Неофит

Глава 1. Шторм и гостеприимство

Арвиэль стоял на носу корабля, вдыхая солёный ветер с таким наслаждением, будто это был самый дорогой, выдержанный лист хакльлоу. Впереди, сквозь утреннюю дымку, уже угадывались очертания Вварденфелла – тёмные, угрюмые, обещающие либо несметные богатства, либо скорую смерть. Тут уж как повезёт.

Судно «Белая волна», старое, но крепкое, мерно покачивалось на волнах. Капитан, коренастый норд с красным носом и вечным запахом перегара, обещал доставить груз и пассажиров в Садрит мору через три дня. Арвиэль вложил в этот рейс почти все свои сбережения: ткани из Алинора, редкие специи из Эльсвейра и партию хорошей стеклянной утвари, так ценимой данмерами. Если всё получится, он сможет не просто окупить расходы, а открыть собственную лавку в Суране или даже в Вивеке. Релокация в Морроуинд, жизнь в котором дешевле, чем в Саммерсете. Мечты, проклятые мечты, которые так легко разбиваются о суровую реальность Морровинда. Дешёвая жизнь.

– Эй, желтолицый! – не церемонясь окликнул его матрос-боcмер, сплёвывая за борт. – Не стой на ветру, простудишь свои длинные уши. Капитан говорит, погода портится. Опасно.

Арвиэль скептически оглядел небо. Горизонт действительно начал темнеть и похолодало, но к этому на Тамриэле нужно привыкать. Альтмер слишком погрузился в свои мысли. Он пожал плечами и направился в трюм, где были упакованы его товары. Всё на месте: тюки с тканью перевязаны, банки со специями надёжно закручены. Он проверил кошель – двести с небольшим дрейков, остаток после всех трат. Копейки, но если сделка выгорит, это окупится сторицей. Гарантийные письма от телваннийских торговцев приятно согревали подкладку мантии.

Первый удар волны пришёлся на борт примерно через час. Корабль накренился так резко, что Арвиэль едва удержался на ногах. Второй удар был сильнее. Третий сопровождался множественным хрустом древесины и криками матросов.

Арвиэль аккуратно высунулся из трюма. Шторм пришёл ниоткуда. За это час небо затянуло до непроглядного мрака, будто кто-то накрыл мир гигантским чёрным покрывалом. Дождь хлестал так, что кожу саднило, ветер завывал на сотни высоких голосов. Волны вздымались выше мачт, захлёстывая палубу. Арвиэль слышал, как рвутся паруса, как трещит дерево, как кто-то истошно кричит за бортом.

– Держитесь! – заорал кто-то, но голос утонул в рёве стихии.

Корабль разваливался на глазах. Арвиэля подхватило бурлящей волной и выплюнуло на крошащуюся палубу. Он вцепился в обломок мачты, когда судно перевернулось. Вода была ледяной, солёной, она заливалась в рот, в нос, выжигала глаза. Он отчаянно цеплялся за деревяшку, пытаясь грести, но волны швыряли его, как тряпичную куклу.

А потом темнота.

***

Очнулся он от боли в рёбрах. Лёгкие горели, горло дразнило от солёной воды. Арвиэль с трудом приподнялся, кашляя и сплёвывая грязь и песок. Вокруг валялись обломки «Белой волны» вперемежку с досками, ящиками, обрывками парусов. Мертвецы. Много мертвецов. Кто-то из матросов лежал лицом вниз, кто-то был нанизан на обломок мачты, словно рыба на остриё, кто-то был раздавлен.

Арвиэль с трудом поднялся на ноги. Болело всё: голова пульсировала, правое плечо онемело, на лбу запеклась кровь. Он оглядел себя – одежда разорвана в клочья, сапоги слетели, гарантийные письма утеряны. Он ощупал пояс и с облегчением нащупал кошель. На месте. По крайней мере, денег не лишился. Это немного успокаивало.

Берег был пустынным: тёмный вулканический песок, торчащие пальцевидные скалы, обточенные водой и огромные эндемичные грибы. Остров. Небольшой, но с достаточно крутыми подъёмами, требующими развитого навыка акробатики.

– Хреново, – вслух прошептал Арвиэль своим осипшим голосом.

Он поскальзываясь двинулся вдоль берега, обходя тела. Товар... Скамп с ним, с товаром. Главное выжить. В кошеле оставалось около ста пятидесяти монет, часть вылетела. Но 150 дрейков – это везде 150 дрейков. Он нашёл пару уцелевших ящиков, но они были забиты каким-то хламом – развалившейся рыбой и мокрой соломой. Ни еды, ни воды, ни оружия.

Небо снова начало темнеть. Вторая волна бури накатывала. Арвиэль понял, что ему нужно укрытие. Он двинулся вглубь острова, спотыкаясь на каждом шагу. Ноги гудели, дыхание сбивалось от частых карабканий и прыжков. Но страх выживания был сильнее усталости.

Убежище нашлось случайно. Ухоженный арочный вход с деревянной дверью манил внутрь. Замок смазан. Что это? Шахта? Усыпальница? Впрочем, не важно, главное, что убежище убережёт его от суровой стихии. Тёмная, но сухая в отличие от всего остального. Арвиэль забился неподалёку от входа, в непроглядную темень, насколько позволяли силы, и рухнул на холодный каменный пол. Оставалось только ждать. А дальше кто знает…

***

Альтмер уснул сном скитальца. Сколько времени прошло? Час? Два? День? Буря затихла, но ветер всё ещё выл где-то снаружи. Начал подтачивать голод. В темноте было прохладно, но не настолько, чтобы замёрзнуть. Арвиэль проваливался в забытьё, чувствуя, как тело пытается восстановиться.

И тут он услышал звук. Сначала ему показалось, что это просто стекающая со ступеней вода. Стоп. Какие ступени? Арвиэль осознал – это было нечто другое. Шорох. Трение. Будто что-то скользило по камню. Кто-то крался?

Он открыл глаза. В темноте что-то двигалось. Тени? Нет, не просто тени, а формы, смутные очертания тел. Они были повсюду. Арвиэль попытался встать, но ноги не слушались. Он отполз к стене, сжимая в руке единственное, что нашёл – скользкий обломок доски невесть как оказавшийся здесь.

– Эй! – крикнул он, но голос сорвался. – Кто здесь?!

Ответа не последовало. Но шорох приблизился. А потом он увидел лицо: бледное, с белыми, светящимися в темноте глазами. Тоже альтмер? Лицо было хищным, искажённым в жуткой ухмылке. В следующую секунду сзади навалилось что-то ещё – холодное, сильное, смертоносное.

Удар пришёлся по плечу. Острая боль пронзила тело. Арвиэль закричал, попытался вырваться, но его удерживали. Сзади его схватили за одежду и что-то страшное, острое впилось в шею. Вспышки заклинаний, каждая из которых отдавалась по телу ощущением укуса. Ещё один укус. Ещё. Ещё. Твари смеялись. Они не убивали – они играли с ним, как альфики с крысой.

Арвиэль дёрнулся, ударив одного из них доской по лицу. Раздался хруст. Тварь взвыла, но не от боли, а от ярости. Он почувствовал, что хватка ослабла, и вырвался. Дверь была неподалёку. Эльф спотыкаясь рванул в потёмках. Всё его тело горело огнём, но страх перекрывал боль.

Он бежал. Бежал, пока не оказался на берегу, врезавшись лицом в грязный песок. Сзади доносился смех – хриплый, многоголосый, отдающийся эхом в голове. А потом он услышал голос. Он звучал прямо в его сознании, холодный и насмешливый:

«Ты всё равно вернёшься...»

Арвиэль лежал на песке, глядя на уходящее солнце. Закат был красивым: оранжево-красные лучи, пронизывающие остатки туч. Он знал, что ему нужно вставать, искать спасение, но тело не слушалось. Укус пульсировал резкой болью, кровь стекала по шее, смешиваясь с потом. Места попадания заклятий также нарывали, но странно… следов от укусов и иных ран не было.

«Ты всё равно вернёшься...»

Эти слова крутились в голове, пока он из последних сил пытался отползти к воде. Маленькая лодка, прибитая к берегу волнами, болталась неподалёку. Вёсел не было. Арвиэль кое-как добрался до неё, из последних сил слил воду и столкнув в неспокойное море залёг внутри.

***

Он снова был там. В пещере. Только теперь он лежал не на камнях, а в чём-то тёплом и липком. Он попытался поднять руку и увидел, что пальцы окрасились в багровое. Это была его кровь.

Вокруг стояли они. Те же тени, только теперь он видел их лица – белые, как кость, а глаза – слепящие звёзды в темноте. Совсем без зрачков. Они смотрели на него без выражения, без сожаления, но он чувствовал, как они ждут. Чего? Его смерти? Его возрождения?

Он попробовал закричать, но из горла вырвался только сиплый хрип. Кто-то наклонился над ним. Тот самый сородич с хищной улыбкой. Он коснулся лица Арвиэля ледяными пальцами и прошептал:

– Твоя старая кровь умирает, скоро ты примешь новую не-жизнь, дитя.

Он захотел умереть. Просто, чтобы прекратить это, но тьма стала плотью, и она вползала в него через укусы, поры, ноздри. Он чувствовал, как его сердце бьётся реже, как кровь становится гуще, как что-то древнее открывает глаза внутри него.

И в этот миг он понял: он уже не просто испуганный торговец. Он часть этой тьмы.

***

Арвиэль очнулся, когда лодка уже дрейфовала в открытом море, покачиваясь на лёгких волнах. На небо высыпали звёзды. Тело горело, но уже не так сильно. Он провёл рукой по шее, но никаких ран не было. Арвиэль не понимал, что это было и было ли…

Вдалеке показались очертания берега Вварденфелла. Большой остров. Жизнь. Спасение. Он закрыл глаза, чувствуя, как лодку медленно прибивает к суше. Морозные брызги оседали на лице, но внутри него уже рос холод иного рода. Тот, что не связан с погодой.

«Ты всё равно вернёшься...»

Эти слова эхом отдавались в его голове, когда тьма в очередной раз поглотила сознание.

Глава 2. Пробуждение Зверя

Арвиэль очнулся от того, что кто-то вливал ему в рот тёплую жижу. Горькую, с привкусом трав и чего-то кислого. Альтмер закашлялся и открыл глаза. Над ним склонился сморщенный данмер с татуировками на лице: линиями, змеящимися от висков к подбородку. Он держал глиняную кружку и недовольно цокал языком:

– Пей, давай. Не выплёвывай, может быть это твой последний шанс.

Арвиэль послушно проглотил. Тошнотворный травяной настой с нотками плесени, но горло саднило и жидкость принесла облегчение. Он осмотрелся: низкий шатёр из грубой кожи, в центре чадящий на котёл костерок, вокруг несколько тёмных, татуированных фигур. Эшлендеры. Он читал о них, но никогда не видел в своих землях. Кочевники смотрели на него настороженно, без враждебности, но с явным желанием побыстрее избавиться.

– Сколько я здесь? – прохрипел Арвиэль.

– Около суток, – ответил данмер, помешивая что-то в котле. – Ты был в жару, потом в ознобе. Мы думали, не вытянешь. Но ты жив. Пока.

Эшлендер протянул ему кусок необычного вяленого мяса и лепёшку. Арвиэль с жадностью впился зубами, но едва прожевал, как тут же скривился. Мясо казалось безвкусным, пресным, будто он жевал опилки. Лепёшка тоже не имела ни вкуса, ни запаха. Он с усилием проглотил, но внутри не возникло привычного чувства сытости. Только пустота. И странное, тянущее ощущение в животе, которое он не мог объяснить.

– Что со мной? Почему я не чувствую вкусы и насыщение?

Старец переглянулся со стоящими в шатре и промолвил:

– Похоже, что у тебя гемофилия венценосных, – сказал он, и голос его в этот раз прозвучал глухо и тягуче. – Возможно, в твоих землях болезнь называется иначе и симптомы разнятся, но смысл един. Ты был укушен теми, кто не умирает. В наших землях их зовут кровавыми духами. Если в ближайшие минуты симптомы не уйдут, значит мы не сможем тебя вылечить, хоть и пытались имеющимися средствами. Я лишь ашхан погибающего племени. У нас нет шамана, нет нужных свитков, верных трав. Время уходит.

Старик подошёл ближе, присел на корточки. В его глазах было нечто среднее между жалостью и зарождающимся страхом:

– У нас есть поверье: если после укуса прошло три ночи, ты уже не станешь прежним. Ты либо умрёшь, либо станешь одним из них. Мы не знаем когда тебя укусили. Ты сам-то помнишь?

Арвиэль напрягся. Когда его укусили в той пещере? Он не знал сколько прошло времени, ведь сознание терялось постоянно. Может, день, может, два. Шторм, потом бред, потом лодка. Он не мог сосчитать. Одна ночь? Две? Он не был уверен.

– Я… не помню.

– Тогда тем более нельзя медлить. Мы уходим на закате. Наше стадо кочует, нельзя оставаться на месте. Ты должен найти мабригаш.

– Кого?

– Мабригаш. Мудрых женщин, знахарок, что осели неподалёку. Они знают травы, знают заклинания, знают, как бороться с этой заразой. Если ты успеешь до того, как третья ночь сомкнётся над тобой, они могут спасти тебя. Если нет – ты станешь тем, кого мы боимся. Тем, кто в ночи похищает кровь спящих. Тем, кто боится солнца. Мы сделали, что могли.

Эльф приподнялся, кивнув старцу. Он начал понимать. Эшлендер же начал собирать пожитки. Другие фигуры засуетились, гася костёр.

– Подождите! – воскликнул Арвиэль, пытаясь встать. – Вы не можете просто...

– Можем, – резко оборвал его ашхан. – Ты на грани мира живых. Мы не рискуем своим племенем ради одного умирающего н´ваха. Иди на юг к грибному лесу. Там найдёшь шатёр мабригаш. Если успеешь.

– Позвольте хоть отблагодарить вас, – эльф потянулся к кошелю.

– Оставь это для мабригаш и кого-нибудь ещё. Мирское нас не интересует.

Вскоре от лагеря остались лишь тлеющие угли да свежие следы на песке. Арвиэль стоял один, в разорванной одежде, с кошельком в руке, и чувствовал, как внутри него разрастается ледяная пустота.

***

Больной шёл на юг. Рассветное солнце не жгло его, но выглядело чужеродно и неимоверно слепило глаза. Наконец-то лес. Необъятный, огромный. Арвиэль блуждал среди гигантских грибов, чьи шляпки закрывали небо, отбрасывая объёмную тень. Каждый звук отдавался в ушах слишком остро, каждый запах врезался в ноздри. Он чувствовал всё: дыхание мелких зверьков в норах, движение насекомых в трухлявых стволах. Это было пугающе и одновременно завораживающе. Голод, который он ощутил утром, превратился в нечто иное – перестал быть обыденным желанием чего-то перехватить. Он стал зовом. Зовом, который начинал тянуть его куда-то вперёд, ближе к кому-то тёплому и живому.

Близился закат. Шатёр был найден случайно. Одиноко стоял на поляне, окружённый сигнальными костями животных, свисающими с грибных шляп. Дым из трубы вился тонкой струйкой, пахло смолёным разнотравием. Арвиэль постучал в дверь, которая сама распахнулась, будто была живой и ждала его.

Внутри было темно, что обрадовало его уставший взор. В центре шатра сидела старая, высохшая серокожая женщина с бордовыми глазами. Старуха смотрела прямо на него и альтмер почувствовал, как его тело оцепенело. Рядом с ней сидели две молодые девушки с длинными, но седыми волосами. Они перебирали какие-то коренья и не поднимали на чужака взгляд.

– Ты опоздал, – прошамкала пожилая, не здороваясь. – Гемофилия почти завершила свой круг. Ты чувствуешь это? Голод? Скоро он станет невыносимым. Ты больше не эльф, не альтмер. Ты создание ночи, питающееся силой крови.

Арвиэль замер. Слова упали, как камни:

– Нет. Я не... – он отказывался произносить название своей новой сути. – Я просто болен. Мне нужно лекарство!

– Лекарства нет, – спокойно ответила мабригаш. – Есть только переход. Возрождение. Становление. Ты уже пришёл в точку невозврата. Твоя кровь темнеет, сердце затихает, зрачки исчезают, дыхание пропадает. Через несколько часов жажда станет твоей единственной мыслью. Солнце будет жечь тебя до испепеления, а запах крови сводить с ума. Смерть от старости будет не страшна, так как то, что мертво – умереть не может. Почти ничего кроме чар и серебра не ранит эту крепкую, но погибшую оболочку. Отныне ты апраксик[1] и не будешь существовать для живых как равный.

Ведьма подошла ближе, провела пальцем по его щеке:

– Есть только один путь. Принять себя. И лучше будет найти тех, кто создал тебя. В одиночку у тебя почти нет шансов на выживание. Те, кто живут в пещерах на восточном острове примут своё дитя и обучат, если докажешь свою пользу. Если нет – твоя новая не-жизнь может превратиться в вечное прозябание в Хладной гавани.

Арвиэль сжал кулаки. Внутри него поднималась злоба, смешанная со страхом. И… сила. Он не хотел этого. Он не просил этого. Но чувствовал, что она права. Зверь ощущался где-то глубоко внутри, готовый вырваться наружу.

– Как мне найти этот остров? – спросил мер, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Странно, но хрипотца не прошла.

– Я покажу тебе путь, – сказала ведьма. – Но это стоит денег. И ещё кое-чего.

Старая мабригаш достала небольшой стеклянный флакон и хитиновый кинжал, протянув орудие бедолаге:

– Твоя кровь. Я свяжу её с магией камня и узнаю от предков, где находится логово кровавых духов. Взамен получишь точное описание маршрута. Сотня дрейков и твоя кровь для энергетического обмена и восстановления баланса. Согласен?

Арвиэль вытащил злополучный кошель. Он высыпал монеты на стол, отсчитав нужную сумму. Старуха кивнула, взяла флакон, и он подал ей руку. Колдунья полоснула кинжалом по ладони – резко, тонко, больно. Кровь потекла в хрупкое стекло: густая и тёмная, почти чёрная. Мабригаш закрыла глаза, прошептала что-то на местном наречии. Флакон в её руках засветился тусклым фиолетовым светом. Она открыла глаза и посмотрела сквозь Арвиэля:

– Иди на восток до Дагон Фел. Там найдёшь лодочника, который переправит тебя на ближайший остров. Скажи, что ищешь Ашмелех. Дрейков тебе хватит. Но помни: рассвет убьёт тебя, если ты не успеешь. Ты должен быть там до того, как солнце выйдет. У тебя есть одна ночь, неофит. Беги.

Арвиэль выскочил из хижины и свежий воздух ударил в его обветренное лицо. Ночь сгущалась, но он чувствовал, что должен спешить. Впервые в жизни он бежал с такой скоростью: ноги несли его через лес, через скалы, через кустарники. Время сжималось. Он видел звёзды, луны, чувствовал, как они смещаются, и осознавал, что утро всё ближе. Голод терзал его с новой силой. Он слышал биение сердец спящих животных, чувствовал запах их крови, их тёплой, манящей энергии, с разными оттенками. Арвиэль сжимал челюсти, чтобы не завыть и продолжал безостановочно бежать.

Деревня возникла на горизонте. Небольшое приморское поселение, подсвеченное бумажными фонарями. Альтмер влетел на набережную зачем-то хватая ртом воздух и восстанавливаясь. Сфокусировавшись, он увидел парня-норда, который чинил сеть у своей лодки, готовясь к рассветной рыбалке.

– Мне нужно на остров, – прохрипел эльф. – К пещерам Ашмелех. Ты можешь переправить меня? Разумеется, не бесплатно.

Молодой человек осмотрел Арвиэля. Запах перегара, исходивший от северянина, казался невыносимым. Нордлинг смотрел на Арвиэля с нескрываемым подозрением:

– Дурное место, а ночь глубока, – протянул парень. – Данмеры говорят, что там смерти живут. Я не повезу тебя туда. И выглядишь ты как моровой.

– Быстрее, – начал терять терпение Арвиэль. – Отдаю все монеты и вычурный амулет. Всё, что есть. На это тебе можно жить пару недель.

– Ты похож на покойника, – заметил норд, вглядываясь в его лицо. – Чего тебе там?

– Спасаю жизнь, – соврал Арвиэль. – Мой брат... он там. Я должен его найти. Если не успею до рассвета, он умрёт.

Парень поколебался, посмотрел на предлагаемые блага, на небо, на бледное лицо Арвиэля. Жажда лёгких денег победила и перевесила риски.

– Хрен с тобой. Садись. Но если ты там сдохнешь, или твой брат я вас хоронить не буду. И манал тебя там ждать. Жуткий остров.

– Не важно. Спускай же вёсла!

Лодка отчалила. Море было спокойным, но шторм бушевал внутри Арвиэля. Голод терзал его с такой силой, что он едва держался. Он слышал, как бьётся здоровое сердце паренька: глухо, ритмично, словно барабан. Кровь пульсировала в молодых жилах. Запах жизни и надежд, исходящий от этого молодого тела, сводил с ума и был невыносимым. Арвиэль сжимал зубы до боли, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не потерять контроль.

– Долго ещё? – выдавил он сквозь стиснутые челюсти.

– Около получаса, – ответил молодой, не оборачиваясь. – А ты чего такой нервный? Не тряси лодку, мешает!

Арвиэль закрыл глаза. Он пытался прочувствовать свет солнца, вкус эльфийского хлеба, лицо матери. Но образы ускользали, заменяясь картинами: ночь, луны, пульсирующие сосуды в твёрдой плоти. Он чувствовал, как что-то внутри него ломается, как шаткая стена между Мером и Зверем становится тоньше. Лодка ткнулась в грязный берег и Арвиэль едва не вывалился за борт. Обломки «Белой волны» были на месте, как и гниющие покойники.

– О, Талос, что здесь произошло? – ужаснулся увиденного норд.

Неподалёку, в скалах, манил знакомый вход в подземелье. Ашмелех ждал. Ашмелех торопил, ибо небо начинало сереть. Впервые прочувствовалась нерушимая связь с этим местом. Арвиэль повернулся. Он смотрел на парня, его шею, где билась жилка, на его глаза, наполняющиеся ужасом.

– Мы опоздали. Шторм…

И в этот момент он перестал быть Арвиэлем. Он не сдержал Зверя. Обманул смертного ради своей грязной цели. Всё произошло в мгновение ока. Сильный удар сбил нордлинга с ног. Тот закричал, но крик быстро оборвался – Арвиэль впился зубами в горло. Тёплая кровь хлынула вампиру в рот, и он пил, пил, утоляя ту мучительную жажду, что терзала его в эту длинную ночь. Он чувствовал, как жизнь уходит из тела юноши, как оно становится лёгким, пустым. Почти пустотелым. Зверь всё пил и пил, пока по ощущениям показалось, что внутри не осталось ни капли.

Когда Арвиэль наконец оторвался, весь Нирн будто поплыл перед глазами. Монстр сидел в лодке, держа на руках мёртвое, иссушенное тело и смотрел на свои руки, перепачканные кровью. Кровь была везде: на одежде, лице, песке. Вкус её был живительным и вместе с тем мерзким из-за проспиртованности. Вампир ощутил, как внутри разливается страх и возбуждение, постепенно сменяясь спокойствием. Он убил неда. Высосал его досуха, как паук муху. Он стал тем, кого боялся всю свою жизнь. Чудовищем, которого боятся все живые. Арвиэль наступил на труп, покидая лодку и посмотрел на небо. На горизонте уже занимался рассвет, золотые лучи вот-вот пробьются сквозь тучи.

«Оставь этот сосуд. Войди, дитя», – послышался в голове знакомый голос.

Арвиэль не мог двинуться с места. Он смотрел на свои руки, на кровь, и чувствовал, как внутри него что-то умирает, а именно последняя часть, что была живым Мером. Может стоило остаться на месте, чтобы утреннее солнце распалило его до пылающих углей? Может мабригаш могли спасти его, но обманули, как он сам этого парня? Первые палящие лучи прервали поток сознания. Солнце коснулось спины, и он почувствовал боль: острую, жгучую, невыносимую, но это было ничто по сравнению с пробудившейся жаждой жизни. Или вернее не-жизни?

«Смелее, дитя».

Арвиэль открыл деревянную дверь и тени приняли его. В глубине его ждали те, кто создали.

[1] Социальный изгой, отверженный (на альдмерисе).

Глава 3. Магия, кровь и скотина

Арвиэль переступил порог, и дверь захлопнулась за ним с глухим, могильным стуком. Внутри было темно. Беспросветно темно. Но Арвиэль видел всё. Старую кладку, каждую трещину, каждую каплю влаги, стекающую по стенам. Мир обрёл новые очертания: чёткие, резкие, лишённые полутонов. Он видел в темноте лучше, чем когда-либо при свете дня.

Пещера оказалась лабиринтом. Коридоры разбегались в разные стороны, пересекались, уходили вглубь, терялись. Это были остатки более старого сооружения, поглощённого землёй. Арвиэль чувствовал все запахи, но только сейчас понял, что дышать для этого не требуется. Пахло кровью. И его новым домом.

Неофит сделал несколько шагов вперёд и замер. Где-то впереди послышался звук шагов. Кто-то шёл навстречу не скрываясь. Арвиэль напрягся, готовый к бою, но тело его почему-то не слушалось. Оно не хотело сражаться. Оно хотело подчиниться. Из темноты выступила фигура. Альтмер. Высокий, худощавый, светловолосый с высокой причёской и белыми, как снег, глазами. Эльф был одет в жилетку и недорогие, но изысканные вещи. На вид ему было не больше сорока, но глаза выдавали возраст в них читалась древность, глубокая и бездонная. Прямо из рук исходило небольшое свечение, больше для театрального обозначения себя, чем для подсветки.

– Барра ту, апракс[1], – произнёс незнакомец мягким, певучим голосом. – Добро пожаловать в хаме[2]. Мы ждали тебя, дитя.

Голос показался Арвиэлю знакомым. Тот самый, что звучал в его голове на берегу, в лодке, во сне. Тот самый, что обещал ему возвращение.

– Ты... – начал Арвиэль, но слова застряли в горле.

– Я Морорунг. Твой сир. Серджо, отец, как говорят в этих отсталых землях, – представился альтмер, слегка склонив голову. – В этом клане я алхимик, но не забивай себе голову. Скоро всё упорядочится. Я чувствовал твой приход за несколько часов до того, как ты ступил на берег. Твоя кровь... она звала нас. Она чиста, как пение древних альдмеров. Ты можешь многое достичь. Естественно, что выглядишь потерянным, – усмехнулся Морорунг. – Это нормально. Все неонаты проходят через это. Твоя старая жизнь умерла, Арвиэль. Теперь ты часть нашего клана Аунда.

Сир жестом указал вглубь пещеры:

– Пойдём. Даунайн ждёт тебя. Она хочет видеть дитя, которое почувствовала задолго до твоего появления. Возродить которое в не-жизни было разрешено.

Арвиэль последовал за ним. Коридоры извивались, как змеи, иногда разветвляясь на несколько троп. Морорунг шёл уверенно, не сбиваясь с пути. Вскоре они миновали несколько комнат. В одной, за решёткой, Арвиэль заметил недскую фигуру. Мужчина в лохмотьях сидел на полу, уставившись в стену пустыми глазами. На его запястьях тускло мерцали рабские наручи. Дальше по бокам тянулись клетки и загоны со смешными деревянными ограждениями. В каждой сидели неды, меры, зверорасы: бледные, измождённые, с пустыми, потерянными взглядами. Их было много. Очень много.

– Скотина, – небрежно бросил Морорунг, не замедляя шага. – Наш источник пищи. Мы держим их для поддержания сил. Не убиваем, а только питаемся. Так требует «правило крови».

Альтмеры прошли мимо ещё нескольких дверей. За одной из них Арвиэль увидел кузницу: наковальню, горн, руду, обрезки металла. В другой комнате стояли стеллажи с книгами и алхимическими склянками.

– Да, неонат, мы полностью автономны, хоть и достаточно изолированы от живых.

Морорунг свернул вправо, и они оказались перед широким проходом, который вёл вниз:

– Здесь яма. Прыгай. Не бойся.

Арвиэль не колебался и шагнул в пустоту, что лишь ветер свистнул в ушах. Падение длилось не больше секунды, но ему показалось, что полёт длится вечность. Он приземлился бесшумно, как хаджит. Боли не было.

Вампиры оказались в большом зале. Высокий куполообразный потолок, уходил вверх, теряясь во мраке. В центре зала возвышалось нечто вроде трона. Вырубленный из цельного куска даэдрика, он был украшен резными, красными символами с даэдрическими письменами. На престоле сидела глава клана Даунайн Аунда.

Арвиэль уже видел её в своих кошмарах. Она была выше, чем он помнил и ещё бледнее. Её кожа отливала бледной синевой, словно мрамор, а волосы – длинные, светлые, с проседью были собраны в пучок на затылке. Глаза её были белыми, без зрачков, но он чувствовал, как она смотрит на него. Сквозь и внутрь одновременно.

– Барра ту, мире[3], – произнесла она, и голос её прозвучал в голове, минуя уши. – Я чувствовала твоё прибытие. Твоя кровь звала меня, ещё со времени плавания. Ты истинный альтмер, как и кровь нашего клана. Это редкость в этих землях. Это делает тебя ценным.

Матрона обвела взглядом собирающихся в помещении созданий ночи. Некоторые из них не были высшими эльфами, что вызвало непонимание Арвиэля и было тут же купировано женщиной:

– За небольшим исключением самых достойных из детей тьмы – мы альтмерский клан на чужбине.

Арвиэль стоял перед ней, как ребёнок перед матерью, как ученик перед учителем. Он чувствовал, как его тело тянется к ней, как его новая суть признаёт в ней госпожу.

– Постепенно ты забудешь, кем был, – продолжила она. – Это хорошо. Жизнь – это балласт. Ты должен быстрее забыть её, чтобы стать частью нас. Мы Аунда. Клан вампиров-магов. Мы наиболее благословенны из всех проклятых. В дополнение ко всем силам, которыми обладают вампиры, наши тёмные силы – в разуме. Наш путь через тьму опирается на магию, и в этом мы действительно одарены. Мы – те, кто правит силовой воли и количеством маны. Мы не прячемся в тени, как Берне. Мы не убиваем бездумно, как тупые Куарра. Мы одурманиваем, парализуем, чаруем. Мы элита – друзья Великого Дома Телванни. И ты теперь один из нас.

Она поднялась с трона и Арвиэль почувствовал, как воздух в зале стал тяжелее. Мать клана спустилась к нему, остановилась в шаге, и её ледяные пальцы коснулись его лица.

– Но сначала ты должен доказать свою полезность и защитить ранг неофита. Мы потеряли нескольких членов в войне с кланом Берне. Нам нужны новые силы. Ты или покажешь себя, или умрёшь, как и все апраксы, что не оправдали надежд.

Аунда повернулась и жестом указала на Морорунга:

– Наставник обучит тебя основам не-жизни. Разъяснит наши правила. Как питаться не убивая. Как скрывать свою природу от смертных. Как сражаться. Как побеждать. У тебя есть время. Но не бесконечное.

Она снова посмотрела на Арвиэля и в её белых глазах промелькнуло что-то, что заставило его замереть:

– Добро пожаловать в Аунда, мире. Надеюсь, ты оправдаешь дарованное Возрождение.

***

Морорунг привёл его в свою лабораторию. Комната была завалена склянками, книгами, алхимическими свитками. На полках стояли банки с ингредиентами: сушёные грибы, коренья, странные жидкости, пульсирующие в темноте. В углу дымилась небольшая колба, наполненная чем-то тёмным и вязким.

– Ты уже почувствовал голод, – сказал наставник, закрывая за ними дверь. – Жаль, что не обуздал его, но это нормально. Мы все проходили через это. Ты должен научиться контролировать его, иначе он уничтожит тебя. Или, что хуже, ты уничтожишь кого-то из своих. Оставить Зверя без контроля недопустимо, иначе не будет никакого отличия тебя от животных и иссохшейся нежити.

Отец подошёл к одному из столов и взял с него старый, потрёпанный том заклинаний:

– Первое, что ты должен освоить – это «касание вампира». С помощью него ты можешь вытягивать жизненную энергию из жертвы на расстоянии. Это полезно, когда ты не можешь или не хочешь приближаться. Фактически кровь жертвы становится твоей. Это также помогает сохранять Маскарад – правило, которому мы следуем, чтобы живые не узнали о нас.

Арвиэль нахмурился:

– Маскарад?

– Мы не должны раскрывать себя смертным. Не стоит явно показывать свою суть и выпячивать клыки открыто, – пояснил Морорунг, перелистывая страницы. – Вампиры ночные охотники, которые не должны быть пойманы. Если смертные Морровинда узнают о нас, об убежище, то начнут охоту. Ординаторы, храмовники, бойцы. Нас будут жечь, рубить, забивать кольями. Мы выживаем в тени и в ночи. Это наш закон. Нарушитель карается смертью – как от рук врагов, так и от рук сородичей.

Наставник протянул Арвиэлю книгу:

– Я излагаю основы. Запомни. И не пытайся игнорировать их, если хочешь существовать в условном бессмертии.

Неонат взял книгу. Пальцы его дрожали, но он не чувствовал страха. Только странное возбуждение:

– Я могу... убивать этим?

– Можешь, но лучше чувствовать баланс. Зачем есть сразу всю миску? Ведь лучше отсыпать на тарелку и поесть несколько раз, – рассудительно ответил Морорунг достаточно безразлично. – Не стоит убивать всех и следить. Ладно скотину (с обязательным приводом замены), потерявшихся живых, врагов… Но членов клана – никогда, кроме правила «Кровавой охоты», объявленной главой клана. Это правило абсолютно. Нарушишь его и мы выставим тебя на солнце. Смерть будет медленной и мучительной.

Алхимик указал на дверь:

– В соседней комнате есть скотина. Иди. Попробуй. Ты почувствуешь, как это работает. Не убивай, только попробуй. Это похоже на... глоток воздуха после долгого погружения, как было в жизни.

Арвиэль вышел в коридор и открыл соседнюю дверь. Там, в небольшой камере, сидел нед: измождённый, с впалыми глазами и обритым наголо черепом. Неофит подошёл ближе. Он чувствовал запах крови, пульсирующей в жилах смертного существа, и внутри него что-то пробудилось. Зверь. Тот самый, что жаждал плоти на берегу. Новичок с трудом сдержался, поднял руку и сосредоточился. Вдруг его ладонь засветилась тусклым, розоватым светом. Неофит почувствовал, как из пальцев вырвалась едва видимая нить и вонзилась в тело скотины. Мужчина дёрнулся, вскрикнул, но не сопротивлялся. Арвиэль принял то, как его собственная пустота заполняется чем-то тёплым, живым, питающим. Он отнял руку. Скотина пошатнулась, но осталась в сознании. Арвиэль посмотрел на свои руки и увидел, как на них проступают тёмные, почти чёрные вены. Неонат чувствовал силу, которая наполняла его, делала сильнее, быстрее.

– Хорошо, – раздался голос Морорунга из-за спины. – Ты справился и даже не должен привести новую кровь ахаха, – засмеялся наставник. – Теперь вернись. Нам нужно поработать над зельями.

***

Прошли дни. Или недели. Арвиэль потерял счёт времени. Он учился. Погружался в мир алхимии и магии, в мир крови и ночи. Морорунг научил его готовить зелья, усыпляющие жертв, парализующие, вводящие в транс. Он научил его убеждать, улучшать отношение к себе властью голоса, властью взгляда. Алхимик пояснил, что нельзя воровать у членов клана, также обязательно уведомлять членов Аунда в других убежищах про охоту на их территории, представившись местному главе.

Морорунг рассказал о вечной вражде и союзах с вварденфелльскими кланами: Берне (властителями теней и скрытности), Куарра (дуболомами, презирающих Маскарад), дикими (кем овладел Зверь). Об отличающихся сородичах из других провинций. О конкуренции в борьбе за пищу, интригах. В целом о клане Аунда, где не альтмер не достигнет высот и большого продвижения.

Арвиэль спал в маленькой комнате, где вместо кровати валялся лишь матрас на каменном полу. Каждую ночь ему снились сны. Кошмары. Он видел себя, стоящего в лодке, с кровью на руках. Слышал крик умирающего лодочника, видел тени, чувствовал Зверя. После он просыпался и шёл к скотине, чтобы утолить голод. Арвиэль больше не чувствовал вины. Только голод и насыщение.

***

Однажды, когда Арвиэль уже потерял счёт дням, увлекшись обучением, Даунайн вызвала его. Неонат вошёл в большой зал и увидел её сидящей на троне. На этот раз она сразу же была не одна: рядом стояли два альтмера в дорогих одеждах, которых Арвиэль ранее не наблюдал в убежище.

– Мире, ты выучил основы, научился контролировать голод. Теперь ты должен доказать, что ты не просто апраксик, а достойный звания неофита, как и говорили ранее.

Аунда поднялась с трона и подошла к молодому вампиру:

– В землях Хлаалу, в Суране есть проблема. Смертные исчезают. Это не наша работа, но кто-то нарушает Маскарад. Подозрения падают на нас. Ты должен войти в город, найти виновного и уничтожить его. Или её. Без шума. Без свидетелей. Если ты справишься, то подтвердишь свой ранг.

Глава протянула цефалоподный шлем и тугой кошель с монетами:

– Надень это. Смертные не должны видеть твоё лицо. Используй свои новые способности, чтобы оставаться незамеченным. И помни – Маскарад наше всё. Если ты нарушишь его, то умрёшь. От моей руки.

Арвиэль взял шлем и надел его. Маска насекомого скрыла лицо, и неонат почувствовал себя защищённым.

– Я сделаю это, – донеслось из-под шлема.

Аунда холодно улыбнулась:

– Ты слишком ценен, чтобы умереть так глупо. Иди. Суран ждёт тебя. Всё получится.

Арвиэль развернулся и пошёл к выходу. Внутри него снова пробудился Зверь, но на этот раз он не был голоден. Он был готов к испытанию.

[1] Приветствую тебя, отвергнутый (на альдмерисе).

[2] Убежище (на альдмерисе).

[3] Приветствую тебя, молодой (на альдмерисе).

Глава 4. Наушник

Арвиэль пересказал Морорунгу суть задания. Коротко, без лишних слов. Сир выслушал молча, не перебивая, лишь изредка кивая. Когда неофит закончил, наставник откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок:

– Значит, Даунайн отправила тебя в Суран, – протянул он. – Что ж, логично. Ты свежий, тебя никто не знает. Идеальный исполнитель.

Алхимик поднялся, прошёлся по лаборатории, остановился у полки с зельями. Пальцы отца пробежались по склянкам, выбрали несколько:

– Пойдёшь пешком. Силт-страйдер оставь для смертных. Иди вдоль берега и скал, держись подальше от открытых мест. Днём прячься в пещерах, шахтах, расщелинах – где угодно, где солнце не достанет. Ночью двигайся быстро, не задерживайся. Используй левитацию, как я учил. Карту местности сейчас найду.

Наставник поставил непрозрачные флаконы с надписями на даэдрике на стол и приоткрыл. Первый был с мутно-серой, тягучей жидкостью:

– Зелье паралича. Разбей рядом с жертвой – пары погрузят её в сон. Достаточно, чтобы напиться и уйти.

Второй с тёмно-красной, почти чёрной:

– Зелье силы. Выпьешь – станешь быстрее и сильнее. Для боя. Для побега.

Третий с прозрачной жижей, отливающей голубизной:

– Зелье невидимости. Ненадолго, но поможет скрыться.

Морорунг помолчал, затем достал из-под стола небольшой кувшин из тёмного стекла. Внутри плескалась густая, тёмная жижа:

– Это кровь скотины. Срок годности небольшой, старайся держать в прохладе, иначе скрутит и вывернет, как живого. Будешь пить понемногу, когда голод станет совсем невыносимым. Кровь зверей, которую ты найдёшь в пути, поддержит существование, но не насытит. Запомни: крысы, гуары, любые твари – это как вода для умирающего от жажды. Пьешь, но не напиваешься. Кровь с алкоголем, веществами, зельями тоже вещь двоякая – часть эффектов передастся. Осторожнее с этим при выборе жертвы.

Неофит взял зелья, повесил сумку через плечо.

– В даэдрике-то соображаешь, чтобы не перепутать склянки? В тяжёлых ситуациях времени будет мало.

– Постольку-поскольку…

– Ещё одно, – Морорунг поднял палец. – Не вступай в бой без нужды. Ты силён, но ты новорождённый. Используй голову, а не клыки. И запомни: если ничего не прояснится, иди в Гильдию магов. Ближайшая от Сурана в Балморе. Маги торгуют информацией, если правильно спросить. Скорми им всё, что узнаешь о странных исчезновениях.

Сир подошёл ближе, заглянул в глаза под шлемом Арвиэля:

– Не пытайся зайти в Суран днём. Городские улицы патрулируются и Трибунал не дремлет. Только ночью. Городской трактир самое приемлемое место. Сними комнату. Шлем не снимай. Не ешь. Не пей. Если спросят: схима, пост, что угодно. Смертные сами додумают что угодно, но только не то, что ты вампир.

Сир открыл дверь, дав понять, что время мудростей Морроуинда закончено:

– Удачи, дитя.

***

Дорога до Сурана заняла три ночи. Первая ночь прошла в беге и тренировке левитации. Наконец прочувствовалась прибавка в атлетике. Ноги несли его через скалы и пепельные пустоши с неимоверной лёгкостью, будто Арвиэль мелкий, как лист хакльлоу.

Вторым убитым стал дикий гуар. Животное паслось на склоне, неофит вытянул руку. Нить вырвалась из ладони и вонзилась в тело зверя. Гуар дёрнулся, захрипел, упал. Когда он ослаб, вампир присел рядом, приложив губы к ране. Кровь оказалась «пустой». Пресной, как прежде вода. Она не давала особой силы, а лишь притупляла голод, делала его тише. Неофит выпил немного и пошёл дальше, чувствуя, как пустота внутри разрастается.

День он провёл в старой шахте. Спрятался в тёмном тоннеле, завалив вход камнями. Не спал, чтобы не видеть кошмары, а сидел, привалившись к стене, слушал. Капала вода, скреблись крысы. Голод поднимался волной и Арвиэль не выдержав, поймал одну из крыс. Маленькое тельце трепыхалось в руках – вампир впился зубами в тёплую плоть, но кровь крысы была ещё хуже: жидкая, горькая, почти бесполезная. Он выбросил трупик и вытер рот. Непривычно. Достал кувшин. Сделал глоток – другое дело. Кровь скотины растеклась по горлу, утоляя голод. Ненадолго, но лучше, чем ничего.

Карта была точной. Последняя ночь вывела неоната к озеру Масоби. Вода блестела под лунами, угадывались огни Сурана на другом берегу. Арвиэль остановился на берегу, вдыхая воздух. Запахи рыбы, дыма, пота и крови. Много крови. Столько живых существ и все так близко… Полёт перенёс его за несколько мгновений, не дав насладиться ночным ветерком.

***

По меркам родины альтмеров город выглядел убого и архаично, будто тёмные эльфы не умели пользоваться магией: ни тебе магической подсветки улиц, телепортов в другие районы, камней душ для подзарядки и дистанционных переговоров. Скукота, тьма и грязь. Трактир Сурана нашёлся быстро. Приземистое здание в Нижнем городе, тусклый свет в зелёных окнах, знакомый запах жареного мяса. Арвиэль поправил шлем, убедился, что маска плотно закрывает лицо и решительно толкнул дверь.

Внутри было громко. Посетители сидели за столами, ели, пили, вели беседы. Вампир прошёл к стойке, где стояла женщина-данмерка с усталым лицом.

– Комната, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал глухо. – На неделю.

Данмерка оглядела его с ног до головы. Шлем, тёмная мантия, перчатки. Нахмурилась и сплюнула на пол:

– Здравствуй. Сто дрейков с залогом. С н’вахов беру вперёд. Урну выносишь сам. Здесь тебе не обслуга.

Арвиэль отсчитал монеты, не переспрашивая кто есть н’вах и не торгуясь. Благо, дрейков клан не жалел. Трактирщица взяла деньги и протянула ключ:

– Второй этаж, третья дверь. Если нужна еда приходи в общий зал. По комнатам не носим.

– Не нужно. Я... соблюдаю пост.

Эльфийка подняла бровь, но ничего не сказала. Арвиэль поднялся наверх, нашёл свою комнату и заперся изнутри.

***

Следующие дни он провёл в наблюдении. Днём изредка выходил, но чаще сидел в комнате, слушал шаги за дверью, голоса в коридоре. Ночью спускался вниз, садился в углу, молчал, выслушивал сплетни. С питанием было скудно – охотиться на гуманоидов пока боялся, а несколько испитых крыс не приносили удовольствие. Нельзя было заявить о себе, тем более, если неподалёку охотится сородич. В комнате он пил из кувшина, но с каждым разом крови становилось меньше. Однажды подошёл пьянчужка-данмер, предложив выпивку:

– Отведаем суджаммы, а? Ты чего это не пьёшь? – спросил он, покачиваясь. – И не ешь. Больной, что ли? Не корпрусный хоть?

– Пост во имя Восьми, – коротко ответил Арвиэль.

– Восьми? Ты что АльмСиВи не уважаешь? А почему в шлеме? Телванни что ли?

Неонату захотелось выпустить Зверя, чтобы разорвать, уничтожить это никчёмное, убогое существо, утолив голод и прекратив его бесцельное существование. Но он лишь ответил заготовленной фразой:

– Во время прошлого паломничества мне сильно досталось.

– Паломники, каломники… Чужестранцы достали, – процедил разочарованный данмер и пошёл приставать к другим потенциальным собутыльникам.

Неофит чувствовал на себе взгляды. Подозрительные. Настороженные. Шлем, молчание, отказ от еды и питья. Он знал, что выглядит странно, но пока удавалось сохранять свою тайну.

Постепенно начала собираться информацию и проводиться анализ. Неофит слушал разговоры, запоминал имена, лица. И вскоре услышал то, что искал:

– Опять кто-то пропал, – прошептал пожилой данмер за соседним столом. – Третий за месяц.

– Я слышал, что пятый, – ответил собеседник. – Странно это. Уходят из дому и не возвращаются. А власти молчат. Будто за хлебом с папиросками и с концами.

– Не молчат! – прошамкал дед. – Говорят, дознание ведёт сам Ротерас.

– Тот самый Лерас Ротерас?

– Ага. Легендарный «убойник». Если уж он взялся – значит, всё серьёзно.

– Мда, дела… но пока нет тел – нет дел.

– Нас защитят – это точно.

– Сильно же ты веришь этому скользкому Орану и его свите!

– Да Авон мне пенсию положил за многолетний труд на его шахте!

– Всю жизнь у квама между лап яйца собирал, зубы все положил, а теперь рад двум сотням дрейков в месяц?

– Да я тебе щас!

Мужики начали вяло драться, продолжая спорить на не интересные Арвиэлю политические темы. Внимание местных переключилось на дерущихся, которых тут же принялись разнимать.

Лерас Ротерас. Имя запоминающееся. Стражник, ведущий расследование пропаж. Неофит дождался, пока большинство посетителей разойдутся и подошёл к трактирщице:

– Кто такой Ротерас? – спросил он как можно безразличнее.

Хозяйка присмотрелась к Арвиэлю и снова сплюнула на пол, подбирая слова:

– Местный оперуполномоченный стражи Хлаалу. Лучший в своём деле. Ведёт дела по убийствам и прочим изуверствам. Вот и нынешних потеряшек поручили искать ему. А что? Есть какая-то информация? – с прищуром спросила эльфийка. – Если есть что рассказать – не тяни. Это новый бич нашего города. Так скоро выручка упадёт – паломники вроде тебя будут объезжать Суран, а местные будут сидеть по ночам дома.

– Где его найти?

– В сторожевой башне, вестимо. Но то, если бумаги строчит, а не багром вылавливает очередной труп из Масоби. А так снимает угол у портнихи Верары.

Арвиэль кивнул и вернулся в комнату. Он думал целое утро. Идти к Ротерасу напрямую было рискованно. Опер не обыватель. Мог заподозрить неладное. Но Морорунг говорил: используй тех, кто может помочь. Стража не враг, пока ты не нарушаешь закон и не раскрыт.

Но был и другой путь. Гильдия магов. Эти ребята по всему Тамриэлю прослыли не только как жуткие бюрократы, но и как хорошие специалисты во многих волшебных областях.

В голове была ещё одна обсасываемая мысль. А что, если это не вампир? Что, если это просто убийца – смертный, который не оставляет следов? Маньяк, похититель, работорговец? Даунайн говорила о нарушении Маскарада, но откуда ей знать наверняка? Никаких тел, никаких осязаемых жертв… И кто были те двое альтмеров, прибывших в Ашмелех?

«Думай. Не принимай на веру то, что тебе говорят. Всегда проверяй», – вспомнились наставления Морорунга.

Значит, нужно подтвердить или опровергнуть версию с вампиром. И для этого стоит заглянуть в Гильдию. Они знают о нежити и вампирах явно больше, чем стража, чем какой-то там неонат, а возможно и больше, чем клан. Арвиэль принял решение. Сначала Балмора, потом Ротерас. Чутьё подсказывало, что он может стать союзником, а может врагом, но главное – без него не обойтись.

Глава 5. Ученье – тьма

Луны висели над горизонтом, как два огромных глаза, следящих за каждым шагом неофита. Арвиэль поднялся в воздух – левитация давалась всё легче, тело будто вспоминало то, что было чуждо живому. Скалы проплывали внизу, чёрные и безмолвные. Ветер свистел в прорези шлема, но вампир не чувствовал холода. Он вообще перестал чувствовать многое из того, что раньше казалось важным. Только голод оставался. Вечный, тянущий, как зуд в костях. И ещё эти твари.

Они появились на втором часу полёта. Костистые, серые, с перепончатыми крыльями и клювами, усеянными мелкими зубами. Они кружили над головой, издавая пронзительные вопли, от которых закладывало уши. Один спикировал прямо на Арвиэля, целясь в лицо.

– Келис! – грубо выругался неонат, уклоняясь.

Клюв чиркнул по краю шлема, оставив царапину. Тварь взмыла вверх, довольно вопя. Арвиэль протянул руку и выпустил розоватую нить, которая вонзилась в тело животного, которое дёрнулось в воздухе, словно его ударили. Захрипело, забило крыльями и рухнуло вниз на скалы.

Неофит спустился следом. Тварь ещё трепыхалась, но слабо. Он присел рядом, приложил губы к ране. Кровь была мерзкой – горькой, с привкусом какой-то гнили. Но она давала силы. Немного. Совсем чуть-чуть. Он вытер рот и снова поднялся в воздух.

Следующие часы превратились в подобие охоты. Твари, казалось, слетались со всей округи, привлечённые запахом нежити. Они кружили, пикировали, вопили. Арвиэль бил их касанием, иногда уворачивался от когтей, иногда пропускал удары. Это было сложно, долго, с риском получить существенные ранения, но эффективнее и чище, чем кусать. В какой-то момент это превратилось в развлечение.

Аунда ловил их в воздухе, как хаджит ловит бабочек. Выжидал, подпускал ближе, а потом резко вытягивал руку и пил, пил, пил. Убивать их было приятно. Приятнее, чем убивать скот. Приятнее, чем убивать людей.

Ближе к рассвету он добрался до Балморы. Город раскинулся среди холмов, опоясанный стенами. Вампир снизился у ворот, прошёл мимо сонных стражников, которые не обратили на него внимания, приняв за очередного путешественника и углубился в улицы. Балмора была прямее и чище Сурана. Уютные, широкие улицы, редкие прохожие. Гильдия магов нашлась быстро – чуть больше, чем обычные дома, знакомый символ в виде глаза при входе.

Арвиэль толкнул дверь. Внутри было также архаично, как и… везде на Вварденфелле. Никаких тебе высоких сводчатых особняков из белого камня и вычурных винтовых лестниц как на родине, каминов и огромных шкафов из ценного дерева. Осматривающегося чужеземца встретила молодая данмерка в синей, расшитой серебром мантии. Её глаза смотрели на него с лёгкой насмешкой.

– Доброе утро, – дежурно поприветствовала она, поднимая взгляд. – Чем могу помочь?

Арвиэль замер. Под шлемом было душно, но он не решался его снять:

– Я ищу... знатока, – выдавил он. – Некромантии. Культов. Вампиров. Даэдра.

Данмерка прищурилась:

– Запрещённой в Морровинде некромантии? – лукаво переспросила она. – В Гильдии магов? Почему в Храм не обратился?

– Интересуют живые мертвецы… Я... не знаю, куда ещё обратиться.

Она помолчала, разглядывая его. Шлем, тёмная мантия, перчатки. Слишком много маскировки для обычного посетителя.

– Ранис Артис, – представилась она наконец. – Я здесь что-то вроде администратора и главы. Если тебе нужен такой знаток... – она задумалась, – ступай в подвал. Там работает Шарн гра-Музгоб. Орчиха. Она... специфичная, но разбирается в том, о чём ты спрашиваешь.

– Благодарю.

– Надеюсь это не будет за рамками. – Ранис снова уткнулась в бумаги, но когда он уже повернулся к лестнице, окликнула: – Эй! Если она начнёт предлагать тебе... эксперименты. Просто откажись. Некоторые вещи лучше не пробовать.

Арвиэль кивнул и спустился вниз. Шарн гра-Музгоб сидела за столом, заваленным книгами. Орчиха была старой – морщины избороздили её лицо, как трещины на скале, а клыки пожелтели от времени. Но взгляд был живым, острым, как у хищной птицы, скорее это были глаза молодой, но мудрой женщины.

– О, ещё один странный посетитель, – проворчала она, не поднимая головы. – Чего надо?

– Ты знаешь о вампирах?

Орчиха оторвалась от книги и посмотрела на него. Рассматривала долго, внимательно и резко кинула каким-то безвредным заклинанием. А потом рассмеялась с хриплым присвистом.

– Знаю ли я о вампирах, живой мертвец? – переспросила она. – Мальчик, я знаю о вампирах больше, чем ты можешь себе представить. А ты, я смотрю, – она принюхалась, – свеженький. Только что обратился, да? Ещё пахнешь... остатками жизни.

Арвиэль напрягся и сжал кулаки.

– Не дёргайся, – Шарн спокойно махнула рукой. – Я не охотник за нежитью и не убийца. Мне плевать, чем ты питаешься. Главное не в моей Гильдии. А если тебе нужно избавиться от вампиризма, то ты пришёл не по адресу. Я не знаю, как это делается. Только слышала, что очень непросто. Раньше надо было думать, как начал болеть.

– Мне не нужно избавиться. Мне нужна информация. Кто-то похищает гуманоидов в Суране. Пропадают бесследно.

Он выдал все карты: о задании Даунайн, о подозрениях, о том, что кто-то нарушает Маскарад. Шарн слушала молча, не перебивая, лишь вдумчиво кивая.

– Мало, Аунда, – сказала она, когда он закончил. – Очень мало. Я знаю только, что в последние месяцы по всему Вварденфеллу участились случаи исчезновения. Но кто за этим стоит сложно угадать. Может быть активные Куарра, может слуги Шармата, может случайные смерти. В этих землях всякое бывает.

Она поднялась, подошла к полкам, забитым книгами. Пальцы пробежались по корешкам, вытаскивая тома:

– Вот. Всё, что у меня есть о вампирах. Базовые «Вампиры Тамриэля», «Вампиры Вварденфелла», «Бессмертная кровь», а также заметки и дневники обывателей о встречах с вампирами плюс трактаты по даэдрологии. Читай, но не марай. Заметки пиши на отдельных листах! Если найдёшь что-то и появятся умные мысли – расскажи.

Неонат взял книги. Стопка была внушительной:

– Сколько это займёт и какова цена?

– От тебя зависит, – ухмыльнулась орчиха. – У тебя есть время. У меня тоже. Сочтёмся… по цене. Я учёный. Мне интересно всё, что необычно. – Она улыбнулась, показав жёлтые клыки. – Ступай, ищи, думай. И не забудь: всё, что происходит в Гильдии, остаётся в Гильдии.

***

Он провёл в подвале Гильдии магов несколько суток. Или больше, изредка спрашивая у орчихи о времени суток для уже традиционной загородной подпитки. Энергия и кровь зверей уже начала казаться привычной. Однако, один раз Арвиэль чуть было не зашёл в храм для охоты, но буквально перед дверью одумался.

Свечи горели, сменяя друг друга, а неофит всё листал страницы, впитывая информацию, которая раньше показалась бы ему бредом сумасшедшего.

Он узнал об отце вампиров Молаг Бале. О том, как Принц Даэдра изнасиловал Лами Беолфег, жрицу Аркея. Как она умерла и восстала против Бала и Аркея, первая из вампиров. Как её проклятие распространилось по миру. Как чума, как благословение, как вечная не-жизнь. При этом она не только распространяла болезнь, а создавала особый вид вампиров полностью осушая жертв и заполняя их своей кровью.

Неофит прочитал о кланах. Десятках, сотнях кланов, разбросанных по всему Тамриэлю. Каждый со своими способностями, философией, способом охоты. Волкихар, первородные вампиры Скайрима, способные превращаться в ужасных лордов-вампиров, похожих на гигантских летучих мышей. Киродиильские кровососы-интриганы, утончённые аристократы, живущие среди смертных, почти неотличимые от них, борющиеся за свою «человечность». Илиакские враждебные друг другу кланы: Селену, не боящиеся стихий; орки-Лирези, тихие невидимки, накладывающие на потенциальные сосуды немоту; молниеносно-быстрые Монталион, способные к телепортации и заклятию паралича. Все илиакцы воистину живые мертвецы, которые действительно возрождаются после трёхнедельного небытия. Ужасающие Валенвудские сообщества: Бонсаму, суть которых проявляется только при свете свечи; Кирилт, умеющие превращаться в туман; Телбот, убивающие детей и занимающие их место в семье, в течение многих лет сосущие всех её членов до смерти, пытаясь утолить свой неестественный голод.

Особняком стояли Йекеф. Клан, о котором почти ничего не было известно. Только несколько строк в старом гримуаре: «Йекеф. Босмеры. Обитают в глубинах Валенвуда. Ослабляют жертву, а затем поглощают живьём. Целиком. Никаких следов не оставляют». Ни описания внешности. Ни стиля охоты. Ни привычек. Ничего.

Арвиэль перечитал строки десяток раз. Потом ещё. Закрыл книгу, откинулся на спинку стула. «Поглощают живьём. Целиком». Он вспомнил пропавших. Ни тел, ни крови, ни свидетелей. Если бы их съедали целиком, то действительно ничего бы не оставалось. Но могли же и просто «убрать тело»… Теперь неонат знал, что некоторые кланы (даже местные Куарра) не гнушаются есть плоть. Это казалось мерзким и противоестественным даже для неживых. Арвиэль взял книгу и пошёл к гра-Мазгуб.

Орчиха сидела за столом, ковыряясь с какими-то чёрными камнями, по всей видимости, душ, которые, увидев посетителя спешно отложила:

– Нашёл что-то полезное, вампирчик?

– Теория. Версия. – Он протянул колдунье книгу, открытую на странице с Йекеф. – Вот. Клан из Валенвуда. Поглощают живьём. Никаких следов.

Шарн взяла книгу, пробежала глазами. Нахмурилась.

– Йекеф... – задумчиво протянула она. – Слыхала, но никогда не сталкивалась. Это... величайшая редкость. Валенвудские кланы почти не покидают своих лесов. Если один из них забрался так далеко на восток, то это очень странно.

– Твари, пожирающие гуманоидов целиком это более чем странно.

– Тебя лишь это удивляет, птенец? – усмехнулась старая орсимерка. – Меня больше пугает, что их могли призвать недобрые спящие ячейки босмеров, проживающие здесь. Не так давно ко мне в руки попали гримуары, где была далеко не общедоступная информация про истинных Первородных бойчи, виды ЧИМ, телесные путешевствия босмеров, бестиарий и описание лесов Валенвуда. Со слов источника, книги были найдены как раз-таки в Суране. Йекеф точно связаны с Первородными и очень стары – им сотни, а некоторым тысячи лет. Во главе клана стоят старейшины, обращённые ещё в Первую Эру. Чистота лесноэльфской крови для них всё – обращают только босмеров и крайне редко. Потому и звучит фантастически теория, что такие изоляционисты по своей воле могли покинуть Валенвуд.

– Любая теория имеет право на существование. Как выглядят Йекеф?

– Безусловно, ты прав, Аунда. Если верить тем прочитанным писаниям: землистая кожа, длинная складчатая шея, раздвижные челюсти с огромным ртом, низкий рост. Если вампир проглотил жертву, то он неповоротлив, сыт и вхож в неглубокий торпор. Но если Йекеф не проглатывает жертву, он проявляет обычную для вампиров ловкость и быстроту. Мне ничего неизвестно про их способности и деятельность. Судя по тому, что смогла вспомнить, ваш Маскарад для них вещь недостижимая из-за внешности не позволяющей находиться в светском обществе.

– Значит, не исключено.

– Значит, от тебя либо хотят избавиться, либо в тебя слишком верят. Если это древний Йекеф, то у вампирчика-неоната нет никаких шансов, – хрюкнула орчиха и продолжила. – Я бы поставила на тебя небольшую сумму с хорошим коэффициентом, если бы знала, что это Куарра. Хоть какие-то шансы. Но зная о стычке с кем-то из валенвудских кланов посоветовала бы тебе замести следы, найти свободную пещеру подальше от угодий Аунда и влечь существование кровососа-индивидуалиста.

– У меня есть ещё одна ниточка.

– Охотно верю, что ниточка…

– Стражник. Лерас Ротерас. Он ведёт расследование. У него есть детали, которых нет у меня.

Шарн кивнула.

– Разумно. Только будь осторожен. Стража есть стража. Если это действительно Йекеф не пытайся убить его в одиночку. Мы не знаем, как они ослабляют жертву. Ты можешь не успеть даже понять, что происходит.

– Приму к сведению. Спасибо.

– И ещё, – колдунья протянула неофиту скромненький прямоугольный, металлический амулет. – Возьми, Арвиэль, – это амулет возврата для телепортации. А заклинаю пометки сейчас обучу. В этом есть мой интерес – хочу узнать, чем закончится твоя история и, возможно, поучаствовать, а то засиделась в подвале. Ещё недавно я плотно взаимодействовала с нежитью, пока морнхолдский лич не украл мою молодость. Так что не такая уж я и старуха, как ты думаешь, – подмигнула Шарн и протянула ему флакон с красной жидкостью. – На дорожку. Всё, что происходит в Гильдии, остаётся в Гильдии.