Опус Магнум

Глава 1

Кинкейт сидел в машине на парковке и смотрел на здание тюрьмы.

Оно было серое, да как и всё здесь. Серое небо, серый асфальт, безымянные лица людей, которые шли к воротам с пластиковыми пакетами и пустыми глазами. Но Кинкейт знал каждого из них. Не по имени — чаще по статье. Этот — кража. Тот — наркота. А вон тот, сгорбленный, — домашнее насилие. Он знал их всех. И они знали его. Офицер Кинкейт, сорок лет, вторая жена, никаких детей. Никаких лишних движений.

Он вышел из машины и пошёл к входу.

Работа была скучная. Проверки, обходы, бумаги. Он делал это уже двенадцать лет. Сначала — из юношеского идеализма. Потом — тупо по инерции. Позже — потому что больше ничего не умел. Он искренне считал себя хорошим офицером. Или просто казался себе хорошим. Смотря что считать "хорошим".

В участке его встретил Джейми.

Джейми был молодой. Лет двадцать пять. Светлые волосы, наивные глаза, вечная улыбка. Он верил в систему. В справедливость. В то, что люди могут меняться. Кинкейт смотрел на него и вспоминал себя. Себя до того, как всё пошло не так. Или так, как должно было.

— Кинкейт, ты чего такой бледный? — спросил Джейми.

— Устал.

— Да ты всегда усталый. Может, к врачу?

— Может.

Кинкейт не пошёл к врачу. Он пошёл на обход. Потом — домой. Дома была жена. Вторая. Её звали Сьюзан. Она готовила ужин и смотрела сериал. Они почти не разговаривали. Не потому что не любили. А потому что не о чем. Двенадцать лет брака. Первый был гораздо короче. Первая жена ушла, когда узнала, что он брал взятки, не то чтобы прям большие. Просто чтобы хватало на пиво. Она сказала: "Ты не тот, за кого я выходила". Он и не спорил. Он и сам не знал, за кого она выходила.

Ночью он почти не спал.

Болело в животе. Не сильно, тянуще. Как будто кто-то медленно сжимал внутренности. Он лежал и смотрел в потолок. Думал о романе. О своём Опус Магнум. Он придумал его в детстве. Лет в двенадцать. Тогда он прочитал "Игру престолов" — или что-то такое же эпическое, он уже точно не помнил. И решил, что тоже так сможет. Напишет большую сагу. О чести и о долге. О герое, который не сгибается. Прошло почти тридцать лет. Он не написал ни строчки. Он говорил себе: Нужен опыт. Нужно пожить. Нужно стать тем, о ком пишешь. Честным, сильным, настоящим.

А он стал крысой.

Он не помнил, когда начал. Может, в школе. Может, в колледже. Может, на первой работе. Он врал по мелочи. Подставлял. Подшучивал. Сначала — чтобы тупо посмеятьсяс друзьями, потом — просто чтобы выжить. Потом — просто потому что мог и его никто не остановил. Однажды он переложил в рюкзак своему другу небольшой пакетик с героином. Просто на всякий случай. Просто чтобы посмотреть, что будет. Друг получил шесть лет. Кинкейт получил повышение. Он не чувствовал вины. Он вообще ничего не чувствовал. Просто пустоту. И это было хуже, чем вина.

Через месяц он пошёл к врачу.

Джейми достал его. Не словами — глазами. Он смотрел на Кинкейта так, как смотрят на человека, который умирает. Кинкейт не знал, что Джейми видит. Может, бледность. Может, дрожь в руках. Может, что-то ещё. Он пошёл. Анализы. Снимки. Ожидание.

Диагноз был рак поджелудочной.

Врач говорил что-то про стадии опухоли, про химию, про шансы. Кинкейт не слушал. Он смотрел на снимок. На свою смерть. Она была похожа на серое облако. Как туман. Как ворота. Он подумал: "Вот и всё". И не почувствовал страха. Только усталость. Бесконечную, как пустыня.

Дома он ничего не сказал Сьюзан.

Он сел за стол. Открыл ноутбук. Открыл документ, который создал десять лет назад. "Опус Магнум". Пустая страница. Курсор мигал. Кинкейт смотрел на него. Он хотел написать = простой рассказ о честном хорошем копе. О герое, который не берёт взяток, не подставляет друзей, не перекладывает героин в чужие рюкзаки. Но он не знал, как это сделать. Он не был честным. Он не был героем. Он был долбаной крысой. И крысы не пишут саг, они пишут только доносы.

Он закрыл ноутбук и пошёл на кухню. Взял бутылку виски. Вернулся, сел. Открыл снова. Пустая страница. Курсор мигает. Как сердце, как часы. Как капля из=под протекающего крана.

Он начал писать.

"Джейми был молодым. Он верил в справедливость. Я смотрел на него и вспоминал себя. Себя до того, как всё пошло не так..."

Он написал три абзаца. Потом удалил. Потом снова написал. Потом удалил. Потом закрыл ноутбук. Потом открыл. Потом заплакал - не потому что было больно. А потому что было пусто. Он хотел оставить после себя что-то. Что-то, что не было ложью. Что-то, что было правдой. Но правда была в том, что он всю жизнь врал. И теперь, когда осталось два года, он не знал, как сказать правду. Потому что тупо не помнил, как она звучит.

Джейми навестил его через месяц.

Кинкейт уже почти не вставал с кровати. Химия не помогала. Или помогала, но не так, как надо. Он похудел. Пожелтел. Глаза впали. Сьюзан сидела рядом и читала книгу. Она не плакала. Она просто была. Как мебель, как стена. Как всё, что остаётся, когда уходит любовь.

Джейми вошёл в комнату. Сел на стул. Посмотрел на Кинкейта. Кинкейт посмотрел на него.

— Ты как? — коротко спросил Джейми.

Кинкейт не ответил. Он не мог говорить. Горло пересохло. Или он просто не хотел. Он взял блокнот, который лежал на тумбочке. Написал что-то, протянул Джейми.

"Я хотел написать роман".

Джейми прочитал. Кивнул.

— Ещё не поздно.

Кинкейт покачал головой. Написал ещё.

"Поздно. Я не тот, о ком хотел писать".

Джейми не понял, ну или понял, но не подал вида. Он сидел ещё полчаса. Говорил о работе, о том, что в участке всё по-старому. О том, что кто-то уволился, кто-то женился, кто-то умер. Кинкейт слушал. Или не слушал. Он смотрел в потолок. Там был трещина. Она была похожа на реку. Или на дорогу. Или на что-то, что он не мог назвать.

Джейми ушёл. Сьюзан проводила его до двери. Кинкейт остался один. Он лежал и думал. О романе, о герое. О честном копе, который не берёт взяток. Он представил его. Молодого, сильного. С ясными глазами. Он бы написал о нём. Если бы был им. Но он не был. Он был Кинкейтом. Сорок лет, вторая жена, рак поджелудочной. Никаких детей. Никаких лишних иллюзий.

Он потянулся к тумбочке. Там лежали таблетки -много. Он собрал их в горсть, посмотрел на них. Потом убрал обратно. Не сегодня - может, завтра. Надеюсь, никогда.

Сьюзан нашла его утром.

Он висел надувшейся тушей на дверной ручке. Или лежал в кровати бездыханным трупом. Она не помнила точно. Она кричала. Звонила. Кто-то приехал. Кто-то что-то делал. Она сидела на полу и смотрела на его ноги. Босые. Жёлтые. Холодные. Она не плакала. Она просто смотрела. И думала: "Он так и не написал свой долбаный роман".

Потом приехали врачи. Они что-то спрашивали. Она отвечала. Не то. Не так. Она не помнила. Она помнила только его лицо. Спокойное. Как будто он наконец нашёл то, что искал. Или потерял. Она не знала.

В его ноутбуке был открыт документ. "Опус Магнум". Три абзаца. Первый: "Джейми был молодым. Он верил в справедливость". Второй: "Я смотрел на него и вспоминал себя". Третий: "Себя до того, как всё пошло не так". Дальше — пусто. Курсор мигал. Как сердце. Как часы. Как капля из крана.

Сьюзан закрыла ноутбук и выключила свет.