Олег Юрьевич Цендровский

Прямой контакт: пошаговое руководство по медитации на дыхание

Олег Юрьевич Цендровский

Сокровища в полу

В Тибете рассказывают историю о бедняке, который год за годом ютился в своей ветхой и продуваемой всеми ветрами хижине. Зимой он страдал от холода, а летом, как и все вокруг, изнывал от зноя и докучливых насекомых. Он ходил в лохмотьях, довольствовался самым малым и нередко голодал.

Однажды друг пришел навестить бедняка, с удивлением оглядел убогое убранство его жилища и спросил: «Послушай, почему ты живешь точно нищий? Ты ведь совсем не бедный человек. Ты очень богат».

«Ты, наверное, сошел с ума! – возопил хозяин лачуги. – Как ты можешь так говорить? У меня нет ни гроша, и я никогда не знаю с утра, смогу ли я утолить свой голод к вечеру».

«Да ты только посмотри вокруг, – сказал его друг, – вся твоя хижина усыпана драгоценными камнями: бриллиантами, рубинами и изумрудами!»

И действительно, в полу и стенах этого бедного жилища виднелись грязные бугорки, напоминавшие камни. Человек никогда не обращал на них внимания и думал, что это простые булыжники. Еще не поверивший в свое богатство, но заинтригованный словами друга, он выковырял из пола небольшой самоцвет и отнес его в город. Бедняк ожидал, что его поднимут на смех, но глаза торговца округлились при виде камня, и он предложил за него огромные деньги.

Бедняк возликовал: оказалось, что всю свою жизнь он был баснословно богат, но, не замечая собственного богатства, считал себя нищим. Что еще хуже, подчиняясь своему ложному представлению, он влачил существование в нищете, тогда как мог бы ни в чем не знать нужды. Осознав свою ошибку и увидев свое богатство, человек построил себе огромный дом и отныне жил в покое и изобилии, не ведая тревог.

Как и герой этой притчи, мы все обладаем неисчерпаемым богатством, которое наполняет стены и пол нашего жилища, землю у нас под ногами и небо над головой. Мы редко осознаем его и потому продолжаем верить, что бедны. Эти сокровища никто не может у нас отобрать, ибо на самом деле они находятся не вокруг нас, а в нас самих и представляют собой способности нашего ума. Именно внутри нас сокрыт подлинный источник изобилия и способность обнаруживать изобилие повсюду. Никакое другое изобилие, кроме этого, недостижимо.

Какими бы ни были обстоятельства, наш ум способен пробуждать в себе ясность, покой и чистую творческую энергию любви. Эти три великие драгоценности терпеливо ждут, чтобы мы обнаружили их и очистили от налипшей на них грязи. В той мере, в которой мы взращиваем их в себе, они приносят в нашу жизнь все остальные блага: счастье и свободу, смысл и неисчерпаемую энергию деятельности. Здесь нет никакого волшебства, ибо, как мы узнаем дальше, из этих трех компонентов рождаются все благие состояния.

Когда мы обнаруживаем богатство способностей своего ума и начинаем развивать их напрямую, это называется медитацией.

Разумеется, мы и без всякой медитации учимся владеть собой, но обыкновенно мы занимаемся этим между делом, то есть на основе взаимодействия с чем-то внешним. Большая часть нашего внимания остается ориентированной вовне: на тех людей, с которыми мы общаемся, на вещи, о которых мы думаем, на книги, которые мы читаем, и на предметы, с которыми взаимодействуем.

Ключевое отличие медитации в том, что в ней наш ум учится видеть сам себя, а не только что-то внешнее. Мы методично и целенаправленно наблюдаем за тем, что происходит внутри,уделяя все свое внимание этому процессу. Мы устанавливаем прямой контакт с собой, и на основе обретаемой нами ясности культивируем внутренний покой и чистую творческую энергию, называемую также любовью.

В медитации мы упражняем способности ума, которые лежат намного глубже интеллекта, памяти и всех тех навыков, которые мы развиваем в повседневной жизни. Мы учимся владеть своим вниманием, эмоциями, желаниями и мыслями, но не между делом и спонтанно, а в специально отведенное время и следуя всесторонне продуманным методикам.

Затем, когда мы хотя бы немного осваиваем богатство ума наедине с собой и в условиях внешнего покоя, мы все более и более переносим эти навыки во все ситуации повседневной жизни.

Мы еще успеем подробно поговорить о природе медитации, поскольку это главная тема данной книги. Далее, после небольшого введения, вас ждет практический курс по овладению умом на основе работы с дыханием, состоящий из восьми ступеней. Перед этим, однако, необходимо сделать одну оговорку: книга «Прямой контакт» является непосредственным продолжением моей предыдущей работы, «От смятения к ясности». Для более глубокого понимания того, о чем здесь пойдет речь, будет хорошо сперва ознакомиться с содержанием «От смятения к ясности», хотя такая очередность не является абсолютно необходимой.

Если у вас нет возможности или желания браться за первую часть, то вы можете продолжить чтение «Прямого контакта». Это в любом случае принесет огромную пользу.

Также вы можете приступить к практике медитации прямо сейчас, не дожидаясь завершения чтения. Для этого воспользуйтесь специальным видеокурсом, который был выпущен в качестве сопровождения к книге «Прямой контакт» и находится в открытом доступе в онлайн-проекте «Письма к самому себе» по этой ссылке: https://t.me/samadhi2025

В серии коротких уроков видеокурса дано все необходимое для того, чтобы начать движение к упорядочиванию своей умственной жизни, покою и ясности. Однако если вы дополните эту информацию знаниями из книг «От смятения к ясности» и «Прямой контакт», то ваши результаты будут значительно лучше, мотивация крепче, а видение – яснее.

Курс состоит из восьми последовательных ступеней и рассчитан как минимум на восемь недель, так что к тому моменту, как вы его пройдете, вы наверняка закончите и чтение. В этом случае будет хорошо пройти его повторно, но уже на новом уровне – с учетом совершенных проб и ошибок и в свете полученных знаний.

Если же ваш энтузиазм приступить к медитации пока что не так велик, то сперва завершите чтение. Благодаря ему вы лучше поймете, что такое медитация, как она возникла, почему она так необходима всем нам и как она работает. Понимание даст мотивацию, укрепит решимость и направит практику по верной траектории.

Десять способностей ума

Созидание

Идея единства всех форм мироздания на разные лады формулировалась во всех крупных философских и религиозных учениях. Менее известным является тот факт, что представление о единстве мира лежит и в основе современной науки.

Вероятно, наиболее фундаментальным из всех законов физики является закон сохранения энергии, широко известный по его частной формулировке как первое начало термодинамики. Закон сохранения энергии утверждает, что несмотря на все перемены и превращения, которые мы видим в себе и вокруг, то самое, что меняется и превращается, не может быть ни уничтожено, ни создано. Это меняющееся нечто одно на весь мир, и называется оноэнергией.

Существует много научных определений энергии, но понять ее суть намного быстрее и лучше можно на примере процесса горения. Если мы бросим в костер пару сухих бревен, то через некоторое время от них останется лишь скромная горка пепла. Сложные органические молекулы древесины под воздействием пламени распадутся на более простые соединения, и тот предмет, что еще недавно существовал, как будто бы исчезнет. На месте больших и увесистых бревен мы найдем лишь кучку золы и догорающих углей.

Как показывает физика, на самом деле ничего из сгоревшего в костре не исчезло. Составлявшая эти бревна энергия лишь изменила свою форму, преобразовавшись в различные виды вещества и излучения. Часть энергии древесины перешла в пепел и угли, другая – преобразовалась в газ и дым, а третья – в тепло и в иные формы излучения.

Строго говоря, как бы мы ни старались, мы не сможем ничего уничтожить, даже если положим на это всю свою жизнь. Каждый миллиграмм, каждая малейшая частичка того, что мы пытаемся разрушить, будут сохранены и продолжат свои перерождения в других формах.

И точно так же мы не можем ничего создать, кроме временной формы уже существующей энергии, поскольку ее количество в системе является постоянным. Энергия не рождается и не погибает. С точки зрения физики история нашей Вселенной от момента Большого взрыва и по сей день описывается как череда непрерывных трансформаций того, что по своей природе неуничтожимо.

Закон сохранения энергии считается настолько незыблемым и основополагающим для научной картины мира, что если в эксперименте мы наблюдаем кажущееся изменение количества энергии в замкнутой системе, то рекомендуется сразу же поискать, в чем мы просчитались. И действительно, последовав этой мудрой рекомендации, мы обнаруживаем, что где-то недосмотрели. По крайней мере, так было до сих пор.

Что же можно сказать об этой энергии, из которой все и состоит? Во-первых, она сверхпластична. Энергия объединяет самые разнородные виды явлений, от вещества до излучения, и, при наличии нужных условий, может сменить форму на любую другую. Все что угодно может стать чем угодно другим (например, вещество может стать излучением и даже излучение при некоторых условиях стать веществом).

Энергия одна на весь мир, и в нас она точно такая же, как в нашем соседе, камне, растении или черной дыре. Энергия может быть всем, что вообще может существовать, а потому мы можем с равным успехом утверждать, что она не является ничем вообще. У нее нет необходимой и своей собственной формы – лишь временные обличия. В буддизме это понимание передается через понятие пустотности.

Во-вторых, энергия является творческой, и это утверждение в полной мере согласуется с физической картиной мира. Прослеживая историю природного мира, мы обнаруживаем в ней то, что называетсяэволюцией неживой материи.

В ходе эволюции неживой материи из первородной кварк-глюонной плазмы образовались атомы водорода. Собравшись в огромные облачные скопления и сгустившись под действием гравитации, эти атомы образовали первые звезды. Затем в недрах звезд, под огромным давлением и при колоссальных температурах, произошло слияние атомов водорода – возникли все остальные химические элементы. Наконец, из все более усложняющихся форм неживой материи возникла жизнь, которая продолжила эту эволюцию форм энергии и вывела ее на новый уровень.

Энергия динамична, но ее динамика не случайна. Она образует сложные и упорядоченные формы, а потому может быть названа творческой. Мир вообще и жизнь в особенности есть непрерывное созидание, а наша способность к творчеству представляет собой всего лишь частное проявление всеобщей творческой способности.

Человек творит, поскольку он сам есть часть непрестанно творящей себя природы. Именно способность к творчеству есть наша главная способность, и из этого основополагающего сокровища рождаются все прочие способности и возможности нашего бытия.

Познание

Мы разожгли яркое пламя костра и скормили огню несколько бревен. Мы также можем положить туда остатки вчерашнего ужина или расплавить в доменной печи швейцарские часы. Огонь непривередлив и с радостью проглотит и их. Но что бы ни происходило с вещами и телами, энергии от этого не убавляется и не прибавляется. Что же тогда меняется? Меняется временная форма этой энергии, и на более строгом научном языке она называетсяинформацией– информация есть то, что задает энергии структуру.

Когда швейцарские часы под воздействием высокой температуры превращаются в кипящую лужицу из стекла и металла, с составлявшей часы энергией ничего не происходит, но вот информация о соединениях атомов, молекул и частиц вещества претерпевает большие перемены. Информация есть второе фундаментальное свойство реальности, поскольку энергия всегда обладает той или иной информацией, задающей ее форму во всякий момент времени.

Мы, однако, не только состоим из энергии и информации, но также постоянно получаем их из мира вокруг. Части мира не отделены друг от друга перегородками и свободно сообщаются. Благодаря этому обмену с миром мы познаем его временные формы, устанавливаем с ними связь и узнаем, как нам в них ориентироваться. Получая информацию извне, мы постигаем связь причин и следствий и встраиваемся в динамику ситуации.

Как следствие, все живые существа, не исключая и одноклеточных, обладают не только способностью к созиданию, но и способностью к познанию. Мы творим новые формы, воспроизводим себя через потомство и через свое поведение в мире, и в процессе этого мы исследуем реальность. Без познания наше творчество было бы невозможным. Чем точнее наше понимание ситуации, тем лучше мы прокладываем в ней маршрут, тем интереснее и сложнее те узоры жизни, которые мы создаем, и

Таким образом, первое, что создает творческая способность живого организма, есть способность к познанию. Из этих двух способностей и их вариаций возникает все остальное, что мы умеем делать.

Желание

Мы исследуем окружающий мир, поскольку информация о нем – единственный способ понять, как нам быть и какие именно действия помогут нам выжить и удовлетворить наши потребности. Мир, однако, чрезвычайно велик, а познающее его существо очень мало. Мы не в силах вместить в себя всю свою жизненную ситуацию в едином познавательном акте. Мы вынуждены довольствоваться крошечными частичками бурного океана информации вокруг нас, и это особенно верно в случае самых первых и простых организмов.

Одноклеточный организм или существо, обладающее мозгом размером с горошину, имеет в своем распоряжении только один способ хоть как-то разобраться в происходящем: они должны впитать из окружающего мира крошечную капельку опыта, а затем передать ее потомкам.

В ходе эволюционного процесса многие сотни миллионов лет поколения живых организмов с очень примитивными возможностями познания накапливали драгоценные капельки информации. Благодаря естественному отбору эта информация либо передавалась потомству в их генах, либо отсеивалась, если она была недостаточно точной и конкурентоспособной.

Каждое существо, приходящее в мир, несет в себе накопленные итоги познания и полагается на опыт из прошлого – по сути, на чужой опыт. Мы рождаемся с целым набором потребностей, способностей, шаблонов восприятия и программ поведения: мы врожденно хотим есть и пить, умеем дышать и двигаться, стремимся к общению и познанию, умеем радоваться и испытывать боль, бояться и злиться. Существует бесконечно длинная и обстоятельная научная литература, описывающая это наследство.

Та сила, которая затем движет нами на основании этих предустановленных моделей поведения, называетсяжеланием.

Желание – это первая форма, которую творческая энергия мира принимает в более-менее развитом живом существе. Изъяны желания напрямую вытекают из его главного достоинства – автоматизма и жесткости. Оно является грубым и инерционным, как несущаяся с горы лавина, и вынуждает нас следовать заложенным в нас моделям поведения, даже когда те ошибочны или просто должны быть скорректированы.

И действительно, каждый знает, как непросто совладать со своими желаниями. Если нам что-то нравится, мы не можем усилием воли остановить свое вожделение, даже если это нечто дурное и вредное. Мы продолжаем хотеть и любить то самое, что нас разрушает. Ничуть не проще заставить себя полюбить то, что мы не любим, и сильно захотеть то, чего мы очень не хотим, даже если мы осознаем, насколько это было бы полезно и правильно. Гравитация желания упрямо оттаскивает нас прочь от того, что нам так необходимо.

Даже когда нам будто бы удается совладать со своим желанием, обычно это означает, что одно желание в нас просто было вытеснено каким-то другим. Одна несвобода победила другую, не более того, и теперь новый господин ведет нас в новом направлении. Как остроумно заметил Шопенгауэр, хотя мы свободны делать все, что захотим, мы не можем самого главного – хотеть по своему желанию.

Мы зачастую считаем следование желаниям квинтэссенцией свободы, но на самом деле это самое строгое определение несвободы. Свобода – это как раз умение не делать того, что мы хотим, и делать то, что мы не хотим. Это способность выключить автопилот, не следовать возникающим в уме принудительным импульсам, а осуществлять разумный и свободный выбор из открытых нам альтернатив. По этой причине все крупные религиозные и философские учения видели овладение своими желаниями, или «страстями», центральной задачей жизни человека.

Желание заставляет живое существо действовать на автопилоте, поскольку примитивный организм просто не имеет иных способов ориентации. Свежее познание и обучение являются для него слишком сложными задачами, а потому он полагается на жесткие предустановленные программы. Люди, однако, подготовлены к бо́льшей свободе импровизации, и этот автопилот, состоящий из недостаточно пластичных потребностей, желаний и завладевающих нами эмоций, создает много проблем.

Нам нужно учиться переходить на ручное управление собственной жизнью и освободить творческую энергию от тех шаблонов, в которых она пленена. Право, мы как вид уже готовы к этому, и опыт множества людей, прошедших путем свободы, показал это. Тем не менее полностью избавиться от автопилота желания мы не сможем. Накопленный им опыт бесценен, и лимбическая система нашего мозга при всей ее ограниченности знает многое из того, что остальным частям неизвестно.

Мы должны не искоренить свои желания, а сперва размягчить их, переобучить, умерить и снабдить ясным видением разума. Тогда они станут более податливыми, управляемыми и сговорчивыми, а присущая им дикая инерционная сила, подвергшись тренировке, потянет нас туда, куда и следует, – ко благу, а не к погибели.

Если мы оседлаем этих жеребцов с их природной мощью, они понесут нас к совершению поступков, ведущих к счастью, ясности и силе. Мы можем перевоспитать дикого зверя в себе, и он наполнит нашу духовную практику энтузиазмом, рвением, мотивацией и не будет создавать в нас принудительный настрой лености, упадка духа, страдания и враждебности.

Мы не отрекаемся от желания в своей практике, поскольку это невозможно. Сперва мы совершенствуем желание, очищаем от крайностей и неврозов и перенаправляем его лавину благодаря своему разуму, одновременно сознавая все недостатки желания и готовясь перейти на более совершенный способ движения по жизни.

Об этом хорошо сказал Аджан Чаа:

«Представьте, что вы пошли на рынок купить кокосы, и когда вы возвращались, кто-то спросил вас, зачем вы их купили.

– Я купил их, чтобы съесть, – отвечаете вы.

– А скорлупу ты тоже будешь есть? Нет? Я тебе не верю! Если ты не собираешься есть скорлупу, то зачем ты ее купил?

Как же на это ответить? Мы практикуем с желанием. Если бы у нас не было желаний, мы бы не практиковали. Практика с желанием – это жажда (taṇhā). Понимание этого может привести к мудрости, знаете ли. Что касается этих кокосов, то, конечно, вы не собираетесь есть скорлупу. Тогда зачем вы ее берете? Потому что пока не настало время ее выбросить. Она полезна для защиты кокоса. Если, съев кокос, вы выбросите скорлупу, то никаких проблем нет.

Наша практика подобна этому. Когда Будда наставляет нас не действовать из желания, не говорить из желания, не ходить или сидеть или есть с желанием, он имеет в виду, что мы должны делать это с отрешенностью.

Это как с кокосами на рынке. Мы не собираемся есть скорлупу, но еще не время ее выбросить. Кокосовое молоко, шелуха и скорлупа идут вместе; когда мы покупаем кокос, мы

Чистое стремление

Желание – это не творческая энергия жизни, а лишь ее примитивная и несвободная форма, заставляющая нас действовать по жесткому шаблону и потому порождающая столько страдания, смятения и конфликтов с уникальными обстоятельствами.

Желание идеально подходит для животной и полуживотной жизни, но мешает нам раскрыть высшие возможности жизни человеческой. Следовательно, с устранением желания жизнь и деятельность вовсе не прекращаются, а наоборот, выходят на принципиально новый уровень совершенства. Лишь с устранением желания мы обретаем свободу, ибо нет никакой иной свободы, кроме свободы от инерции желания.

Внутри скорлупы желания есть нежная и сочная мякоть, которую мы можем выпустить наружу. Там сокрыта творческая энергия жизни в более свободном состоянии – драгоценнейшее из наших сокровищ. Раньше мы не были готовы к этой свободе и не смогли бы с ней управиться, потому творческая энергия жизни и заковала себя в шаблоны желания. Лишь так, на основе грубых наследуемых автоматизмов, жизнь могла продолжать свое развитие.

Скорлупа кокоса была нужна эволюции для защиты его драгоценной мякоти, но, если мы не хотим бесконечно глодать его жесткую и горькую оболочку, скорлупа должна быть вскрыта и отброшена. Только так возникнет новая жизнь.

Будда обозначал разные грани этой величайшей силы нашего ума разными словами. К примеру, он называл три благие мотивации, альтернативные желанию и цеплянию: щедрость, любящая доброта и сострадание. Также для описания благих проявлений воли Будда использовал термины «правильное усилие», «правильная мысль», «энергия», «решимость» и некоторые другие.

Последующая буддистская традиция так и не пришла к какому-то одному понятию и использовала много разных, в том числе «благое желание». Для удобства мы обозначаем творческую энергию жизни в ее свободном состоянии «чистым стремлением», или просто «стремлением».

Чем больше человек овладевает своим умом, тем больше ясности, гармонии и свободы он обретает. Мы учимся корректировать свои склонности, побуждения, эмоции и привычки восприятия. Но самое главное, мы с каждым шагом все более и более переходим с энергии желания на чистое стремление. Нас перестает принудительно тянуть ко все новым и новым объектам обладания, и потому мы впервые отчетливо видим как богатство внутри нас, так и богатство перед нами. Подобно тому бедняку из тибетской притчи, мы видим фундаментальное богатство любого существа и любой ситуации, которое, как и сама энергия, неуничтожимо.

Будда говорил о том ощущении богатства, что несет конец желания, в прекрасных стихотворных строках:

«Что толку в колодце,

Если вода есть повсюду?

Когда корень желания обрублен,

Что еще остается искать?»[2]

Желание принуждает нас искать колодец за колодцем, но сколько бы колодцев мы ни обнаруживали, мы все равно не можем напиться. Мы до самой смерти бегаем от одного до другого, разочаровываясь и вожделея. Мы умираем от жажды на берегу чистейшей полноводной реки. Чистое стремление помогает увидеть живительную влагу повсюду и наделяет ясностью и силой, которая и не снилась тому, чей ум подчинен желаниям.

Жажда прекращается, и мы начинаем действовать изнутри ощущения полноты энергии, изнутри своего вдохновения, в котором нет никакой нехватки, а лишь щедрость. С чистым стремлением мы становимся намного активнее, чем когда нами управляло желание, но наша активность меняет свои маршруты. Мы перестаем, точно глупцы, носиться от колодца к колодцу и упрямо страдать в процессе.

Чем дальше мы продвигаемся по пути освобождения ума, тем более творческими мы становимся. Прекрасный тому пример – жизнь Будды и его старших учеников, которые неустанно трудились над овладением умом, создали обширный корпус учений и огромную монашескую организацию.

Когда мы понимаем, что только сущностное знание обладает силой кардинально менять жизни людей к лучшему, мы начинаем иначе расставлять приоритеты в своей творческой деятельности. Мы все более и более сосредотачиваем энергию на совершенствовании доступного нам знания и нахождении оптимальных способов его передачи.

Осознанность

Как правило, человеческое познание шаблонно и несовершенно. Во-первых, наш взор остается поверхностным и смутным, так что мы не очень хорошо понимаем, с чем именно мы имеем дело. Во-вторых, наш угол обзора является узким, и потому многого мы просто не замечаем. В-третьих, мы познаем ситуацию с большим запаздыванием, скорее оглядываясь на произошедшее задним числом, нежели в живом моменте.

Мы что-то делаем, подчинившись бессознательному импульсу, и спустя некоторое время вспоминаем собственные поступки. Порой мы вспоминаем их с удивлением и искренне недоумеваем, зачем мы вообще так поступили. В иные моменты мы даже не помним, что именно мы сделали. Это как будто произошло без нашего участия.

Разумеется, в изъянах познания нет ни нашей вины, ни чьего-то дурного замысла. Узость, смутность и запаздывание – это самые экономные способы исследовать реальность, затрачивающие минимум времени и энергии. Они обходятся дешевле. Наличие в нас этих свойств, однако, предполагает и существование их противоположности, то есть возможность большей широты, ясности и синхронности восприятия. Когда наша познавательная способность наделена этими тремя свойствами, она называется осознанностью.

Будда выбрал для понятия осознанности словоsati, означающее «память», но здесь имеется в виду не память как воспоминание о прошлом, а процесспамятованияпрямо сейчас. Осознанность – это памятование о нашем «большом настоящем», то есть о таком, куда входят прошлое и будущее как его аспекты. Осознанность обладает ясным пониманием и потому более широким углом обзора.

Разница между неосознанным умом и осознанным похожа на разницу между спящим, потерявшимся в собственных сновидениях, и бодрствующим. Спящий не памятует, кто он такой сейчас и где он был до того. Он не помнит своей истории. Его восприятие сузилось даже не до сновидения, а до малого фрагмента этого сновидения. Он пребывает в беспамятстве о своем существовании вне сна и, находясь во сне, пропускает кадры мгновений сотнями и тысячами.

Спящий не сознает происходящее в тот момент, когда оно происходит, и не сознает происходившее только что. Его понимание туманно, узко и обрывочно.

Осознанность – это знание умом своего собственного состояния и положения внимания во всякий данный момент панорамно и с ясным пониманием. И чем лучше мы осознаем свои впечатления, эмоции, мысли и побуждения, тем лучше мы понимаем природу собственных поступков и то, куда они ведут.

Самое же главное, мы видим свои реакции в момент их зарождения, когда они еще не успели сжать

Без осознанности мы пропускаем нужные повороты – мы либо не видим моменты, когда можно было сделать иной выбор и проявить свободу, либо не понимаем их суть, либо видим их слишком поздно, когда эти повороты уже оказываются у нас за спиной.

Развитие осознанности очищает наш ум от многочисленных неверных решений, поломок, искажений и конфликтующих эмоций. В нас запускаются процессы исцеления, и в ходе практики осознанности ум по капле наполняется здоровьем, энергией, радостью, счастьем и покоем.

Невозмутимость

Осознанность наделяет наше познание ясностью и благодаря этому создает в нашей жизни пространство для свободы. По этой причине духовная практика как таковая и начинается с осознанности. Мы учимся видеть гравитацию желания и те траектории, по которым она нас тянет. Но осознавать желания по мере их зарождения и понимать их природу – это лишь половина дела. Нам нужно уметь сказать этому автопилоту «Нет» и остановить возникающие в нас реакции, иначе мы будем просто пассивными наблюдателями собственной несвободы.

Все мы наделены такой силой сказать «Нет», и она зовется невозмутимостью, а в западной традиции является частью таких более широких понятий, как разум, воля и самоконтроль, хотя они и не исчерпывают всю глубину того, что означает невозмутимость.

На самом грубом уровне невозмутимость является педалью тормоза, благодаря которой энергия ума ограничивает и перенаправляет свою инерцию. Невозмутимость позволяет нам направить свое поведение по другим рельсам, нежели те, на которые нас подталкивает бессознательное.

Проще всего увидеть, как работает способность невозмутимости, можно в медитации. Когда мы только начинаем медитировать, всякое сильное ощущение запускает в нас растущий снежный ком из мыслей, образов и побуждений. Мы слышим звук, похожий на звон посуды, и в уме возникает яркая картина ждущего нас обеда. Перед глазами проносятся блюда, воображение воссоздает их запахи и вкусы, а рот наполняется слюной.

Вместе с образами еды мы видим фигуры людей, представляем разговоры с ними и начинаем строить какие-то планы. Внезапно мы вспоминаем, что намеревались заняться чем-то совсем другим и не должны предаваться фантазиям. За этим осознанием следует укол досады, и мы резко выключаем тот кинофильм, который только что смотрели. Цепочка реакций ума была приостановлена, и именно способность невозмутимости позволила нам это сделать.

Усилие невозмутимости есть усилие неподвижности, усилие по остановке пагубного движения ума. При развитии невозмутимости мы можем пойти еще дальше и научиться останавливать не конкретные импульсы желания, а силу желания как таковую, тормозя свое принудительное влечение к приятным и интересным ощущениям, отторжение неприятных и скучных ощущений, искажение и забвение нейтральных ощущений.

Тогда невозмутимость станет всенаправленным настроем богатства и полноты, подарит нам свободу и ясность, ибо позволит нам проживать и понимать то, что есть прямо сейчас. Когда останавливается принудительная тяга оказаться где-то в другом месте и обладать чем-то другим, мы видим то, что есть, и осваиваем многообразие возможностей для деятельности и радости здесь и сейчас.

Чем хуже развита наша невозмутимость, тем ближе мы к тяжелому психическому расстройству и несомой им муке: педаль тормоза не работает, наше внимание разбредается, а ум пребывает в терзающем его хаосе. Мы импульсивны и едва успеваем исполнять капризы своих побуждений, но ничто нас не удовлетворяет, ибо удовлетворение есть продукт очищения и остановки импульсов желания. Капризов желания так много, что они не могут быть удовлетворены.

Концентрация

Ум сравнивают с обезьяной, которая суматошно прыгает с ветки на ветку и, не зная покоя, пребывает в непрерывном движении. Еще точнее было бы сравнить его с целой группой обезьян, которые разбредаются в разные стороны и занимаются своими делами.

Осознанность помогает нам видеть происходящее ясно, панорамно и без запаздываний, невозмутимость позволяет останавливать мартышек ума, а концентрация есть та сила, которая собирает этих мартышек вместе, дисциплинирует их и подряжает выполнять конкретную задачу. Это следующий этап работы с собой после остановки избыточных реакций.

Когда грубые реакции остановлены и наш ум успокоился, инерция желания замедляется, и теперь его энергия пребывает в подвешенном состоянии. Энергии нужно куда-то устремить себя, и если мы не перенаправим ее, то вскоре она перенаправит себя сама – точно так же, как делала это прежде. Другими словами, нам нужно занять чем-то мартышек, которых мы оторвали от их прежних дел, поскольку долго сидеть на месте они не станут.

Концентрация есть та сила, которая собирает энергию ума в тугой пучок и направляет ее на конкретную задачу. Мы находим для мартышек своего ума, а вернее, для их энергии, новое дело, и это отвлекает их от их старых проказ намного эффективнее, чем прямое применение невозмутимости. К педали тормоза мы добавляем мягкое нажатие педали газа.

Концентрация выстраивается на основе осознанности и невозмутимости, и ее двигателем является либо сила желания, либо чистое стремление, либо их сочетание. Лишь благодаря концентрации осознанность и невозмутимость могут выйти на следующий уровень совершенства.

Буддистский учитель Буддхагхоса (V в. н. э.) в своем крупнейшем трактате о медитации под названием «Путь очищения» использует ставшее классическим сравнение и уподобляет концентрацию лупе.

Когда лучи солнца падают на поверхность параллельно друг другу, они способны лишь немного нагреть сухой лист, ведь их энергия сильно рассеяна. Лучам не хватает единства, собранности в одну точку. Но вот если мы возьмем лупу и подставим ее под солнечный свет, то она соберет разрозненные лучи света воедино, так что их сила многократно умножится. Теперь энергия этих лучей способна с легкостью воспламенять предметы.

Хотя мы привыкли ассоциировать концентрацию с напряжением воли, правильная и глубокая концентрация достигается лишь за счет расслабления всякого напряжения и тотального отпускания. Отпуская тягу прочь за пределы настоящего момента, отпуская волнение и беспокойство, мы естественным образом сосредотачиваем освободившуюся энергию на том, что перед нами.

Ум, который никуда не тянется, обретает устойчивость и собирается вокруг единой точки центра –концентрируется. В этом состоянии мы переживаем не напряжение, а самое полное и блаженное расслабление, какое только возможно. Концентрация несет нам покой, чистоту, ясность, радость и счастье, и только она может освободить ум, пусть и временно, от самых глубоких слоев скопившихся в нем пагубных реакций.

Прозрение

Чем сильнее наша концентрация, тем больше внутренних ресурсов направляется в выбранную область, и эта способность может быть использована как во благо, так и во зло. Если мы невежественны и не

Как же нам быть, если мы хотим употребить концентрацию во благо? Довольно просто. Первое, на что нам требуется ее направить, это сущностное познание. Мы должны поднести лучи осознанности под свою лупу, чтобы они собрались в единой точке и смогли пройти глубже в ткань реальности.

Осознанность широка, синхронна и ясна, но она все еще поверхностна и рассеянна. Для проникновения вглубь и для изменения наших базовых установок осознанности просто не хватает энергии.

Концентрация преображает осознанность, так что наше познание становится не только ясным и панорамным, но еще и глубинным и сосредоточенным. Будда называл такую способность познанияvipassanā. Это слово состоит из приставкиvi-, означающей «сквозь», «сверх» и «совершенный», а также глагольного корняpassanā, означающего «ви́дение», «созерцание».

Структуру и смысл слова «випассана» можно довольно точно передать как «прозрение». Способность прозрения есть последняя точка в эволюции нашего познания, ибо лишь с очищенным от шума и правильно сконцентрированным умом мы полностью задействуем свои познавательные возможности.

Усиленное концентрацией понимание проникает в самые глубокие и отдаленные части нашей психической жизни. Познавательный сигнал усиливается и с гулким эхом прокатывается по всему уму. Прозрение меняет нас по-настоящему, на что интеллектуальное познание и даже осознанность неспособны ввиду их низкого энергетического потенциала, поверхностности и рассеянности воздействия.

Любящая доброта

Если мы поднесем под лупу правильной концентрации свою осознанность, то она подарит нам ряд сущностных прозрений. Характер этих прозрений, однако, отчасти зависит от той точки, где находится наша лупа. В первую очередь мы увидим такие основополагающие характеристики бытия, как непостоянство, неудовлетворительность и безличность. Это свойства реальности, которые заметны на любом ее отрезке, и от них не скрыться, куда бы мы ни бросили свой взгляд.

Если же мы направим эту лупу на других живых существ и нашу связь с ними, то заметим еще кое-что важное. Мы увидим свое единство и взаимосвязь. Мы суть проявления единой энергии, которая принимает разные формы и сбрасывает их.

Понимая это, Будда подчеркивал, что в круговороте сансары и за бесчисленные космические циклы каждая женщина была когда-то нашей матерью, нашей дочерью, нашей сестрой, нашей возлюбленной, а каждый мужчина был нам отцом, сыном, братом, другом. Это касается и других живых существ.

Мы также замечаем, как нам лучше выстраивать отношения с другими живыми существами для своего и их блага, а также то, как эти два вида блага взаимосвязаны. Под воздействием нашего прозрения энергия чистого стремления становится истинной любовью.

Можно возразить, что любить можно и без всяких прозрений и любых других умопостроений, без невозмутимости, осознанности и дисциплины ума. Популярное представление утверждает, что любовь есть нечто естественное, спонтанное и дающееся человеку без труда, если он только решится отворить ей двери.

Увы, это не совсем так. Без труда и знания действует лишь автопилот желания, то есть инстинкт с присущими ему хищностью и невежеством. Никакой любви на автопилоте не бывает, если мы, конечно, не проделали внутреннюю работу, необходимую, чтобы наш автопилот сильно скорректировать.

Будда неустанно подчеркивал, что без овладения умом и без прозрения можно обладать лишь той любовью, которую в древней Индии называлиpema. Это было общепринятое слово для любви во всяком ее обыденном проявлении: от романтической любви до родительской или дружеской.

Такая любовь основана на цеплянии: на желании обладать и на сопутствующем ему ощущении собственной бедности при отрыве от объекта любви, а также на желании одарять любимого все новыми и новыми объектами обладания.

Пема не только основана на жажде обладать и враждебности ко всему, что мешает утолить эту жажду, но и подпитывает их дальнейшее разрастание, а потому несет многочисленные беды. Словоpemaи родственные ему понятия Будда использовал, когда учил об опасностях привязанностей и всякого рода бытовых любовей. Он говорил так:

«Ничего не любите, ибо разделение с любимым болезненно. Свободен от пут тот, кто не имеет ни любимого, ни нелюбимого»[3].

Без прозрения и дисциплины ума мы можем быть добренькими, но не в силах быть истинно добрыми. Наша доброта будет построена не на истине, а на страхе конфликта, на нашей слабости и беззубости или же просто инстинктивной склонности, которую мы получили в дар от природы и обстоятельств жизни. И в равной мере без развития понимания и дисциплины ума мы можем любить силой своего желания, но нам остается недоступна истинная любовь, то есть любовь, основанная на прямом понимании истины и преображенная этим пониманием.

Истинную любовь, любовь духа, Будда называл весьма непривычным для обыденной речи словомmettā, которое принято переводить словосочетанием «любящая доброта». Словоmettāпроизошло от санскритского прилагательногоmitra, означающего «добрый», «благорасположенный», «дружелюбный».

Mitraтакже является существительным, означающим «друг», а в литературном языке значит еще и «солнце». Все эти смыслы важны для понимания любящей доброты.

Любящая доброта есть творческая энергия ума, которая была очищена и освобождена прозрением в истину и выражает тотальную волю к благу. Любовь пропитана теплым ощущением взаимосвязи со всем вокруг и спонтанно выражает себя в актах сострадания – более конкретных проявленияхmettā,направленных на помощь тем, кто в ней особенно нуждается. В этом смысле любящая доброта подобна и преданному другу, и солнцу, согревающему живых существ своими лучами.

Важно понимать, что истинной любви всегда присущ активный настрой. Это не просто громкие речи, согревающие нас эмоции и сентиментальные фантазии, которые мы переживаем наедине с собой, а вполне осязаемые благие поступки. Первое прозрение на этот счет я получил еще в подростковом возрасте благодаря работам Эриха Фромма. В своей книге «Искусство любить» Фромм писал:

«Если женщина говорит, что любит цветы, но мы видим, что она забывает их поливать, то мы не поверим в ее „любовь“ к цветам. Любовь есть активная озабоченность жизнью и благополучием того, кого мы любим».

Вот пробный камень любви: тот, кто любит, не забывает поливать цветы. Но истинная любовь не ограничивается узким набором фаворитов, а лелеет всех живых существ без желания обладать ими для собственного удовольствия и без цепляния за них. Желания обладать в нас нет хотя бы потому, что человек с развитой способностью любящей доброты уже и так фундаментально богат.

Будда учил тех, кто занимается духовной практикой и желает обрести счастье и свободу, ничего не любить в смыслеpemaи любить все и всех в смыслеmettā. Тем не менее переход от первой ко второй является постепенным процессом. Все то, что мы говорили об отношениях желания и чистого стремления, будет справедливо и здесь. Мы не можем сразу и полностью отказаться от любви желания и не должны этого делать. У нас все равно не выйдет, мы лишь одурачим себя, и это приведет к новым бедам.

Сперва наши привязанности, как и силу желания в целом, следует умерить и очистить от ослепления, крайностей и невротизма. Гармонизируя любовь желания, мы шаг за шагом готовим себя к переходу на более совершенный способ отношения к себе и миру – любящую доброту. В один прекрасный момент мы сможем отбросить жесткую скорлупу привязанностей к людям, вещам и состояниям и заменить их свободой любящей доброты.

Развитие любящей доброты настолько важно еще и потому, что это самый прямой антидот от страха и враждебности. Мы не боимся того, что любим, и мы не испытываем враждебности к любимому. Косвенно любящая доброта исцеляет нас и от жажды, поскольку наполняет ощущением богатства и полноты, которые не нуждаются ни в какой подпитке обладанием.

Очищая ум от ядов и наполняя нас творческой энергией, любящая доброта еще больше совершенствует прозрение. Страх, враждебность и жажда мешают видеть и заставляют воспринимать все в искаженном свете. Под воздействием этих реакций одни аспекты реальности преуменьшаются, другие преувеличиваются, а третьи полностью выпадают из нашего внимания.

И страх, и агрессия, и жажда есть формы бегства от того, что есть, к чему-то другому. Они утягивают нас прочь, причем весьма нетерпеливо и грубо, а потому мешают понимать происходящее. Любящая доброта, напротив, есть открытость, принятие и неспешность, отворяющие двери высшему пониманию.

Сиддхи

Представленный здесь список высших способностей ума не является полным и не может быть таковым, поскольку формы нашей творческой энергии не поддаются окончательному исчислению. Посчитать способности ума – это все равно что посчитать количество цветов в спектре. Это нельзя сделать, поскольку электромагнитный спектр видимого света не разделен на части аккуратными границами.

Хотя вслед за Исааком Ньютоном мы привыкли выделять в нем семь базовых цветов, мы могли бы разделить его и на десять частей, и на миллион, поскольку сам по себе спектр является непрерывным.

Тот факт, что Ньютон разделил световой спектр и, соответственно, радугу на семь цветов, объяснялся исключительно его любовью к числу семь и мистическому значению данного числа. С той же произвольностью мы разделим спектр высших духовных возможностей человека на десять частей, и здесь также не обошлось без дани уважения к красоте некоторых чисел. Но самое главное, число десять представляется хорошим балансом между слишком большим и слишком малым числом пунктов, ибо обе крайности повредят пониманию.

Все перечисленные способности, вплоть до любящей доброты и включая ее, выстроены так, что рождаются из предыдущих. Концентрация может быть выстроена лишь на фундаменте из осознанности и невозмутимости, а также разных сочетаний желания и стремления. Прозрение не достигается без определенных объемов концентрации, а любящая доброта не раскрывается в нас без прозрения.

Одновременно каждая следующая способность в этом списке помогает развитию предыдущих. Чем более развито наше прозрение или, к примеру, концентрация, тем полнее невозмутимость и тем яснее и устойчивее осознанность.

Последняя категория высших способностей ума, однако, выбивается из этой закономерности, поскольку в нее помещается все то важное в нашем духовном развитии, что не попало в первые девять. Дело в том, что, сконцентрировав творческую энергию ума, мы можем развить в себе не только прозрение и любящую доброту, но и любую другую способность в рамках спектра человеческих возможностей, будь то интеллект, память, воображение, уверенность в себе, усердие, красноречие или щедрость. Им поистине нет числа.

У этой собирательной и разнородной группы способностей нет устоявшегося названия, и я здесь обозначаю их словом «сиддхи» (санскр.siddhi, пал.iddhi: «достижение», «способность», «сила»). Так в буддизме и йоге принято называть различные сверхспособности, которые, согласно традиции, могут быть раскрыты в нас благодаря медитации или же возникают в ней сами собой.

К их числу принадлежит способность осознавать себя в сновидениях, повышать температуру своего тела и с легкостью переносить любые погодные условия, а в Палийском каноне упоминаются и такие сиддхи, как телепатия, всевидящее око, левитация и телепортация, которые покажутся многим из нас совсем уж фантастическими.

Я придаю понятию сиддхи еще более широкий смысл, и в целях удобства мы будем называть так любые способности, установки поведения и привычки, кроме перечисленных в первых девяти пунктах, которые мы можем целенаправленно и напрямую культивировать в ходе духовной практики.

Строго говоря, любящая доброта также является сиддхи, но поскольку это самая главная из сиддхи, то будет правильно выделить ее в особую категорию. Позже мы еще поговорим о специфике медитаций этого типа, как им учил Будда и как их можно использовать сегодня.

Приведенную здесь систему из десяти высших способностей ума можно упростить до трех великих сил ясности, покоя и любви. Каждый элемент этого «магического треугольника» тесно связан с двумя другими и усиливается ими. Ясность включает все формы нашего познания, и ее развитие требует покоя и любви. Покой точнее всего описывается понятием невозмутимости, и его высочайшее развитие требует ясности и любви. Соединяясь в особом соотношении, эти три силы рождают концентрацию.

Наконец, когда мы объединяем ясность и покой с творческой энергией жизни и именно на ней ставим особый акцент, эта энергия очищается, меняет свое качество и становится любовью.

Как устроена медитация

Каждая ситуация жизни ставит перед нами специфические задачи, и для их решения мы обращаемся к тому главному, что у нас есть, – к врожденным способностям нашего ума. С течением времени и в процессе регулярного применения наши способности развиваются согласно заложенным в нас природным механизмам – точно так же, как от физической нагрузки на нашем теле нарастают мышцы, а часто повторяемые нами движения становятся увереннее и точнее. Мы наблюдаем результаты собственных действий, получаем обратную связь от жизни, и в нас само собой что-то меняется.

Большая часть процессов нашего развития происходит автоматически, и это поистине прекрасно. В автоматических программах мозга окаменела мудрость не то что миллионов, а миллиардов лет предшествующего опыта эволюции.

Именно автоматизм придает деятельности мозга невероятную устойчивость в этом

Тем не менее многие решения природы являются компромиссными, а достоинства имеют оборотную сторону. Оборотная сторона автоматизма состоит в том, что он страдает излишней жесткостью и слабостью воображения, а потому мешает существу развиваться дальше.

Развитие живых существ, движимых непластичными моделями поведения, происходит крайне медленно и в основном в масштабе поколений, а не отдельных особей. Установленные в них программы производят заготовленные реакции на привычные сигналы ситуации, но в нетипичных обстоятельствах они чудят и совершают критические ошибки. Эти поведенческие шаблоны хорошо обеспечивают тот уровень существования, для которого они возникли, но им не хватает гибкости, чтобы создать что-то поистине новое в обозримом будущем.

Если мы хотим продвинуться дальше уровня сознания пещерного человека, то каждый наш шаг вперед будет шагом, который отдаляет нас от удушающей гиперопеки автоматизмов ума и делает нас чуть свободнее. На первых порах эта свобода будет страшной и тяжелой, но также чарующей и невообразимо интересной.

Естественно, можно стать более сильными и ловкими, просто передвигая тяжелые предметы по мере того, как жизнь будет от нас этого требовать, но мы никогда не сравнимся в силе и ловкости с тем, кто сделает развитие тела своей целенаправленной задачей.

Со способностями ума все устроено точно так же. Столкновение с вызовами жизни способно научить нас владению собой, подарить нам радость и спокойствие, ясное понимание и концентрацию внимания, а также раскрыть наши творческие возможности, но мы никогда не разовьем их выше определенного и довольно скромного порога, если не сделаем развитие ума своей целенаправленной задачей.

Переход от бессознательного развития жизни в режиме автопилота к сознательному и методичному управлению жизнью зовется медитацией. В медитации мы поэтапно снимаем свое поведение с автопилота и избавляемся от заботливых пеленок природы, которые превратились в оковы. Мы очень благодарны этим пеленкам за оказанную некогда поддержку (и это вовсе не сарказм, а чистая правда), но мы понимаем, что пришла пора избавиться от детской одежды, ибо она начала стеснять наше движение и причиняет большое страдание.

Мы начали задыхаться в пеленках автоматизмов: они походят на саван мертвеца. Мы больше не хотим ждать, пока мышцы ума сами собой нарастут в ходе удовлетворения потребностей и выполнения повседневных дел, а потому отправляемся в спортивный зал (то есть в зал для медитации) и создаем программу тренировок для ума.

Медитация – это осознанное и целенаправленное использование врожденных способностей нашего ума для его прямого очищения, совершенствования и освобождения.

Слова «осознанное использование» означают, что в медитации мы отслеживаем то, что происходит здесь и сейчас, и взаимодействуем с состояниями своего ума в момент их возникновения – без задержек и запаздываний. Мы работаем со своим умом на микроуровне –в посекундном масштабе.

Это обстоятельство и составляет коренное отличие медитации от прочих видов деятельности. И на работе, и в учебе, и в общении, и на отдыхе мы большую часть времени находимся в режиме автопилота. Нами движет инерция автоматизмов, и наш ум, постоянно отвлекаясь, пропускает не только секунды, но и минуты, часы и порой даже целые дни.

Лишь медитация снимает нас с автопилота и позволяет погрузиться в глубины своего ума, на микроуровень собственной жизни, и увидеть то, что там происходит. Из этих крошечных и стремительных процессов, разворачивающихся каждое мгновение, слагается вся наша жизнь. Только если мы своевременно замечаем привычки своего ума в посекундном масштабе и в момент их возникновения, у нас появляется возможность приложить правильное усилие, скорректировать их и обрести свободу.

Медитация учит человека управлять пластичностью своего ума напрямую, вместо того чтобы дожидаться, пока мир сам придаст нам благоприятную форму. Мы начинаем двигаться не вовне, к обделыванию разнообразных внешних дел, а внутрь самих себя. Сам способ нашего бытия становится нашей главной задачей, и благодаря этому мы впервые устанавливаем подлинную связь со внешним.

Именно так медитацию воспринимал Будда, хотя для объяснения ее природы он не использовал спортивные аналогии и не говорил об автоматических программах нервной системы. Сообразно духу своей эпохи Будда сравнивал медитацию с укрощением и дрессировкой дикого зверя, в ходе которых преодолевается ведущая нас принудительная инерция – наша карма. При всем поверхностном различии образов их смысл одинаков.

Высшие способности ума целесообразно развивать в любых обстоятельствах. Когда все гладко и жизнь к нам милосердна, они позволяют нам в полной мере насладиться ее дарами, расцвечивают все вокруг нас яркими красками и создают атмосферу свежести, ясности и свободы. Без осознанности и невозмутимости, без энергии чистого стремления и умения концентрировать свое внимание мы не сможем принять дары жизни и будем страдать и разрушать даже в самых благоприятных условиях.

Однако эти способности особенно необходимы человеку в те тяжелые периоды жизни, когда мы проходим сквозь неудачи, болезни, беды и утраты. Освобожденные способности нашего ума смягчают наносимые нам удары и позволяют обрести покой среди яростных бурь и отыскать блаженный оазис даже в суровой пустыне.

Благодаря медитации мы видим, как возникают состояния нашего ума, и учимся управлять ими напрямую и изнутри себя, а потому никакая перемена во внешних обстоятельствах жизни не способна лишить нас счастья, смысла и деятельности. Точно поплавок, мы возвращаемся в вертикальное положение и после самого сильного порыва ветра.

Тот настрой неистощимого богатства, которым человека наполняет духовная практика, прекрасно выразил великий японский поэт Мацуо Басё в своем хайку:

С тех пор как мой дом сгорел,

удобнее стало следить

за восходом луны.

Поистине, незавидно положение человека, который сталкивается с трагической стороной жизни, не встав обеими ногами на путь освобождения ума, ибо он будет беспощадно наказан автоматизмами ума за все то, что идет не по плану. Когда начинается пожар, неразвитый ум нигде не находит защиты, ибо огонь не только пожирает его собственность, но и сжигает его изнутри. Он не видит неистощимого богатства возможностей жизни, не видит луны, которая остается нетронутой вне зависимости от событий на земле и на которую тем удобнее смотреть, чем меньше нас обременяет цепляние.

Да, работа с умом тяжела, но если и имеет смысл заниматься чем-то тяжелым, то в первую очередь этим. Тот, кто увидел блага, несомые духовной практикой,

Пути назад больше нет, и перемены обстоятельств раз и навсегда теряют значение. Сколь бы ни были тяжелы обстоятельства, эта работа остается так же важна, как и всегда. Когда же в нашей жизни все относительно неплохо, нам нужно с особой благодарностью использовать данные нам возможности для практики. Учиться медитации внутри водоворота хаоса будет крайне проблематично.

Медитация устанавливает прямой контакт человека и с самим собой, и с миром вокруг, ибо мы слеплены из одного теста. Только она освобождает, и потому только она меняет человека глубоко и изнутри, в то время как цивилизация воздействует на нас лишь внешним образом, манипулируя уже сложившимися в нас автоматизмами.

Даже если ученые изобретут волшебную таблетку или научатся одним нажатием кнопки дарить людям счастье, ясность, покой и силу, то перед нами все равно встанет вопрос о том, как нам распорядиться этими новыми возможностями. Каковы бы ни были способности, дарованные нам технологиями, их можно будет развивать и дальше.

Это значит, что от медитации нам не отвертеться, и не наступит эпоха, когда она не будет нужна. Медитация учит нас совершенствовать свой ум напрямую и понимать себя и мир в сосредоточенном акте внутреннего усилия, и пока ум вообще существует, ее будет нечем заменить.

С чем работает медитация

Будда сравнивал процесс медитации с укрощением дикого слона[4]. В древней Индии тех времен только что пойманного слона привязывали к столбу на прочной веревке. Разумеется, слон не хотел быть привязанным и не желал ничему учиться. Он приходил в натуральную ярость, пытался порвать веревку и убежать назад в лес к той жизни, которую он прежде вел. Требовалось держать слона на привязи несколько дней, прежде чем его надежда сбежать в лес достаточно ослабнет и его можно будет обучать.

Так и наш ум, когда мы начинаем за ним наблюдать, ведет ту же самую дикую лесную жизнь, как и десятки и даже сотни тысяч лет назад. В лесной жизни ума есть свои несомненные радости и красоты, но при всем при этом она остается жизнью дикой, несвободной и наполненной страданием.

Чтобы обучить дикий ум новым навыкам, мы должны ограничить его склонности, привязав его к столбу объекта медитации. Как только мы это делаем, он приходит в натуральную ярость и пытается порвать веревку, чтобы вернуться назад, к лесной жизни.

При дрессировке слона укротителю приходится преодолевать сопротивление слоновьих инстинктов и сложившихся у него привычек, которые тянут слона в лес. Людям же в процессе медитации приходится преодолевать сопротивление сложившихся у них реакций влечения, отторжения и невежества (то есть искажений восприятия).

Реакции представляют собой застывшие формы энергии, которые воспроизводят себя вновь и вновь в отрыве от уникального характера ситуации. Это наши детские пеленки: автоматизмы ума, которые помогают ему дойти в своем развитии до некоторого предела, но мешают подняться выше.

Один из частых эпитетов Будды в сутрах Палийского канона – это «укротитель людей». Речь здесь не о насильственном подчинении, а о воспитании и окультуривании того в нас, что является диким и невежественным себе же на погибель.

Лишь кажется, что дикий зверь свободен и пребывает в блаженстве в своих джунглях. Не стоит обманываться благодушными документальными фильмами о природе и создавать на их основе представление о том, каково живется зверю. На самом деле это очень жестокий мир: век зверя короток и полон страданий, и никакой свободы зверь не имеет, ибо пребывает в плену у собственных инстинктов и желаний, которые не способен даже осознать, что бы он ни делал, не говоря уже о том, чтобы ими управлять.

Человек, который не прошел через тренировку ума и не привязал ум к столбу объекта медитации, также не обладает свободой. Он следует принудительной инерции ума, но, в отличие от слона, человек может эту инерцию опрокинуть.

Медитация временным образом лишает свободы то самое в нас, что создает несвободу. Мы привязываем свои реакции к столбу, из-за этой скованности их повторяющиеся циклы нарушаются, и энергия реакций переходит в новое – более чистое и пластичное – состояние. Ограничивая свободу того, что создает несвободу, медитация освобождает. В этом ее диалектика.

Имея это в виду, духовную практику также можно определить как целенаправленную работу по освобождению от таких внутренних препятствий, как ненависть, жажда обладания, страх, страдание, гордыня, зависть, избыточное сомнение, невежество, беспокойство, рассеянность, леность, вялость и многие другие.

Препятствия, однако, не есть лишь досадные помехи нашему развитию; это еще и путь, по которому оно проходит. Сталкиваясь с сопротивлением реакций, учась отпускать их, расслаблять и распутывать их узлы, мы становимся сильнее. Здесь также уместна спортивная аналогия. Отягощения препятствий, которые мы добровольно принимаем на себя, есть то единственное, что позволяет нашим мускулам окрепнуть, и нам следует отнестись к ним с благодарностью.

Всякое созидание требует трат энергии и преодолевает сопротивление реальности – без преодоления этого сопротивления жизнь была бы невозможна. Так и препятствия есть рельеф местности, по которой мы движемся в медитации, развивая свой ум благодаря им. Даже когда мы устраняем самые вредоносные из внутренних препятствий, мы тотчас находим для себя новые сложности.

Будда, обретший полное просветление, посвятил сорок пять лет своей дальнейшей жизни неустанному распространению знания и работе с людьми. На этом пути Будда столкнулся с многочисленными препятствиями и даже потерпел ряд неудач, но работа с этими задачами помогла ему стать сильнее.

Духовная практика, как бы далеко мы в ней ни продвинулись, не устраняет из жизни сложности, ибо это означало бы устранить из нее все творческие задачи и устранить жизнь как таковую. Она, однако, позволяет нам добровольно принять творческий дискомфорт и увидеть любые проблемы как задачи и, более того, как нечто благое, прекрасное, полное смысла и счастья.

Разница здесь примерно такая же, как между человеком, добровольно занимающимся спортом с интересом, радостью и увлечением, и тем, кто вынужден таскать тяжести из-под палки, по принуждению, а потому отторгая сам процесс и непрерывно страдая.

Как первому, так и второму может быть тяжело, но их опыт принципиально различен, как и их дальнейшие перспективы.

Три компонента медитации

Мы определили медитацию как целенаправленное развитие высших способностей ума для его освобождения, и хорошим подтверждением справедливости такого определения является то, что самым близким термином для понятия «медитация» в лексиконе Будды был терминbhāvanā, который значит «развитие», или «становление».

В своих

У всех форм медитации одна и та же основная цель, и они отличаются друг от друга лишь тем, в какой мере и в какой комбинации в них задействованы различные способности нашего ума. Второе отличие медитаций состоит в том, что они работают с теми же самыми препятствиями в уме на разных уровнях глубины их залегания: верхнем, среднем и нижнем. По сочетанию этих двух критериев можно выделить три типа медитаций: самадхи, сиддхи и випассана.

Самадхи акцентированно работает с манифестацией препятствий, то есть поверхностным их проявлением в конкретный момент жизни ума, как, например, когда нас охватывает вспышка неуправляемого гнева.

Сиддхи работает с телом препятствий, то есть с самими программами реакций, их алгоритмами и способами проявления. Это позволяет нам не просто останавливать гнев в те моменты, когда он проявился, а превентивным образом извлечь его программу, устранить ее и создать альтернативную программу спокойствия, любящей доброты и сострадания.

Наконец, випассана работает с корнями препятствий – с той информационной моделью реальности, на которой построены все программы реакций и из-за которой они вообще возникли. Как правило, лишь благодаря випассане удается добиться того, чтобы старые программы гнева полностью распались на составляющие, а новые вообще не возникали.

На самом деле все три типа медитаций не просто ведомы общей целью, но и неразрывно взаимосвязаны, так что правильнее будет воспринимать их как неотъемлемые компоненты единой духовной практики. В каждой нашей медитации присутствует и компонент самадхи (покой), и компонент випассаны (ясность), и компонент сиддхи (творческая энергия). Иначе быть просто не может. Когда мы работаем с кроной дерева, вибрация доходит даже до его корней.

Более того, мы не способны продвинуться ни в самадхи, ни в випассане, ни в сиддхи без развития двух других компонентов хотя бы до определенного порогового значения. Хотя порой мы причисляем медитацию к одной из трех категорий, так как в ней стоит акцент на определенный набор способностей и уровень залегания препятствий, нельзя забывать, что они не существуют в отрыве друг от друга.

Самадхи

Пока мы движимы инерцией желания, мы либо боимся реальности, либо ненавидим ее, либо полагаем, что за ее пределами есть что-то намного лучше, либо все это сразу. Под действием этих мотивов в разных сочетаниях мы ежесекундно срываемся с места. Нас без конца тянет, и тянет, и тянет прочь от того, что есть, и это совершенно излишне и крайне неприятно.

Если мы хотим замедлить процесс отрицания реальности, который по своей сути есть процесс страдания, то сперва нам нужно отдать себе ясный отчет в происходящем. Мы должны применить осознанность, заметить силы своего ума в действии и какое-то время удерживать их в поле внимания. Тогда в нас водворяется некоторая мера спокойствия. Свободы становится чуть больше, однако само бегство прочь не прекращается.

Если мы попробуем и дальше развивать осознанность без дополнительных сдерживающих реакции факторов, то наше восприятие станет похожим на психоделический трип: в уме будет слишком много того, что нужно замечать. Чем яснее будет взор, тем больше нас будет пугать и нервировать безумный калейдоскоп из непрерывно сменяющихся ощущений, эмоций, мыслей и побуждений.

По этой причине в начале практики большой акцент должен быть сделан на невозмутимости и концентрации, а не только на осознанности, иначе мы не продвинемся дальше, а так и будем беспомощно барахтаться в океане внутреннего опыта. Возмущения на его поверхности помешают нам понять происходящее в глубине и собрать свою энергию для прозрения и для создания новых качеств ума.

Нужно успокоить самые грубые возмущения ума, и для этого мы привязываем его к столбу объекта медитации. Во всяком случае, это делает радиус его метаний меньше. Веревка, которой мы привязываем свой ум, в древних текстах зовется осознанностью, однако если ее и можно назвать так, то лишь осознанностью в широком смысле этого слова. На самом деле этой веревкой является невозмутимость.

Будда присоединял смысл некоторой базовой и элементарной невозмутимости к понятию осознанности, и это не случайно, ибо они тесно связаны. Когда мы видим препятствия и понимаем их неудовлетворительность и их невежество, в нас естественным образом возникает усилие отпускания. Ясно понимающий себя ум разжимает цепляние и становится невозмутимее.

Таким образом, осознанность не может развиваться без невозмутимости, однако невозмутимость не есть осознанность. Растение не может жить без воды, однако вода не есть растение.

В ряде случаев Будда называл невозмутимость самостоятельной и активной способностью ума, но чаще он объяснял ее применение через понятие правильного усилия. Будда выделял четыре типа правильного усилия:

предотвращение возникновения неблагих качеств ума;

устранение уже возникших неблагих качеств ума;

взращивание новых благих качеств ума;

поддержание и развитие уже возникших благих качеств ума.

Невозмутимость есть та сила, которая напрямую предотвращает возникновение новых реакций и останавливает уже имеющиеся, однако сравнение невозмутимости с веревкой страдает одним изъяном. В этом сравнении невозмутимость предстает насилием и цеплянием, хотя на самом деле она является чистым отпусканием.

Практикуя невозмутимость, мы расслабляем принудительную тягу за пределы ситуации и создаем условия для свободного выбора направления. Усилие здесь прилагается лишь для одного: для того чтобы расслабиться, чтобы разжать сомкнутые пальцы. Мы отпускаем силу желания и одновременно двигаемся навстречу той самой реальности, от которой она нас насильно оттаскивает.

Невозмутимость есть практика принятия. Когда дикий слон ума оказывается привязан к столбу и хочет ринуться назад, в лес, мы отпускаем его желание убежать, затем еще раз отпускаем, затем еще раз отпускаем. Применение невозмутимости выглядит как волны расслабления цепляния, идущие одна за другой сразу во все стороны и в конечном счете сливающиеся воедино.

Благодаря сочетанию осознанности и невозмутимости часть препятствий исчезает, а другие погружаются в сон и доставляют нам меньше неудобств. Вместе с уходом реакций, принуждавших нас бежать прочь, мы начинаем чувствовать, какова свобода на вкус, и этот вкус поистине прекрасен. Ум перестает производить шум, и теперь мы можем направить освободившуюся энергию на создание чего-то совсем другого. При некотором дополнительном усилии с нашей стороны высвободившаяся энергия внимания собирается на избранном объекте – достигается самадхи.

В самадхи наш ум очищается от препятствий вплоть до их полной, хоть и временной деактивации. Внимание приобретает устойчивость и ясность, и мы наполняемся энергией, радостью и счастьем, а также блаженным покоем. С развитием отпускания концентрация возникает практически сама собой: достаточно предельно мягкого,

Концентрация рождается из осознанности и невозмутимости и достигается через отпускание, которое сперва становится опорой для медитации, а в конечном счете ее главным объектом. В этой короткой формулировке заключен ключ к обретению концентрации, вплоть до ее высших форм. Будда говорил об этом так:

«Ученик благородных, обретя опору в отпускании, достигает концентрации, достигает объединения ума»[5].

Когда шум реакций в уме смолкает и мы хотя бы на пару секунд сосредотачиваем на чем-то очищенное внимание, нам открывается поразительная картина. Мы видим богатство красок и деталей, которых до тех пор не замечали. Все становится свежее, чище, ярче и интереснее – как будто бы мы сняли запотевшие очки, которые и не были нам нужны, протерли свои глаза и впервые за долгое время посмотрели на мир без пелены.

Все, на что смотришь с чистым вниманием, предстает красивым и очаровательным, в том числе самые обыденные и повседневные вещи. Предметы раскрывают свою текстуру и демонстрируют потрясающие узоры. Рисунок грязного асфальта, когда мы смотрим на него с правильной концентрацией, кажется нам прекраснее, чем все, что мы когда-либо видели с рассеянным умом.

Отличие правильной концентрации от неправильной заключается в том, что первая всегда наполнена ясностью осознанности, чистотой невозмутимости, энергией и покоем. Мы чувствуем облегчение и прилив сил, как будто бы скинули с себя тяжкий груз.

Когда человек впадает в транс, он не находится в состоянии правильной концентрации, поскольку его осознанность падает ниже обычных значений, вместо того чтобы вырасти. Его затягивает либо очередное сновидение с неподконтрольной круговертью образов, либо воронка вялости и отупения.

Люди нередко воображают, что достигли концентрации, если просидели час в полусонном состоянии, забыв о ходе времени, существовании ума и тела и внешнем мире. Некоторые при этом даже похрапывают и клюют носом, а по пробуждении сообщают, что достигли по меньше мере четвертой джаны. Забвение, сонливость и вялость, однако, несовместимы с правильной концентрацией точно так же, как напряжение и беспокойство.

Кот или ястреб также могут быть всецело сосредоточены на объекте и на долгое время замереть в неподвижности, но и это не будет правильной концентрацией. Внимание зверя, созерцающего добычу, наполнено желанием; оно остается несвободным, узким и не сознающим самое себя. Зверь не понимает природы тех реакций, которые наполняют его сознание, и не может увидеть их панорамно, со стороны. В концентрации зверя нет ни развитой осознанности, ни невозмутимости.

В равной мере и человек, сосредоточенный на блаженном подсчитывании денег или на планировании кражи, не будет находиться в состоянии правильной концентрации, поскольку его ум движим жаждой и агрессией и не сознает себя. Неправильная концентрация иногда помогает в осуществлении повседневных дел и в воплощении дурных замыслов, но не может продвинуть нас в деле духовного развития. Для этого наш ум должен быть осознан, чист от гнета желаний, расслаблен и энергичен.

По мере развития концентрации она может стать полной и достичь уровня джан. Говоря о медитации, в большинстве случаев Будда использовал именно это слово и имел в виду под медитацией ту работу ума, которая проводится на пути к джанам, в самих джанах и сразу после их завершения, когда ум на несколько часов очищен от препятствий и потому готов к прозрению.

Прежде чем браться за джаны, однако, нам необходимо будет развить четыре предшествующие формы концентрации:предварительную концентрацию(покой ума на уровне базовой осознанности и невозмутимости),обычную концентрацию(применительно к медитации на дыхании это способность удерживать внимание на каждом моменте дыхания в каждой его фазе от начала и до конца, без пропусков), а такжеглубокую концентрациюипороговую концентрацию, о которых мы поговорим позже.

Для многих людей достижение джан может оказаться нереалистичной задачей и потому излишней. Как правило, освоение джан требует полной тишины и не только внутреннего, но и внешнего отделения от объектов чувственных желаний, поэтому монастыри и строились в столь тихих и отдаленных местах.

Вдобавок к этому практика джан требует формирования прочной этической дисциплины и очищения поведения от пагубных мыслей, слов и действий. Считается, что джаны недостижимы, если ум человека обеспокоен сильными желаниями, и в особенности если его совесть нечиста.

Випассана

Суть учения Будды состоит в достижении свободы. Будда говорил:

«Подобно тому, как у океана один вкус, вкус соли, у этого учения и этой дисциплины один вкус, вкус свободы»[6].

Более конкретное название этой свободы есть невозмутимость. Отождествление свободы и невозмутимости может показаться весьма смелым и спорным утверждением, но на самом деле наставления Будды переполнены указаниями на это. Так, излагая семь факторов просветления, он начинает с осознанности и заканчивает невозмутимостью.

Факторы просветления излагаются Буддой в том порядке, в котором они достигают зрелости в ходе практики, и именно невозмутимость венчает список факторов просветления и достигает зрелости последней.

Когда это происходит и все семь факторов созревают, это ведет к просветлению, за которым тотчас следует нирвана – высшая и совершенная невозмутимость, она же свобода. Не менее красноречивым указанием является то, что именно после четвертой джаны, определяющей чертой которой является невозмутимость, сам Будда достиг просветления.

Свободный от возмущений ум избавляется от навязчивой тяги за пределы того, что есть. Реакции отпускают нас, и то, что остается после ухода их принудительности, есть свобода. Больше ничего не мешает нам принять реальность и вступить с ней в прямой контакт. Применение невозмутимости выглядит как отпускание, и каждый акт отпускания позволяет нам попробовать океан свободы на вкус и пережить отблеск того, что такое свобода.

Чем больше мы отпускаем, тем больше ум успокаивается, наполняется радостью и счастьем и концентрируется. Благодаря концентрации наши сладостные переживания поднимаются на следующую ступень развития.

Похожим образом практиковали индийские аскеты, саманы, за много веков до рождения Будды, а также его непосредственные учителя, Алара Калама и Уддака Рамапутта. Саманы достигали некоторого подобия истинной глубокой концентрации, освобождались от гнета реакций и кайфовали, а затем возвращались в мир повседневности.

В течение некоторого времени их ум оставался спокоен и светозарен, ибо препятствия дремали, но внутри уже начинал тикать таймер с обратным отсчетом. В сознании появлялось едва заметное кислое послевкусие, которое становилось разительным контрастом с блаженством и покоем медитации. С каждой минутой препятствия разминали затекшие конечности, недоуменно протирали глаза и брались за старую работу. Несвобода возвращалась.

Спустя несколько часов от чистоты и радости глубокой концентрации оставалось только дразнящее остаточное свечение. Цикл отпускания реакций и их

Человек уединяется на некоторое количество дней, чтобы усердно практиковать медитацию, и достигает прекрасных и возвышенных состояний ума. Порой ему начинает казаться, что он достиг просветления и жизнь его не будет прежней. Ликуя, он едет домой, и в тот же самый день ввязывается в крайне некрасивую бытовую ссору, его ум омрачается и начинает страдать.

Пройдя через сотни циклов медитативной сансары, Будда понял, что самадхи не является достаточной для освобождения ума. Даже когда он достиг самых высших форм концентрации, тела и корни омрачений в его бессознательном оставались нетронуты и вскоре давали свежие побеги. Это было не лечением болезни, а лишь смягчением ее симптомов.

Более того, судя по всему, саманы учили его неправильной концентрации. Она была глубока, но то была глубина транса, а не подлинной джаны. В формах транса, которым он научился у Алары Каламы и Уддаки Рамапутты, не хватало ясности осознанности, переходящей в прозрение.

Открытием Будды стало то, что устойчивая невозмутимость никогда не может быть достигнута напрямую через применение способности к невозмутимости. Он понял, что роль самадхи была скорее вспомогательной и состояла в том, чтобы погрузить препятствия в сон, а затем, пока они мирно посапывают, прийти к ним с мечом знания. Нужно было разрушить их тела и корни, залегающие глубоко в бессознательном, куда сила самадхи не могла проникнуть.

В этом и состояло ключевое отличие метода Будды от метода его предшественников: Будда использовал самадхи как транспортное средство, в то время как йоги и другие саманы тех времен видели в аскезе и самадхи основной метод освобождения. Они умерщвляли и подавляли тело и его потребности, налагали на себя запреты, подавляли проявления желаний, добиваясь их остановки в медитативном трансе, но не видели, что все это лишь следствия глубинных причин.

Что же лежит в глубочайшей основе принудительных реакций ума? Согласно Будде и согласно современной нейробиологии, там сокрыто определенное видение себя и мира.

Сегодня мы знаем, что нервная деятельность всех существ (включая одноклеточных, которые лишены нервных систем) возникла для двух неразрывно связанных функций: во-первых, для предсказания событий во внешнем мире; во-вторых, для управления движениями на основе этих предсказаний.

Даже самые крошечные из созданий ежесекундно делают предсказания о мире вокруг, выстраивая своеобразную его модель, и на этой основе формируют свое поведение.

Бактерии кишечной палочки отслеживают содержание в окружающей среде питательных веществ и токсинов, а также изменения их концентрации во времени. Благодаря этой информации бактерии делают автоматизированные «предсказания» о том, в каком направлении будет больше питательных веществ и меньше токсинов на протяжении более длительного периода времени. Отталкиваясь от этих предсказаний, они плывут в ту или другую сторону.

Одноклеточные зеленые водоросли, хламидомонады, используют особые химические датчики светового излучения для сбора информации об интенсивности и направленностей лучей солнечного света, а также получают сведения об изменениях уровня освещенности во времени. Обработав эту информацию, хламидомонады делают автоматическое «предсказание» о том, в каком месте будут оптимальные условия для фотосинтеза. На основе полученных данных о мире они выстраивают свое двигательное поведение.

Таких примеров тысячи, и в случае сложных организмов они еще очевиднее и многочисленнее. В основании любого поведения любого организма лежит создаваемая его познавательными способностями информационная модель реальности. В одноклеточном организме нет никого, кто мог бы познавать и иметь модель реальности, но познание и модель реальности у него все-таки есть, и здесь нет противоречия. Так и в звезде по имени Солнце нет никого, кто бы светил и грел, и все-таки Солнце светит и греет.

Информационная модель реальности, будь она примитивной или крайне сложной, расчерчивает мир на ценности и препятствия, возможности и угрозы, а также устанавливает определенную связь причин и следствий.

Все реакции желания, которые мы хотим скорректировать, также держатся на информационной модели. Датчикам наших реакций, фигурально выражаясь, кажется, что нечто является теплым и вкусным – потому они и плывут в указанном направлении, точно бактерия, учуявшая питательные вещества в водной среде. Когда же реакциям представляется, что нечто является опасным токсином, они упрямо тянут нас прочь.

Все поведенческие алгоритмы в нашем уме действуют на основе неких вросших в них «представлений», и эти представления можно изменить. Мы влечемся к тому, что ум на глубоком бессознательном уровне привык воспринимать как ценное, и мы избегаем того, что ум привык считать опасным и вредным. Увы, очень часто наш ум здесь ошибается, и если мы хотим его поправить, то недостаточно подавлять поведенческие проявления информационной модели. Нам нужно разобраться с ней самой.

Будда понял, что для внутренней трансформации необходимо осознать, что многое из того, что мы считаем лакомым и ценным, на самом деле не таково, а многое из того, что обращает нас в бегство или оставляет равнодушными, есть величайшее из сокровищ.

Обычное интеллектуальное понимание и обычная повседневная осознанность, однако, не проникают в информационную модель достаточно глубоко. Чтобы добраться туда, нам требуется поместить правильную осознанность внутрь правильной концентрации.

Концентрация позволит нам удержать объект перед взором осознанности, а затем, подобно лупе, сконцентрирует энергию нашего видения и усилит ее ясность. Когда седьмой элемент Восьмеричного пути, правильная осознанность, соединяется с восьмым, правильной концентрацией, то возникает прозрение – випассана. Будда много раз повторял:

«Развивайте концентрацию, монахи. Тот, кто пребывает в концентрации, видит вещи такими, какие они есть»[7].

Что же видит человек в состоянии правильной концентрации? В первую очередь он замечает, что реальность непостоянна и безлична, а обладание ею неудовлетворительно. Следовательно, цепляться непостоянным желанием за непостоянные объекты обладания есть сущее безумие. Будда так описывает переход от практики прозрения к окончательному освобождению:

«Монахи, материя непостоянна. То, что непостоянно, то неудовлетворительно. То, что неудовлетворительно, то безлично. Безличное следует видеть таким, каково оно есть, посредством правильной мудрости: „Это не мое, я не таков, это не мое Я“.

Когда человек видит это так, как оно есть, с правильной мудростью, его ум становится бесстрастным и освобожденным от омрачений посредством нецепляния»[8].

Коль скоро мудрость Будда связывал с прямым постижением трех характеристик бытия, из этого становится понятной и природа невежества. Невежество – это видеть непостоянное как постоянное, неудовлетворительное как способное принести нам удовлетворение, а безличное как имеющее «Я».

Реакции невежества есть то, что мы бы сегодня назвали когнитивными искажениями. Они лежат в основе нашей информационной модели мира и наводят туман в голове, из-за которого мы ориентируем свою деятельность по ложным направлениям и, стремясь

Смысл випассаны в том, чтобы починить сбоящие датчики, и его можно выразить в одном предложении: все существующее является непостоянным, неудовлетворительным и безличным, а потому цепляние за обладание чем бы то ни было бессмысленно. Випассана открывает нам путь к установке на бытие, суть которой есть пребывание в ясности, покое и любви.

Методичное созерцание непостоянства, безличности и вредоносности цепляния за обладание переобучает человеческую психику и тем самым впервые делает невозмутимость устойчивой. Будда описывал трансформацию невозмутимости благодаря прозрению так:

«Видя это, хорошо обученный последователь Благородного пути приобретает невозмутимость по отношению к приятным, неприятным и нейтральным ощущениям. Развив невозмутимость, он становится бесстрастным. Став бесстрастным, он достигает освобождения»[9].

Благодаря осознанности, помещенной внутрь концентрации, сигнал знания в нервной системе многократно усиливается и громом проносится по наиболее отдаленным областям ума. От столь мощного воздействия меняется сама карта внутреннего и внешнего пространства, на основании которой выстраиваются наши реакции и действия. Помимо трех характеристик бытия, благодаря практике випассаны нам открываются и множество других прозрений. Все зависит от того, куда именно мы направим свой взгляд и какое знание захотим получить.

В качестве резюме общую последовательность работы в медитации можно описать следующим образом. Во-первых, благодаря практике осознанности и невозмутимости мы тормозим проявление препятствий. Это позволяет нам достичь концентрации, которая погружает препятствия в сон разной степени глубины. Обычная концентрация заставляет их вяло перемещаться по сознанию в полусне, так что они доставляют совсем мало неудобств.

Пороговая концентрация (хотя этот термин появился позднее и Будда его не использовал) погружает их в полноценный сон, в котором они посапывают и похрапывают. Их сон все еще весьма чуткий, и если мы потеряем бдительность, то они быстро проснутся. Полная концентрация джан погружает препятствия в настолько глубокий сон, что всякое их проявление в сознании прекращается. Мы перестаем слышать храп и ощущать их беспокойное ворочанье где-то в бессознательном.

Випассана может быть весьма продуктивной на любом уровне самадхи, но чем совершеннее самадхи, тем совершеннее становится осознанность и невозмутимость. Когда препятствия заснули, мы направляем концентрацию на исследование реальности и получаем прозрение в ее основные характеристики. Свет знания заливает ум и радикальным образом перестраивает нашу модель реальности, так что мы обретаем одну из четырех стадий просветления.

На последнем этапе невозмутимость становится нерушимой и отныне называется нирваной. В этой точке цель индивидуальной духовной практики, согласно Будде, считается полностью достигнутой и происходит постановка масштабных надличностных целей, чем Будда и занимался весь остаток своей жизни.

Большинство систем медитации предлагают стратегию, которой следовали учителя Будды. В них делается акцент на аскезе и достижении глубокой самадхи или даже на еще менее амбициозной цели – на развитии спокойствия. Человек сосредотачивает ум на мантре или молитве, на пламени свечи или же на образе божества, и все его мысли растворяются в объекте медитации. Так как препятствия засыпают, практикующий порой впадает в мистический экстаз и переживает красочные видения.

Увы, вскоре после того как человек выходит из транса, его блаженство пропадает. Он не учится лучше владеть своим умом, а учится лишь временно погружать реакции в сон. В повседневной жизни он все так же ведом разрушительными привычками, подвержен цеплянию и совершает дурные поступки, будучи не в силах остановить то, что им управляет.

Нередко практика самадхи без использования ее для формирования ясного понимания и прозрения даже оглупляет человека. Его видение остается неразвитым, и он верит посещающим его в трансе галлюцинациям, верит тем людям, что произвольно истолковывают их смысл, и становится фанатичным последователем чужих эгоцентрических замыслов.

Ранее мы говорили, что слишком большой акцент на осознанности в начале практики приводит к подобию наркотического трипа, когда мы не успеваем осознавать открывшийся нам хаос из ощущений.

Наше зрение прояснилось, и теперь нас кружит водоворот из реакций, который даже не думает замедляться; это не только бесполезное, но и довольно неприятное занятие. Нам не хватает покоя. Нам нужны невозмутимость и концентрация, чтобы унять волнение ума и упорядочить его деятельность, а не просто получше ее разглядеть. Если мы не привяжем своего дикого слона к столбу объекта медитации, мы не сможем с ним работать.

Но столь же неплодотворной будет вторая крайность: привязать дикого слона на короткую привязь, приучить его стоять там неподвижно и больше ничему не обучать. Избыточный акцент на невозмутимости и концентрации без одновременного роста осознанности бесперспективен и даже опасен, ибо он не только не достигает цели практики, но и оглупляет.

В самом лучшем случае мы разовьем на этом пути так называемыйсиндром каменного Буддыи будем сутки напролет сидеть с блаженной улыбкой, пока не превратимся в статую.

Учение Будды предлагает срединный путь между этими двумя крайностями: выверенный баланс покоя и ясности. Его главное отличие от большинства систем духовной практики состоит в том, что путь к освобождению провозглашается не за счет временного подавления мыслей и препятствий в похожей на транс концентрации и не за счет управления некими могущественными энергиями для получения новых объектов обладания и новых обстоятельств жизни. Мы стремимся понять те обстоятельства, в которых мы находимся прямо сейчас –во всяком нашем сейчас.

Мы не пытаемся ничего изменить в собственной жизни, кроме нашей способности видеть то, что происходит. Любые другие методы, кроме ясного и глубинного прозрения, считаются просто инструментами для его усиления или же создают для него вспомогательные условия.

Чем лучше мы это делаем, тем лучше становится наша жизнь, ибо не существует более надежного способа изменить ее обстоятельства ко благу. Меняется наша информационная модель мира, а соответственно, и весь наш мир начинает выглядеть иначе – ярче, детальнее, просторнее, свежее и чище.

Нам открывается неистощимое богатство всякой ситуации и становится доступной радостная свобода от перемен в этом переменчивом мире. Все наши реакции и действия в мире также меняются, ибо они выстраиваются на основе новой информационной модели.

Благодаря випассане мы выучиваем главный урок этого мира – урок пластичности в потоке непостоянства. Мы учимся не только удерживать ощущения, вещи, людей и обстоятельства (ибо это мы и так хорошо умеем), но также своевременно отпускать их и переключаться.

Когда мы достигаем баланса удержания и отпускания, страдание уходит, а вместе с ним уходит и все дурное вообще. Наше непостоянство начинает попадать в такт непостоянству мира и образует гармонию с его движением.

Сиддхи

Реакции в нашем уме действуют сразу на трех уровнях, подобных трем частям дерева: корням, стволу с ветвями и плодам. С помощью самадхи мы ослабляем и устраняем плоды этого дерева, не позволяя им упасть в почву и заронить туда новые семена. Самадхи противодействует проявлению дурных привычек ума в конкретных обстоятельствах нашей жизни.

Действие самадхи, однако, не является изолированным. Наша работа на уровне базовой осознанности, невозмутимости и концентрации понемногу истощает все дерево реакций целиком и добирается даже до его корней, лишая их постоянной подпитки в виде созревающих и падающих на землю плодов.

С помощью випассаны мы разрушаем корни реакций, и от этого ствол с ветвями начинают хиреть и давать все меньше плодов. Добраться до корней крайне тяжело, но это самая плодотворная работа. Когда корни устранены, новые ветви и новые плоды не возникают, а старые осыпаются.

Наконец, мы можем напрямую работать не с причинами реакций и не с их проявлениями, а с их, так сказать, телами – с устоявшимися программами поведения, которые по большей части пребывают в спящем состоянии и время от времени пробуждаются.

Программы поведения создаются из информационной модели на основании предшествующего опыта жизни, а затем раз за разом активируются в сознании и поведении. Эти большие реакции состоят из реакций меньшего размера – маленьких эмоциональных, когнитивных и физических актов, которые сплетены воедино.

Допустим, мы страдаем зависимостью от азартных игр, и когда мы идем по улице, нас в очередной раз охватывает сильное желание сесть сегодня же вечером за игральный стол и попытать удачу. Что, если как раз сегодня черная полоса прервется и нам сказочно повезет? Огонь в глазах загорелся, но вместе с ним в нас присутствует и тихий голос разума, который говорит, что это не приведет ни к чему хорошему. Мы прислушиваемся к нему и осознанно и невозмутимо созерцаем охватившее нас желание в момент его появления.

Секунда за секундой мы все больше отпускаем охватившую нас реакцию, понимаем неудовлетворительность той точки, в которую она нас ведет, ее непостоянство и ее безличность. По мере того как реакция отпускается, мы переносим энергию внимания из нее на другой объект. Так благодаря осознанности, невозмутимости и концентрации мы останавливаем конкретную манифестацию зависимости, и наш ум расслабляется.

Мы отпустили проявление цепляния за азартные игры, но само это цепляние никуда не исчезло: оно просто расслабилось и теперь мирно посапывает. Мы знаем, что наша зависимость, отоспавшись, вновь посетит нас, и в один из таких моментов мы можем не устоять. Каждый день на ветвях ее древа зреют новые плоды, и мы обрываем их, пока они не созрели, но этого недостаточно.

У зависимости есть ствол с ветвями, и мы можем работать с ними напрямую. Для этого нам нужно будет извлечь из подсознания программу зависимости в тот момент, когда она не проявлена в сознании, и совершить определенные действия, чтобы изменить ее алгоритм и создать другой, альтернативный ему. Это и будет практика сиддхи.

В медитациях сиддхи мы не останавливаем проявления реакций, а меняем или разрушаем их программу поведения, независимо от того, манифестируют ли они себя прямо сейчас или нет. Одновременно мы заменяем дурные привычки ума более полезными и пластичными программами, которые перекрывают дурное влияние первых.

В наставлениях Будды под понятие медитаций сиддхи в первую очередь попадали практики развития так называемых четырех божественных состояний ума (brahmavihārā): любящей доброты, сострадания, сорадости и невозмутимости. Также они называются четырьмя «безграничными состояниями» (appamaññā; буквально: «неизмеримости»). Обратите внимание, что невозмутимость является последним из божественных состояний, точно так же как она является последним из факторов просветления, и это положение неслучайно.

Основная способность ума, применяемая в практиках сиддхи, есть сырая и неспециализированная творческая энергия – энергия нашего желания или чистого стремления. Все остальные способности лишь помогают ей принять новую форму. В сиддхи мы пробуем напрямую создавать определенные состояния ума (например, мысли, чувства, установки поведения и даже способности), помогая себе речью, визуализацией и некоторыми другими средствами, чтобы ухватить психическую энергию и направить по нужному маршруту.

Сиддхи представляет собой очень разнородную категорию практик, в которых допустимо все, лишь бы оно работало во благо, и это связано с тем, что существует огромное число способов повлиять на тела реакций. Если глубочайшие корни реакций напрямую устраняет только прозрение, а проявление реакций напрямую устраняют только невозмутимость с концентрацией, то массивные тела реакций в силу их размеров и многомерной сложности подвержены очень длинному списку прямых влияний.

Можно хорошо увидеть отличие сиддхи от самадхи и випассаны по тому, как Будда учил развивать важнейшую из сиддхи – любящую доброту. В двух сутрах Палийского канона, посвященных любящей доброте, Будда призывает взращивать в себе любящую доброту путем создания в уме соответствующих мыслей и настроя.

В Карания-метта-сутте Будда приводит образец слов, которые следует произносить для этой цели, и рекомендует посылать созданный так настрой любящей доброты всем живым существам по всем направлениям: вверх, вниз и всюду вокруг.

Таким образом, в учении Будды о метта-бхаване мы видим главный метод всех практик сиддхи (прямое и интуитивное взращивание состояний ума) и два основных вспомогательных компонента (речь и визуализация). И хотя медитация метта, строго говоря, является частью практик сиддхи, мы здесь выделяем ее в отдельную категорию в силу ее особой важности.

Когда мы работаем с помощью практик сиддхи над четвертым божественным состоянием, невозмутимостью, мы также используем правильную речь и обращение к себе. Мы воскрешаем в памяти испытанные нами состояния невозмутимости и моделируем их в своем воображении, применяем визуализацию и напрямую создаем настрой невозмутимости и новую программу, позволяющую ей раскрыться.

В учении Будды и в последующей духовной традиции встречаются сиддхи и с более мелким калибром. К ним относятся щедрость, усердие, целеустремленность, мужество, вера и даже такие повседневные вещи, как умеренность в питании.

В медитациях сиддхи мы не только формируем благие привычки ума, но и демонтируем дурные. Мы можем напрямую работать с ленью, вспыльчивостью, завистью, ревностью, боязливостью, тревожностью и заменять их противоположностями.

Если обратиться к конкретному примеру, то монахам, которые были одержимы похотью и очарованностью красотой тела, Будда рекомендовал культивировать отвращение к телу в качестве радикального противовеса этой программе и представлять стадии разложения трупа.

В более поздней традиции тем, кому было очень сложно совладать с чувственностью, рекомендовалось визуализировать встречаемых красивых женщин в виде скелетов. Когда чувственность удавалось преодолеть, остаточный хвост из возникшего отвращения к телу, которое также есть нездоровая установка, подчищался. С этой программой было намного легче справиться, ибо она

Взаимосвязь трех компонентов медитации

Не будет лишним подчеркнуть это еще раз: все три компонента – самадхи, випассана и сиддхи – содержатся в каждой правильной медитативной практике, но в разных комбинациях.

Одна из типичных медитативных сессий выглядит следующим образом: мы начинаем с акцента на осознанность, наблюдая за своим умом. Если наша осознанность достаточно ясная и устойчивая, то мы практикуем одновременно самадхи и випассану. Поддерживая в себе осознанность, мы отпускаем реакции и тем самым применяем невозмутимость. Ум наполняется энергией, радостью и покоем, а затем начинает концентрироваться, и это очищает сознание еще больше. Это вновь компонент самадхи.

Когда наш ум сконцентрировался, мы направляем его на прозрение – так компонент випассаны вновь выходит на передний план. Перед своей медитацией и во время нее мы можем обратиться к себе с определенными словами и задать некие установки.

Практикуя випассану, мы можем прибегнуть к сиддхи и использовать словесные ярлыки. Для этого мы иногда будем произносить что-то в следующем духе: «Эта реакция неудовлетворительна, и то, куда она ведет, является неудовлетворительным», «эта реакция не есть „Я“ и не есть мое».

Если мы начнем испытывать вялость и сонливость, то можем последовать совету Будды и представить яркий свет. Мы можем применять и другие несложные и чисто вспомогательные визуализации в ходе практики самадхи и випассаны, и все это тоже будет компонентом сиддхи.

Таково описание типичной правильной медитации согласно учению Будды. Но чем она была? Самадхи, випассаной или сиддхи? Там было все это вместе. Медитация, как она описывается здесь, также не является ни самадхи, ни сиддхи, ни даже випассаной, ибо в ней есть все это вместе. Это не випассана, ачитта-бхавана, то есть развитие ума.

Если мы и называем для удобства какую-то медитацию лишь одним из этих слов, то имеем в виду, что в ней поставлен определенный акцент, но без остальных компонентов она будет нежизнеспособна. Самадхи, випассана и сиддхи не могут быть отделены друг от друга; они как две стороны и ребро монеты. Даже если мы срежем с монеты верхнюю часть, у нее тотчас появится новый верх.

В «Дхаммападе» содержатся красноречивые слова Будды о взаимосвязи двух базовых компонентов медитации, ее орла и решки. Будда говорил:

«Нет джаны у того, кто не имеет мудрости.

Нет мудрости у того, кто не имеет джаны.

Но тот, у кого есть и джана, и мудрость,

Поистине близок к ниббане»[10].

Без развитой осознанности концентрация скатывается в пустое и блаженное отупение транса, которое в силу собственного невежества непременно принесет страдание. Без устойчивой концентрации наша осознанность никогда не достигнет ни ясности, ни глубины, а потому не подарит освобождения в прозрении.

Будда никогда не учил медитации випассана или же медитации самадхи как чему-то отдельному. Он преподносил все упомянутые здесь техники как компоненты единой практики медитации и, шире, элементы его Восьмеричного пути, который мы достаточно подробно разобрали в книге «От смятения к ясности».

Традиция делить техники медитации на два типа возникла в результате работы интерпретаторов спустя много столетий после паринирваны Будды. Она имеет под собой некоторые основания, но еще чаще вводит в заблуждение. Когда Будда отправлял учеников медитировать, он не говорил им заниматься самадхи или випассаной. В его наставлениях самадхи и випассана были не видами медитации, а наименованиями компонентов единой духовной практики.

Будда произносил что-то в духе: «Отправляйтесь выполнять джаны» или же давал набор конкретных инструкций, в которых самадхи, випассана и сиддхи фигурировали вместе. Джаны при этом не были ни самадхи, ни випассаной, ни сиддхи. Эти ингредиенты присутствовали в разных сочетаниях на каждом этапе пути к джане, в самой джане и в работе, выполняемой затем на основе джаны после выхода из нее.

Самадхи можно определить как практику отпускания и умиротворения реакций ума и тела. Самадхи несет покой, но не покой вялости и отупения, а собранный, сконцентрированный и наполненный энергией покой. Випассана является практикой чистого и глубокого осознания содержания ума, которое становится возможным лишь в том случае, если мы очистили ум от шума препятствий и сконцентрировали его. Випассана несет ясность.

Суть медитации есть покой, ясность и любовь. И особенно тесно связаны первые ее два компонента, так как без покоя мы никогда не достигнем ясности, а без ясности наш покой будет очень поверхностным и хрупким. Мы всегда основываем самадхи на випассане, а випассану – на самадхи.

В сравнении с самадхи и випассаной целенаправленная работа над сиддхи играет меньшую роль в плодотворной духовной практике, и, следовательно, основную часть своих усилий мы тратим на развитие концентрации и прозрения. Однако тот факт, что медитации с акцентом на сиддхи достается, допустим, 10–20 % нашей практики, не значит, что без сиддхи можно обойтись. Это невероятно важные 10–20 %.

Прямое взращивание любящей доброты к себе, миру и препятствиям растворяет в нас жажду и агрессию, страх и беспокойство, как и все прочие препятствия для покоя и ясности. Тем самым любящая доброта выводит их на новый уровень, а они способствуют дальнейшему раскрытию нашей жизненной энергии.

Как правило, когда в практике самадхи и випассаны наблюдается застой, лишь благодаря любящей доброте мы можем его преодолеть. Все элементы «магического треугольника» должны быть искусно задействованы, ибо их связь нерушима.

Мы меньше работаем над силой любви не потому, что она второстепенна, а как раз потому, что она чрезвычайно могущественна. Нам нужно лишь создать для нее условия в виде прочной основы из ясности и покоя, а затем немного подтолкнуть ее развитие (те самые 10–20 %). Тогда любовь освободится и начнет проявляться спонтанно.

Главный текст о медитации

В истории мировой духовной практики есть текст, который играет поистине уникальную роль:Сатипаттхана-сутта[11]. В переводе его название означает «Сутра об установлении [paṭṭhāna] осознанности [sati]», и это учение Будды является самым древним текстом о медитации из всех тех, что дошли до нас.

Большая часть систем медитации, распространенных за последние две с лишним тысячи лет, возникли либо на основе Сатипаттхана-сутты, либо под ее прямым влиянием, либо в попытке подискутировать с ней.

Даже первый трактат по йоге («Йога-сутры Патанджали») был создан спустя несколько столетий после Сатипаттхана-сутты и содержит очевидный отпечаток буддистского подхода.

Древность «Сутры об установлении осознанности» – это, однако, лишь одна из множества причин обратить на нее особое внимание. Сам Будда выделял ее среди всех своих практических наставлений и рекомендовал практику сатипаттханы в качестве универсального и

«Монахи, существует ведущий в одном направлении путь для очищения живых существ, преодоления печали и горестей, устранения страданий и бед, обретения истины [ñāya] и достижения ниббаны, а именно – четыре основы осознанности»[12].

В конце Сатипаттхана-сутты Будда вновь делает особое ударение на ее несравненной важности для овладения умом. Он говорит, что любой, кто будет практиковать медитацию указанным образом в течение не то что нескольких лет, а хотя бы семи дней, тот достигнет полного освобождения, а если в нем сохранится остаток цепляния, то третьей стадии просветления –невозвращения.

Ни одному из своих учений о практике медитации Будда не придавал такого значения, как сатипаттхане. Он сотни раз призывал практиковать ее и даже в последние дни своей жизни отсылал учеников к четырем основам осознанности как к краеугольному камню оставленного им наследия.

Как следствие, ни один другой текст не окружен в странах буддизма Тхеравады таким почтением, как Сатипаттхана-сутта. Дома ее хранят в особом месте, бережно обернув отрезом дорогой ткани, и время от времени торжественно зачитывают в семейном кругу. В дни полнолуния и другие священные праздники именно на Сатипаттхана-сутте часто останавливают свой выбор монахи и миряне для публичного зачитывания и последующего обсуждения. Сатипаттхану читают и возле ложа умирающего буддиста, и в другие важные дни.

Будда называет четыре основы осознанности прямым путем к освобождению, поскольку лишь благодаря развитой осознанности мы получаем возможность понять, что именно происходит в нашем теле и уме прямо сейчас, и можем удерживать в себе ясное понимание стоящих перед нами задач.

Когда осознанность слаба, мы отстаем от бега мгновений и в лучшем случае вспоминаем недавнее прошлое. Чаще, однако, мы отвлекаемся на что-то еще более отдаленное от непосредственной реальности, клюем носом и витаем в облаках. Как только мы пытаемся понять что-то из происходящего и совершить в нем выбор, вдруг оказывается, что мы опять пропустили нужный поворот: стало слишком поздно.

Когда осознанность нарушается, нас затягивает в очередное маленькое сновидение, и мы даже не вполне понимаем, где мы, когда мы, что мы делаем и зачем это все происходит. Мы блуждаем, точно лунатики, ведомые автоматическими программами психики. Мы не можем изменить управляющие нами автоматизмы, ибо мы даже не понимаем, что в данный момент находимся в их власти.

Всякое цепляние ума за фрагменты прошлого и будущего и просмотр сновидений на их тему имеет тенденцию скатываться в негативные эмоции, беспокойство и тревогу, а потому без осознанности мы остаемся не только невежественными, но и несчастными.

Когда осознанность установлена, то мы, напротив, входим в контакт с событиями внутреннего и внешнего мира без отставания от них. Это дает нам то самое временно́е окно, когда можно выбрать другой поворот и принять другое решение, и открывает нам доступ к имеющемуся у нас знанию. Мы можем задержать свое пристальное внимание на себе и на мире вокруг прямо сейчас дольше, чем на несколько секунд, а потому впервые понимаем, где мы, кто мы, что происходит, что мы делаем и зачем.

Осознанность создает живую рабочую среду, где мы можем изменять инерцию своего ума и те кармические автоматизмы, из которых эта инерция складывается. Разумеется, и без всякой осознанности в режиме автопилота мы можем успешно удовлетворять многие потребности и решать разнообразные задачи. Без перехода на ручное управление, однако, мы не в состоянии понять эти программы и скорректировать их, а потому становимся не только и не столько выгодополучателями своего автопилота, сколько его жертвами.

В Сатипаттхана-сутте Будда называет четыре основы осознанности, то есть четыре большие совокупности явлений, из которых состоит жизненный мир человека:

1) тело и его части;

2) приятные, неприятные и нейтральные чувства тела и ума;

3) ум и его различные общие состояния;

4) отдельные объекты и качества ума.

По задумке Будды, установив осознанность в настоящем мгновении, мы должны поочередно и целиком исследовать всю панораму своей жизни, разобрав ее на составляющие. Если мы делаем это с пристальным вниманием и с правильной концентрацией на любом из уровней ее глубины, то довольно быстро приходим к одним и тем же выводам.

Мы замечаем, что чего бы ни коснулось наше внимание, это не есть «Я» и не есть «мое». Ногти не есть «Я», волосы не есть «Я», руки не есть «Я», дыхание не есть «Я», чувства не есть «Я», состояния ума не есть «Я», качества и объекты ума не есть «Я». Это также не является моим в том смысле, что оно неподконтрольно мне и не является некоей неотъемлемой и неизменной частью меня.

Живот начинает болеть без всякого разрешения и даже без предварительного уведомления. Когда мы говорим ему: «Перестань», он остается глух и равнодушен. Мой ли это живот, в таком случае? Или это безличное явление, которое живет своей жизнью, подчиняясь столь же безличному закону причин и следствий?

У меня есть рука, но проходит время, и я теряю ее в результате несчастного случая, ход которого был мне неподвластен. Теперь руки нет, но то, что я считаю собой, никуда вследствие этого не пропало. Была ли рука по-настоящему моей? Является ли моей любая другая часть тела, что у меня осталась?

Приятные, неприятные и нейтральные чувства посещают меня без разрешения и так же бесцеремонно исчезают. Когда я говорю им появиться, они не появляются. Когда я пытаюсь заставить их уйти, они не уходят. Иногда они есть, а иногда их нет, и точно так же происходит с мыслями. Сейчас чувства и мысли одни, а через минуту – уже другие. Вполне понятно, что чувства и мысли не есть «Я», но также они не являются моими. Разве можно говорить об обладании чем-то, что столь своевольно, мимолетно и нам неподконтрольно?

Первейшей целью сатипаттханы является достижение прозрения в безличность всех явлений, их рождение сообразно причинам и их угасание сообразно причинам, а также в две другие основные характеристики бытия. Установив осознанность и исследовав четыре основы своей жизни, мы вместе с их безличностью видим их непостоянство и неудовлетворительность всяких попыток обладания ими. Мы понимаем, что нет никакого способа добиться прочного удовлетворения от обладания любым объектом из четырех основ.

Счастья нет ни в ногах, ни в животе, ни в чувствах, ни в состояниях ума, ни в идеях, ни в фантазиях об обладании имуществом, властью и приятными телесными стимулами. Они непостоянны и вне нашего полного контроля, они не есть «Я» и не есть «мое», и они не несут никакого счастья

Можно утверждать, что счастье определенно есть в переживании чувства счастья, в переживании покоя и свободы, однако как только мы пытаемся обладать любыми благими состояниями ума, они уходят. Получается, что цепляние даже за благие состояния есть несчастье. Преодоление же цепляния, напротив, создает в уме причины для истинного и прочного счастья.

Сатипаттхана обычно трактуется как общая инструкция по практике випассаны, но, как мы уже подчеркивали, это верно лишь с некоторыми оговорками. В тексте сутры указывается, что для практики сатипаттханы ум должен быть очищен от препятствий и пребывать в состоянии невозмутимости, то есть в самадхи. Будда многократно повторяет, что исследующий четыре основы осознанности должен устранить «влечение и отторжение к миру» и «пребывать невовлеченным, ни за что в мире не цепляясь».

Дабы сатипаттхана состоялась, нам, следовательно, требуется установить правильную концентрацию. Функция концентрации в том и состоит, чтобы временно освободить ум от цепляния и порождаемых им препятствий, а затем сосредоточить эту чистую энергию на прозрении и на работе с поведенческими установками.

Если рассуждать по всей строгости, то слова «устранив влечение и отторжение к миру» и «ни за что в мире не цепляясь» предполагают достижение полной концентрации джаны и, уже после выхода из нее, практику випассаны. Никакого другого способа соблюсти эти условия не существует.

Когда наша концентрация глубока, то наша осознанность с большей вероятностью достигнет уровня прозрения и изменит саму информационную модель психики. Тем не менее сатипаттхана на любом уровне концентрации является очень плодотворной и помогает нам в дальнейшем движении.

Анапанасати: осознанность к дыханию

В Сатипаттхана-сутте Будда перечисляет огромное множество объектов для исследования, и нам нужно изучить их все и увидеть воочию тот факт, что по своей глубочайшей природе они одинаковы. Сатипаттхана открывает нам общую картину и ее великую фрактальность: то, как целое подобно части.

Чтобы полная сатипаттхана или любая иная практика была плодотворной, нам сперва нужно установить правильную концентрацию и для этого избрать какой-то один объект для медитации, поскольку достичь правильной концентрации на нескольких объектах просто невозможно. Любое лишнее движение ума, в особенности скольжение по длинному перечню сатипаттханы, нарушит этот тонкий процесс.

Когда благодаря концентрации ум будет очищен от реакций и наполнен энергией, мы сможем переключиться на любое другое занятие, но до тех пор он должен собраться вокруг одной центральной точки, обрести в ней покой, устойчивость и все большую и большую неподвижность.

Теоретически осознанность и концентрация могут быть установлены на любом объекте, будь то цветной диск (их часто использовали в древности), визуальный образ, пламя свечи, мантра или часть тела, однако существует объект, обладающий несравненными преимуществами перед прочими – наше дыхание. Если сатипаттхана есть излюбленная и наиболее рекомендуемая практика Будды с целью достижения прозрения и освобождения, то излюбленный и наиболее рекомендуемый им объект для медитации есть дыхание.

В ту ночь, когда Будда достиг полного просветления, он занимался медитацией на дыхании. Когда спустя несколько десятков лет Будду спросили, какую медитацию он до сих пор часто практикует, он ответил: осознанность к дыханию –анапанасати.

С самых ранних лет и вплоть до последних дней своей жизни Будда возвращался к осознанности к дыханию для достижения правильной концентрации, и потому совершенно закономерно, что Сатипаттхана-сутта начинается именно с описания анапанасати. Когда осознанность и концентрация устанавливаются на дыхании, становится возможным плодотворное движение по другим объектам сатипаттханы.

Но чем дыхание так отличается от остальных объектов медитации и что выделяет его в сравнении с ними?

В первую очередь, дыхание всегда с нами. В отличие от свечи или цветного диска, дыхание не нужно искать и специальным образом подготавливать. В отличие от мантры или визуального образа, его не нужно создавать собственным усилием и тем самым вызывать возмущения в уме. Этот объект медитации универсально доступен каждому из нас: с момента рождения и на протяжении всей своей жизни мы непрерывно дышим.

Где бы мы ни находились, как бы хорошо или плохо нам ни было, дыхание повсюду нас сопровождает. Дыхательные ощущения являются довольно тонкими и потому наблюдение за ними способствует росту внимательности, но при этом они отчетливы и легко обнаружимы в любой ситуации жизни.

Далее, дыхание обладает необходимым для концентрации постоянством и всегда развивается по единому сценарию: мы вдыхаем, мы делаем паузу, мы выдыхаем, мы делаем паузу. Качество каждого вдоха и выдоха при этом уникально и содержит в себе значительное непостоянство. Дыхание меняется сообразно тому, что с нами происходит, поскольку отражает общее состояние нашего ума и тела.

Когда мы напряжены, дыхание тоже напряжено. Оно становится быстрым и поверхностным, либо глубоким, но при этом вымученным и натужным. Мы не можем набрать в грудь достаточно воздуха, и каждый вдох дается нам с трудом. Стоит нас разозлить или огорчить, как у нас в горле встает ком: дышать становится тяжело, и мы делаем это как будто через силу, с некоторым отторжением.

Если мы подавлены, то дыхание кажется скучным, раздражающим и тягостным, а когда мы радостны, дыхание переживается нами как нечто прекрасное, легкое и удивительное. В моменты общего расслабления ума и тела дыхание также расслабляется: вдохи плавно перетекают в выдохи и совершаются с удовольствием.

Тот факт, что дыхание есть отражение ума и тела, хорошо заметен в медитации. По мере того как наш ум успокаивается, концентрируется и наполняется блаженством, вместе с ним и дыхание наполняется покоем и блаженством, замедляется, истончается и в конце концов будто бы пропадает.

Таким образом, дыхание – это не просто объект для медитации с необходимым перечнем свойств, но еще и ключевой индикатор, показывающий нам, как именно мы продвигаемся в медитации и что происходит с нашим умом и телом. Дыхание не обманешь. Если вы не уверены, в каком состоянии вы находитесь, просто обратите внимание на свое дыхание, и оно о многом расскажет.

Если чуть-чуть отдалиться и вглядеться в дыхание еще внимательнее, мы увидим в нем отражение не только ума и тела, но и всего мироздания. Когда вдох рождается, наши легкие начинают расширяться, пока их расширение не достигает пика. В точке предельного расширения вдох останавливается для короткой паузы и начинает обрушиваться вниз, в выдох: наши легкие сжимаются, достигают окончательного сжатия, затем наступает небольшая пауза, и на этом цикл завершается.

Точно так же живые существа, цивилизации, звезды, галактики и целые миры сперва возникают, затем растут и расширяются, затем достигают кульминации своего расширения в зрелости, а после начинают сжиматься, пока, наконец, не наступает их смерть. Это подтверждают как

После короткой паузы из мертвого тела организма, цивилизации, звезды или мира возникает новая жизнь – новый организм, новая цивилизация, новая звезда, новый мир. Все в своем развитии проходит один извечный путь: возникновение, расширение, кульминация, сжатие, исчезновение и перерождение.

Все живые организмы дышат, и осознанность к дыханию позволяет нам почувствовать свою неразрывную связь с ними. Со вдохом мы принимаем в себя часть окружающего мира – принимаем кислород, произведенный растениями по всей планете. Этот кислород становится частью нас в прямом смысле этого слова. Вдохнув кислород, на выдохе мы отдаем углекислый газ, который затем вдыхают растения. Так наш выдох становится их частью.

Получив углекислый газ и смешав его с солнечным светом и водой, растения синтезируют новую порцию кислорода, а также глюкозу. Мы вдыхаем кислород, мы потребляем глюкозу и другие углеводы, созданные на основе углекислого газа, затем мы выдыхаем углекислый газ, и растения вновь производят из него кислород и глюкозу.

В дыхании происходит обмен живых организмов друг с другом и их взаимный переход друг в друга. Осознанность к дыханию способна подарить нам драгоценные прозрения во взаимозависимость всего со всем, в безличность, непостоянство и закон причин и следствий.

На самом деле дышат не только организмы: вся природа дышит. Вместе с колебаниями температуры природа расширяется и сжимается, расцветает и увядает, озаряется светом и уходит в тень. Под действием тепла предметы также расширяются и наполняются окружающим миром, а на холоде сжимаются и отдают часть себя в окружающий мир.

Миры, цивилизации, народы, идеи, живые существа и неживые предметы подчинены единому циклу развития, и это поистине прекрасно, что мы можем наблюдать этот цикл в миниатюре в своем собственном дыхании прямо сейчас. Этот последний момент, существование дыхания во всяком нашем сейчас и в прямом контакте с динамикой настоящего, особенно важен для практики медитации.

Когда мы дышим, фазы дыхания достаточно быстро сменяют друг друга. Как следствие, это не только вселенная в миниатюре и индикатор общего состояния ума и тела, но также индикатор меры нашей осознанности. Если в медитации на дыхание мы пропустили его фазу, забыв про совершенный вдох или выдох, мы знаем, что осознанность была нарушена.

Наблюдая за фазами дыхания, мы можем точно определить, запаздывает наш ум или нет. Учась не пропускать фазы дыхания и наблюдать их с ясным пониманием и без запаздываний, мы тренируем осознанность на наиболее продуктивном временном отрезке: смена фаз дыхания не происходит настолько быстро, чтобы следить за ними было очень тяжело, но она не происходит и слишком медленно, а потому ум не успевает заскучать и менее склонен отвлекаться.

Тренируя осознанность к дыханию, мы обнаруживаем, что дыхание – это совсем не простой объект и никоим образом не объект медитации для новичков. Дыхание глубоко и многомерно. Каждая фаза дыхания состоит из фаз меньшего масштаба и наполнена тысячами тонких и стремительно сменяющихся ощущений. Как вдох, так и выдох имеют начало, середину и конец, и на любом из этих отрезков бурлит жизнь.

Второй по важности текст в истории медитативной практики – этоАнапанасати-сутта(«Сутра об осознанности к дыханию»). В ней Будда подчеркивает, что все четыре основы осознанности со многими десятками объектов, вся сатипаттхана целиком может быть реализована на одном объекте – на дыхании.

Наблюдая фазы дыхания, мы различаем разнообразные приятные, неприятные и нейтральные чувства, примешанные к нему. Когда мы ощущаем блаженство и расслабление в дыхании, мы начинаем желать этих приятных чувств и тянуться к ним.

Когда в дыхании возникает напряжение и рождаются неприятные чувства, мы начинаем их отторгать. Так в дыхании проявляется воля и те автоматические волевые импульсы влечения и отторжения, из которых она складывается. Тело, чувства, состояния ума и объекты ума – все это находит выражение в процессе дыхания и на периферии вокруг него. По этой причине Будда говорил так:

«Монахи, когда осознанность к дыханию развита и взращена, она ведет к реализации четырех основ осознанности. Когда четыре основы осознанности развиты и взращены, они ведут к реализации семи факторов просветления. Когда семь факторов просветления развиты и взращены, они ведут к реализации истинного знания и освобождения»[13].

В Анапанасати-сутте изложена краткая и предельно общая последовательность шагов для установления осознанности, затем для установления правильной концентрации, после чего Будда провозглашает освобождение ума. Как только ум был освобожден концентрацией от препятствий, Будда описывает переход анапанасати к практике випассаны.

В приведенном далее курсе медитации мы проследуем тем же основным маршрутом, ибо он един для всех и обусловлен самой природой ума, но для удобства движения мы попробуем расчертить его более детально. Мы будем учиться практике осознанности и ясного понимания, замедляться и отпускать, успокаиваться и наполнять ум радостью и энергией.

Когда мы достигнем концентрации, мы осторожно вступим на территорию випассаны и сиддхи, образовав тем самым мостик к следующим курсам. Именно такая последовательность и была провозглашена Буддой как нормативная.

Чтобы наше предприятие было успешным, важно искренне полюбить свое дыхание и те особые моменты, которые мы проводим в прямом контакте с ним. Когда мы воспринимаем дыхание как нечто бесконечно ценное, прекрасное, блаженное и информативное, ум проводит с ним время с охотой, радостью и покоем.

Для культивации любящей доброты к дыханию нам не нужно обманывать себя и принуждать увидеть вещи в новом и неестественном для нас свете: как раз наоборот, нам необходимо понять правду дыхания, увидеть его великую пользу и его реальную благостность. Нам нужно увидеть дыхание таким, какое оно есть, и тогда мы полюбим его всем сердцем.

Здесь я попробовал вкратце описать то, какое оно есть, и, если это все еще неубедительно, я советую дать своему дыханию немного любви заранее и как будто в кредит. Доброта и щедрость к нему окупятся многократно, поскольку благодаря любящей доброте к дыханию мы сможем освоить великое искусство ничего не делать, пребывая с ним наедине.

Казалось бы, ничего не делать легко. Порой мы даже ругаем себя за то, что часами напролет злоупотребляем ничегонеделанием, но то, что мы понимаем под бездействием, на самом деле им не является. В нем слишком много активности и суеты ума.

Мы прекращаем выполнять какие-то повседневные задачи или беремся за более простые и неспешные дела, но наш ум при этом не расслабляется в полной мере. В нем начинает усиленно работать «стандартный режим», который производит бесконечные мысли, чувства, фантазии и иные реакции. Только то, что заставит эту машину сбавить обороты до минимума, способно

Ничего не делать можно научиться лишь в одной ситуации: в ходе медитации. И достижениеничегонеделанияесть довольно кропотливый процесс, называющийся установлением правильной концентрации. Чем глубже наша концентрация, тем меньше в уме и теле становится деятельности. Из нас уходят сотни и тысячи слоев волнения и беспокойства, наши пять чувств постепенно гаснут, а затем и из нашего шестого чувства, сознания, слой за слоем исчезают привычные реакции.

Снимая с себя слои реакций, мы очень многое узнаем о том, как мы устроены и как устроена жизнь. Мы видим, что мы не есть тело, что мы не есть пять чувств, что мы не есть даже ум, а также получаем самые сладостные переживания из всех, какие только доступны человеку.

Каждая следующая ступень умиротворения ума заставляет блаженство от предыдущей померкнуть, как и все то, что мы испытывали в жизни до этого. Да, нам бывало хорошо и прежде, но лишь теперь, в сравнении, мы можем в полной мере это оценить.

Концентрация не только прекрасна и радостна, но еще и невероятно полезна. Того, чему мы учимся в медитации, нам становится намного проще достигать и в повседневной жизни. Мы бессознательно учимся покою и чистоте в движении: в нас становится меньше невротичности, стресса и суеты, жажды и агрессии, меньше любой избыточной и вредоносной деятельности. Мы учимся не делать того, что не нужно делать, и благодаря этому также делать то, что необходимо, ибо шум ума более не отвлекает и не истощает нас.

В дополнение к этому прозрения о себе и о мире, которые мы получаем в процессе обретения концентрации, меняют наши ценности, взгляды и поступки самым положительным образом. Первые шаги в этом направлении мы можем сделать уже сейчас.

I. Установление ясного понимания

Три качества привратника

Будда сравнивал осознанность с искусным привратником, которого мудрый царь поставил у стен своего города, чтобы тот не пропускал чужаков и пропускал только тех, кого он знает[14]. Продолжая эту аналогию, можно сказать, что хороший привратник должен обладать тремя главными качествами.

Во-первых, ему должно быть присуще ясное понимание, чтобы он умел отличить честного горожанина от всяческих проходимцев и тех скользких типов, которые с недобрыми намерениями слоняются от города к городу. Хороший привратник отчетливо сознает, в чем именно состоят его обязанности: он знает, как выполнять свою работу, умеет различать людей, всегда помнит данные ему инструкции и потому может четко им следовать.

Во-вторых, взгляд хорошего привратника панорамен и не ограничивается одной узкой областью его поля зрения, а захватывает его целиком. Он видит всю толпу людей по всем направлениям и своим метким взглядом вылавливает самых подозрительных субъектов. От него не укрыться, и порой кажется, что у него есть глаза даже на затылке.

Если привратник уставится в одну точку и сузит свое восприятие до одного человека, стоящего перед ним, он не сможет выполнять свою работу. Он не заметит все то, что происходит справа, слева и позади. Мимо такого привратника будет очень легко пройти.

Самое же главное, панорамность предполагает, что привратник видит сам себя со стороны. Благодаря взгляду на себя со стороны он бдительно отслеживает свое собственное поведение, сравнивает его с имеющимися инструкциями и соотносит с ясным пониманием природы своих поступков. Мы не можем управлять тем, во что мы полностью втянуты и вовлечены. Для мудрого действия нам нужна некоторая дистанция с самими собой, внутренний простор и умение видеть свои действия более широким и непредвзятым взглядом.

Наконец, ясное и панорамное понимание привратника должно срабатывать сразу же, как только он видит человека у ворот, или по крайней мере без значительного запаздывания. Он должен быстро реагировать на происходящее. Если привратник будет медлителен, то чужаки войдут внутрь, прежде чем он успеет опомниться. Лишь некоторое время спустя, когда они растворятся в толпе горожан, он вспомнит, что вот такого-то типа, пожалуй, пропускать не стоило. Но будет уже слишком поздно.

Привратник должен жить в настоящем и держать руку на пульсе ситуации. Только при условии, что восприятие привратника синхронно с его ясным и панорамным пониманием, при виде чужака он сможет сразу же дать сигнал страже, и она затворит ворота до дальнейшего разбирательства.

Подобно хорошему привратнику, осознанность обладает тремя аспектами: ясным пониманием, панорамностью и синхронностью, а также естественным образом задействует в нас невозмутимость – стражу нашего ума, затворяющую ворота города.

Мы не случайно сделали ясное понимание (sampajañña) первым аспектом осознанности, поскольку понимание есть стартовая точка. Как говорил Будда, «все начинается с воззрения»[15]. Без него мы не способны искусно взаимодействовать с тем, что мы воспринимаем, и практика является невозможной.

Сознавая необычайную важность ясного понимания, Будда регулярно использовал словосочетание «с осознанностью и ясным пониманием». Более того, термин «ясное понимание» в большинстве случаев встречается не как что-то самостоятельное, а именно как дополнение к осознанности.

Это обстоятельство указывает на то, что речь идет не о сущностном различии осознанности и ясного понимания, а, наоборот, об их неразрывной близости. Используя этот термин, Будда чувствовал особую необходимость подчеркнуть ключевое свойство самой осознанности или по крайней мере ее неотъемлемое дополнение.

Единственная ситуация, в которой развитая осознанность стремительно теряет ясность понимания и панорамность, есть полная концентрация джаны. В джане ум обретает однонаправленность, а пять чувств, как и наше «Я», угасают: понимать становится просто некому и по большому счету нечего. Тем не менее, чтобы войти в полную концентрацию и, самое главное, извлечь из нее уроки, ясное понимание и панорамность нам жизненно необходимы.

Все три аспекта осознанности проявляются одновременно, и даже в самой глубокой концентрации сохраняется остаток всех трех. Когда наше восприятие обладает ясным пониманием, панорамностью и синхронностью, это сразу задействует невозмутимость. По этой причине Будда, говоря об осознанности, нередко присоединял к ее смыслу некоторую базовую и не очень глубокую невозмутимость. Когда мы осознанны, мы не идем на поводу у своих первых импульсов, мы не вовлекаемся в свои реакции, а вместо этого с ясным пониманием совершаем свежее и свободное действие.

Увы, садясь в медитацию, мы зачастую забываем о своих первоначальных намерениях и вскоре погружаемся в мысли и фантазии. Мы забываем о стоящих перед нами задачах и, потеряв синхронность восприятия, теряем понимание того, чем мы заняты и чем нам следовало бы заниматься вместо этого. По сути, мы заснули и видим сон наяву, и это состояние есть антиосознанность: наш ум утратил синхронность, утратил ясное понимание и сузился до сновидения, напрочь позабыв о том,

Ум привык к постоянным играм: одними он себя развлекает, а другими нервирует и наказывает, неизбежно становясь жертвой собственных затей. Когда одна игра нам наскучивает, образовавшаяся пустота начинает нас пугать, так что мы по сложившейся привычке ищем для себя другую, чтобы чем-то ее заполнить.

Если мы попытаемся резко отобрать у ума всю его суету и предложим ему побыть в покое и сосредоточенности, то он, точно ребенок, придет в еще большее волнение и беспокойство. Замедление темпа и отпускание кажутся ему непонятными и тягостными. Он не понимает, что, отпуская, он не теряет, а приобретает, ибо отпускается то самое, что его мучит.

Секрет работы со своим умом в медитации состоит в том, чтобы каждый раз предлагать ему все более простые и спокойные игры. Так он постепенно приходит к осознанию, что умиротворенное и сосредоточенное пребывание в том, что находится прямо перед ним, есть самая совершенная игрушка из всех.

Прямой контакт с реальностью – это ультимативная игрушка, находящаяся на самой вершине вселенской иерархии игр, и любая другая лишь мешает нам с ней играть.

На первом этапе практики медитации именно ясное понимание позволяет нам лучше всего стабилизировать ум. Упражняясь с акцентом на ясное понимание, мы учимся бессловесно и непрерывно осознавать свою задачу и не проваливаться в сон, позабыв о ней. Мы удерживаем в себе знание того, что происходит в настоящем, помним об инструкциях и в каждый момент времени следуем этим инструкциям. Все это неплохо защищает нас от озабоченности любыми другими делами.

В Анапанасати-сутте Будда начинает инструкции по медитации с акцента на ясном понимании, и в качестве игрушки для ума он предлагает нам замечать длительность вдохов и выдохов.

Когда мы делаем долгий вдох, мы должны понять, что это именно долгий вдох, а когда мы делаем короткий вдох, мы должны понять, что это именно короткий вдох. Так у нас будет более-менее привычное занятие, ум приобретет в нем устойчивость и начнет удерживать в восприятии некое простое и живое знание о смысле происходящего. Ясное понимание понемногу станет благой привычкой.

Будда описывает технику медитации так:

«И как, монахи, осознанность к дыханию развивается и взращивается так, что это приносит великий плод и благо?

(1) Вот монах, уйдя в лес или к подножью дерева, или в пустое жилище, садится. Скрестив ноги, выпрямив тело, он устанавливает осознанность перед собой. Будучи постоянно осознанным, он вдыхает. Будучи постоянно осознанным, он выдыхает.

(2) Делая долгий вдох, он знает: „Я делаю долгий вдох“; или, делая долгий выдох, он знает: „Я делаю долгий выдох“. Делая короткий вдох, он знает: „Я делаю короткий вдох“; или, делая короткий выдох, он знает: „Я делаю короткий выдох“».

Будда жил во времена, когда люди не были столь искушенными по части развлечений. Умы его учеников были спокойнее, темп их жизни медленнее, а ее разнообразие – меньше.

Сегодня мы, напротив, привыкли к более сложным и продвинутым играм. Мы стали требовательнее, а унять наше волнение и беспокойство стало тяжелее. По этой причине для установления ясного понимания мы применим немного другой подход, отвечающий духу времени и современному состоянию знания.

Сперва мы будем считать фазы дыхания, следуя особой системе, а затем отпустим счет и начнем сопровождать фазы дыхания словесными ярлыками «вдох» и «выдох». Наконец, мы начнем отпускать слова и все более концентрироваться на потоке дыхательных ощущений.

Первые ступени этого курса будут содержать чуть более изощренные инструкции, так как возня с ними нужна беспокойному уму, чтобы он мог отпустить прошлое и будущее, отвлечься от всего остального и расслабиться. Когда это произойдет, мы придем к предельной простоте инструкций: к бессловесности, покою, ясности и блаженной неподвижности.

Практика

Вхождение в медитацию

Прежде чем взяться за установление ясного понимания, нам нужно выполнить упражнение по вхождению в медитацию, которое подготовит ум к практике. Оно состоит из четырех простых шагов.

Шаг 1: Принятие правильного положения тела и замедление

Закройте глаза и примите правильное положение тела. Вскоре мы подробно обсудим положение тела в медитации, а пока просто сядьте с ровной спиной в удобном для вас положении и замедлите темп работы ума. Расслабьтесь и совершите мягкое усилие упокоения и неподвижности.

Шаг 2: Сканирование

Направьте внутренний взор на то, что происходит в вашем сознании прямо сейчас. Окиньте вниманием всю панораму ума и тела и просканируйте ваши шесть чувств: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и, наконец, ум в узком смысле этого слова (то есть такие ментальные явления, как мысли, чувства и желания).

Для простоты запоминания сделайте отправной точкой ваши глаза. Направьте внимание на них. Это будет означать, что первым чувством, которое вы осознаете, будет зрение. Заметьте краски и формы, возникающие под вашими закрытыми веками, а также образы и другие визуальные явления, которые присутствуют в вашем уме в данный момент.

На том же уровне, что и глаза, расположены уши. Когда вы закончите со зрением, перейдите к слуху и обратите внимание на доносящиеся до вас звуки или на особое звучание тишины.

Затем перейдите к носу и рту: осознайте вкусовые переживания и запахи.

После этого займитесь пятым чувством – осязанием: заметьте самые сильные ощущения, которые возникают в вашем теле от макушки до кончиков пальцев на ногах. Это могут быть ощущения давления и контакта тела с одеждой и той поверхностью, на которой вы сидите, ощущения тепла и холода, телесного дискомфорта и напряжения или же удовольствия и расслабления, как и многие другие.

Наконец, перейдите к тому, что буддистская традиция называет сферой шестого чувства: ментальным явлениям. Заметьте мысли, эмоции, чувства и побуждения, которые проносятся в вашем уме.

Делайте все это в неторопливом темпе, постепенно замедляясь. Без крайней необходимости не используйте слова. Просто осознавайте и наблюдайте.

Шаг 3: Исследование

После сканирования ума и тела исследуйте их общее состояние немного глубже: попробуйте понять, каков ваш доминирующий настрой прямо сейчас.

Испытываете ли вы скорее волнение и беспокойство или же вялость и сонливость? Какие именно чувства, желания, мысли и заботы вас наполняют? Есть ли в вас раздражение, усталость и нетерпение? Или вы испытываете скорее радость, спокойствие, предвкушение? Где в вас находятся островки напряжения?

Шаг 4: Отпускание

Наконец, отпустите прошлое и будущее и настройтесь на внутреннюю тишину. Сейчас медитация есть ваше самое важное дело, и все иные занятия и заботы могут подождать, пока она не закончится.

Сосредоточьте свое внимание перед собой, в условном центре сознания:

В большинстве ситуаций на вхождение в медитацию рекомендуется отводить от десяти секунд до пары минут. Вы принимаете правильное положение, замедляетесь, а затем быстро, но без суеты сканируете панораму сознания и понимаете то состояние, в котором ум и тело находятся прямо сейчас. После этого вы отпускаете прошлое и будущее и сосредотачиваете свое внимание перед собой. На этом вхождение в медитацию завершено.

Ваши первые пробы, однако, должны занять как минимум несколько минут, чтобы вы освоились с процессом.

Вы можете отложить книгу в сторону и выполнить вхождение в медитацию прямо сейчас. Так вы сформируете в себе более ясное понимание того, о чем пойдет речь дальше, и лучше запомните последовательность действий.

Первый этап: счет

Когда вы выполнили вхождение в медитацию, в открывшемся вам многообразии отыщите дыхательные ощущения, которые возникают от прохождения воздуха по ноздрям и вообще в верхней части дыхательных путей.

Определите как можно точнее то условное место в пространстве сознания, где дыхательные ощущения возникают с наибольшей отчетливостью, в отличие от всех остальных ощущений, которые вы наблюдаете.

Оставьте луч своего внимания в этой области сознания, придайте вниманию некоторую неподвижность и никуда не уводите его. Теперь это центр сознания, а все остальное есть периферия. Это столб, к которому мы привязали свое внимание.

Не нужно удерживать свое внимание на дыхании силой. Просто оставьте его там, расслабьте всякую излишнюю деятельность и не поддавайтесь искушению куда-либо его переместить. Пусть внимание пребывает в блаженном покое.

Когда вы установили внимание в центре дыхания, дождитесь фазы вдоха. Заметив, что происходит вдох, произнесите про себя «один». Произнеся «один», наблюдайте за потоком дыхательных ощущений на вдохе, но не пытайтесь различить больше ощущений и не задерживайтесь ни на одном из них. Вдох наблюдается как единый поток, как цельная фаза.

Пока идет вдох, бессловесно осознавайте те дыхательные ощущения, из которых он состоит. Удерживайте внимание не на словах, а на текущем потоке дыхательных ощущений, момент за моментом. Слова являются вторичными; это всего лишь словесные ярлычки, стабилизирующие ум и помогающие ясному пониманию окрепнуть.

На выдохе, когда вы бессловесно осознали, что это выдох, произнесите про себя слово «два». Наблюдайте за потоком дыхательных ощущений в ноздрях или, шире, во всей верхней части дыхательных путей. На следующем вдохе произнесите «три».

Продолжайте таким образом счет до 10. Дойдя с цифры 1 до 10, начните счет вдохов и выдохов в обратном направлении: от 9 до 2. Затем считайте вперед от 3 до 8, затем назад от 7 до 4, затем вперед от 5 до 6 и, наконец, завершите счет на цифре 5.

Таким образом, счет будет состоять из пяти числовых последовательностей: вперед 1–10, назад 9–2, вперед 3–8, назад 7–4, вперед 5–6, после чего счет прервется на дополнительной и одиночной цифре 5.

По мере успокоения ума ваше дыхание будет замедляться и истончаться, но не пытайтесь приблизить этот момент за счет сознательного контроля. Когда все условия сложатся, это произойдет само собой, вместе с уходом шума и суеты ума.

Проявите терпение, и со временем все необходимые условия созреют. Не забывайте, что дыхание есть индикатор вашего состояния: хотя вы можете силой воли заставить этот индикатор показывать подобие покоя, это никуда вас не приведет.

Ни в одном из упражнений курса не контролируйте свое дыхание напрямую без крайней необходимости и не старайтесь сделать его каким-то другим. Задача состоит в том, чтобы удерживать непрерывную осознанность и ясное понимание, следя за вдохами и выдохами, какими бы они ни были, и сопровождать их определенными словами – без нажима, тихим внутренним шепотом.

Отпускайте любую лишнюю деятельность, и за счет этого отпускания, а не принуждения силой воли, удерживайте неподвижное внимание в дыхательном центре на потоке дыхательных ощущений.

Если в процессе счета ваша осознанность была нарушена дольше чем на две секунды и вы отвлеклись, начните счет заново с самой первой последовательности. Когда это случится пару раз подряд, вы заметите, что восприятие обострилось. Не ругайте себя за эпизоды отвлечения, не отторгайте их, не думайте о них, а отпустите всякие реакции и невозмутимо начните счет заново.

Когда вы закончили счет без единого нарушения осознанности дольше чем на две секунды, отпустите счет на завершающей цифре 5. Не уводя внимания от потока дыхательных ощущений, пребывайте в нем и ничего не делайте. Вам больше ничего не нужно произносить и ничего выполнять. Все уже хорошо прямо сейчас и не требует никаких перемен.

Так же, как вы отпустили процесс счета, отпустите прошлое и будущее, отпустите любые мысли, заботы и задачи. В атмосфере внутренней тишины культивируйте радость отпускания и неподвижного пребывания в дыхательных ощущениях, не нарушая своей осознанности.

Не пропускайте фазы дыхания, но и не цепляйтесь за конкретные ощущения. Позволяйте этому потоку течь, сохраняя ясную неподвижность и не проваливаясь в сон и отупение.

Почувствуйте радость и покой от отпускания счета на цифре 5: с ваших плеч будто бы сняли груз. Почувствуйте еще большее блаженство от отпускания груза прошлого и будущего, отпускания всякого желания быть где-то в другом месте, отпускания новых инструкций.

Все уже хорошо прямо сейчас, и в вас нет никакой тяги за пределы ситуации. Вы пребываете наедине с прекрасным дыханием. Ничто не требует перемен, и если перемены происходят, то только естественно и непринужденно. Так переживается состояние невозмутимости.

Проведите пару десятков секунд в этом состоянии и запомните то, каким способом вы вошли в него. Совершенствуйте его, поскольку оно еще очень нам понадобится.

Вы можете отложить книгу в сторону и выполнить это упражнение прямо сейчас.

Второй этап: слова «вдох» и «выдох»

Осознанно насладившись отпусканием, дождитесь фазы вдоха, и, когда вы с ясным пониманием осознаете, что происходит именно вдох, а не что-то другое, произнесите про себя «вдох». Заметьте наступление небольшой паузы после вдоха, но ничего не говорите.

На выдохе и только после того, как вы с ясным пониманием осознали, что происходит именно выдох, произнесите про себя «выдох». Заметьте также и паузу после него.

«Вдох» и «выдох» не должны быть пустыми и машинально повторяемыми словами. Каждый раз перед ними возникает новое и свежее ясное понимание, что сейчас именно «вдох» или «выдох». Каждый из них уникален и присутствует только сейчас.

Когда вы отпустили цепляние за прошлое и будущее, никакой скуки и рутины быть не может, ибо они возникают в процессе сравнения. Для того, кто отпустил, есть только

В течение нескольких минут повторяйте эту последовательность. Произносите слова «вдох» и «выдох» без нажима, спокойно, своеобразным внутренним шепотом. Вкладывайте как можно меньше энергии в сами слова. Помните, что основной акцент стоит не на словах, а на наблюдении за потоком дыхательных ощущений в фазах дыхания: вдох, пауза, выдох, пауза.

Отслеживайте эти ощущения момент за моментом, стараясь не пропускать своим вниманием ни одно из них. Не цепляйтесь за отдельные ощущения и не пытайтесь увидеть их яснее или отчетливее. Если это произойдет, то произойдет само собой.

Представьте, как если бы смотрели в водный поток. Если вы попробуете задержать внимание на конкретных каплях и струйках, вы пропустите новые, а ваша голова будет непрерывно вертеться, порождая огромное беспокойство в уме и теле.

Зафиксируйте внимание на определенной области потока и непрерывно наблюдайте те дыхательные ощущения, которые вам открываются, периодически проставляя словесные ярлычки.

Вы можете отложить книгу в сторону и выполнить это упражнение прямо сейчас.

Третий этап: пропуск слов

Спустя несколько минут начните пропуск слов. Когда на вдохе вы произнесли «вдох», сразу же отметьте, что дальше будет выдох. Вы можете зафиксировать это понимание бессловесно или же произнести про себя: «Дальше будет выдох». Когда вы начнете выдыхать, ничего не говорите. Проведите один, два или несколько циклов дыхания в молчании.

Затем, как только вам подскажет интуиция, на одном из выдохов скажите «выдох». После этого отметьте про себя, что следующим будет «вдох». Сохраняя ясное и бессловесное понимание инструкции, наблюдайте за дыхательными ощущениями. Через один, два или несколько циклов дыхания на одном из новых вдохов скажите «вдох».

В моменты внутренней тишины уделите больше внимания фазам дыхания. Сделайте пару мягких шагов им навстречу, ближе к ним и дальше от всего остального. Укрепите центральность дыхания. Ваша осознанность должна нерушимо и с ясным пониманием покоиться в той точке сознания, где течет поток дыхательных ощущений в районе ноздрей или, шире, в верхней части дыхательных путей.

Не старайтесь уловить больше ощущений, но фиксируйте фазы с ясным пониманием: вдох, пауза, выдох, пауза.

Со временем все больше и больше удлиняйте паузы между словами, пока вы не осознаете, что ум прибрел устойчивость и в словах больше нет никакой необходимости. Тогда отбросьте их.

Вы можете отложить книгу в сторону и выполнить это упражнение прямо сейчас.

Не забывайте, что медитация есть покой, ясность и любовь. Чем больше энергии вы вкладываете в чистое наблюдение, тем меньше энергии остается в реакциях, порождающих волнение и беспокойство.

Когда внимание стабилизировалось и ум немного успокоился, отчетливее замечайте непостоянство и многообразие ощущений. Их много, и они стремительны. Удерживайте это понимание без слов. Наблюдайте их мельтешение, культивируя покой, ясность, неподвижность. Насладитесь красотой и покоем дыхания, переливами и переходами его циклов.

Будда говорил о счастье медитации так:

«Я утверждаю, что этот вид счастья стоит искать, стоит развивать, стоит взращивать, его не нужно бояться»[16].

Невозможно развить нездоровую привязанность к счастью правильной медитации, ибо источник этого счастья – в отпускании. Чем больше вы отпускаете, тем больше блаженства и покоя вы переживаете, ум концентрируется и создает условия для прозрения, поэтому Будда призывал не бояться счастья медитации, а культивировать его.

Не гонитесь за приятными ощущениями, не ждите их и не пытайтесь их удержать силой воли, однако, когда они посещают вас, откройтесь им и погрузитесь в них.

Когда вы поймете, что ум стабилизировался и слова есть лишь обуза, отпустите их. Бессловесно наблюдайте свое дыхание момент за моментом, отпустив прошлое и будущее.

Выполняйте установление ясного понимания каждый день в течение недели от 15 до 45 минут за одну сессию, а затем переходите к следующей ступени курса. Для удобства вы можете начать с 15 минут и каждый день добавлять по одной минуте к таймеру каждой следующей медитации, пока ее продолжительность не достигнет по крайней мере 30 минут или другого приемлемого для вас предела.

Что делать, если вы отвлеклись

Ум привык к режиму автопилота, и поначалу, когда мы включаем ручное управление, это длится совсем недолго. После момента ясности и свободы нас оттаскивает от осознанности очередная принудительная программа. Мы погружаемся в мысль, фантазию, желание или даже целую поведенческую программу, которую начинаем машинально выполнять.

В тот момент, когда включается автопилот, ясное понимание ускользает, мы теряем синхронность восприятия и всякий контроль за происходящим с нашим вниманием. На какое-то время мы напрочь забываем об инструкциях и задачах, которые сами же перед собой поставили. Мы уже не помним, чем мы только что занимались, и не вполне сознаем, что мы делаем в данный момент и действительно ли нам нужно это делать.

По сути, мы ненадолго заснули и видим сны. Как это и бывает с засыпанием, мы пропустили тот момент, когда засыпание произошло. Некоторые люди порой проводят по полчаса в грезах наяву, прежде чем вспомнить, что они сели медитировать.

Подлинное отвлечение, таким образом, означает не перемещение нашего внимания, а лишь нарушение осознанности. Если вы заметили, что ваша осознанность была нарушена совсем чуть-чуть, всего на пару секунд, просто верните внимание к объекту медитации, восстановите ясное понимание и продолжайте практику.

Если ваша осознанность была сильно нарушена и это длилось дольше нескольких секунд, то первым делом вспомните, что именно вас отвлекло. Какая потребность или какое побуждение утянули внимание за собой? Лежит ли в их основе влечение и чувственное желание или же отторжение чего-то неприятного? О чем именно вы думали?

Ответив на этот вопрос, приблизительно оцените то время, в течение которого осознанность была нарушена. К примеру, если вы отвлеклись на мысли о положении тела, то осознайте, что нарушение осознанности началось с отторжения телесного дискомфорта, дальше вы начали думать о нем, и это заняло у вас несколько секунд.

Лучше ничего не говорить о причине вашего отвлечения и не называть конкретное число, чтобы описать его длительность. Если какие-то слова сами возникнут на фоне, это не страшно, но не следует им потворствовать. Быстро и бессловесно вспомните затянувшую вас реакцию и ее тематическую направленность. В вашем уме при этом может появиться словесный ярлык, такой как «чувственное желание» или «отторжение».

Затем столь же бессловесно оцените примерную продолжительность нарушения осознанности и вернитесь к объекту медитации. При каждом отвлечении практикуйте либо мгновенное возвращение к объекту медитации, либо с припоминанием, если оно было длительным.

Если вы отвлеклись на этапе счета и осознанность была нарушена дольше двух секунд, то начните весь счет заново, с

Медитация есть большая радость и привилегия. Мало кто знает о ее благе и практикует ее, и это невероятная удача, что вы в числе этих людей. То, что медитация складывается не так, как мы бы того хотели, не есть ее недостаток.

Если ваша осознанность была нарушена на любом другом этапе, кроме счета, то не нужно начинать сначала. Вернитесь к той же работе, на которой реакция вас прервала.

Осознание и отпускание

Пока наше внимание покоится в центре дыхания, ум и тело продолжают жить своей кипучей жизнью. На периферии дыхания возникает множество других ощущений, которые присоединяются к нему и оттаскивают наше внимание прочь. Это могут быть приятные и неприятные ощущения в теле, визуальные образы, эмоциональные реакции, всполохи неоформившихся мыслей и смутные побуждения.

Чем сильнее реакция, тем больше она требует к себе внимания и тем более мощной гравитацией она обладает. В самый момент рождения таких реакций в уме мы начинаем чувствовать их тянущую силу: наша осознанность теряет устойчивость и начинает ускользать. Так ум входит в режим автопилота.

Когда это происходит, наша главная стратегия – этоосознание и отпускание, и мы можем осуществить их либо фоновым образом, либо направленно.

Слабые реакции: фоновая работа

Когда мы имеем дело со слабыми реакциями, которые длятся недолго и не утягивают наше внимание с дыхания с огромной силой, мы можем работать с ними фоновым образом.

Заметив присутствие такой реакции, не уводите внимание от дыхательного центра. Осознавайте реакцию как нечто существующее на периферии дыхания. Не прерывая фонового осознания реакции, начните ееотпускать.

Отпустить реакцию означает перестать инвестировать в нее энергию ума: позвольте ей быть, но остановите вовлечение ума в ту программу поведения, которую она запустила.

Цепляние всегда происходит с двух сторон. Если вы не держитесь за свою мысль или за беспокоящее вас ощущение, то они не могут утянуть вас за собой. Чтобы освободиться от реакции, требуется не борьба с ней, а усилие неподвижности: усилие невовлечения в ее деятельность.

Отпустите свой конец веревки цепляния, внутренне замрите, и реакция обрушится в пустоту.

Чтобы лучше понять, о чем идет речь, вспомните то действие, которое вы совершили, когда прекратили счет вдохов и выдохов. Это и было отпускание – мягкое усилие невозмутимости. Вы совершаете его, когда внезапно прерываете мысль, которую только что продумывали, или прерываете процесс счета от 1 до 10 на середине.

Когда реакция начинает тянуть, сделайте то же самое, но мягче. На этот раз, однако, отпустите не деятельность по счету вдохов и выдохов, а деятельность по соучастию в реакции. Не боритесь с ней, а просто расслабьтесь и перестаньте ей подыгрывать:отпустите свой конец веревки. Приложите усилие неподвижности, как бы замирая и прерывая движение ума навстречу реакции.

Осознавая реакцию и отпуская ее, начнитеперенос внимания. Совершайте крошечные и плавные шажки вперед, устремляя внимание по направлению к дыхательному центру. Так вы сможете компенсировать ту силу, с которой реакция тянет вас прочь от дыхания. Неспешно, капля за каплей переносите на дыхание все больше энергии с периферии.

Очень важно иметь в виду, что осознание, отпускание и перенос внимания являются практически одновременными. Когда вы осознали реакцию, не прерывайте ее осознания вплоть до того момента, как энергия вашего внимания окажется перенесена на дыхание. Тогда реакция естественным образом растает на периферии.

Осознание должно быть столь непрерывным, сколь это возможно. Окутывайте им и реакцию, и отпускание реакции, и сам процесс плавного переноса внимания на дыхание.

Сильные реакции: направленная работа

Если реакция обладает мощной гравитацией и властно притягивает внимание к себе, то осознание и отпускание должны стать направленными. Попытка удержаться на дыхании либо будет тщетной, либо возымеет лишь краткосрочный успех.

Столкнувшись с сильной реакцией (например, с крайне навязчивой мыслью или очень интенсивным ощущением), переведите основную часть внимания на нее. Теперь реакция будет в центре, а дыхание окажется на заднем плане и будет осознаваться лишь фоновым образом. По возможности не позволяйте дыханию полностью исчезнуть из поля осознания: будет хорошо, если часть внимания останется на дыхании и образует с ним связь.

Пребывая направленным вниманием в реакции, не вовлекайтесь в нее, не продумывайте ее –не делайте ничего. Это ничегонеделание и есть самое важное и искусное действие. Внутренне замрите по отношению к реакции, уйдите своей деятельностью из нее и продолжайте ее чистое бездеятельное осознание.

Когда тянущая сила реакции немного ослабнет (обычно для этого достаточно нескольких секунд), начните постепенно переносить внимание назад на дыхание и проходить реакцию насквозь. Не нарушая чистого и ясного осознания реакции, крошечными шажочками и секунда за секундой двигайтесь назад по направлению к дыханию.

Для этого нащупайте еще точнее то место в сознании, где рождаются именно дыхательные ощущения, а не какие-то другие. Найдите их и, не прерывая осознания реакции, двигайтесь к ним, чтобы в итоге все остальное осталось позади дыхания и на периферии возле него. Так дыхание снова выйдет на передний план, а реакция растворится на фоне.

Тратьте на это так мало сил, как только возможно: без всякого нажима, напряжения и суеты. Основная энергия находится в чистом осознании.

Допустим, пока вы следите за чередованием вдохов и выдохов, в уме появляется любопытная мысль и очень настойчиво требует обратить на себя внимание. Она интригует, она интересна – и все же вы знаете, что сейчас не время для размышлений.

Сперва попробуйте не уводить основное внимание от дыхания и фоново осознавайте появление мысли и ее существование в уме. Не давайте ей никаких оценок, не влекитесь к ней, не отторгайте ее, не сопротивляйтесь ей. Отпустите свой конец веревки, внутренне замрите и позвольте этой мысли быть.

Не вкладывайте в нее никакого желания, ни одной лишней капли энергии, кроме чистого и бесстрастного фонового осознания. Отпустите реакцию и возобновите свое движение к дыханию, плавно перенося внимание в дыхательный центр.

Если реакция оказалась сильной, то переведите основное внимание на нее и отпустите. Когда она немного ослабнет в лучах чистого осознания, очень плавно, без напряжения и нажима, начните переносить внимание на дыхание. Не прерывайте ее осознания.

Три характеристики

Если реакция не ослабевает и не дает переключиться на дыхание, нам

Пребывая направленным вниманием в реакции, произнесите про себя: «Это всего лишь реакция. Я отпускаю ее». Поймите, что она непостоянна и возникла из условий. Вместе с изменением условий изменится и она сама.

Эта реакция невежественна и влечет ум к страданию. Не следует за нее цепляться. Эта реакция не есть «Я» и не есть «мое». При необходимости вы можете повторить эти слова про себя. Так, посредством быстрой и безыскусной випассаны, произойдет отпускание сильной реакции.

Осознавая три характеристики реакции, расслабляйте ум усилием неподвижности. После этого сделайте перенос внимания на дыхание чуть интенсивнее.

В редких случаях сильная реакция все равно не уходит и продолжает тревожить ум. На третьей ступени курса мы разберемся с тем, как с этим работать, а пока просто отнеситесь к ней и к себе с любовью, мягкостью и состраданием. Продолжайте осознавать и отпускать, осознавать и отпускать. Шлифуйте эти бесценные навыки.

Волнение и беспокойство ума есть результат накопленной им инерции. Это всего лишь игра причин и следствий – игра кармы. В возникающих в нас реакциях нет ничего личного, а потому нет и никакого смысла обижаться, расстраиваться, винить себя и осуждать.

Проявите терпение и позвольте топливу кармических реакций выгореть, не подливая масла в огонь. Осознанно и невозмутимо наблюдая за костром, в котором сгорают реакции, вы создаете в уме новые причины для радости, покоя, концентрации и прозрения. Для этого нужно не сопротивляться реакциям, а расслабиться еще больше, позволить им быть и удерживать их в ясном осознании.

Очень важно не вступать в борьбу с отвлекающими факторами и избегать негативности при работе с ними. Правильная концентрация не может быть достигнута за счет силы воли. Как подчеркивал Будда, она обретается только благодаря отпусканию.

Отпускание предполагает некоторое волевое усилие, но это усилие неподвижности. В некотором приближении оно напоминает то усилие, которое вам нужно, чтобы остаться сидеть на стуле, когда вас подмывает вскочить. Отпустите все те веревки, которые вы по привычке держите, и ничто не будет дергать ум, так что он обретет покой, радость и концентрацию.

В начале медитации вполне возможно, что вы будете часто испытывать напряжение в уме и теле, и это естественно. Отнеситесь к напряжению как и к любой другой реакции – осознайте его, отпустите и пройдите насквозь. Помните, что в дыхании нет и не может быть никакого напряжения, волнения, тревоги, усталости, грусти, скуки и ничего негативного вообще. Оставьте все это позади.

Чем больше вы отпускаете, тем тише становится внутри. Мысли все еще появляются, но, если вы не вовлекаетесь в них, они звучат не громче шепота и вскоре затихают. Отпуская шум мыслей, двигайтесь ко внутренней тишине и наслаждайтесь ее покоем и блаженством. Она поможет зайти еще дальше.

Таким образом, осознание и отпускание есть главная стратегия работы с препятствиями во всех типах медитаций вплоть до наиболее продвинутых и во всех ситуациях нашей жизни. В медитации анапанасати им сопутствует и третий элемент: перенос внимания назад на дыхание.

В случае слабой реакции осознание и отпускание осуществляются фоново. Чаще всего такая работа занимает у нас от долей секунды до нескольких секунд, после чего реакция угасает на периферии. Мы фоново замечаем появление ее всполохов на периферии, но не вовлекаемся в них и позволяем им растаять. Одновременно мы делаем крошечные шажки по направлению к дыхательному центру.

В случае сильной реакции осознание и отпускание осуществляются направленным образом, и такая работа занимает больше нескольких секунд. Иногда реакция настолько упрямая, что бывает необходимо углубить осознание и точечно исследовать ее. На третьей ступени курса мы подробнее разберем, как это делается.

Пока что точечное исследование лучше не использовать, кроме как в тех случаях, когда некая проблема беспокоит вас уже долго и отпустить ее никак не удается. Тогда можно немного забежать вперед и заглянуть в главу «Препятствия в медитации» и в третью ступень курса.

Ослабевание дыхательных ощущений

Порой мы перестаем обнаруживать достаточно сильные дыхательные ощущения в зоне ноздрей. Не находя привычной опоры и пугаясь образовавшейся пустоты, наш ум теряется и тотчас вовлекается в первую попавшуюся мысль.

Чтобы этого не происходило, как только вы замечаете, что дыхательные ощущения в выбранной области ускользают, а потому внимание начинает терять устойчивость, позвольте ему переместиться на любые другие ощущения, связанные с процессом дыхания.

Не ограничивайте свое внимание слишком строго и переведите его на соседние ощущения. Делайте это плавно и без усилий, скорее позволяя ему отклониться от зоны ноздрей и найти временную опору поблизости, нежели подталкивая его куда-либо. Когда более яркие ощущения в ноздрях вернутся, позвольте уму вновь обрести в них опору.

Это должно происходить совершенно естественно: когда ощущения пропадают, внимание немного отклоняется, вбирая в себя новые, а когда они возвращаются, то и внимание возвращается на свое первоначальное место.

Также в моменты ослабевания дыхательных ощущений в выбранной зоне вы можете перевести внимание не на соседние ощущения, а на знание о дыхании в целом – без локализации дыхательного процесса в какой-либо конкретной области тела.

Просто знайте, что вы дышите, и удерживайте ясное понимание того, что происходит дыхание и происходит оно именно в этой фазе, а не в какой-то другой. Знайте, что это вдох, это пауза, а это выдох. В данный момент они ощущаются именно так, и не важно, откуда именно идут те ощущения, которыми это знание наполнено.

Цели и задачи ступени

Главной целью первой ступени является развитие умения удерживать непрерывную осознанность на выбранном объекте и отпускать все то, что нам мешает. Благодаря этому упражнению мы получаем возможность посмотреть, как будет вести себя ум, если привязать его к столбу объекта медитации. И мы делаем первые шаги к тому, чтобы научиться не вовлекаться в свои мысли и не теряться в них, точно в сновидениях.

Для того чтобы добиться собранности ума вокруг дыхания, сперва мы удерживаем в уме инструкцию по счету вдохов и выдохов и наблюдаем их мерное чередование. Это необходимо, поскольку вначале нашему уму может быть скучно и сложно наблюдать за чистым дыханием. Такое занятие слишком непохоже на все то, к чему мы привыкли в повседневной жизни.

Считая фазы дыхания, мы делаем акцент на ясном понимании того состояния, в котором дыхание пребывает во всякий данный момент: вдох, выдох или же пауза между ними.

Спустя некоторое время мы освобождаемся от грубой инструкции счета, отвлекавшей нас от прямого переживания дыхания,

Наконец, мы начинаем пропускать слова, что еще больше приближает нас к бессловесному, а потому непосредственному ясному пониманию ситуации.

Благодаря ясному пониманию мы отчетливо осознаем свой объект, свою задачу и препятствия, возникающие на пути осуществления задачи. Пока это понимание живет в нас, ум обладает хорошей защитой от отвлечений и постепенно сосредотачивается.

Мы усердно работаем над удержанием ясного понимания, чтобы затем соединить его с другими аспектами осознанности и добиться ее полноценного установления. Установление осознанности запускает в нашем уме автоматические процессы исцеления, очищения и самопознания. В нашей судьбе возникает благая инерция, поток Дхаммы, который год за годом и десятилетие за десятилетием бережно несет нас к освобождению.

Осознанность создает в нашем уме рабочее пространство, которое позволяет нам достичь концентрации. Научившись концентрировать свой ум правильным образом, мы не только проводим время в покое, радости и счастье, но и начинаем лучше концентрировать энергию ума на любых других задачах жизни.

На основе концентрации нам открывается возможность добиться наиболее важных перемен в уме: изменить установки нашего поведения и те глубинные представления, что определяют нашу жизнь.

Освоение ступени

Если вам удалось провести весь счет вдохов и выдохов без единого нарушения осознанности дольше чем на две секунды, то первая ступень освоена полностью. Если осознанность удерживалась без серьезных нарушений меньшее время, то ступень освоена частично.

Ничего страшного, если на первых порах вы будете выполнять инструкции немного в иной последовательности и чуть иначе. Хотя они могут показаться чересчур изощренными, именно благодаря некоторой динамике и разнообразию они могут лучше успокаивать и сосредотачивать ум, чем более простые. Ум получает задачу, которая держит его в тонусе, развлекает его и мешает отвлечься на что-то другое.

Установление ясного понимания ляжет в основу следующих ступеней, так что у вас будет много времени, чтобы с ним освоиться. С каждой следующей ступенью инструкций будет все меньше. С одной стороны, эти игрушки, помогавшие медитации в пору юности, начнут мешать ее дальнейшему взрослению. С другой стороны, мы увидим, что пребывание в медитации без игрушек несравненно блаженнее и полезнее, чем с ними.

Выполняйте это упражнение каждый день в течение недели и стремитесь к полному освоению ступени, но если за неделю этого не произошло, то все равно двигайтесь дальше. Тогда после первого прохождения курса нужно будет вернуться к его началу и освоить каждую ступень полностью, не переходя к следующей, пока этого не произойдет.

Во время практики ступени каждый день или каждые два дня заново перечитывайте описывающие ее инструкции. Помимо того, что здесь содержится важная информация, которая не может быть усвоена за один раз, новые прочтения заставляют наш ум вновь возвращаться к важнейшим темам.

В ходе повторных прочтений мы замечаем то, что упустили, и новым взглядом смотрим на то, что прочли раньше, ибо теперь делаем это в свете накопившегося опыта медитации. Мы приходим к новым выводам, корректируем старые, так что наше понимание совершенствуется, и, как следствие, совершенствуется вся наша практика.

Не забывайте, что вы можете взять за основу своей работы видеокурс по медитации анапанасати, который был выпущен как приложение к этой книге. Если текст пока что кажется тяжелым ориентиром для практики, попробуйте использовать видеоуроки. Они могут обеспечить более легкий старт. Но даже в этом случае будет очень полезно периодически обращаться к тексту каждой ступени за дополнительными пояснениями. Найти видеокурс можно здесь: https://t.me/samadhi2025

Если вы полностью освоили ступень и ее задачи даются вам сравнительно легко, а время перейти на следующую еще не пришло, займитесь ее совершенствованием. Удерживайте вашу осознанность чистой и нерушимой как можно дольше. Сосредотачивайте ум на дыхании, отпуская все лишнее, и замечайте каждый момент дыхания в каждой его фазе от начала и до конца.

Стремитесь к тому, чтобы внимание покоилось в дыхательном центре все устойчивее и неподвижнее, а ум оставался ясен и не скатывался в сонливость и отупение.

Важно, однако, помнить, что нельзя измерять свой прогресс в практике тем, как долго и как хорошо вам удается удерживать свое внимание на дыхании. Это и правда очень полезный навык, но он далеко не единственный и не главный, а развивается он, как правило, позже прочих.

На первом этапе практики вы получаете наибольшую пользу от медитации за счет того, что начинаете иначе относиться к происходящему с вашим умом и вашим вниманием, а не управлять ими. Вы учитесь воспринимать дискомфорт и все, что идет не по плану, со все возрастающими невозмутимостью и спокойствием, с ясным пониманием их природы и с любящей добротой.

Эта перемена в отношении распространяется на всю вашу жизнь и обеспечивает глубокий духовный прогресс, который не измеряется устойчивостью внимания и не ограничивается ею. Постепенно и почти незримо меняется само ваше восприятие, иерархия ваших ценностей и приоритетов, характер реакций и тот выбор, который вы делаете.

Все чаще в разных ситуациях своей жизни вы начинаете принимать более благие и взвешенные решения. У вас может возникнуть впечатление, что вы просто следуете своему наитию и медитация здесь ни при чем, но на самом деле это наитие возникло лишь потому, что вы проводили свое время в практике.

Аналитическое задание

Каждый день найдите по крайней мере 10 минут и в течение недели в свободной форме поразмышляйте над тем, как плохо мы все еще владеем своим умом, как беспокойно наше внимание и как много в уме автоматических программ, подчиняющих себе поведение.

Какие благие перемены происходят в нашей жизни, когда мы учимся переходить на ручное управление, а также корректировать программы своего автопилота?

Поразмышляйте над природой осознанности, тремя ее аспектами и ее связью с невозмутимостью. Как мы можем использовать в движении те же техники, которые применяются в формальной сидячей медитации? Как периодически пробуждать в себе ясное понимание, синхронность и панорамность за работой, в дороге, в очереди, во время приема пищи или в ходе общения с другими людьми? Можем ли мы отпускать свои реакции и проходить их насквозь в движении точно так же, как и сидя на подушке для медитации?

Если вам тяжело даются размышления без внешней опоры, используйте в качестве такой опоры текст. Отыщите в нем соответствующие фрагменты и прочитайте их

Краткая инструкция

Сколько бы усилий вы ни прилагали, без правильного понимания они будут направлены по ложной траектории. Это сделает их либо малополезными, либо вредными.

В медитации все зависит от вашего настроя и тех предварительных установок, которые задаются как подобными текстами, так и всем личным опытом. Длинные описания нужны именно для того, чтобы дать медитации правильный старт и помочь ей не отклониться от верной траектории в движении к осознанности, невозмутимости, концентрации и прозрению.

Ниже вы найдете краткую инструкцию с резюме того, о чем мы только что говорили. Ее можно использовать, чтобы освежить свою память, однако очень важно усвоить и ту информацию, что содержится в полной версии. Используйте краткую инструкцию как опору и периодически возвращайтесь к полной версии.

•Вхождение в медитацию.Примите правильное положение тела, закройте глаза и замедлитесь. Быстро, но без суеты просканируйте панораму сознания из шести чувств и поймите то общее состояние, в котором ум и тело находятся прямо сейчас. После этого отпустите прошлое и будущее, настройтесь на внутреннюю тишину и сосредоточьте внимание перед собой.

•Первый этап.Отыщите в многообразии ощущений дыхательные ощущения от прохождения воздуха по ноздрям или, шире, в верхней части дыхательных путей. Нащупайте их местоположение точнее и оставьте внимание в той области сознания, где они возникают. Пусть ваше внимание покоится там – в дыхательном центре. Все остальное есть периферия.

На вдохе произнесите про себя «один». На выдохе произнесите «два». Ведите счет вдохов и выдохов от 1 к 10, от 9 к 2, от 3 к 8, от 7 к 4, от 5 к 6 и, наконец, закончите на цифре 5. Уделяйте основное внимание не словам, а потоку дыхательных ощущений в каждой из фаз. Следите за дыхательными ощущениями момент за моментом, стараясь не пропускать их.

Когда вы закончили счет и дошли до цифры 5 без единого нарушения осознанности дольше чем на две секунды, отпустите счет и в течение пары десятков секунд насладитесь покоем и блаженством отпускания. Не уводите внимание от дыхания.

•Второй этап.Теперь на вдохе, когда вы осознали, что это именно вдох, произнесите про себя слово «вдох». На выдохе, когда вы осознали, что это именно выдох, произнесите слово «выдох». Замечайте паузы между вдохами и выдохами, но ничего не произносите.

Уделяйте основное внимание не словам, а потоку дыхательных ощущений в той области, где покоится ваше внимание. Стремитесь к большей неподвижности внимания в этом центре.

•Третий этап.Спустя несколько минут начинайте пропускать слова. На вдохе скажите про себя «вдох» и осознайте, что дальше будет «выдох», но не говорите «выдох» на следующем выдохе. Подождите один или пару циклов дыхания и на одном из выдохов скажите «выдох».

Повторите то же самое со вдохом и продолжайте следовать инструкциям третьего этапа, пока не поймете, что готовы полностью отпустить слова. Тогда начинайте следить за дыханием бессловесно, культивируя ясность и покой.

•Работа с препятствиями.Если в процессе медитации вы отвлеклись, осознанно вернитесь к дыханию. Если в уме присутствует беспокоящая реакция,осознайте ее и отпустите.

При работе со слабыми реакциями осознание и отпускание происходят фоновым образом. Не уводя внимания с дыхания, осознавайте реакцию как нечто на заднем плане ума и не вовлекайтесь в нее. Для этого вам понадобится мягкое усилие неподвижности. Не прерывая фонового осознания реакции, начните плавно переносить все больше внимания на дыхание.

При работе с сильными реакциями осознание и отпускание становятся направленными. Переведите основную часть своего внимания на сильную реакцию, а дыхание продолжайте осознавать фоновым образом. Продолжая осознавать и отпускать реакцию, начните плавный перенос основной части своего внимания назад на дыхание: капля за каплей, секунда за секундой.

Танец в цепях

На людей древности огромное впечатление производил эпос Гомера – «Одиссея». Вслед его стихотворным строкам в умах миллионов оживали красочные картины и, сменяя друг друга, рассказывали о долгом возвращении домой царя Итаки Одиссея после завершения Троянской войны.

Путь Одиссея на родину длился целое десятилетие, и был он извилист, полон приключений и невзгод. Секрет воздействия гомеровского эпоса, однако, состоял не в одних лишь сюжетных перипетиях или изяществе слога. Наибольшее восхищение у слушателей вызывала сама личность главного героя. Они любили Одиссея за упорство, хитроумие и его умение найти элегантный выход из любой передряги.

Хитроумие царя дошло до того, что он умудрился обвести вокруг пальца и самого себя. Однажды его кораблю предстояло проплыть мимо острова сирен – волшебных существ, которых воображение греков рисовало наполовину женщинами, наполовину птицами.

Сирены были пленительны и вместе с тем кровожадны. Завидев приближение судна, они издавали дивное пение, сводящее моряков с ума. Не в силах устоять перед их могучими чарами, жертвы сирен сами бросались в воду и плыли к их островку, где сирены с ними и расправлялись.

Волшебница Цирцея заблаговременно предупредила Одиссея о ждущей его опасности. Она же подсказала ему и решение: всему экипажу следовало на время заклеить себе уши воском. Тогда, глухие ко всему на свете, они становились неуязвимы и для колдовства сирен.

Тем не менее Одиссей не был бы самим собой, если бы не добавил к этому рецепту свой личный штрих. Он приказал команде корабля заклеить уши, а вот его собственные уши оставить в покое. Затем моряки должны были накрепко привязать царя к мачте, чтобы он смог услышать дивное пение без всякого риска для жизни. Как бы он ни сопротивлялся и что бы он ни говорил, экипаж должен был игнорировать все распоряжения царя, пока тот остается под властью злых чар.

План Одиссея удался на славу. Как только корабль приблизился к острову сирен, те принялись за свою ворожбу. Экипаж слышал разве что пульсацию крови в висках и стук сердца, а вот Одиссей зачарованно внимал прекрасным и беспощадным голосам.

Рассудок и этого великого мужа, названного «славой греков», не устоял и помутился. Царь принялся биться в своих путах и требовать, чтобы его немедленно освободили, но моряки лишь еще туже их затянули. Дальновидность Одиссея и заранее отданные им приказы не позволяли ему обречь себя же на верную смерть.

По сути, Одиссей заключил договор с самим собой не поддаваться губительному призыву сирен, но при этом он заранее знал, что не найдет сил исполнить данное себе слово. Тогда Одиссей в мудрости своей специально создал ограничивающие обстоятельства, которые помешают ему в будущем поступить неблагоразумно и тем самым повредить собственным

В психологии этот тактический прием стал известен какпакт Одиссея (англ. Ulysses pact). Мы заключаем пакт Одиссея, когда сознаем, что сирены пагубных склонностей, привычек и реакций постоянно манят нас своими вкрадчивыми голосами.

Нам может быть хорошо известно, что если откликнуться на их зов и поплыть к их островку, то эти сладкоголосые чудища утянут нас под воду. Но увы, одного только знания оказывается мало. Колдовская сила призывов нашего эго бывает слишком сильна, чтобы разум был в состоянии им воспротивиться. Мы знаем, что внутренней дисциплины будет недостаточно и наша рассудительность может сыграть с нами злую шутку, стоит ей только услышать трели и переливы, испускаемые эго.

Чтобы не допустить этого, мы решаем заручиться помощью внешнего источника дисциплины и заранее связать собственные руки. Мы добровольно ограничиваем свою свободу действий в чем-то одном, чтобы иметь больше свободы в другом и более конструктивном.

Простейшей иллюстрацией пакта Одиссея может быть решение заниматься практикой медитации в группе и под руководством учителя. Мы знаем, что наш ум неусидчив и беспокоен. Он жаждет развлечений и хочет двигаться, но двигаться лишь по периферии жизни, где особенно просто наматывать круги по ровной и хорошо накатанной дороге. Когда мы наедине с собой, очень легко поддаться дурным привычкам малого ума, ибо наш внутренний противовес им пока еще слаб.

Сегодня мы можем махнуть на медитацию рукой, завтра мы сократим ее длительность вдвое, а в следующий раз примемся непрерывно ерзать, делать паузы и пить в перерывах чай. Присутствие же других, а в особенности некоего авторитетного для нас лица, накладывает ограничения. Оно привязывает нас к мачте сразу несколькими веревками и помогает воспротивиться хищному зову сирен нашей лимбической системы.

Во-первых, благодаря свидетелям мы несем репутационные риски. Если мы в избытке проявим свою несдержанность и недисциплинированность, то можем пасть в глазах окружающих. В результате наши отношения с ними могут измениться не в лучшую для нас сторону. Все сидят спокойно и занимаются регулярно, а я один ударю в грязь лицом, да притом так быстро, у самой стартовой черты? Нет, не бывать этому. Лучше я хотя бы попытаюсь приложить дополнительное усилие.

Во-вторых, нарушение дисциплины не перед молчаливым и всепрощающим взглядом неба, а перед человеческими свидетелями действует как увеличительное стекло в наших же собственных глазах. Публичная демонстрация своей расхлябанности позволяет нам самим острее ее осознать. А это довольно неприятное откровение. Публичность насыщает осознание нами личного изъяна повышенным эмоциональным зарядом и значимостью, то есть делает его еще заметнее и неприятнее.

Предавать себя раз за разом и нарушать данные себе обещания, конечно, можно. Тем не менее интуиция верно нам подсказывает, что это дорога к усугубляющемуся неврозу и тотальному упадку личности. Чтобы избежать платы по таким счетам, мы прилагаем дополнительное усилие. У разума появляются союзники в лимбической системе в виде желания произвести впечатление на окружающих, страха перед падением в чужих глазах, страха перед новым зарядом негативных эмоций от самобичевания и так далее. В общем-то, разум рад и такому альянсу, коль скоро их общее дело благое.

Еще более бытовой пример пакта Одиссея – это договоренность с другом ходить на пробежку. Да, сдерживающая сила такого пакта невелика, но нельзя списывать ее со счетов. Он создает дополнительного свидетеля для наших прегрешений перед собой и формирует связывающее нас обязательство, пусть и такое свободное, как дружеская договоренность.

Пакт Одиссея – это крайне полезный инструмент, и он хорошо иллюстрирует ключевой для нашей жизни факт: если мы хотим чего-то, нам требуется в чем-то себя ограничить. Мы не можем стоять на месте. Выбор должен быть сделан, а выбор одного всегда означает отказ от чего-то другого. Пакт Одиссея позволяет нам осуществить этот отказ, потому что создает способствующие ему ограничительные обстоятельства.

Нужно ли себя принуждать

Составление пакта Одиссея является одним из проявлений дисциплины. Дисциплина же, с технической точки зрения, представляет собой процесс управления умственной энергией и, как следствие, управления всей нашей жизнью. Мы усилием воли ограничиваем ее расход в одной области, чтобы в какой-то другой, напротив, увеличить его. Это процесс сознательного перераспределения энергии в соответствии с расставленными нами приоритетами.

Без дисциплины жизнь ума становится эпилептической, расточительной и склонной к саморазрушению. Мы делаем огромные инвестиции в бесполезные или откровенно пагубные виды деятельности, а самое важное оставляем почти что безо всякого внимания. Маршрут, которым следует наша жизненная энергия, лишен эффективности и выверенного баланса. Она натыкается на тупики, ходит кругами и зигзагами и сворачивается в удушающие ее петли.

Об этом хорошо написал Шопенгауэр:

«Подобно тому как наш физический путь на земле всегда образует только линию, а не поверхность, так и в жизни, желая схватить и приобрести одно, мы должны отказываться от бесчисленного другого и не трогать того, что лежит направо и налево.

Если же мы не можем на это решиться, если, подобно детям на ярмарке, мы хватаемся за все, что привлекает нас по дороге, то это – нелепое желание превратить линию нашего пути в поверхность; мы двигаемся тогда зигзагами, блуждаем в разные стороны и не достигаем ничего»[17].

Дисциплина не только благотворна, но также необходима и неизбежна. Вопреки этому она пользуется неоднозначной репутацией. Дисциплину зачастую связывают с чем-то крайне неприятным, с насилием над собой. Но всегда ли это так? Можно ли быть дисциплинированным без принуждения и без войны с собой? Чтобы ответить на этот вопрос, требуется копнуть немного глубже.

Когда мы что-то делаем, всегда есть нечто, что против этого, причем как вне нас, так и внутри. Как мы помним, наш ум являет собой лишь крайне условное единство. В него входят многочисленные конфликтующие потребности, которые борются за место под солнцем. Каждая потребность, в свою очередь, порождает ряд конкурирующих сценариев реализации.

Всякий раз, когда мы делаем шаг вперед, что-то внутри нас непременно хочет остаться на месте. Такова его функция и природа. Нашему мозгу необходимы программы лени и экономии энергии. Нам нужна не только педаль газа, но и педаль тормоза – и действуют они одновременно, по принципу победы сильнейшего. Чтобы совершить шаг, над всеми остальными конкурирующими потребностями необходимо взять верх. И точно так же требуется одержать победу над теми голосами, которые призывают шагнуть вправо, а не влево, назад, а не вперед, через минуту, а не прямо сейчас.

При нейросканировании мы можем воочию наблюдать, как борьба потребностей и сценариев разворачивается на уровне нейросетей мозга. Это значит, что каждое наше действие преодолевает психическое

Когда мы принимаем решение, кто-то всегда получает отказ и так или иначе оказывается обижен и отодвинут в сторону. Выходит, любое действие должно считаться принуждением? Мы, однако, ощущаем, что это не так, и мы в этом правы.

Хотя всякое действие рождается в ходе борьбы и преодоления внутреннего сопротивления, принуждением оно становится, только если мы упорно отторгаем собственный выбор. Мы решаем совершить нечто кажущееся правильным, но каждый шаг вперед дается нам через силу. Это происходит, потому что наш ум имеет дурную склонность к отторжению уже принятых нами решений.

Когда мы привыкли отторгать собственный разумный выбор, дисциплина становится принуждением. Мы не умеем оградить решения разума от пустого шума из импульсов отторжения, не умеем создать условий для воплощения своих решений. Они остаютсяполупринятымии не могут прочно закрепиться в уме. Что-то постоянно тянет нас в сторону и отбрасывает назад, и мы вынуждены двигаться наперекор внутреннему давлению. Продолжающаяся борьба и рождает впечатление постоянного насилия над собой.

Необходимо научиться доводить процесс принятия решения до конца. Это значит, поняв правильность своего выбора, нужно принять его по-настоящему, то есть устранить остаточные автоматические реакции отторжения. Тогда дисциплина будет переживаться как акт свободы, а не как акт насилия. Идти и дышать станет легче.

При здоровом отношении к дисциплине в нас все еще может сохраняться борьба, но это будет борьба не вокруг главного направления действий, а скорее мелкие рабочие споры по частным вопросам маршрута. Такая борьба воспринимается положительно и похожа на усилие, совершаемое нами во время творчества или в ходе занятий любимым спортом. Она может даваться тяжело, но это творческий и жизнеутверждающий дискомфорт.

Что есть свобода

В повседневной речи мы понимаем под свободой нестесненную возможность делать все, что нам вздумается, и не делать того, чего мы не хотим. С таким представлением о свободе сразу возникает большая загвоздка. Нельзя делать все и сразу. Мы должны произвести выбор и сперва начать делать хотя бы что-то одно. И как только мы выбираем делать именно это, а не что-то другое, наш выбор порождает многочисленные ограничения.

В первую очередь, чтобы добиться поставленной цели, нам требуется отодвинуть в сторону многое другое или хотя бы понизить приоритет иных задач в нашей жизни. Как только цель была поставлена, мы уже не можем делать все, что вздумается.

Наконец, свободно желая достичь цели, мы вынуждены свободно желать и средств к ней. Чтобы добиться желаемого, нам нужно будет потратить свое время и ограниченные ресурсы, пойти на риск и вложить некоторый объем усилий. Вновь, сделав свободный выбор, мы не можем делать все, что нам заблагорассудится.

Свободный выбор ограничивает нас, причем в той же мере, в которой и несвободный. Выходит, свобода есть не отсутствие ограничений, а добровольное и осознанное наложение их на себя. Свобода есть существование в естественной и созидательной зависимости, избранной на основе наблюдения спектра наших возможностей.

Представьте узника, вышедшего из темницы, где он долгие годы томился в заключении. Вот он выходит на свободу и теперь готов исполнить свои выпестованные в неволе мечты. Он находит работу, заводит семью, а в оставшееся время занимает себя несколькими увлечениями. Все это новые цепи, да притом нелегкие, если посмотреть на это непредвзято. Но узник и не думает протестовать. Вес этих ограничений уже не ощущается, вернее, он ощущается, но совсем по-другому. Начинается танец в цепях, а до того было просто сидение в цепях и ожидание новых.

За снятием оков в нашей жизни всегда происходит добровольное помещение себя в новые оковы – в такие, в которых хочется танцевать. Об этом хорошо написал Ницше:

«Танец в цепях. Греческие художники, поэты и писатели невольно заставляют нас задавать себе вопрос: какого рода цепи налагают они на себя, приводя этим в восхищение современников и находя подражателей? Ведь то, что называется „нововведением“ (например, в метрической речи), есть, в сущности, не что иное, как произвольно наложенные на себя цепи.

„Танцевать в цепях“, чувствуя всю их тяжесть, и не только не обнаруживая этого, но, наоборот, придавая своему танцу вид легкости, – вот фокус, которым они желают удивить нас. Даже у Гомера мы видим много унаследованных формул и законов эпоса, при посредстве которых он исполнял свой танец. И сам он в свою очередь создал несколько условных правил, которым должны были следовать грядущие писатели.

Это было как бы школой воспитания для греческих писателей: сначала они возлагали на себя многообразные цепи, полученные по наследству от предшествующих писателей, затем изобретали для себя новые и победоносно носили их. Трудность их работы и искусство преодолевать эту трудность были очевидны и приводили в изумление всех»[18].

Созидающие нас оковы, в особенности принимаемые добровольно, есть дисциплина. Разрушительные же и недобровольные оковы представляют собой порабощение. Танец как таковой возможен только в цепях дисциплины. Без цепей это будет не танец, а эпилептический припадок, бесплодный и болезненный хаос из движений.

Танец есть прежде всего умение не совершать определенных движений. Именно это умение не делать лишнего позволяет сделать много важного и правильного. Так и дисциплина есть прежде всего ограничение. Это недопущение определенных статей расхода своей энергии, благодаря чему эта энергия может быть направлена в другое русло.

Принуждение себя представляет собой усилие плюс производимый умом шум из отторжения совершаемого нами усилия. Чтобы дисциплина не была принуждением, нам необходимо сформировать ясное понимание полезности того, что мы делаем, и устранить агрессию против творческого процесса работы над собой.

Да, работа сопряжена с дискомфортом, но испытываемый нами творческий дискомфорт – это не признак того, что нечто идет не так, а неизбежный побочный эффект от растраты энергии. Лишь наша дурная привычка сопротивляться своему же усилию превращает творческий дискомфорт в страдание. Когда мы перестаем бежать от творческого дискомфорта и вместо этого принимаем его и проходим насквозь, усилие перестает быть насилием, а в его терпкости обнаруживается все больше сладости.

Принуждение заставляет нас действовать вопреки нашим убеждениям и склонностям, в то время как ясное понимание и дисциплина меняют наши убеждения и склонности, а потому сопротивление прекращается. И принуждение себя, и принуждение других есть просто неумелое творческое усилие. По причине своей неуклюжести и неубедительности оно вызывает повышенное отторжение, и результат такого принудительного творчества является поверхностным.

Другими словами, как наши попытки изменить себя, так и наши попытки изменить других могут быть либо актами

Так, когда ребенок нас не слушается, мы можем принудить его угрозами и насилием, увещеваниями и обещаниями. Он подчинится, но его подчинение будет напитано энергией отторжения. В силу этого оно останется частичным и с легкостью вновь породит разлад и сменится своей противоположностью.

Но мы также можем добиться послушания и преодолеть сопротивление ребенка за счет формирования в нем ясного понимания, любви, уважения, благодарности и живого интереса. Тогда его послушание будет проявлением его собственного понимания и свободного волеизъявления, которым мы помогли родиться. Итоговое действие будет исходить из его собственных интересов и не будет отторгаться им как нечто чужеродное, а значит не будет воспринято как принуждение.

Дисциплина представляет собой процесс управления энергией, который разворачивается одновременно на нескольких уровнях. На макроуровне дисциплина есть наши ценности и цели. Мы выбираем одни маршруты и, чтобы быть в состоянии двигаться по ним, отказываемся от других. На базовом уровне дисциплина – это наш распорядок дня и общий план по достижению поставленных целей. Мы структурируем свою деятельность так, чтобы энергия была удержана в заданном нами русле.

Наконец, на микроуровне дисциплина есть управление актами ума. Мы упражняем высшие способности ума, останавливаем разрушительные реакции и, напротив, усиливаем свои положительные качества. Когда подобная дисциплина ума практикуется сознательно и методично, она называется медитацией.

Микродисциплина есть то, на чем выстраивается все остальное. Это кирпичики, из которых состоит фундамент нашей жизни. Если на этом уровне имеется большая проблема, то все, что стоит на столь хлипком основании, будет постоянно проседать и обваливаться.

Дисциплина создает оковы, но эти оковы предназначены для нашей лени, неврозов и невежества. Чем более дурные привычки ума обуздываются цепями дисциплины, тем свободнее становится ум. Это, если угодно,цепи для цепей, которые помогают сперва их обездвижить, а затем сбросить.

Танец возможен только в цепях, и дисциплина всегда делает нас подвижнее, радостнее и сильнее, вместо того чтобы отяжелять и обессиливать. Когда внутренние препятствия обуздываются дисциплиной, в нас водворяется гармония – продуктивное взаимодействие частей нашей психической жизни.

Рост невозможен без напряжения сил, и добровольное принятие этого напряжения есть ключевой ингредиент. Для того чтобы обучиться дисциплине, нам необходимо раз за разом прилагать усилие воли, толкающее нас в правильном направлении, а затем идти навстречу тому творческому дискомфорту, который возникает в процессе. Препятствие есть дар, ибо только препятствия содержат возможности для роста. Любовь к усилию, любовь к препятствиям побеждает омрачения ума и освобождает нас от ощущения насилия над собой.

Во-вторых, мы должны создать внешние условия, способствующие дисциплине. Необходимо позаботиться о своем режиме питания и сна, о достаточном уровне физической активности, о распорядке дня и здоровье. Все это простые вещи, но именно о них мы нередко забываем.

Когда мы неправильно питаемся, плохо спим и мало двигаемся, а наша деятельность не структурирована, то суммарное число препятствий для овладения умом становится слишком велико. У нас просто не хватит сил взяться за главные задачи жизни в ее центре, пока эти проблемы на периферии не будут решены хотя бы частично.

Главным источником дисциплины является органическое понимание. Даже если нам никак не дается волевое усилие и жизнь отбрасывает нас назад, у нас всегда остается достаточно энергии, чтобы шаг за шагом продвигаться по пути развития своего знания.

В этом случае нам нужно сделать упор на прояснение самых существенных вопросов – условий счастья и несчастья, силы и слабости, знания и невежества. Мы должны развить в себе ясное осознание преимуществ дисциплины и опасностей ее отсутствия: делать это хотя бы по крупице день за днем, неделя за неделей и месяц за месяцем. Если мы последовательно совершенствуем свое понимание, то со временем оно непременно рождает дисциплину и переходит в творческое действие.

Когда человек не дисциплинирован и делает все что захочет, он вовсе не свободен. Он является рабом собственных бессознательных реакций и покорно следует возникающим в нем желаниям по мере их появления. То желание, которое пробивается наверх и заявляет о себе громче прочих, завладевает человеком, и он подчиняется его воле, даже не успев дать ему оценку и не рассмотрев альтернативы. Его тянет куда-то, и он слепо и нередко себе на погибель идет в указанном направлении.

«Делать все что захочешь» означает быть максимально несвободным, быть пленником наиболее невежественной и близорукой части ума – автоматизмов желаний. В этом случае у нас нет никаких критериев выбора, кроме бездумного «захотелось», и никакого видения всего богатства возможностей поведения в каждой ситуации.

Из-за узости обзора и машинального послушания любым сильным импульсам мы становимся жертвами собственной вседозволенности, а не ее выгодополучателями. Мы не учитываем долгосрочных последствий собственных желаний и того, насколько те или другие из них соответствуют нашим высшим интересам.

Свобода появляется в тот момент, когда мыне делаем то, что хотим, ибо на самом деле этого хочет не наш большой ум, а лишь его малая и весьма примитивная часть, завладевшая всем остальным. Овладевая собой, мы учимся останавливать принудительные команды желаний и исследовать их ясным видением. Вместо того чтобы подчиняться автоматическому выбору малого ума, мы делаем новый выбор изнутри целостности и ясности большого ума. В его панорамности и обретается свобода.

Осознанное ограничение себя несет свободу, потому что мы ограничиваем как раз то самое, что мешает нашему прямому контакту со своей целостностью и утягивает ум во мрак и инертность.

Сейчас мы рассмотрим несколько способов создания более благоприятных условий для формирования дисциплины ума. И хотя здесь эти принципы разобраны на примере практики медитации, они могут быть с легкостью экстраполированы и на другие сферы нашей жизни.

Первый договор с собой

Доге́н (1200–1253 гг.), создатель японской школы дзен Сото, вслед за своим учителем Руджи́нгом называл медитацию «просто сидением», или же «одним только сидением» (яп.shikantaza). Этот термин содержит по меньшей мере два смысловых акцента.

Во-первых, здесь описана конечная точка медитативной практики, когда мы можем позволить себе роскошь просто быть в чистоте и полноте той ситуации, где мы находимся. Мы не сжимаем ее до своих путаных сновидений и не витаем в облаках, апросто сидим и ничего больше, осознавая во всей ясности происходящее. Достигается овладение умом.

Просто сидетьдля нашего эго есть сложнейшая из задач – как, к примеру, и для маленького ребенка, который не выносит длительной

Во-вторых, «просто сидение» есть начальный этап практики. На нем все, что мы по большому счету освоили, это удержание сидячего и относительно неподвижного положения тела в течение некоторого отрезка времени. Но и это нетривиальное достижение. Это уже много. Правильная сидячая поза – собранная, с ровной спиной и спокойствием в теле – сама по себе является медитацией.

Такая поза дисциплинирует и тонизирует вне всякой зависимости от того, что именно происходит в нашей голове. Она учит не совершать определенных действий и поддерживать в себе постоянное мягкое усилие. Она собирает воедино, усмиряет суету тела и повышает нашу внимательность.

При работе над упорядочиванием ума наша первая договоренность с самими собой должна быть следующей:мы практикуем медитацию ежедневно. Как бы нам ни было сонно, вяло или тошно, мы находим для этого по меньшей мере 15 минут в день. Если возникли обстоятельства непреодолимой силы, пусть это будет лежачая медитация, например, перед уходом ко сну. Если мы пропустили один день, то в следующий мы выполняем свою двойную норму.

Как мы помним, при выборе позы для медитации нам не следует предпочитать ни слишком сложные, ни слишком простые варианты. Положение тела должно быть точкой баланса между чрезмерным напряжением и чрезмерным расслаблением. На первых этапах практики особенно важно, чтобы в позе содержался элемент творческого дискомфорта и вызова. Такая поза тонизирует и выступает противовесом для нашей расхлябанности. Это как умыться холодной водой. Да, холодная вода шокирует нас, но в конечном итоге это полезный и освежающий шок.

Обязательство «просто сидеть» по меньше мере 15 минут в день является не такой уж легкой целью, как может показаться. Да, внешне медитация выглядит умиротворенно и идиллически. Но вот с внутренней точки зрения она, по правде говоря, бывает сущим кошмаром.

Покой тела в медитации может резко контрастировать с той смутой, что царит в уме. Мы кружимся в водовороте мыслей и переживаний. Они скачут от одного угла сознания к другому, как мячики для пинг-понга. Нам может быть плохо и тяжело, наше тело может болеть, нас могут снедать нетерпение и скука.

В течение жизни в нашем бессознательном накапливаются огромные объемы конфликтующих желаний, эмоций и представлений. Они свиваются в тугие клубки, которые тлеют, дымят и иногда занимаются ярким пламенем. Эти реакции представляют собой сбои, повреждения и отходы, возникающие в ходе жизни ума и нашего соприкосновения с движением мира. Они порождают в нас страдание и напряжение, вытягивают наши творческие силы и притупляют взор. Чем больше мы медлим и отказываемся вычистить мусор, разгладить шероховатости и выправить несостыковки, тем серьезнее наносимый ими ущерб.

В медитации скопившиеся в уме кармические автоматизмы лучше нами замечаются, а нередко начинают выходить к поверхности сознания с удвоенной охотой. Хотя многим не нравится проживать выход кармы, на самом деле ее проявление в медитации есть не проблема, а чрезвычайно положительный процесс. Нам нужно позволить реакциям свободно подниматься к поверхности, чтобы произошло исцеление.

Энергия кармы должна выгореть в свете осознанности, а потому мы терпеливо сидим в медитации, пока это не случится. Если в нас скопилось много кармического топлива, это означает, что нам придется долго наблюдать за сжигающим его костром – так долго, как потребуется.

Препятствия и есть путь, а работа с реакциями и есть медитация. Если бы препятствий не существовало, не было бы и причин для появления духовной практики, не было бы точек опоры для развития способностей ума.

Мельтешение мыслей, побуждений, эмоций и форм дискомфорта в медитации есть то, как происходит наше исцеление. В пламени медитации реакции выгорают, а грязь оседает и растворяется. Мы выделяем для этого специальное время, проявляем терпение и учимся упорно пребывать в своих препятствиях. Мы всецело принимаем их в объятия и применяем к ним высшие способности ума.

Проявляясь во внимании большого ума, карма медленно выгорает сама собой. В пространстве осознанности много воздуха, много кислорода, и в столь насыщенной кислородом среде горение происходит намного интенсивнее, без каких-либо специальных действий с нашей стороны. Но в дополнение к этому проявившаяся карма показывает нам, с чем нам следует работать целенаправленно, чтобы этот процесс освобождения шел лучше и быстрее.

Наши недостатки и омрачения – это подсказки для нашего роста. Когда мы прилагаем к ним правильное усилие, медитация начинает менять и их поведение, и их количество. Проблемы перестают быть проблемами и становятся просто творческими задачами – особенностями рельефа местности, по которой мы движемся. Мы идем прямо по ним, поверх них, как ни в чем не бывало – с тем же комфортом, что и по ровной дороге. Борьба прекращается и становится движением поверх и сквозь. Тогда препятствия постепенно сглаживаются, перестают быть помехой и отступают.

Когда мы понимаем суть происходящего, мы начинаем любить процесс медитации даже в те моменты, когда наш ум беспокоен и у нас будто бы ничего не получается. Мы с увлечением, но невозмутимо смотрим за тем, как кармическое топливо выгорает и мерно потрескивает в пламени, а каждая сгоревшая веточка приближает нас к цели. Наблюдение за этим костром, раздувание огня осознанности и глубинного прозрения составляют основу духовной практики.

Поскольку выгорание кармы происходит постепенно, зачастую мы не замечаем улучшений своей жизни точно так же, как не замечаем процесса собственного старения на интервале дней и месяцев. Мы не успеваем уловить динамику перемен. Чтобы заметить различие, требуется оглянуться назад или же всмотреться вглубь.

Сперва пусть наша практика будет «просто сидением» во втором смысле, как тонизирующее нас удержание позы. Затем она может начать превращение в «просто сидение» и в первом смысле, как осознанное и панорамное пребывание в своей жизненной ситуации.

Как вы обнаружите, даже с расчетливо-прагматической точки зрения такие медитативные сессии есть не трата ресурсов, а их экономия и приумножение, особенно в долгосрочной перспективе лет и десятилетий.

С помощью практики мы забираем назад водопады времени и энергии, которые лились на тревожные метания ума и на всяческого рода скрежет зубовный. Мы экономим на врачах и лекарствах, психологах и курсах личного роста, а также многих безумствах, на которые толкает человека стресс, острая неудовлетворенность, враждебность и слепота к происходящему внутри. Это высокодоходные инвестиции, дивиденды по которым стократ превышают вложения.

Но даже если все, что медитация нам даст, есть возможность встретиться с глазу на глаз с собой и провести время со своей неугомонностью, скукой, разочарованием,

Мы заключаем с собой договор просто сидеть, как то делал Будда и его ученики два с половиной тысячелетия назад. Мы просто сидим, как просто сидели Доге́н в Японии и Миларе́па в Тибете, как прямо сейчас, в эту секунду, просто сидят тысячи людей по всему миру.

Второй договор с собой

Вопреки распространенному убеждению медитация – это вовсе не расслабление в том смысле, в котором обычно понимается это слово. В медитации мы прилагаем постоянное и по большей части мягкое усилие, которое в конечном счете приносит успокоение и очищение ума. Между расслаблением и усилием нет никакого противоречия, ведь чтобы одно в нас расслабилось, нечто другое должно напрячься.

Если мы хотим, чтобы наше тело расслабилось, наш ум должен напрячь силу воли и отпустить избыточное движение тела. А чтобы отдельные части психики испытали расслабление и узлы нервного напряжения развязались, мы прилагаем специфическое усилие ясности и покоя: мы осознаем и отпускаем, осознаем и отпускаем.

По-настоящему сильным, бодрым и отдохнувшим является только такое тело, которое пребывает в мышечном тонусе и умеет правильно напрячься. Дряблое и бездеятельное тело, в котором не хватает правильных форм напряжения, чувствует только слабость и усталость. В таком теле нет энергии, и оно не может расслабиться даже при неподвижном лежании на кровати. Неподвижно лежать оказывается для него чересчур большой нагрузкой.

К обязательству практиковать нам непременно нужно добавить и второе обязательство, иначе наша практика не раскроет своих высших возможностей. Мы должны медитировать рьяно и усердно, с щедростью вкладывая себя в каждую секунду.

Усилие здесь не следует понимать в смысле насильственного натиска и напряжения: мы просто относимся к практике с должной серьезностью и инвестируем энергию в отпускание и в чистое осознание каждого нового мгновения. Если мы забываем о таком посекундном усердии, инерция ума сжимает нас и подчиняет себе. Мы теряем управление, съезжаем с дороги, врезаемся во что-то или просто остаемся на месте.

В сутрах Палийского канона Будда сотни раз подчеркивал необходимость усердия и неувядающей решимости прилагать усилие секунда за секундой, день за днем и год за годом.

Если мы желаем овладеть своим умом, нам нельзя экономить силы. Столь амбициозная цель требует от нас щедрых инвестиций. Но не следует бояться, что мы перенапряжемся, превысим свой бюджет и окажемся банкротами. Все с точностью наоборот: проявляя щедрость в духовной практике, мы обнаруживаем, что у нас становится больше энергии, а не меньше.

На самом деле для поддержания усилия нам требуется пережить совсем небольшой укол дискомфорта и потратить крупицу энергии, но это приходится делать раз за разом. Не нужно скупиться на эти крохи, ибо скупой не только платит дважды, но и сто раз упускает возможность обогатиться. Он не делает те самые инвестиции, которые могли бы изменить его жизнь. В медитации это еще вернее, чем в финансах. В ней мы раз за разом преодолеваем крошечный дискомфорт усилия ума в то крошечное мгновение жизни, в котором находимся, а затем делаем это еще раз, и еще раз, и еще раз. По ту сторону суммы усилий обнаруживаются облегчение и новая полнота сил.

Увидев это, мы учимся не просто принимать творческий дискомфорт, но и любить его. Он перестает быть дискомфортом и становится изысканной творческой радостью, с ее сладко-терпким и потому особенно пленительным вкусом.

Установка на посекундную осознанность в медитации означает и то, что на время медитации мы берем паузу для всех тех злободневных дум, в которых ум так легко теряется. Да, есть много вещей, о которых полезно подумать и которые нам нужно спланировать, но не сейчас. Важнее, чем удовлетворить очередную потребность, – это научиться ими управлять. При наличии такого умения наша способность воплощать задуманное лишь возрастает.

В те минуты и часы, что мы выделяем под практику, мы заняты только практикой и больше ничем другим. Наше тело в тонусе, как и наш ум, а потому мы не ерзаем и не двигаемся без крайней необходимости, не поддаемся чарам внутреннего монолога и держим свой внутренний взор открытым. Остальные заботы подождут.

Реакции будут проявляться в уме, и мы не можем этому помешать, однако существует большая разница между продумыванием своих мыслей, потаканием желаниям и использованием их в качестве опоры для медитации. В последнем случае мы держим дистанцию с реакциями, не позволяя им сжать свой ум и утянуть себя следом. Ум пребывает в состоянии большого ума, а потому реакции становятся просто поводами для его тренировки – теми отягощениями, которые делают нас сильнее.

Основой конструктивного подхода к медитации являются два договора с собой: мы решаем практиковать регулярно и без пропусков, пусть порой это будет всего лишь минута в день; и мы решаем практиковать с щедростью, с посекундным усердием чистого осознания, чтобы каждое мгновение нашей медитации было насыщено им.

В дополнение к двум договорам с собой важно позаботиться о правильном положении тела в медитации, выборе времени и места для занятий и о ряде сопутствующих условий. Такой организационный каркас оказывает на малый ум благотворное дисциплинирующее воздействие.

Организация практики медитации

Духовная практика происходит как в уме, так и в теле, ибо они тесно взаимосвязаны, однако роли ума и тела вовсе не равны. Тело не способно к освобождению само по себе и не может избавиться от страдания. Это более примитивная часть живого существа, ибо в нашем теле содержится очень много инерции. Ему недостает той пластичности, которой обладает ум.

Сколько бы мы ни угождали телу, ни заботились о нем и ни культивировали его способности, пределы телесного развития прощупываются очень быстро.

Самое важное, что тело может дать нашей практике, это создать благоприятные физиологические условия для овладения умом. Понимание роли и функции тела было одним из важнейших озарений Будды, который отказался как от крайности умерщвления тела и войны против него, так и от крайности потворства телу и фиксации на нем. И лишение тела необходимого, и предоставление ему сверх необходимого создают помехи.

Выбирая позу для медитации и удерживая ее, нам нужно избегать крайностей чрезмерного расслабления и чрезмерного напряжения. Если мы будем слишком расслаблены, то по естественной склонности ум, вслед за телом, начнет погружаться в забытье. Он потеряет энергию, ясность и остроту, которые

С другой стороны, излишнее напряжение тела перевозбудит ум и наполнит его автоматическими реакциями влечения, отторжения и невежества. Мы будем постоянно отдавать себе отчет в своем усилии и бороться с ним. Вместо того чтобы преодолевать глубинные реакции ума, овладевая им и постигая его, нам придется иметь дело с сильными поверхностными автоматизмами, которые будут возникать как итог физического дискомфорта.

Оптимальные условия для обретения ясности и покоя возникают на узкой полоске между ленивой расхлябанностью позы и чрезмерной напряженностью. Этими соображениями и было продиктовано предпочтение сидячего положения для практики и в буддизме, и в йоге, и в других традициях. Еще тысячи лет назад было обнаружено, что для большинства людей сидячая поза представляет собой срединный путь между быстрым засыпанием ума лежа или же чрезмерным количеством отвлечений, которые возникают стоя и в движении.

Сутры Палийского канона сообщают, что Будда и его ученики медитировали не только сидя, но также лежа, стоя и в движении. Медитация подобна дыханию, так как она возможна и благотворна при любом положении тела. Начинать свою практику, однако, лучше с сидячей медитации, так как именно в ней мы, как правило, достигаем самых глубоких и чистых состояний.

Сидя в медитации, мы осваиваем те навыки, которые затем сможем перенести в другие ситуации жизни.

Положение тела

В разных традициях существуют разнообразные вариации сидячего положения тела. В Индии и Тибете чаще всего используется полный лотос или полулотос. В Японии, помимо них, популярностью пользуется позасейдза, когда медитирующий сидит на согнутых коленях. В этом случае под себя подкладывают подушку для медитации –дзафуи специальную плоскую подстилку –дзабутон.

Нашей целью не является составление полного перечня возможных вариантов, поскольку такой список не имеет ни конца, ни практической пользы. Мы ограничимся двумя рекомендуемыми позами –бирманской позойисиддхасанойкак чуть более продвинутым вариантом.

Преимуществом бирманской позы является ее предельная простота и удобство. Она не требует хорошей растяжки, может быть освоена большинством людей и при этом ни в чем не проигрывает альтернативным вариантам. Это крайне прямолинейный подход к расположению себя в пространстве во время медитации.

В бирманской позе мы исключаем из сидячего положения все, кроме самого необходимого, чтобы как можно меньше физиологических нюансов отвлекало нас от практики.

1. Подготовка пространства

• Найдите по возможности тихое и спокойное место, где вас никто не потревожит.

• Подготовьте подушку для медитации (например, подушку-полумесяц или японскую дзафу).

Подушка для медитации приподнимет бедра над уровнем колен, создавая тем самым естественный прогиб в нижней части спины. Это снизит нагрузку на нижнюю часть спины, сделает позу более удобной и устойчивой. В приплюснутом состоянии и под весом тела она должна быть 7–8 сантиметров в высоту.

Если вы не хотите или не можете использовать подушку для медитации, расположитесь на тонком коврике или любой другой удобной поверхности. Хорошо, если поверхность будет немного мягкой, но не настолько, чтобы тело продавливало ее больше, чем на пару сантиметров.

2. Принятие сидячего положения

• Сядьте на переднюю половину подушки и вытяните ноги перед собой.

Если сесть на всю подушку целиком, ее передняя часть будет давить на заднюю поверхность бедра. Это может вызывать защемление седалищного нерва и, как следствие, ощущение онемения в ногах, каковое хоть и безвредно для тела, но будет мешать практике. Кроме того, расположение на переднем краю подушки придает тазу небольшой наклон вперед, что также способствует комфорту нижней части спины.

3. Положение ног

• Согните левую ногу в колене и подтяните пятку к центру паха, направив ее немного вверх. Вы можете прижать пятку к промежности или оставить на небольшом расстоянии от нее. Альтернативный вариант – это прижать пятку к задней поверхности бедра противоположной ноги, немного отодвинув ее от центра.

• Согните правую ногу в колене и расположите перед левой ногой. Икры обеих ног должны быть параллельны друг другу или близки к параллели, а ступни комфортно покоиться на поверхности.

Чтобы сделать из бирманской позы сиддхасану («совершенную позу»), положите правую ступню не перед левой, а внахлест на нее, обратив правую пятку вверх. В этом случае правая ступня образует подобие треугольника с пяткой в роли вершины и верхней частью правой ступни в роли основания, лежащего на нижней ступне. Щиколотки обеих ног окажутся на одной оси или немного рядом друг с другом.

Помогая себе руками, поместите пальцы правой стопы в пространство между левым бедром и икроножной мышцей.

Расположите пальцы левой стопы под правой голенью так, как вам будет удобно.

Чем выше ваш таз приподнят на подушке для медитации, тем ближе будет треугольник верхней стопы к ровному вертикальному положению, то есть к перпендикуляру с той поверхностью, на которой вы сидите. Это справедливо и для сиддхасаны, и для бирманской позы.

В сиддхасане есть особая красота, симметрия и устойчивость, и многим людям она дается даже проще, чем бирманская. Попробуйте оба варианта и выберите тот, что вам больше подходит.

Хотя традиционно именно правая нога завершает позу для медитации и ложится спереди в бирманской позе и сверху в большинстве других, это всего лишь историческая привычка. Если вы обнаружите, что вам комфортнее с левой ногой в качестве «закрывающей», остановите свой выбор на этом варианте.

4. Положение колен

• Позаботьтесь о том, чтобы ваши колени касались поверхности и тело образовало устойчивый треугольный каркас, подобно высящейся горе.

Вполне возможно, что в вашей памяти отпечатались красивые фотографии, на которых люди с важным видом сидят на морском берегу и медитируют, растопырив при этом ноги крестом.

Отриньте эту вводящую в заблуждение картину. Подобное положение тела совершенно нереалистично и потому никогда не используется в серьезной практике медитации. Чем выше колени по отношению к тазу, тем большее образуется скругление в нижней части спины, которое приводит к напряжению, боли и даже травмам.

Если вы используете подушку для медитации, ваши колени должны естественным образом располагаться ниже уровня таза и опираться на поверхность. В случае же медитации на ровной поверхности расположите колени приблизительно на одной высоте с тазом. Колени должны касаться поверхности, иначе спина начнет болеть, и со временем эта боль будет только усиливаться.

5. Положение спины

• Сядьте прямо с ровной спиной и небольшим прогибом в пояснице. Так как таз приподнят, он естественным образом наклонен своей передней частью вниз, что и снимает напряжение с нижней части спины.

• Отведите плечи немного назад, расслабьте их и опустите вниз.

Можно привести и другую аналогию: ваше тело держится на позвоночнике как на стержне. Прочный, но свободный от напряжения позвоночный стержень придает телу устойчивость горы, стабильность и покой. Благодаря ему ваши плечи и все остальное тело могут расслабленно покоиться на своих местах.

Хотя тело расслаблено, оно пребывает в тонусе, и в нем чувствуются сила и крепость. Раз за разом нащупывайте баланс между чрезмерным расслаблением и чрезмерным напряжением.

6. Положение головы и глаз

• Слегка опустите голову вниз, как если бы вы смотрели на землю в двух-трех метрах от себя.

• Закройте глаза.

Что касается положения глаз, то это неоднозначный вопрос. В сутрах Палийского канона не сохранилось никаких инструкций на этот счет. В традиции Тхеравады глаза держатся закрытыми, в дзен-буддизме полуоткрытыми, а в Тибете зачастую полностью открытыми. Будда либо считал это само собой разумеющимся, либо просто маловажным.

Примечательно, впрочем, что сам Будда почти на всех изображениях за минувшие два тысячелетия медитирует с закрытыми глазами. Так как на первых порах зрительные впечатления могут сильно отвлекать, при прохождении изложенного в этой книге курса следует держать глаза закрытыми.

7. Положение рук

• Сложите руки в мудреджанаили мудребхумиспарса.

В традиции дзен принято считать, что вне всякой зависимости от того, что происходит с нашим умом, сохранение правильного сидячего положения тела само по себе является медитацией. И в этом есть много правды. Мы сидим спокойно, не вертимся по сторонам, не дергаемся, не совершаем непрестанных невротических движений руками и всем телом.

В противовес повседневной небрежности мы держимся ровно и устойчиво. Это позиция равновесия, силы и уверенности, энергии и дисциплины, а потому она очищает и упорядочивает психическую жизнь. Правильная поза тонизирует ум и пересобирает нас.

Этой же цели может немного поспособствовать положение рук. Самой распространенной его вариацией является мудраджана,илидхьяна(«созерцание»). Правая рука кладется ладонью вверх на левую ладонь, а большие пальцы рук слегка касаются друг друга, образуя подобие треугольника.

Символически этот треугольник обозначает три великие драгоценности буддизма («триратна»). Соединенные большие пальцы символизируют Будду (учителя), правый угол треугольника – Дхамму (учение), а левый – Сангху (сообщество практикующих). Сам Будда часто изображается медитирующим именно с этой мудрой. Я чаще толкую этот треугольник как сочетание трех великих сил ума: ясности, покоя и любви.

Мудраджана, называемая также «космической», есть весьма удобное и освященное веками положение рук. Нередко в ней все же присутствует некоторая деланность, особенно у начинающих. В медитации, однако, нам не следует что-либо разыгрывать: нам требуется нечто непретенциозное и крайнепрямолинейное. Нечто, похожее на жест Будды, когда он, сидя под древом Бодхи, коснулся земли и призвал ее в свидетели.

Имея это в виду, в качестве альтернативы вы можете попробовать мудрубхумиспарса(от пал.bhūmisparsa: «призвание земли в свидетели»). Действительно касаться земли, подобно Будде, нам было бы неудобно, а уж тем более делать это обеими руками. Потому мы просто кладем их на колени или чуть выше колен, а затем немного разводим локти в стороны и расслабляем.

Это предельно безыскусное и искреннее положение рук, которое вместе с тем излучает силу. Мы занимаем много пространства, но наш жест лишен агрессии. В нем есть гордость, но не гордыня, нет экспансии, а только свободное разворачивание себя до естественных масштабов. Мы уподобляемся огромной скале, которая вросла в поверхность и прочно укоренена в ситуации. Всем своим телом мы тогда получаем постоянное и тихое ручательство земли, пребываем в постоянном контакте с твердыней. Мы сами становимся «магическим треугольником» ясности, покоя и любви.

В мудребхумиспарсанаши руки не сложены ни в какие хитрые жесты, мы не хотим ими ничего сообщить и ничего наколдовать. Они свободно покоятся на ногах, и мы сидим «как есть», заземленные, – максимально честно, удобно и устойчиво, удерживая равновесие между чрезмерным расслаблением и чрезмерным напряжением.

Это совсем не ортодоксальный жест, и в существующих традициях он нечасто применяется. Следование традиции, однако, никогда не должно идти в ущерб существу дела. Без этого ничто новое и полезное просто не смогло бы возникнуть. Оба рассмотренных здесь варианта положения рук прекрасны и удобны, а потому можно без колебаний выбрать любое или же чередовать их.

8. Поймите роль тела в медитации и не бойтесь экспериментировать

Медитация есть деятельность ума, а не тела, а потому не стоит придавать позе непомерного значения и ломать голову над тем, как бы расположить свои руки и ноги. Последуем здесь мудрому примеру самого Будды.

В Палийском каноне на многих тысячах страниц нет ни единого отрывка, где Будда бы давал развернутые инструкции по положению тела во время практики, и лишь в паре сутр Будда косвенно упоминает позу полного лотоса. Как правило, он ограничивался тремя рекомендациями: сесть, скрестить ноги, держать спину прямо. И все.

Хотя в сутрах затрагивается бесконечное разнообразие тем, а значимые мысли повторяются десятки и сотни раз, для более детального описания позы там не нашлось и одной строчки. Неужели Ананда с его феноменальной памятью просто подзабыл об этом, когда воспроизводил все наставления Будды на Первом буддистском соборе?

На самом деле здесь нет никакой загадки. Поза может быть любой, если соблюдается баланс между избыточным торможением и избыточным возбуждением в нервной системе. Главное здесь – отталкиваться от существа дела. Попробуйте прилежно освоить сиддхасану или бирманскую позу, как они описаны здесь. Освоение позы происходит не сразу, а требует недель или месяцев знакомства и приспособления.

По мере необходимости, однако, вы можете вносить изменения сообразно своим особенностям и обстоятельствам. Какие бы изменения вы ни вносили, убедитесь, впрочем, что вы делаете это для улучшения качества практики.

К примеру, если у вас пониженная гибкость или есть медицинские ограничения, нет никакой проблемы в том, чтобы медитировать сидя на стуле. В таком случае выберите стул с ровным сиденьем, ровной спинкой и без подлокотников. Сидя на стуле, удерживайте спину прямо и при возможности не опирайтесь на его спинку.

Какую позу бы вы ни приняли, старайтесь не менять положение тела в медитации и не

Одна из частых проблем на этом этапе есть онемение ног. Не стоит переживать из-за него, ибо оно совершенно безвредно, если не сидеть в этом положении больше нескольких часов подряд. Вы не заработаете так гангрену, потому что онемение ног в медитации происходит не из-за нарушения циркуляции крови, а из-за небольшого защемления седалищного нерва.

Когда вы замечаете, что ваши ноги начали неметь, отпустите реакцию отторжения онемения и пройдите ее насквозь. Если в следующую минуту онемение лишь усиливается, понаблюдайте за ним и затем, выждав небольшую паузу, немного измените положение бедер на подушке. Именно там, а не в ногах и происходит защемление нерва.

Если онемение продолжается, то в течение некоторого времени уделите ему пристальное внимание и заботу. После этого вы можете пересесть на стул и продолжить медитацию на нем, позаботившись о том, чтобы ваша спина была ровной. Чем больше вы практикуете, тем позже будет наступать онемение, а когда нервные окончания адаптируются, оно исчезнет вовсе.

Место

На время практики найдите тихое место, где вы сможете остаться в покое и уединении. Не обязательно располагаться у корней древа Бодхи вдали от цивилизации, искать живописный монастырь высоко в горах или арендовать помещение со звукоизоляцией.

Медитация возможна везде и не так требовательна к условиям, как это может показаться, а препятствия в ней являются дарами. Тем не менее этих даров не должно быть слишком много, иначе мы застонем под их весом и не сможем двигаться дальше.

Плодотворно медитировать на базарной площади, в сутолоке разговоров, под оглушительные гудки машин и какофонию музыки есть задача для продвинутого уровня и с иным набором целей, чем те, что мы ставим здесь. Хотя вы можете воспринимать столь динамичное окружение с осознанностью и невозмутимостью, достичь в этих условиях глубокой однонаправленной концентрации очень трудно даже для самых прославленных мастеров медитации в мире. Для тех же, кто только пробует впервые пробиться к самадхи, такая ноша будет неподъемной.

По этой причине монастыри всегда строились в тихих местах, а странствующие монахи уходили медитировать в лес, горы или на пустыри, подальше от других людей и всякого рода отвлекающих факторов. Так поступали не только начинающие, но также сам Будда и его араханты. Хроники рассказывают, что никто из них, независимо от уровня мастерства, не входил в состояние правильной концентрации и тем более не учился этому в шумной обстановке.

Чтобы добраться до глубинных автоматизмов ума и развить некоторые навыки впервые, нужно чтобы поверхностные отвлечения не оттягивали энергию на себя. Насколько это возможно, позаботьтесь о том, чтобы во время медитации анапанасати вокруг вас было как можно меньше грубых отвлекающих факторов, вроде разговоров, музыки или иных продуктов человеческой деятельности.

Внешний покой позволит вам прицельно заняться многообразием отвлекающих факторов внутри, стабилизировать ум и проникнуть вниманием глубже.

Когда вы научитесь это делать, вы сможете лучше владеть умом в сутолоке жизни и перейти к медитации в движении. Но учиться этому следует в тишине. Если вдруг обстоятельства жизни никак не предоставляют в ваше распоряжение такого тихого и уединенного места, то ищите место, которое в большей мере соответствует этим критериям.

Немного шума – это не проблема. И всегда лучше практиковать где-либо, будь то базарная площадь или шумный офис, чем не делать этого вообще. Скорее всего, вы не сможете достичь глубокой самадхи в таких условиях, но вы сможете взрастить осознанность и невозмутимость, которые в свое время станут опорами для самадхи и позволят намного быстрее достичь глубокой концентрации впоследствии.

Время

Когда человек по-настоящему встает на путь познания и развития, он приобретает себе билет в один конец. Это меняет рисунок его жизни намного серьезнее, чем переезд в другую страну, выбор профессии, бракосочетание или решение завести детей. Здесь не получится поменять увлечения, найти себе пассию на стороне и уйти из дома, время от времени отсылая алименты.

Даже если его ноги вдруг заупрямятся и встанут, дорога сама начнет потихоньку двигаться вперед, так что путь продолжится. Сопротивление пути хоть и возможно, но безнадежно, невежественно и не порождает ничего, кроме пустых усилий и болезненных ссадин.

В древние времена не возникал вопрос, лучше ли медитировать утром или вечером. Начавшись, практика уже не заканчивается. Она длится 24 часа 7 дней в неделю – без перерывов на обед или сон. Можно, конечно, возразить, что у современного человека нет ни возможности обеспечить себе полное погружение, ни такового стремления. Мы не можем, подобно монахам Будды, подниматься рано утром, принимать пищу до полудня и весь оставшийся день посвящать работе с сознанием. Мы не являемся монахами, не желаем ими становиться и, вполне вероятно, даже совершенно правы на этот счет.

Различия в возможностях для практики у ревностного монастырского адепта и у городского жителя, работающего пять дней в неделю, однако, не так велики, как представляется на первый взгляд. Да, мы отводим меньше времени для формальной работы, но для неформальной у нас его столько же, сколько у любого другого. У нас у всех есть этот миг, эта ситуация – и не бывает ничего больше или же меньше этого.

Где бы мы ни находились, мы способны пробуждать в себе осознанность и культивировать ее. Это возможно и за рулем автомобиля, и в пылу телефонного разговора, и за семейным застольем, и за просмотром новостей в Интернете. Весь смысл формальной медитации в том, чтобы перенести те состояния и откровения, которые мы в ней обретаем, в каждый момент нашего бытия.

Хотя формальная практика необходима, она не обязательно требует многочасового ежедневного труда, чтобы принести обильные плоды. Хорошо будет начать с одной сессии в день продолжительностью в 15 минут. Затем следует ежедневно увеличивать ее продолжительность на минуту, чтобы в итоге ваша медитация длилась по крайней мере 30 минут.

По мере развития практики вы можете захотеть продлить сессию до 45–60 минут и добавить больше медитации в движении, совершенствуя те же самые навыки владения своим умом в повседневных ситуациях жизни. Это будет благое и чистое желание, и ему не следует препятствовать.

Если имеется возможность заниматься только один раз в день, то хорошим

Когда это входит у нас в привычку, ход дня начинает преображаться. Поднявшийся осадок от беспокойных ночных грез, который мы чаще всего даже не замечаем, растворяется или оседает на дно бессознательного, а угольки психического напряжения гаснут.

В результате мы чувствуем себя в тонусе, более упорядоченными, энергичными и уверенными. Мы начинаем видеть дальше и яснее, принимать более взвешенные решения и больше успеваем сделать. Благодаря регулярной реструктуризации умственной жизни в нас становится меньше страха, страдания, усталости, жажды и агрессии.

Для утренней медитации важно, чтобы наше тело было проснувшимся. Выполните свои утренние процедуры, умойтесь холодной водой и лишь тогда приступайте к формальной практике. Если мы еще не очнулись ото сна и начинаем клевать носом, как только приняли сидячее положение, то от такой практики будет мало толку.

По возможности перед утренней медитацией следует выполнить программу из физических упражнений, какие есть в рамках йоги, фитнеса, растяжки и других дисциплин. Если тело придет в тонус, то его полноценное пробуждение после ночного сна станет основой для пробуждения ума. Тело наполнит ум своими лимбическими токами, вместо того чтобы утягивать его в рассеянность, вялость и отупение.

Утро прекрасно подходит для медитации анапанасати, поскольку она снимает с нашего ума верхние слои психоэмоциональной грязи и готовит нас к полноценному проживанию дня.

Вечер, однако, также является хорошим временем для практики со своим набором уникальных преимуществ. Вечерняя медитация вычистит и упорядочит те реакции, что были потревожены в нас за день. Те прозрения, которые она нам принесет, могут лучше закрепиться в уме благодаря близости ко времени сна, ведь именно ночью консолидация памяти происходит эффективнее всего.

Для медитации нет плохого времени суток. Есть лишь условия, которые усложняют ее (например, сильный шум, перевозбуждение ума или его чрезмерная вялость и сонливость), а также условия, которые способствуют ее углублению (например, тишина и баланс усилия и расслабления в уме и теле). Эти условия могут быть не связаны со временем суток напрямую, а потому следует сделать свой выбор на основании знания распорядка своей жизни.

Как бы то ни было, практика в самых неблагоприятных условиях будет лучше, чем ее полное отсутствие. Если мы хотим овладеть своим умом, мы не должны пропускать ни одного дня, каким бы трудным он ни был. Даже если в отдельные дни нам удается урвать для формальной медитации только несколько минут перед сном, этими минутами нельзя пренебрегать. Пусть их мало, но они самые важные, потому что поддерживают последовательность и преемственность нашей практики от одного дня к другому.

Может показаться безразличным, пропустим мы один день или нет, ведь речь шла всего о нескольких минутах, но их незначительность иллюзорна. Нить преемственности не должна рваться. Чем дольше поддерживается непрерывность практики, пусть даже некоторые звенья этой цепи толщиной в минуту, тем надежнее наше продвижение.

Когда вы на основании знания текущего распорядка жизни выбрали время суток для медитации, превратите свой выбор в расписание и не отклоняйтесь от него без необходимости. Старайтесь практиковать каждый день и приблизительно в одно и то же время. Расписание дисциплинирует малый ум, который не понимает медитации, боится стать больше и ищет поводов избежать трансформации.

Следование расписанию не представляет собой столь же важного правила, как поддержание непрерывности практики. Скорее это ориентир, на который будет полезно равняться в процессе движения. Ничего страшного, если вы привыкли медитировать утром, а на этой неделе обстоятельства вынуждают вас заниматься днем или вечером. Но как только эти обстоятельства перестанут быть актуальными, вернитесь к своему основному расписанию.

Расписание играет особую роль в первые годы занятий, когда наша дисциплина еще хрупка. В связи с этим в монастырских традициях для формальной медитации всегда отводились вполне определенные часы, и их строгое соблюдение считалось тем важнее, чем меньше опыта было у практикующего.

Расписание не следует воспринимать как обузу и очередную заботу в уже и без того длинном списке. На самом деле это помощь, а не обуза, так как дисциплина умножает нашу свободу, а не забирает ее.

Сопутствующие условия

Звуковой сигнал.Как начало, так и окончание медитативной практики в монастыре возвещает удар гонга или иной звуковой сигнал. Эта организационная мера является пактом Одиссея и заставляет придерживаться заранее принятого решения о продолжительности медитации. Она создает внешнюю опору для дисциплины, тем самым обуздывая лень и инертность.

Звуковой сигнал не только противостоит соблазну малого ума закончить медитировать пораньше. Он может сильно помочь в процессе медитации, поскольку избавляет нас от необходимости учитывать ход времени. Нам не нужно думать о том, сколько уже прошло времени и не следует ли нам заканчивать. Эти мысли могут сильно отвлекать. Благодаря звуковому сигналу мы можем забыть о течении времени и усердно сидеть до его появления.

Опыт многих столетий в работе с начинающими показывает, что без звукового сигнала для окончания медитации людьми овладевает беспокойство по поводу того, сколько они уже сидят. Мы быстро приходим к выводу, что медитируем уже целую вечность и пришла пора заканчивать. Мы открываем глаза, смотрим на часы, и оказывается, что прошло всего 7 минут, а не 15. Тогда мы возвращаемся к медитации.

Проходит минута, проходит еще одна, и нас начинает тревожить вопрос о том, сколько нам еще осталось. Не сидим ли мы слишком мало или слишком много? Осталась ли всего одна минута или же пять? А что, если впереди целых десять минут? Как выяснить, сколько нам еще сидеть в медитации? Должны ли мы посмотреть на часы и не будет ли это тем самым отвлечением, которого следует избегать?

Запланируйте заранее, сколько вы будете сидеть в медитации, и поставьте таймер с выбранным звуковым сигналом, например ударом гонга. Когда гонг пробьет, вам не обязательно заканчивать свою медитацию. Вы можете выключить таймер и провести в медитации столько дополнительного времени, сколько потребуется в соответствии с уникальными обстоятельствами момента. Главное, что вы не просидите меньше и не будете так беспокоиться о времени, зная, что этот вопрос находится под неусыпным контролем машины.

В случае, когда мы не стеснены временными рамками и готовы к длительной непрерывной практике, от звукового сигнала будет полезно отказаться. К примеру, при стремлении достичь по-настоящему глубокой концентрации удар гонга спустя 45–60 минут после начала и необходимость отключить таймер могут повредить этому тонкому процессу.

Красивый

Именно благодаря самопреодолению эго освобождение и является возможным. Мы начинаем духовную практику с желания и ведомы установкой на обладание. Мы хотим получить и удержать благие состояния ума и благие обстоятельства жизни. Мы влечемся к мудрости, покою и силе и отторгаем препятствия, которые тормозят наш прогресс.

Лимбическая система нашего мозга все равно будет к чему-то тянуться и что-то отторгать, и у нас не получится полностью лишить ее основ существования. Более того, будет вредно даже пытаться этого достичь. Столь огромная часть нашего ума должна быть не уничтожена или насильственно подавлена, а перевоспитана и гармонизирована.

Хотя у нас не получится устранить эмоциональное притяжение, мы можем насытить его знанием, очистить и вывести на новый уровень совершенства. Силы нашего влечения должны быть ориентированы не на дурные привычки и эгоцентрические капризы, а туда, где происходит наш реальный творческий рост. Тогда они выступят союзниками разума, а не его противниками. Влечение будет более умеренным, информированным и, что самое главное, устремит нас по правильной траектории.

Точно так же и силы отторжения в нашем уме могут сослужить нам хорошую службу на первых этапах практики, поскольку могут отталкивать нас от того, что нам по-настоящему вредно.

Инерция желания есть строительные леса, которые мы берем под контроль и затем все более и более отбрасываем в процессе своего продвижения, но мы не сможем ничего возвести без ее поддержки. Как же заручиться помощью своего малого ума и начать его перевоспитывать? Для этого нужно понимать его психологию.

В своих обыкновениях малый ум подобен ребенку и пребывает в восторге от шоу. Все, что дарит нам яркие ассоциации и сновидения, все, что дарует нам красивый фантик с обещанием счастья и силы внутри, вызывает у нас инстинктивное эмоциональное притяжение.

Малый ум крайне шаблонен и принимает яркость фантика за ценность содержимого, поэтому люди так падки до яркой атрибутики, ритуалов, громких слов, театральных жестов, сенсорных стимулов и эстетики. Стоит нам увидеть цветастую обертку, и у нас рефлекторно выделяется слюна, а воображение начинает производить фантазии об обладании чем-то особенно ценным. Эта привычка настолько сильна, что проще использовать ее во благо, нежели пытаться сразу же искоренить.

В попытках использовать тягу малого ума к цветастым фантикам были созданы многочисленные религиозные декорации, в которые упакована каждая духовная традиция. Ритуалы, атрибуты и локации создают яркую упаковку, внутри которой находится подлинное сокровище.

Духовное сокровище в этом бумажном фантике бесконечно светозарно и без всякого обрамления, однако глаза малого ума просто не умеют воспринять идущий от него свет. Они не видят его, и он кажется нам либо тусклым, либо пугающе настоящим и чуждым. Нужна красивая упаковка, чтобы человек продолжил интересоваться ее содержимым, натренировал свой взгляд и увидел этот свет.

В любом занятии огромную роль играет тот настрой, с которым мы за него беремся. Какие мысли и чувства приходят вам на ум, когда вы вспоминаете о медитации? Воспринимаете ли вы ее как еще одну обязанность или как радостный и творческий момент своей жизни? Ждете ли вы следующую медитацию с предвкушением или с внутренним сопротивлением? Эмоции являются основой обучения нашего мозга, и в целях практики нам необходимо ассоциировать медитацию с самыми положительными впечатлениями.

Чтобы заручиться дополнительной помощью своего бессознательного в деле развития ума, добавьте к процессу медитации немного декора. Когда вы научитесь достигать концентрации и ваш ум наполнится радостью, счастьем и покоем, декор перестанет иметь значение, однако на первых порах он может быть очень важен. Вам необходимо преодолеть самый тяжелый и хрупкий этап в развитии ума, когда навык концентрации еще не сформирован.

Очень часто медитация без правильной концентрации переживается не как отдых и тончайшее наслаждение, а либо как тяжкий труд, либо как барахтанье в разнородных впечатлениях ума. Поверьте, это временный переходный период, и большинство из нас прошли через его тяготы.

Как только правильная концентрация будет достигнута, шум внутри смолкнет и в открывшейся атмосфере внутренней тишины начнут преобладать сладостные и благие состояния ума. Будда призывал нас культивировать то блаженство, которое приносит медитация, ибо оно порождено покоем и ясностью, а потому двигает нас вперед.

Чтобы взрастить в себе больше счастья и покоя уже на раннем этапе практики, обустройте особое место у себя дома, которое будет предназначено только для медитации: это может быть и отдельная комната, и ее часть.

Приобретите красивый коврик и подушку для медитации и окружите себя несколькими духовными символами, которые кажутся вам красивыми и наполненными значением. Приглушите свет, зажгите благовония и включите ночную лампу. Разумеется, все это лишь набор предложений на выбор, а не точный список. Найдите свои собственные способы превратить практику в красивый ритуал.

По возможности не занимайтесь в вашем уголке для медитации ничем другим, кроме духовной практики. Это должно быть место покоя, наслаждения и прозрения, но вместе с тем и место величайшей пользы. Не оскверняйте его ни лишними словами, ни лишними делами, и вы будете хотеть туда вернуться. С течением дней, месяцев и лет оно будет наполняться той энергией, которую вы в него вкладываете, и отдавать ее назад приумноженной.

При создании условий для медитации избегайте музыки, любых источников шума и других грубых внешних стимулов. Если вы используете благовония, их аромат должен быть совсем слабым и ненавязчивым, иначе это помешает работе над умом и может привести к головной боли.

Динамичная внешняя среда уместна для некоторых форм медитации в движении и иногда для медитации открытого присутствия. Как при развитии самадхи, так и при випассане лишние стимулы из внешнего мира только отвлекают нас от существенного.

Существует большое число способов создать обрамление для своей практики, и нужно выяснить, какие лучше всего сработают для вас. Лимбическая система нашего мозга, отвечающая за наши эмоции и желания, должна выступить на стороне медитации и заинтересоваться как минимум ее красивым фантиком. Тогда она будет ждать ее с предвкушением, а не оказывать ей сопротивление.

Это особенно важно вначале, и в заботе о декорациях нет ничего дурного или поверхностного. Как раз наоборот, если мы делаем это сознательно, в таком решении обнаруживается глубина нашего понимания. Мы держим морковку перед носом эго, поскольку понимаем, что именно морковка, а не увещевание будет

Самое главное здесь – не дать себе чрезмерно увлечься и не перепутать главное со второстепенным. Это всего лишь сцена для духовной практики, а ни в коем случае не она сама. Если цветастая упаковка затмевает реальную практику и мы начинаем цепляться за ритуалы, атрибуты и обстановку, то ставим себя в крайне комическое положение. Мы начинаем блаженно жевать ярко раскрашенный фантик и убеждать и себя, и окружающих, что именно в фантике и заключено все средоточие вкуса.

Когда вы научитесь достигать правильной концентрации и воочию увидите покой, радость и благо медитации, то в основу мотивации ляжет прямое понимание ее благой природы. Мотивацию прямого понимания следует культивировать в себе и дальше, ибо она есть более надежный двигатель, чем декор.

Когда мы знаем из своего личного опыта, что в медитации нас ждет нечто бесконечно важное, приятное и полезное, мы рады заниматься ею, какова бы ни была обстановка вокруг. Мы видим, что конфета намного ценнее фантика.

Групповые занятия.Еще одним хорошим решением для формирования дисциплины и мотивации в практике могут стать индивидуальные занятия под руководством компетентного учителя или занятия в группе единомышленников.

Другие люди выступят внешним источником дисциплины и станут мачтой и веревками, которые помогут нашему Одиссею сопротивляться призывам сирен. Совместная практика налагает на нас некоторые обязательства, и мы уже не можем с такой же легкостью придумывать отговорки в духе «Я слишком занят».

Совместные занятия так же напитывают наш интерес к медитации лимбической энергией, как и декор. Групповая практика проходит в непривычном месте и сопровождается новыми эмоциями, впечатлениями и местами. Новые люди и общение с ними, а также разного рода реквизит волнуют малый ум и подстегивают наш интерес.

Будет правильно использовать лимбический интерес в благих целях, но не позволяйте ему увести себя в сторону. Групповая практика – это не клуб для знакомств и не кружок по интересам. Как бы ни был привлекателен создаваемый ею театр и общение с его зрителями и актерами, главное действо происходит в пустоте между цветастыми декорациями и в той тишине, что образуется в перерывах между репликами.

II. Установление осознанности

Не только в буддизме, но и в большинстве индийских учений глубочайшим корнем любого зла считается невежество – болезненный разлад в нашем восприятии себя и мира, который возникает, когда наши представления являются узкими, искривленными и противоречивыми.

Невежество порождает десинхронизацию поведения и реальности, так что наши действия и движение мира оказываются противоположно направленными. Между ними создается разрушительное трение, но мы не видим ни его причин, ни – зачастую – даже его самого.

Прежде всего, многих важных аспектов реальности мы просто не замечаем. Для нас они все равно что не существуют. В своих реакциях и поступках мы не принимаем их в расчет и не в состоянии с ними взаимодействовать.

Другие явления жизни мы хоть и видим, но они предстают взору в многократно уменьшенных масштабах. Мы наделяем их не тем весом и не той ролью, которую они играют в широком контексте нашего существования. Им не уделяется достаточно внимания.

Третьи вещи мы, напротив, неоправданно преувеличиваем. Воображение раздувает их пропорции, и они стягивают на себя огромные объемы нашего внимания и энергии. Эмоциональные реакции на подобное гротескное зрелище становятся столь же преувеличенными. Мы испытываем повышенное беспокойство, ужас, жажду, злобу. Они выводят психику из равновесия, мучат нас, подчиняют и сминают.

Разрастание определенных элементов опыта приводит к искажениям первого типа. Мы так заворожены увиденным, что многие вещи либо напрочь нами игнорируются, либо кажутся ничтожными карликами в сравнении с ними.

Восприятию не хватает полноты и баланса, и это приводит к многочисленным ошибкам – мировоззренческим, эмоциональным и поведенческим. Можно сказать: «Ну и что? Пускай будут ошибки, много ошибок. Ничего страшного». Но, увы, никто из нас не является достаточно богатым для столь широкого жеста.

Ошибки представляют собой рассогласование расчетов, мыслей, эмоций, действий и даже бессознательных физиологических процессов. Они порождают конфликты внутри нас и вовне, создают трение, истощают наши силы и терзают ум. Их цена высока. При превышении ими некоторого лимита нам становится нечем платить по своим счетам. Мы тратим быстрее, чем получаем, и реальность принудительно взыскивает свои долги.

Невежество есть недостаточная информационная согласованность в работе той или иной системы и в ее взаимодействиях со средой. По сути, это десинхронизация и несостыковка. Шестерни со скрежетом впиваются друг в друга и начинают вращаться в разные стороны. От этой бесполезной натуги что-то трескается, отваливается и выходит из строя.

Невежеством в указанном фундаментальном смысле объясняются не только болезни и заблуждения ума. Оно лежит и в основании всех болезней нашего тела. С научной точки зрения и в первую очередь с позиций кибернетики это совершенно оправдано.

В современной биологии все процессы организма трактуются как информационные. Основная их часть при этом протекает в трех крупнейших системах человеческого тела: нервной, эндокринной и иммунной.

Если в любой из них шестеренки не вращаются, когда они должны это делать, или же начинают вертеться в обратном направлении, то возникает расхождение. Происходит конфликт, и из него рождается столкновение противоположно направленных процессов. Оно, в свою очередь, приводит к повреждению на уровне клетки или органа.

Как правило, такое микрорубцевание тела остается нами незамеченным и по крайней мере частично залечивается. Но вот стоит лопнуть какой-нибудь особенно важной шестерне и запустить мощную цепную реакцию десинхронизации, как в теле происходит значительная несостыковка.

У нас возникает расстройство или заболевание, то есть такой сбой в коммуникациях тела, который ведет к полной или частичной неспособности удовлетворения ключевых потребностей организма.

Нарушение передачи информации чревато большой бедой даже в тех случаях, когда речь идет не об органах и функциях, а об одной крошечной клетке. Нельзя забывать, что для клетки необходимо освоить не только искусство жить. Она должна в совершенстве овладеть и искусством умереть.

На протяжении всего существования клетки в ней, как и в организме в целом, копятся продукты обмена, поломки, мутации генов, а порой и паразитарные гены, оставленные вирусами. Когда ее срок, в силу преклонного возраста или неспособности выполнять свои обязанности, подходит к концу, клетка должна безропотно сойти со сцены во благо цели, которая ее превосходит. Она получает сигнал о начале апоптоза. Апоптоз представляет собой своего рода харакири. Это контролируемое самоубийство, которое клетка должна совершить ради дальнейшей жизни организма.

Некоторые клетки, однако, не горят желанием бросаться на меч. Приказ либо не доходит до них, либо

Возникает рассинхронизация клетки со средой, их тотальное и враждебное размежевание. В конечном итоге такие мятежные клетки могут привести к смерти всего организма. Конечно, вскоре они и сами неминуемо погибнут, но уже не в ходе благопристойного харакири. Гибель их будет невежественной и позорной, поскольку посеет лишь бессмысленное разрушение.

Выходит, что тело может быть столь же невежественным, сколь и ум. Его информационные ошибки и просчеты известны нам как болезни.

Да и как могло бы быть иначе? Ум есть не некий бесплотный дух, обитающий внутри нас. Он сопряжен с телом в неразделимое целое, так что тело подчинено тем же самым фундаментальным законам, что и он. Ум не мог бы быть невежественным, если бы и тело не содержало в себе эту возможность.

Накопление несостыковок в нас увеличивает объем страдания и разрушительного хаоса. Избавление от них, с другой стороны, имеет диаметрально противоположный эффект. Все начинает работать слаженно. Мы приобретаем способность свободнее и радостнее быть, полнее дышать, яснее видеть, точнее действовать. Мера нашего здоровья и здоровья общества растет в прямой пропорции к мере устранения невежества.

Самым первым условием при работе с такими несостыковками является их полноценное осознание. Мы не можем эффективно взаимодействовать с тем, чего даже не видим. Нам необходимо взглянуть на то, что вносит смуту и десинхронизацию в нашу жизнь, а затем посметь не отвести глаз.

Если мы полноценно осознаем проблему, в уме запускаются три полностью автоматических механизма по ее коррекции.

Во-первых, ясное осознание исцеляет и освобождает уже за счет того, что оно по необходимости является панорамным. Мы расправляем плечи и не скукоживаемся до размеров своей проблемы, вытесняя из поля внимания все прочее. Мы перестаем раздувать проблему и накачивать ее энергией и не входим в подчинение к монструозному творению собственного воображения. Это лишает источник разлада сил, которые он совершенно незаслуженно получил, и позволяет нам с ним работать.

Для осознания проблемы наше восприятие должно быть объемным и цельным. Ее необходимо увидеть не в подзорную трубу, а в широком контексте жизни. В противном случае мы будем загипнотизированы ее преувеличенными размерами и останемся в ее власти. Сжавшийся и умалившийся ум будет усиленно отторгать это чудище и порождать постоянные импульсы отторжения. Такое перевозбуждение лимбической системы сузит и ослепит нас еще больше и добавит новые неврозы к тем, что мы уже имеем.

Мы не в силах ничего сделать, пока невежественно убеждены, будто мы сами и богатство возможностей нашей жизни карикатурно малы, а наша проблема так велика. Перспектива должна быть выровнена и сбалансирована. Нужно впустить в поле зрения остальной мир и увидеть подлинные пропорции вещей. Чаще всего одного этого оказывается достаточно для незамедлительного прогресса.

Во-вторых, благодаря широкому углу обзора мы впервые начинаем по-настоящему осознавать, с чем именно мы имеем дело. Только отдалившись, мы видим реальные масштабы явлений и их значимость. Смысл элемента всегда содержится в том целом, частью которого он и является. Точно так же и мы в состоянии прояснить смысл явлений собственной жизни, лишь проследив их связи с контекстом.

Взгляд со стороны не просто освобождает нас от психического принуждения. Он дает нам возможность понять причины происходящего, его устройство и то, как именно с ним взаимодействовать.

В-третьих, осознание запускает бессознательные механизмы самокоррекции ума – наш психический иммунитет. Цельный, ясный и невозмутимый взгляд насыщает цельностью, ясностью и невозмутимостью то, на что он направлен. Он окутывает трещинки и несостыковки пространством и светом и залечивает их. В этой ясности разнообразные части психики лучше знакомятся друг с другом. Они синхронизируются, устанавливают обратную связь, налаживают сотрудничество.

Большая часть подобных процессов происходит автоматически, хотя и не обязательно быстро. Все, что нам требуется, это просто создать открытое пространство ясности и света внутри своего сознания. Львиную долю работы сделает наша сонная и бессознательная природа. И это весьма удобно.

Как и наш ум, тело также способно самостоятельно залечивать раны и бороться с инфекцией, устраняя очаги рассогласования. Но вот чтобы иммунная система начала вырабатывать антитела, ей нужно знать о проблеме. Иммунные клетки должны оперативно поймать частички неприятеля – антигены – и отнести их в иммунные лаборатории.

Ясное понимание исцеляет и синхронизирует, в какой бы форме это знание ни было представлено. Это верно и на уровне живой клетки, и на уровне органа, и на уровне человека, и на уровне группы.

Мы превращаем невежество в мудрость, когда перестаем игнорировать важное, преуменьшать одно и преувеличивать другое. Нам нужен баланс оценок, широкий угол обзора, внимательность и глубина понимания. Тогда мы сможем сознательно, информированно и целенаправленно действовать.

Да, у знания много форм и аспектов, но основу всего этого многообразия составляет нечто простое – способность к осознанности. Как только мы закладываем в себе фундамент осознанности, все остальное начинает постепенно подтягиваться вслед за ней. И это тоже крайне удобно и удачно устроено.

Вероятно, теперь ни у кого уже не осталось сомнений: осознанность – это восхитительная вещь. Она даже не кажется чем-то сложным. Почему бы нам всем не заручиться ее целительной силой и не привыкнуть всегда держать свои глаза широко открытыми? Мы могли бы по крайней мере всерьез попробовать это сделать. Увы, есть одна загвоздка: довольно часто осознанность пугает нас до дрожи. Перспектива пробуждения к реальности пугает нас до дрожи.

Страх перед реальностью

С самого детства мы привыкли слышать хвалебные речи в защиту правды. И родители, и учителя, и величайшие мыслители человечества как будто сговорились. Все они твердят одно и то же: нужно смотреть жизни в глаза, а не закрываться от нее своими или чужими фантазиями.

Действительно, правда непобедима – но только если найти к ней правильный подход. Если же посмотреть на нее мутным взглядом и взяться за правду неумелыми дрожащими пальцами, то ее нефильтрованная искренность причинит боль. Она слишком много весит, слишком ярко светит. Она слишком настоящая –угрожающе настоящая.

Первые попытки человека окинуть себя и мир ясным взглядом неуклюжи, а потому оканчиваются весьма неприятно. В тот самый миг, когда мы начинаем видеть больше, нас бьет разрядом эмоционального тока. Нам открывается панорама опыта, и в ее богатстве натренированный эволюцией невротический ум выискивает вовсе не возможности и не сладкие плоды. Он выискивает там всевозможные трещины, шероховатости и острые

Нам совсем не по душе то, что мы обнаруживаем. На глаза попадаются неприятные ощущения, проблемы и несовершенства, недостатки и ограничения, несбывшиеся мечты и неутоленные желания. Открывается больше свободы, больше вариантов, как себя повести и куда направиться. Их голоса зовут нас то туда, то сюда. Мы колеблемся, и это треплет наши и без того напряженные нервы. Мы не хотим видеть столь много, ведь это причиняет боль.

Беспокойство, неуверенность и неопределенность оказываются теперь под пристальным вниманием. Оттого они кажутся нам еще больше и мучительнее. Мы замечаем свою неудовлетворенность, уязвимость и неусидчивость и начинаем беспокоиться еще больше.

Мы замечаем дурное, мы замечаем свою реакцию на дурное, мы реагируем на свою реакцию. Микроневрозы ума замыкаются в мучительную петлю и, попав под увеличительное стекло, повышаются до ранга неврозов. Неврозы же вот-вот поднимутся до чина психических отклонений.

Нечто в нас испытывает животный ужас от одной только мысли о прямом контакте с чем-то настоящим, а не с привычным для нас сном. Пространство правды слишком обширно. Реальности так много, что мы теряемся, а ее свет чересчур ярок. Мы не знаем, как себя вести, и не можем переварить столь обильную и непривычную трапезу.

Психический рефлекс заставляет нас отрыгивать переизбыток правды, отторгать ее и искать анестезию от причиняемой нам боли. Мы принимаемся смотреть ленту новостей, проверять сообщения, обдумывать планы на вечер, отправляемся менять лампочку в гостиной или подышать свежим воздухом.

Простор и широта открытого присутствия заставляют чувствовать себя маленькими, уязвимыми и не готовыми к вызовам судьбы. Все что угодно сгодится в качестве анестетика. Оно должно развлекать или хотя бы отвлекать, как драма или истерика. Оно должно сузить ум и схлопнуть панораму опыта, подавить осознанность, убрать эту страшную реальность. Кроме того, подобное отвлечение прогонит досаждающую нам скуку, пускай и ненадолго.

Чтобы не видеть слепящего света, мы на худой конец можем взять банку с йогуртом и уже в который раз внимательно изучить его состав и калорийность, а потом повторить ту же процедуру на монгольском языке. Мы хватаемся за любую соломинку.

Мы привыкли быть пьяными, привыкли быть в эго-трипе. Стоит нам протрезветь, как приходит похмелье. Голова начинает гудеть, глаза болезненно реагируют на свет. Трезвость пугает и отталкивает. Она слишком реальная, слишком яркая и не похожая на сон, слишком интимная, слишком требовательная.

Что чувствует пьяница, который начинает по-настоящему трезветь? К нему приходит чувство ответственности, вина за свое опьянение и за свое желание выпить, муки выбора. Чувство вины из-за пьянства вновь толкает нас поскорее задернуть шторы и приложиться к бутылке эго-трипа.

Осознанность становится мучительна, потому что при отсутствии одного мощного отвлекающего и сжимающего ум фактора ему на смену приходят много малых. Мы колеблемся из стороны в сторону, нас треплют многочисленные заботы, мысли и потребности. Ничто их более не заглушает.

Чтобы избежать этого, мы находим для себя какое-нибудь сильнодействующее и долгосрочное отвлечение. Его задача все та же – сузить и ослепить ум, но уже надолго. Так голоса умолкнут, и в нас воцарится некоторое подобие порядка.

Самый грубый и прямолинейный подход – это обратиться к услугам наркотиков или алкоголя. Они погружают в сон и дарят забвение, так что мучительная реальность и ничуть не менее мучительная свобода выбора отступают. Голоса смолкают или же теряют над нами власть.

Иногда вместо этого или вместе с этим мы тянемся к бутылке человеческого общения. Мы невротически производим болтовню и впитываем речевой шум, который непрерывно производят другие. Мы пускаем по своим венам сплетни и пересуды и часами напролет предаемсяsmall talk.

Рядом с нами всегда должен кто-то быть. Что-то постоянно должно происходить и отвлекать внимание: мероприятия, встречи, походы, драмы, новости. Этот наркотик также спасает нас от болезненной ясности и чистоты. Главное – не оставаться в одиночестве и тишине, главное – поменьше видеть и слышать.

Наконец, все с той же целью мы находим себе разнообразные увлечения и следуем веяниям и содроганиям моды. Мы окунаемся в новые занятия с головой, чтобы подольше побыть на спасительной глубине. Мы подогреваем свои ожидания и мечты, а в самом процессе подпитываем и разукрашиваем их так ярко, как можем. Чтобы легенда казалась более убедительной, мы рассказываем ее не только себе, но и другим. Наши занятия выставляются напоказ, их свет отражается от других людей и возвращается назад приумноженным.

Скоро фальшиво раздутый пузырь восторга все равно скукоживается. И как только наш очередной трип начинает отпускать и трезвость подступает комом в горле, мы отправляемся на поиски новой страсти. Мы снова с гадливостью срыгиваем реальность, забываем про этот досадный инцидент и начинаем надувать новый эмоциональный пузырь.

Впрочем, существует способ избавиться от столь суетливого круговращения увлечений. Для этого нужно пойти ва-банк и сделать одну крупную ставку. Требуется продать себя с потрохами и раз и навсегда стать ревностным адептом какой-нибудь одной точки зрения, образа жизни, секты или партии. Нужно сжать свой ум для фанатичного служения кому-то или чему-то.

Все эти отвлечения, от химических наркотиков до информационных, в некотором смысле и правда гармонизируют ум. Вне всяких сомнений, они работают. Иначе почему человечество не слезает с этой иглы? Но вот водворяя в уме подобие порядка, они одновременно сжимают его, ослепляют и разрушают.

Это гармонизация по нисходящей траектории.Она калечит и за счет этого снимает многочисленные сложности. Это как ампутировать себе ноги, чтобы избавить себя от хлопот по части покупки обуви и хождения на работу.

Наркотизация разрушает ум, а подчас разрушает и наше тело. Внутри ума начинает расти снежный ком из ошибок поведения и восприятия. Копятся несостыковки, и это делает дальнейшую анестезию и бегство от реальности все сложнее и сложнее. Старые средства прекращают работать так же хорошо, как прежде. У нас вырабатывается привыкание. Следовательно, нам нужно повышать дозу. Нужно больше и больше того же самого: еще больше наркотика, еще больше общения, еще больше увлечений и их смены, еще больше фанатизма.

С годами невротическая суета набирает темпы. Она концентрическими кругами утягивает нас в кроличью нору несчастья и безумия. Соглашаясь по незнанию на нисходящую гармонизацию жизни, подсаживаясь на ядовитые анестетики, мы берем у мира крайне невыгодный кредит. Проценты по нему не потянуть никому.

Подлинная гармонизация ума происходит только по восходящей траектории. Она движет нас прочь ото сна, навстречу бодрствованию. Даже невероятно все усложняя, она все невероятно упрощает. Здесь нет никакого противоречия. Упрощение достигается не за счет того, что мы ампутируем свои способности и изымаем из жизни огромные куски. Гармония

Подделка под осознанность

Правда хороша и прекрасна, а прямой контакт с ней есть единственное подлинное достижение. Почему же тогда мы не готовы переварить реальность? Дело здесь вовсе не в том, что осознанность и ясность познания тяжелы и мучительны. Просто наша осознанность была неполной и неполноценной. Это была подделка под нее – или, вернее, неумелый макет. И вот она как раз тяжела и мучительна.

Да, наш угол обзора становился шире, чем раньше, но при этом все еще оставался узким и перекошенным. Мы уделяли первостепенное внимание разладам в своей жизни и сжимали свое сознание до них. Более общая картина, с ее многочисленными светлыми участками и возможностями, игнорировалась.

Та первая осознанность, которую мы пробуем на вкус, есть дешевый и слабый аналог. Она либо агрессивно отторгается эго и приводит к добровольному самоослеплению, либо начинает нас преследовать. Тогда мы становимся зацикленными на собственных ограничениях, зудящих ранах и несбывшихся фантазиях.

При неполной осознанности мы привыкаем то постоянно отторгать замечаемую нами реальность, то жаждать какой-то другой. Чем больше и яснее мы видим, тем больше у нас становится мишеней для жажды и агрессии, тем больше возникает причин для страха и поводов к осознанию своей уязвимости.

Мы обращаем внимание на проблему, и она разрастается. Но это случается лишь потому, что мы не видим отчетливо самих своих реакций, их реальных пропорций и всего остального, что есть помимо них. Прежде всего мы мешаем себе по-настоящему воспринять происходящее, отталкивая его, а не принимая. Мы обращаем воспаленное внимание на проблему, пичкаем ее энергией, раздуваем ее размеры, а затем она начинает засасывать нас внутрь. Мы сжимаемся до осознаваемого и подчиняемся ему.

Оба этих рефлекса имеют равно плачевные последствия. Люди привыкли либо закрывать свои глаза, либо сверлить мир узким и прищуренным взглядом. Во втором случае мы становимся одержимы своими проблемами. Наш ум, как магнит, притягивает все трещинки и разломы жизни. Мы уделяем болезненное внимание всему дурному, страдаем от этого зрелища и бессильны с ним совладать. Оно неотступно нас преследует.

Такая осознанность бессильна именно потому, что неполна и не имеет опоры в невозмутимости. Это ракета из картона: неудивительно, что она не летает, и если возлагать на нее надежды, мы лишь разочаруемся. Нашей осознанности не хватает ясности, устойчивости и широты обзора. На самом деле мы все еще остаемся крайне неосознанными.

Таким образом, выход прост: чтобы научиться выносить реальность, нам нужно мужество. Нам нужно бесстрашие в буквальном смысле этого слова.

Да, наше первое впечатление от попыток прямого контакта и панорамной осознанности может сопровождаться дискомфортом, разочарованием, неудовлетворенностью, тревогой и страхом. Но рецепт не в том, чтобы держать глаза сжатыми до щелочки или же вовсе их закрыть. Нужно открыть их еще шире и держать открытыми сквозь проступающие слезы, а затем начать двигаться навстречу свету. Тогда глаза привыкнут к нему и перестанут рефлекторно его избегать.

Мы должны научиться смотреть реальности в глаза и не отторгать увиденное, не отторгать свое отторжение и не отторгать отторжение своего отторжения, если оно появится. Всем явлениям опыта должен быть предоставлен простор для жизни, но мы не должны смыкаться до них сами.

Так и достигается настоящая гармонизация ума. Она не сужает его, как бутылка водки или выпуск новостей. Она расширяет его и окутывает светом. И к ней не вырабатывается привыкания. Оказывается, что свет и простор восхитительны, когда они приняты не через щелочку сомкнутых глаз, а взаправду. Это куда лучше полумрака или самого яркого сна, который при всей своей яркости все равно остается полумраком.

Наш страх перед реальностью объясняет многое в жизни. В частности, он объясняет наше сопротивление медитации и тем переменам, которые она в нас производит. Медитация учит прямому контакту и мужественному движению навстречу тому, что есть. Она слишком реальна, слишком некомфортна, слишком интимна, слишком мало отвлекает и развлекает нас. Медитация требует усилия, необходимого нам, чтобы мужественно держать свои глаза открытыми. Но если мы открываем внутренний взор еще шире и не смыкаем его, вскоре наши слезы высыхают – и жжение прекращается.

Все это справедливо не только для медитации, но и для нашей жизни в целом. Следует замечать и гладкие поверхности реальности, и ее шероховатости и не отворачиваться от осознания, что в нашей жизни что-то не так. Нужно видеть мир и не отторгать увиденного, производя тем самым пустое и чисто эмоциональное сопротивление реальности, а полностью ее принимать, позволяя ей быть.

Только позволив миру быть и обеспечив движение навстречу ему и навстречу нашим задачам и препятствиям, мы сможем разглядеть, с чем именно мы имеем дело. Мы сможем начать мужественно работать со своей жизненной ситуацией.

Даже если мы сидим сложа руки, ничего в своей жизни не меняя, но при этом все отчетливо замечаем, это невероятно целительно. Мы замечаем свое бездействие, замечаем свою реакцию на него и удерживаем широту ума, не пытаясь ничего заглушить. Тогда из замечаемого и созерцаемого бездействия непременно родится позитивное действие. Пусть не в ту же секунду, день или неделю, но это неотвратимый итог устранения невежества.

Духовная практика не есть волшебная лампа, исполняющая наши желания. Она вообще не занята тем, чего пока еще нет или уже нет. Она основана на видении с широко открытыми глазами исключительно того, что есть прямо сейчас. Если мы, вместо того чтобы созерцать свои сны и проекции, установим прямой контакт с мгновением, то и наши самые заветные мечты окажутся исполнены. Следует предупредить, однако, что это будут совсем не те мечты, с которых мы начинали. И это только к лучшему.

Цели и задачи ступени

Одна из главных причин, почему в медитации наша осознанность теряется, состоит в том, что мы не умеем своевременно отпускать прошлое. Нас посещает какое-то впечатление, мы уцепляемся за него и так им увлечены, что игнорируем все те новые впечатления, которые продолжают потоком проноситься по нашему сознанию. Ум сужается до реакции и оставляет за скобками все остальное, что происходит прямо сейчас.

Осознанность достигает устойчивости лишь в одном случае – если мы устанавливаем ее прямо перед собой – в настоящем мгновении, на самом острие момента. В любом другом месте поток переживаний уносит осознанность за собой и утягивает ее в пучину автоматизмов.

В начале нашей практики медитации установить осознанность перед собой есть и самая важная, и самая сложная задача.

Неудивительно в таком случае, что Будда в Анапанасати-сутте делает установление осознанности перед собой самым первым шагом. Он начинает инструкцию по медитации так:

«И как, монахи, осознанность к дыханию развивается и взращивается так, что это приносит великий плод и благо?

За прошедшие века было много споров о том, что означает «перед собой». Многие утверждали, что под этим следует понимать установление внимания на ощущения на кончике носа или в районе ноздрей и верхней губы. Другие говорили, что установить осознанность перед собой значит придать ей первостепенную важность и сделать на ней акцент. Третьи настаивали, что «перед собой» значит сосредоточить внимание на настоящем мгновении, а не на фантазиях о прошлом и будущем.

Здесь нам не придется делать выбор между тремя интерпретациями, ибо они все отражают существо дела.

Чтобы установить осознанность перед собой, мы сосредоточим внимание на дыхательных ощущениях, придадим осознанности первостепенную важность и попробуем быть в настоящем в самом банальном смысле этого слова. Мы отпустим заботы и ожидания, отпустим прошлое и будущее и будем удерживаться на пике мгновения как можно дольше.

Упражнение второй ступени начинается в той точке, в которой закончилось упражнение первой. Они естественным образом и совершенно бесшовно переходят друг в друга. Избавившись от слов «вдох» и «выдох», мы продолжаем удерживать свое внимание на дыхании. Ясное понимание фаз дыхания может сохраниться, но сейчас наш главный акцент стоит на синхронности – на посекундном осознании того, что происходит в дыхании, без задержек и отставаний.

Главной целью второй ступени является как можно дольше удерживать в уме непрерывную осознанность с акцентом на синхронное и посекундное осознание потока новых ощущений.

Когда у вас получилось установить осознанность перед собой, не задавайтесь вопросом, что вам делать дальше. Это лишь нарушит хрупкий процесс. Оставайтесь в этом состоянии как можно дольше, совершенствуя его устойчивость, синхронность и ясность. Ничего другого и не нужно, никакого «дальше» в этом упражнении нет. Просто насладитесь тем, что есть здесь и сейчас.

Страдание есть бегство от того, что есть. Когда мы посекундно отслеживаем то, что есть, у нас нет времени бежать от него, а следовательно, у нас нет времени и страдать. Мы с необходимостью принимаем реальность происходящего, и в той мере, в которой нам это удается, ум очищается от накопившегося в нем цепляния, расслабляется и испытывает радость.

С уходом дурной привычки цепляния за проносящиеся ощущения нас наполняет энергия и ясность; все это готовит нас для более глубоких форм работы.

В Анапанасати-сутте Будда сделал установление осознанности самым первым и предварительным шагом, и это действительно прекрасная стартовая точка, однако такой старт дается сложнее. В отличие от монаха времен Будды, новичку бывает непонятно, что значит быть в настоящем и не цепляться за убегающие ощущения. Без подготовительных упражнений он даже не понимает подлинного смысла этих слов, а потому погружается в свои мысли и чувства в полной уверенности, что так и выглядит контакт с настоящим моментом.

Уму начинающего требуется привязь, наподобие счета и словесных ярлыков. Без нее его утягивает водоворот реакций, и он не может обрести то равновесие, которое необходимо, чтобы удерживать взгляд перед собой. Когда упражнения первой ступени немного успокоили ум, мы лучше подготовлены к более свободным формам работы.

Практика

Подготовка

• Выполните вхождение в медитацию: примите правильное положение тела, закройте глаза и окиньте широким взглядом всю панораму ваших внутренних ощущений. В каком состоянии находится ваш ум? Что его занимает? Что его наполняет и заботит?

В этом многообразии отыщите местоположение дыхательных ощущений от прохождения воздуха по вашим ноздрям или, шире, во всей верхней части дыхательных путей. Теперь это центр вашего сознания. Оставьте свое внимание там. Отпустите прошлое и будущее и настройтесь на внутреннюю тишину.

• Выполните установление ясного понимания. Начиная со второй ступени, если вы отвлекаетесь на этапе счета вдохов и выдохов, необязательно возвращаться к началу всей последовательности. Вы можете продолжить счет с того места, на котором ваша осознанность была нарушена.

Техника

Удерживая внимание на дыхании, посекундно осознавайте новые ощущения в нем по мере того, как они возникают, а затем тотчас отпускайте их и осознавайте те новые, которые пришли им на смену.

Представьте, что опыт сознания – это поток, который проносится перед вашим взглядом. В этом потоке будут ощущения тела, эмоции, побуждения и зачатки мыслей, и если вы остановитесь на любом из них, то вам придется последовать за ним. Вы повернете голову, чтобы рассмотреть что-то получше, и из-за этого пропустите новые ощущения прямо перед вами.

Установить осознанность перед собой означает не вращать свою голову вправо или влево, не оборачиваться назад, а держать ее прямо и ровно на участке потока перед вами. Только так вы сможете замечать новые ощущения по мере того, как они проносятся мимо, и не пропускать следующие за ними.

Удерживайте внимание на бегущем потоке ощущений в дыхании и возле него: новое, новое, новое, мгновение, мгновение, мгновение – ни о чем не думайте и ничего не делайте, кроме мгновенных актов осознания того, что есть в данный крошечный миг.

Будет полезно фоново и бессловесно осознавать, в какой фазе ваше дыхание находится в данный момент и что сейчас происходит. Ясное понимание должно сохраниться, но главный акцент теперь не на нем, а на посекундной осознанности к потоку опыта.

Главное – не задерживаться ни на чем, не отставать от новых ощущений больше чем на 1–2 секунды. Отвлечение, ощущение в теле, эмоция, рождающаяся мысль – неважно: встретили – отпустили, встретили – отпустили, встретили – отпустили. Все происходит как на конвейере, без остановки и без цепляния.

Полностью отпустите прошлое и будущее, любые мысли и заботы. Тормозите все то, что тянет внимание прочь от текущего момента. Для этого прилагайте мягкое усилие неподвижности, которое мы разбирали на предыдущей ступени.

Как только беспокоящая мысль начинает возникать, осознавайте ее, а затем осознавайте новое ощущение, а затем новое, ни на чем не задерживаясь. Ничего не ожидайте, ни к чему не стремитесь, ничего не делайте, а только наблюдайте и не вовлекайтесь.

В качестве альтернативной аналогии вы можете представить, что

Настройтесь на такое ясное и не вовлекающееся осознание. С невозмутимостью и чистотой зеркала вы наблюдаете каждый новый миг, позволяя ему быть таким, какой он есть.

Отдайте всю свою энергию настоящему моменту. Проявите безграничную щедрость – так, чтобы у вас ничего не оставалось про запас, и эта щедрость будет вознаграждена: у вас станет больше энергии, а не меньше.

Это истинное блаженство – не цепляться ни за что из проносящегося в уме, а только приветствовать и отпускать, приветствовать и отпускать. Это свобода и легкость. В один из моментов вам это удастся, и тогда попробуйте их на вкус, а затем отпустите.

Препятствия

Первые несколько минут упражнения постарайтесь не уводить внимание с центра дыхания. Как только отвлекающие реакции возникают, отпускайте их и проходите насквозь, регистрируя те новые ощущения, из которых они состоят. Не задерживайтесь и не вовлекайтесь в них.

Если установление осознанности перед собой вызывает чувство напряжения, спешки и растерянности, это может быть признаком того, что вы завязли в прошлом, уцепились за какие-то ощущения и пропускаете свежие кадры. Всякого рода тяжесть означает, что мы цепляемся за пережитое и накачиваем его энергией желания. От этой обильной подпитки опыт и переживается как «тяжелый».

Напряжение состоит из таких же ощущений, как и любые другие явления ума. Отпускайте ощущения напряжения по мере их возникновения, а затем встречайте новое их состояние и отпускайте, встречайте и отпускайте. Очистите ум от всего, кроме того, что происходит на пике мгновения, и ум расслабится.

Никак не интерпретируйте, не оценивайте, не обдумывайте и не реагируйте – вложите энергию не в действие, а в чистое осознание. Все оценки, рассуждения и даже чувства по поводу происходящего требуют времени, но вы так погружены в поток настоящего, что у вас нет времени задерживаться на чем-либо.

С другой стороны, причиной напряжения может быть слишком большая и пока что нереалистичная скорость осознания опыта. Немного сбавьте темпы осознания. Вы можете чуть-чуть запаздывать и при необходимости даже задержаться на каком-то опыте, но не отставайте от потока свежих впечатлений дольше чем на одну-две секунды.

Осознавайте все одинаково: мгновение, мгновение, мгновение… Боль или удовольствие, скука или интерес, побуждение или зачаток мысли – все едино на вкус. Это просто малые реакции внутри вашего большого ума. Они непостоянны и беспокойны, но большой ум, осознающий их, наполнен покоем, светом осознания и чистотой.

Следите за рождением и угасанием реакций, понимая их, но не вовлекаясь ни в одну, не придавая значения ни одной. Когда наша осознанность установлена в настоящем, атмосфера внутренней тишины возникает сама собой.

Если ум не желает удерживаться на дыхании и отвлекается, то усильте ясное понимание. Отчетливее знайте ту фазу, в которой находится дыхание в каждый момент, будь то вдох, пауза или выдох.

Также вы можете позволить своему вниманию побродить и понаблюдать за ним со стороны. Скажите себе: «Хорошо, отвлекайся, посмотрим, куда тебе так нужно». Затем посекундно и с дистанции отслеживайте новые ощущения в любой точке, где окажется ваше внимание, не задерживаясь и не цепляясь.

Освоение ступени

Если вам удалось в течение по крайней мере пяти минут удерживать посекундную осознанность без единого нарушения осознанности дольше чем на две секунды, то вторая ступень освоена полностью. Если осознанность удерживалась без серьезных нарушений меньшее время, то ступень освоена частично. Как и всегда, здесь даются не строгие временные интервалы, а приблизительные ориентиры.

Выполняйте это упражнение каждый день в течение недели и отводите на него от 15 до 45 минут времени. Стремитесь к полному освоению ступени, но если за неделю этого не произошло, то все равно двигайтесь дальше.

Во время практики ступени каждый день или каждые два дня заново перечитывайте описывающие ее инструкции.

Также на протяжении всей недели ежедневно практикуйте наблюдение за своим умом в движении. В ходе повседневных дел раскрывайте ум и наблюдайте самые сильные из своих реакций с осознанностью, невозмутимостью и любящей добротой. Делайте это в течение по крайней мере одной минуты каждый час или каждую пару часов вашего дня.

Если вы полностью освоили ступень и ее задачи даются вам сравнительно легко, а время перейти на следующую еще не пришло, займитесь ее совершенствованием. Удерживайтесь на острие мгновения как можно дольше. Когда ум приобрел устойчивую синхронность восприятия, постепенно наполняйте его ясным пониманием. Бессловесно и отчетливо понимайте текущую фазу дыхания (вдох, пауза или выдох) и те реакции, которые возникают в уме.

На самом деле для ясного понимания ощущений не нужно на них задерживаться. Вы обнаружите, что процессы осознания ощущений и их ясного понимания происходят параллельно друг другу и на немного разных скоростях. Одна часть ума продолжает стабильно регистрировать происходящее в момент, когда оно происходит, а другая сопровождает их пониманием с небольшим запаздыванием.

Когда синхронность и ясное понимание приобрели устойчивость, сделайте небольшой акцент на панорамности. Немного отстранитесь и наблюдайте не только дыхание, но и само внимание малого ума, направленное на дыхание. Наблюдайте со стороны те реакции, которые возникают в луче внимания, в дыхании и по поводу дыхания. Бессловесно понимайте, что это не есть «Я» и не есть «мое».

Соединив синхронность с ясным пониманием и панорамностью, начните концентрировать свой ум. Отсекая лишнее, отслеживайте каждый момент дыхания в каждой его фазе от начала и до конца, без задержек и пропусков. Знайте вдох от начала и до конца. Знайте паузу от начала и до конца. Знайте выдох от начала и до конца. Пусть ваше внимание собирается вокруг дыхательного центра, чтобы энергия уходила с периферии и периферия расслаблялась.

Медитация в движении

На этом курсе мы исследуем высшие способности своего ума, однако это не значит, что их применение ограничено сидячей медитацией. Сидячая медитация есть просто особенно интенсивная форма практики, когда мы остаемся наедине с собой и по возможности отстраняемся от внешних отвлекающих факторов, чтобы взяться за внутренние.

Мы остаемся наедине с собой, чтобы затем выйти в мир во всеоружии. Мы учимся устанавливать контакт с собой, поскольку без этого мы не сможем установить контакт с широким контекстом реальности вокруг нас.

В течение второй недели курса хотя бы на минуту каждый час своего дня или каждые несколько часов пробуждайте осознанность: сперва с ясным пониманием и без запаздываний наблюдайте свое дыхание в тот самый момент, когда оно происходит, а затем обращайте осознанность на все то, что происходит внутри и вовне.

После этого отпустите осознанность и позвольте ей жить самой по себе. Если она угаснет, ничего страшного. Спустя некоторое время разожгите ее снова. Пробуждая осознанность хотя бы на минуту каждый час, со временем вы наполните ею весь свой ум и сделаете ее постоянной.

Аналитическое задание

Каждый день найдите по крайней мере 10 минут и в течение недели в свободной форме поразмышляйте над тем, как и за счет чего установление осознанности перед собой очищает, успокаивает и проясняет наш ум.

Как цепляние за уже ушедшие моменты лишает нас контакта с настоящим и причиняет нам страдание? Почему цепляние за уходящее ослепляет нас и мешает пониманию? Как усталость и напряжение связаны с избыточной и навязчивой фиксацией ума на том, что уже ушло?

Почему мы боимся осознанности и всего того, что она позволяет нам увидеть? В каких случаях наш страх пропадает, осознанность перестает причинять боль и, напротив, становится источником великой радости? Как мы можем применить в движении по крайней мере часть разобранных здесь техник, пробуждая осознанность в повседневных ситуациях жизни, и какую пользу это может принести?

Краткая инструкция

• Выполните вхождение в медитацию и установление ясного понимания.

• Начните осознавать возникающие в уме ощущения ближе к тому моменту, когда они возникают. Осознав возникновение нового ощущения, тотчас отпускайте его и приветствуйте новое. Это касается как дыхательных ощущений, так и любых других. Ни на чем не задерживайтесь, не вовлекайтесь и не останавливайтесь дольше чем на 1–2 секунды: новое, новое, новое, новое.

С щедростью вкладывайте всю энергию в чистое осознание малого настоящего момента. Посекундно и без запаздываний осознавайте бегущий поток ощущений – и не делайте больше ничего. Фигурально выражаясь, откиньтесь на спинку кресла и наблюдайте за происходящим, не вмешиваясь. Помните про сочетание покоя и ясности.

• По крайней мере первые несколько минут старайтесь удерживать внимание в дыхательном центре и никуда не уводить его. Фоновым образом осознавайте и отпускайте любую реакцию, примешавшуюся к дыханию. Если реакция сильная, сделайте осознание и отпускание направленными, а затем начните перенос внимания назад на дыхание.

Если внимание с трудом удерживается на дыхании после первых нескольких минут попыток, отпустите его и позвольте ему поблуждать. Отслеживайте любые формы опыта, возникающие в сознании, посекундно, но не вовлекаясь в них, будь то мысли, чувства или желания. Приветствуйте – и отпускайте, приветствуйте – и отпускайте.

Препятствия в медитации

Однажды во дворец небесного императора прокрался мелкий и уродливый демон и уселся на трон. Увидев это, придворные начали возмущаться: «Какое нахальство! Да кто ты такой? Как только ты посмел сюда явиться, уродец? Немедленно убирайся прочь!» Придворные гневались, топали ногами и ругали демона, но он не только не уходил, но с каждым новым проклятьем становился все больше, безобразнее и злее.

Когда император вернулся, демон достиг таких исполинских размеров, что его рогатая голова упиралась в своды дворцовой крыши. Судя по его яростному виду, он как раз собирался встать с трона и разнести дворец на мелкие кусочки. Император опустился на одно колено, склонил голову, сложил руки перед собой в жесте почтения и трижды произнес: «Добро пожаловать, мой дорогой гость!»

К удивлению придворных, демон стал чуть меньше. Затем император добавил: «Мы благодарны тебе за то, что ты почтил нас своим присутствием. Есть ли что-нибудь, что мы можем для тебя сделать?»

Император продолжал осыпать демона любезностями, и с каждым новым актом доброты тот уменьшался в размерах, а его черты становились приятнее и умиротвореннее. Вскоре он и вовсе растаял в воздухе. Император сел на трон и сказал придворным, что этот демон питался их гневом.

Все демоны питаются энергией отторжения, а потому при столкновении с ними нужно культивировать в себе противоположный настрой – спокойствие, невозмутимость и любящую доброту. Тогда они теряют свою власть, умиротворяются и исчезают.

Эта история основана на одной из притч Будды, и ее очень полезно помнить, когда мы сталкиваемся с препятствиями[19]. Подобно демону, явившемуся во дворец к небесному императору, любая проблема в нашей жизни питается негативной энергией ума.

Чем больше мы накачиваем свои проблемы гневом, страхом и недовольством, тем больше они разбухают как в субъективном, так и в объективном отношении. Они становятся злее, безобразнее и разрушительнее хотя бы потому, что мы производим реакции, переживание которых мучительно. Мы топаем ногами, трясем кулаками, жалуемся, тревожимся, боимся и злимся – и все это очень неприятно, а главное, совершенно бесполезно.

Вдобавок к той проблеме, что у нас уже есть, мы создаем для себя еще одну проблему в виде страдания по ее поводу. По иронии, именно эта созданная нами проблема и является более серьезной. Производимый умом стресс делает нас несчастными, туманит рассудок, а также разрушает наше тело и ум куда быстрее всяких демонов.

Хорошим примером демона, питающегося отторжением, является физическая боль. Когда физическая боль приходит в наш дом и усаживается на трон, мы так злимся на нее и так боимся, так сильно хотим ее прогнать, что боль заполняет собой все пространство сознания.

Сопротивляясь реальности боли, мы ее подпитываем, и она становится поистине невыносимой. Мы чуть ли не сходим с ума от того, как нам плохо, но правда в том, что это мы сделали боль такой большой. Когда демон только явился к нам в гости, он не был так велик.

Случается, что человек находит для себя способ преодолеть страх перед болью или даже внушить себе, что определенный вид боли невероятно для него полезен, благ и необходим. Поразительно, с какой готовностью и радостью он тогда принимает эту боль! Порой он даже смакует ее, играет с ней.

От радушного приема демон боли сжимается в размерах, а его облик перестает быть безобразным и устрашающим. Настрой невозмутимости и принятия творит чудеса. Есть люди, которые часами стоят на гвоздях, сидят в неудобных позах и подвергают тело разным экзекуциям, но не только не страдают от этого,

С физической точки зрения их телу должно быть плохо, но ментальный настрой принятия и добровольная конфронтация с болью преобразуют физическую составляющую этих переживаний. Это радикально меняет то, какие эмоции они испытывают, как этот процесс воспринимается ими и какое воздействие боль оказывает на их организм.

Науке уже давно известно, что разрушительные стимулы и любой стресс вообще оказывают очень разное воздействие на организмы как людей, так и животных в зависимости от того, принимают ли они его или отторгают[20]. Принятие стрессового стимула либо значительно снижает его разрушительное воздействие на нас, либо делает это воздействие полезным.

С другой стороны, отторжение полезного и позитивного вмешательства в наш организм либо снижает его эффективность, либо делает его вредным. Ученые установили, что этот принцип равно справедлив и для крыс, и для людей. Судя по всему, он является общей закономерностью во всех сложных нервных системах на нашей планете.

Когда мы отторгаем препятствия, они разрастаются не только в нашем уме и теле, но и вовне. Гнев, страх и недовольство ослепляют разум и делают нас крайне нетерпеливыми. Мы пытаемся как можно скорее стряхнуть с себя стресс, действуем поспешно, шаблонно и необдуманно. Этим неумелым вмешательством в ситуацию мы создаем новые неприятности и усугубляем свое положение.

Любая мелкая бытовая ссора, когда она обильно накачивается негативной энергией, вырастает до таких исполинских пропорций, что с легкостью выливается в разрыв отношений или приводит к потере здоровья, имущества, свободы и даже жизни. Новостные сводки ежедневно пестрят скорбными отчетами о подобных происшествиях. При самом лучшем исходе, отторгая свои проблемы, мы просто тратим на жалобы, тревогу и злость те силы и время, которые могли бы потратить на их решение.

Применительно к духовной практике Будда выделял пять основных препятствий:

1) чувственное желание;

2) злость;

3) вялость и отупение;

4) волнение и беспокойство;

5) сомнение.

Вскоре мы рассмотрим их по отдельности, но сперва следует остановиться на тех методах, которые помогают против всех препятствий вообще. Как показывает история о небесном императоре и демоне, базовый настрой при работе с препятствиями – это ясное понимание их природы, невозмутимость и любящая доброта. Только так мы можем отпустить вцепившееся в нас препятствие, вследствие чего и оно также отпускает нас.

Цепляние представляет собой бегство от реальности настоящего момента и попытку удержать ускользающие обстоятельства жизни. Нам не хватает чего-то, и мы суетливо бежим прочь из своей жизненной ситуации в надежде завладеть желаемым. Нас гонит вперед жажда обладания, чувство бедности и неполноценности. В другие моменты мы хотим избавиться от чего-то и устранить это – и тогда мы тоже бежим прочь. Это и есть сансара – невротическое бегство по кругу.

Выход из сансары только один – замедлить темп, остановиться и встроиться в размеренное движение того, что есть. Именно это и делает любящая доброта. С настроем любящей доброты мы принимаем всякого демона, и вместо того чтобы считать его помехой и бежать от него прочь, мы с радостью начинаем с ним работу – беседу, танец, званый ужин, поединок.

Любящая доброта – это принятие того, что есть, и начало работы с реальностью перед нами на основе чистой энергии ума. Этот подход диаметрально противоположен цеплянию и является прямым антидотом от него. Мы прекращаем свое бегство, и, как следствие, негативная энергия препятствия рассеивается.

Желая блага своей проблеме, наблюдая ее с ясным пониманием и ухаживая за ней, мы запускаем в ней процесс положительных перемен. Когда мы ясно видим свою болезнь, желаем блага той части тела, что охвачена ею, и проявляем заботу о своем теле, мы помогаем себе исцелиться. Злость на болезнь, страдание по ее поводу и любая иная форма отторжения лишь усугубляют ее и мешают нам ее понять. Нам нужно увидеть свою болезнь целиком, увидеть ее без спешки и окутать ясностью, невозмутимостью и любящей добротой.

Когда мы ясно видим свою бедность, любовно принимаем ее, вступаем с ней в коммуникацию и ухаживаем за ней, она становится богатством. Когда мы ясно видим своих обидчиков, принимаем их и делимся с ними существенным знанием, когда мы невозмутимы и полны любящей доброты, они перестают быть обидчиками.

Когда мы искренне желаем блага своим недоброжелателям и благо действительно приходит в их жизнь, они перестают создавать проблемы и для себя, и для нас. Их демонизм расслабляется, умиротворяется, исчезает. В отдельных случаях от нас требуется преподать им болезненный урок, но даже тогда это следует делать с чистым сердцем.

Приветствуя приходящих к нам демонов, мы не соучаствуем в их демонических затеях, а оказываем им теплый и невозмутимый прием и пробуем по-настоящему их увидеть. Мы искренне стараемся передать им знание и проявить заботу, ибо любой демон есть клубок хаоса и страдания и потому остро нуждается в помощи.

Конкретная форма нашей работы с препятствием всегда зависит от уникальных обстоятельств. С душевной теплотой, участием и состраданием мы можем не только принять демона как дорогого гостя, но и вытолкать его взашей, если он, вопреки всему, продолжит плохо себя вести, однако такая необходимость возникает крайне редко.

Чаще всего нам нужно не накалять обстановку и не начинать бороться с жизнью на кулаках, а проявить сдержанность, мудрость и готовность к коммуникации. Может быть, этот бедолага всего лишь хотел быть замеченным, посидеть пару минут на троне и получить немного признания? Нужно ли вообще вступать с ним в бой?

Даже в ситуациях бытовой агрессии то, к чему люди, охваченные гневом, менее всего готовы, так это к столкновению со спокойствием, бесстрашием, знанием и добротой. Это совершенно разрушает сформировавшийся у них шаблон – их ожидания касательно того, как ситуация будет развиваться дальше.

Они всегда ожидают, что в ответ на их агрессию последует чужая агрессия, страх, недовольство – что угодно, но только не это. Тогда, вместо того чтобы наброситься, они впадают в ступор и замирают, точно мышь перед коброй, или впадают в странную тревогу, или гнев вдруг схлопывается и меняется на противоположность. Включается некое реле, которое переводит их ум на другие рельсы.

Единственная оговорка здесь состоит в том, что для этого нужно взращивать в себе доброту силы, а не доброту слабости, пропитанную страхом и пассивностью. Нужно учиться быть добрым не как добрая побитая собака, а как небесный император, и именно этому нас учит путь отпускания и любящей доброты.

Названные Буддой пять препятствий представляют собой пять способов бегства из настоящего. Мы неудовлетворены – и потому мы не работаем с тем, что есть. Мы желаем одних

Коль скоро препятствия в практике есть формы принудительного бегства от реальности, то отторгать их означает бежать прочь от своего бегства. Это очень глупо, потому что в итоге мы получаем двойное бегство. Мы создаем для себя новую порцию дурной кармы и накачиваем демонов ума свежей негативной энергией, из которой они и состоят.

Столкнувшись с препятствием, мы должны не бежать от своего бегства, а, напротив, замедлиться. Нам нужно совершить это чудесное усилие неподвижности, приглушить извечную мантру «Хочу, хочу, хочу…» и принять реальность дыхания и реальность препятствий.

Для успеха в духовной практике и вообще в жизни очень важно полюбить работу с препятствиями, понимая, что они и есть путь. Бессмысленно злиться на неусидчивость, корить себя за рассеянность или за навязчивую мелодию, играющую в голове. Это только ухудшит наше положение.

Несмотря на это, порой вы все равно будете злиться на себя. В таком случае не злитесь на свою злость, не обвиняйте себя в чувстве вины. Пусть этот порочный круг разомкнется. Отнеситесь ко всему происходящему и ко всем реакциям с любящей добротой и невозмутимостью, не вовлекаясь в них.

Подобно небесному императору, сделайте широкий жест и позвольте им остаться, не соучаствуя в их планах и удерживая в себе ясное понимание происходящего. Только так их негативная энергия рассеется, вы сможете их отпустить и продолжить делать то, что должно быть сделано. Нет ничего, что было бы эффективнее, и ничего, что приносило бы нам большее счастье.

К сожалению, в нашей культуре существует большая проблема с пониманием принятия. Считается, что принять означает ничего не делать и занять позицию пассивного наблюдателя или, что даже хуже, позицию побитой собаки. На самом деле принять означает всего лишь перестать бежать от реальности прямо перед нами и начать полноценно работать с тем, что есть, не производя в себе жажды, агрессии, страха и страдания.

Принимая, мы перестаем тратить свои силы на навязчивое хотение, чтобы все было иначе. Мы перестаем отрицать реальность, понимая, что от нашего отрицания она не станет лучше. Когда отрицание реальности заканчивается, мы направляем освободившуюся энергию на конструктивную работу с тем, что есть, – с благодарностью и интересом.

Иногда принятие влечет за собой пассивность и отказ от борьбы, а иногда активность и вступление в борьбу. Ни то ни другое не имеет никакой необходимой связи с принятием: здесь все зависит исключительно от стоящих перед нами задач и структуры уникальной ситуации.

Самая сложная часть в практике медитации – это ее первоначальный этап, когда мы еще не научились отпускать и накачиваем препятствия энергией отторжения, что и мешает нам достичь правильной концентрации. Мы ошарашены тем, насколько суетливым является наш ум. Он неподконтролен и скачет с места на место, двигается кругами, производит сотни путаных мыслей, эмоций и фантазий. Нас это раздражает. Мы хотим, чтобы он перестал так себя вести.

Нам рассказывали, что медитация научит нас расслабляться, однако мы на взводе и напряжены, и этому будто бы нет конца. Никакого отдыха даже не предвидится. Самое ближайшее подобие отдыха – это скука или проваливание в сон, которые наступают, когда перевозбуждение ума выдыхается. Затем приходит разочарование и чувство вины.

Не стоит переживать из-за того, что в уме царят отвлекающие реакции, – это естественно. Пройдите через этот период, сколько бы времени он у вас ни занял. Будьте уверены, что вы можете это сделать. И самое лучшее подспорье – это последовать примеру небесного императора и создать настрой принятия медитации, принятия всех препятствий, принятия дыхания и любви к нему.

Не старайтесь быстрее избавиться от препятствий и перейти к чему-то другому и более совершенному, а полюбите работу с ними и сам процесс их отпускания. Сосредоточьтесь на том крошечном отрезке пути, что находится перед вами прямо сейчас. Насладитесь не воображаемой идеальной медитацией, а той реальной медитацией, которая происходит. Это не средство к чему-то, а цель сама по себе.

Перестаньте бежать из реальной медитации с препятствиями в идеальную и беспрепятственную медитацию: остановитесь, насладитесь компанией своих демонических гостей и вложите все свои силы в работу, ничего не оставляя про запас. Это и будет отпускание.

Когда мы любим работу с препятствиями и видим их красоту и красоту дыхания, нам легко оставаться с ними. В нас больше энергии, покоя, радости, и мы меньше подвержены влечению к чему-то еще, отторжению, лени, перевозбуждению или сомнениям. Это дает нам мотивацию дойти до той стадии, где накопленные результаты практики дают еще более обильные плоды.

Расслабление, радость и счастье, как и все остальные блага практики, приходят вместе с навыком отпускания, но нужно проявить терпение. Вначале мы только падаем и поднимаемся, падаем и поднимаемся, однако это не бесполезная трата времени. Все эти усилия имеют накопительный эффект.

Не забывайте, что сам Будда в течение шести лет блуждал в поисках правильного метода работы с умом. Лишь на грани отчаяния, когда он прекратил свою борьбу с препятствиями и наполнил суетящийся ум радостью и невозмутимостью, он понял, что такое отпускание и как ему двигаться дальше. Это прозрение в отпускание впервые за многие годы позволило ему достичь истинной концентрации (судя по словам Будды, впервые с одного памятного момента в его раннем детстве).

Будда был необычайно талантлив, и все-таки в течение шести лет он терпел то, что по его же собственным критериям являлось неудачей. И все же эти шесть лет не были напрасными. Его блуждания вымостили дорогу к моменту прорыва, и без них он был бы невозможен.

Не стоит высокомерно ставить себя выше Будды и полагать, что наш путь к свободе должен быть прям и прост, а если это не так, значит, мы что-то делаем неверно или же с самим методом что-то не в порядке. Препятствия есть дар и есть путь – это уникальный рельеф той местности, по которой мы движемся.

Благодаря щедрому наследию Будды мы обладаем некоторым преимуществом и можем извлечь уроки из его ранних ошибок. Мы можем начать отпускать намного раньше, чем это сделал он, потративший многие годы на войну со своим телом и со своим умом. Мы можем перестать кормить демонов негативной энергией и выйти навстречу к ним для конструктивной и благодарной работы. Более того, мы можем проявить к

Каждый человек проходит через тяжелые периоды и сталкивается с потерями, неудачами и трагедиями. Такова сансара. Духовная практика не предлагает мгновенного избавления от сложностей, тревог и страданий, но наделяет их смыслом, учит их любить, а в конечном счете даже наслаждаться ими.

Страдание есть только одно – это бегство от реальности перед нами. Счастье есть только одно – это остановка нашего бегства и полное принятие того, что есть. Когда мы принимаем проблемы своей жизни и окутываем их светом любящей доброты, они перестают быть проблемами.Они становятся творческими задачами.

Добровольно преодолевая сопротивление препятствий, мы становимся сильнее и свободнее, так как наши умственные мускулы крепнут, а способности совершенствуются.

Щедрость усилия

В своей первой книге я назвал пять принципов созидательной деятельности:

1) принятие творческого дискомфорта;

2) взятие на себя достаточной ответственности;

3) расстановка приоритетов и принесение жертв;

4) последовательность;

5) непрерывность процесса познания и трансформации.

Эти принципы помогают человеку решить любые стоящие перед ним задачи и, как следствие, также и задачи медитации. За что бы мы ни брались, именно они лежат в основе нашего успеха, потому было закономерно начать свои исследования именно с них. Все остальные мои работы вводят последнюю и ультимативную составляющую нашего успеха в любой деятельности и в самой жизни: чистоту, свободу и совершенство нашего ума. В них я пробую разобраться в том, как с помощью пяти базовых принципов взяться за реализацию этого последнего и самого главного.

Принятие творческого дискомфорта занимает главное место в этом списке, поскольку именно с него начинается все остальное. Мы не возьмем на себя достаточно ответственности, не озаботимся расстановкой приоритетов и не принесем необходимые жертвы, если мы не поняли блага усилия и не увидели, какое наслаждение заключено в процессе щедрого расходования своей энергии.

Мудрая пословица гласит: «Любишь кататься, люби и саночки возить». Мы привыкли воспринимать эти слова как иронию и толковать их в том духе, что если хочешь чего-то хорошего, то имей мужество перенести все то трудное и неприятное, что к нему ведет.

Такое понимание, однако, слабо и поверхностно. На самом деле в этой пословице содержится вполне буквальная инструкция: нам нужно не смириться с подъемом саночек в гору и, смирившись, терпеливо тащить их наверх, а понять и полюбить напряжение от подъема не меньше, чем радость и легкость спуска – полюбить подъем искренне и по-настоящему.

Принять цель – значит принять и средства для ее достижения. Недостаточно отнестись с любовью к тому, к чему мы стремимся, и окружить свою цель заботой. Необходимо распространить этот настрой и на усилия при движении к этой цели и научиться хорошо проводить время со своим творческим дискомфортом.

Увы, с этим у нас есть большая проблема. Мы не любим возить саночки, хотя это вовсе не так тяжело, как нам кажется. В наше восприятие вмонтировано одно из базовых когнитивных искажений –неприятие потерь(англ.loss aversion)[21]. Мы очень не любим отпускать, отдавать и терять даже тогда, когда делаем прибыльные инвестиции и заранее знаем, что наши инвестиции многократно окупятся.

Природа предпочла перестраховаться и сделать ставку не на щедрость, а на строгую экономию при расходовании как сил, так и других ресурсов. Эволюционные выгоды этого очевидны, но они же повлекли для нас огромные издержки. Под воздействием боязни потерь мы слишком часто предпочитаем вариант с минимальными затратами даже в тех случаях, когда он также несет нам минимальные выгоды или даже некоторые потери.

Мы понимаем, что созидание есть польза. Созидание обогатит нас, и у нас есть все силы ума и тела для созидания, но оно требует намного больше энергии, чем потребление или бессмысленное разрушение. Растрата воспринимается нашим мозгом как большая опасность, как страдание, и он привык скупиться.

Подчас мозг оказывается совершенно параноидален в отношении трат энергии и предпочитает лениться и делать вид, что у него совсем не осталось сил, когда на самом деле наши кладовые буквально распирает от подавленной жизненной энергии.

Такие выдающиеся психологи, как Даниэль Канеман, посвятили обширные труды исследованию дурных привычек этого скряги и тех легенд, которые он себе рассказывает, лишь бы только не раскошелиться. Этот феномен хорошо известен в рамках эволюционной биологии и нейробиологии, но под другими именами.

Бытовым проявлением неприятия потерь и сбоящих программ экономии являются лень, вялость и недостаток мотивации без достаточного физиологического основания. Наш ум показывает вредоносную скупость, а скупой, как известно, платит дважды. Мы наказываемся за лень и инертность намного большим страданием, чем то, которое мы бы испытали в деятельности.

Не принимая потери, мы не принимаем также и свои величайшие выгоды. Не принимая подъем саночек в гору, мы не принимаем и спуск с горы. Мы просто стоим и мерзнем у ее подножья.

Все поистине полезное и всякое большое созидание воспринимается умом как нечто тяжелое, ибо оно требует трат. Сознавая это, Будда говорил:

«Легко поступить дурно и причинить себе вред. Но вот поступить хорошо и принести себе пользу – это тяжелее всего»[22].

Привычка ума к параноидальной скупости есть основополагающее препятствие в нашей жизни. Из-за скупости мы не делаем тех инвестиций в духовной практике, проценты по которым привели бы нас к изобилию.

Будда очень хорошо понимал, как велико сопротивление кармических программ старанию. Вследствие этого он неустанно призывал своих учеников быть щедрее в расходовании себя. Он говорил, что те, кто практикуют правильно, «прилагают усилие, призывают энергию и упражняют ум»[23].

Чтобы бороться с инстинктивной скупостью ума, нам нужно развить в себе противоположную установку – щедрость. В медитации мы должны вкладывать себя в каждую секунду целиком и ничего не оставлять про запас.

Конечно, если мы будем неосмотрительно щедры в отношении физической нагрузки или при решении когнитивных задач, мы можем быстро исчерпать свои ресурсы и навлечь на себя беду. Здесь нужно благоразумие. Духовная практика, о которой идет речь, однако, устроена совсем иначе: в ней просто не получится себя перерасходовать. Невозможно перенапрячься в усилии, суть которого есть расслабление, очищение и устранение цепляния.

Чем больше вы вкладываете в момент, чем щедрее вы в своей практике, тем больше у вас становится энергии, причем не когда-то потом, а прямо сейчас. Когда вы медитируете, не скупитесь и ничего не оставляйте про запас. Просто попробуйте! И если вы вдруг устанете, то так же и без остатка вложите себя в отдых, и он восстановит ваши силы намного лучше.

Думать о тяжести предстоящей

На самом деле возить саночки может быть ничуть не менее радостным, чем кататься на них. Лишь заблуждение заставляет нас видеть все иначе. Щедрость усилия при работе с препятствиями и заботе о них может быть не менее блаженной, чем беспрепятственность.

Принятие творческого дискомфорта, позволение себе быть щедрым есть та внутренняя задача, решение которой позволяет решать все остальные задачи. Поймите природу усилия и содержащуюся в усилии радость, полюбите расходовать себя, отпустите все препятствия на пути щедрости, и вы решите любую задачу, какую только возможно для вас решить. Самое же главное, вы будете счастливы в самом процессе своей жизни, а не только в краткие моменты получения тех или иных больших результатов.

Когда мы принимаем дискомфорт растраты, он не уходит, но страдание исчезает из него, причем в прямой пропорции к степени нашего принятия. Одновременно в этот дискомфорт примешивается сладостно-терпкий привкус, от которого нам совсем не хочется избавляться. Мы начинаем упиваться особым вкусом щедрого творческого усилия и больше не мыслим жизни без него.

Это означает, что всякого демона, являющегося во дворец ума, нужно приветствовать не только с ясностью и покоем, но также с щедростью, которая на самом деле представляет собой аспект истинной любви.

Не следует стараться побыстрее отделаться от своих проблем: потратьте на них время, вложите себя и настройтесь провести с ними время с пользой и удовольствием. Если вы вложитесь в коммуникацию с ними без остатка и отнесетесь к этой коммуникации как к радостному процессу, негативная энергия препятствий растворится.

Ясность, покой и любовь образуют «магический треугольник», который позволяет нам преодолеть любые проблемы и служит ориентиром во всех ситуациях жизни. Из этих трех великих сил складывается правильное отношение ко всему вообще как в медитации, так и за ее пределами. И именно их пробуждает в нас духовная практика.

Теперь, разобравшись с базовым подходом к препятствиям, рассмотрим самые важные из них по отдельности.

Влечение и отторжение

Главными препятствиями в практике являются влечение и отторжение. Все остальные препятствия – в том числе неприятие творческого дискомфорта – так или иначе рождаются из их сочетания.

В грубой форме влечение и отторжение проявляют себя как чувственное желание и злость. Чувственное желание означает разрастающееся вовлечение ума в объекты пяти чувств и в различные приятные эмоциональные переживания через желание обладать ими.

Мы хотим обладать приятными ощущениями тела, приятными зрительными впечатлениями и звуками, приятными вкусами и запахами, приятными эмоциями и состояниями. Мы думаем об обладании чем-то, чего нет, стремимся продлить обладание уже существующим, и эта тяга порождает в уме волнение и беспокойство.

Злость, напротив, означает вовлечение в объекты пяти чувств и в ментальные явления через сильное желание, чтобы они исчезли или вовсе не появлялись. Мы не хотим обладать тем, что уже есть в ситуации, и пробуем с силой отторгнуть это или разрушить. Злость есть такая же форма пленения в вещах. Мы вовлекаемся в беспокоящие нас звуки и не хотим, чтобы они звучали. Мы вовлекаемся в неприятные ощущения тела и не хотим, чтобы они продолжались, и так далее.

Пока мы тянемся к чему-то несуществующему и одновременно отталкиваем то, что есть, мы не можем достичь покоя и сосредоточить внимание. Желание лихорадит нас и создает в уме турбулентность.

Один из главных источников турбулентности для начинающего есть дискомфорт в теле. Пока мы не освоили правильное положение тела и не привыкли к нему, поза для медитации быстро становится для нас неудобной, а неподвижность может быть мучительной. Это нормальное явление: с ходом практики дискомфорт в теле будет намного легче переносить, а затем он практически исчезнет.

Как и со всеми формами влечения и отторжения, нам нужен настрой ясного понимания, невозмутимости, любящей доброты и щедрости. Заметьте в себе реакцию отторжения дискомфорта в теле, но не двигайтесь и не меняйте своего положения. Это будет повиновение реакции, а не тренировка ума.

Если вы пошевелитесь сразу же после возникновения реакции, то вскоре ваше новое положение тела будет столь же неудобным, как и предыдущее. Вы опять почувствуете необходимость переместиться, а затем еще раз и еще раз, и этому не будет конца.

Если вы научитесь не следовать за первым побуждением и сохранять покой тела, то неподвижность тела успокоит ум. Это тесно взаимосвязанные явления: чем спокойнее тело, тем спокойнее ум, а чем спокойнее ум, тем спокойнее тело.

Не отторгайте возникший дискомфорт, не влекитесь к другому состоянию, не вовлекайтесь в него оценками, суждениями или чувствами, а отпустите его и пройдите насквозь, делая шаги навстречу дыханию. Отпуская, оставайтесь на дыхании, и через некоторое время дискомфорт утихнет.

Если вы понимаете, что дискомфорт довольно сильный и связан с неправильным положением, то незачем себя мучить. Сделайте паузу, понаблюдайте за болью около десяти секунд или больше и лишь затем поменяйте положение тела. Очень важно не следовать своему первому импульсу. Дайте ему время остыть и созреть, чтобы смена положения тела была осознанным и плавным действием, а не судорожной автоматической реакцией.

У телесного дискомфорта может быть и объективный источник: сильная усталость, неудобная одежда, хроническое заболевание или удушающая жара. В этом случае сперва постарайтесь устранить объективный источник дискомфорта. Примите обезболивающее или иное помогающее вам лекарство, поменяйте одежду на более свободную или отдохните.

Лучше медитировать уставшим, чем никак. Кроме того, медитация может помочь вам расслабиться и восстановить силы. Однако если вы изнурены и понимаете, что в этом состоянии у вас ничего не получится, то лучше вернуться к медитации потом.

Бывает, что перемена положения и иные меры не помогают, а дискомфорт в теле значительный. В этом случае сделайте ощущения дискомфорта основным объектом медитации и исследуйте их, следуя особой технике, которую мы рассмотрим в рамках третьей ступени.

Примиритесь с болью, изучите составляющие ее ощущения, окружите ее заботой, и она растворится, а вы прекрасно и с большим удовольствием проведете время наедине с ней. Помните, что боль не есть «Я» и не есть «мое». Это просто феномен ума, который возник сообразно условиям и исчезнет сообразно условиям.

Негативные эмоции

Мы не можем выбирать посещающие нас состояния ума, ибо они не отделены от контекста жизни и зависят от сложного переплетения

Не отторгайте возникающие в вас негативные переживания, будь это дурное настроение, тоска, злость, тревога, скука или сонливость, и не влекитесь к каким-то другим. Это только навредит. Подождите, пока создавшие их условия выгорят в силу своего непостоянства, и одновременно сами создавайте условия для проявления благих состояний ума.

Когда вы ощутили тянущую силу негативного переживания, отпустите свой конец веревки и со свежим усилием установите осознанность на дыхание. Переносите силу чистого внимания все больше и больше к центру дыхания, отпуская и подтормаживая любые реакции с периферии.

Если вы не вовлекаетесь в негативные реакции за счет влечения или отторжения и плавно переносите энергию с них на объект медитации, то наступает момент, когда ничто более не тянет вас за пределы происходящего. Как следствие, вы невозмутимы и удовлетворены. Вы создаете условия для ускоренного выгорания негативных реакций и проявления благих состояний ума.

Но вот пока в вас присутствует жажда избежать неприятных переживаний и приобрести приятные, вы не преодолеваете их негативность, а лишь создаете новые паттерны страдания и цепляния в уме.

Порой, вопреки всем нашим попыткам, нам не удается затормозить реакцию и не вовлечься в нее. Мы не можем удержаться на дыхании, и она продолжает тянуть и тянуть. Реакция сильна, и ее цепляние не разжимается. В этом случае следует заняться реакцией напрямую и исследовать ее.

Отстранитесь от реакции и окружите ее чистым и невозмутимым ясным пониманием. Пребывая вниманием в ней, исследуйте те ощущения, из которых она состоит, и продолжайте раз за разом отпускать ее и расслаблять.

Скука

Многие люди жалуются на то, что следить за дыханием для них невыносимо скучно. Это проявление неудовлетворенности настоящим. Нам скучно, только когда мы сравниваем настоящий момент с прошлым или будущим. Скука всегда есть продукт сравнения того, что есть, с чем-то еще. Нам кажется, что жизнь положила в нашу тарелку не так много, как мы бы того хотели.

В действительности в нашей тарелке всегда одинаково: в ней лежит «сейчас». Чувства полноты или недостатка, красоты или уродства, интересности или скуки не являются свойствами самих вещей – все это свойства нашего отношения к вещам. Полнота, красота и интересность настоящего момента рождаются из чистоты и покоя ума, который в нем пребывает, а недостаток, уродство и скука возникают из его омраченности.

Все, на что мы смотрим свежим взглядом и без придирчивости, выглядит прекрасным и интересным. Уделите пристальное внимание самой обыденной вещи, перестаньте сравнивать ее с чем-то и бежать от нее, примите ее полностью, и вы поразитесь тому, как она сложна и блаженна, как удивителен ее рисунок.

Изучите узор пола под ногами или текстуру листа бумаги с чистым умом, и в вас родится впечатление безграничного богатства и чуда. Посмотрите самый нудный из фильмов с чистым и спокойным умом, без попыток от него убежать, без волнения и беспокойства, без вялости и отупения, и вы будете увлечены так, как никогда прежде.

Тот фильм, который мы смотрим в медитации, может показаться нам скучным и бесполезным, но он не таков. Вернее, это лишь один из возможных ракурсов. Но нужно ли нам смотреть на свой ум под таким углом? Следует заранее учить себя видеть некоторые сокровища – и в первую очередь сокровище наблюдения за своим умом. Когда вы приходите в медитацию с правильным пониманием, показываемые ею фильмы уже не кажутся скучными. Даже скука не кажется скучной!

Столкнувшись с чувством скуки в медитации, увидьте, что оно является отдельным от дыхания и от остального содержания ума. Увидьте скуку в широком контексте панорамы ума как ее частный элемент, отпустите ее, уйдите за ее пределы – и пусть она скучает сама с собой где-то на фоне.

Если эта скука сильная и поглощает ваше внимание, то уделите ей это внимание и развлекитесь с ней. Останьтесь со скукой по крайней мере на несколько минут, отдайте себя без остатка ее исследованию и щедро окружите ее заботой. Вы хорошо проведете время друг с другом, и скука окажется одним из увлекательнейших явлений.

Необычные переживания

Точно так же, как явления природы не спрашивают нашего одобрения, прежде чем появиться или исчезнуть, этого не делают ни явления тела, ни явления ума. Мир, тело и ум живут своей жизнью. Как следствие их жизнедеятельности к поверхности нашего сознания непрерывно поднимаются мыльные пузыри разнообразных ощущений, чувств, мыслей и побуждений. Они делают это сами собой и без всякого спроса.

Так созревает и выходит наша карма – накопленная в уме инерция автоматизмов. Иногда к ней примешивается и чужая, ведь мы не отделены от всего остального непроницаемой перегородкой.

Мы не можем выбирать, что именно происходит в теле и уме, но можем оказывать на это определенное влияние. Медитация и есть та ситуация, где выход кармы ума происходит весьма интенсивно, а мы находимся в оптимальном положении, чтобы наблюдать за костром, в котором она прогорает. Мы учимся не подкидывать туда новых дров и создавать такие внутренние условия, при которых выгорание кармы идет быстрее.

В силу проявления накопленных автоматизмов ума и тела люди переживают в медитации всевозможные странные состояния: кто-то чувствует необычное тепло или холодок, а затем будто бы увеличивается в размерах, ощущает легкость и парение в воздухе. Другой испытывает сжатие, сдавленность и покалывание; он как будто бы уменьшается, а затем видит образ своей умершей бабушки. У одного выступают слезы радости, а у другого слезы горя. Один чувствует страх и муку, а другой – легкость и блаженство. Многие переживают необычные видения, а некоторые не видят и не ощущают почти ничего.

Поистине, ум показывает нам чудные картины, но не стоит возлагать ответственность за них исключительно на практику медитации. Все это происходит и в самые обычные часы нашей жизни: иногда у нас что-то заболит, иногда зачешется, а иногда привидится, причувствуется и прислышится.

Такова природа, и медитация не столько производит в ней какие-то кардинальные перемены, сколько обостряет наше восприятие и облегчает процесс выхода реакций в сознание. Во время практики мы с большей ясностью видим то, что происходит с нами в любое время сна и бодрствования, но что мы обычно не замечаем, ибо наше внимание отвлечено.

Начинающие приходят в невероятное возбуждение из-за необычных переживаний и пытаются найти

Как правило, необычные переживания в медитации есть просто галлюцинации ума и тела – побочные эффекты от их сложной работы. Когда мы медитируем, ум находится в непривычных условиях и сталкивается с наплывом сенсорных впечатлений, которые раньше нами не замечались и вытеснялись. Пытаясь интерпретировать эти состояния, ум порождает новые ощущения и образы.

Наша задача – не разгадать смысл своих реакций, а умиротворить их и расслабить, а для этого в них нужно прекратить копаться. Та внешняя форма, в которую они облекаются, обычно неважна. В этих сюжетах нечего разгадывать. Важен не их сюжет, а лишь их самоочевидный энергетический заряд: жажды обладания или щедрости, желания или же чистого стремления, агрессии или любящей доброты.

Не стоит вовлекаться в необычные переживания и придавать им значение, за исключением тех ситуаций, когда одна и та же реакция и один и тот же сюжет повторяются часто и сильно. Тогда об их смысле может быть полезно поразмыслить и исследовать их на нескольких уровнях.

Но даже в этом случае отношение к необычному переживанию слагается из все тех же элементов: невозмутимость, ясное понимание, любящая доброта и щедрость внимания. Это универсальные благие состояния, точно так же как жажда и агрессия по отношению к тому, что возникает в уме, есть универсальные яды.

К чему бы вы ни отнеслись с указанным правильным настроем, вы сотворите благо. Потому не проводите различий, отпустите необычные переживания и пройдите их насквозь. В редчайших случаях, если они очень сильные, будет полезно их исследовать.

Волнение и беспокойство

Жизнь ума повторяет всеобщие ритмы природы. Внутри нас, как и повсюду в мире, сменяются сезоны и чередуются периоды запустения и изобилия, холода и жара, бури и затишья. Бывают дни, когда из-за особых метеорологических условий в нашем уме царит непогода: внимание, несомое бурными ветрами, скользит по окружающему миру и нигде не находит покоя.

Ближайшая причина такого внутреннего волнения – это неумение обнаружить богатство настоящего момента и потому неудовлетворенность им. Мы бессознательно сравниваем свою жизненную ситуацию с фантазией и приходим к выводу, что раз реальность не есть эта фантазия, то в ней недостаточно блага, красоты и возможностей для счастья и деятельности. Мы воспринимаем богатство как нищету, а нищету как богатство. Из-за этого перевернутого впечатления мы отстраняемся от того, что есть, и наше внимание устремляется на обреченные поиски совершенства.

Часто люди говорят, что не могут усидеть за работой или в медитации вовсе не из-за неудовлетворенности настоящим. Они утверждают, что являются беспокойными и неусидчивыми от природы. Это их врожденная особенность, с которой ничего не поделаешь.

Тем не менее когда те же самые люди включают свое любимое шоу или спортивный матч, их становится не оторвать от экрана. Они точно приклеены к нему, хотя еще недавно не могли провести и нескольких минут в спокойствии. Внезапно окружающий мир пропадает для них с радаров, тело растворяется в созерцании, а ум собирается в единой точке. Они подбираются довольно близко к концентрации, пускай и весьма специфической.

Куда же делась их «врожденная» неусидчивость? Дело в том, что шоу по-настоящему их заинтересовало. Наконец-то, после стольких метаний, ум вынес свой долгожданный вердикт: «Происходит именно то, что должно происходить, и я хочу здесь остаться». Шоу на время утолило голод желания, ум сосредоточился, наполнился радостью и энергией.

Этот простой пример содержит большой урок для нас. Чтобы унять волнение ума, мы должны взрастить в себе удовлетворение от того дела, за которое мы взялись, и увидеть красоту и блаженство самого этого дела в его процессе, а не в его результате. Чарующее шоу происходит не только в редкие моменты на экранах электронных устройств; оно разыгрывается всегда и повсюду. Чтобы увидеть его, мы должны перестать придираться, научиться не воротить нос и не вертеть головой: тогда мы разглядим чудо того, что есть.

Заметив великое шоу, разворачивающееся во всякий момент нашей жизни, мы перестаем бежать прочь от своей жизненной ситуации в поисках чего-то еще. Интерес и удовлетворенность настоящим дарят нам в этом настоящем энергию, концентрируют наше внимание и мобилизуют силы для деятельности. Так как мы не хотим бежать прочь, вниманию комфортно пребывать там, где оно пребывает. Оно более не мечется. Небо ума расчищается от туч, буря стихает, и мы становимся счастливее и эффективнее во всем, за что беремся.

Для преодоления волнения и беспокойства мы должны целенаправленно культивировать принятие происходящего и благодарность к нему и учиться видеть красоту и благо любой задачи, за которую мы беремся.

Вопреки расхожему ожиданию, истинное довольство настоящим (то есть свободное от омраченности ума вялостью и отупением) не делает нас пассивными. Умиротворив ум, мы раскрываем в себе подавленную энергию и пробуждаем живой интерес взаимодействовать с тем, что есть, ставить перед собой цели и достигать их. Стресс перестает огромной пиявкой выпивать наши силы и отвлекать от наших занятий.

По иронии, довольство тем, что мы имеем, и довольство настоящим делает нас результативнее в нашем движении в будущее и приумножает наши владения. Как только мы принимаем реальность и потому начинаем с ней заинтересованно и полноценно взаимодействовать, она меняется на наших глазах, причем самым положительным и динамичным образом.

Когда что-то увлекает и завораживает нас, мы успокаиваемся и концентрируемся. Но верно и обратное. Когда мы успокаиваемся и концентрируемся, нас увлекает и завораживает то, что происходит, чем бы оно ни было. У этого второго подхода есть очевидные преимущества, ибо с ним мы обретаем свободу от обстоятельств. Мы становимся увлечены, заинтересованы и умиротворены заранее и по умолчанию, а не только в те редкие моменты, когда ум получит свое излюбленное шоу.

Научиться видеть богатство того, что есть, и взращивать в себе довольство всяким выбранным занятием – это практика, требующая большого времени. Существует, однако, несколько простых методик, которые помогут нам на этом пути и позволят быстрее сосредоточить мятущийся ум. Сейчас мы рассмотрим их применительно к медитации, но с небольшими поправками они могут хорошо успокоить ум и в большинстве ситуаций повседневной жизни, будь то работа, чтение и даже отдых.

1. Покой тела

В моменты волнения и беспокойства ум влечется за пределы того, что есть. Он не замечает его красоту. Ему нужна какая-то другая красота. Увы, когда ум оказывается на новой остановке, она быстро становится для него столь же мучительной и неудовлетворительной, как и старая. Удержание в

Тогда движимое страданием внимание переключается на новый объект, но и он нас не удовлетворяет. Чем дольше мы остаемся на новом объекте, тем больше в нас нарастает все то же страдание. Мы вечно хотим чего-то другого.

Этот цикл повторяется раз за разом: десятки раз, сотни и тысячи раз. Мы лихорадочно меняем остановки внимания, но каждая остановка приносит лишь очередную каплю разочарования, голода и боли, толкая нас двигаться дальше. С дыхания мы перескакиваем на одну мысль, потом на другую, потом опять на дыхание, потом на только что возникшее чувство, и этому нет конца. Так выглядит препятствие волнения и беспокойства в медитации.

Волнение ума выражается в волнении тела. Когда тело на некоторое время остается в определенном положении, то вскоре это положение становится для него мучительным. В нас рождается побуждение пошевелиться. Если мы отказываемся последовать за побуждением, в нас нарастают дискомфорт и тревога.

Как и волнующийся ум, волнующееся тело отчаянно рвется за пределы того, что есть. Но бессмысленно искать идеальную остановку. Нет такой точки, которая бы нас удовлетворила, кроме точки настоящего момента. Ее нет в самом буквальном смысле этого слова – ее просто не существует прямо сейчас. Для того чтобы оказаться в желаемом состоянии совершенства, мы должны не изменить траекторию бегства от реальности или темп этого бегства, а остановиться.

Примите страдание от удержания неподвижности и пересильте его. С мужеством примите нарастающий дискомфорт и сопровождающую его тревогу, откройтесь им с невозмутимостью и любящей добротой. Насладитесь болью неподвижности, и тогда она достигнет кульминации, а затем исчезнет. Самое же главное, вместе с этой болью уйдет волнение и беспокойство, ибо как боль, так и волнение есть просто проявления бегства от реальности.

Когда вы избегаете боли и поддаетесь волнению тела, волнение в уме также нарастает. С другой стороны, неподвижность тела способствует неподвижности ума. В моменты волнения и беспокойства попробуйте замереть внутренне и внешне. Примите боль неподвижности и, более того, попробуйте насладиться работой с ней. Пересиливайте любые позывы к совершению излишних движений тела.

Если позывы пошевелиться сильные и носят не невротический, а объективный физиологический характер, немного и очень медленно переместитесь, отслеживая каждую секунду этого процесса, но в остальных случаях не поддавайтесь.

Дискомфорт сменится освобождением, покоем и радостью. Частично эта радость и свобода будут связаны с осознанием, что вы способны одолеть боль и волнение, если мужественно встретитесь с ними лицом к лицу, и что они вовсе не так страшны, как некогда казались.

Когда вы находитесь не в сидячей медитации, а в движении, то вместо удержания полной неподвижности попробуйте сильно замедлить движения своего тела и все выполняемые вами операции. Двигайтесь очень медленно, контролируя каждую секунду и затормаживая всякое побуждение ускориться.

Насладитесь чувством свободы от принудительной спешки, своим контролем за волнением ума и тела. Не поддавайтесь их порывам набрать скорость. Методика замедления умиротворит ум и тело с тем же результатом, что описанная выше, но может оказаться более подходящей для повседневности и интересной в применении.

2. Обновление решимости

В моменты волнения и беспокойства сделайте акцент на неподвижном удержании внимания на объекте. Волевым усилием укрепите центральность дыхания и тормозите любые импульсы, тянущие внимание в сторону от центра. Шаг за шагом двигайтесь навстречу дыханию, расслабляйте периферию и отпускайте все периферические реакции, которые стягивают энергию на себя.

Спустя несколько секунд на вдохе наполните свой ум решимостью проследить этот вдох от начала и до конца вместе с той небольшой паузой, которая наступает после него. Никакой другой задачи у вас нет: нужно всего лишь проследить один вдох, но проследить каждый его момент без пропусков и отвлечений.

Уделите свое полное внимание наблюдению за этим одним вдохом и паузой.

Когда вдох завершится и начнется выдох, наполните ум решимостью проследить выдох от начала и до конца. Призовите свои силы концентрации лишь на этот один выдох, чтобы непременно осознать каждый его момент без пропусков и запаздываний, а также каждый момент в паузе после него.

Повторяйте это упражнение, пока ум не успокоится. В начале каждого нового вдоха и выдоха заново наполняйте себя решимостью обязательно проследить его от начала и до конца – только его и больше ничего. С щедростью вкладывайте все, что у вас есть, в поддержание осознанности и невозмутимости в каждом новом моменте.

Отпускайте любое напряжение и проходите его насквозь. Это лишь очередная помеха. Пусть она растает на периферии.

Помните, что чем больше энергии ума будет в чистом и ясном осознании, тем меньше ее будет в реакциях, порождающих смятение и несвободу.

Второй вариант этой техники – это посекундное обновление решимости. Примите решение проследить один момент дыхания, приблизительно равный секунде, от его начала и до конца. Ограничьте себя лишь этой малой задачей и больше никакой. Примите решение удерживать сосредоточенность и не отвлекаться всего одну секунду – и все.

Когда один момент дыхания закончится, наполните себя решимостью проследить за новым моментом от начала и до конца, а затем опять и опять. Повторяйте упражнение в течение минуты или нескольких, пока ум не успокоится.

Вы можете применять посекундное обновление решимости как отдельное упражнение, но особенно хорошим подходом будет сочетать его с предыдущим вариантом для углубления эффекта. Для этого в течение пары минут выполняйте обновление решимости по фазам дыхания, а затем проведите обновление решимости по секундам. Наконец, возвращайтесь к основным инструкциям вашей медитации.

Когда ум пребывает в волнении и беспокойстве, всегда делайте акцент на удержании неподвижности внимания в центре. Укрепляйте центральность дыхания, стягивайте внимание к дыхательному центру и останавливайте любые импульсы, тянущие внимание прочь. Пусть периферия вокруг дыхания расслабляется, а ум наполняется довольством и принятием настоящего момента и объекта вашего внимания.

Как и все техники в этом списке, вы можете попробовать обновление решимости для концентрации на другом занятии, например при чтении или во время работы.

3. Делокализация дыхания

Одна из причин неустойчивости внимания состоит в том, что дыхательные ощущения в выбранной нами области непостоянны и иногда ослабевают или исчезают. Как только образуется подобная пустота, ум теряется: он соскальзывает с дыхания и тотчас обращается к новому объекту.

Чтобы сделать внимание более устойчивым и умиротворенным, попробуйте направить его не на дыхательные ощущения в выбранной области тела, а на дыхание как таковое. Когда происходит вдох или выдох, вы и так знаете, что происходит вдох или выдох. Вам не обязательно следить за областью ноздрей, живота или какой-то иной.

Нужно сосредоточиться не на теле, а на прямом осознании

Когда наступит пауза после вдоха и затем выдох, знайте, что происходит пауза и выдох. Наблюдайте за дыхательными ощущениями в паузе и в выдохе без их четкой локализации в теле. Пусть объектом внимания будет само дыхание, где бы оно ни было.

Поэкспериментируйте с методом делокализации дыхания и выясните, помогает ли он вам взрастить осознанность, концентрацию и иные благие качества.

4. Визуализация лучей-направляющих

Представьте лучи света, которые возникают на периферии сознания и со всех сторон устремляются к дыханию. Они стягивают ум к центру дыхания, и разница между центром и периферией становится больше. Вместе с этими лучами весь ум устремляется к центру дыхания и собирается вокруг него. Удерживайте визуализацию лучей 5–10 секунд или чуть дольше, а затем отпустите ее и продолжайте медитацию.

5. Выжидание

Если волнение и беспокойство продолжают одолевать ум, отстранитесь от дыхательных ощущений и начните наблюдать за ними с некоторой дистанции. Следите не столько за дыханием, сколько за самим лучом вашего внимания, направленного на дыхание.

Знайте, что совсем скоро возникнет реакция, которая нарушит вашу осознанность и уведет внимание в сторону. Ожидайте эту отвлекающую реакцию и готовьтесь к встрече с ней. Момент за моментом зорко наблюдайте за своим вниманием, пребывающим в дыхании, и ждите следующий рывок реакции. Она может зацепиться за внимание в любую секунду, поэтому будьте начеку.

Как только вы осознаете зарождение реакции и почувствуете ее тянущую силу, отпустите ее. Совершите усилие невозмутимости, усилие неподвижности. После того как реакция ослабла и растворилась, ждите следующую реакцию.

Отнеситесь к выжиданию как к игре, с интересом и радостью. Сохраняйте полную бдительность, отлавливайте реакции одну за другой и отпускайте их. Когда ум успокоится, прекратите ждать что-либо и вернитесь к осознанному и невозмутимому пребыванию в центре.

Техника выжидания хорошо устраняет более тонкие и упрямые формы волнения, когда мы уже разобрались с самыми грубыми реакциями и наша осознанность стабилизировалась. Ее применение приносит особенную пользу на четвертой и пятой ступенях этого курса.

6. Визуализация предварительного знака концентрации

Когда мы достигаем глубокой концентрации и все пять чувств отступают далеко на задний план, главным объектом внимания нашего ума становится сам ум в более узком смысле этого слова – вся сфера ментального, в отличие от сферы материального и относящегося к зрению, слуху, осязанию, вкусу и обонянию. Пять чувств угасли, желания стихли, мы спокойны, блаженны и сосредоточены.

Ум пытается как-то интерпретировать это непривычное состояние свободы от пяти чувств, чистоты и пребывания в себе самом. Поскольку доминирующим органом чувств у людей является зрение, то для ответа на этот вопрос ум обычно создает некоторое подобие визуального образа – так называемый «знак» (nimitta), или «знак концентрации».

Подлинный знак концентрации возникает сам собой на определенном этапе развития самадхи, и позднее мы о нем поговорим. Сейчас же мы попробуем создать его предварительное подобие в самом начале нашей медитации.

Для создания предварительной нимитты закройте глаза и найдите вниманием дыхательные ощущения от движения воздуха по вашим ноздрям. Нащупайте местоположение этих ощущений в сознании как можно точнее.

В этом центре дыхательных ощущений, где и будет покоиться ваше внимание в медитации, представьте яркий круг света, похожий на солнце. Цвет и размер нимитты могут быть любыми, но рекомендуется начать с визуализации солнечного диска дневного солнца с его бело-золотистым сиянием. Такой знак проще представить, и он заряжен позитивными, жизнеутверждающими и пробуждающими ум смыслами. Это должна быть крайне простая визуализация, без лишних деталей.

В течение пары десятков секунд выстраивайте и укрепляйте визуализацию, добиваясь того, чтобы нимитта выглядела ярче и реалистичнее. Представьте, как ослепительный свет нимитты заливает все сознание, исходя из его центра. После этого отпустите нимитту так же, как вы отпускаете все остальное. Забудьте про нее, пройдите ее насквозь, верните свое внимание к дыханию и начните медитацию.

В ходе дальнейшей медитации не нужно обращать никакого внимания на созданную визуализацию, кроме разве что фонового осознания ее присутствия, и не нужно поддерживать ее целенаправленными усилиями.

Позвольте нимитте быть на заднем плане, а через некоторое время растаять и исчезнуть. Ее функция состоит в том, чтобы привязать ум к центру настоящего мгновения и создать более сильное различие между центром и периферией, тем самым усилив осознанность, невозмутимость и концентрацию. Свет нимитты добавит несколько крупиц покоя, радости и счастья, сблизив вас с медитацией и дыханием как ее объектом.

Будда рекомендовал визуализацию яркого света как один из способов преодоления сонливости[24]. На самом деле, однако, этот прием может помочь не только с сонливостью, но и ослабить все препятствия. Как бы то ни было, возлагать на предварительную нимитту больших надежд не стоит. Это всего лишь подспорье в деле отпускания. Некоторым людям знак помогает сократить время достижения концентрации в среднем на 15–20 минут. Поможет ли он вам еще больше? Или же визуализация вам только помешает?

Любой из этих исходов возможен, и только путем личного эксперимента вы сможете найти ответ. Попробуйте начать несколько сессий медитации с создания нимитты.

Если вы обнаружите, что она отвлекает вас от объекта медитации и от следования инструкциям, то не используйте ее. Если же вы заметите, что с визуализацией знака ваш ум быстрее отпускает прошлое и будущее и приобретает устойчивость, то применяйте его в начале всех или большинства своих медитаций.

При необходимости в течение своей медитации обновляйте знак, делайте его четче, реалистичнее и ярче, каждый раз расходуя на это не более пары десятков секунд. После этого вновь отпускайте нимитту и переводите внимание на основной объект, позволяя ей быть на фоне. Не обновляйте знак чаще чем раз в несколько минут или же не делайте это вообще.

7. Исследование

Все перечисленные техники могут быть применены без отвлечения внимания от дыхания и требуют не очень много времени. Тем не менее если они оказались недостаточны или же вы понимаете, что в уме присутствует сильное состояние волнения и беспокойства, то исследуйте его в произвольной форме или по инструкции из третьей ступени курса.

Сделайте своей медитацией само наблюдение за обезьяньим умом и его метаниями. Подойдите к

Поразительно, как охотно ум возвращается к дыханию, если позволить ему немного поблуждать и внимательно понаблюдать за его отчаянными попытками найти удовлетворение на какой-то иной остановке.

Наконец, если ум никак не хочет униматься, совершенствуйте четвертую ступень курса (установление невозмутимости) и пробуйте начинать свою медитацию сразу с нее.

Вялость и отупение

Практикуя медитацию, мы замедляемся и расслабляемся. Наш ум не находит для себя привычных занятий, не получает привычных стимулов из внешнего мира, и перед ним не ставятся привычные задачи. Наши глаза закрыты, а тело пребывает в покое. Мы не придаем значения своим мыслям, а отпускаем их и все более и более умиротворяем телесную и ментальную деятельность.

Культивация покоя в медитации напоминает нашему мозгу отход ко сну, так что ум, следуя устоявшемуся паттерну, начинает терять энергию и проваливаться в сон. Чтобы засыпание состоялось, ум начинает сбавлять обороты осознанности и других способностей восприятия. Ему кажется, что для них все равно нет достойных задач, и лучше потратить это время в том сонном автопилоте, с которым ум и ассоциирует отдых.

Из-за автоматической реакции ума на процесс медитации мы часто испытываем разнообразные формы вялости и отупения. К этой категории препятствий относятся все формы утраты нашим умом остроты, ясности и энергии. Это не только сонливость, но также слабость, апатия и притупление восприятия, когда наш внутренний взор сужается и затуманивается, осознанность все более запаздывает, а сознание наводняют сны наяву.

Даже полностью отдохнувшим умом может завладеть вялость и отупение, однако когда мы устали, это препятствие с легкостью становится доминирующим. Ум находит еще больше поводов, чтобы перестать трудиться.

Какова бы ни была причина вялости и отупения, бороться с ними с помощью грубой силы бесполезно. Это истощает нас еще больше. Если у вас есть такая возможность, постарайтесь отдохнуть и устраните иные физические помехи для медитации, а лишь затем начинайте.

К примеру, некоторые люди приезжают на ретриты вымотанными за долгие месяцы или даже годы стресса и напряженного труда. Они пытаются медитировать, но каждый раз то проваливаются в вялость и отупение, то приходят в волнение и беспокойство. Они начинают винить себя за это, внутреннее давление растет, сомнения овладевают умом, и они либо бросают практику, либо получают от нее намного меньше пользы, чем могли бы.

Очень помогает делу, если учитель в первые дни позволяет таким изнуренным людям позже вставать после ночного сна и от души поспать в ходе своей медитации, если вдруг их клонит в сон. Выспавшись за первые два-три дня безделья, они достигают более глубоких состояний в течение оставшихся дней, чем если бы безуспешно пытались побороть свою накопленную усталость за счет принуждения.

В некоторых случаях, однако, отдых не помогает: это значит, что нам нужно встретиться с вялостью и отупением лицом к лицу и попробовать устранить их. Если мы применим грубую силу и постараемся напрячься еще больше, то на какие-то секунды или минуты это может сработать, но вскоре омрачение вернется. Кроме того, в нас могут расцвести новые реакции напряженности и отторжения.

Вместо принуждения ума к энергичности позвольте вялости и отупению быть и по капле переносите всю оставшуюся у вас энергию в чистую осознанность к дыханию и к омрачению. Культивируйте чистое и посекундное внимание к дыханию, к тому, в какой фазе оно находится в каждый момент, и к самому состоянию вялости и отупения. Настройтесь на любящую доброту, щедрость и радость от пребывания в препятствии.

Не делайте больше ничего, кроме вкладывания всей энергии в ясное и посекундное понимание происходящего. Отриньте любое влечение и отторжение, пройдите насквозь любое напряжение и просто осознавайте момент за моментом. Когда чистое осознание закрепится и условия созреют, в ум вернется энергия.

Сейчас мы рассмотрим еще несколько способов работы с вялостью и отупением, которые могут быстро помочь не только в медитации, но и при любом другом занятии, как когда вы засыпаете за рабочим столом.

1. Стимуляция тела

Покой тела способствует покою ума, как и наоборот. Возбуждение тела способствует возбуждению ума, как и наоборот. Из этого следует, что правильные формы стимуляции тела могут вернуть энергию и в наш ум.

Зажмите мочки своих ушей между большими и указательными пальцами, слегка оттяните их, надавите и с нажимом разотрите. Сделайте это с достаточным усилием, чтобы почувствовать тепло, давление и даже некоторую боль. Как показывает и нейробиология, и духовная традиция, эта процедура эффективно стимулирует нервную систему.

Если этого оказалось недостаточно, поочередно разотрите одной рукой другую от локтя до кисти. Делайте это быстро, энергично и с некоторым усилием, чтобы почувствовать трение и дискомфорт от него.

Если и этого недостаточно, обильно умойтесь холодной водой или примите контрастный душ по одной из зарекомендовавших себя схем. После контрастного душа редко кто способен испытывать сонливость, и скорее возникает опасность формирования противоположного препятствия – излишнего возбуждения.

Для многих форм работы такая гиперактивность будет даже полезной, но не для медитации. Так что если контрастный душ слишком вас бодрит, приберегите этот метод для преодоления вялости и отупения в ходе повседневных задач.

По возможности старайтесь устранять физиологические причины вялости и отупения. Не принимайте пищу перед медитацией или позаботьтесь о том, чтобы прием пищи был легким. Если вы предполагаете, что ваш ум в медитации будет довольно вялым, хорошим решением может быть выпить бодрящего чая за час или полчаса.

Если вы плохо спали или в вас накопилась большая усталость, то либо отдохните и вернитесь к медитации позже, когда потребность тела в отдыхе будет удовлетворена, либо сделайте работу с вялостью и отупением главной задачей вашей медитации. Это тоже будет полезным.

2. Стимуляция дыхания

Совершите серию очень быстрых вдохов и выдохов, так чтобы каждый из них занимал меньше секунды. После этого восстановите дыхание и вернитесь к медитации.

Если этого оказалось недостаточно, то после серии коротких вдохов и выдохов сделайте паузу в несколько секунд. Сделайте глубокий вдох и не выдыхайте как можно дольше. Затем выполните медленный выдох. Повторите это несколько раз, пока ваше сердцебиение не ускорится, а восприятие не обострится.

3. Обновление решимости

Выполните технику обновления решимости и сделайте особенный акцент на ясном понимании всякой текущей фазы дыхания именно в тот момент, когда она происходит. Двигайтесь навстречу дыханию, проходите вялость и отупение насквозь, оставляя препятствие за пределами дыхания.

Не забывайте, когда в медитации мы с щедростью

4. Визуализация

Выполните визуализацию предварительной нимитты и лучей света, устремляющихся к центру с периферии. Это хорошо работает в сочетании с обновлением решимости.

5. Исследование

Переключите внимание с дыхания, отдалитесь от реакции вялости и отупения и исследуйте ее с дистанции, следуя технике из третьей ступени. Скажите своему уму: «Хорошо, ты можешь спать и лениться сколько тебе угодно. Я просто понаблюдаю».

Может быть, вопреки всем этим приемам, вам не удается расслабиться и отдохнуть. Это значит, что такова накопленная умом инерция. Поймите, что реакция не есть «Я» и не есть «мое». Это не ваша вина, не ваша ошибка, и не следует себя за это корить.

Вялость и отупение есть безличный процесс, который возник из безличных причин и прекратится, когда условия созреют. Позаботьтесь об этих условиях и насладитесь заботой о них.

Плохое самочувствие после медитации

Иногда мы переживаем упадок сил и ясности ума не в ходе самой медитации, а уже после ее окончания. Наше состояние остается таким же усталым и смятенным, каким и было до ее начала, или даже ухудшается. Как бы то ни было, мы вовсе не чувствуем себя посвежевшими и отдохнувшими, и это порождает в нас сомнение и разочарование.

Главная причина состоит в том, что мы не погрузились в своей медитации на достаточную глубину, чтобы ум мог успокоиться и отдохнуть. Как только условия для умиротворения ума начинают складываться, мы, не зная того, обрываем свою медитацию, так и не добравшись до ее ключевой контрольной точки. Мы выныриваем слишком рано. Нам нужно больше времени для расслабления скопившегося в нас напряжения.

Если мы, к примеру, занимаемся по 20–30 минут и не испытываем прилива энергии и свежести после завершения сессии, нам необходимо вложить дополнительные 10–15 минут качественной практики как минимум. Обычно это кардинально меняет ситуацию.

По правде сказать, для серьезной работы над своим умом лучше сразу ориентироваться на длительность сессии в 45 минут, а в отдельных случаях делать ее еще дольше. Хотя медитация полезна в любых объемах, лишь в этом случае в нашем распоряжении оказывается достаточно времени, чтобы погрузиться глубоко и пройти ее ключевые контрольные точки. Прохождение через них и позволяет нам быстрее двигаться вперед в своем развитии и распробовать на вкус все преимущества практики. Это время не будет потрачено зря.

Ощущение вялости или иные негативные переживания после медитации могут также означать, что инерция ума, которую нам удалось преодолеть за счет взращивания благих качеств, возвращается, как только мы перестаем их поддерживать. Выходя из медитации, мы резко обрываем свое медитативное состояние, что создает эффект отскока.

В этом случае помогает медитация в движении: продлите свое медитативное состояние еще на 15–20 минут после завершения формальной медитации. Ничего особенного для этого делать не требуется, просто помните об осознанности и периодически пробуждайте ее.

Удерживайте ясность понимания того, что вы делаете и в каком состоянии находится ум в каждый из моментов. Хотя бы одну минуту в течение каждого часа вашей повседневной жизни уделяйте пробуждению осознанности в ее трех аспектах.

Сомнение

Наши знания о мире по необходимости ограничены, так как его масштабы огромны, а сам он подвижен. Мы не можем вместить всей информационной полноты реальности и поспеть за ее динамикой. Мы не знаем наверняка, почему произошло то, что произошло. Мы не знаем наверняка, к чему приведет то, что происходит прямо сейчас.

Ощущая несовершенство своего знания, мы не прекращаем исследовать реальность и перебирать имеющиеся у нас возможности в поисках лучших вариантов. Мы рассматриваем различные подходы и сценарии и экспериментируем. Обнаружив ошибку, мы возвращаемся назад и пробуем пойти иной дорогой.

Поскольку познание существует в условиях неполноты и неопределенности своих результатов, сомнение есть естественный режим работы нашего ума. Это отражение самого устройства реальности. Если бы у нас не было сомнений, не было бы и необходимости продолжать познание. И пока наше познание продолжается, продолжается и сомнение.

Сомневаясь, мы делаем паузу, и вместо того чтобы покорно следовать уже сложившемуся предубеждению, мы перепроверяем его или пробуем другой подход. Сомнение обеспечивает контроль качества уже совершенного познания, проверку его соответствия новой ситуации и одновременно помогает развиваться дальше. Мы находим пробелы в том, что нам уже известно, и каждый найденный нами пробел становится точкой для дальнейшего роста.

В здоровой форме сомнение не приносит негативных переживаний, а является просто другим названием для исследовательского процесса. В здоровом сомнении присутствует интерес, азарт и радостная игра с возможностями жизни.

Как и все здоровое, однако, наша естественная склонность сомневаться может заболеть. В этом случае мы перепроверяем и пересматриваем известное нам раз за разом и в избыточной форме, а неполнота наших знаний кажется нам скорее угрозой, чем возможностью. Сомнения смешиваются со страхом и тревогой и заполняют собой ум. Они не питают творческий поиск, а приковывают нас к месту, притупляют ясность видения и лишают радости и покоя.

Одержимого нездоровыми сомнениями можно сравнить с человеком, который заблудился в лесу и теперь кружит на месте, рвет на себе волосы в отчаянии и в тысячный раз продумывает те же самые мысли и проживает те же самые болезненные чувства.

Куда ему повернуть? Не был ли он здесь раньше? Что он только что видел? Что ждет его впереди? Закончится ли его путь когда-нибудь? Есть ли у него надежда выбраться? Может, ему пойти направо? Может, ему пойти налево? Нет, все-таки направо? Или же следует вернуться назад?

Его мысли и переживания повторяются цикл за циклом, так как ум запутался в дисфункциональной алгоритмической петле. Петля нездорового сомнения быстро превращается в удавку на шее.

Сомневаться естественно, так как сомнение есть отражение факта неполноты нашего познания и возможностей его совершенствования. Сомнение – это побуждающая причина, которая приводит наше познание в движение и необходима нам для прокладывания своего маршрута и его периодического переосмысления в свете новой ситуации жизни.

Чтобы сомнение помогало двигаться вперед, а не приковывало к той точке, где мы находимся, мы должны прервать этот процесс, когда он перестает приносить нам новые и ценные результаты. Заметив, что циклы перепроверки начинают повторяться и выглядеть совсем бесперспективными, мы должны остановить это хождение кругами, сделать выбор в ситуации неопределенности и рискнуть двинуться дальше. Принятие на себя такого риска всегда безопаснее, чем оставаться в лесной чаще наедине со своими тревожными мыслями.

Сделав выбор, даже если он окажется ошибочным, мы

Тот, кто стоит посреди леса и пытается интеллектуально продумать и просчитать весь свой дальнейший маршрут, дожидаясь полной уверенности, обречен остаться там навечно. У него нет тех самых новых данных, которые могли бы помочь ему отдать предпочтение тому или другому варианту.

Нездоровое сомнение представляет собой не продуктивное исследование различных вариантов с ценными познавательными результатами, а тревожную и бессмысленную суету по поводу собственного незнания. Мы не получаем новых данных, а всего лишь топчемся на месте и потворствуем навязчивым мыслям, замешанным на жажде и страхе. Мы хотим отыскать лучший маршрут и ищем его, но ничто нас не устраивает.

Когда в медитации нас одолевают нездоровые сомнения, мы начинаем испытывать неуверенность в методе практики. Может быть, нам все неправильно объяснили? Может быть, мы все неправильно поняли? Нет ли способа медитировать лучше, чем тот, который мы сейчас используем? Возможно, это место не подходит для занятий или этот период нашей жизни им не соответствует? Может быть, с учителем что-то не так?

Мы начинаем сомневаться и в самих себе. Годимся ли мы вообще для медитации? Есть ли у нас потенциал и шансы на успех? Может быть, мы безнадежны? Проблема здесь даже не в самих вопросах, а в том, когда, как и в каком объеме они задаются. Те же самые вопросы могут быть проявлением как нездорового сомнения, так и здорового.

Если мы задаем свои вопросы тогда, когда их не нужно задавать, мы поступаем неправильно. За исключением практики аналитической випассаны, медитация – это не время для интеллектуального разрешения наших сомнений. Процесс взвешивания разных вариантов и их осмысления наполняет ум беспокойством и мешает установлению осознанности и концентрации. Сев в медитацию, приберегите все вопросы на будущее и наблюдайте лишь непосредственно данное.

Если мы задаем свои вопросы слишком рано, мы вновь поступаем неправильно. Возможно, что мы не поняли всего, что нам сказали. Возможно, что данные нам объяснения недостаточно хороши. Возможно, что существуют более совершенные методы медитации и учителя. Но пока мы не пройдем дальше по той дороге, которая нам открыта прямо сейчас, и не приложим некоторых усилий, мы этого не узнаем.

Хотя методов практики много, есть достаточно надежный ориентир, который помогает нам составить о них представление: любая хорошая практика ведет нас к отпусканию и освобождению от цепляния. И, как правило, главный путь, которым она ведет нас к этой великой свободе, есть развитие осознанности и ясного понимания состояний нашего ума в тот момент, когда эти состояния в нем присутствуют.

Соответственно, из имеющихся у вас альтернатив предпочитайте тот метод и того учителя, которые более всего помогают вам отпустить и более всего помогают наполнить ваш ум осознанностью и ясным пониманием.

Нам нужно приостановить сомнения, получить достаточно личного опыта движения по предложенному нам маршруту и позволить новым фактам разрешить хотя бы часть накопившихся в уме неопределенностей. Мы не сможем отличить хорошее объяснение от плохого и хороший метод от плохого без терпения и тех новых прозрений, которые приносит практика.

Не получится сперва получить ответы на все свои вопросы, а уже затем начать действовать. Ответы приходят только в движении, и только на опыте мы можем проверить их качество.

Если мы задаем свои вопросы в чрезмерном объеме и накачиваем их эмоциями, мы также поступаем неправильно. Здоровое сомнение – это особый этап нашего движения вперед, когда мы исследуем имеющуюся у нас карту и вносим в нее коррективы.

Нездоровое сомнение есть лишь внешнее подобие движения вперед, когда мы ходим кругами или проводим все свое время в прорисовке карты, но так и не поднимаемся с места. Мы не получаем новых результатов познания, а просто подпитываем негативные мысли и дурные привычки своего ума.

Лучший способ преодолеть нездоровые сомнения есть прямое знание. Представьте, что вам рассказывают об экзотическом фрукте, который вы никогда не пробовали. Одни говорят, что он сладкий и приводят весомые аргументы, почему это именно так. Другие утверждают, что этот фрукт является очень кислым и называют свои доводы. Третьи говорят, что такого фрукта вообще нет и это просто выдумки.

Вам очень интересно разобраться в том, как все обстоит на самом деле. Неопределенность сводит вас с ума. Конечно, вы можете отдать предпочтение чьим-нибудь мнениям, но так ваши сомнения не окончатся. Сколько бы вы ни думали, этот вопрос нельзя решить интеллектуально: вы должны попробовать фрукт сами. Когда вы попробуете его, вам будет безразлично, верят ли другие в его существование и как они описывают его вкус. Вы узнаете его напрямую.

Будда никогда не превозносил тех, кто всего лишь верит словам других. Он превозносил лишь тех, кто реализовал Дхамму напрямую и поверил своему личному и прямому опыту –paccattaṃ.Вера в чужие слова может быть лишь стартовой точкой для того, чтобы поверить самому себе.

Пока мы остаемся на уровне чужих или своих слов, нашим сомнениям не будет конца, поскольку слова есть просто указание на определенные реалии. Это дорожные знаки на нашем пути. Мы должны услышать слова, составить о них первичное представление и, быть может, довериться этим дорожным знакам настолько, чтобы посмотреть на ту реальность, на которую они указывают. После этого слова следует отпустить.

Если мы не попробовали фрукт Дхаммы, мы не узнаем ее вкуса и будем сомневаться даже в ее существовании. Мы можем провести всю жизнь, блуждая от одного учителя к другому и пробуя сотни методов. Почему один говорит это, а другой то? Что именно работает лучше?

Чем больше опыта прямого контакта со своим умом мы приобретаем, тем меньше сомнений у нас становится. В нас рождается вера, рассеивающая нездоровые сомнения, но это не слепая вера, а зрячая. Подлинная вера есть мера той силы, которой обладает знание внутри ума. Чем сильнее мы верим, тем глубже знание проникло в нас и тем больше оно распространило свое влияние на все наше мировоззрение и поведение.

Чтобы нас не одолевали сомнения, нужно проявить терпение и проделать работу по развитию правильного понимания. Возникающее же в процессе медитации сомнение есть просто специфическая форма волнения и беспокойства. Наш волнующийся ум неудовлетворен тем, что есть, и опасается, что существующее не так хорошо, как могло бы быть. Он тревожен, нетерпелив и хочет заполучить получше, побольше и побыстрее.

Чтобы разобраться в происходящем, волнующийся ум пытается упаковать опыт в те или другие категории. Но

Сомнение в происходящем в медитации, попытка интеллектуально исследовать опыт ума и подобрать верные слова для его описания – это большая помеха. Когда медитация закончится, вы можете проанализировать ее, но пока она длится, отпустите сомнения так же, как любое иное волнение и беспокойство. Двигайтесь ко все большему покою и насладитесь его радостью.

При необходимости исследуйте сомнение, но не на уровне мыслей и слов, а как набор ощущений, эмоций и побуждений. Увидьте его природу и движущие им причины, а не набор навязчивых мыслей, которые сомнение порождает.

Самая частая причина сомнений – это нетерпение и жадность до результатов, и особенно часто эта проблема встречается у начинающих. В начале пути мы полны раздутых ожиданий и предубеждений, которые еще не успели пройти проверку реальностью. Мы рассчитываем на определенные успехи, но не получаем их в той форме, в которой ожидаем, и с той скоростью, на которую надеемся.

Тогда мы решаем поднажать, но, вместо того чтобы помочь, это лишь усугубляет проблему. Мы давим на себя, внутреннее напряжение растет, и медитация дается нам еще хуже. Это ведет к новым сомнениям и разочарованию. Может быть, медитация вовсе не так хороша, как о ней рассказывают? Порой нам начинает казаться, что мы безнадежны, в то время как все остальные медитируют с легкостью.

Неоправдавшиеся ожидания и та боль, которую они причиняют, заставляют многих бросить практику.

Если вы отринете ожидания и перестанете рассматривать медитацию как способ что-то поскорее заполучить, то вы обретете очень много, причем тотчас же. На самом деле это отбрасывание ожиданий и желания получить что-то, кроме того, что есть, и будет главным медитативным усилием и вашим главным приобретением.

Не следует рассчитывать, что каждая ваша медитация будет «хорошей» с точки зрения наших привычных стандартов качества. Иногда ум бывает необуздан и неспокоен, и мы ничего не можем с этим поделать. У нас может создаться впечатление, что наша практика стала хуже и мы переживаем регресс. Но это не так. То, что мы считаем регрессом в практике, если увидеть его в широком контексте причин и следствий, есть просто период осложнения заболевания перед выздоровлением, когда накопленная в нашем уме инерция с особенной интенсивностью выходит наружу.

Хорошей медитацией является не только достижение совершенного покоя и концентрации, но также позволение проявившейся в нас карме выгореть, не добавляя к ней новую. Мы должны пребывать в этом волнении и беспокойстве, наблюдая за ним без отторжения. Более того, будет правильным насладиться работой с препятствием и проявить благодарность к его урокам.

Все то время, что мы пытаемся удержать осознанность, но она ускользает от нас, вовсе не проходит зря. Это созидательный процесс, который имеет накопительный эффект, растягивающийся на долгие годы вперед.

Нельзя предсказать, сколько времени нам потребуется, чтобы поднявшаяся в сознание инерция ума выгорела. Это непостоянно, неопределенно, неподконтрольно. Вы можете многие дни подряд медитировать и приходить к выводу, что у вас ничего не получается и все безнадежно, а в следующую сессию обрести удивительный покой, радость и сосредоточенность.

Вы возликуете: «Наконец-то у меня получилось! Я научился медитировать, и теперь все будет иначе!» Увы, пару часов спустя ум возвращается к смятению. Или же не возвращается. Это непредсказуемо.

Подгонять развитие практики давлением на себя так же бесполезно, как подгонять рост растения. Все, что вы можете сделать, это создать надлежащие условия для его роста и снабдить его здоровой почвой, чистой водой, солнечным светом, удобрениями, свежим воздухом и спокойной средой.

Так и для прогресса в медитации совершенствуйте все остальные элементы Восьмеричного пути: позаботьтесь о здоровье ума и тела, уделите внимание добродетели, культивации правильных мыслей и ясности понимания. Это и будут условия для прогресса в медитативной практике. Заботясь о них, ждите, пока практика созреет.

Отриньте ожидания касательно того, когда и как это должно случиться. Не цепляйтесь за кажущийся прогресс или регресс и позвольте быть той медитации, которая происходит прямо сейчас. Терпеливо поливайте ее, окутывайте светом осознанности и щедро вкладывайте в нее энергию чистого внимания. Если вы достигнете глубокой концентрации, то не благодаря тому, что вы очень хотели этого и ждали, а лишь благодаря отпусканию желаний и ожиданий.

В дни и месяцы непогоды, когда ваш ум одолевают препятствия, пребывайте в них с правильным настроем ума. Культивируя ясное понимание, невозмутимость, щедрость и любящую доброту к препятствиям, вы не только позволяете негативной инерции ума выйти, но и зарабатываете благую карму – благую инерцию, которая сделает вашу медитацию и вашу жизнь лучше. Насладитесь этим творческим процессом.

Помните, что для получения огромной пользы от медитации вам не обязательно достигать глубоких форм концентрации. Вдумчивое и усердное прохождение курса анапанасати, каковы бы ни были ваши успехи в краткосрочной перспективе, оказывает большое влияние на длинной дистанции жизни. Здесь мы засеваем семена правильного понимания, и по мере их прорастания наше видение реальности меняется, наша иерархия ценностей меняется, принимаемые нами решения меняются – и, как следствие, меняется весь маршрут жизни.

Прогресс здесь совершенно неизбежен, но мы часто не замечаем его, ибо пользуемся в своих оценках слишком узким масштабом. Лишь годы спустя, оглянувшись на свою жизнь, мы можем это понять.

Анапанасати постепенно меняет не только обстоятельства нашей жизни, но и то, как мы относимся ко всяким обстоятельствам, в которых оказываемся. Меняется сам наш способ бытия, и это величайшая из перемен.

Даже если что-то у вас не получается и остается непонятным, не поддавайтесь навязчивым сомнениям, не следуйте за ожиданиями, а продолжайте двигаться вперед так хорошо, как вы только можете. Не стоит рассчитывать на полное понимание и владение своим умом с самого начала. Когда вы закончите курс анапанасати, вы можете либо сразу вернуться к первым его ступеням и заняться их совершенствованием, либо перед этим пройти другие курсы по медитации.

Какой именно вариант будет для вас наилучшим? Это неопределенно и непредсказуемо. Мы никогда не знаем наверняка, какой выбор будет наилучшим с объективной точки зрения, то есть приведет нас к намеченному набору обстоятельств. Мы вынужденно принимаем решения в условиях неопределенности и риска, после чего занимаемся самым главным – превращаем всякий сделанный нами выбор в правильный.

Превращать любой сделанный нами выбор в правильный есть наша величайшая власть. Хотя обстоятельства вне нашего контроля и мы не можем знать, каковы будут последствия наших решений, мы способны осознанно проявить себя в любых возникающих

Когда мы напрямую понимаем, что любой выбор можно сделать правильным, мы поднимаемся над непостоянством жизни и нездоровые сомнения уходят. Остается лишь то здоровое и радостное сомнение, которое мы привыкли называть познанием.

III. Наблюдение за умом

Прежде чем отправиться на поиски просветления, принц Сиддхартха Гаутама, будущий Будда, успел распробовать на вкус мирскую жизнь и познать все несомые ею наслаждения. Он проводил свое время в забавах юности, веселился с друзьями, участвовал в спортивных состязаниях и изучал искусства и науки, приличествующие молодому человеку его положения.

Вместе с наслаждениями мирской жизни Сиддхартха начал все отчетливее видеть их муку и их опасность. Он увидел, что всякое обладание непостоянно и оборачивается утратой, разочарованием и чувством голода. Он увидел хрупкость наслаждений, молодости, здоровья, удачи и самой жизни, ибо по пятам за ними следуют страдания, старость, болезнь, невзгоды и смерть.

К возрасту 29 лет Сиддхартха прожил достаточно долго, чтобы понять: если он продолжит жить так, как живет мир, его ждет лишь бесконечное повторение того же самого цикла приобретений и утрат, который уже успел его изнурить. Невозможно было обрести свободу, счастье и покой через попытки непостоянного индивида удержать в своей хватке непостоянные обстоятельства.

Этот подход был обречен с самого начала. Вместе с тем Сиддхартха чувствовал, что должен быть и другой путь. Он оставил свой дом, оставил жену и новорожденного сына и пустился на поиски безусловного счастья, которое не пребывало бы в плену у капризов обстоятельств и не зависело бы от обладания чувственными наслаждениями, молодостью, здоровьем, благосостоянием и чем бы то ни было вообще.

Шесть лет спустя Сиддхартха обрел искомое и стал Буддой. Еще через год он вернулся в свой родной город с проповедью Дхаммы. Его жена Яшодха́ра, однако, не горела желанием встречать оставившего ее мужа с распростертыми объятиями. Она затаила на Будду вполне понятную обиду и отправила к нему их семилетнего сына Ра́хулу, дабы тот затребовал у отца наследство.

Рахула разыскал Будду и в довольно нахальной манере передал ему слова матери. Будда ничего не ответил. Тогда мальчик увязался за Буддой и стал повторять, точно скороговорку: «Дай мне мое наследство, дай мне мое наследство». Будда повернулся к Сарипутте и сказал: «Ну что же, Сарипутта, в таком случае дай мальчику Рахуле посвящение».

Получив посвящение, в возрасте семи лет Рахула стал первым монахом-послушником в буддистской традиции. Он получил совсем не то наследство, на которое рассчитывала его мать, но единственное наследство, которое сам Будда считал достаточно ценным для передачи сыну.

Будда дал Рахуле два ключевых наставления. Во-первых, он научил его говорить правду другим. Во-вторых, он научил его быть правдивым с самим собой. Второй урок был тяжелее первого, но от него зависело все остальное. Будда говорил так:

«– Как ты думаешь, Рахула, для чего нужно зеркало?

– Чтобы смотреть на себя, Благословенный.

– Точно так же, Рахула, поступки тела, ума и речи следует совершать, лишь неоднократно посмотрев на самого себя»[25].

После этих слов Будда рассказывает о том, чем нужно руководствоваться при наблюдении за своим умом. Если мы, исследовав поступок тела, речи или ума, видим, что он проистекает из дурного побуждения и потому причиняет вред и нам, и другим как прямо сейчас, так и впоследствии, то мы должны осуществить внимательное осознание дурной природы этого побуждения. Тогда ум отпустит его.

Если мы, исследовав поступок тела, речи или ума, видим, что он проистекает из благого побуждения и потому несет пользу и нам, и другим как прямо сейчас, так и впоследствии, то мы должны осуществить внимательное осознание благой природы этого побуждения. Тогда ум взрастит его.

Допустим, в нас возникла жажда обладания, и мы хотим заполучить что-то, что пока что не можем заполучить, и это мучит нас. Будет ошибкой начать наблюдение за своим умом с исследования объекта нашего желания, чтобы разубедить себя в том, что он нам нужен, или же выяснить его истинную ценность для нас. Созерцание объекта желания отвлекает нас от куда более важного созерцания самого желания. Чем больше мы вглядываемся в объекты желания, тем сильнее их чары, тем больше их власть над нами.

Мы сможем понять природу и последствия жажды обладать, лишь если отдалимся и обратим пристальное внимание не на ее объект, а на нее саму. Мы должны увидеть, что уже сейчас она заставляет нас страдать, обедняет реальность, затуманивает восприятие и сжимает ум. Нужно увидеть не объект желания, а то, как жажда обладать заставляет нас чувствовать себя в тот самый момент, в который она проявлена, и какое воздействие она оказывает на ум в целом.

Исследуйте природу самого побуждения независимо от его объекта и независимо от случайных обстоятельств этого побуждения. Такой прямой взгляд, устремленный в самую суть поступка, останавливает принудительную инерцию в уме и позволяет увидеть те состояния сознания, к которым это побуждение ведет. Это дает ясность и свободу.

Когда нас охватывает зависть, не следует думать о том, чему именно мы завидуем. Стоит ли нам вообще завидовать этому? Разумно ли это и достоен ли этот предмет зависти? Так ли он ценен? Можем ли мы без него обойтись? Все это хорошие вопросы, которые в свое время можно будет задать, но они далеко не главные. Они все идут мимо сути и отвлекают от нее.

Учителя дзен объясняли прямое внимание к сути с помощью аналогии. Если бросить палку собаке, то она побежит за палкой и либо начнет драть ее зубами, либо принесет назад. Если бросить палку льву, то он побежит не за палкой, а за тем, кто ее бросил. Лев не отвлекается на несущественное: он устремляется к самой сути – к источнику происходящего.

Обратите внимание не на случайный объект зависти, а на саму зависть. Обратите внимание на то, как она заставляет вас страдать прямо сейчас и что она делает с умом независимо от всякого объекта. Чему бы мы ни завидовали, чего бы мы ни жаждали, зависть и жажда всегда будут теми же. Они всегда будут мучить, разрушать и оглуплять. Их объект неважен.

Для правильного наблюдения за собой наше внимание должно сразу же устремиться к сущности побуждения. Не бегайте за палками, которые бросают омрачения ума, ибо

Зависть есть форма бегства от реальности прямо перед нами и способ отрицания богатства настоящего момента. Ощутите то, как она переживается. Ощутите ту траекторию, по которой она толкает ум. Нужно ли вам туда? Есть ли там что-то хорошее? Когда вы отдаляетесь и видите суть самого побуждения, его чары слабеют, и перед вами распахивается пространство свободного выбора.

В другой раз нас охватывает гнев. По привычке мы можем начать наблюдать за своим умом неправильным образом и, устремившись за брошенной палкой, исследовать объект собственного гнева. Да как этот негодяй смел так поступить? Можно ли и дальше мне терпеть такое отношение к себе? Или, может быть, я излишне остро реагирую? Оправдана ли моя реакция? Как мне положить конец столь несправедливому поведению?

Все это поверхностные вопросы: их время не пришло и, быть может, не придет. Сперва отдалитесь от гнева и из пространства покоя своего большого ума посмотрите на сам свой гнев и на его ближайший контекст: вот как гнев переживается, вот каков гнев сам по себе, вот как гнев заставляет вас страдать прямо сейчас, вот как он оглупляет и делает поспешным, вот на какие поступки он толкает.

Важен не объект гнева, а сам гнев. Каков бы ни был его объект, гнев всегда будет иметь именно такую природу, а не иную. Исследуйте его проявление и те ощущения, которые вы испытываете, и ту траекторию, по которой гнев устремляет ум, и те последствия, которые он влечет.

Когда мы прерываем вовлеченность в свою пагубную реакцию и с ясностью видим ее саму и страдание, порождаемое ею, ум теряет склонность ей потворствовать. Ум расслабляет реакцию, и энергия уходит из нее.

Наблюдение за собой в повседневных ситуациях жизни подразумевает также и исследование благих состояний. Когда вы переживаете щедрость и проявляете ее, не очаровывайтесь объектом щедрости, ее обстоятельствами и причинами. Все это периферия. Вместо этого обратите внимание на суть: как ощущается щедрость прямо сейчас, как щедрость раскрывает ваш ум, какое счастье она заставляет вас чувствовать. Вынесите все остальное за скобки, и вы поймете природу самой щедрости.

Когда вы с ясностью видите благие состояния ума и их последствия прямо сейчас, ум начинает взращивать их и наполнять энергией.

Замечайте, как ощущается быть спокойным и невозмутимым, радоваться чужому успеху и благополучию, быть вежливым, проявлять любящую доброту и сострадание. Замечайте, по какой траектории это направляет ваш ум и ваше поведение. Не поддавайтесь соблазну уйти в исследование объектов и обстоятельств. При необходимости вы можете сделать это потом.

Всегда и в первую очередь созерцайте качества ума напрямую, как и их непосредственное действие на ум прямо сейчас. Отдалитесь от них и наблюдайте их природу из пространства покоя, которое одновременно есть и пространство свободы.

Цели и задачи ступени

Наблюдение за своим умом и своими поступками вынуждает нас отдалиться от них и потому раскрывает ум. Восприятие становится шире, и это дарит нам свободу, силу и знание. Лишь с широким взглядом мы видим богатство возможностей перед нами, а не следуем за первой же идеей и первым импульсом, которые охватили ум.

Узость восприятия, напротив, есть утрата контроля, слабость и невежество. Нас захватывает то, до чего наш ум сжимается, и мы не видим альтернативных стратегий и возможностей, даже если они находятся перед самым нашим носом.

Способность раскрывать свой ум есть проявление осознанности в ее третьем аспекте – аспекте панорамности. Специфика осознанности, однако, не в том, что она вмещает много. Самое главное, что она вмещает саму себя и наше малое внимание. Осознанность позволяет наблюдать не только за вещами и чувственными впечатлениями, но и за самими собой и своими побуждениями. Когда мы учимся видеть сами себя, у нас появляется свобода останавливать дурные поступки и дурные привычки и взращивать в себе благие.

Многие века спустя после Будды великий тибетский мастер медитации Миларепа говорил:

«Наблюдение за своим умом – вот высшее из учений.

Никакого другого учения не требуется».

Цель этой ступени курса – научить нас наблюдению за своим умом и работе с самыми сильными внутренними препятствиями в момент их проявления. Разобранный только что общий способ хорошо подходит для начала и для повседневных ситуаций жизни, но его возможности ограничены. Чтобы извлечь из наблюдения за умом больше пользы, мы должны остаться наедине с собой и отложить другие дела в сторону.

Мы заметим в себе островки турбулентности, которые естественным образом привлекают внимание и нуждаются в нашей заботе. Будет правильным начать свое обучение именно с них.

Практика

Подготовка

• Выполните вхождение в медитацию и установление ясного понимания (обычно это занимает около 15 минут).

• Выполните установление осознанности перед собой (обычно это занимает около 5 минут).

Таким образом, полноценная подготовка потребует от 20 минут. Однако если у вас совсем мало времени, вы можете начать наблюдение за умом сразу после вхождения в медитацию или после завершения счета фаз дыхания.

Раскрытие большого ума

Установив осознанность перед собой, первые несколько минут старайтесь не уводить внимание с дыхания. Укрепляйте однонаправленность ума и его устойчивое пребывание в дыхательном центре. Осознавайте и отпускайте все отвлекающие реакции, шаг за шагом двигаясь к дыхательным ощущениям.

Спустя пару минут отдалитесь от дыхания и начните наблюдать за ним с расстояния. Отслеживайте дыхание и его периферию посекундно, момент за моментом. Будьте начеку: скоро возникнет реакция, которая попытается отвлечь внимание и нарушить осознанность. Когда это случится, отпустите ее и удержитесь на дыхании. Выжидайте отвлекающие реакции и отслеживайте их одну за другой, не вовлекаясь в них.

Из всего многообразия реакций ума выделите главное препятствие, главный островок турбулентности. Часто это не какая-то определенная мысль, а, к примеру, общее чувство волнения и беспокойства – перевозбуждение ума, которое ощущается специфическим образом. Это более-менее цельный комплекс из связанных реакций со своим окрасом и местом в сознании.

Отыщите ощущения, из которых складывается волнение и беспокойство ума или другая сильная реакция, и поместите эти ощущения в фокус внимания. Скажите своему уму: «Хорошо, теперь ты можешь заниматься всем, чем пожелаешь. Я просто понаблюдаю».

Теперь увидьте выбранную реакцию в панораме ума, которая ее окружает. Для этого заметьте, как много других сфер опыта есть в вашем сознании, помимо нее. Вы обнаружите дыхание и зрительные ощущения. Это не есть реакция.

Почувствуйте простор и пространство, впустите в сознание больше опыта. Отдалитесь от реакции и наблюдайте за ней с дистанции в этой раскрывшейся панораме. Вы заметите, что ваше внимание, направленное на реакцию, вовсе не нейтрально. К нему присоединилось множество ощущений, эмоций и побуждений.

Вы смотрите на реакцию через некоторую призму, в которой постоянно возникают какие-то новые переживания, оценки и малые реакции. Вы недовольны, вы радостны, вы сомневаетесь и не знаете, что делать дальше, или же вам скучно. Возможно, в вас есть напряжение и нетерпение или вялость и сонливость. Ваше внимание всегда окрашено.

Отдалитесь от реакций в луче вашего внимания так же, как вы отдалились от основной реакции. Все это должно оказаться не в вас, а перед вами, немного вдали. Все новые реакции по поводу основной реакции, все чувства и побуждения есть что-то внешнее. Соберите их в своеобразный слой и выйдите за его пределы. Наблюдайте их с дистанции, из пространства покоя и чистоты, в котором нет никакого влечения и отторжения, никакого волнения или вялости, никаких за и против, никакого желания.

Очень важно увидеть, что все наши реакции, включая напряженность, тревогу, страдание, дурное настроение и усталость, не охватывают ум целиком. У нас создается такое впечатление, но это иллюзия. Посмотрите на них извне, как на экран.

Ум, который не отождествляет себя со своими непостоянными реакциями и видит свою собственную светозарную природу, находится в состоянии большого ума. Хотя внутри большого ума может быть страдание, он не страдает. То внутри нас, что наблюдает за волнением, не волнуется само. Все это есть эфемерные реакции, которые находятся в свете осознания большого ума. Заметьте это и найдите в большом уме опору.

Внутри большого ума может возникать счастье, но все-таки он не счастлив. В состоянии большого ума мы, в дополнение к обычному переживанию счастья, испытываем и нечто куда более блаженное, нежели счастье в привычном смысле слова: свободу, покой, свет и чистоту. Это специфическое «счастье» большого ума, для которого у нас нет точных слов, превосходит в своем совершенстве любые эмоции и чувства.

Когда ум раскрыт, он пребывает в своих благих качествах всегда и независимо от того, какие реакции в нем возникают. Даже когда мы испытываем страдание, большой ум пребывает в своем особом счастье. И это счастье перекрывает всякое страдание, которое мы испытываем, и освобождает от него.

Малый ум продолжает страдать – и все-таки мы счастливы, но на другом уровне. Когда же мы испытываем положительные эмоции, то состояние большого ума очищает и умножает их, освобождая нас от всякого цепляния за их удержание.

Наблюдая за сильными реакциями из пространства покоя большого ума, мы умиротворяем их. Наш малый ум расслабляется на этом свету.

Описание многих аспектов медитации дается тяжело, ибо вынуждает использовать язык грубых аналогий из предметного мира и его физического пространства, в то время как пространство нашего сознания обладает особым устройством. Но, хотя описания могут быть громоздкими, сами описанные здесь операции довольно быстрые. Точно так же описать танцевальное движение в деталях очень трудно, но с опытом его совершение дается очень легко и занимает секунды.

Вам нужно раскрыть и развернуть свой ум, который обычно пребывает в сжатом состоянии, и отыскать в нем главный источник турбулентности. Отдалитесь от него и удерживайте его в центре внимания. Затем отдалитесь от всех прочих чувств, желаний и реакций, которые присутствуют в вашем внимании, направленном на объект. Поместите свой малый ум вместе с препятствием внутрь большого. Уйдите за пределы всего этого, чтобы оно было перед вами. Когда малый ум пребывает внутри большого, он расслабляется и очищается.

Раскрыв ум и направив внимание на препятствие, яснее поймите его природу. Если вы еще не сделали это ранее, то поместите реакцию в одну из пяти категорий препятствий.

Если вы хотите чего-то и вас постоянно тянет к некоему состоянию или делу, то это чувственное желание. Если вас одолевает раздражение, напряжение, дискомфорт и любой иной негативный опыт, то это препятствие злости, или отторжения. Если в уме много мелких реакций, и вы часто отвлекаетесь то на это, то на что-то другое, то вы имеете дело с волнением и беспокойством. Если вы засыпаете или ум просто теряет энергию и ясность, то вас одолевает вялость и отупение. Если в уме есть неуверенность в методе и процессе практики, то вас охватило сомнение.

Вы можете подобрать и более точное определение. Главное, чтобы оно было предельно кратким.

После того как вы раскрыли ум, создали дистанцию и дали определение реакции, наблюдайте за ней из пространства покоя. Наблюдая, отпускайте ее, отпускайте и еще раз отпускайте – раз за разом и секунда за секундой. Делайте все то же, что вы уже многократно делали, подтормаживая реакции. На этот раз, однако, вы отпускаете реакцию, пребывая вниманием не на чем-то другом, а на ней.

Неторопливо исследуйте те ощущения, из которых реакция состоит, и мягко расслабляйте ее и весь ум изнутри. Не нужно бороться с реакцией или даже что-то особенное с ней делать.

Речь идет об усилии неподвижности и недеяния: вы останавливаете реакцию, как бы внутренне замирая, обрывая избыточное движение ума, закрепляясь на месте. Это очень важный второй элемент работы, без которого отдаление от препятствия принесет мало пользы.

Взращивайте настрой тотальной невозмутимости, чтобы в уме не было никакого влечения за пределы препятствия и никакого отторжения происходящего. Удовлетворитесь пребыванием здесь и сейчас и позвольте препятствию быть. Настройтесь хорошо провести с ним время.

Если это напряжение, то пусть оно напрягается. Наблюдайте за ним с дистанции и секунда за секундой мягко отпускайте его, расслабляйте, тормозите. Если это вялость и отупение, то позвольте вашей реакции проваливаться в свой сонливый транс, однако смотрите на этот процесс с дистанции, с энергией и настолько ясной внимательностью, как вы только можете.

Пожалуй, самое распространенное препятствие есть волнение и беспокойство. На его примере будет полезно рассмотреть то, как происходит работа с любыми сильными реакциями. Столкнувшись с волнением и беспокойством, скажите себе: «Хорошо, ум, если тебя не удовлетворяет дыхание, посмотрим, чего ты так хочешь. Ты можешь проявлять себя на полную и ни в чем себе не отказывать. Я просто понаблюдаю. Начинай».

Итак, что же он сделает? Ясно и бессловесно понимайте происходящее с малым умом.

Например, сейчас он охвачен таким-то побуждением, а сейчас такой-то мыслью.

Пребывая в реакции вниманием, поймите, что эта реакция не есть «Я» и не есть «мое». Это что-то внешнее, лишь одна малая часть внутри огромного пространства ума.

Заметьте, что вместо «Я страдаю» будет правильнее сказать: «Есть страдание». Вместо того чтобы думать: «Я гневаюсь», взгляните на это так: «Есть гнев». Не отождествляйте себя с реакциями. Мысли, эмоции и побуждения, которые проносятся в вашем уме, не есть «Я» и не есть «мое», они пластичны и непостоянны.

Не забывайте мягко расслаблять реакцию и подтормаживать ее. Одного только отдаления недостаточно. Культивируйте невозмутимость, некий комический настрой и любящую доброту к реакции. Это особенно важно, когда вы имеете дело с физической болью или другим болезненным переживанием. Позвольте вашей боли быть. Не расстраивайтесь из-за нее, не боритесь с ней, не вовлекайтесь, а отстранитесь и отпускайте. Реакция не есть «Я» и не есть «мое».

Не нужно судить или пытаться побороть часть самого себя. Это не враг, а друг. Это элемент внутренней жизни, который создает шум, потому что не вписывается. Он хочет быть увиденным и встроенным в единое целое. У него просто возникло небольшое недоразумение с окружающей средой. Теперь нам требуется наладить отношения части и целого благодаря осознанному и чистому вниманию.

Когда у нас болит спина, мы не посылаем ей проклятья, не читаем нотации, а делаем то, что нужно, чтобы она вернулась к слаженной работе с остальными частями организма. Так и все беспорядочные стороны психики мы переживаем полностью, как они есть, максимально интимно и без предубеждений.

Сильные реакции есть часть ума, которая начала капризничать или заболела. Их нужно гармонизировать. И чем сильнее реакция, тем больше нужно отдалиться от нее и тем тяжелее удержать большой ум пробужденным, но это всегда возможно.

Созерцая реакцию большим умом, насладитесь своим отдалением от реакции, своей свободой и дистанцией от нее. Даже страдание в вашем уме становится блаженным, когда вы воспринимаете его издали.

Источником нашего блаженства, когда мы пребываем панорамным вниманием на препятствии, является удивительное озарение: то, что наблюдает за страданием, само не страдает. Мы всегда ожидаем, что страдание будет весьма неприятным, как это обычно и случается, но, вопреки нашему ожиданию, страдание внутри большого ума вовсе не таково.

Страдание не есть «Я» и не есть «мое». Оно вне вас. Вы наблюдаете за тем, что еще недавно мучило вас, и осознаете, что можете быть свободными от этого. Это очень приятное и ценное переживание, но мы должны научиться пробуждать свой большой ум, чтобы его испытать.

Если большой ум не пробужден, мы отождествляем себя со своей реакцией и со своим страданием. Как следствие, мы начинаем страдать. Но когда ум панорамен, страдание просто существует внутри его обширного пространства. Если что-то и страдает, то только само это страдание.

Ум в состоянии большого ума не отождествляется со страданием, не страдает, не жаждет, не злится и не испытывает страха. Он испытывает блаженство и покой, ибо они есть просто отсутствие бегства из настоящего – прямой контакт с тем, что есть прямо сейчас.

Когда выбранная вами реакция растворилась или достаточно умиротворилась, отыщите следующее сильное препятствие. Если вы не находите такого, вернитесь к дыханию. Пребывайте в чистоте дыхания, воспринимайте каждую его фазу от начала и до конца и оставьте все остальное на периферии. Не отвлекайтесь на слабые реакции, а просто отпускайте их и проходите насквозь. Если появилась новая сильная реакция, раскройте большой ум и повторите инструкцию.

Когда вы научитесь этому, то пробуждение большого ума будет занимать несколько десятков секунд, а работа с реакцией, как правило, не дольше нескольких минут. Однако пока вы только осваиваете метод, на него требуется больше времени.

Практиковать раскрытие большого ума очень полезно и в движении, в повседневных ситуациях жизни. Когда ум охватила пагубная реакция и вы не можете отпустить ее и пройти ее насквозь, уделите ей пристальное внимание.

Раскройте свой ум, создайте дистанцию и посмотрите на реакцию в панораме всех остальных форм опыта: зрительных впечатлений, звуков, ощущений тела, мыслей и чувств. Уйдите за ее пределы, поймите ее суть и отнесите к одному из типов препятствий. Соберите все остальные реакции в своего рода слой и отдалитесь еще и от них. Наблюдайте за реакцией со стороны, отпуская, отпуская и еще раз отпуская.

Для основной части реакций этого первого этапа наблюдения за умом будет достаточно. Когда большой ум пробуждается, в него приходят свет и простор, в которых реакция расслабляется. То, сколько времени нужно для расслабления реакции, зависит от ее силы и от вашего мастерства, но не стоит задерживаться на этапе раскрытия большого ума дольше 5–10 минут.

Если за это время реакция не ослабла достаточно, переходите к следующему этапу или же вернитесь к медитации на дыхание.

Развитие ясного понимания

Раскрытие большого ума и точечное исследование реакций представляют собой развитие нашей основной стратегии: осознания и отпускания. Мы просто выводим как то, так и другое на новый уровень.

В этом деле мы можем зайти еще дальше. Для этого, раскрыв свой ум и понаблюдав немного за реакцией, выразите свое понимание ее природы цепочкой словесных ярлыков.

Пребывая вниманием в реакции, произнесите про себя:«Это не есть „Я“. Это не есть „мое“. Я не таков».Сделайте паузу и в течение 5–10 секунд молчаливо исследуйте реакцию и составляющие ее ощущения. Заметьте отдельность реакции от остальной панорамы ума. Заметьте, что эти слова правдивы.

Реакция находится внутри большого ума как его малая часть. Чем бы она ни была, она не нарушает его покоя, света и чистоты. Такое впечатление создается, лишь когда наш большой ум засыпает и невежественно отождествляет себя с реакцией.

Скажите: «Эта реакция непостоянна. Она возникла сообразно непостоянным условиям и исчезнет сообразно непостоянным условиям». Сделайте паузу и понаблюдайте за динамикой и многосложностью составляющих ее ощущений: они непрерывно рождаются и умирают, рождаются и умирают.

Как и все остальное, эта реакция временна, и она исчезнет. Не стоит придавать ей значение. Наше бытие не зависит ни от присутствия этой реакции, ни от ее отсутствия. Это всего лишь одно из непостоянных явлений мира, которые рождаются, проносятся в ее потоке и умирают.

Из-за своей динамики и обусловленности всякая реакция является пластичной и неопределенной. Сама по себе она не есть ни то, ни это. Реакция безостановочно меняется и в своих переменах находится в

Наблюдайте непостоянство реакции и ее неопределенность из пространства покоя большого ума. Что бы ни происходило с реакцией, большой ум пребывает в покое и умиротворении.

Скажите:«Эта реакция невежественна и неудовлетворительна. Она есть страдание, и она ведет к страданию. Я отпускаю ее и позволяю ей быть».Сделайте паузу и увидьте невежество реакции и страдание, заключенное в цеплянии за нее. Наблюдайте ее с дистанции и бестревожно.

Хотя реакция неудовлетворительна и цепляние за обладание ею или ее противоположностью приносит страдание, большой ум всегда пребывает в покое, свете и чистоте. Неудовлетворительность реакции находится внутри него, но не затрагивает его. Заметьте это.

Повторяйте этот цикл в течение нескольких минут. Вы можете проставлять словесные ярлыки и проводить исследование не только выбранной беспокоящей реакции, но и любых отвлекающих мыслей, возникающих в сознании. Замечайте их из пространства покоя большого ума, наблюдайте их непостоянство, неудовлетворительность и безличность. Так произойдет их отпускание.

Со временем делайте паузы более длительными, а исследование ощущений реакции более точечным. Вы должны знать сильную реакцию и прочувствовать ее настолько хорошо, чтобы быть в состоянии описать другому человеку, как именно она переживается, какие ощущения ее сопровождают и где именно в теле и уме эти ощущения возникают.

Допустим, вы испытываете напряжение и вытекающее из него волнение и беспокойство. Постарайтесь как можно точнее определить комплекс взаимосвязанных ощущений в теле и уме, из которых состоит эта большая и сложная реакция. Отделите ее от фона, нащупайте ее контуры и попробуйте исследовать вниманием именно ощущения этой реакции, а не что-то другое.

Не захватывайте своим вниманием никаких лишних ощущений, не относящихся к реакции, но и не упускайте никаких существенных ощущений в самой реакции. В чем отличие этой реакции от всего остального опыта ума? Исследуйте тело реакции посекундно, отслеживая перемены в ее составляющих.

Любая сильная реакция имеет локализацию в теле или напрямую выражается в теле. Ваше напряжение, к примеру, может быть преимущественно проявлено в верхних дыхательных путях и в горле, где вы испытываете напряжение мышц, чувство сдавленности, физическую затрудненность, тепло. Реакция может ощущаться и в других частях тела и проявляться через них. Найдите эпицентр телесного проявления реакции и исследуйте ее в нем. Там же будет находиться эпицентр ее ментального проявления, ибо они неразрывно связаны.

Проводя точечное исследование, периодически используйте словесные ярлыки, но не чаще раза в 20–30 секунд.

Если вы испытываете приступ сильной тревоги, вы должны так хорошо исследовать все ее телесные и ментальные проявления, чтобы быть в состоянии в подробностях описать их другому. Если у вас приступ удушающей сонливости и апатии, мучительная тяга к чему-то, навязчивая мысль или физическая боль, то поступайте так же.

При работе с сильными и часто повторяющимися отвлекающими факторами ваша внимательность при исследовании должна быть высока, иначе их полноценное встраивание не произойдет. Они так и останутся в тени. Это большие реакции, и в них много деталей и хаоса. Нам требуется дополнительное усилие, чтобы уловить их контуры, увидеть их составные части и отделить от контекста.

Как только мы начинаем яснее видеть то, как сильные реакции проявлены в уме и теле, эти шумные части психики расслабляются и растворяются в панораме сознания. Они были услышаны и приняты. Их миссия выполнена. Дыхание снова оказывается на первом плане.

Осознанно исследуя все тело реакции, основывайтесь на настрое ясного понимания, любящей доброты, юмора и невозмутимости большого ума. Не давайте никаких эмоционально нагруженных оценок, не вовлекайтесь. Хорошо проведите время в работе с препятствием.

Научитесь видеть все негативные проявления ума отдельно от их негативности. Мы должны воспринять реакцию напрямую – отдельно от негативной интерпретации, нагруженной отторжением, которая есть не сама реакция, а нечто рядом с ней и поверх нее.

Когда вы не вовлечены и не напитываете реакцию новой негативностью, накопленное ею топливо выгорает. Проявите терпение. Пребывая вниманием в реакции, отпускайте ее, тормозите, посекундно прилагая мягкое усилие неподвижности.

Чем сильнее реакция, тем более необходимым становится переход к этому этапу с использованием словесных ярлыков, отражающих ее три фундаментальные характеристики: непостоянство, неудовлетворительность и безличность. Похожий метод, добавляющий в медитацию словесные формулировки, рекомендовал Будда в сутрах, и его вариации используются разными учителями буддистской традиции.

Первое время отводите на этот этап по меньшей мере 5–10 минут. Если реакция продолжает создавать в уме сильную турбулентность, мешающую концентрации на дыхании, то вы можете перейти к третьему и последнему этапу или же попробовать отпустить ее и пройти насквозь.

Развитие любящей доброты

Если ум и тело болеют и неистовствуют, а отпускание не работает, это означает, что они нуждаются в чем-то большем: они нуждаются в любящей доброте. Культивация любящей доброты к реакции есть последнее средство в нашем арсенале, и если его освоить, то оно творит чудеса.

Пребывая вниманием в реакции, не старайтесь преодолеть ее и не думайте ни о каком результате. Примиритесь с реакцией, проявите заботу о ней и окутайте ее любовью прямо сейчас.

Для того чтобы сосредоточить и усилить чувство любящей доброты, используйте словесные ярлыки. Скажите: «Я люблю тебя, я желаю тебе только блага, и мое сердце всегда открыто для тебя».

Вы можете использовать только эту формулировку либо добавлять к ней другие, например: «Я принимаю тебя. Я желаю тебе блага. Я желаю тебе покоя и исцеления. Я желаю тебе гармонии. Я желаю тебе счастья».

Делайте паузы после каждого словесного ярлыка или их серии. В эти паузы исследуйте реакцию точечно, наполняя ум бессловесным настроем любящей доброты и одновременно невозмутимости. Между ними нет никакого противоречия. Невозмутимость есть лишь свобода отвозмущений ума: свобода от жажды и агрессии, свобода от невротического бегства от реальности.

Не стоит придираться к словам и думать о мере их точности: например, о том, имеет ли вообще смысл желать реакции счастья. По правде говоря, имеет, но сейчас это совершенно неважно. Слова есть просто крючки, с помощью которых мы достаем из глубин ума определенные настроения и смыслы, чтобы сосредоточить их и усилить.

Взрастите в себе благодарность к препятствию и к тем урокам, которые оно нам преподает. Препятствие подталкивает ум к развитию и обнажает его слабости, а содержащаяся в нем негативность помогает нам окрепнуть.

Препятствие есть дар, и если мы принимаем его с благодарностью и используем по назначению, то оно учит нас умиротворять всякую иную негативность, с которой мы столкнемся в будущем. Пусть ваша любовь к препятствию наполнится благодарностью и ясным пониманием его

Стремитесь к тому, чтобы реакция умиротворилась и исцелилась, но не для того, чтобы вам стало лучше, не ради себя, а ради нее. Стремитесь не столько к исцелению реакции потом, сколько к проявлению заботы прямо сейчас и совершенно независимо от того, каким будет результат. Эта установка очищает любящую доброту от жажды и эгоизма, тем самым позволяя ее силе раскрыться.

Ваша забота должна быть чистым пожеланием блага, без влечения и отторжения, без страха и надежды, без грусти и слезливости. Настрой здесь исключительно положительный. Насладитесь процессом заботы о реакции прямо сейчас, отстранившись от всяких ожиданий. Забота о реакции должна быть безусловной, и тогда она принесет пользу и будет блаженством, ибо проявлять заботу есть истинное наслаждение.

Перестаньте разделять сознание на некое «Я», работающее с реакцией, и саму реакцию. Слейтесь с ней, потеряйте в ней «Я», устраните обе стороны возможного конфликта. Между вами и реакцией нет никакой конфронтации, никакого противостояния. Вы не есть нечто отдельное: нет точки отсчета, нет источника любви, есть просто любовь, заполняющая сознание и окутывающая реакцию. Растворите свое «Я» в большом панорамном уме и в пожелании блага реакции.

Когда вы создали настрой любящей доброты и недуального принятия, при котором нет более границ, продолжайте точечное исследование и применение словесных ярлыков. Однако исследуйте реакцию не со стороны, а изнутри. В действительности на этом этапе всякое различие между «со стороны» и «изнутри» теряется. Ум просто является большим, без «внутри» и «снаружи».

Углубляйте настрой ясного понимания, невозмутимости, тотального принятия и любящей доброты. Не влекитесь никуда за пределы момента, щедро вкладывайте себя в него, не стараясь ничего побороть, а стараясь лишь проявить заботу. Наслаждайтесь самим процессом работы с реакцией и совершенством этого процесса.

Если у вас есть тяжелое заболевание или какая-то часть тела просто болит, то представьте, как вы ее массируете, или вы можете по-настоящему ее помассировать. Даже сильная боль и болезни тела откликаются на такую работу, и она тем эффективнее, чем глубже будет самадхи, которой вы предварительно достигли.

Желайте беспокоящей части ума или тела исцеления и умиротворения, но, как уже говорилось, не для того, чтобы вы благодаря этому жили дольше и в удовольствие, а исключительно ради нее самой.

Со временем делайте паузы между словесными ярлыками дольше, а исследование все более точным и глубоким. Когда вы почувствуете, что готовы к этому, откажитесь от всяких слов и наполните ум бессловесным настроем любящей доброты.

Культивация любящей доброты может иметь большое целительное воздействие на тело и устранять его болезни – в особенности, если происходит после достижения глубокой концентрации. Но на самом деле это уже не так важно. Насладитесь самой заботой, примиритесь со своей болезнью или с другим очагом дискомфорта. Если вы сможете сделать это приоритетом, ваши шансы максимально высоки. По меньшей мере вы хорошо и с большой пользой для течения дальнейшей жизни проведете время.

Как и все способы работы с реакциями, их исследование основано на отпускании, но добавляет к нему ряд особых техник и штрихов. Мы исследуем реакции в три последовательных этапа: раскрытие ума, развитие ясного понимания и развитие любящей доброты. То, какие из них применяются в конкретных условиях, зависит от того, насколько сильной и длительной является реакция.

Выясните, на что ваш ум лучше откликается и что быстрее работает: этап развития ясного понимания или любящей доброты. Если любящей доброты, то поставьте его вторым после раскрытия ума.

Вы можете исследовать реакции не только в сидячей медитации, но и в повседневных ситуациях жизни. Когда в движении вас охватывает омрачение, пробудите большой ум, отдалитесь от реакции и взгляните на нее и все остальное со стороны. Увидьте реакцию в панораме ума наряду с другими формами опыта и поймите, что это не есть «Я» и не есть «мое». Вам не обязательно следовать ее сценарию.

Пребывая вниманием в реакции, культивируйте настрой невозмутимости, юмора, любящей доброты. Затем вы можете сопроводить реакцию словесными ярлыками.

Когда применять исследование реакций

Большая часть препятствий живут в уме совсем недолго и угасают вскоре после того, как появились. Если вы поместите в фокус внимания малую реакцию, в сознании тотчас возникнет еще несколько, а затем еще, еще и еще. Эта погоня никогда не закончится, поскольку перемещение внимания от точки к точке производит в уме волнение, вызывающее рождение новых отвлекающих факторов. Малые реакции следует фоново осознавать и отпускать.

Бывают, однако, сильные реакции, которые не дают так просто себя отпустить. В первую очередь сильными могут быть названы любые длительные реакции, которые непрерывно существуют в течение долгого времени или то возникают, то угасают с определенной периодичностью.

Это может быть специфическая мысль или побуждение, которые возвращаются к вам раз за разом, общее состояние волнения и неусидчивости, чувство усталости, вялости и напряжения, дискомфорт в теле, раздражение, тревога, скука и многое другое.

Также сильной может быть названа относительно недолгая по времени реакция, но чрезвычайно интенсивная по своему влиянию на состояние ума и обладающая мощной гравитацией. Это сильное желание, чувство или побуждение, которое захватывает ум и властно приковывает к себе внимание. Такие реакции возникают редко.

Разумеется, вы можете попробовать осознать и отпустить сильную реакцию так же, как и любую другую, а затем пройти ее насквозь, но так как ее гравитация велика, вполне вероятно, что добиться этого сразу не получится. Она не позволит вам удержаться на дыхании. В таком случае больше пользы принесет перевести внимание на нее и уделить ей некоторое время.

То, что порой нам нужно увести внимание прочь с дыхания, не есть неудача, а сама сильная реакция является не столько проблемой, сколько возможностью взращивать осознанность, невозмутимость и другие благие качества. В некотором смысле это даже более полезные объекты, чем дыхание, поскольку содержат в себе множество возможностей для роста и оказывают значительное сопротивление, создавая необходимость усовершенствовать наши навыки. Препятствия держат нас в тонусе и подталкивают к тому, чтобы мы стали сильнее.

У вас не получится сперва избавиться от всех препятствий, а затем комфортно устроиться в медитации. Займитесь своими препятствиями, если они сильные, и это будет прекраснейшая форма медитации, а не досадное отвлечение от главного дела, как считают некоторые. В медитации нет неправильного опыта, но есть неправильные формы работы с тем опытом, который возникает.

На этой ступени выявление и исследование самых сильных препятствий есть наша главная цель. Здесь мы очищаем ум от них и готовим его к продолжению работы. На следующих ступенях мы будем стараться не уводить внимание

Освоение ступени

Если вам удалось в течение по крайней мере пяти минут удерживать ум в раскрытом и панорамном состоянии, отстранившись от реакции и наблюдая ее без вовлечения и без единого нарушения осознанности дольше чем на две секунды, то третья ступень освоена полностью. Если осознанность удерживалась без серьезных нарушений меньшее время, то ступень освоена частично.

Выполняйте это упражнение каждый день в течение недели и стремитесь к полному освоению ступени, но если за неделю этого не произошло, то все равно двигайтесь дальше.

Во время практики ступени каждый день или каждые два дня заново перечитывайте описывающие ее инструкции.

На протяжении всей недели ежедневно практикуйте наблюдение за своим умом в движении. В ходе повседневных дел раскрывайте ум и наблюдайте самые сильные из своих реакций с осознанностью, невозмутимостью и любящей добротой. Делайте это в течение по крайней мере одной минуты каждый час или каждую пару часов вашего дня.

На предыдущих ступенях сохранялась возможность того, что поставленные в них цели могут быть реализованы за неделю практики, а потому мог возникнуть вопрос, что делать дальше. На этот раз ситуация другая. Описанные здесь три этапа обрисовывают работу на десятилетия практики, поэтому шлифуйте эти техники раз за разом, на подушке для медитации и в движении.

Аналитическое задание

Каждый день найдите по крайней мере 10 минут и в течение недели в свободной форме поразмышляйте над природой большого ума и его взаимоотношениями с малым умом.

Почему так важно наблюдать за своим умом и как можно делать это в движении? За счет чего осознание препятствий с дистанции, их ясное понимание и любящая доброта к ним приводит к их гармонизации? Почему нам следует наслаждаться работой с препятствиями во всех сферах своей жизни и двигаться навстречу им, а не бежать от них?

Краткая инструкция

•Раскрытие большого ума

Расширьте поле своего восприятия и сделайте главное препятствие в уме центром внимания. Скажите своему уму: «Хорошо, ты можешь заниматься всем, чем пожелаешь, я просто понаблюдаю».

Заметьте, что препятствие есть часть обширной панорамы сознания наряду с многочисленными красками и формами, звуками и ощущениями тела, мыслями и чувствами. Отдалитесь как от него, так и от основной части остальных реакций: они должны оказаться вне вас, как своего рода внешний слой.

Исследуйте с дистанции те переменчивые ощущения, из которых состоит реакция. Старайтесь точнее определить границы этой реакции в сознании. Понимайте, что она не есть «Я» и не есть «мое». Природа большого ума не затронута ею. Понимайте, что хотя реакция непостоянна и неудовлетворительна, наблюдающий ее большой ум пребывает в пространстве покоя, чистоты и света.

Точечно исследуя реакцию, не вовлекайтесь в нее: совершайте постоянное и мягкое усилие неподвижности по отношению к реакции.

Если за 5–10 минут реакция недостаточно ослабла, переходите к следующему этапу. Вы можете сделать это и раньше, начав переносить внимание на дыхание.

•Развитие ясного понимания

Пребывая вниманием в реакции, сопроводите ее исследование словесными ярлыками, которые отражают ее непостоянство, ее безличность и тот факт, что она неудовлетворительна и ведет к страданию.

Произнесите про себя: «Это не есть „Я“. Это не есть „мое“. Я не таков». Сделайте паузу и в течение 5–10 секунд молчаливо исследуйте реакцию и составляющие ее ощущения.

Скажите: «Эта реакция непостоянна. Она возникла сообразно непостоянным условиям, и она исчезнет сообразно непостоянным условиям». Сделайте паузу и исследуйте ее эфемерность.

Скажите: «Эта реакция невежественна и неудовлетворительна. Она есть страдание, и она ведет к страданию. Я отпускаю ее».

Удлиняйте паузы между ярлыками, наблюдайте за реакцией из пространства покоя большого ума и делайте исследование составляющих реакцию ощущений более точным и точечным.

Если за 5–10 минут реакция недостаточно ослабла, переходите к следующему этапу или вернитесь к дыханию. Вы можете сделать это и еще раньше.

•Любящая доброта

Устраните всякие границы между собой и реакцией, слейтесь с ней и наполните ум любящей добротой. Для этого используйте словесные ярлыки. Скажите реакции: «Я принимаю тебя. Я желаю тебе блага. Я желаю тебе покоя и исцеления. Я желаю тебе покоя и гармонии. Я желаю тебе счастья».

В паузах между словесными ярлыками точечно исследуйте реакцию и культивируйте настрой любящей доброты к ней. Окружите реакцию безусловной заботой, стремитесь к ее гармонизации и исцелению, но с акцентом на процесс прямо сейчас, а не на результат в будущем. Проявляйте заботу о реакции и о ее исцелении не ради себя и своего блага, а исключительно ради нее и ее блага. Насладитесь этим процессом заботы.

Пребывая вниманием в реакции, продолжайте точечно исследовать те ощущения, из которых она состоит.

IV. Установление невозмутимости

Когда мы беремся за новое дело, то зачастую наш первоначальный энтузиазм быстро угасает. Реальность оказывается не в силах соперничать с накопившимися у нас ожиданиями. Мы увлеченно представляли себе, как у нас все сложится, и предвкушали собственные впечатления и достижения. Мы питались сладким наркотическим концентратом, созданным нашим же воображением. Теперь настоящая пища кажется нам слишком грубой и жесткой.

В отличие от фантазии, реальность не похожа на мягкую сладкую кашицу. У нее есть текстура, волокна, характер. Реальность приходится долго жевать и переваривать.

При всяком новом начинании у нас не выходит добиться того прогресса, на который мы в своем простодушии рассчитывали, и нам, разумеется, не нравится то, что у нас не получается. Мы видим свою неловкость и неумелость, видим необходимость трат времени и энергии, ощущаем стресс и дискомфорт от совершаемого усилия. Мы не получаем того, что сами же и придумали и на что надеялись, а потому чувствуем себя обманутыми.

Чем больше мы зависим от своих ожиданий и предубеждений, тем быстрее мы охладеваем к реальным делам и с тем большей готовностью их забрасываем. Мы оцениваем весь мир по критериям снятых умом мультфильмов. Мы склонны называть неудачей то, что неудачей не является, и не видеть получаемых нами результатов.

Мы не хотим жевать и переваривать настоящую жизнь и считаем саму необходимость этим заниматься своим провалом, поскольку привыкли к жидкой консистенции и податливости мира фантазий. Лучше всего это можно понять на примере медитации.

В медитации мы встречаемся лицом к лицу с беспорядочностью и неусидчивостью своего ума. Следует признать, это не самая приятная из встреч. Наше внимание кружится в бесовском калейдоскопе из мыслей и эмоций, ощущений и порывов. Мы отвлекаемся один раз,

Порой вместо ожидаемого покоя и блаженства нас одолевают скука и раздражение, беспокойство и нетерпение. Кажется, что с ходом дней и месяцев этот ураган и не думает стихать. Ему нет конца – а значит, мы не двигаемся вперед.

На самом деле такие «неудачи» есть череда блестящих побед. В медитации вообще нельзя потерпеть неудачу. Это совершенно невозможно. Исключительно в ходе работы с возникающими препятствиями наш ум тренируется и крепнет. Препятствия есть точки опоры, точки сопротивления, точки приложения наших сил. Без них нам не с чем было бы взаимодействовать. Мы бы просто безвольно дрейфовали в вакууме, как бесхребетные медузы. Не было бы ни оси координат, ни медитации, ни движения вперед, ни даже движения назад.

Нужно понять, что работа с рассеянным и беспокойным умом и есть практика. Мы встречаемся с энергией хаоса, но не сдаемся и не отводим глаз, а пытаемся ее освоить. В меру своих сил мы окутываем эти вспышки умственной энергии осознанностью и ясным пониманием, невозмутимостью и любящей добротой. Мы синхронизируемся и вступаем с ними в прямой контакт.

В шахматах есть принцип: если вы постоянно выигрываете, значит, вы играете не с теми противниками. Так это работает и во всех прочих сферах творческой деятельности.

Если у нас все получается, то это, конечно, прекрасно и очень приятно. Однако из этого также следует, что мы взяли на себя слишком легкие задачи. Наша творческая сила остается скованной невежеством и нереализованной. Даже наша удовлетворенность собой остается шаткой и пресной. Вскоре подобное противоестественное застаивание и заболачивание нашей жизненной силы непременно породит что-нибудь болезненное.

В любом деле путь постоянного взаимодействия с хаотическим наскоком действительности есть единственный путь, на котором возможны и подлинное движение, и подлинное счастье. Его порой называют путем неудач, но, по правде говоря, он является путем побед.

Порывы ветра отбрасывают нас назад столько раз, сколько это необходимо, чтобы наши мышцы стали сильнее, а движения точнее. Через некоторое время, даже не замечая того, мы идем ровной поступью сквозь ветра, которые раньше казались нам непреодолимыми, – как будто вокруг царит штиль.

Если же этого не происходит, не беда. Лучшей альтернативы у нас все равно нет. Наше взаимодействие с движущейся реальностью и есть жизнь. Всякое движение реальности, в которое мы не вписываемся и которое не учитываем, становится препятствием и несет хаос. Она идет вопреки нам и, следовательно, причиняет вред при столкновении. Мы можем либо работать с этим встречным движением, освоить его и синхронизироваться с ним, либо позволить ему бесконтрольно нести себя, как течение несет щепку. Тогда оно просто сомнет нас.

Это общее место и даже пошлость утверждать, что жизнь есть борьба. Однако это совсем не значит, что это ошибочно. Да, жизнь есть борьба, поскольку жизнь есть творческая энергия. Творчество же представляет собой силу, которая организует реальность все новыми и новыми способами и в этом процессе преодолевает ее сопротивление.

В равной мере и духовная практика есть борьба, но борьба с существенными отличиями от того, что мы привыкли понимать под этим словом. Духовная борьба ведется не путем желания, жажды и агрессии, а за счет чистого стремления и чистого ясного осознания реальности прямо перед нами. Она ведется за счет установки на бытие, а не на обладание.

Будда сотни раз с помощью множества аналогий и формулировок делал акцент на такой специфической борьбе и на необходимости концентрированного чистого усилия. К примеру, он говорил так:

«Если бы у человека загорелся тюрбан или загорелась голова, он бы проявил особое стремление, усилие, усердие, старание, непоколебимость, осознанность и бдительность, чтобы потушить этот огонь.

Точно так же монах должен проявить особое стремление, усилие, усердие, старание, непоколебимость, осознанность и бдительность, чтобы избавиться от пагубных и вредных качеств»[26].

В большинстве своем и другие величайшие учителя в истории человечества не отличались в этом отношении от Будды. Это вообще огромная ошибка – ассоциировать духовное развитие в целом и буддизм в частности с каким-то пассивным спокойствием, с пустым и блаженным дрейфом в пространстве. Это чистый миф. Никто из подлинно пробужденных не был бесхребетной медузой, дрейфующей в потоке жизни. И уж, конечно, такой медузой не был Будда.

Как мы помним, в течение 45 лет после своего просветления Будда странствовал по всей Индии и до своего последнего вздоха неустанно распространял учение об освобождении. Он произнес тысячи речей перед сотнями тысяч людей, собрал вокруг себя десятки тысяч учеников, организовал постройку множества монастырей и основал огромный монашеский орден. Даже в последние минуты перед смертью Будда обратился к ученикам с наставлением. Честно говоря, трудно представить кого-то более деятельного, нежели он.

Жизнь Будды не являлась жизнью блаженной медузы, которая днями напролет ловит духовный кайф где-то в лесу или в отдаленной горной пещере. Она была чистым творчеством и движением навстречу миру – непрерывной созидательной активностью.

На этот счет не должно быть никаких заблуждений: пробуждение ума предполагает пробуждение в нас спонтанной и неисчерпаемой деятельности. Бездеятельной мудрости быть не может. Это как квадратный треугольник – неснимаемое внутреннее противоречие в понятии.

Отсутствие активной деятельности, будь то работа с умом или с чем-то внешним, означает, что та творческая энергия, из которой мы и состоим, скована невежеством. Именно поэтому она не может и не стремится выйти вовне. Представление о запершемся ото всех мудреце, отринувшем мир, замкнувшемся в своей пассивности и всю жизнь медитирующем где-то на отдаленной обочине жизни, есть крайне наивный миф.

Одним из картинно «блаженных» духовных учителей последних столетий был Ра́мана Маха́рши (1879–1950 гг.). Он одновременно стал самым влиятельным гуру индуизма в традиции адвайта-веданты. При общении с людьми с лица Рамана Махарши, как правило, не сходила искренняя лучезарная улыбка. Казалось, он ни знал никакого напряжения, был чужд всякого противостояния и настоятельно советовал всем все отпустить и расслабиться.

Однако и Рамана Махарши пришел к этому путем длительной борьбы и чистого деятельного стремления. Такое непрестанное творческое усилие сохранялось в нем и потом, просто в иной форме. Рамана Махарши говорил:

«Никто не достигает успеха без усилия. Владение своим умом не является нашим правом от рождения. Те, кто преуспели, обязаны своим освобождением упорству».

Таким образом, жизнь есть творческое преодоление сопротивления. И да, наше столкновение с этим сопротивлением содержит в себе огромный потенциал страдания, разрушения, жажды и агрессии. Но эта же ситуация содержит в себе огромный потенциал счастья, ясности, созидания и чистого стремления.

Препятствия и неудачи могут

Даже в том, что по всем признакам есть несомненная неудача, содержится огромный положительный потенциал. Когда очередной порыв ветра отбрасывает нас назад, это сообщает нам о наших уязвимостях, о пробелах в знаниях и навыках. Неудача есть и опора для движения, и инструкция по прокладыванию дальнейшего маршрута. Она открывает глаза, учит и закаляет нас, а значит содержит в себе весьма «удачную» сторону.

Можно зайти еще дальше и утверждать, что медитация, когда у нас будто бы ничего не получается, есть куда более полезная и похвальная практика, чем когда мы идеально собраны, а ум чист и безмятежен. В Евангелии от Луки другой духовный учитель, Иисус Христос, высказывается на весьма близкую тему. Он говорит:

«Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии»[27].

Казалось бы, как можно радоваться грешнику больше, чем девяноста девяти праведникам? Не противоречит ли такая оценка всему духу учения Христа? Не есть ли это вопиющая несправедливость и отказ признать праведные заслуги людей, которые вняли его словам и постарались на славу? Но здесь дело как раз в обратном. Заслуги праведников были полностью признаны. Они уже поработали над собой, молодцы, так держать. Они уже с нами. От них ничего другого и не ожидается.

Но вот грешник, работающий над собой, проходит путь с самого начала. Он идет от точки крайнего смятения, где движение дается особенно сложно. Потому он, по словам Христа, достоин особого восхищения, а его трансформация вызывает особую радость. Упорное движение сквозь неисчислимые препятствия есть совершающееся чудо.

Все это верно и замечательно сказано, хотя мы здесь и не рассуждаем в понятиях греха и праведности и не делимся на грешников и праведников. Это не наш подход. Никто не придет нас наказывать в индивидуальном порядке, если мы будем вести себя как плохие мальчики и девочки. Наказание, разумеется, случится, но оно случится само собой – с неизбежностью физического закона. В нем не будет ничего личного, а потому нет никакого смысла молить о спасении и к кому-то взывать.

Бесполезно упрашивать гравитацию не делать нам больно, давать ей слезные обещания, молиться, каяться и подносить дары. Будь осторожен, осознан и не падай. Лишь тогда сила тяготения тебя не обидит. Всякое наказание есть просто неизбежное разрушительное следствие невежественных поступков. Это итог нашего разлада с движением мира.

С другой стороны, когда мы условно ведем себя хорошо, никто нас за это не наградит и не придет погладить по головке. Награда произойдет, но в ней также не будет личного и эксклюзивного внимания мироздания к нашей персоне, на которое мы все втайне надеемся. Это благое следствие благой причины – итог нашей гармонии с движением мира. Для природы награда есть такой жеbusiness as usual, как и кара.

Тем не менее порой и заслуженная награда, и заслуженная кара не приходят, потому что в мире нет никаких гарантий. Жизнь не берет на себя связывающих ее обязательств. Мы не можем иметь ее в числе своих должников и нагло требовать с нее проценты.

Ситуация дает нам подсказки, и мы вольны проявить к ним внимание и последовать им. Следуя сигналам ситуации, мы приходим к выводу, что вне всяких понятий греха и праведности работа с омрачениями и ограничениями собственного ума необходима. Она есть более достойная восхищения и продолжающаяся победа, чем работа с уже очищенным умом. В сложном пути очищения и в нашей стойкости перед порывами жизненного ветра происходит нечто прекрасное.

Если бы мы рассуждали в терминах религии, можно было бы сказать, что каждый такой практикующий радует вселенского Будду больше, чем девяносто девять арахантов, – больше, чем девяносто девять полностью просветленных.

Это значит, что вы можете медитировать лучше или хуже. На этот счет нет никаких сомнений. Но у вас не может это не получаться. И это не может быть бесполезным. Медитация удается всегда. В ней нет неудачи, а есть лишь разные степени удачи и достижения.

Рождение мудрости из невежества

В самом начале практики наша работа с умом есть выражение установки на обладание. Нами движет интерес эго, которое хочет развлечься медитацией и возвыситься благодаря ей над другими. Эго жаждет пережить блаженство и приобрести власть над собой и миром. Такова необходимая начальная точка, поскольку иного подхода мы просто не знаем.

Поначалу медитация есть игра в медитацию. Это ее блеклое и отдаленное подобие. Мы похожи на ребенка, который кое-как нацепил на себя отцовский костюм, а затем сел за стол, открыл портфель, взял в руки телефон и начал играть в большого начальника: «Ало, ало, Виктор Сергеевич? Сегодня мы продаем, а завтра опять покупаем?»

Мы смотрим плохо снятое кино про свою медитацию. Мы воображаем, будто медитируем, а наш ум тем временем блуждает своими привычными маршрутами. Это не плохо и не хорошо. Такова природа всякого обучения. Было бы глупо ожидать совершенства с самого начала. Для развития нам нужно от чего-то оттолкнуться, и мы, естественно, отталкиваемся от своего неумения и невежества. Мы должны быть готовы начать с них, потому что начать с конца у нас все равно не получится.

В английском языке есть расхожая фраза: Fake it till you make it, то есть «Притворяйся, пока не сделаешь это правдой». Как правило, на этот совет смотрят с презрением и неодобрением. Но подобное отношение поспешно и упускает суть процесса развития.

Когда мы осваиваем новое занятие, включая работу со своим умом, притворство для нас не есть вопрос выбора. Это непреложная стартовая точка.Мы просто не можем не притворяться,поскольку еще не способны делать что-то новое хорошо и взаправду. В процессе обучения мы по необходимости имитируем, причем делаем это неумело и неуклюже.

Со временем, однако, с нашими действиями происходит алхимическая трансформация: притворство становится правдой. То, что было жалким копированием подлинного образца, приобретает индивидуальность, полноту и твердость очертаний. Но вот чтобы это произошло, необходимо соблюсти одно условие: наше притворство должно быть искренним и энергичным.

По-настоящему искреннее и усердное притворство способно на многое. Оно, в

В любом деле в начале своего пути мы являемся дураками, то есть новичками и неумехами. Все, что мы делаем, есть грубая копия и испещрено ошибками. Таковы факты.

Если мы умеем принять эти факты и увидеть, что в них нет ничего горестного, то творческий дискомфорт перестает нас так мучить. Несовершенство становится точкой опоры. Мы встаем на него, отталкиваемся и двигаемся дальше. Кто не имел опоры в несовершенстве, невежестве и слабости, тот не в состоянии и выйти за их пределы.

В медитации мы с большей отчетливостью замечаем свои бесчисленные поражения, которые одновременно есть и наши неисчислимые победы. Всякое сопротивление практике, наше разочарование, дискомфорт и нетерпение становятся опорами для медитативного процесса и включаются в него.

Мы выносим ожидания за скобки и пробуем вступить в контакт с тем, что есть прямо сейчас, – в тот самый момент, когда оно и происходит. Мы делаем это так хорошо, как можем, несмотря на тысячи и сотни тысяч отбрасывающих нас порывов ветра. Не ради некоего результата, а в первую очередь ради самого процесса великой игры ума с самим собой.

Подобное упорство запускает алхимическое преобразование притворства в подлинность. Эго, занимающееся неуклюжей пародией на медитацию, начинает медитировать всерьез. Игра становится реальностью. Ведомое любопытством и жаждой, эго угодило в ловушку. Его начинает всасывать в себя, переваривать и преобразовывать наш большой ум, и эта метаморфоза только к лучшему.

Процесс психического пищеварения требует от нас терпения. Хотя первые плоды практики мы пожинаем сразу, поистине глубокие перемены есть итог многих лет созидательной работы над собой. Наибольшего же прогресса можно ожидать либо после очень интенсивной и углубленной практики одной медитативной техники, либо после полноценного знакомства с основными возможностями применения ума. Все инструменты в этом арсенале помогают друг другу и проясняют друг друга. Достигается синергический эффект.

Полезно вспомнить, что сам Будда потратил шесть лет на то, чтобы очистить свой ум и добиться решительного прорыва. И все эти шесть лет были посвящены только одному этому делу и ничему иному.

Его поиски не представляли собой череду пасторальных сцен, где он сытый и довольный нежился в медитации на мягкой травке, согреваемый лучами солнца. Будда прошел через годы провалов, тупиков и мучительных экспериментов. Он пробовал разные подходы и занимался у разных учителей, морил себя голодом, истязал свою плоть и под конец дошел до точки абсолютного отчаяния. Лишь затем его труды увенчались ясностью, освобождением и безусильным чистым творчеством.

Стоит ли говорить, что принц Сиддхартха в возрасте 29 лет был по меньшей мере довольно смышленым и способным молодым человеком? Если у него на это ушло шесть лет, не наивно ли ожидать, что уж мы-то должны управиться побыстрее?

Бедность и богатство

Во всех нас есть страх неудачи и тяга поскорее продвинуться вперед. Это выражение нашего глубинного ощущения бедности собственной жизни. Мы не хотим находиться там, где мы есть. Вместо этого нас тянет куда-то еще, в более совершенную ситуацию. В ней у нас будет больше всего того, чего мы хотим, и меньше того, чего мы не хотим.

Выходит, что мы все и всегда делаем ради чего-то другого. Мы сидим не для того, чтобы сидеть. Мы сидим, чтобы поесть, чтобы поработать или почитать книгу, а этим мы заняты из еще каких-то соображений. Даже медитируем мы ради приобретения неких полезных качеств и положительных эмоций.

Каждая ситуация готовит почву для новой, а та, в свою очередь, служит последующей. В сущности, это означает одно: мы бедны и изо всех сил стараемся разбогатеть. Нам нужно получить как можно больше и как можно скорее. Нам постоянно чего-то не хватает, и это распаленное желание создает ощущение неполноценности того, что есть прямо сейчас. Внутри головы держится постоянный фоновый шум из реакций влечения и отторжения, которые тянут нас к объектам фантазии и прочь из реального мира.

Впрочем, если все наши мечты вдруг окажутся воплощены, наше положение от этого ничуть не изменится. Вскоре сила желания вновь найдет за что уцепиться. Она найдет повод вернуться к позиции бедности, потому что в этой бедности заключается ее природа. Извечный голод желания невозможно утолить питанием, сколь бы обильно оно ни было. Этот голод невротичен и безграничен, а потому должен быть не утолен, а исцелен.

Ощущение неполноценности нашей ситуации есть само определение сущности страдания. Страдание представляет собой примитивный сигнал лимбической системы о несоответствии и о нехватке чего-то важного. С точки зрения нейробиологии ведущая функция отрицательных эмоций есть оповещение организма о том, что с нашим текущим мгновением что-то сильно не так. Чем острее наше желание быть где-то еще, тем беднее мы себя чувствуем и тем больше мы страдаем.

Принудительная потребность непрерывно делать что-то ради чего-то еще порождает невероятную усталость. Она нагнетает скорость и маниакальную суету. Как в таком случае выглядит идеальный отдых? Отдых означает хотя бы ненадолго положить ощущению бедности конец.

Например, мы могли бы посидеть на месте просто так, а не ради чего-то другого. Поистине, это был бы героический акт. Это был бы редчайший момент в жизни и воплощение установки на бытие, при которой настоящее и есть цель, а будущее и прошлое есть его средства.

Чувство постоянной нехватки и неразрывно связанное с ним страдание являются древним и автоматизированным механизмом для запуска нашего поведения. Это кнут, стегающий нас по бокам. Удары кнута мотивируют живое существо двигаться, учат его не падать в ямы, держаться ровного курса и сохранять бдительность. Но вместе с тем кнут травмирует нас и разрушает. Спасая от одних проблем и ошибок, он порождает неисчислимое множество новых.

Кнут был создан эволюцией не случайно; он бесспорно работает. Тем не менее большая ошибка думать, что единственный и наилучший способ для человека быть и двигаться вперед – это из-под кнута. Для всех нас открыт совершенно иной источник мотивации, нежели позиция бедности и установка на обладание. Это ощущение богатства и совершенства ситуации, благодаря которому мы начинаем с ней активно и творчески взаимодействовать.

Когда мы перестаем стегать себя кнутом по бокам и осваиваем чувство полноты и изобилия, мы не только не останавливаемся на месте. Мы становимся еще деятельнее. Мы пребываем в реальной ситуации и работаем с ней, а не с фантазиями по поводу каких-то других, и это делает нас эффективнее. Наша голова очищается и проясняется,

Чтобы научиться действовать изнутри ощущения богатства, необходимо устранить принудительный шум из реакций влечения и отторжения. Мы все обладаем способностью это делать, и эта способность называется невозмутимостью.

Благодаря невозмутимости мы перестаем подбрасывать дрова в огонь желания и сбавляем невротическую скорость своей лимбической системы. Невозмутимость является квинтэссенцией отпускания и нецепляния. Это умение сказать «нет». Мы не вкладываем энергию в создание и поддержание своих реакций, и без этой подпитки им более не за что ухватиться.

Естественно, на первых порах слово «нет» дается нам с большим трудом. Мы не привыкли отказывать этим древним стихиям. Но, как только мы свыкаемся с этим могущественным звуком, он несет свежесть, очищение и свободу действия.

Невозмутимость есть антибедность. Это концентрат изобилия, неистощимого богатства и полноты ситуации. Благодаря ей мы чувствуем, что у нас есть все. Нет никакого недостатка. Можно сказать, что невозмутимость есть усилие, но это усилие по расслаблению и удержанию неподвижности. Прилагая его, мы отказываемся соучаствовать в сжатии своего ума до размеров автоматических реакций. И без этого соучастия они не способны нами управлять.

Из такого понимания невозмутимости следует, что она является тем единственным, что способно целенаправленно снять груз негативных эмоций и дать нам расслабиться. Невозмутимость устраняет конфликтный шум из реакций влечения и отторжения и тем самым несет в себе благую весть о совершенстве ситуации. Мы работаем именно с тем, что есть. Даже проблемы и шероховатости жизни оказываются совершенными точками приложения наших сил, опорами для действия.

Способность невозмутимости лежит в основе всякого прочного и подлинного счастья, радости и покоя. Она снимает противоречия и образует порядок в уме, а с точки зрения нейробиологии положительные эмоции и есть древний индикатор того, что у нас все в порядке[28]. Это сигнал нервной системы о том, что все хорошо. Мы богаты, и наше богатство вне всякой опасности. Спешка и суета пропадают.

Вместе с тем невозмутимость вовсе не превращает нас в блаженную статую и не делает пассивными. Когда мы наполнены принудительной силой желания, мы действуем, но мы действуем из нехватки и из ощущения неустранимой бедности своей жизни. Нас гонит вперед морковка, висящая перед носом, и кнут, хлещущий по бокам. От кнута мы хотим сбежать подальше, а к морковке подобраться поближе.

С другой стороны, если мы освобождаемся от желания, оно заменяется чистым и свободным стремлением. Мы действуем из ощущения богатства, полноты энергии и полноты возможностей. Не потому, что нам чего-то нужно и не хватает, а в силу творческой природы самого бытия.

Опыт показывает, что этот момент довольно трудно дается для понимания. Мы привыкли думать, что для деятельности и творчества нужен какой-то особый и конкретный мотив. Нам нужна какая-то выгода, процент, «навар». Без них мы отказываемся даже пошевелить пальцем.

Такая постановка вопроса, однако, упускает саму сущность жизни. Все сущее по своей природе есть творческая энергия. Для деятельности и творчества не нужны никакие причины. Это естественное состояние нашего ума и, более того, естественное состояние мира. Причины нужны только для бездеятельности и пассивности.

Когда наша энергия ограничена и скована невежеством, у нас нет мотивации. Следовательно, нам необходимы причины, чтобы что-то делать. Но вот как только мы освобождаемся от невежества и энергия выпутывается из узлов и петель, мы становимся чистым творчеством.

У такого исконного творчества нет ни цели, ни причины. Ему не нужен даже повод. Это просто деятельное и свободное проявление той самой энергии, которая создала атомы и молекулы, звезды и планеты, живых существ и их сообщества. В рамках позиции богатства наша энергия в каждой ситуации спонтанно и неминуемо переливается через свои края во внешний мир, меняя нас и меняя его. Это выражение ощущаемого нами избытка.

Цели и задачи ступени

Применение осознанности в медитации естественным образом задействует в нас невозмутимость. Когда мы ясно видим пагубные реакции, то они естественным образом подтормаживаются, а благие качества ума, напротив, растут и крепнут в свете осознанности.

Благодаря осознанности мы не пропускаем те критически важные моменты, когда происходит цепляние и сжатие ума. У нас появляется свобода видеть, свобода отпускать, свобода делать другой выбор, и в основании нашей свободы лежит сочетание осознанности и той невозмутимости, которую она задействует.

Невозмутимость работает как педаль тормоза для паттернов цепляния в нашем уме. Но та мера невозмутимости, которая может быть достигнута косвенным образом через осознанность, не очень велика. Чтобы вывести свою свободу от обусловленности на новый уровень, нам нужно отыскать внутри себя эту педаль и научиться нажимать на нее целенаправленно и напрямую. Мы должны увидеть свою способность отпускать всякую возникающую реакцию и понять, какое специфическое усилие ума нам для этого требуется.

Для установления концентрации нам будет нужно не просто слегка тормозить на поворотах, как это происходит при практике осознанности, а существенно замедлить движение ума и, наконец, остановить всякое желание быть где-то еще кроме того времени и места, где мы уже находимся. Только если нам удастся остановиться здесь и сейчас, мы сможем двинуться в глубь момента и к центру самих себя.

В Сатипаттхана-сутте Будда вводит применение невозмутимости, когда говорит о том, что практикующий должен устранить «влечение и отторжение к миру» и «пребывать невовлеченным, ни за что в мире не цепляясь»[29]. В других наставлениях он описывает применение практикующим невозмутимости следующим образом:

«Если он испытывает приятное чувство, он испытывает его отстраненно; если он испытывает неприятное чувство, он испытывает его отстраненно; если он испытывает нейтральное чувство, он испытывает его отстраненно»[30].

На каждой ступени этого курса мы отпускаем все больше. Это и есть основной принцип, лежащий в основе их последовательности. Сейчас наш способ отпустить еще больше, чем на третьей ступени, это насытить свою осознанность прямым применением невозмутимости и добиться их слияния. Нам нужно оставить внимание в центре дыхания и расслабить то избыточное мельтешение ума, которое присутствовало на всех предыдущих этапах.

Пребывая вниманием в дыхании, мы будем культивировать покой и неподвижность и отпускать любое движение, будь то движение вперед, назад или в сторону. Когда мы продавливаем педаль тормоза и останавливаемся в центре дыхания, ни во что не вовлекаясь, мы начинаем чувствовать богатство, самодостаточность и совершенство момента. Мы оказываемся на самом пороге подлинной концентрации, ее чистоты и блаженства. Попробуем же встать на этот порог.

Практика

Подготовка

• Выполните вхождение в медитацию и установление ясного понимания (около 15 минут).

• Выполните установление осознанности перед

• Выполните наблюдение за умом (около 5–10 минут).

Таким образом, полноценная подготовка обычно занимает 20–30 минут.

В случае если у вас мало времени в запасе, вы можете начать медитацию сразу с установления невозмутимости или ограничить свою подготовку счетом фаз дыхания. Полноценная подготовка в виде упражнений всех предшествующих ступеней, однако, значительно повысит качество установления невозмутимости, в особенности во время ваших первых проб.

Не спешите закончить работу с первыми ступенями курса. Каждая из них обладает бесконечным потенциалом развития и необходима как фундамент для всех последующих. Насладитесь ими, щедро вложите в них энергию правильного усилия, а затем, когда придет время, переходите к новым.

Техника

Точнее определите местоположение в вашем сознании дыхательных ощущений в районе ноздрей или, шире, во всей верхней части дыхательных путей. Оставьте свое внимание там.

Вспомните то переживание свободы и тотального отпускания, когда вы заканчивали счет фаз дыхания на цифре 5 или вам удавалось отпустить сильную реакцию. Примените то же самое мягкое усилие отпускания и неподвижности и взрастите его.

Оставаясь вниманием в дыхательном центре, отпускайте все вообще – все, что тянет вас прочь от дыхания. Всякое движение ума в сторону от дыхания есть обуза, помеха, суета, признак неудовлетворенности; оно излишне.

Вам никуда не нужно и ничего не нужно, ибо все уже есть здесь и сейчас. Все идеально и совершенно. Не существует никакой дистанции между тем, где вы хотите быть, и тем, где вы находитесь.

Главное на этой ступени – это не ясность осознанности, а неподвижность и покой невозмутимости. Оставьте свой ум открытым и не гонитесь за дыхательными ощущениями, а просто наблюдайте момент за моментом тот факт, что они есть и они сменяются. Пусть ясность немного угаснет, но не до степени сна или транса.

Одновременно с дыхательными ощущениями фоново осознавайте само осуществляемое вами отпускание реакций, тот настрой невозмутимости, который разливается по всему уму. Насладитесь ощущением богатства и самодостаточности момента, неподвижным и спокойным пребыванием в центре.

Обрывайте всякое движение внимания в сторону мягким усилием отпускания и блаженно пребывайте в центре дыхания. Не уводите внимание с дыхания, кроме как в самых исключительных случаях, когда вы имеете дело с очень сильной реакцией. Тогда исследуйте ее некоторое время, а затем возвращайтесь к центру.

Наблюдайте за возникновением отвлекающих реакций из пространства покоя большого ума. Принимайте все, что возникает в сознании, – любые мысли, чувства и побуждения, – но не вовлекайтесь в них. Позволяйте им быть такими, какие они есть, и в момент их возникновения тормозите вовлечение в них.

Удерживая осознанность на дыхании, отпускайте, осознавайте само свое отпускание, а затем опять, опять и опять. В итоге внимание очень плавно стягивается к центру, и разница между центром и периферией становится больше.

Хотя на этом этапе следует отпускать всякую реакцию, которая тянет внимание прочь от центра, не делайте это насильственно. Просто заберите энергию внимания из нее, совершите быстрое усилие остановки, замирания, расслабления, как если бы вы перестали считать от 1 до 10 на цифре 5. Прервите вовлечение в деятельность реакции в самый момент ее возникновения и сделайте небольшой дополнительный шаг навстречу дыханию. От этого специфического усилия торможения реакций общая напряженность в уме снижается, а не растет.

Помните, что отклонение от дыхания есть признак неудовлетворенности и одновременно причина разрастания неудовлетворенности. Чем больше вы отклоняетесь, тем меньше в уме будет покоя, радости и гармонии.

Если вы удовлетворены пребыванием в дыхательном центре, то атмосфера тишины становится еще более полной. Основная часть нашего внутреннего монолога связана с неудовлетворенностью тем, что есть, и желанием изменить порядок вещей. Мы ищем что-то новое, что нужно добавить к уже существующему или изъять из него.

Чем больше наша невозмутимость, тем меньше потребность что-то добавлять к ситуации.Нам никуда не нужно. У нас уже есть все.

На этом этапе медитации становится не о чем и незачем говорить. Остановка бегства от того, что есть, начинает приносить нам сладостное ощущение богатства и совершенства. Позвольте себе насладиться ими как фоном, смешайте их с дыханием, но не цепляйтесь за них и не увлекайтесь.

Когда внимание собирается вокруг дыхания и достигает покоя, ясность восприятия может упасть. Это нормально и вскоре пройдет. Позвольте ясному пониманию немного ослабнуть, пока этот процесс не завершится. Не старайтесь рассмотреть больше ощущений в дыхании или более отчетливо различать его фазы (разве что это произойдет само собой), но и не допускайте скатывания ума в вялость и отупение.

Сперва вам нужно укрепиться в невозмутимости и добиться того, чтобы внимание устойчиво покоилось в центре. Лишь затем начинайте целенаправленно, но очень плавно добавлять к покою больше ясности: отчетливее замечайте смену фаз дыхания и переливы ощущений в них. Когда идет вдох, знайте, что это вдох. Когда идет выдох, знайте, что это выдох.

Если вы, однако, чувствуете значительное падение ясности и усиливающуюся вялость, сделайте бо́льший акцент на ясности понимания текущей фазы дыхания. Активнее двигайтесь к центру дыхания, фиксируя его течение момент за моментом. Не забывайте, что, помимо педали тормоза, которая обрывает движение в сторону, нам нужна и педаль газа, которая ведет нас к центру.

Если ум, напротив, проявляет волнение и беспокойство и часто отвлекается, скажите себе: «Все уже хорошо. Нам больше никуда не нужно». Визуализируйте лучи света, которые со всех сторон периферии устремляются к дыханию и стягивают ум к центру. Если волнение и беспокойство сохраняются, примените техники обновления решимости или выжидания, которые мы рассматривали ранее.

Невозмутимость может развиваться лишь внутри некоторого минимального уровня осознанности, которая создает питательную среду для роста высших способностей нашего ума. Когда осознанность падает ниже этого минимального уровня, то и все, что мы создаем на ее фундаменте, тоже начинает ослабевать.

Если во время установления невозмутимости ум продолжает отвлекаться и не хочет укрепиться в центре, нам необходимо удостовериться в том, смогли ли мы установить базовую осознанность и проявлены ли ее качества. После обновления осознанности мы можем вновь заняться невозмутимостью в созданном ею ясном просторе.

Техника установления невозмутимости – это один из лучших способов дать отдых своему уму и телу. Когда вы освоите ее за неделю практики, вы можете дополнительно выполнять установление невозмутимости с целью восстановления сил. В этом случае промежуточные шаги можно пропустить и начать свою медитацию с вхождения, а затем сразу перейти к установлению невозмутимости.

Установление невозмутимости есть переломный этап курса, и в некотором смысле все предыдущие упражнения вели именно сюда и готовили нас к нему. Если четвертая ступень освоена, то все

Освоение ступени

Если вам удалось в течение по крайней мере пяти минут удерживать невозмутимое пребывание в центре дыхания без единого нарушения осознанности дольше чем на две секунды, то четвертая ступень освоена полностью. Если осознанность и невозмутимость удерживались без серьезных нарушений меньшее время, то ступень освоена частично.

Выполняйте это упражнение каждый день в течение недели и стремитесь к полному освоению ступени, но если за неделю этого не произошло, то все равно двигайтесь дальше. Во время практики ступени каждый день или каждые два дня заново перечитывайте описывающие ее инструкции.

На протяжении всей недели ежедневно практикуйте невозмутимость в движении. В ходе повседневных дел пробуждайте в себе невозмутимость, а затем отпускайте ее и позвольте ей либо уйти, либо остаться в вашем уме столько, сколько ей захочется. Делайте это в течение по крайней мере одной минуты каждый час или каждую пару часов вашего дня.

Для совершенствования ступени культивируйте покой, радость и неподвижность внимания на дыхании, одновременно усиливая ясность восприятия. Осознавайте все фазы дыхания от их начала и до конца, не пропуская ни одного момента. Фазы должны восприниматься цельно как переходящие одна в другую.

Аналитическое задание

Страдание есть бегство от настоящего, а счастье – это замедление и, наконец, остановка этого бегства. Заметьте этот факт напрямую в данной медитации. С каждым торможением невротического бегства ума от того, что есть прямо перед нами, мы становимся спокойнее и счастливее, а ум очищается и проясняется.

Удовлетворенность моментом при этом не обязательно делает нас пассивными и бездеятельными. Некоторое падение ясности и энергии, если оно вообще возникнет, есть лишь временный этап, пока ум не стабилизируется. Когда ум достигает устойчивости в настоящем, в нем раскрывается огромная энергия. Вы можете действовать, размышлять, планировать, не испытывая при этом никакой нехватки, никакого желания. Когда вы невозмутимы, вы действуете не из недостатка, а из ощущения богатства и льющейся через край энергии.

Каждый день найдите по крайней мере 10 минут и в течение недели в свободной форме поразмышляйте над природой счастья и страдания, желания и чистого стремления.

Как ощущается принудительность желания и как ощущается непринужденность чистого стремления? Действительно ли желание и несомое им чувство бедности необходимо нам для активной деятельности? Замечаете ли вы в себе возможность чистого творческого действия из позиции богатства, без какой-либо нехватки?

Наконец, подумайте, как это упражнение можно было бы применить в движении. Как можно насытить свои повседневные дела и моменты отдыха настроем невозмутимости и принятия?

Краткая инструкция

• Выполните вхождение в медитацию и установление ясного понимания (около 15 минут), а затем установление осознанности перед собой (около 5 минут). Если в уме остались сильные реакции, выполните наблюдение за умом и исследуйте эти реакции (около 5–10 минут). Полная подготовка займет у вас около 25–30 минут, но вы можете и сократить ее.

• Еще раз точнее отыщите местоположение дыхательных ощущений в сознании и оставьте свое внимание там. Стягивайте внимание с периферии к дыхательному центру мягкими поступательными шагами.

Удерживайте свое внимание на дыхании и отпускайте всякую реакцию, утягивающую его в сторону. Для этого совершайте мягкое усилие неподвижности. Не вовлекайтесь ни во что: вам никуда не нужно, у вас уже все есть. Дыхание прекрасно, настоящий момент прекрасен. Насладитесь самодостаточностью и богатством происходящего.

Когда отвлекающая реакция потянет внимание на себя, приложите усилие неподвижности и остановите ее. Отпустив реакцию, переносите по капле чуть больше внимания на дыхание.

Делайте главный акцент не на ясности, а на неподвижности. Блаженно пребывайте в дыхательном центре. Только когда ваш ум стабилизуется, начните усиливать ясность. Посекундно осознавайте поток дыхательных ощущений момент за моментом и одновременно с этими ощущениями осознавайте усилие отпускания всего, что уводит от дыхания и его совершенства.

У вашего внимания два фокуса: на дыхании и на покое большого ума – его невозмутимости, неподвижности, богатстве. Дыхание и ощущение неисчерпаемого богатства момента смешиваются и пронизывают друг друга. Оставайтесь в этом состоянии как можно дольше, углубляя его, а в самом конце усиливая ясность понимания фаз дыхания.

V. Установление концентрации

Эволюционная биология и духовная практика сходятся в нескольких принципиальных моментах. Прежде всего, они убедительно показывают, что не бывает абсолютно полезных или вредных свойств. Хорошо ли быть в природе большим или маленьким, агрессивным или миролюбивым, быстрым или медленным, сильным или слабым? Ответ на этот вопрос зависит от условий среды, в которой существует тот или иной вид, и от совокупности остальных его качеств.

Большое, быстрое и сильное тело – это замечательно, но оно требует много пищи и накладывает значительные ограничения на предельный размер популяции, на численность потомства и на сроки взросления этого потомства. Все это влечет огромные риски.

Множество видов вымерло из-за побочных эффектов от своих внушительных размеров, быстроты и силы. Они не справились с теми вызовами ситуации, на которые успешно отреагировали маленькие, медленные и более многочисленные существа.

Воинственность также имеет некоторые преимущества, потому что позволяет дать жесткий отпор конкурентам и не упустить добычу. Но она же увеличивает расход энергии, втягивает животных в кровопролитные междоусобицы и имеет иные неприятные последствия. Во многих обстоятельствах мирные и беззащитные существа имеют огромную эволюционную фору перед самыми яростными и неукротимыми хищниками.

Более того, даже для свирепого хищника полезно умение проявить спокойствие, мягкость и податливость. Его свирепость может стать губительной, если окажется неуместной и излишней.

В традиции дзен есть меткое изречение на этот счет. В одной из версий оно гласит:

«Деревянный Будда не пройдет через огонь, железный Будда не пройдет через воду».

В основе буддизма, как и в основе современной физики, лежит истина непостоянства. Жизнь меняется, колеблется и трепещет и на уровне элементарных частиц вещества, не знающих покоя в своих хаотических метаниях, и в масштабах целых галактик. Действие лишь тогда эффективно, когда оно синхронизировано с текущим положением дел. Оно должно попадать в ноты конкретной жизненной ситуации со всей ее скоротечностью.

Следовательно, ответ на вопрос, из какого теста должен быть слеплен Будда, чтобы быть слепленным на славу, является относительным. Все сводится к тому, где именно этот Будда идет прямо сейчас и куда он направится далее. В зависимости от условий свойства материала

Лучше всего быть таким Буддой, который умеет своевременно меняться. Он может быть и прочным огнестойким железом, и более легким, живым и податливым деревом. Наилучшее из свойств есть наша способность управлять своим умом, способность меняться и прокладывать свой путь в ответ на сигналы ситуации. Даже с точки зрения эволюционной биологии этот ответ есть самое близкое к абсолютному закону живой природы из всего того, что нам известно.

Следующее сходство между науками о физиологии и науками о духе в том, что они неизменно подчеркивают первостепенную ценность гармонии, меры и баланса.

Как правило, при работе над собой перед нами не стоит задача односторонне развить в себе нечто одно и полностью уничтожить другое, оставив после своих трудов лишь пепелище. Мы должны раз за разом отыскивать правильное соотношение между уже существующими элементами своей жизни. Где-то необходимо убавить, где-то прибавить, а в иных случаях – поменять роли, функции и связи. Речь идет скорее о перераспределении и преобразовании.

Даже наши самые драгоценные качества не должны быть усилены чрезмерно, иначе они мгновенно превращаются во вредные и подавляют собой все остальное. Переизбыток лекарства с легкостью становится для нашего организма смертельным ядом.

Но точно так же верно и обратное: вредные качества (а вернее, их корни и источники в уме) не могут быть всецело устранены без плачевных для нас последствий. Если мы проявим здесь непомерное усердие, то окажутся затронуты и те полезные свойства, что от них зависят. В медицине не только лекарства являются ядами в случае их переизбытка, но и яды в небольших дозах представляют собой лекарство. В действительности лишь мера отличает одно от другого.

Духовная практика есть искусство обретения баланса в нашей внутренней и внешней жизни. Основная траектория движения к этой цели едина для всех людей. Это совершенствование ума и очищение его от жажды, агрессии и невежества. Однако конкретный рельеф территории и набор препятствий на нашем пути так же уникален, как и набор обстоятельств нашей жизни. То, что хорошо работает в одних случаях, может плохо подходить в других, что и объясняет необходимость индивидуальной настройки.

Хорошим примером таковой будет подход Аджана Чаа. Аджан Чаа был очень добрым и открытым человеком и в своей практике делал акцент на очищение ума не только в формальных сессиях медитации, но и в движении – в ходе повседневной жизни и ее ситуаций. Он охотно приветствовал интересующихся с Запада и имел много учеников из других стран.

Некоторые из них обнаруживали, что прославленный учитель не вполне вписывается в их ожидания. Особенно им не давал покоя тот факт, что в словах Аджана Чаа обнаруживались несостыковки. Разным людям он давал разные советы. А порой одному и тому же человеку он сперва говорил одно, а спустя некоторое время – уже совсем другое.

Когда внимание Аджана Чаа обращали на подобные противоречия, он ничуть не смущался. Он отвечал в следующем духе:

«Я помогаю другим пройти по дороге, по которой прошел сам и которую хорошо знаю. Мне известно, где расположены глубокие ямы и на какие тропинки лучше не сворачивать. Когда я вижу, что человек слишком уходит влево, я окликаю его и говорю: „Направо, поворачивай направо!“ Но когда я вижу, что человека слишком заносит вправо, я говорю ему: „Осторожней, поворачивай налево!“»

Во всех нас есть перекосы, когда чего-то одного слишком много, а другого слишком мало. Мы вооружаемся деревом, когда необходимо железо, и наоборот. И, что самое главное, мы цепляемся за свои решения, привычки и застарелые реакции и не умеем их отпускать.

Мудрый учитель видит эти перекосы и дает рекомендации, учитывая их. Когда человек зол и раздражителен, ему нередко прописывают двойную дозу лекарства от злобы в виде медитации метта. Он формирует любящую доброту к себе, к своим близким, к своим врагам, ко всем живым существам. Это сбивает жар инстинктивного отторжения, который и есть главное препятствие в его практике.

Когда человек одержим сексуальным влечением, ему прописывают усиленную работу с невозмутимостью и медитацию на отвратительные аспекты тела, на разложение и старение тела.

Когда человек далеко продвинулся в изучении текстов и в прозрении, но слаб в дисциплине ума, то в его обучении делается особый упор на дисциплину. Если же он крайне дисциплинирован, сосредоточен и прилежен, но слаб в понимании, ему прописывают больше размышления, чтения и практики випассаны. Гордого учат смирению, а чрезмерно смиренному и податливому – помогают отрастить более жесткий хребет.

Конечно, есть свойства, которые мы склонны называть однозначно дурными, но и с ними не все так просто. Дело в том, что если у нас неразвиты иные способы действия и восприятия, то наши дурные привычки есть единственный транспорт в нашем распоряжении. Двигаясь к мудрости, мы начинаем со своего невежества. Другой опоры у нас нет, потому мы отталкиваемся от него.

Очищая ум от жажды и агрессии, мы жаждем очищения и яростно отторгаем свои дурные привычки и пороки. Мы направляем свою агрессию против своей агрессии, мы жаждем преодолеть свое желание. Это все еще единственный язык, на котором мы свободно разговариваем.

Со временем грязная субстанция желания дистиллируется до чистого стремления, но пока что это мутное и бурлящее варево может быть нам необходимо. Другого топлива у нас либо нет, либо же его количество прискорбно мало.

И даже когда в нас вызрели более совершенные способы быть, былые дурные привычки не были уничтожены в буквальном смысле этого слова. Заключенная в них энергия была преобразована. Это похоже на процесс дистилляции, при котором изначальная субстанция претерпевает превращения и приобретает другие свойства.

Одна из сфер, где нам особенно важно нащупать баланс, есть баланс между расслаблением и напряжением, между отдыхом и усилием. У разных людей и даже культур порой наблюдается чрезмерный крен в ту или другую сторону. Как и любой дисбаланс, он становится помехой.

Среди учеников Будды был монах по имени Сона. Сона отличался огромным усердием и всецело посвятил себя духовной практике. Тем не менее получаемые им результаты были далеки от ожидаемых. Сона возмутился такой несправедливости, отчаялся и был уже готов махнуть на все рукой. Его семья скопила большое благосостояние, которого хватило бы на остаток жизни. Сона решил, что скорее преуспеет в освобождении от страдания, наслаждаясь этим материальным достатком, нежели следуя за Буддой.

Будда увидел, что цепляние Соны за результат и его непомерное усердие стали причиной его мучений и источником неудач. Ум монаха наполняло не чистое стремление, а невротизированное

«– Итак, Сона, скажи мне: правда ли, что ты искусно играл на лютне, когда был домохозяином?

– Да, Благословенный.

– И вот что еще скажи мне: когда струны твоей лютни были слишком туго натянуты, хорошо ли была настроена твоя лютня, легко ли было на ней играть?

– Нет, Благословенный.

– А когда струны твоей лютни были слишком ослаблены, хорошо ли была настроена твоя лютня, легко ли было на ней играть?

– Нет, Благословенный.

– А когда струны твоей лютни были натянуты ни слишком сильно, ни слишком слабо, хорошо ли была настроена твоя лютня, легко ли было на ней играть?

– Да, Благословенный.

– Точно так же, Сона, чрезмерное усилие приводит к беспокойству, а недостаточное усилие ведет к лени. Тебе следует правильно настроить свое усердие и свое расслабление, найти баланс умственных способностей и таким образом взяться за объект [медитации]»[31].

Сона слишком заваливался вправо, в сторону напряжения, и такая опасность действительно существует. Тем не менее куда чаще встречается противоположная склонность: не относиться к работе над собой с достаточной серьезностью, забывать о необходимом усилии и воспринимать медитацию с позиций дрейфующей в океане медузы.

Этому способствует ложное представление о практике, которое обрело популярность в США в 1960-е годы. В среде хиппи, растаманов и поклонников учений нью-эйдж распространилась «благая весть». Она состояла в том, что смысл жизни – это непрерывно ловить духовный кайф и всех любить, и для этого ничего не нужно делать и ничего не нужно менять. Требуется все отпустить и расслабиться.

Но не получится все отпустить, оставаясь бездельником. Такое отпускание является просто самодовольной легендой, которую мы рассказываем себе и другим. Дабы отпустить и позволить вещам быть, нужен постоянный поток энергии правильного усилия, иначе в следующий после нашего отпускания момент руки эго тотчас же сжимаются вновь, повинуясь автоматической привычке. Разжать его пальцы совсем не просто.

Как только настоящее отпускание происходит, мы наблюдаем следующий безошибочный признак: в нас высвобождается активная созидательная деятельность, свободная от всякого желания. Отпустив, мы берем на себя ответственность и мужественно движемся навстречу своим надличностным задачам. Именно так дело обстояло с Буддой и всеми известными подвижниками, в том числе с его неутомимыми главными учениками – Сарипуттой и Моггалланой.

Цели и задачи ступени

Упражнения предыдущих ступеней приносят нам великую пользу и обладают большой самостоятельной ценностью. Они очищают ум от накопленной инерции и способствуют развитию его высших способностей, которые нам становится проще применять в повседневных ситуациях жизни.

Практика осознанности и невозмутимости всегда содержит в себе мощный компонент випассаны, ибо она позволяет нам многое понять о себе и о мире. Она меняет наше мировоззрение, расстановку ценностей и наши решения, простирая свое влияние на долгие годы последующей жизни.

Далее, развитие осознанности и невозмутимости закладывает фундамент для выведения духовной практики на новый уровень. В нашем уме создаются условия для того, чтобы собрать энергию внимания в пучок и достичь состояния еще большего покоя, чистоты и ясности.

Нам это необходимо, ведь если мы хотим добраться до наиболее глубоких паттернов цепляния, осознанность к дыханию должна быть умиротворена и помещена внутрь концентрации. Тогда ум станет намного устойчивее, а взор острее, и мы сможем направить все ресурсы ума на практику випассаны, метта или сиддхи и получить их высшие плоды.

Чтобы подчеркнуть важность перехода осознанности в концентрацию, Будда применял специальный терминānāpānassati-samādhi(«концентрация на основе осознанности к дыханию»).

Он говорил так:

«Концентрация на основе осознанности к дыханию, Ананда, – это одна вещь, которая, когда она развита и взращена, ведет к реализации четырех основ осознанности. Когда четыре основы осознанности развиты и взращены, они ведут к реализации семи факторов просветления. Когда семь факторов просветления развиты и взращены, они ведут к реализации истинного знания и освобождения»[32].

На прошлой ступени мы вплотную подобрались к установлению концентрации. Мы учились применять невозмутимость и нажимать на педаль тормоза, останавливая тягу реакций за пределы дыхания. Мы замедляли невротическое бегство ума на периферию, но не для того, чтобы замереть на месте и превратиться в холодный камень. Остановка здесь и сейчас нужна нам, чтобы двинуться в совсем ином направлении.

Мы должны остановиться, чтобы начать интенсивное движение не куда-то в сторону, а к центру самих себя и к центру настоящего момента через портал дыхания.

Когда мы замедлились и наш ум устойчиво покоится в центре, нам требуется лишь мягчайшее нажатие на педаль газа, чтобы добиться установления концентрации. Ум, укрепившийся в невозмутимости и потерявший интерес к периферии, должен собраться вокруг дыхания еще больше и двинуться в его центр. Хотя мы применяли эту педаль газа и раньше, сейчас пришло время сделать на ней акцент.

Но как именно нам это сделать? В некотором роде отвечая на этот вопрос, в Анапанасати-сутте Будда описывает этот этап в следующих словах:

«(3) Он практикует так: „Ощущая все тело, я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая все тело, я буду выдыхать“».

Слово «тело», использованное Буддой для описания третьего шага в Анапанасати-сутте, является здесь метафорой для описания всей совокупности дыхательных ощущений в каждом моменте каждой фазы дыхания. На пятой ступени курса мы не просто расслабляем все то, что оттаскивает нас прочь от мгновения и от дыхания, а начинаем с ясностью и непрерывностью различать каждый момент дыхания. Это и есть наш способ двигаться к центру.

Ясное понимание всего тела дыхания от момента к моменту необходимо нам для старта, ибо без этой задачи ум потеряет устойчивость и однонаправленность либо за счет наступления вялости и отупения, либо из-за волнения и беспокойства. Наше внимание еще не так устойчиво, чтобы покоиться в центре без всякой задачи. Без нее мы либо начнем скучать и проваливаться в забытье, либо придем в волнение.

Сейчас нам необходима как педаль тормоза, мешающая вниманию ускользнуть, так и педаль газа, мягко ведущая его к центру. Если мы научимся искусно нажимать на них, то движение ума успокоится настолько, что мы сможем убрать ноги с обеих педалей и совершенно расслабиться. Нам не нужен будет контроль. Более того, контроль будет мешать углублению этого состояния.

Реализация любой предшествующей ступени курса или совокупности предшествующих ступеней приводит нас в состояние предварительной концентрации. На этом этапе ум становится спокойнее и яснее, но не настолько, чтобы

Лишь реализация пятой ступени приводит нас к первой устойчивой форме концентрации – к обычной концентрации.

Практика

Подготовка

• Выполните вхождение в медитацию и установление ясного понимания (около 15 минут).

• Выполните установление осознанности перед собой (около 5 минут).

• Выполните наблюдение за умом (около 5–10 минут).

• Выполните установление невозмутимости (около 10 минут).

Таким образом, полная подготовка к установлению концентрации займет примерно 35–40 минут.

Техника

Точнее отыщите местоположение в вашем сознании дыхательных ощущений от прохождения воздуха по ноздрям или, шире, во всей верхней части дыхательных путей.

Оставьте свое внимание там и отпускайте все, что пытается увести его прочь. Отпуская реакции, плавно двигайтесь навстречу дыханию и с ясностью воспринимайте все его фазы от начала до конца.

Как только начинается вдох, замечайте точку начала вдоха и следите за нарастающими ощущениями вдоха в каждом его моменте. Заметьте завершение вдоха и наступившую после него короткую паузу. Отслеживайте каждое мгновение этой паузы, пока она длится. Заметьте наступление выдоха и наблюдайте за дыхательными ощущениями в выдохе, не пропуская ни единого его момента. Повторяйте это каждый раз, цикл за циклом.

Вам не обязательно замечать больше ощущений и не нужно стараться этого достичь. Главное, отслеживайте каждый момент дыхания, в котором эти ощущения содержатся, и переход этого момента в следующий момент.

С ясным пониманием осознавайте, в какой фазе пребывает дыхание, и наблюдайте все фазы дыхания цельно: без пробелов, секунда за секундой, момент за моментом. Неважно, сколько ощущений и как ясно вы различите. Стремитесь лишь к тому, чтобы осознанно отслеживать череду моментов в каждой фазе без пробелов и отвлечений, открываясь любым ощущениям, которые проявят себя.

Ясность и покой выступают в союзе: чем больше энергии ума будет в чистом и ясном осознании, тем меньше ее будет в реакциях.

Когда вы ощущаете тянущую силу реакций, отпускайте все, кроме дыхания, и делайте небольшие шажки по направлению к нему. Отпускайте любое напряжение, влечение и отторжение и проходите их насквозь так же, как любые другие реакции.

По капле – но постоянно – переносите внимание в дыхательный центр. Так тянущая сила реакций будет компенсирована. Пусть гравитация концентрирующегося ума все больше стягивает энергию с периферии к центру. По мере того как однонаправленность ума плавно растет, периферия расслабляется и меркнет, а пять чувств угасают.

Вкладывайте себя с щедростью в каждый момент дыхания, не оставляя ничего про запас. Если в уме проявляются значительные препятствия, то повторите упражнение на установление невозмутимости или выполните обновление решимости. В начале вдоха наполнитесь решимостью проследить этот вдох от начала и до конца. Ясно понимайте, что происходит вдох, и с посекундной осознанностью отслеживайте каждый его момент, включая паузу после его завершения.

В начале выдоха наполнитесь решимостью проследить этот выдох от начала и до конца, момент за моментом. Вложите в него все, что у вас есть, но это должна быть не сила принуждения, а сила чистой осознанности и невозмутимости. В вас не должно быть никакой натуги. Повторяйте это раз за разом в течение некоторого времени, пока ум не стабилизируется.

Когда вы пропускаете момент и отвлекаетесь, просто возвращайтесь к дыханию, обновляйте свою решимость и вкладывайте себя полностью в то, чтобы проследить новый вдох или выдох от начала и до конца.

Не уводите внимание от дыхания и прибегайте к исследованию реакций как можно реже, лишь в самых исключительных случаях. Сильные реакции должны быть отсеяны еще на этапе подготовки к установлению концентрации. Время от времени вы можете выполнить визуализацию лучей света или применить другие техники для преодоления препятствий, которые мы рассматривали.

Освоение ступени

Если вам удалось в течение по крайней мере пяти минут удерживать концентрацию на всем теле дыхания от начала и до конца каждого цикла без единого нарушения осознанности дольше чем на одну секунду, то пятая ступень освоена полностью. Если осознанность удерживалась без серьезных нарушений меньшее время, то ступень освоена частично.

Во время первой недели практики этой ступени каждый день или каждые два дня заново перечитывайте описывающие ее инструкции и не прерывайте чтение книги. То, о чем будет сказано далее, прольет свет на все сказанное до этого и потому поможет практике.

Выполняйте это упражнение каждый день в течение как минимум одной недели и стремитесь к полному освоению пятой ступени. Если за неделю этого не произошло, продолжайте работу над установлением концентрации как минимум до окончания восьми недель курса.

Не беритесь за шестую ступень, пока вы не научитесь удерживать полное и осознанное внимание на теле дыхания хотя бы в течение пары минут.

На протяжении оставшихся недель курса продолжайте практиковать в движении. В ходе повседневных дел пробуждайте в себе осознанность и невозмутимость, а затем отпускайте их и позвольте им либо уйти, либо остаться в вашем уме столько, сколько им захочется. Делайте это в течение по крайней мере одной минуты каждый час или каждую пару часов вашего дня.

Развилка в нашей практике

Не прерывайте прохождение курса анапанасати раньше, чем через восемь недель занятий. Если за восемь недель у вас не получается добиться реализации пятой ступени или одной из последующих, то будет полезно на время сменить акцент.

Взяв за основу те формы очищения и сосредоточения ума, которым вы уже научились, перейдите к практике випассаны, метта или сиддхи. Благодаря смене акцента в вашем уме созреют условия, которые впоследствии позволят вам продвинуться в концентрации.

Краткие инструкции для випассаны и сиддхи приведены в восьмой ступени курса анапанасати, и для смены акцента вы можете либо воспользоваться ими, либо пройти один из специализированных расширенных курсов. После нескольких месяцев такой практики следует вновь вернуться к совершенствованию концентрации и попробовать вывести ее на новый уровень глубины.

Альтернативный подход – это продолжить работать над анапанасати. После завершения обязательных восьми недель курса проведите еще несколько месяцев в совершенствовании концентрации, а затем, взяв достигнутое за основу, смените акцент своей практики.

Выберите тот из этих двух подходов, к которому чувствуете больше расположения.

Важно понимать, что большинству людей, и в особенности начинающим, для достижения обычной концентрации требуется от сорока минут до часа. Если ваша сессия медитации длится меньше и вам не удается установить концентрацию, это совсем неудивительно.

Добиться подлинного установления концентрации – это амбициозная задача, и порой на нее могут уйти даже не недели, а годы. Все зависит от объема инерции, накопившейся в уме, и от уникальных

Варианты подготовки

Осознанность и невозмутимость есть две опоры, на которых строится концентрация. Когда мы научились их возводить, концентрация возникает сама собой. Если мы установили невозмутимость на четвертой ступени и добились ее стабильности, то инструкции пятой ступени становятся практически излишними.

Из достигнутого состояния базовой невозмутимости мы естественным образом направляемся к более ясному созерцанию дыхания и удерживаемся в нем, успокаиваясь еще больше, – и все.

Разные учителя используют разные подходы, чтобы установить осознанность и невозмутимость и подготовить ум к концентрации. За прошедшие века появились сотни комбинаций этих техник и сотни других способов, включая применение мантр и сложнейших визуализаций. При всем своем многообразии эти техники устремлены к единой цели – они должны помочь уму закрепиться в центре и достичь покоя, равновесия и ясности.

Процесс движения к концентрации может показаться скучным и долгим. Он порождает в нас сомнения в том, правильный ли метод мы используем и годимся ли мы для этого занятия, а также требует щедрого усилия. Тем не менее усердие и терпение практикующего вознаграждаются, а сомнения оказываются развеяны, поскольку когда мы научились достигать осознанности, невозмутимости и концентрации, то вариативность по большому счету заканчивается.

Сконцентрированный ум пребывает в центре, и всякое движение дальше становится прямолинейным. Вы либо двигаетесь вглубь – туда же, куда и все, – либо не двигаетесь вообще, либо двигаетесь назад.

На этом этапе уже нет существенных различий между техниками и школами. Когда концентрация установлена, она просто углубляется: в уме становится еще больше неподвижности, радости и счастья, осознанности и однонаправленности.

Опыт глубокой самадхи сам по себе есть випассана, поскольку он меняет то, как мы видим мир и ведем себя в нем. Но, помимо этого, мы можем использовать достигнутый нами уровень концентрации для более целенаправленных практик випассаны, метта и сиддхи.

Найдите для себя такую комбинацию техник медитации, которая приведет вас к установлению концентрации быстрее и эффективнее всего. Здесь представлен вариант с полной поступенчатой подготовкой, которая, по моему опыту, лучше всего подходит большинству людей и практически гарантирует концентрацию, если практикующий достаточно усерден.

Мы устанавливаем осознанность в трех аспектах, исследуем препятствия и закрепляем ум в центре посредством невозмутимости. После этого нам требуется лишь крошечный шаг, чтобы двинуться вглубь – в центр дыхания.

При первом прохождении курса будет правильным не спешить и практиковать пятую ступень лишь после выполнения полной подготовки из четырех предшествующих. В случае если вам это хорошо удается, вы можете внести в данную последовательность изменения и найти такую комбинацию из техник, которая выведет вас к концентрации быстрее и лучше всего.

Если вы обнаруживаете, что у вас хорошо получается установление невозмутимости и вы достигаете сперва глубокого покоя, а затем и повышенной ясности, то самая очевидная и многообещающая вариация – это установление концентрации сразу из невозмутимости, минуя предыдущие три ступени.

Для этого выполните вхождение в медитацию и проведите установление невозмутимости в течение 5–10 минут с еще более сильным акцентом на покой и неподвижность в начале. Затем переходите к инструкциям пятой ступени, постепенно усиливая ясность.

Время от времени, в особенности в хорошем расположении ума и тела, учитесь устанавливать подлинную концентрацию из четвертой ступени, без расширенной подготовки, но не спешите, ибо это может быть непростой задачей.

Аналитическое задание

Каждый день найдите по крайней мере 10 минут и в течение недели в свободной форме поразмышляйте над последовательностью медитативной работы: осознанность и невозмутимость, затем концентрация, затем випассана, метта или сиддхи. Почему эта последовательность выглядит именно так?

Подумайте над тем, как применять знания об установлении концентрации в повседневной жизни.

Можно ли их использовать, чтобы очищать периферию ума в движении, отпускать тревожащие вас реакции, проходить насквозь накопившееся напряжение и сосредотачиваться на занятии? Помогут ли эти навыки для лучшего сосредоточения на работе, чтении текста, разговоре, занятии спортом или при просмотре фильма? Может ли практика отпускания и концентрации улучшить качество отдыха?

В любой ситуации мы можем взять на себя ответственность за стоящую перед нами задачу и начать двигаться к ее решению, мужественно и сосредоточенно. В движении, точно так же как в формальной медитации, мы отпускаем внутренние препятствия на пути к нашей задаче, принимаем творческий дискомфорт прилагаемого усилия и проходим их насквозь.

Правильная концентрация на задачах повседневной жизни, подобно концентрации на дыхании, очищает наш ум и нашу жизнь, принося в них счастье и благо. Мы пребываем в ясности, покое и творческой энергии, и именно на взращивании творческой энергии мы ставим свой основной акцент.

Краткая инструкция

• Выполните вхождение в медитацию, установление ясного понимания (около 15 минут) и установление осознанности перед собой (около 5 минут).

Если в уме остались сильные реакции, выполните наблюдение за умом и исследуйте эти реакции (около 5–10 минут). Затем выполните установление невозмутимости (10 минут). Полная подготовка займет у вас примерно 35–40 минут.

• Точнее отыщите местоположение дыхательных ощущений в вашем сознании и оставьте свое внимание на них. Осознанно и посекундно отслеживайте все тело дыхания, от точки начала каждой фазы до точки ее конца и перехода в следующую.

Замечайте момент начала каждого вдоха и наблюдайте за нарастающими дыхательными ощущениями момент за моментом. Когда вдох заканчивается, осознавайте момент его завершения, а затем отслеживайте каждый момент наступившей паузы. Поступайте так же с выдохом. Все тело дыхания должно быть охвачено без единого пропуска.

Не цепляйтесь за конкретные ощущения и не старайтесь различить как можно больше ощущений. Просто отслеживайте момент за моментом в теле дыхания и оставайтесь открыты любым ощущениям, которые сами показывают себя в этих моментах. Всегда фоново и с ясным пониманием знайте, в какой фазе находится дыхание в данный момент.

По капле стягивайте все больше энергии внимания с периферии к дыхательному центру. Культивируйте неподвижность внимания в дыхательном центре, покой и ясность восприятия фаз.

Отпускайте любое напряжение, любые отвлекающие реакции и проходите их насквозь, двигаясь навстречу дыханию.

VI. Глубокая концентрация

Древнегреческий философ Эмпедокл не пользуется такой же громкой славой в веках, как Сократ, Платон или Аристотель. Между тем и его жизнь, и его мысль содержат много интересного.

Даже по меркам своего времени Эмпедокл был чрезвычайно эксцентричен. Во-первых, он обладал поистине неисчерпаемым запасом самолюбия и не только считал себя бессмертным богом, но и старался оповестить об этом как

В-третьих, предчувствуя наступление физической смерти, Эмпедокл бросился в жерло вулкана Этна. Зачем философ так поступил, достоверно неизвестно. Судя по всему, он не хотел сгинуть от болезни, как обычный и скучный человек, и рассчитывал таким образом присоединиться к богам Олимпа. Удалось ли ему это, мы не знаем. Легенда лишь сообщает, что вулкан с громким чавканьем выплюнул его бронзовые сандалии. Было ли это знаком одобрения или неодобрения, также неясно.

Впрочем, сейчас нас интересует не эксцентричность философа, а то, что он предложил весьма проницательное описание тех сил, которые управляют ходом вещей. Эмпедокл был первым мыслителем Запада, кто сформулировал концепцию четырех стихий. Согласно ей, все явления действительности состоят из разных комбинаций четырех первоначал: огня, воды, земли и воздуха.

Природные стихии пребывают в постоянном движении и либо притягиваются и приходят в соприкосновение, либо отталкиваются и разделяются. Соответственно, жизнью первоэлементов управляют две космические силы: притяжение и отталкивание. Эмпедокл называет их любовью (греч.филотэс, φιλότης) и враждой (греч.нейкос, νεῖκος).

Любовь заставляет вещи притягиваться и объединяет их друг с другом. Она создает связи. Вражда отталкивает вещи друг от друга, разобщает их и разбивает связи. В сущности, любовь и вражда у Эмпедокла есть то, что мы назвали бы силами порядка и хаоса, созидания и разрушения.

В философии Эмпедокла содержится глубинная интуиция, что природа любви заключена в ее упорядочивающей и созидательной способности. При этом такая созидательная энергия не обязательно притягивает что-то к нам, то есть расширяет нашу личную территорию в целях стяжания мелкой эгоистической выгоды. Любовь увеличивает меру гармонии и согласования во всех вещах, которых касается наша деятельность. Она вовсе не равна хищному подчинению и присоединению к себе ценностей, которое как раз порождает непрестанную рознь внутри нас и вовне.

Вражда (или хаос) не является чем-то совершенно противоположным любви. Это иное направление в реализации той же самой творческой энергии. Вражда есть обратная сторона любви. Это сила отталкивания и разрушения, которая необходима, чтобы все новое и новое созидание было возможным.

Таким образом, в определенных дозах разрушение представляет собой неотъемлемый элемент созидательного процесса. Деление на любовь и вражду или порядок и хаос не есть потому деление на добро и зло. Одно не может существовать без другого.

Зло возникает, когда наблюдается болезненный дисбаланс этих энергий. Если наша деятельность является невежественной, то есть неумелой, то хаоса становится слишком много. Разрушение начинает доминировать и перестает быть инструментом созидания.

Понимание любви как созидательной энергии обнаруживается в ряде философских концепций, а также в духовных и религиозных учениях. Так, в Новом Завете, в первом послании апостола Иоанна, сказано:

«Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем».

Бог есть любовь не значит, что Бог есть добряк, который все нам с радостью позволяет, закрывает глаза на любые недостатки и при любом исходе готов баловать нас сладостями. Апостол Иоанн вовсе не имеет в виду, что Бог является чем-то средним между космической улыбкой, космическим поцелуем и космическими объятиями.

Бог есть любовь, потому что он творец. Он не будет играть по нашим правилам и угождать нашим капризам, лишь бы никого не огорчить. Бог понимается как любовь, потому что любовь представляет собой чистое созидание. И такое созидание всегда включает в себя разрушение как служебный момент созидательного процесса.

Чтобы понять сущность любви в ее духовном смысле, полезно будет вернуться на пару шагов назад. Немногим ранее мы обсуждали невозмутимость, благодаря которой мы перестаем отторгать текущую ситуацию и одновременно невротически жаждать новой. Мы оказываемся в состоянии творчески взаимодействовать с тем, что есть.

Невозмутимость есть педаль тормоза. Это пассивное принятие ситуации и устранение помех для полноценного творческого акта. Однако, помимо педали тормоза, нам нужна и педаль газа. В этой роли и выступает любовь.

Любовь есть та стадия творчества, которая отвечает за активное принятие, за живой контакт и деятельное преобразование мира. Это непрерывное движение навстречу ситуации и открытость ей. Любовь сближает, устраняет противоречия, исцеляет, объединяет и синхронизирует.

В действительности любовь есть другое название для энергии чистого стремления, о которой уже шла речь. Она является творческим действием, преобразующим и организующим действительность. Именно любовь в духовном смысле есть то, что мотивировало деятельность Будды, как и других великих практиков, вместо силы желания. Когда желание устранено, любовь заполняет собой образовавшуюся пустоту.

Можно сказать, что переживание опыта невозмутимости, то есть богатства, делает неизбежным рождение в нас любви. Мы чувствуем, что у нас все есть. Мы свободны от ощущения нехватки. Потому в нас нет ни страха, ни жажды, ни агрессии. Любовь для нас более не является вопросом выбора. Она наполняет собой любой акт, ибо есть то единственное, что остается после устранения фундаментальной бедности эго.

Вспомним слова из Нового Завета, трактующие это откровение с позиций религии: «Пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем». Крайне важно здесь не ошибиться в понимании термина. Речь не о половой любви, не о родительской любви и не о любви к сэндвичу с тунцом. Речь идет о чистой творческой энергии, очищенной от цепляния за что бы то ни было, от зависимости и омраченности. Лишь она является поистине божественной.

В такой любви нет ни желания, ни страха, ни елейности, ни медоточивости. Это просто благая деятельность, которая организует действительность и исцеляет ее раны и с этой точки зрения является доброй. Но, как и всякий по-настоящему добрый врач, при необходимости она не боится причинить боль и вскрыть тот или другой нарыв. Это не противоречие, а именно необходимое выражение подлинной доброты.

Врач, который отказывает в лечении, чтобы не расстроить пациента и ненароком не сделать ему больно, вовсе не полон любви. Он невежественен и слаб, а потому не в состоянии совершить то, что пойдет во благо.

Чтобы проиллюстрировать духовное понимание любви и сострадания, Доген рассказывал монахам своего монастыря такую историю:

«Давным-давно настоятель над монахами Эйшин приказал ударить оленя, который ел траву в его саду, чтобы таким образом спровадить его прочь. Тогда к нему обратились: „Мастер, кажется, что вы лишены сострадания. Вы пожалели травы этому животному и причинили ему боль“.

Настоятель над монахами ответил: „Если бы я не приказал его ударить, олень бы в конце концов привык к человеческим существам. И когда он приблизился бы к злому человеку, его бы

Далее Доген резюмирует свой рассказ в следующих словах:

«Хотя может показаться, что он был лишен сострадания и приказал ударить оленя, в глубине души он был полон сострадания и именно так его и проявил»[33].

Любовь духа и любовь инстинкта

Сущностная интерпретация любви как благой и творческой воли прочно закрепилась в восточной духовной традиции, где она известна под именемmettāи разительно отличается от наиболее распространенного ее инстинктивного понимания. Более того, эти две любви есть абсолютные противоположности.

Во-первых, метта свободна от желания и от жажды и агрессии, которые неразрывно с ним связаны. Когда нами движет любящая доброта, в нас нет тяги обладать тем, что мы любим. Мы не воспринимаем любимое как источник наслаждения, как свой ресурс и как собственность, которую нам требуется завоевать и удержать.

Мы уже богаты в своей любви. Следовательно, нам ничего не нужно от любимого и нечего от него добиваться. Нет никакой гложущей нас потребности подчинить, удержать и переделать.

Тот факт, что мы богаты, означает, что наша любовь дает, а не берет. И даже когда она что-то забирает, то лишь чтобы дать вдвойне. Она созидает, преобразует и освобождает. Порой это требует твердости и напора, но в ее творческом напоре нет невротизма и нищеты эго. Метта иначе мотивирована, иначе устроена, и плоды ее совсем иные.

Инстинктивная любовь, напротив, эгоцентрична. Она движима установкой на обладание. Мы желаем владеть тем, кого мы любим, потому что нам непрестанно нужно кого-то потреблять. Другой есть для нас ресурс, и мы зависим от него. Мы ощущаем, что мы сами фундаментально бедны и неполноценны.

Мы голодны, и без объекта своей любви мы страдаем. Почва уходит у нас из-под ног, желудок сотрясают болезненные голодные спазмы. Нам нужно, чтобы он был наш и был с нами, причем на вполне определенных условиях. Следовательно, нам постоянно нужно изобретать какие-то махинации, чтобы завоевать его или удержать. Да, мы даем, но лишь для того, чтобы брать.

Бедность эго означает, что обладание любимым и связь с ним есть вопрос психического здоровья и даже нашего выживания. Если отнять у нас любимое, мы остаемся у разбитого корыта. Мы можем лишить себя жизни, утратить рассудок или уничтожить кого-то другого. Инстинктивная любовь наполнена невежеством и силой желания, а не чистым стремлением. Именно к ней применима поговорка, имеющая аналоги во многих языках мира: «От любви до ненависти один шаг».

Народная мудрость проницательно увидела близость и взаимопревращение любви и ненависти в человеческой психике. Впрочем, увидеть это было несложно, ведь любовь эго есть просто оборотная сторона ненависти эго. Одно от другого отделяет пара миллиметров вглубь по той же причине, по которой жажда и агрессия неразрывно связаны между собой.

Жажда есть то, что толкает нас к объекту влечения. Агрессия есть то, что устраняет препятствия на нашем пути. Когда любимый сам становится препятствием и мешает нам любить его так, как мы того желаем, наша жажда неминуемо превращается в агрессию.

Это хорошо иллюстрирует полицейская статистика, согласно которой огромная доля насильственных преступлений совершается на почве подобной инстинктивной любви – или, как говорится, «на почве страсти». Обманутые любовные ожидания заставляют эго обнажить свои клыки. Оно начинает истязать, угнетать и убивать.

На самом деле в случае инстинктивной любви мы любим не человека, а то, как он заставляет нас себя чувствовать. Инстинктивная привязанность будоражит нас, и мы радостно подсаживаемся на создаваемый ею химический кайф. Вскоре, однако, природа перестает накачивать наш мозг концентратом из гормонов и нейромедиаторов: кайф спадает, а вместе с ним идет на убыль и сама инстинктивная любовь.

Мы любили свои переживания в состоянии влюбленности, а они были хрупки и зависели от древних биологических программ. Но мы не понимаем этого и начинаем искать виноватого где-то вовне. Почему мы теперь не наслаждаемся так, как раньше? Может быть, это наш любимый недостаточно старается? Так возникают разочарование, претензии, насилие, страдание, даже ненависть.

Во-вторых,меттаесть любовь как деятельность. Она не есть слова и не сводится к словам, а представляет собой деятельное проявление себя и воплощение блага. Это любовь, которая узнается по делам и ее реальному влиянию на ситуацию, а не по словам, намерениям и обещаниям.

Инстинктивная любовь, напротив, катастрофически не поспевает за произносимыми ею громкими речами о благе и заботе. Это вновь не должно удивлять, поскольку слова инстинктивной любви не вполне искренни.

Эго хочет блага любимого лишь в той мере, в которой может потреблять его как ресурс, стимул или памятник в свою честь. В этом страшно признаться даже самому себе, не то что другим. Следовательно, когда эго любит, оно вынуждено искажать существо дела и не имеет иного выхода.

Конечно, при инстинктивной любви мы также готовы благодетельствовать и помогать, но с большими оговорками. Взамен мы хотим, чтобы другой человек или другая часть мира стали нашим проектом, нашим подобием, нашей собственностью и личной территорией, нашим ресурсом или хотя бы монументом для увековечивания наших достоинств и заслуг. Мы благодетельствуем и помогаем, мы жертвуем и лишаем себя последних крох ради своих же фантазий и попыток утолить голод своего ума, а не ради любимого.

В-третьих,меттаесть зрячая любовь. Поскольку мы свободны от ослепляющей силы желания, мы не видим то, что любим, в розовом свете. Наш ум не выведен чувствами из равновесия. Он ясен и сбалансирован, а потому способен на любовь поступка, эффективно меняющего ситуацию к лучшему, а не только на любовь слова.

В отличие от духовной любви, инстинктивная любовь близорука и зачастую разрушительна. Наше восприятие искажено, чувства взвинчены и перевозбуждены. Мы готовы подыгрывать любым затеям любимого, потворствовать его дурным привычкам, не говорить и не действовать ему наперекор. Мы не причиним боли, даже когда этого требует врачебное вмешательство.

Более того, зачастую мы даже не заметим таковой необходимости, потому что наш ум сжат и выбит из колеи. Мы размякли и видим все сквозь розовые очки. И это, разумеется, никому не идет на пользу.

В сущности, разница между инстинктивной и духовной любовью сводится к ответу на один коренной вопрос: «Кто именно любит в нашей любви?» Если любит эго, то это инстинктивная любовь, так как эго состоит из автоматических инстинктивных программ и установки на обладание. Любовь эго является такой же хищной, невротичной и невежественной, как и само эго. В нашем мозге ею управляет лимбическая система.

Если же любит большой ум,

Mettāесть поистине божественная любовь, ибо это любовь в том самом смысле, который мы обнаруживаем в священных текстах мира и в высочайших образцах философии и поэзии. Об этой духовной любви говорит Будда в Палийском каноне, и о ней же говорит Христос в Нагорной проповеди, призывая нас любить врагов наших.

Призыв Христа возлюбить врагов наших, однако, не подразумевает готовности помогать им во всем, что им вздумается сотворить, и нашего покорного соучастия в чужих дурных затеях. Такое слепое хождение на поводу у другого человека не есть любовь. Это сочетание обыкновенной глупости, слабоволия и потворства. В нем нет ни божественного, ни духовного, а лишь узость и голод инстинкта.

Любовь к врагам есть то же, что любовь к друзьям или к чему бы то ни было вообще: это всенаправленная благая воля, которая организует действительность, исцеляет ее раны и преобразует смятение в ясность.

Цели и задачи ступени

В своей практике мы уходим глубже, только если начинаем любить процесс медитации, объект медитации, препятствия в уме и сам настоящий момент. Примите их со всеми их кажущимися недостатками. Доверьтесь им, пойдите им навстречу и окутайте свободной и непринужденной любящей добротой. Оставив ум в дыхательном центре, отпустите все и позвольте этому быть сообразно его природе.

Отнеситесь к происходящему с неторопливостью, ясностью осознания и доброжелательностью. Насладитесь прямым контактом с объектом своей любви, каким бы он ни был прямо сейчас, ничего не требуя от происходящего. Тогда ваш контакт с реальностью станет еще интимнее, а энергия любящей доброты, раскрывшись, подарит одни из самых сладостных и полезных переживаний.

С технической точки зрения это происходит следующим образом. Установив обычную концентрацию, мы наблюдаем за дыханием и его фазами от начала и до конца, момент за моментом. Пристальное внимание к фазам и моментам пока еще необходимо нам, чтобы стабилизировать ум и придать вниманию повышенную устойчивость.

Так как в процессе установления концентрации энергия уходит с периферии, наши телесные реакции успокаиваются. Дыхание, являющееся одной из телесных реакций, также успокаивается, замедляется и истончается.

Со временем дыхательные ощущения становятся настолько тонкими и умиротворенными, что выравниваются и сливаются. Ощущения в начале каждой фазы дыхания, в ее середине и в конце становятся почти неотличимы по своим характерным особенностям.

Дыхательные ощущения плавно, без подъемов и провалов по интенсивности, перетекают друг в друга, точно ручеек, а вдох, пауза и выдох воспринимаются как единое целое. Переход из одной фазы в другую перестает отчетливо нами замечаться. Теперь нет вдоха, паузы и выдоха как таковых: есть лишь единое дыхание.

На этом этапе, чтобы воспринять фазы дыхания как нечто отдельное, нам нужно потревожить свое внимание и привнести в ум дополнительное возмущение. Если мы хотим углубить концентрацию, мы должны поступить наоборот: отпустить целенаправленное различение трех фаз дыхания и позволить себе наблюдать за дыханием как единым неразрывным потоком.

После превращения дробного дыхания в цельное дыхание ум все еще остается открытым для информации, идущей от пяти чувств. Мы слышим звуки, видим цвета и формы, ощущаем что-то в теле, но все это как будто бы уходит далеко на задний план. Тело стало легким, чувства стали легкими, ум стал легким.

В состоянии глубокой концентрации в нашем сознании могут возникать побуждения и мысли, и внимание либо фоново замечает их, не отклоняясь от дыхания, либо мягко касается их, точно приветствуя, а затем возвращается на дыхание. Большую часть времени наш ум пребывает на дыхании, а осознанность остается нерушимой.

У приходящих к нам мыслей больше нет принудительности и власти над умом. Они появляются, ненавязчиво предлагают себя для исследования, а затем уходят. Пока они не ушли, мы можем откликнуться на их предложение, если сочтем это необходимым, и провести на их основе аналитическую випассану или иную практику.

По мере того как ум все больше собирается вокруг дыхания, в нас рождаются положительные эмоции двух типов:pītiиsukha. Питиможно перевести как «восторг», «упоение», «радость». Это стимулирующее, возбуждающее и даже слегка пьянящее качество, которое ощущается как эмоциональный подъем.Сукхаможно перевести как «блаженство» или «счастье». Это более тонкое, спокойное, ровное и глубокое чувство.

Пити проявляется интенсивно, но его резкий взлет чреват резким и непредсказуемым падением. Когда мы получаем возможность сравнить пити с сукха, мы понимаем, что пити есть хрупкое и суетливое состояние, в чьей восторженности заложены семена страдания и разочарования.

Сукха намного совершеннее, чем пити, потому что ровнее, устойчивее, умиротвореннее и сопровождается более высокой ясностью восприятия.

Пока мы не достигли полной концентрации третьей джаны, пити и сукха пребывают в нашем уме неотделимо друг от друга, как два смешавшихся потока. Конечно, мы можем отличить один поток от другого по их температуре и скорости движения входящих в них эмоциональных переживаний, но на этом этапе они всегда присутствуют вместе. По этой причине мы будем говорить о них совместно как опити-сукха, радости-и-счастье.

Радость-и-счастье приходили к нам и на прошлых ступенях, но лишь при крайнем истончении и выравнивании дыхания они освобождаются из своего плена, выходят на передний план и становятся доминирующим настроем ума. Дело в том, что лишь на ступени глубокой концентрации мы по-настоящему отпускаем заботы и проблемы повседневной жизни, и покой дыхания является тому красноречивым свидетельством.

В медитации дыхание успокаивается и становится цельным лишь в одном случае: когда мы перестаем не только сознательно, но даже бессознательно тянуться за пределы ситуации. В нашем уме сохраняются лишь тонкие формы дрожания желания, которые уже не могут омрачить покоя.

В ходе пятой ступени мы прилагали усилие, чтобы удержать свое внимание в центре и добиться ясного понимания моментов дыхания в каждой из его трех фаз. Если бы мы не прилагали этого усилия, ум бы тотчас поддался своей естественной тенденции и ушел бы в поиск внешних объектов обладания. Усилие по удержанию внимания на моментах дыхания создавало в уме возмущение, которое мешало радости-и-счастью, а сама необходимость прилагать это усилие показывала, что для освобождения радости-и-счастья еще нет условий.

Когда концентрация полностью установлена и ум пребывает в ней некоторое время, усилие почти полностью исчезает, а склонность ума бежать от настоящего умиротворяется. Конечно, некоторое дрожание внимания не исчезает вовсе, но теперь его попытки отклонения от дыхания являются вялыми и неохотными. Мы остались наедине с дыханием, удовлетворились им

В глубокой концентрации мы видим воочию, что дабы быть счастливыми, нам не нужно ехать в отпуск, идти в ресторан, менять свой внешний вид, покупать красивые вещи или получать прибавку к зарплате. Мы перестали придираться, перестали уклоняться от реальности, и чем полнее стал наш контакт с тем, что есть, тем больше радости-и-счастья водворилось в уме.

Мы ощущаем себя намного счастливее и живее, чем самый успешный из людей в мире обладания. Нам ничего не нужно, у нас есть все – именно это состояние и есть мера истинного богатства.

В Анапанасати-сутте Будда описывает данный этап развития медитации в следующих словах:

«(4) Он практикует так: „Успокаивая реакции тела, я буду вдыхать“; он практикует так: „Успокаивая реакции тела, я буду выдыхать“.

(5) Он практикует так: „Ощущая радость, я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая радость, я буду выдыхать“.

(6) Он практикует так: „Ощущая счастье, я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая счастье, я буду выдыхать“».

На прошлой ступени нашей целью было удерживать внимание на дыхании и сколь можно дольше и полнее замечать каждый момент в каждой из его фаз. Главной целью ступени глубокой концентрации является дальнейшее развитие неподвижности и покоя внимания в центре дыхания, а также развитие удовлетворенности дыханием.

Мы можем понять, получилось ли у нас это, судя по тому, что происходит с дыханием: пользуясь языком Будды, реакции тела дыхания должны успокоиться и пропитаться пити-сукха. Дыхание должно выровняться, истончиться, замедлиться, а его фазы слиться воедино. В некоторых случаях дыхание может остаться довольно быстрым, но составляющие его ощущения станут очень тонкими и ровными.

Когда дыхание истончается и наполняется пити-сукха, мы можем начать испытывать необычные переживания: ощущение расширения ума и тела, легкость, парение, вспышки света и другие визуальные явления.

Кроме того, на ступени глубокой концентрации дыхание может стать второстепенным объектом медитации, а не главным. Ощущения от дыхания ослабнут, а вот ощущения покоя, радости-и-счастья, осознанности и однонаправленности станут интенсивнее. Постепенно эти благие ментальные ощущения начинают замещать собой телесные ощущения от дыхания, и это очень хороший сигнал. Не следует им мешать.

Радость-и-счастье очень полезны для углубления концентрации, поскольку делают усилие излишним. Нам больше не требуется удерживать ум на дыхании и различными способами побуждать его оставаться на месте, ибо наше внимание естественным образом собирается вокруг источника чистейшего наслаждения. Радость-и-счастье, освобождающиеся после установления концентрации и ее углубления, надежно приковывают внимание к объекту медитации.

Определяющими чертами глубокой концентрации, которые и отличают ее от обычной, являются повышенная стабильность и безусильность. Нам более не нужно быть начеку и периодически поправлять свое внимание, чтобы оно не соскальзывало с дыхания. Концентрация становится настолько умиротворенной и, как правило, блаженной, что ум упивается ею и стремится остаться в ней.

Пережить глубокую концентрацию с сопутствующими ей чувствами есть один из самых важных опытов в практике, ибо это мотивирует нас возвращаться на подушку для медитации с интересом и предвкушением. Так же, как радость-и-счастье притягивают внимание к дыханию, они начинают притягивают нас к медитации в целом.

В этой точке можно увидеть, что правильная самадхи является одновременно и випассаной. Выйдя на этап глубокой концентрации, мы понимаем, что такое счастье и какова его природа. Оно доступно всегда и в изобилии, и путь к нему есть осознанность, концентрация, покой, контакт с тем, что есть. Поняв природу счастья в самадхи, мы понимаем и природу его противоположности, страдания.

Когда в медитации к нам приходит пити-сукха и иные благие состояния, мы должны их культивировать, но не за счет целенаправленных усилий, а за счет позволения им быть и еще большего отпускания усилия, еще большей неподвижности. Если мы устраним причины избыточного движения своего ума, он успокоится и сосредоточится еще больше.

Медитирующие, которые устанавливают концентрацию не за счет отпускания, а лишь за счет силы воли, застревают на пятой ступени и не могут двинуться дальше. Их дыхание не истончается, и пити-сукха не приходит. Они подобны ученику Будды Соне, который старался слишком сильно.

После установления нами правильной концентрации покой ума порождает радость-и-счастье, а радость-и-счастье умиротворяют ум еще больше. Это вновь повышает интенсивность наших положительных переживаний. Покой и радость-и-счастье питают друг друга и замыкаются в петлю обратной связи. Мы укореняемся в настоящем еще больше, уходим еще глубже. Когда в уме созревают все условия, эта алгоритмическая петля и выводит в джаны.

Будда часто указывал на важность пити-сукха для духовной практики. Он говорил так:

«Когда тело пребывает в покое и монах переживает счастье, его ум обретает концентрацию. В этот момент в нем возникает фактор просветления „концентрация“»[34].

Здесь Будда описывает крайнее умиротворение телесных реакций и усиление пити-сукха как то, что предшествует концентрации. Мы же, напротив, утверждаем, что это происходит только после установления концентрации. Почему же так?

Различие здесь не в сути, а лишь в используемых терминах. Дело в том, что под концентрацией Будда обыкновенно понимал не всякую концентрацию, а только полную концентрацию джаны. Джаны, однако, есть весьма амбициозная цель. Для удобства движения к ним мы признаем не только полную концентрацию джан, но и четыре предшествующих этапа: предварительная концентрация, обычная концентрация, глубокая и пороговая. Это более подробно расчерчивает наш маршрут и позволяет понять, где именно мы на нем находимся, а потому отсекает много сомнений.

Практика

Подготовка

Выполните подготовку из упражнений всех предыдущих пяти ступеней.

Если вы нашли для себя другой вариант подготовки, который позволяет быстрее и качественнее добиться установления концентрации, то используйте его. В противном случае рекомендуется не спешить и пройти все пять ступеней поочередно в рамках единой сессии медитации, а затем начинать выход в глубокую концентрацию.

Возможно, у вас еще не получается установить концентрацию. Тогда продолжайте работать над пятой ступенью, сколько бы времени это ни заняло. Когда у вас получится достичь устойчивой концентрации пятой ступени хотя бы на пару минут, начинайте углублять достигнутое вами состояние и переходите к шестой.

Техника

Установив концентрацию, продолжайте собирать ум вокруг дыхания и с ясностью воспринимать каждый момент дыхания в каждой из фаз. Отпускайте напряжение, стремитесь к неподвижности и позвольте уму и телу умиротвориться.

Наступит момент, когда дыхание замедлится и станет более плавным, а его ощущения истончатся. В редких случаях дыхание может остаться быстрым, но при этом будет плавным и истонченным.

Из-за слабости ощущений и их сходства вам будет тяжело отличить друг от друга вдох, паузу и выдох. Фазы дыхания сольются и

Вы можете немного помочь процессу углубления концентрации созреть. Заметив перемены в своем дыхании и его умиротворение, начните воспринимать дыхание как единое целое без конкретной области локализации в сознании.

Раньше вы отыскивали местоположение дыхательных ощущений в ноздрях или в верхней части дыхательных путей. Теперь не локализуйте дыхание нигде вообще. Вы и так знаете, что дышите. Вам не требуется связывать ваше ощущение дыхания с каким-то местом в теле.

Не нужно сосредотачивать внимание ни на носу, ни на животе, ни на легких. Напрямую обратите свое внимание на ощущения дыхания, на ваше знание о том, что оно происходит.

Позвольте вдоху, выдоху и паузам между ними раствориться. Позвольте восприятию нарастания ощущений в фазах или их спада раствориться. Воспринимайте все дыхание цельно, без перегородок и без перерывов, как непрерывный поток, текущий прямо сейчас.

Нет ни вдоха, ни выдоха, ни паузы: в каждый момент есть только поток дыхательных ощущений, и он именно таков, каким является прямо сейчас.

Если вы будете замечать подъемы и спады ощущений или фазы дыхания, это не проблема, однако не прилагайте для этого усилия специально, как вы делали на пятой ступени, и не пытайтесь перестать это замечать. Просто не останавливайтесь на этом, отпустите волю и вмешательство в дыхание.

Не делайте ничего, а просто наблюдайте за прекрасным и ровным потоком дыхательных ощущений, умиротворяя его и истончая за счет этой неподвижности. Тогда на место ослабших дыхательных ощущений придут сильные ощущения радости-и-счастья или, в ряде случаев, ощущения чистого и невозмутимого покоя, похожие на ощущения пустоты.

В глубокой концентрации ментальные ощущения могут выйти на первый план. Теперь у вашей медитации будет два слившихся объекта: с одной стороны, ментальные ощущения радости-и-счастья и покоя, а с другой – ровный поток телесных дыхательных ощущений.

Не переживайте, если ясность понимания начнет ослабевать, а ум терять энергию и впадать в легкий транс. Это временное явление. Позвольте ясности ослабнуть и расслабьтесь, но не отпускайте осознанность до конца. Не позволяйте вялости и отупению нарушить вашу осознанность.

Когда ум успокоится еще больше и соберется вокруг дыхания, пропитанного радостью-и-счастьем, ясность вернется и наполнится энергией. Если этого не случится, помогите ей вернуться.

Препятствия шестой ступени

Некоторые медитирующие устанавливают концентрацию, но не могут углубить ее, поскольку их дыхание не истончается, не выравнивается и не сливается в единый поток. Это значит, что в теле и уме все еще остается беспокойство. Устраните причины беспокойства, и дыхание преобразится, ибо оно в своем течении является отражением тела и ума.

Удовлетворитесь тем, что есть сейчас. Лишь когда вы не пытаетесь никуда прийти и наслаждаетесь работой с дыханием прямо сейчас, вы достигаете покоя.

Ничего не ожидайте и не требуйте от своего ума, в том числе перехода на какую-то иную ступень медитации. Будьте в той медитации, которая уже есть. Даже если ваше дыхание не истончается, будьте удовлетворены тем, что есть. Даже если радость-и-счастье не приходят, будьте удовлетворены тем, что есть. Отпустите движение за пределы дыхания и щедро вложите себя в мгновение, тогда ваша медитация разовьется естественным образом.

Очень поможет, если вы отнесетесь к дыханию с любящей добротой. Воспринимайте дыхание как прекрасное и блаженное, и ум обретет покой в дыхании. После этого начните отпускать еще больше. Вернитесь к практике невозмутимости, как она описана в четвертой ступени, и соедините ее с концентрацией. Культивируйте неподвижность в теле, неподвижное пребывание ума на дыхании и ясность восприятия фаз.

Как уже говорилось, для углубления уже установленной концентрации вы можете начать отпускать ясность восприятия фаз дыхания, чтобы мягко подтолкнуть этот процесс. Осознавайте дыхание без локализации в теле как единый поток ощущений, момент за моментом. Тогда оно истончится, замедлится и выровняется, выведя вас на шестую ступень.

В некоторых случаях мы достигаем крайнего умиротворения ума, тела и дыхания, но пити-сукха не приходит либо остается слабым. Мы просто ощущаем покой, невозмутимость и некоторую пустоту. Пребывайте в этом покое, взращивайте его и исследуйте. Если он кажется скучным, неполноценным и неестественным, это значит, что в вас еще есть беспокойство и отторжение.

Наберитесь терпения, сроднитесь с чистотой, покоем и невозмутимостью ума и перестаньте бежать от него. Когда вы свыкнетесь с покоем, укоренитесь в нем, углубите его и полностью перестанете от него бежать, ум узнает его блаженство. Вместе с прямым знанием покоя придет освобождение пити-сукха. Когда это произойдет, не цепляйтесь за радость-и-счастье и не пытайтесь их удержать. Не желайте еще больше радости-и-счастья. Это лишь отпугнет их. Отпустив радость-и-счастье, свободно пребывайте в этом чувстве и в ровном потоке дыхания.

Освоение ступени

Если вам удалось в течение по крайней мере пяти минут удерживать глубокую концентрацию на всем теле дыхания как едином целом без нарушения осознанности дольше чем на две секунды, то шестая ступень освоена полностью. Если осознанность удерживалась без серьезных нарушений меньшее время, то ступень освоена частично.

Если у вас не получается достичь глубокой концентрации, продолжайте практиковать пятую ступень и совершенствуйте ее. Установив концентрацию, раз за разом выполняйте данные здесь инструкции.

Помните, что в зависимости от вашего уникального багажа эта задача может потребовать от нескольких недель до нескольких лет практики. Лишь когда инерция ума выгорит достаточно и его жесткие паттерны цепляния размягчатся, он обретет глубокую концентрацию.

Не беритесь за следующую ступень пороговой концентрации, пока не произойдет установление глубокой концентрации. Когда же это случится, то пороговая концентрация начнет созревать и раскрываться естественным образом.

Во время первой недели практики ступени каждый день или каждые два дня заново перечитывайте описывающие ее инструкции.

Чтобы впервые достичь подлинной глубокой концентрации, обычно нужно от 45 до 90 минут. Также вам может понадобиться устроить себе одиночный ретрит или принять участие в групповом ретрите, чтобы вы могли посвятить практике много времени в течение нескольких дней или же более длительного периода.

Как уже говорилось, большую пользу развитию концентрации приносит прохождение курсов випассаны, метта и сиддхи, так как все эти компоненты практики тесно взаимосвязаны. Работая над шестой ступенью, продолжайте чтение книги и не забывайте, что уже на этом этапе вы можете добавить к своей практике упражнения по випассане и сиддхи из восьмой ступени.

Освоив ступень в полной мере, учитесь достигать покоя быстрее и уходить еще глубже в его развитии, но не спешите. Это может произойти лишь естественно, за счет созревания в уме всех необходимых для того условий.

Аналитическое задание

Каждый день найдите по крайней мере 10 минут и в течение недели в свободной форме поразмышляйте над ролью пити-сукха в медитации и в повседневной жизни. Почему Будда считал пити-сукха такой важной для прогресса в медитации, и как именно радость-и-счастье освобождаются в нас?

Можем ли мы насытить свои повседневные дела большими радостью-и-счастьем и какие аспекты нашей медитации нужно для этого применить? Как феномен пити-сукха в медитации позволяет нам лучше понять природу счастья и страдания в целом?

Почему не все положительные эмоции полезны для нашего развития? За какие радости нам приходится дорого заплатить своим страданием, а какие радости приносят лишь благие плоды? Какие формы радости делают нас пассивными и оглупляют, а какие наполняют силами и знанием, мотивируют к деятельности и очищают ум от напряжения?

Краткая инструкция

Установите концентрацию на дыхании и наблюдайте каждый момент дыхания в каждой из трех его фаз. Отпускайте все больше и больше, культивируя покой и ясность.

По мере успокоения ума и тела дыхание истончится и выровняется. Отдельные дыхательные ощущения станут очень похожи друг на друга, а три фазы дыхания сольются. Позвольте делению дыхания на фазы уйти и наблюдайте поток дыхательных ощущений как единое целое.

Есть только дыхание сейчас, а затем опять дыхание сейчас, и опять, и опять. Никаких вдохов, пауз, выдохов, никаких ярлыков: только этот единый и ровный поток.

Если истончение и выравнивание дыхания не происходит само, попробуйте сосредоточить свое внимание на дыхательном процессе без его локализации в области носа или где бы то ни было еще. Сосредоточьте внимание просто на знании, что сейчас происходит дыхание, вынеся за скобки то, где именно оно происходит.

Также попробуйте целенаправленно перестать уделять внимание фазам дыхания. Посмотрите на дыхание как на цельный процесс, в котором ощущения вдоха, паузы и выдоха перетекают друг в друга без всяких швов и перегородок.

Когда ум и тело умиротворятся еще больше, ум наполнится радостью-и-счастьем. Откройтесь радости-и-счастью и пребывайте вниманием и в них, и в едином потоке дыхания. Продолжайте отпускать, успокаивая ум и тело, но не позволяйте ясности осознания погаснуть. Вкладывайте энергию в чистое осознание.

VII. Пороговая концентрация

Цели и задачи ступени

На этапе глубокой концентрации ум так сосредотачивается на дыхании и своем наслаждении от пребывания в нем, что пять чувств отступают еще дальше на задний план. Мы можем совсем перестать чувствовать свое тело и забыть о его существовании. Нет ни боли, ни холода, ни тепла, ни ощущений давления или сжатия. Визуальные образы и звуки пока что существуют, но лишь в те редкие моменты, когда внимание на долю мгновения впускает их в себя.

Наше внимание в глубокой концентрации устойчиво, но еще не полностью. Иногда мы ощущаем всполохи побуждений, мыслеформ и эмоций, и внимание подрагивает вместе с ними.

Все то время, что мы пребываем в глубокой концентрации, успокоение реакций тела и ума продолжается. Если мы смогли отпустить желание еще больше, то наше дыхание начинает исчезать. Мы можем перестать чувствовать, что дышим, и некоторых это очень пугает. На самом деле здесь нечего бояться. Физическое дыхание не прекратилось, а лишь очень истончилось и стало неразличимым на фоне более сильных ментальных ощущений радости-и-счастья.

В другие моменты на месте тающего дыхания постепенно появляется его ментальный образ. Это не настоящее физическое дыхание, а в некотором роде воспоминание о нем или ментальная модель дыхания, созданная умом вместо ушедшего физического дыхания.

В фокусе нашего внимания вместо угасших телесных реакций естественным образом оказываются более интенсивно выраженные реакции ума: радость-и-счастье, покой, освобождение от тела, однонаправленность и иногда ментальный образ дыхания. Позвольте радости-и-счастью проявиться, пребывайте в них и за счет этого культивируйте их.

Если ментальные ощущения радости-и-счастья будут недостаточно яркими, то после истончения дыхания у ума не будет очевидного объекта для концентрации. Это может нарушить процесс.

Так же, как мы успокоили телесные реакции вплоть до их крайнего истончения, нам нужно успокоить и выровнять умственные реакции. Настал их черед. Независимо от того, пребывает ли ум в покое и пустоте или же в радости-и-счастье, мы должны сохранять неподвижность и не утрачивать ясность осознанности.

Ничего не делайте и не говорите: отпустите контроль. Грубые реакции ума достигнут еще большего успокоения, благие качества усилятся, ум еще больше очистится от всякого содержания. Ментальный образ дыхания, если он вообще был, начнет угасать.

С успокоением реакций как тела, так и ума мы все больше ощущаем, что нам не нужен объект как таковой. Мы просто пребываем умом в настоящем мгновении и в центре своего сознания. Внимание на какое-то время может остаться без объекта, и это поистине очень странное и непривычное состояние. Нет ни дыхания, ни его ментального образа, либо они очень слабы.

Ум либо начинает пытаться создать для себя некий объект взамен исчезнувших, либо просто пытается как-то интерпретировать новое и необычное состояние. Он заглядывает вглубь себя, роется в памяти и выуживает ближайшее подобие тому, что испытывает. Так рождается знак концентрации – нимитта.

Умы большинства медитирующих склонны толковать это состояние с помощью метафоры света. Как правило, подлинная нимитта является ментальным образом в виде круга или шара невероятно яркого света. В сфере ментального нет зрительных переживаний, но так как ум привык толковать любой опыт на языке пяти чувств, он создает такую интерпретацию своего нового состояния, которая похожа на зрительный объект, хотя им и не является.

Цвет и форма нимитты могут быть любыми. Некоторые люди видят весьма причудливые нимитты: продолговатые, угловатые, с неровными краями, напоминающие очертаниями звезду или похожие на другие объекты физического мира. Вариациям нимитт нет предела.

Нимитта – это отражение умом самого себя в состоянии очень глубокой концентрации (называемой здесьпороговой). Из этого следует, что чем нимитта сложнее, тем она менее совершенна. Детали, сложность формы, дополнительные цвета, движение и любое разнообразие в нимитте являются отражением остаточного беспокойства в уме.

Не нужно придавать никакого значения деталям нимитты или тем более исследовать их. Напротив, заметив в ней разнообразие, следует отпустить еще больше и углубить неподвижность и удовлетворенность дыханием. Тогда нимитта станет совершеннее и превратится в предельно простой и неподвижный объект, лишенный всяких деталей и сложностей формы.

Люди, перенесшие клиническую смерть и рассказывающие об околосмертных переживаниях, часто сообщают о том, что они видели круг яркого света или так называемый «свет в конце тоннеля». На самом деле многие из них видели нимитту – простой

Порой ум медитирующего интерпретирует состояние очень глубокой концентрации не через метафору света, а через ощущения другого рода. Это может быть особо интенсивное ощущение блаженства в теле или же ментальное ощущение еще большей радости-и-счастья, а также усиленные ощущения невозмутимости и покоя.

В практических целях мы можем считать нимиттой любой простой ментальный объект, выступающий на первый план в сознании после угасания пяти чувств и предельного истончения дыхания при концентрации на нем.

Со световыми нимиттами проще продвинуться в концентрации и в прозрении, чем с любыми другими. В случае если мы переживаем нимитту не световой природы и не можем стабилизировать ее и достичь следующего этапа самадхи, можно попробовать целенаправленно подготовить свой ум к появлению световой нимитты.

Какой бы ни была подлинная нимитта, ее появление и ее пребывание приносит нам ни с чем не сравнимое блаженство: более полное и чистое, чем все состояния ума на предшествующих этапах концентрации.

Когда нимитта обретает устойчивость и огромную яркость свечения (если она световой природы), достигается стадия концентрации, которая в поздней буддистской традиции была названа пороговой концентрацией (upacāra-samādhi), также известная какконцентрация доступа.

Стадия появления нимитты есть порог перед вхождением в джаны. Концентрация после выхода из джан тоже называется пороговой. В этом курсе медитации установление пороговой концентрации есть последняя разбираемая нами стадия самадхи, и ее достижение есть очень амбициозная цель.

После того как устанавливается пороговая концентрация, любая другая практика приобретает огромный энергетический потенциал, будь то випассана, метта или сиддхи.

Практика

Подготовка

Выполните установление концентрации и углубите ее до истончения и выравнивания дыхания.

Опытный медитатор сперва исследует состояние своего ума, а затем, в зависимости от сделанных им наблюдений, он начинает либо с более грубых форм работы, либо с более тонких.

В какие-то дни вы можете установить невозмутимость и сразу после этого выйти на установление концентрации. В другие дни вам понадобится добавить перед этим наблюдение за умом. Чаще всего, однако, для достижения глубоких состояний медитации нужно пройти всю последовательность из шести ступеней поочередно и сделать особый акцент на укреплении своей невозмутимости.

Если у вас пока не получается установить глубокую концентрацию, то работайте над шестой ступенью, сколько бы времени это ни заняло, и лишь затем переходите к седьмой.

Первые опыты вхождения в состояние пороговой концентрации обычно требуют сессии в 45–60 минут как самый минимум. Чаще это занимает пару часов.

Техника

В глубокой концентрации наше дыхание истончается, и из-за ослабления дыхательных ощущений и их выравнивания мы перестаем отчетливо различать фазы дыхания. Мы позволяем ему течь свободным и непрерывным потоком. Ум пропитывается радостью-и-счастьем, как и другими благими качествами, и эти ментальные ощущения становятся вторичным объектом концентрации, подчас вытесняя собой дыхание.

Когда это произошло, продолжайте логику глубокой концентрации и отпустите телесные реакции еще больше. Пусть тело и его пять чувств продолжат угасать на периферии, а дыхание истончится вплоть до исчезновения.

Для этого не нужно ничего делать. Наоборот, осуществляйте все меньше и меньше деятельности: стремитесь к неподвижному и полностью удовлетворенному пребыванию чистым вниманием в том, что происходит.

Если дыхание исчезло, то пусть внимание покоится в центре сознания в настоящем моменте. Отпустите волю и всякое желание что-либо делать или быть где-либо, кроме здесь и сейчас.

После успокоения телесных реакций вместе с угасанием воли произойдет и угасание хода времени. На передний план вашего восприятия естественным образом выйдут ментальные ощущения радости-и-счастья, ощущения покоя и концентрации и, возможно, ментальный образ дыхания.

Пребывайте вниманием в благих ментальных ощущениях, успокаивая реакции ума и стремясь ко все большей неподвижности. Не цепляйтесь за радость-и-счастье, не влекитесь за пределы покоя, не пробуйте их исследовать или обдумать. Тормозите тонкие реакции желания тончайшим усилием неподвижности и чистым наслаждением от пребывания в дыхании.

Не позволяйте ясности полностью померкнуть. Союз покоя и ясности должен быть нерушим.

Когда желание стихнет еще больше и реакции ума успокоятся, исчезнет и рябь, создаваемая ими на поверхности сознания. Тогда вы сможете увидеть сокрытый в глубине ментальный образ самого ума – нимитту.

В Анапанасати-сутте Будда описывает этот этап следующим образом:

(7) Он практикует так: «Ощущая реакции ума, я буду вдыхать»; он практикует так: «Ощущая реакции ума, я буду выдыхать».

(8) Он практикует так: «Успокаивая реакции ума, я буду вдыхать»; он практикует так: «Успокаивая реакции ума, я буду выдыхать».

(9) Он практикует так: «Ощущая ум, я буду вдыхать»; он практикует так: «Ощущая ум, я буду выдыхать».

Девятый шаг в Анапанасати-сутте, при котором мы, успокоив телесные и умственные реакции, начинаем ощущать сам ум, и есть контакт с нимиттой.

Когда нимитта появилась

Новички часто считают нимиттой любые необычные световые феномены, которые видят в ходе медитации. Однако такие образы, как правило, являются обычными галлюцинациями ума, наподобие тех, что возникают в полусне или когда мы потрем глаза руками.

Важно уметь отличить подлинную нимитту от ложной. Подлинная нимитта появляется лишь после полного успокоения тела и угасания всех ощущений тела и пяти чувств, когда наше дыхание исчезает или замещается очень тонким ментальным образом дыхания. Чтобы это произошло, требуется довольно долго наблюдать за дыханием в полном покое.

Любые световые феномены, которые вы видите, когда ум еще недостаточно спокоен и ваше внимание не было устойчивым и сосредоточенным в течение долгого времени, не являются нимиттами.

Перед появлением нимитты в уме почти никогда не бывает мыслей, выраженных словами, разве что тончайшие и бессловесные мыслеформы. Если вы недавно о чем-то думали и вскоре увидели световой феномен, это не нимитта.

В медитации нимитта появляется только после достижения глубокой концентрации и ее дальнейшего развития, ибо нимитта есть знак наступающего освобождения ума от тела и пяти чувств и умиротворения его реакций. Любое явление, которое вы видите до наступления глубокой однонаправленной концентрации, не является нимиттой.

Что же делать, когда появилась подлинная нимитта? Ответ довольно прост: ничего. Если вы начнете что-то делать, концентрация нарушится и ослабнет. Не задавайтесь вопросами о том, что это такое и чем вам следует заняться дальше. Не приходите в восторженное возбуждение и не пугайтесь.

Отнеситесь к появлению нимитты точно так же, как к появлению любой реакции: с осознанностью и невозмутимостью, отпустив ее. Строго говоря, это и есть реакция, просто первосортная.

Когда нимитта только появилась, она неустойчива. Не перемещайте свое внимание на нее, не концентрируйтесь на ней, не пытайтесь удержать ее и не

Нимитты – это пугливые создания. Если вы и правда хотите, чтобы нимитта осталась, позвольте ей устроиться в сознании поудобнее. Не тревожьте ее и позвольте ей быть. Возможно, спустя некоторое время нимитта исчезнет. Возможно, спустя некоторое время она опять вернется. Это неважно. Ничего не ожидайте. Просто продолжайте медитацию и наслаждайтесь тем, что есть, независимо от того, присутствует ли нимитта в уме или нет. Когда все условия сложатся, нимитта станет устойчивой и проявится полноценно.

Неустойчивость нимитты, блеклость ее свечения и сложность формы является отражением беспокойства в уме. Терпеливо инвестируйте больше энергии в покой и чистое, бестревожное наблюдение. В этом случае нимитта может появиться снова, но уже более яркой, устойчивой и совершенной. Не обращайте на нее никакого внимания и вернитесь к наблюдению за тонкими дыхательными ощущениями (будь они физическими или ментальными).

Только когда в уме появится невероятно яркая, прекрасная, простая и устойчивая нимитта, невозмутимо переведите свое внимание на нее. Строго говоря, у вас уже не будет никакого выбора, ибо она затмит собой все. Созерцайте точку максимальной яркости в самом центре нимитты без волнения, страха и надежды. Отпустите всякий контроль, всякое «Я», забудьте про время и позвольте нимитте окутать себя.

Ничего не предпринимайте для слияния с нимиттой: просто позвольте этому случиться, и тогда будет достигнута джана. Вы входите в джану не благодаря желанию, чтобы это случилось, или неким формам взаимодействия с нимиттой, а лишь когда в уме созревают все необходимые для этого условия. Главным из этих условий является длительное пребывание ума в полном покое чистого созерцания.

Увидев подлинную нимитту и перспективу слияния с ней, некоторые приходят в восторг: ум приходит в волнение, джана ускользает и концентрация нарушается. Другие, напротив, пугаются при виде ее светозарности. Они боятся отпустить тело и ум, боятся отпустить контроль. Но не следует бояться ни нимитты, ни джаны. Это из самого прекрасного и полезного опыта, который можно испытать, но, чтобы его пережить, нужно довериться.

Будда описывает наши шаги после появления нимитты следующим образом:

«(10) Он практикует так: „Радуя ум, я буду вдыхать“; он практикует так: „Радуя ум, я буду выдыхать“.

(11) Он практикует так: „Концентрируя ум, я буду вдыхать“; он практикует так: „Концентрируя ум, я буду выдыхать“.

(12) Он практикует так: „Освобождая ум, я буду вдыхать“; он практикует так: „Освобождая ум, я буду выдыхать“».

Радуйте свой ум: это значит, насладитесь пребыванием с нимиттой и в нимитте, но не гонитесь за этой радостью, не цепляйтесь за нее и не пытайтесь удержать. Когда ум «обрадуется» достаточно и нимитта достигнет пика, произойдет погружение в полную концентрацию джаны (11-й шаг), и с джаной придет полное освобождение ума от пяти препятствий (12-й шаг).

Если нимитта не появляется или неустойчива

У нас всех разные темпы движения как при развитии концентрации, так и при развитии прозрения. Есть люди, которые на удивление быстро устанавливают концентрацию и даже выходят в джаны, но после этого их прогресс замедляется на десятилетия или еще большие периоды.

Другие, напротив, долгие годы не могут добраться до пороговой концентрации и достичь джан. В них происходит мерное накопление мудрости и созревание условий для самадхи. Когда же они обретают пороговую концентрацию или джаны, их прогресс становится особенно стремительным.

Многие величайшие духовные учителя, в том числе сам Будда, очень долго не могли овладеть своим умом и достичь полной концентрации. Будда шесть лет искал метод достижения истинных джан, и в ночь пробуждения выход в старшие джаны дался ему не по щелчку пальцев, а занял несколько часов.

Еще больше времени достижение глубоких форм самадхи заняло, к примеру, у Аджана Чаа, который заслуженно считается одним из величайших мастеров XX века.

Аджан Чаа признавался:

«Когда я был моложе, я шел к покою неправильным путем. Я садился практиковать самадхи, но мой ум отказывался успокаиваться. Он лихорадочно метался, и как бы я ни пытался вернуть его, он не возвращался. Когда это все-таки происходило, то ненадолго.

Что же делать? Может быть, перестать дышать? Я пробовал это. Я задерживал дыхание, чтобы заставить ум остановиться. Но он все равно убегал прочь. Я задерживал дыхание еще дольше, но единственное, к чему могло привести задержание дыхания на все более и более длительное время, так это к моей смерти. <..>

Когда я думаю о том, как я практиковал, когда только начинал медитировать, и о том, как сильно я заблуждался, мне становится действительно не по себе. Я хотел практиковать, чтобы освободиться от страданий, но я лишь навлекал страдание на себя, и результатом было то, что я нигде не находил покоя»[35].

Здесь описан не единственный мрачный эпизод блистательного духовного пути великого мастера, а один из многих сотен подобных. Аджан Чаа преодолел много трудностей и перепробовал много ложных подходов, которым его учили другие и которые он придумывал сам. Даже применение верных подходов далось ему не сразу и не без труда.

Но дело здесь не в том, что Аджан Чаа был недостаточно умным и одаренным. Так это обычно и происходит даже в случае людей, обладающих огромным потенциалом. Честно говоря, я не слышал ни об одном выдающемся учителе, оставившем нам большое наследие, который бы не прошел через долгие годы трудностей в практике и особенно в обретении концентрации.

Если вы быстро устанавливаете пороговую концентрацию и выходите в джаны, это очень хорошо. Но это не говорит о том, что вы необычайно одарены и превосходите тех, кто этого не может. С другой стороны, если вы долгое время никак не можете достичь глубокой концентрации, это не обязательно плохо. И это не говорит о том, что у вас слабые задатки и вы не дотягиваете до тех, у кого это получается. Все устроено намного сложнее.

Развитие способностей ума происходит неравномерно и зависит от накопленной кармы. Временны́е рамки этого процесса очень индивидуальны и совершенно непредсказуемы. Проявите терпение и в своей практике чередуйте акценты на самадхи, випассане, метта и сиддхи. Тогда вы поймете, в какой из областей на данный момент для вас возможно самое интенсивное движение. Продвинувшись в любой из этих областей, вы создадите условия для культивации всех остальных способностей.

Не будет лишним подчеркнуть это еще раз:

Очень часто новички посвящают все свое время медитации, пренебрегая добродетелью, культивацией правильных мыслей и исправлением всего образа жизни. Именно это и мешает им вывести свою медитацию на новый уровень.

На ретритах можно заметить, что быстрее всего достигают глубокой концентрации самые оптимистичные, удовлетворенные и благодарные люди, которые ведут добросовестную жизнь и взрастили в себе правильные мысли, правильные действия и правильные средства к существованию.

Их не отягощают совесть, придирчивость, скупость, неблагодарность и враждебность. Они уже видят красоту момента, они уже благодарны этому моменту, они уже испытывают пити-сукха. Входя в медитацию, они не хотят ничего, кроме этой медитации, и усиливают те самые радость-и-счастье, что уже были с ними за счет совершенствования правильных мыслей и этики.

Существуют и более специфические препятствия для установления пороговой концентрации и вхождения в джаны.

•Привязанность к телу и мыслям.Мы привыкли думать, видеть, слышать и ощущать мир всем своим телом. Когда пять чувств начинают угасать, а мысли смолкают, почва будто бы уходит у нас из-под ног (и, что самое странное, она уходит вместе с самими ногами). Естественно, мы можем начать испытывать тревогу или же бессознательно удерживать процесс мышления и пять чувств, которые отождествляем с собой.

Не бойтесь отпустить их: они непременно к вам вернутся, и если вы дадите им немного побыть в отпуске, то они вернутся из него очищенными и посвежевшими.

•Недостаточность покоя.Даже когда мы отпускаем самые грубые формы желания, при столкновении с необычными ощущениями в ходе медитации наш ум приходит в новое волнение. Мы пытаемся удержать возникшее в уме блаженное состояние и либо осмыслить его, либо продлить в будущее. Мы спешим перейти к какому-то новому и более совершенному состоянию. Мы приходим в разочарование, когда переживаем спад положительных эмоций или когда отвлекаемся. Мы можем испытать страх или тревогу, ибо недовольны тем, что происходит.

Все эти остаточные формы цепляния мешают развитию концентрации. Чтобы достичь пороговой концентрации или тем более джаны, ничего не делайте и тем самым углубляйте покой. Отпустите деятельность ума, отпустите всякие желания и вложите энергию в чистое и сколь можно более спокойное осознание.

Только эти два тончайших усилия и остаются: усилие чистого осознания и усилие неподвижности.

Так же, как вы отпустили свои мысли и пять чувств, отпустите волю и контроль. Их источником является желание, которое ищет объекты обладания и уводит нас прочь от центра. Позвольте быть тому, что есть, и тем самым обретите покой. Вместе с покоем придет пити-сукха, а затем и все остальное.

•Недостаточность пити-сукха.Практикуя радикальную аскезу, будущий Будда запрещал себе радость-и-счастье, считая их порочными и мешающими освобождению. Его духовный прорыв произошел, лишь когда он перестал бороться с препятствиями в уме силой воли и позволил себе насладиться медитацией. Поняв, что не следует избегать радости-и-счастья в своей практике, а следует их взращивать, в ночь своего просветления он вышел в истинные джаны.

Когда наше дыхание истончается, уму все еще необходим достаточно заметный объект для концентрации и достаточный мотив, чтобы оставаться в медитативном процессе. Пити-сукха дает как то, так и другое. Если после установления концентрации в нас нет пити-сукха или недостаточно пити-сукха, наш ум склонен терять достигнутое и не может уйти глубже.

Для достижения самых глубоких и совершенных состояний концентрации нам нужна благая гравитация радости-и-счастья, которая будет удерживать внимание в центре и затем позволит нам слиться с ним.

Культивируйте восприятие дыхания как прекрасного и блаженного и взращивайте те положительные эмоции, которые возникают после успокоения ума. Это должно происходить не за счет желания их продлить и удержать, а благодаря чистому пребыванию в них вниманием и открытости им.

Как понять, что вы достигли джаны

Среди качеств ума, присутствующих в первой джане, Будда называлvitakkaиvicāra, которые буквально означают «мысль» и «исследование».

Комментаторская традиция, сложившаяся вскоре после паринирваны Будды, толкует эти термины метафорически как первичное приложение внимания к объекту медитации и затем удержание внимания на объекте.Витаккаивичарав первой джане являются состояниями некоторого тонкого дрожания нашего внимания.

Внимание берется за объект медитации в джане (за нимитту или весь настоящий момент, стабилизированный в однонаправленности ума), затем удерживается на объекте, затем немного отклоняется, затем снова берется за него. Это тончайшее дрожание внимания, периодически отклоняющегося от объекта и возвращающегося к нему, свойственно лишь первой джане и делает ее неустойчивой в сравнении со всеми последующими.

Согласно этой интерпретации, в первой джане нет и не может быть никаких мыслей. Более того, в джанах нет воли и возможности что бы то ни было предпринять или сделать выбор, нет ощущения времени и нет никакого ощущения «Я». Лишь в первой джане сохраняется слабый остаток воли, чувства «Я» и течения времени, но они совсем не похожи на то, к чему мы привыкли.

Находясь в джане, нельзя даже сказать, в какой именно джане мы находимся. Понимать там некому, нечего и незачем. Нельзя даже выйти из джаны по своей воле: это происходит само собой спустя пару часов или еще большее время. И только после выхода из джаны мы можем определить, что именно мы испытали. Если в уме сохраняется воля, ощущение «Я», время, мысли и любое грубое движение внимания, то это не джана.

Следовательно, випассана и любые иные практики могут предприниматься нами только после выхода из джаны или на предшествующем уровне концентрации.

Некоторые учителя, однако, понимают терминывитаккаивичарабуквально: тогда в контексте первой джанывитаккаобозначает первичное появление мысли и взятие ее умом, авичараобозначает ее исследование и обдумывание.

В этом случае первая джана является состоянием, в котором все еще может происходить рождение и исследование благих мыслей и которое сопровождается другими факторами первой джаны, названными Буддой: отрешенностью от чувственных желаний, отрешенностью от неблагих состояний ума и радостью-и-счастьем. При такой интерпретации первой джаны мы можем заниматься випассаной и иными практиками, не выходя из нее.

Первую интерпретацию мы назовем «тяжелой» интерпретацией первой джаны, потому что такой первой джаны тяжело достичь. Буддхагхоса, автор «Пути очищения» (самого влиятельного трактата о буддистской медитации, написанного в V в.), говорит о том, что приблизительно один человек из миллиона может достичь тяжелой первой джаны.

На первый взгляд, это кажется изрядным преувеличением, потому что даже тяжелая первая джана дается на интенсивных ретритах намного большему проценту практикующих, если

Это вопросы, на которые мы сможем ответить лишь практическим путем. Однозначно лишь то, что, если вы упорно занимаетесь духовной практикой, вы уже находитесь в числе очень немногих, а значит, ваши шансы на вхождение в тяжелую первую джану довольно велики. Кроме того, не забывайте, что очень плодотворная практика возможна не только на основе джан, а на любой глубине концентрации.

Согласно легкой интерпретации первой джаны, тот уровень концентрации, при котором тело и пять чувств угасают, воля вместе с временем и мышлением исчезают, а ум собирается в однонаправленности и наполняется радостью-и-счастьем, обычно считается второй джаной, а не первой.

Итак, какая же интерпретация верна? Сохранившиеся наставления Будды скорее склоняют нас к тяжелой, которую отстаивали его ближайшие последователи в первые столетия после его паринирваны. Тем не менее однозначного решения этого вопроса нет.

На самом деле решение спора о природе первой джаны не так уж важно, поскольку это спор о названиях, а не о сути. Главные этапы и признаки самадхи у всех примерно одинаковы, какими бы словами мы их ни обозначали. Существует этап очищения ума, когда мы еще можем принимать решения и обдумывать мысли и при этом в нас присутствуют все остальные факторы, которые перечисляет Будда при описании первой джаны. И есть этап более глубокого очищения, когда пропадают воля, ощущение «Я», ощущение времени и всякие мысли.

Здесь мы будем придерживаться классической тяжелой интерпретации исключительно из соображений удобства для практики. Тяжелая интерпретация позволяет провести очень четкую границу между джанами и не-джанами. Когда пять чувств, воля, течение времени и ощущения «Я» практически полностью исчезают, сама возможность появления словесных мыслей исчезает, а ум наполняется радостью-и-счастьем, покоем, осознанностью и однонаправленностью, то это первая джана.

Если же мы все еще способны что-то обдумывать и в уме присутствует воля и разнообразие опыта, то мы можем отнести это состояние к глубокой или пороговой концентрации, но не станем называть это джаной.

Наконец, не может быть и речи о том, чтобы провести в истинной тяжелой джане 15 или 30 минут, а затем выйти из нее как ни в чем не бывало. Джаны длятся часами, а старшие джаны могут длиться несколько суток без перерыва.

Освоение ступени

Если вам удалось увидеть подлинную нимитту после вхождения в состояние глубокой концентрации, то седьмая ступень освоена полностью. Совершенствуйте пороговую концентрацию, отпуская все больше и больше, но не утрачивайте ясность осознанности. Вы поймете, что у вас это получилось, если нимитта станет устойчивее и ярче (если речь идет о световой нимитте).

Аналитическое задание

Каждый день найдите по крайней мере 10 минут и в течение недели в свободной форме поразмышляйте над тем, каковы основные препятствия, мешающие достижению самых глубоких форм концентрации.

Почему долгая неспособность достичь глубокой концентрации не означает, что с нами что-то не в порядке и у нас плохие задатки? От чего зависит прогресс человека в самадхи и какие есть дополнительные способы вывести свою концентрацию на более высокий уровень? Какова природа джан и нимитт и в чем их полезность для развития ума?

VIII. Прямой контакт

Цели и задачи ступени

Мы проделали большой путь. Пришло время окинуть его взглядом и наложить последовательность из 8 ступеней курса на всю последовательность из 16 шагов, которые перечисляет Будда в Анапанасати-сутте.

Я рекомендую очень внимательно изучить приведенный ниже отрывок из сутры и дальнейший комментарий к нему, чтобы резюмировать для себя всю логику медитативного процесса.

«(1) Вот монах, уйдя в лес или к подножью дерева, или в пустое жилище, садится. Скрестив ноги, выпрямив тело, он устанавливает осознанность перед собой. Будучи постоянно осознанным, он вдыхает. Будучи постоянно осознанным, он выдыхает.

(3) Он практикует так: „Ощущая все тело [дыхания], я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая все тело [дыхания], я буду выдыхать“.

(4) Он практикует так: „Успокаивая реакции тела [kāya-sán'khāra], я буду вдыхать“; он практикует так: „Успокаивая реакции тела, я буду выдыхать“.

(5) Он практикует так: „Ощущая радость, я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая радость, я буду выдыхать“.

(6) Он практикует так: „Ощущая счастье, я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая счастье, я буду выдыхать“.

(7) Он практикует так: „Ощущая реакции ума, я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая реакции ума, я буду выдыхать“.

(8) Он практикует так: „Успокаивая реакции ума, я буду вдыхать“; он практикует так: „Успокаивая реакции ума, я буду выдыхать“.

(9) Он практикует так: „Ощущая ум, я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая ум, я буду выдыхать“.

(10) Он практикует так: „Радуя ум, я буду вдыхать“; он практикует так: „Радуя ум, я буду выдыхать“.

(12) Он практикует так: „Освобождая ум, я буду вдыхать“; он практикует так: „Освобождая ум, я буду выдыхать“.

(13) Он практикует так: „Созерцая непостоянство, я буду вдыхать“; он практикует так: „Созерцая непостоянство, я буду выдыхать“.

(14) Он практикует так: „Созерцая бесстрастие, я буду вдыхать“; он практикует так: „Созерцая бесстрастие, я буду выдыхать“.

(15) Он практикует так: „Созерцая прекращение, я буду вдыхать“; он практикует так: „Созерцая прекращение, я буду выдыхать“.

(16) Он практикует так: „Созерцая отпускание, я буду вдыхать“; он практикует так: „Созерцая отпускание, я буду выдыхать“».

Первые две ступени нашего курса соответствуют первым двум шагам в Анапанасати-сутте, где Будда говорит об установлении осознанности перед собой и ясном понимании того, в какой фазе пребывает дыхание. Мы поменяли их очередность в силу того, что сегодня большинству медитирующих проще начинать с ясного понимания и лишь затем переходить к посекундной осознанности.

Далее мы добавили две дополнительные ступени: наблюдение

На пятой ступени курса, которая соответствует третьему шагу из сутры, мы устанавливаем обычную правильную концентрацию. Мы созерцаем все тело дыхания, момент за моментом, в каждой из его фаз.

На шестой ступени мы успокаиваем телесные реакции, все пять чувств ослабевают, и, как следствие, наше дыхание успокаивается, поскольку его течение является отражением жизни ума и тела. Дыхание истончается и выравнивается, а его фазы сливаются в единый поток. В фокус нашего внимания попадают реакции ума: нас наполняют радость-и-счастье, покой и другие благие ментальные ощущения. Это с 4-го по 6-й шаги в сутре.

На седьмой ступени мы успокаиваем телесные реакции еще больше, вплоть до их затухания. Дыхание истончается до предела и либо исчезает, либо начинает заменяться ментальным образом дыхания. Для дальнейшего углубления концентрации мы должны умиротворить реакции ума: наше колеблющееся внимание, а также остаточные всполохи желания и мыслеформы.

Когда рябь из реакций ума стихает, мы начинаем видеть сам ум (а вернее, его отражение – нимитту). Будда описывает этот этап так: «Ощущая ум, я буду вдыхать. Ощущая ум, я буду выдыхать». Постепенно нимитта стабилизируется. Пребывая с ней и в ней, мы достигаем еще большего покоя и освобождения и испытываем еще более интенсивные радость-и-счастье. Так устанавливается пороговая концентрация. В сутре седьмая ступень этого курса соответствует шагам с 7-го по 10-й.

Если нимитта приобрела большую яркость и устойчивость и мы отпустим всякий контроль, страх и надежду, то спустя некоторое время будет установлена полная концентрация джаны: ум освободится от всех пяти препятствий (11-й и 12-й шаги в сутре).

Как бы ни были глубоки наши покой и концентрация, освобождение ума в самадхи является неустойчивым и поверхностным. Оно достигается за счет отстранения от объектов пяти чувств и затем умиротворения шестого чувства, то есть самого ума. Когда мы выходим из самадхи и вновь сталкиваемся с объектами шести чувств, они начинают тревожить ум и провоцировать инерцию желания.

Главная функция концентрации состоит в том, чтобы быть питательной средой и проводником для прозрения. Будда говорил об этом так:

«Тому, кто пребывает в самадхи, нет необходимости прилагать [усилие] воли: „Пусть я буду знать и видеть вещи такими, какие они есть!“ Тот, кто пребывает в самадхи, естественным образом знает и видит вещи такими, какие они есть»[36].

Когда наш ум очищен от препятствий, предельно чист и устойчив, мы видим реальность напрямую, минуя толщу фабрикаций из своих ожиданий, предубеждений и желаний. В самадхи мы получаем возможность открыть глаза для глубинного прозрения випассаны и хотя бы ненадолго вступить в прямой контакт с реальностью – с еета́ковостью(tathata).

Если наше прозрение созревает и пускает глубокие корни, прямой контакт с реальностью становится условно постоянным: мы достигаем просветления. Поэтому главный эпитет для Будды, который он и сам периодически использовал для обозначения самого себя, естьtathā-gata.Буквально он переводится как «так пришедший» и «так ушедший» или же как «пришедший в таковость» и «ушедший в таковость».

Просветленный ум не просто время от времени приходит в прямой контакт со своей жизненной ситуацией, а остается в нем.

Прямой контакт с реальностью есть ультимативное духовное достижение. Мы перестаем бежать от того, что есть, и это приносит ни с чем не сравнимые счастье, свободу и ясность. Для установления прямого контакта нам нужно освободить ум от препятствий в самадхи и обратить его к получению того, что Будда называет прямым знанием (abhiññā). Соответственно, в Анапанасати-сутте после достижения джаны и освобождения от препятствий последние четыре шага, с 13-го по 16-й, посвящены випассане.

В какой мере самадхи необходима

Каждая стадия самадхи есть стадия все большего отпускания. Мы отпускаем прошлое и будущее, отпускаем внутренний монолог, к которому так привыкли, отпускаем погоню за ощущениями и сопротивление ощущениям. Мы отпускаем пять чувств, волнение дыхания и волнение ума. Наконец, мы отпускаем само свое «Я» и всякий контроль.

В целом, чем глубже очищение ума от реакций и устойчивость нашего внимания, тем эффективнее будет практика випассаны. По этой причине в Анапанасати-сутте приведено описание эталонной последовательности практики, в которой опытный практикующий сперва входит в джану, а затем обращает ум к випассане.

В реальности, однако, мы редко имеем дело с идеальными ситуациями и идеальными внутренними и внешними условиями. Кто будет дожидаться их созревания, прежде чем начать действовать, тот никогда и ничего не сделает.

Випассана приносит нам огромную пользу на любом уровне самадхи, а не только в идеальных условиях после достижения нами джан. Даже очистив ум с помощью первой ступени этого курса анапанасати, вы можете переходить к практике прозрения.

Более того, випассана развивает нашу способность к самадхи и создает в уме условия для достижения все большего покоя, концентрации и радости-и-счастья. Все высшие способности ума тесно взаимосвязаны.

Это значит, что если у вас не очень хорошо получается продвинуться в концентрации, то после прохождения курса самадхи непременно уделите внимание випассане, метта и сиддхи. Одновременно с ними и после их завершения продолжайте работать над концентрацией, и со временем вы увидите, как она окрепнет.

Разные люди обладают не только различными темпераментами, задатками и наборами кармических паттернов, но и сильными сторонами в духовной практике. По этой причине Будда говорил о трех типах освобождения в зависимости от особенностей личности: освобождение через концентрацию, освобождение через мудрость и более редкий третий вариант освобождения через равное совершенство в концентрации и мудрости.

Многие люди нуждаются в полной концентрации джан для обретения прозрения и обладают задатками к ее ускоренному развитию. Другие, напротив, способны к прозрению на относительно небольшой глубине концентрации. Разумеется, им также нужна концентрация для прогресса, но в меньшем объеме.

Шлифуйте самадхи, с щедростью вкладывайте силы в ее развитие и наслаждайтесь самим процессом. Если вы обнаруживаете, что ваш прогресс надолго остановился, немного сбавьте обороты и смените акцент. Вполне возможно, что именно путь освобождения через формальную випассану и випассану в движении окажется для вас более продуктивным.

Однако не спешите приходить к выводу, что глубокая концентрация вам не требуется. Соблазн сделать это велик, ибо развитие самадхи требует щедрых вложений энергии, времени и терпения.

Не поддавайтесь лени и никогда

«Концентрация [samādhi] есть путь. Отсутствие концентрации есть ложный путь»[37].

Сейчас мы рассмотрим, как можно проводить практику випассаны и сиддхи на основе концентрации. Здесь это будет сделано в краткой форме, более приближенной к той, что дается в самих сутрах, где на инструкции отводится несколько предложений. Более подробно мы разберем это в следующих курсах.

Практика

Подготовка

Установите концентрацию на том уровне глубины, которым вы овладели, будь то предварительная концентрация, обычная, глубокая, пороговая или даже полная концентрация джаны. Таким образом, это может быть как одна из первых ступеней курса, так и вся последовательность из семи предшествующих ступеней.

Для удобства вы можете поставить первый таймер для практики с акцентом на самадхи, а затем, после звукового сигнала, поставить второй таймер для следующего этапа работы. Это небольшое отвлечение не повредит ни випассане, ни сиддхи, ни метта.

Если у вас довольно много времени в запасе, вы можете сделать переход от самадхи к другим акцентам более бесшовным и естественным.

Випассана

Когда ваше внимание стабилизировалось, обратите ум к созерцанию трех характеристик опыта: непостоянства, неудовлетворительности и безличности.

Вернитесь к первым этапам исследования препятствий из третьей ступени, но на этот раз созерцайте с дистанции и с ясным пониманием не только омрачения, а все феномены опыта вообще. Проставляйте на все, что попадает в фокус внимания, те же самые словесные ярлычки: непостоянства, неудовлетворительности обладания этими ощущениями и их безличности.

Не спешите и делайте паузы между произнесением ярлыков. В эти паузы старайтесь увидеть ту самую суть, на которую ярлык указывает. Когда вы почувствуете, что словесные ярлыки становятся скорее обузой, нежели помощью, отбросьте их и исследуйте опыт ума бессловесно, понимая его смысл напрямую.

Понимайте, что вы видите безличные процессы, которые никому не принадлежат, не есть «Я» и не есть «мое». Все наблюдаемые вами ощущения непостоянны: они непрерывно меняются и исчезают. Они неопределенны, и мы никогда не знаем, во что и в какой момент они превратятся. Какое ощущение будет следующим? Какие следствия принесут эти причины? Чем именно является то, что мы видим?

Неопределенность происходящего имеет и подчеркнуто положительный аспект, поскольку показывает нам, что происходящее не является предопределенным. Ситуация пластична и всегда открыта для творческого взаимодействия.

Но хотя мы можем работать с ощущениями и быть в них, мы не обретем счастья, если за них уцепимся. Это принесет лишь страдание. Обладание любыми явлениями и обстоятельствами неудовлетворительно по своей сути. Только свобода от обладания и свободное бытие в непостоянстве жизни способны принести нам свободу.

Вы также можете последовать четырем последним шагам из Анапанасати-сутты. Тогда наблюдайте непостоянство феноменов ума (13-й шаг). Наблюдайте свою способность сохранять бесстрастие по отношению к непостоянному и воспринимать реакции ума без цепляния за них (14-й шаг).

Наблюдайте стремительное исчезновение и угасание реакций ума и тела, а потому бессмысленность цепляния за то, что так стремительно угасает (15-й шаг). Наблюдайте отпускание умом всего потока непостоянных ощущений, освобождение от влечения и отторжения по отношению к ним (16-й шаг). Вы переживаете состояние невозмутимости, покоя, свободы. Поймите его природу и насладитесь им.

Сиддхи: формирование установок

В конце медитации ум становится пластичен и приобретает особую восприимчивость к формированию установок поведения в рамках практики сиддхи. Когда вы закончили предыдущие упражнения, направьте свое внимание на благие качества ума, которые бы вы хотели развить.

За основу вы можете взять качества, в которых чувствуете наибольшую необходимость, или список из семи факторов просветления: осознанность, различение состояний ума (то есть ясное понимание), энергия, радость, покой, концентрация и невозмутимость. Добавьте к этому списку и фактор глубинного прозрения.

Скажите себе: «Пусть мой ум будет полон мотивации и энергии, чтобы пробуждать осознанность, поддерживать осознанность и развивать ее. Пусть мой ум всегда будет наполнен ясным пониманием, синхронностью и панорамностью».

Произносите каждое слово осознанно и осмысленно, уделяя процессу свое полное внимание. Сделайте паузу и попробуйте напрямую и бессловесно увидеть, что такое осознанность в уме и как переживается осознанность.

Затем скажите себе: «Мне нужно быть полным мотивации и энергии, чтобы пробуждать осознанность, поддерживать осознанность и развивать ее. Мой ум должен быть всегда наполнен ясным пониманием, синхронностью и панорамностью».

Повторите этот цикл для каждого из выбранных вами качеств.

Вы можете выполнять практики сиддхи на основе любого уровня концентрации, но для их эффективности необходимо как минимум несколько минут подготовки, чтобы успокоить и сосредоточить ум.

Ключевым моментом является следующее: формируйте для себя установки на действия, которые вы уже сейчас можете совершить, вместо того чтобы желать приобретения каких-либо качеств, вещей и обстоятельств.Ставьте перед своим умом задачи, а не составляйте список пожеланий. Лишь тогда эта медитация будет работать.

К примеру, если вы хотите способствовать своему выздоровлению, будет мало пользы от пожелания себе здоровья и исцеления. Пожелайте себе найти способ достичь исцеления, найти в себе мотивацию и силы применить этот способ и пройти по пути к исцелению, найти в себе мужество и радость на этом пути.

Выполняйте эти упражнения каждый день в течение как минимум недели. Похожие методики рекомендовались Буддой для развития любящей доброты и других благих качеств ума. Еще шире они использовались в последующей буддистской традиции, и в свое время мы разберем их подробнее в рамках специального курса.

Аналитическое задание

Каждый день найдите по крайней мере 10 минут и в течение недели в свободной форме поразмышляйте над тем, что такое прямой контакт с реальностью и почему именно он назван ультимативным духовным достижением. Как медитации с акцентом на самадхи, випассане, метта и сиддхи связаны между собой и двигают нас к единой цели прямого контакта? Почему практика самадхи недостаточна для освобождения и лишь прямое сущностное знание основательно меняет наш ум?

Внимательно изучите всю последовательность из 16 шагов в Анапанасати-сутте и то, как она соотносится с восемью ступенями данного курса. Почему последовательность этих шагов и ступеней именно такая?

Вместо заключения

Мы привыкли ожидать, что будем счастливы, если обстоятельства нашей жизни сложатся удачным образом или мы сами их хорошо устроим. Однако эти обстоятельства непостоянны, неподконтрольны и неудовлетворительны.

Даже если бы нам удалось достичь положения дел, кажущегося нам идеальным, а затем удержать его, вскоре мы бы все равно начали страдать. Нас бы охватили

Такова природа невежества и желания. Голод желания не может быть утолен, а потому причина страдания состоит не в несовершенстве обстоятельств и не в неудовлетворенности наших потребностей. Даже в идеальных и постоянных внешних условиях внутреннее непостоянство нашего ума способно доставить нам множество хлопот.

Причина страдания состоит в неправильном, то есть невежественном, отношении к тем обстоятельствам, в которых мы находимся во всякий момент своей жизни. Даже в самых благоприятных условиях необученный ум остается несчастен и вреден. Он не может распорядиться ими ни во благо себе, ни во благо другим.

С другой стороны, когда мы навели порядок внутри, мы начинаем цвести даже в самой враждебной среде. Подобно горным растениям, мы упорно пробиваемся к свету, раскалывая твердые камни и превращая их в удобрение. Мы используем препятствия как дары, уроки и источники особого терпкого наслаждения.

Приближаясь к прямому контакту с непостоянной реальностью, мы выучиваем ее главный урок – урок пластичности. Понимая непостоянство и проживая его напрямую, мы перестаем цепляться за непостоянное и возлагать надежды на то, что обладание чем-то непостоянным способно сделать нас счастливыми.

Вместо попыток обладания непостоянством, каковые все равно тщетны, мы начинаем свободно быть в нем. Мы достигаем баланса последовательности и пластичности, удержания и отпускания и преодолеваем цепляние за что бы то ни было.

Как только наше цепляние за собственные эмоции прекращается, это выводит нас по ту сторону счастья и несчастья – к такому типу бытия, которое в своей светозарности и полноте превосходит само различие между счастьем и несчастьем и включает их в свой простор как частные и эфемерные эпизоды из жизни малого ума.

Обучение правильному отношению к переменчивым обстоятельствам жизни лучше всего происходит на подушке для медитации, поскольку только на ней мы можем уделить этому важнейшему из дел свое полное внимание. И когда мы, наконец, понимаем, как обрести покой и ясность на своей подушке для медитации, мы начинаем понимать, как добиться этого и в других ситуациях.

Используйте в движении все то, что вы узнали о сидячей медитации. Где бы вы ни были и что бы вы ни делали, культивируйте покой и ясность и стремитесь к их слиянию.

Для этого практикуйте осознанность, раскрывайте свой ум, наполняйте его невозмутимостью и сосредотачивайте внимание на стоящих перед вами задачах или же просто перед собой. Это возможно и за работой, и на отдыхе, и при общении с другими людьми, и в моменты уединения, и в часы тягостного ожидания, и посреди суматошной деятельности, и за чтением, и во время прогулки.

Когда в ходе повседневных дел ваш ум омрачается, учитесь отпускать охватившие вас реакции. При необходимости исследуйте их по той инструкции, что была приведена в третьей ступени.

С чем бы вы ни столкнулись, хорошим или плохим, осознавайте непостоянство этого явления, неудовлетворительность обладания им или его противоположностью и его безличность. Превзойдите его и созерцайте из пространства покоя. Практикуйте эту безыскусную випассану в движении: она поможет как унять неприятные переживания, так и усилить приятные.

Свободное отношение к удовольствиям и понимание их трех характеристик делает их чище и слаще. И наоборот, цепляние за обладание удовольствиями и восприятие их как чего-то постоянного, удовлетворительного и крайне личного мешает их проживать и чревато большим страданием.

Пройдя этот курс впервые, повторите его с самого начала или практикуйте только старшие ступени курса с тем вариантом подготовки, который вы находите для себя оптимальным. Время от времени вы можете устроить расширенную сессию и пройти все ступени с первой по восьмую подряд. Полезным будет и формат ретрита, когда вы посвятите интенсивной и многочасовой практике по меньшей мере несколько дней без перерыва.

Даже когда вы перейдете к другим курсам, используйте тот или другой уровень самадхи в качестве основы для медитации и продолжайте работать над ее развитием.

Что бы ни происходило, не оставляйте практику. Занимайтесь и тогда, когда вам хочется заниматься, и когда вам не хочется – это здесь совершенно безразлично, ибо существуют соображения, которые бесконечно выше всяких желаний и нежеланий.

Даже когда вам кажется, что у вас ничего не получается и что вы ничего не извлекаете из своей практики, все равно продолжайте. Дайте ей созреть, насладитесь работой со своим умом здесь и сейчас и с упорством практикуйте медитацию для настоящего, а не для будущего.

Информация об авторе

Олег Цендровский – российский философ, учитель медитации и нейропсихолог, кандидат философских наук. Создатель крупнейшего в России проекта на пересечении философии, нейробиологии и психологии – «Письма к самому себе». Автор книг о принципах работы мозга, искусстве овладения своим умом и практике медитации.

С 2018 года и по настоящее время я регулярно публикую статьи и подкасты об основных проблемах человеческого существования и способах за них взяться в рамках проекта «Письма к самому себе». Значительная часть «Писем» затем ложится в основу моих книг, но многие размещаются только онлайн.

Если вам интересны эти темы и мой подход к ним, следите за свежими выпусками «Писем» на удобной для вас интернет-площадке. Такое размеренное и постоянное поступление информации о самом важном имеет уникальные преимущества, которых книги лишены.

Более подробную информацию об авторе и «Письмах» вы можете найти по ссылке vk.com/@apostils-lib или отсканировав QR-код.

А здесь есть информация о способах поддержки моей работы, а также о том, как задать свой вопрос и получить рекомендации по практике и дальнейшему чтению (vk.com/@apostils-full).

Книги автора

2020 г. Между Ницше и Буддой: счастье, творчество и смысл жизни

В своей первой книге я задался целью разобрать ключевые привычки восприятия и поведения, которые преображают всю нашу жизнь и которые при этом относительно легко выработать в себе. Таких привычек, названныхпринципами, обнаружилось пять:

1) принятие творческого дискомфорта;

2) взятие на себя достаточной ответственности;

3) определение иерархии потребностей и целей;

4) последовательность в деятельности;

5) пластичность, то есть непрерывность обучения и трансформации.

Эти пять принципов лежат как в основе построения нашей жизни в целом, так и в основе успеха любой деятельности, за которую мы беремся. Для того чтобы их изложение было более понятным, увлекательным и взвешенным, я снабдил каждую главу книги множеством иллюстраций из психологии, нейробиологии и других областей.

В дополнение к этому я рассмотрел основные внешние оковы, которые мешают нашему развитию, и разобрал некоторые важнейшие озарения философии, психологии

Таким образом, «Между Ницше и Буддой» закладывает фундамент для всей дальнейшей работы; соответственно, именно с нее следует начинать работу над трансформацией своей жизни и над совершенствованием медитации.

Лишь когда мы впитываем в свою плоть и кровь пять принципов из первой книги, мы начинаем мужественно браться за те задачи и препятствия, что посылает нам жизнь. И мы знаем, что нам с ними делать и зачем. Как следствие, мы чувствуем прилив счастья, смысла и энергии.

Однако это не конец нашего развития, а только его начало. Овладение пятью принципами означает, что теперь мы готовы к более сложным задачам: к изменению самых глубоких и упрямых дурных привычек нашего ума благодаря практике медитации.

2023 г. Действие вместо реакции

Главной сферой творчества человека является он сам, ибо от успеха на этом поприще зависит наш успех во всех остальных предприятиях. В книге «Действие вместо реакции» эта великая истина была названаосновной идеей мировой философии.

Основная идея мировой философии убедительно доказывает, что есть только один путь к счастью и только один способ быть максимально полезным как для себя, так и для других – это овладение своим умом и упорядочивание внутренней жизни, умение управлять своими эмоциями, желаниями, потребностями, вниманием, восприятием и, как следствие, поступками и всей своей жизнью.

Книга «Действие вместо реакции» исследует вопрос о том, как нам овладеть своим умом и применить пять принципов успешной деятельности к самим себе. Тем не менее я не спешу браться за составление системы упражнений для тренировки ума. Практика без достаточного понимания будет слепой, а излишняя поспешность в самом важном из всех вопросов только повредит нам.

В «Действии вместо реакции» рассматривается устройство нашего мозга и ума с позиций психологии, нейробиологии и философии, поскольку их понимание будет очень полезным для всякого, кто захочет научиться ими пользоваться. Здесь мы все еще готовимся к практике медитации, тем временем шлифуя пять принципов из первой книги в разных сферах своей жизни.

2025 г. От смятения к ясности

В мире, где тающее внимание и клиповое мышление становятся нормой, а перспектива «цифрового ГУЛАГа» пугающе реальна, нам как никогда прежде нужна прочная внутренняя опора. Простого и поверхностного изменения восприятия и поведения уже недостаточно. Нам нужно овладеть своим умом и раскрыть в себе три его великие силы: ясность, покой и любовь.

Но как этого добиться? Будет глупо пытаться изобрести велосипед и игнорировать бесценный опыт наших великих предшественников. Самое богатое наследие прозрений и техник по овладению своим умом нам оставил Будда, и абсолютное большинство существующих сегодня методик медитации либо были созданы Буддой, либо сложились под его определяющим влиянием.

Чтобы понять, как нам взяться за великое дело медитации, будет очень полезно воспользоваться опытом Будды и исследовать его жизнь и его учение.

Однако эта книга – не просто экскурс в жизнь Будды. Это исследование того, как его наследие может помочь современному человеку проложить путь к прямому контакту с самим собой. В книге «От смятения к ясности» мы подходим к дверям, ведущим нас в зал для медитации. И мы уже готовы войти внутрь.

2025 г. Прямой контакт

Четвертая книга продолжает основную последовательность моей работы: в ней все обозначенные траектории сходятся в общей точке и дают начало пошаговому практическому курсу по овладению своим умом в медитации.

От общих принципов успеха, описания устройства мозга и изложения учения Будды мы переходим к применению всех наших знаний для прямого очищения, совершенствования и освобождения своего ума. Мы наконец-то обращаемся к самым сложным (но и самым интересным!) задачам и беремся за глубочайшие привычки мышления, восприятия и поведения.

Эта деятельность подпадает под определение медитации, поэтому «Прямой контакт» является книгой о медитации.

Предложенный здесь курс по медитациианапанасати(медитации осознанности к дыханию и концентрации на дыхании) состоит из восьми ступеней и рассчитан как минимум на восемь недель занятий. Анапанасати формирует практические навыки и дарит нам озарения, которые не только бесценны сами по себе, но и будут необходимы нам на следующих этапах работы.

Примечания

Перевод цитат из Палийского канона выполнен мной с палийского оригинала с учетом имеющихся переводов на английский и русский языки. Все переводы источников на английском языке также выполнены мной.

Список аббревиатур для цитат из Палийского канона

АН – Ангуттара-никая

ДН – Дигха-никая

Дхп – «Дхаммапада»

МН – Мадджхима-никая

СН – Саньютта-никая

Уд – Удана

Примечания

Аджан Чаа. Нектар для сердца.

Уд 7.9.

Дхп 211.

МН 125.

СН 48.9.

Уд 5.5.

СН 56.1 и 35.99.

СН 22.45.

МН 74.

Дхп 372.

Существуют две версии этого текста: основная (МН 10) и расширенная (ДН 22). Расширенная версия в Дигха-никае отличается только тем, что содержит подробное объяснение смысла Четырех благородных истин, которые в обычной версии представлены в краткой форме.

МН 10.

МН 118.

АН 7.63.

МН 117.

МН 66.

Артур Шопенгауэр. Мир как воля и представление.

Фридрих Ницше. Странник и его тень.

СН 11.22.

См. подробнее: Цендровский О. Ю. Между Ницше и Буддой. Глава «Принцип 1. Творческий дискомфорт».

См. подробнее: Цендровский О. Ю. Действие вместо реакции. Глава «Новое понимание счастья в науках о мозге».

Дхп 163.

ДН 22.

АН 7.61.

МН 61.

АН 10.51.

Лк. 15:7.

См. подробнее: Цендровский О. Ю. Действие вместо реакции. Глава «Новое понимание счастья в науках о мозге».

МН 10.

СН 36.3.

АН 6.55.

СН 54.13.

Доген. Себогэндзо Дзуймонки 1.8.

СН 54.13.

Ajahn Chah. Everything Arises, Everything Falls Away.

АН 10.2.

АН 6.64.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге