Зачем?

Глава 1

Олег Груненков никогда не мечтал стать топ-менеджером. Он вообще ни о чем не мечтал, справедливо полагая, что желания — это лишь рябь на поверхности великого океана Пустоты. Его путь в бизнес-консультанты начался случайно: друг попросил помочь с мотивацией сотрудников в маленькой фирме. Олег пришел, сел в позу лотоса прямо на стол для переговоров и на первую же жалобу менеджера («У нас низкие продажи!») ответил: «Низкие по сравнению с чем? С вашими ожиданиями? А зачем вам эти ожидания?»

Через полгода фирма, пытаясь осмыслить эту консультацию, случайно избавилась от убыточного отдела и вышла в ноль. Олега объявили гуру антикризисного управления. Еще через год он уже сидел не на столе, а в огромном пустом кабинете АвтоВАЗа. Пустота кабинета была его единственным требованием при найме. «Зачем мне стул, если можно сидеть на полу? Зачем мне стол, если мысли не положишь?» — спросил он тогда у ошарашенного HR-директора.

Секретарша Света быстро научилась переводить его коаны. Фраза «Можно, а зачем?» в устах Олега Груненкова означала широкий спектр значений: от глубокого философского несогласия до того, что у него просто закончился зеленый чай.

И вот настал день большого интервью. Журналист федерального канала, оператор с профессиональным светом, гример, которая попыталась припудрить лысину Олега, но он посмотрел на нее так, что она отступила. «Пудра — это иллюзия, — сказал он тихо. — Вы пытаетесь скрыть то, чего нет, под слоем того, чего не существует».

Журналист, молодой и амбициозный парень по имени Костя, приготовил острые вопросы. Пора поднять рейтинги. Пора спросить у этого странного топ-менеджера, почему акции завода больше напоминают кардиограмму йогина в нирване.

— Олег, спасибо, что согласились. Первый вопрос: ходят слухи, что вы хотите внедрить новую систему управления качеством. Можно ли ожидать, что с конвейера наконец-то сойдут автомобили, которые не нужно будет доделывать напильником в гараже?

Камера наехала на лицо Олега. Он сидел на голом полу в своем пустом кабинете. В кадр не попадало ничего, кроме белой стены и этого человека в дорогом, но немного помятом льняном костюме. Он не слушал Костю. Слушать — значит признавать существование отдельной от тебя реальности, а это иллюзия. Он услышал лишь вибрацию воздуха в начале фразы, что-то похожее на «Можно ли...».

Олег поднял руку, останавливая интервью. В кабинете повисла глубокая, почти медитативная тишина. Он улыбнулся своей знаменитой улыбкой — улыбкой человека, который только что съел лимон просветления и нашел его пресным.

— Можно, — произнес он голосом, похожим на шум далекого прибоя. — А зачем?

Костя опешил. В его наушнике зашипел режиссер: «Он что, не расслышал?! Переспроси!»

— Э-э... Зачем? Ну, я имею в виду... можно ли ожидать эти автомобили? Ну, чтобы повысить лояльность потребителей, увеличить продажи, обогнать конкурентов...

— А зачем? — голос Олега был спокоен, как вода в пруду, куда никогда не падали листья.

Костя начал потеть.

— Зачем обгонять конкурентов? Чтобы... чтобы получать больше прибыли, конечно. Занять бóльшую долю рынка, стать лидерами!

Олег сделал едва заметное движение бровями — его коронный прием, означающий, что собеседник только что доказал тщетность собственного существования.

— Доля рынка. Прибыль. Лидерство, — он перекатывал слова, словно пробовал их на вкус, и вкус этот ему не нравился. — Вот вы держите в руке стакан с водой. Можно его держать. А зачем? Чтобы утолить жажду. Но утолив, вы захотите пить снова. Можно купить «Патриот» в максимальной комплектации. А зачем? Чтобы стоять в пробке и думать о том, что вот у соседа из «Тойоты» подогрев руля работает в три режима, а у вас только в два.

Костя почувствовал, как куда-то уходит почва из-под ног. Нет, не из-под ног — из-под самого смысла его профессии.

— Погодите... Вы хотите сказать, что гнаться за качеством — бессмысленно? — в лоб спросил он, забыв о субординации. Яркий свет софитов начал его раздражать. Слишком много света. Слишком много вопросов. Слишком много.

Олег чуть наклонил голову. В этом наклоне была вся мудрость «пустого пути».

— Я хочу сказать, что гнаться — бессмысленно, — мягко, как ребенку, объяснил он. — И стоять — бессмысленно. Автомобиль, который мы создаем, уже ржавеет в недрах вечности, еще не родившись. Он уже гниет в сознании инженера, разваливается в руках сборщика и ломается в мечтах покупателя. Кузов — прах. Двигатель — шум. Панель приборов — сансара. Можно сделать так, чтобы бардачок открывался без стука и пинка? Можно. А зачем? Шумоизоляция, чуждая сути металла, есть бегство от тишины. Зачем бежать от тишины в кредит под 17% годовых?

Костя молчал. В его голове проносились картины: вот он берет ипотеку, вот он покупает машину, вот он стоит на сервисе, и мастер говорит ему про «стук в районе бардачка», и он чувствует боль. Но сейчас, в этом пустом кабинете, под взглядом Олега Груненкова, эта боль казалась ему искусственной. Самовзосозданной. Пустой.

— Слушайте, — внезапно осипшим голосом сказал Костя, откладывая планшет с вопросами. — А можно тогда мне задать вопрос не по протоколу? Можно ли...

Он не успел договорить.

— Можно, — Олег Груненков закрыл глаза, и его улыбка стала шире. В ней не было ни капли торжества, только вселенское понимание. — А зачем?