Пустота и отголоски

Глава 1

Здесь пахло всем и ничем одновременно. Маминым пирогом и стерильностью больницы. Свежестью после дождя и пылью маленькой библиотеки. Эти запахи не были едкими и парфюмерными. Они были едва ощутимыми, как проходящий по коже бриз в безоблачный день, и только по ним можно было понять, что это место собирает все давно забытое в коктейль приятной ностальгии. Личность владельца лавки, Сочинителя, как его прозвали в народе, была окутана тайной и загадкой. Кто он, откуда – никто не знает, но порой тайны убаюкивали лучше правды и бороться в её поисках не стоило.

Морщинистая рука старика провела по склянкам возле кассы: «мокрый асфальт», «летнее утро», «морская свежесть». Все маленькие частички чего-то большого и важного были на месте.

Звон колокольчика над дверью уведомил о новом посетителе. Мужчина лет сорока, с густыми бровями и давно потухшим взглядом замер на пороге, не решаясь сделать шаг в солнечный, приятно пахнущий омут ностальгии и застыл под теплым взглядом Сочинителя.

— Добро пожаловать, чем могу помочь?

Вкрадчивый и вежливый голос пошатнул и без того хрупкое равновесие мужчины. Готовый в любую секунду выбежать за дверь и забыть об этом месте, как о страшном сне, он заставил себя остаться на месте и провел рукой по редеющим волосам.

— Мне нужен запах детства, — выпаливает он в почти детской манере, моментально прячась за маской серьезного и незаинтересованного в глупостях взрослого.

— Счастливого? Светлого? Может, запах детства, проведенного в деревне?

Словно дирижер, Сочинитель проводит пальцами в воздухе по ассортименту запахов в поисках возможно подходящего. Все еще скептически настроенный к собственной идее мужчина сдается под натиском атмосферы и проходит вглубь, останавливаясь напротив. Его взгляд скользит по многочисленным склянкам, но ничего из перечисленного не находит отклика в его душе.

— Дрянного и не особо счастливого.

Повисшая на пару секунд тишина делает атмосферу более задумчивой и глубокой. Сочинитель хмурит седые брови в раздумьях и понимающе кивает.

— Расскажите чем пахло ваше детство. Может какой-нибудь выпечкой?

— Не было у нас духовки. Да и микроволновки тоже. Продали в первую очередь, — ворчит себе под нос мужчина. — Газеты повсюду. К рукам все липло. Сигаретами воняло. И сыростью какой-то.

Сырость и сигареты. Нетипичные, почти полные запахи на полке, к которым притрагивались лишь погрязшие в меланхолии посетители в поисках утраченной грусти. Сочинитель кивнул, не спеша к ним прикасаться.

— Вы хотите, чтобы я смешал для вас эти запахи? — аккуратно уточняет Сочинитель. Мужчина с угрюмым видом качает головой.

— Нет. Нечего лишний раз об этом вспоминать. - мужчина с угрюмым видом качает головой и замолкает, но с места не сходит.

Сочинитель терпеливо ждет, дает мужчине пространство для погружения в собственные мысли и воспоминания о тех омраченных днях.

— Был там.. один запах. Но он дурацкий, несерьезный, - неохотно признается мужчина.

— Какой?

— Сено. У соседки сверху морская свинка была. Жевала постоянно.

— Вы приходили к ней?

— Заходил порой. Она, бывало, на улице видит меня, рукой махнет и я к ней иду. Сидел там, свинку чесал, да кормил. Спокойно там было. Дома нет. А вот там да. - мужчина вздыхает, одной ногой ступая в вязкую смесь тех деньков. - сделайте сено.

Сочинитель медленно кивает и отворачивается к склянкам на полке. Он больше ничего не спрашивает и не уточняет - работает в методичной тишине, скользя пальцами по пробкам и вытаскивая нужные склянки. Мужчина следит за ним, как ястреб, выцепляет зорким взглядом названия – «сено», «шерсть», что-то со слегка стертым маркером и оставшейся на донышке жидкостью. Сочинитель отмеряет капли, взвешивает, принюхивается и наконец пододвигает к мужчине склянку с желтой пробкой.

Мужчина долго стоит на месте, не осмеливаясь протянуть руку. Пальцы предательски дрожат, как когда-то дрожали перед первым и давно забытым свиданием. Сжимая и разжимая пальцы, он протягивает руку, быстрым, почти нервным движением откупоривает пробку и глубоко вдыхает. Воздух наполняется запахом чего-то теплого, едва сладкого, но не приторного. Этот запах проносится мимо без оглядки, но оставляет свой след на рецепторах, на зачерствелом сердце и израненной душе. Мужчина закрывает глаза.

— Оно.

И вдыхает вновь, словно убеждаясь в том, что именно так пах островок спокойствия в его детстве.

— Я и забыл уже, что оно не такое горькое. Детство. Сколько с меня?

— Одна монета. Любая.

Мужчина поднимает удивленный взгляд, но не спорит и лезет в карман. С тихим звуком потертая монетка оказывается на прилавке, а уже закупоренная склянка исчезает в кармане куртки. На языке вертятся слова - благодарность, а может быть и что-то другое, но мужчина, не проронив ни слова, разворачивается и закрывает за собой дверь.

Сочинитель еще долго смотрит на монету на прилавке, на почти пустую склянку «трава». Он подносит её к носу и вдыхает, но этот запах никак не отзывается в нём. Как и все остальные, что у его клиентов ассоциируются с детством или приятными деньками. Ни одного запаха, за который можно было бы зацепиться, спрятаться от проблем и окунуться в приятную ностальгию. Лишь пустота и отголоски рассказов посетителей о том, что происходило в их жизни до того, как они оказались на пороге этой неприметной лавки.

Сочинитель выключает верхний свет и подходит к двери, меняя табличку на «Закрыто».

Запах сена почти выветрился, оставляя после себя лишь приятную сладость и теплый след чужого детства.