Овсянка, дон!

Глава 1

Меня зовут Марко. Мне двадцать три года, из которых семь я посвятил кулинарии. Стать поваром я мечтал с детства. Почему? Потому что любил своих покойных родителей, которые желали чтобы я стал поваром и кормил их и гостей нашего дома пастой. Я им пообещал, что так и будет. Они всегда в меня верили. Только вот, они так и не отведали моей пасты и минестроне. Бог не стал ждать того момента когда я повзрослею и научусь готовить – он забрал их раньше.

Я с отличием окончил две кулинарных школы, обучение оплатил мой дорогой дядя Луиджи Петрелли, держащий в солнечной Апулии замечательный ресторан «Альденте».

Дядя всегда любил повторять:

- Самое страшное в жизни – это нереализованный потенциал. Жизнь нам дана, чтобы учиться, чтобы довести хоть что-нибудь до конца. Надо искать себя в профессии – именно в ней основные скрижали свободы и полноты жизни. Главное это цель и труд, и ещё раз труд. Человек должен быть востребован как специалист в выбранной им области деятельности. Не надо распыляться, искать себя в другом. Научившись слушать своё сердце, мы получим гармонию.

Я с ним созванивался пару раз в неделю. Он меня ждал, а я всё собирался и собирался не решаясь отлипнуть от своих темноволосых девочек.

Порой в башке переворачивался с бока на бок червь сомнения. Я переживал, что обо мне подумает персонал дядиного ресторана. Найду ли с ними общий язык? Как примут? Припёрся приспособленец, желающий всё и сразу племяшка.

Всё чушь. Я был в себе уверен и не заставил бы их долго ждать. Мне даже не надо было им доказывать, что я виртуоз в кулинарном искусстве – они всё поняли бы сразу. Я фанат кухни, она мой храм. Через некоторое время я стал бы шефом и моя жизнь превратилась бы в рай. Мне уже было известно, что добьюсь всего - успех и радость будут моими спутниками, а в старости, я буду попивать любимый капучино, смотреть на внучат и кормить их сладостями. Но, слишком рано я написал светлый и мирный сценарий своей судьбы, упустив кульминацию и всех злодеев, без которых жизнь теряет свою суть…

В «Альденте» ехали провести приятный вечер со всей Италии - дядя прагматично оценил ресторанный бизнес Апулии, создав отличающийся в корне среди всех заведений один из самых роскошных ресторанов. Дядя ценил свою жизнь, потому что слишком рано столкнулся с горем и нуждой:

В семь лет он попал в подмастерья к мяснику; ввязался в криминал и загремел в тюрьму, в которой он провёл долгих десять лет; потом выплаченный с процентами долг мафии - и это только миниатюра из его жизни. Как не любить жизнь, когда позади остался такой ужас? Как не дорожить тем, что заработал своим потом и кровью? Эта вселенская любовь к жизни чувствовалась в «Альденте», казалось, что это единственное место в Апулии, где можно увидеть улыбающихся мафиози. Как витающий аромат экзотических блюд, позитив пропитал каждый сантиметр ресторана. Но это продолжалось недолго...

Дону Моретте, главе семьи, входящей в структуру «Сакры Короны униты», занимающейся контролем и оборотом наркотиков на побережье Апулии нравился дядин ресторан, постепенно превращающийся в офис, где уже вслух решались оперативные задачи группировки и создавались новые каналы трафика. Дяде этот расклад не нравился. Тем более долг он выплатил им давным-давно.

Моретте он знал с дремучих времен своей бурной юности. Дядя даже знал, что этот мафиози настоящий гурман, любящий жрать запечённых ортоланов.

В тот несчастный день, даже чистое небо расщеплялось безобразными серо-грязными лохмотьями облаков, приближая гром в моё сознание. Я наконец-то приехал в Апулию и устроившись на летней веранде вблизи «Al dente» ждал родственника.

Шёл первый час дня, минутная стрелка остановилась на тринадцати в тот момент, когда с дикими воплями в ресторан ворвалась Моника, администратор зала. Сквозь слёзы, надрывающимся голосом она кричала на весь ресторан:

- Луиджи, Луиджи убили! Машину... его машину расстреляли на моих глазах!

С каждым её словом, я чувствовал, что моя жизнь прекращает светиться, тускнея с каждой секундой. Я не мог поверить в гибель единственного родного человека.

Меня здесь никто и ничто не держало. Простившись с дядей я вернулся в Милан.

Прошло уже три месяца, а я всё хочу позвонить ему и спросить как у него дела и сказать что я работаю в прекрасном месте.

Недавно был интересный посетитель, который выпив распустил язык и рассказывал об Апулии и «Альденте». Это был крик души.

Теперь ресторан Петрелли стал не местом, где по пять раз в неделю молодые красавцы делали своим девушкам предложения - а в закрытый клуб дона Моретте, где по пять раз в день наркобароны решали со своими партнёрами сколько можно закинуть в Европу тонн кокаина.

Я вспомнил любимое блюдо Моретте, о котором мне как-то рассказывал дядя и всё же решил вернуться в Апулию. Но чуть позже.

Сперва надо было сделать липовые документы и придумать как попасть в логово Моретте. Моих накоплений должно было хватить.

Месяц ушёл на подготовку: я обзавелся новым паспортом, знаниями и практикой в приготовлении овсянок, пачкой напечатанных рекламных проспектов и объявлений

«Ортолан-вкус вечности: лекция об истории французского деликатеса»

С этим шоу я отправился в Апулию. Расклеил объявления, разложил проспекты. Хватило смелости подойти к «Альденте», но хмурый громила, стоящий около двери меня не впустил.

- Тебе чё надо?

- Я хотел поговорить с администратором ресторана. Хочу разложить на нескольких столиках свои проспекты, - лепетал я.

- Какого хрена, придурок? - взревел громила, взяв меня за грудки.

Из ресторана вышел какой-то прилизанный сморчок, пижонистого вида и остановил головореза.

- Тебе чего? - пижон обратился ко мне. - Ресторан не работает.

- Извините, извините, - мямлил я.

- Алессио, он чего-то разложить хотел, - бубнил бычара.

- А ну-ка, дай, - пижон вырвал проспект из моих рук.

Пробежался по нему глазами и довольно улыбнулся.

- Запеченные овсянки? Ты будешь рассказывать? - поинтересовался прилизанный.

- Да, приходите, буду очень рад, - уверенно ответил я.

- Давай шуруй отсюда, лектор!

Вечером отельер постучал в мою дверь и попросил спуститься вниз. Меня ждал тот пижон.

- Поехали лектор!

- Куда? - опешил я.

- Прочитаешь свою лекцию.

Он привёз меня в «Альденте» и подвёл к столику, за которым сидел похожий на носферату Моретте.

- Ты только умеешь трепаться об этом деликатесе? - прохрипел загробным голосом дон.

- Нет, готовлю их по старинному рецепту.

- Иди на кухню, - скомандовал Моретте, - приготовь!

***

Уже четвёртый месяц я готовлю ему овсянок. Что стало с бывшем поваром я не знаю.

Помимо готовки я закупаю у контрабандистов ортоланов, ослепляю их и откармливаю отборным виноградом.

Этот день настал. Я уже глубоко вошёл в доверие к дону.

Не паникуя я взглянул на часы - до обеда один час.

Открыв накрытую клетку с раскормленными до безобразия инжиром и виноградом жёлтенькими овсянками, я достал пару самых жирных птичек. Арманьяк вылил в небольшую кастрюлю, утопил в нём птичек. Ортоланы захлебнулись в алкоголе, наполнив им свои лёгкие – самый важный этап пройден. Выложив их на противень, я налил себе капучино. Вытащив птичек из духовки, я полил их золотистые тушки лёгким соусом - вообще это лишнее, но Моретте на этом настаивал.

Послышались тяжёлые шаги. В кухню вошёл один из телохранителей дона. На этот момент у меня было всё готово.

За сервированным на одного человека столом сидела сухая и довольная фигура дона Моретте. С левой стороны от тарелки лежали две салфетки: белая и черная. Потирая в предвкушении долгожданной трапезы сухие руки, мафиози вдыхал аромат птичьего мяса. Когда на его тарелке оказались маленькие тушки овсянок, Моретте расправил чёрную льняную салфетку и накрыл ею свою голову, склонившись над тарелкой. Эту традицию он исполнял уверенно, но толком о ней ничего не знал. Старый подражатель мнил себя аристократом. Укрываться тканью при поедании овсянки пошло от одного аббата, который дабы не разгневать Бога чревоугодием кушал их под одеялом. Да и вообще, дон не знал и того, что по традиции надо есть не больше одной овсянки - он же мог сожрать и три.

Я внимательно наблюдал за его головой, шарящей под тканью. На белой салфетке уже лежал откушенный второй клюв. Медленно, смакуя каждый миллиметр овсянки, дон продвигался к лёгким, где его ждал запечённый арманьяк.

Закончив трапезу, мафиози снял с потной головы салфетку и довольно растянул улыбку.

Стоящий позади пижон ткнул меня в почку костяшкой большого пальца.

Обернувшись, я всмотрелся в его холеное лицо.

- Сколько тебе надо денег для закупки птичек?

- Дай ему больше, Алессио! - крякнул дон.

- Мне надо пятьдесят тысяч евро! - уверенно произнёс я. - Крупная партия. Одна овсянка сейчас стоит триста. У поставщиков проблемы. Жандармы их крепят. Штрафы в прошлом, сейчас срок намотать можно серьёзный. Сразу закупить партию и всё.

- Стоили по двести, - возмутился пижон. - С тобой поеду!

- Ты охерел? - прогремел Моретте. - Дай ему деньги и захлопни свой рот! Когда едешь?

- Прямо сейчас! - твёрдо заявил я.

Взяв у пижона деньги, я с наслаждением посмотрел на лысую, отполированную до блеска голову мафиози.

Выйдя из ресторана, я сел в машину, которую бросил в Оппидо-Лукано. Там же я сжёг липовые документы, снял парик, бутафорскую бороду и стал тем кем был.

У меня всё хорошо, а вот у больной печени Моретте будут проблемы - через сутки аматоксин начнёт действовать и разбарабанит её до ужаса.