Дикая роза. Кровь на алтаре.

Свечи и ножЛезвие легло на грудь холодом. Ржавчина, въевшаяся в металл ритуального ножа, тянула за кожу тупым, тошнотворным скрежетом. Нитида дёрнулась — верёвки впились в запястья, врезались в щиколотки, сдавили везде, где тело касалось камня.Жених держал жертвенный нож двумя пальцами. Аккуратно. Словно перо над грамотой.— Тише, душа моя, — произнёс он мягко. Почти ласково. Чёрный свечной жир капнул ему на манжет, и он поморщился, взглянув на испорченный шёлк.Нитида не закричала. Голосовые связки сжались в тугой, сухой узел. Вместо крика — сип. Вместо сопротивления — рывок, от которого камень алтаря содрал кожу на лопатках.Жених не посмотрел ей в глаза — смотрел на грудную клетку, туда, где рёбра расходятся книзу, считал, прикидывал угол.— Тише, — повторил он. Пальцы скользнули по лезвию, поправляя хват. Чужая засохшая кровь осталась на его подушечках тёмным ободком. — Ещё немного. Обр…