльцо вышел упитанный мужчина-киборг, затянулся сигаретой и плюнул на землю, прислонился к стене плечом. Острые плечи вонзились в дерево.

— Да эти чёртовы эмигранты с земли! — одна рука у него механическая, другая своя. Механической ударил по стене, и та пошла трещинами, — Альберто, да путь он проклят со своим полем! — защелкал пальцами, бросил сигарету, и увидел Леонарда, — Эй ты, ты что тут цифолыкаешься?

— Гуляю, — мальчик сразу же понял их язык, интуитивно.

— Гуляй-ка ты лучше в другом гыраиде! — за спиной показалась голова женщины, она вытянула шею через плечо того мужчины и улыбнулась.

— Заходите, путники. Вы же эмигранты? Новенькие? — затем ударила мужчину полотенцем по лицу, — Ты чего это тут раскомандовался, жабра лягушачья! Не видишь люди заблудились!

Старик-дракон подошёл поближе и извинился за мальчика.

— Он недавно тут, совсем не привык к обычаям и культуре нового дома.

— Ничего, жизнь его научит.

Затем мужчина примерзко взглянул на них, и дал войти в дом. Зайдя, мальчик первым делом осмотрелся. Удивительного было мало, но вот что поразило воображение, так это парящий телевизор, прямо в воздухе, тонкий, как лист бумаги, живой и на ИИ. До чего дошли технологии. Мужчина махнул рукой, и телевизор исчез. Им предложили поужинать, час шёл на то.

— Да… была страшная буря, песком замело всё наше богатство, еле как урвали билет сюда и прилетели, — теребил языком старик, — Да, ужасная катастрофа. Столько пыли и дыма… Мы счастливчики.

Мужчина всё смотрел и что-то выискивал, пытался увидеть ложь в глазах гостей, но различать её не умел. Его механические глаза светились и считывали всё, рост, вес, размер обуви, но не правду. Отправляя ложку с супом в рот, тряс ногой под столом и что-то бубнил, затем встал и ударив по столу, заявил:

— Нет, это не земля! Мы обязаны вернуться назад! Гвиневра!

Леонард смотрел на это, как на какое-то шоу, и еда в рот не лезла, она была безвкусной и пресной, — искусственной. Но даже буквы «И» от слова искусство, в ней не было.

— Что значит вернуться? В своём уме, вообще понимаешь о чём говоришь? Это наш дом, привыкай. Там уже нет ничего нашего, всё принадлежит пескам, понимаешь? Земля мертва!

— Умирать здесь или там, какая разница? Мы давно уже привыкли обходиться без обилия кислорода и еды, мы же машины, взгляни на нас! — мужчина сорвал с себя рубашку, — до мозга костей! — половина груди была железной, в них крутились механизмы, стучали болты, а по трубам текло масло.

— Это ты так сейчас говоришь, — встала со стола и ударила по ней, сжала ложку, — Вот застрянет в твоих шестерёнках какая-нибудь гадость, а придётся мне ремонтировать, сам-то ты ничего не умеешь!

— Ладно, можешь остаться со своим Альберто на своих грёбаных полях! Да здесь же кроме кукурузы и бобов ничего не растёт, да подавитесь вы со своими кукурузами!

— Вы нас извините, — женщина повернулась к гостям, и улыбнувшись подошла к мужчине, — Чёрт ты окаянный! Я же тебя люблю, глупый! — ударила того по голове, что болты в нём зазвенели, — Зачем мне ферма, где нет тебя! Реах, типун тебе на язык!

Мужчины пристыдился и сел на место. Торчащая из шеи проводка заискрилась, и Реах защелкал челюстями.

— Пф.

— Да прикройся ради науки! — бросила какое-то одеяние на спину, одежда потянулась, и сама застегнулась на теле Реаха.

— Он железный, — шепнул Леонард, — он что, робот?

Старик склонился и сказал, что об этом они поговорят позже. Если кто-то узнает, что мы и сами не знаем, кто такие киборги, когда их тут больше половины населения, будет худо, нас сразу же зачислят в преступники и казнят, или отправят на землю. Хорошо бы на землю, оттуда можно улететь, но не из клетки.

— Наверное, нам уже пора, спасибо за ужин, было очень вкусно, — заявил старик и встал из-за стола, за ним поднялся и Леонард, — У нас много дел, да и у вас их, похоже, завалом.

— Эй, быстро на место! Гвиневра приготовила всё это, накрыла, а вы просто возьмёте и уйдёте? А ну-ка присядьте, поговорим, расскажите-ка мне откуда вы и почему здесь ошиваетесь?

— Правда, нам уже пора.

— Я сказал сядь! — Реах встал и залился яростью, — Не нужно меня выводить из себя! — челюсти застучали, из груди начал идти пар.

Все сели по своим местам.

— Из какой части земли вы прибыли говорите?

— Ирландия.

— А, это убогое место, где собирают запчасти для старых моделей Т-3000. И что, как там?

— Всё плохо, как и везде.

— Да что вы мне тут чушь мелите! — Реах встал из-за стола и схватил старика за воротник, — Бывал я в Ирландии, там ничего кроме деревьев и дорог нет, о каких пустынях вы там говорили?! Моделей Т-3000 уже лет пятьсот не выпускают! Кто вы, признавайте, пока я вас не сдал!

— Это всё правда. Мы и правда из Ирландии. Из другого времени.

— Что? — удивился Реах.

— Прошлое. Мы прибыли из прошлого. Вам должно это о чём-то говорить.

— Дракон… ой,… то есть дедушка говорит правду!

— Дракон? — Гвиневра сощурилась и посмотрела на деда, — что за драконы такие? Это ваше имя?

— Вы не знаете кто такие драконы?

— Впервые слышим, — затрещал Реах, — рассказывайте и во всех подробностях, — отпустил старика и сел на место.

Гвиневра постучала ногами по полу, и оттуда вылез гоблин. Он налил все по чашечке чая и уполз обратно.

— Вы держите у себя дома гоблина, но совершенно ничего не знаете о драконах, как так получилось? Вы не читали сказок?

— Сказок? Какие ещё сказки? Что значит читали?

— Книги.

Гвиневра перекрестилась и Реах оскалил гримасу.

— Да как вы вообще имеете наглости говорить о таких вещах? — отпил чаю, — Книги, их все хранит правительство, — резко опустив чашку на стол, — и никому не даёт, даже взглянуть одним глазом. На прошлой неделе сожгли семьсот тысяч тонн книг, дым можно было видеть с «Клона». Да мать вашу, откуда же вы берётесь такие? Если вас застукают за разговором о книгах, вы всю жизнь будете собирать мусор на Земле.

— К сожалению, — Гвиневра пожала плечами, — Мы не знаем ничего. И будьте пожалуйста потише, везде дроны.

— Тогда, — отодвинув чашку, сказал старик, — легче будет показать. Гвиневра закрыла окна, затем кивнула. В комнате заметно потемнело, Гвиневра включила свет.

Старик встал.

— Только не пугайтесь, — и обернулся драконом. Два больших ноздрей дышали огнём, чешуя переливалась цветами, а в глазах отражались звёзды. Реах упал на зад, вся его грозная мощь сразу же улетучилась. Никогда ему не приходилось видеть столь большое и одновременно красивое и страшное существо.

— Вы кто такие? Что это за… то есть вот это вот всё и есть…

— Это называется дракон, они волшебные существа, — сказал Леонардо и встал рядом, Реах поднялся и взглянул вверх, на лицо своего гостя. Дракон был просто громадным, на спине мог уместиться небольшой автобус взрослых, и один паровоз детей.

— Так это и есть дракон? И сколько же вас таких на свете?

— Всего один.

— Один? Так мало?

— Я последний из живых драконов, остальные исчезли, — дракон обернулся стариком, его глаза запульсировали от прильнувшим к ним слезам.

— Куда?

— Хотелось бы мне знать… — отпил чаю, — Надеюсь, я вас не очень сильно напугал?

— Напугал? — взорвался Реах, — Да ты же машина! Ты просто огонь по сравнению с тем, кто я и кто вокруг нас! Испугались мы в хорошем смысле, от удивления! — Реах сбросил одеяние на пол, — Будь моя воля, я бы с тобой на ринг вышел! Тут неподалёку устраивают подпольные бои с теми, кто хочет немного подзаработать или обменять какую-то часть тела.

— Мне очень польстило. Откажусь.

— И что же ты можешь? — в разговор вмешалась Гвиневра.

— Летать, изрыгать огнём и путешествовать по мирам и времени.

— По времени? Хочешь сказать по сделкам часов? Погоди, если это так, значит… То есть ты видел всё?

— Нет, это так не работает. Я умею только попадать в миры, видеть прошлое или будущее не в моих силах, в моих силах лишь путешествовать по воспоминаниям, и знать, где я существую, и где меня нет.

— Ничего не понятно, но очень круто! — вмешался муж женщины.

— Реах, да постой ты, — завопила Гвиневра, — расскажи, как там на самом деле в прошлом, неужели правда была война? Столько людей погибло? Неужели существовали вирусы, которые люди не могли победить?

— Всё было. Миллионы и миллиарды жизней, — ответил старик, — Войны ужасны.

— Ну ты же победил их всех, не так ли?

— Меня не видят те, кто не верит в волшебство, — твёрдо заявил старик, — Вы, полагаю, мечтали о каком-то чуде, верили в волшебство, потому вы можете меня видеть. Я не воюю ни за чью сторону. Я сам по себе.

— В каком смысле?

— Я существую в воспоминаниях и желаниях людей, всех, кто когда-либо помнил и будет помнить обо мне.

— Получается…

— Бессмертный, — продолжил Леонард, — ну, почти.

— Как это понять? — удивился Реах.

— В этом времени меня больше нет. Всему виной забытые книги и убитые желания к знанию. Людей учат быть расчетливыми, убивая в них всякое желание мечтать.

— Такое есть, сама заметила, — сказала Гвиневра, — мы уже давно забыли, что значит жить будущим, существуя в настоящем. Мы счастливы тому, что есть и не мечтаем о чём-то внеземном. Вы нас поняли. Наука даст, всё будет, нет, — так суждено значит не быть чуду.

Она говорила об этом так уверенно, что Леонард сам начал думать, что нужно жить настоящим, затем пришёл в себя и сказал:

— Значит вы несчастны. У вас отнимают вкус к жизни. Жить, значит мечтать и верить в чудеса. Вы знаете, сколько чудес во вселенной, сколько инопланетян в планетах? А звёзд миллиард!

— Что? То есть ты хочешь сказать, что мы не одни во вселенной?

— Конечно же нет, вселенная огромна, а ваш мир всего лишь ничего. Мы побывали на Сатурне, там летают корабли, строятся города и ночуют сами русалки! Астероиды же не прилетают из Меркурия, они приходят из дальнего космоса!

— Ну мы догадывались об этом, но, чтобы она была так огромна, мы не знали.

— Вы хотите сказать, что вас не учили тому, что космос огромен, тому, что на небе миллиард других планет? — вмешался старик, — Человечество развивалось столько веков, и вы до сих пор в неведении о мире вокруг вас?

— Мы не учились, школ давно уже нет, лет сто точно. Все знания передаются из уст в уста, нам некогда учиться, этим занимаются эти… — Реах сел.

— Богатые и обеспеченные, — продолжила Гвиневра, — но что они делают с этими знаниями? Ничего они не делают, сидят в своих кабинетах и пьют воду с лимоном, а лимон мы уже лет этак тридцать уже не видели.

— Как же вы тогда построили столько кораблей и устройств, телепорты и дроны? Как вы смогли получать воду из атмосферы?

— Богатые устраивают соревнование, — ответила женщина, — за место в училище, где обучают всем видам науки, какие только захочешь.

— Но как же они изучают всё вокруг, если сжигают книги?

— Сжигаются псевдонаучные науки, но не наука, которая доказана, и которому есть применение. Может быть, и есть чёрные библиотеки, но о них мы не слышали.

— Да и чёрт с ними, не все люди такие глупые, вон Альберто вовсе не учился нигде и никаких конкурсов не выигрывал, но умеет выращивать кукурузу и добывать воду, соорудил какие-то устройства, чинит по заказу киборгов, добывает ископаемые. Этому нужно учиться в училищах, университетах знаний, но он сам как-то научился.

— Вы… — начал Леонард, — нужно ведь только наблюдать, и всему научишься, — повторять.

— Это правильно, но как научиться создавать корабли, не зная, как они функционируют и что чему отвечает? Вот и мы не знаем… в этих училищах учат именно тому, как понимать, и как что подключать. Знали бы мы, как их сооружать, давно бы покинули это треклятую планету!

Реах встал, подошёл к шкафу, взял с неё что-то и поставил на стол.

— Выпьем за науку и чудо, который вы называете волшебством.

— Что это?

— Масло со спиртом, — уверенно ответил Реах, — вы что у себя не пьете такое? Вы что, хотите меня обидеть?

— Нет, конечно, нет, но мы люди, а не киборги, как вы, и нам не нужно пить масло.

— Пф, ну и по делом вам, мне с Гвиневрой больше достанется. Вы бы знали, как трудно добывать выпивку в этих местах. Ну… — схватил стакан, — за… — но пожелания прервались затяжным громом, скрежетом открывающихся, ржавых и тяжёлых дверей, — жестянок.

Снаружи послышался какой-то грохот, все в округе вышли на улицу, — испугавшиеся выглядывали из окон, прятались в погребах, закрыли все замки. Образовалась цепочка обомлевающих. На улицу выбежали и Реах с остальными. Купол над городом открылся, планета отворила овальные двери, и туда влетел большой крейсер. Всё вокруг гудело и свистело, стоял такой сильный шум двигателей, такой сильный порыв ветра, что сносило крыши домов и деревья с корнями. Крейсер сел на пустыне, песок взлетел на сотни метров ввысь, из корабля вышли несколько десяток тысяч человек, заполняя всё кукурузное поле, а вскоре подъехали автобусы и парящие машины с фурами, люди сели в них и полетели, устремляясь куда-то. Они так радовались, снимали маски и шлемы. Толпа плакала. За ними вышел солдат, и смирно встал рядом со входом, провожая выживших в новый дом.

— А, эмигранты, чёртовы эмигранты, опять их сюда завозят, — Реах сжал рукой деревянный столб у перил лестницы, она затрещала и сломалась, козырёк повис в одну сторону, — Не все хорошие, заверяю вам. Какой-то ублюдок провёз на планету оружие и убил десяток мирных человек, которые родились здесь, — коренных жителей. Скоро все бандиты и преступники будут тусоваться тут, и снова наш дом превратиться в гетто. Только чёрных и не хватает. Глядите, а вот и нигеры… — указав взглядом на семейство чёрных, садящиеся в автобус, — Небось у них целые горы опиатов и оружия в сумках! Кто же их проверять-то будет, если они выиграли билеты и заплатили пошлину? Никому это не нужно. Здесь даже преступления пытаются клонировать и создать вторую землю.

— Ничего себе, — изумился Леонард, и побежал в сторону мигрантов, — Поглядим? Я никогда не видел таких кораблей!

— Стоит ли это того? — опускаясь с лестницы, проговорил старик, — ну ладно, пошли.

— Вы это, будьте там осторожны, если вас проверят по компьютеру, то вам несдобровать. Сами знаете…

— Не попадайте в неприятности, — добавила Гвиневра, — Удачи, дракон. Мальчик и ты тоже будь осторожен. Такие, как ты, нужны нашей земле. В вас будущее.

Старик кивнул и уже мял золотой песок под ногами, доходя до конвоя эмигрантов.

— Да он же дракон, кто ему помешает… — последнее, что услышал за собой уходящий, — справятся… а с ним нет… да и…

На лестницу выбежал гоблин, держа в руках чашки на подносе, и грустно опустил взгляд, провожая путников.

— Проходим в автобусы, не задерживаем очередь, скорее, не толпитесь на месте. Эй вы, живо в машину! — солдат подбежал и пихнул Леонарда и старика в сторону большого грузовика, — Не задерживаем очередь! Вы не одни здесь! — и вот, они уже сидят рядом с какими-то индусом с афро и киборгом-канадцем, а на ноги упёрся чей-то одноглазый пёс.

— Мы не…

— Не разговаривай, — толкнув за плечи, сказал старик, — будь своим среди чужих.

— Гхм, — сглотнув, мальчик замолчал, — и куда нас отправляют?

— О! В лучший из миров! — вмешался киборг-канадец, — Всяко лучше, чем дышать ядовитыми парами и песком, всяко лучше.

— Говорят, там прямо на деревьях растут ананасы и бананы! Я о них только слышал от бабушки, — индус рассмеялся, и протирал руки в нетерпении, — первым делом их и попробую, а вы, ребята сами откуда? — в глазах горело пламя.

Зная, что Ирландия не та, что была в прошлом, старик решился соврать.

— Греции, — ответил он.

— Сочувствую вам… — киборг опустил взгляд, — говорят, туда упал метеорит размером с гору, многие исчезли под песком…

— Это было страшно, — решил вмешаться и Леонард, до этого ни разу не вравший, ну почти, — Наш домик просто снесло градом камней…

— Держитесь ребята, скоро вы будете в лучшем из миров, — индеец похлопал их по плечу, — в лучшем из…

Пёс залаял, открывая от жары рот, слюни потекли на пол, затем он лёг прямо на них.

— А это мой пёсель, зовут Карди. В прошлом году потерял глаз, когда гнался за кем-то. Прибежал, скуля во двор и визжал. Вытащил палку с глаза и сразу же пошёл в мастерскую конечностей, вставили протез. Правда, не настоящий, лишь искусственный, похожий на настоящий. Встало в копеечку, на литр воды и семь франков.

— Бедняга… — Леонард погладил пса, тот поднял взгляд, затем лёг на лапы и уснул. Нос был разодран, — не легко же ему пришлось на земле.

Грузовик тронулся, и взлетел.

— В Канаде тоже не всё так хорошо, вулканы проснулись, торнадо и смерчи каждые пять минут, да, вот так, — продолжал киборг, — В новом месте их точно не будет, всё-таки люди обуздали природу здесь, сами создают климат. Разве это не круто? По-моему, очень даже круто.

— А у нас, как было всё ужасно, так и осталось кошмарным, — индеец погладил свои ноги, сжал кулак, — Всё, как и раньше… — радость улетучилась, затем он вытер глаза, и добавил;

— Новая Индия будет лучше! Вы же тоже рады попасть сюда? Да, новая Индия… — афро-индеец вновь засиял.

Леонард смотрел в окно, мир казался таким крохотным, и не скажешь, что земли обитаемы, людей не было. Наверное, они только начали колонизировать здешние места. Грузовик затрясся. Что-то врезалось об него, старик подпрыгнул, киборг протёр голову.

— Турбулентность что-ли? С чего бы это…

— Как и во всех самолётах.

— Но здесь никогда не бывает турбулентности, — индеец встал и глянул наружу. Какая-то машина парила рядом и всё время билась об борт грузовика, — Что это с ним?

Солдат вылез из окна, взлетел на ранце и направился в сторону машины.

— Немедленно прекратите, или я буду вынужден открыть по вам огонь! Немедленно припаркуйтесь в ближайшем городе! — лётчик машины словно не слышал, вновь врезался об грузовик и закричал что-то.

— У меня срочное сообщение… — не переставая делать круги, то выходя перед грузовиком, пытаясь остановить его от следование до пункта назначения, то ударяя её снизу, то сбоку, пытаясь сбить, — Сообщение от…

Раздался выстрел. Машина спикировала вниз. Солдат попал прямо по гравитационному двигателю, и вернулся на борт. Машина задымилась и улетела.

— Никак не могут угомониться, будет знать, как нападать на конвой, — снял шлем, сел на переднее сиденье за водителем, — Будет знать.

Старик, вдруг, поднялся с места, взял Леонардо за руку, — Нам пора! — открыл дверь и прыгнул с грузовика.

— Стойте, вы куда? — индеец побежал за ними, прижался к полу и заорал, — Самоубийцы!

Грузовик уже скрылся в небе, и старик с мальчиком мчали за машиной, которую сбил солдат.

— Нам нужно ему помочь, спросить, что он хотел, — старик кинул мальчика вверх рукой и превратился в дракона, и устремился вниз ещё быстрее, пока не настиг автомобиль, и не поднял его всего на двадцати метрах над землёй, и не опустил около колодца, где-то посередине пустыни. Удивительно было то, что все видели дракона, это могло означать лишь одно, — многие скрывали то, что верят в чудеса. Тот индеец верил в чудо, что мир лучше, чем кажется, киборг верил в доброту людей, и мечтал о том же, что и индус. Вскоре, старик понял, что на этой земле все мечтатели, и все они могут его видеть. Все люди без исключения верили в какое-то волшебство, ну или почти все. Солдат увидел только улетевшего мальчика. И ничего не предпринял. Неужели в будущем люди потеряли всю человечность? А вот другой видел их.

Машина задребезжала, заискрилась и дым от двигателя заполнил кабину автомобиля, и из клубов копоти вышел парнишка, размахивая руками и кашляя.

— Быстро отойдите от машины, — заорал он, не открывая глаза, — сейчас она взорвётся, бегите!

Машина, как он и предполагал, взорвалась, стекло вонзилось в кактусы и подрезало головы растениям в округе.

— Сумасшедшие что-ли? — парень схватил старика за воротник, — Умереть захотели? — Дракона уже не было, — Самоубийцы что-ли? Да как вас вообще угораздило оказаться здесь?!

Парень явно не увидел из-за дыма тех, кто его спас, он до самого конца верил в то, что машина сама приземлилась, каким-то непонятным чудом. Ему хотелось бы верить в то, что машина завелась на мгновение.

— Что вы тут чёрт подери делаете? Если бы я не справился с управлением, я бы раздавил вас в всмятку! — затем схватился за голову, отпустив старика, вспомнил что-то и побежал прочь, — Стойте! У меня важное сообщение… — упал на колени, сжал песок в кулак, и ударился головой об землю и заплакал, — Всё кончено… я не справился, всё кончено, человечеству не спастись…

За холмом взмыл бархан, из-за дюн показались несколько человек в повязках, они побежали в сторону машины размахивая руками, затем, увидев старика, направились к ним. Подойдя, один из них вытащил что-то из кармана и сказал:

— Мы ждали вас, о великие! Наш пророк сказал, что вы должны будете прилететь сюда в это время и по этому координату. Приветствуем вас, великие! — протянули руки и встали на колени.

— Что? — Леонард удивился, — Мы?

— О да, великие! Мы веками ждали этого дня, поколения за поколением. Это наше вам подношение.

— Да что тут происходит чёрт подери?

— Нам бы тоже хотелось знать, — старик взял подношение, — Что же это?

— Это пергамент воспоминаний, — сказал один из них, — нам сообщили, что вы, о великие, существуете в воспоминаниях…

— Интересно, кто вам мог такое сказать?

— Наш предок. Далёкий-далёкий. Вы с ним ещё летали по земле, — сообщил человек в повязке, — и вы научили его этому, приветствию и прощанию, — помахал руками, — здесь хранится его первый рисунок о вас, великие! Наши учёные, — показывая на женщин и мужчин рядом, — долго расшифровывали их, и наконец поняли, что это послание из прошлого!

— Но мы не оставляли никаких посланий в прошлом. И как ваш предок мог знать о том, что мы будем здесь и в это время?

— Мы не знаем, но наш предок всё же был прав, и вот вы здесь!

— Может быть, — начал Леонард, — они придумали сами себе то, что мы должны прийти в это место в это время? Приходили сюда каждый день в надежде, что встретят нас.

— Полагаю, так оно и было, — подтвердил старик.

— Вы правы… — вдруг заявил какой-то парень, выйдя к ним, — мы поколение за поколением приходили сюда, мы знали только место, но не время. Оно нам не подвластно.

— Понятно.

— Да что вы такое несёте? — придя в себя заорал парнишка со взорвавшимся автомобилем, ему уж точно не до каких-то там посланий, нужно спасать мир, — Вы хоть понимаете, что нас всех ждёт, если они долетят до места?

Старик взял пергамент и грустно поднял взгляд.

— Этого, конечно, допустить нельзя, — схватил Леонард, взмыл вверх обернувшись драконом, и они умчали вглубь космоса, преодолевая тысячи лет между мирами настоящего и будущего, пока не оказались на том месте, только на этот раз они ошиблись всего на несколько лет, и прежний мальчик уже был настоящим кормильцем — мужчиной. Мужчина узнал их сразу же, познакомил со своей семьей, накормил мясом мамонтов и угостил ягодами. Дракон наконец, заговорил с ним. Старик умел понимать языки всех животных, людей и инопланетян, он говорил на всех тех языках, на которых говорили те, кто в него верил, и говорил на тех, кого единожды в жизни слышал.

— И что же?

— Вот так, я вас нарисовал здесь, — показывая рисунок на стенах пещеры, — это наше самое дорогое место, где мы молимся тебе, благодаря тебе мы и выжили в этом мире, — со стороны может показаться, что старик ходит с орангутангом, но это человек, настоящий.

— Но как ты узнал, что мы будем в мире будущего в тринадцать часов, если не умеете считать? В пустыне второй земли? — заорал Леонард, — Как вы всё так высчитали, место и время?

— Где? — удивился пещерный человек. Видно, аура дракона передела способность понимать язык доисторических людей и мальчику. Может даже, прибор выпавший когда-то на этой планете из кармана Леонард, что он выкрал у дракона из гривы (вот так бывает, что волшебные вещи лежат без присмотра на локонах старика), до сих пор работает и переводит язык мальчика на язык пещерного человека и обратно. Они ведь больше не возвращались в здешний мир после того, как улетели, и проверить то, что прибор работает возможности не было.

— Значит, не знал… — так, Леонард, сам сообщил ему о том, где он будет, и мужчина запомни. И, несколько часов спустя, улетев с того места, дождавшись, когда гости скроются средь облаков, мужчина вновь нарисовал рисунок о драконе и мальчике и предсказал их появление в будущем, на родном, понятном только ему языке. Долгое время этот кусок камня будет погребён под землёй, и только в будущем, при транспортировке грунта и песка на клон земли, камень из разрушенной пещеры будет обнаружен, именно тогда его и найдут, и расшифруют люди, поклоняющиеся старому реликту.

Затем, возвратившись в будущее, они встретили того парня, и он рассказал, что всё уже кончено. Так, дракон узнал, почему дальше его не существует во времени. Планета взорвалась. Солнечная радиация опустошила все миры, а откуда-то прилетело другое солнце из чёрной дыры, и разнесло галактику на атомы. Так закончился мир.