Рядом

Глава 1

Мы с Мартой приходим сюда каждый день. С нашим появлением можно сверять часы. В парке пахнет палой листвой, тёплым сеном и ещё – чем-то влажным и пряным. Воздух такой густой, что им трудно дышать, – проще намазать на булку.

Холод пробирается откуда-то снизу и медленно скользит по телу, отдаваясь в суставах тупой болью. Иногда достаточно просто повернуться, чтобы старая травма вмиг напомнила о себе. То ли погода не подходящая, то ли я сам уже не тот.

В парке почти никого. Под ногами влажная земля местами покрыта ковром из листьев. Они утратили краски, размокли и тянутся за тобой, как забытые тени. Иногда ветер подхватывает один и закручивает его в воздухе, бросая из стороны в сторону.

Только в маленьком пруду в центре парка заметно движение. Утки по-прежнему здесь. Этим упрямым птицам не объяснишь, что по календарным законам, они уже давно должны плавать где-нибудь в другом месте.

Марта кутается в шарф крупной вязки цвета грозового облака и идёт рядом, чуть втянув голову в плечи. Холодный ветер треплет её волосы. Она сердится, поправляя воротник пальто, и снова прячет лицо в мягкую шерсть.

Раньше я бы непременно её согрел: сгрёб в охапку и не отпускал, пока она не начнёт смеяться. Теперь просто подметил, но виду не подал, боясь оказаться ненужным и неуместным.

В первый год мы спали в обнимку и проводили вместе почти всё время: гуляли, смеялись, наслаждались друг другом. Весь мой мир сжался до одной точки, и этой точкой была она. Марта засыпала, а я ещё долго лежал, прислушиваясь к её дыханию.

У человека есть множество способов сказать, что он счастлив. Для неё это было ровное дыхание после долгого дня. Я знал его наизусть.

Однажды Марта сказала, что совсем не высыпается со мной. Я опешил, а она перевела выразительный взгляд с меня на кресло в углу комнаты.

Конечно, я сопротивлялся. Ждал, когда её дыхание станет глубоким, и тихонько забирался к ней в постель. Не спал – просто прислушивался к её ритму. Иногда удавалось остаться рядом до утра, но чаще – она просыпалась и прогоняла меня.

Мне было не сложно сделать так, как она хочет. Сложно было заставить себя возвращаться.

В последнее время её сон стал беспокойным и рваным, как бумажный змей под порывами ветра. Она вздрагивает от каждого шороха, долго лежит, глядя в пустую стену, потом берёт телефон и молча смотрит на экран. Я знаю этот взгляд. Всё чаще ловлю его на себе. Словно наш маленький мир дал трещину.

Раньше каждый день принадлежал нам. Теперь у Марты появился новый ритуал. Каждый вечер она заваривает маленький чайник облепихового чая. Его запах – терпкий и сладкий, с какой-то резкой кислинкой, от которой хочется отвернуться. Терпеть его не могу.

Она садится в кресло напротив меня, поджимает под себя ноги и кутается в клетчатый плед. Потом листает страницы, задерживаясь на сухих цветах между ними. Иногда проводит подушечками пальцев по тонкому стеблю, вдавленному в бумагу, словно вспоминая то, что хоронила годами.

Когда-то она читала мне вслух – теперь про себя. Я смотрю на неё с какой-то щенячьей надеждой, хоть по глазам уже вижу, что ждать больше нечего. Она почти не прикасается ко мне, а если и касается, то как вещи, которая лежит не на своём месте.

Я скучаю по нам так, что боль становится почти осязаемой.

Я злюсь на себя так, что иногда хочется кричать.

Хуже всего то, что я не понимаю, что сделал не так, и продолжаю ломиться в закрытые двери.

Сегодня снова травмировался об этот чёртов угол. Когда-то он был источником её гордости. Каждая медаль, каждый кубок, которые я завоёвывал, наполняли её глаза радостью. Это был чистый, живой, настоящий восторг. Я видел его, и мне хотелось бросить к её ногам новую победу. Я двигался дальше, когда тело требовало передышки, поднимался после падений и молча продолжал идти к своей цели, заставляя себя тянуться вверх. Собирался после неудач и пробовал снова, преодолевая собственные сомнения и боль.

Мне нравилось наблюдать, как она развешивает на стену новую грамоту – знак моей любви и преданности. Я любил этот угол. Теперь я его ненавижу.

Медали давно потемнели от времени, а кубки покрылись пылью. Марта не глядя проходит мимо, словно не было тех счастливых моментов, от которых горели её глаза.

Теперь этот угол стал действительно красным. Я гляжу на него и вижу лишь боль. Щемящую боль от потерянного «навсегда», и, может, именно поэтому без конца травмируюсь о него. На грубой поверхности проступают следы моей крови. Их не смоешь ни водой, ни мылом, как и тоску о том, чего больше нет.

Наши прогулки давно превратились в формальность. Но месяц назад в моей жизни появился свет. Это была самая обычная прогулка. Я, Марта и её телефон. Раньше я был причиной её улыбки. Теперь – лишь препятствием между ней и черным экраном.

Марта шла чуть впереди, я плёлся следом и устало скользил взглядом по парку: те же скамейки, тот же пруд, те же утки. Как вдруг увидел тебя. Словно сердце пропустило лишний удар.

Ты была далеко, почти на границе моего зрения. Я замер. Марта прошла ещё несколько шагов, прежде чем заметила, что я больше не рядом, – обернулась. Я посмотрел на неё, потом снова на тебя.

Ты стояла в конце кленовой аллеи и смотрела куда-то в сторону. Я не понимал, что со мной происходит, только чувствовал, что впервые за долгое время хочу двигаться вперёд.

С того дня наши с Мартой прогулки обрели для меня новый смысл.

Теперь мой взгляд неизменно прикован к добротным кованым воротам. Они мне не нравятся – слишком высокие и тяжёлые. А ещё – скрывают тебя от меня. Но я люблю тень, которую они отбрасывают на дорожку. Каждый день жду момента, когда она коснётся меня. Я знаю, что как только это произойдёт, ворота распахнутся – и появишься ты… всегда такая нарядная… с кротким взглядом… в окружении шикарно одетых женщин, от которых пахнет дорогими духами, мокрой шерстью и выверенной смесью роскоши и одиночества.

За этот месяц я так и не осмелился сделать хотя бы шаг в твоём направлении. Каждый раз, когда ворота открывались, внутри меня что-то поднималось, а потом замирало. Может, потому что я слишком хорошо знаю, что такое границы, а может, потому что просто боюсь снова стать ненужным и неуместным.

Я прихожу сюда и думаю о тебе. Я ухожу отсюда и думаю о тебе. Ложусь спать и думаю о тебе. Даже рядом с Мартой я думаю о тебе. И от этого становится просто невыносимо. Ведь, она всё ещё здесь и всё ещё моя жизнь. Но теперь центр моего мира находится в другом месте. Я не хочу предавать Марту, но и от тебя отказаться уже не в силах.

Месяц назад я лишился покоя. Порой кажется, что от меня остался лишь взгляд. Вот и сегодня с самого утра внутри поселилось какое-то тревожное чувство, как тоска по тому, что не испытать никогда.

Марта долго собиралась, потом что-то искала в своей сумке. Я смотрел на неё с каким-то слепым раздражением. Лишних полчаса – и, наконец, я на месте.

Сегодня воздух был холодным, с привкусом мокрой земли и ещё чего-то прелого, что давно осталось в прошлом.

Тень от ворот неторопливо ползла по мокрой от недавнего дождя брусчатке. Минуты тянулись медленно, отдаваясь в голове тупой болью.

И вот заветная тень коснулась меня, но ворота остались неподвижными… как и я сам.

Стоял и смотрел, чувствуя, как внутри натягивается струна.

Марта, словно что-то почувствовала, окликнула меня. Я не шевелился.

Возле ворот появилось движение: чьи-то голоса, звонкий смех и… запахи… множество чужих запахов… и один среди них – твой.

Моё сердце забилось так громко, что казалось, его можно услышать с другой стороны улицы. Внутри больше не осталось места для осторожности, сомнений и прошлого. Там была только ты… такая близкая… и такая далёкая.

Ты посмотрела в мою сторону, и я увидел в твоих глазах что-то похожее на страх. И тогда – перестал себя контролировать. Мои мышцы напряглись, как перед последним рывком.

Я слышал, как Марта издала резкий вздох, но какая-то непреодолимая сила уже тянула меня к тебе…

– Стой! Арчи! Рядом! Рядом, кому говорю?! Ты что, не видишь – не твоя порода… – срывалась на крик хрупкая девушка в шарфе цвета грозового облака, пытаясь удержать огромного сенбернара, рвущегося в направлении оцепеневшей от ужаса болонки на другой стороне улицы.