Дело папы Карло

Глава 1

Нашим отцам посвящается.

Когда за окном рвануло, Джон Корти выравнивал край детали, наклонившись над верстаком. Массивный мужчина легко вел фрезер, насвистывая: «…O sole, o sole mia!». Хлопок разрыва заставил мастера дернуться. Обрезок дерева подвернулся под ногу…

Корти сидел посреди разгрома, кляня малолетних идиотов: в город вернулась мода гонять на байках со снятыми глушителями. К привычным запахам древесной пыли и смолы добавился привкус гари. Сорвавшаяся из-под струбцин деталь впивалась ему в бок. И смотреть на нее не хотелось.

Верх рамы был испорчен безвозвратно: фрезер пропахал по махагоновой доске глубокие кривые борозды, и она переломилась при падении. Несколько минут мастер рассматривал заготовку, пытаясь понять, можно ли спасти работу. «Не ври себе, Джон, — отец с фотографии смотрел строго, — не ври. Лучше собирайся за материалом. До именин Клариссы — четыре дня».

* * *

Джон Корти любил маленький рынок, втиснутый между зданием «Bank of Honest man» и супермаркетом. Но и здесь ему не повезло. Ни уговоры, ни полицейский жетон не помогли: «Через две недели...» — «Только для тебя, Джон, — десять дней и плюс пятнадцать процентов». — «Махагон? Давно не было».

В другое время Корти радовался бы возможности погулять между рядов, покрутить планки и железки в пальцах... Но не сейчас же! Пятый (и последний) рынок — пусто. Канадская лиственница, американский орех, небольшие досочки цезальпинии. И бесконечные патроны-картриджи к мультикам, торговля которыми пробралась даже сюда. На очередного шпаненка, приставшего с «оригинальными» картриджами, Джон рявкнул так, что того сдуло.

— Куда катится мир! — Мганда бесцельно подвигал сверла. — Мебель-мультиформер убивает высокое мастерство краснодеревщика.

— Мужчина только тогда мужчина, если он руками работать умеет...

— Я разве спорю? Но кому мы теперь нужны: воткнул в куб патрон — и хоть тебе гарнитур Людовика XIV, хоть стол из карельской березы... А махагона у меня нет. К Мафу сходи. Из новеньких. Толкает патроны, но, говорят, может и дерево найти.

— Не люблю я этих пушеров...

Приятель только плечами пожал: дескать, кто ж их любит...

Мафа Джон нашел легко. Держась принятого на рынке этикета, Корти издали рассматривал пушера, пока тот не закончил с предыдущим клиентом. Парень ему не понравился: шумный неряшливый китаец. «А, ладно, не в ресторан с ним идти...»

— Маф? Дерево нужно.

— Меня зовут Ма Фу. Ма — фамилия, Фу — имя, — вблизи обаяния у парня не прибавилось. — Какое и для чего?

Джон назвал размеры и материал, сказал, для чего.

— С махагоном нынче тухло. Давай я тебе сразу зеркало сделаю. Или найду готовое.

Корти развернулся и медленно пошел прочь. Пушер бросился следом.

— Нет, ну я хороший патрон найду, новенький эксклюзив или элитку. Никто и не отличит даже...

Джон рывком обернулся, схватил юнца за грудки.

— Да ты...

Но тут комм на руке задергался.

— Подъезжай на угол сорок восьмой и пятнадцатой, — шеф, как всегда, не считал нужным здороваться. — Там труп.

Джон посмотрел на обмершего пушера, буркнул: «Я мелочью не занимаюсь, гуляй!» и побрел к машине. Но его снова тронули за плечо. Побелевший парнишка протягивал визитку. «Упорный...» — пробормотал коп и карточку взял.

* * *

— Ну, и?

— Несчастный случай. Не повезло мужику...

Не согласиться с этим было сложно. Тело лежало, придавленное угольно-черным шкафом, и озерцо крови успело подернуться бурой пленкой.

— Ему распахнувшаяся дверца прямо в ребра вошла, — пояснил эксперт. Джон, присев на корточки, рассматривал тело.

Вторая черная дверца, сорвавшаяся от удара с петель, валялась рядом. Джон еще раз оглядел комнату: роскошная — все шестнадцать метров, не чета его одиннадцати. Мебели мало. Кроме шкафа, лежащего поверх несчастного хозяина, да стола со стулом — только фото-эстампы по стенам. Шкаф выглядит, словно инопланетный корабль: враждебным, чужеродным, угрожающим. Черный зверь, пожравший своего владельца. Если б не материал, был бы обычный комод в шейкерском стиле.

— Псих! — и, на вопросительный взгляд эксперта, пояснил, — Хозяин этого был псих. Надо же: заказать вещь в таком исполнении. Если б в дереве... — и, видя ехидные рожи вокруг, переспросил, — Что я такого сказал?

— Карло, вон стол стоит — из чего сделан?

— Сколько раз просил не называть меня так! — и полез смотреть.

Все началось с русского новичка, который, увидев сработанный Джонни комод-картотеку, припечатал: «папа Карло»! А коллеги и рады зубоскалить. Вот ведь, упростили въезд Иванам в Евросоюз — только неприятности от них!

Стол был странным. Вроде дуб, но звук не такой. Бронзовые накладки, инкрустация перламутром. И структура древесины незнакомая. «Шпон дуба? Какое-то экзотическое дерево?» Джон попытался отколупнуть кусочек, но материал не поддался. «Все страньше и страньше». Он покачал головой.

— А теперь — сюрприз! — малыш Диего протянул руку за стол, чем-то щелкнул и вытащил из недр мебели прямоугольную карточку.

На глазах у Джона стол начал темнеть, словно втягивал в себя мглу иных миров и вот — перед ним стоит родной брат шкафа: угрожающе-черный, нелепый, инородный. Даже то, что казалось металлом — стало черной пластмассой. «Опа... Это ж мебель-мультиформер!». Джон протянул руку и забрал у коллеги пластиковый патрон. Как и следовало ожидать, на картридже был изображен стол.

— Редкость — стандартная, количество перезапусков — неограниченное, материал — дуб, — прочел Джон вслух.

— Развлекаемся?

Была у шефа привычка появляться внезапно.

— Э... объясняем папе Карло... офицеру Корти принцип работы мультиформера, чиф!

— Заканчивайте, — шеф ткнул пальцем в шкаф. — И почему он упал?

— Ножки подогнулись! — отрапортовал Диего браво.

Действительно, передние ножки шкафа выглядели так, словно потекли от жары. Брак материала?

— Так, — паузы в исполнении шефа всегда выглядели внушительно. — Все едут в управление. Корти, захвати дверцу на экспертизу.

И грузно вышел.

* * *

Виртуальные человечки мельтешат в нарисованном пространстве, заполненном черными кубиками — танцуют, взлетают, надолго застывают сломанными куклами. То один, то другой кубик вспухает ярким пузырем и превращается — в вычурный стол, глубокое кресло, хрупкую этажерку.

В окно чата беспрерывно выплевываются разноцветные реплики:

«Что думаете про задание?»

«Думаю, ЧК даст кровати. Столы были недавно, и тумбочки с креслами — были».

«ПРИДУРКИ!!! ЧК ПОЛЬЗУЕТСЯ ВАШИМИ ИДЕЯМИ!»

«Я новичок, объясните, что здесь происходит».

«Есть у меня две идейки насчет кроватей…»

«Черный куб проводит дизайнерские конкурсы. Хочешь участвовать, регистрируйся».

«Спасибо!»

«РАДУЙТЕСЬ! ОНИ ПОЛУЧАЮТ БАБКИ ЗА ВАШ ДИЗАЙН!!!»

«А вы заметили, что больше выигрывают девушки?»

«Да ладно, а Черч? И до него был Бэтмэн».

«Пошел вон, УРОД!»

«Да что вы с ним разговариваете, это ж бот».

Подросток на секунду отрывается от экрана, обводит взглядом полутемный клуб, где в каждой узкой клетушке застыл перед монитором человек — неподвижный, как забытый аватар в виртуальном пространстве. Потом пробегается пальцами по клавишам и отправляет свое сообщение:

«Спорим, я вас сделаю?»

Чат взрывается:

«О, какие люди!»

«Тяжелая артиллерия подвалила. Пободаемся!»

«Черт, а я надеялся на следующий тур».

Подросток кусает губы, пряча довольную улыбку.

* * *

— Ваши версии я выслушал, — рычание шефа ничего хорошего не предвещало. — Разленились? Расслабились, а?

Риторические вопросы начальства не требовали ответов. Джон лениво чиркал карандашом по бумаге и ждал, когда шеф соблаговолит закончить разнос и перейдет к делу. Из-под карандаша проявлялись очертания шкафа... того самого шкафа, вот напасть! Корти раздраженно оттолкнул карандаш, и тот покатился по столешнице, громко стуча гранями.

— Так! — Джон выдержал взбешенный взгляд начальства, хотя это было нелегко. — Диего — к экспертам с картриджами! Иван — опрашиваешь соседей пострадавшего. Корти... — пауза была достойна большой сцены, — поедешь в Корпорацию, получишь их мнение о происшествии.

— Но, шеф... — Джон растерялся, — это работа для стажера. Что они мне расскажут полезного? Может я свидетелей опрошу или...

— Снова хочешь кому-нибудь морду набить, герой? Выполняй задание!

На ехидные улыбки коллег смотреть не хотелось. «Ладно, по дороге заскочу к Университету, с Клариссой пообедаю».

* * *

Кларисса порхнула за стол — свежая, легкая, раскосые глаза смотрят на мир в радостном удивлении.

— Привет, Джонни, радость моя.

Он отсалютовал бокалом.

— Как твоя работа?

— В институте ничего нового: студенты, как всегда, мечтают покорить мир, но ленятся учиться. И все поголовно играют в Куб-онлайн: добро бы проектировали в нем дизайны, но ведь все больше пари заключают.

— Эта игра — практически наркотик. Оболванивание и вытягивание денег — я прекрасно знаю, как это работает.

Она задумчиво улыбнулась.

— Конечно, многие годами валяют там дурака, но с другой стороны, для кого-то конкурсы — реальный шанс получить работу.

— Делать патроны для мультиков — не та работа, за которой стоит гоняться.

— Джонни, милый, будущее за мультиформерами, как бы неприятно нам это не было. Сегодня мебель, завтра автомобили, дома. Молодых привлекает изменчивость, нестабильность. Мы с тобой не любим программируемые вещи, а для Винни это, возможно…

Корти почувствовал, как каменеет лицо.

— Со своим сыном я разберусь сам.

Она потянулась к нему через стол, каштановая прядь упала на щеку.

— Не сердись, но мне кажется… ладно, не буду. Послушай лучше, мне заказали обставить гигантскую квартиру, представляешь, потолки два-сорок пять. И отдельная кухня – пять метров!

Корти немедленно представил в этой кухне свой верстак, шкаф для инструментов, и остро позавидовал. А ее мысль уже порхнула дальше.

— И не забудь, что в субботу… Я представляю, как встанет твоя рама у меня в прихожей, такое зеркало, невероятно! Два метра визуально превратятся в четыре — целая галерея!

Он вспомнил изуродованную заготовку. Найти махагон за оставшиеся три дня — задача невыполнимая.

— Ты удивительный мастер. Сто лет назад твоя мебель ценилась бы, наверное, как черный куб размером с дом. Если бы ты только решил пустить тот столик в серию…

— Кларисса, — оборвал он. — Мы уже обсуждали это. Я коп. И я не буду продавать свою мебель, а тем более связываться с… мультиками, — последнее слово он буквально выплюнул.

* * *

Корти стиснул зубы. Все в этой фирме раздражало его: от колоссального черного куба на крыше здания, до кресла-мультиформера, в которое он побрезговал садиться; от кубиков-брелоков, болтающихся повсюду, до холеной физиономии собеседника, вещавшего:

— ...совершенно невозможно, наши мультиформеры абсолютно надежны, — человек отодвинул планшет с панорамой места преступления. — Разве что это была поддельная основа.

— Что это значит?

Чиновник сложил руки на круглом пузце. Корти подумал, что такие габариты не отрастишь в стандартной квартире, спланированной по Ле Корбюзье.

— Вы должны понимать, что мультиформеры — не просто материал, а сложная интеллектуальная система. На рынок поступают поддельные, в основном китайские, основы под мульти-мебель. За это мы не несем ответственности.

— То есть вы пытаетесь сказать, что корпорация ни за что в этом случае ответственности не несет?

— Именно! — пухлый чиновник свел пальцы домиком.

— Интересно... а как получается, что «поддельная», — это слово Корти выделил голосом, — поддельная основа оказывается замечательно совместимой с оригинальными картриджами? Как же защитные коды?

Ему показалось, или взгляд чиновника вильнул?

— Э... коды? Ну, как-то пираты их узнают. Мы не можем менять коды слишком часто, поскольку это осложняет жизнь добросовестным пользователям…

«Вполне возможно, — подумал Корти, — информацию сливает сам отъевший пузо тип. Или другой — такой же сытый и благостный».

— Из-за пиратской основы шкаф может упасть?

— Упасть, сломаться — все возможно. Из-за плохого материала — все что угодно!

— Значит, мультики потенциально опасны.

— Помилуйте, даже обычная деревяшка может оказаться опасной, если стукнуть ей по голове. А наши изделия полностью безопасны при условии их легального приобретения...

Корти перегнулся через стол-мультик, сгреб толстяка за шкирку и ткнул носом в планшет:

— А потом шкаф падает кому-нибудь на голову, потому что корпорация больше заботится о распространении продукции, чем о безопасности пользователей?

— Нет, послушайте, — просипел толстяк, старательно отворачиваясь от раздавленного тела на снимке, — Черный куб — стремительно растущая фирма, и не всем это нравится. Конкуренты… происки…

Он захрипел. Корти брезгливо отшвырнул его в кресло и испытал мгновенное злорадство, когда оно перекосилось.

— Я еще вернусь, — сумрачно пообещал коп.

* * *

Кларисса покрутила на экране последнюю модель и перелистала альбом назад.

— Вот эта рама мне нравится. В ней есть стиль и характер. Хотя работа все равно ученическая, ты же понимаешь.

Уинстон опустил голову. Крепкий, мускулистый, он казался младше своих лет из-за неуверенного выражения на лице.

— Мне очень нужно выиграть.

— Я понимаю, — мягко сказала Кларисса. — Если ты не будешь копировать эти элементы по всей раме, а вот здесь усилишь асимметрию, получится вполне конкурентоспособно.

— Но не шедевр.

— Винни, дизайн — не математическая задачка, а конкурс — не соревнования по бегу. Не стремись выиграть, а просто делай хорошую модель. Я видела эскиз, который твой отец делает для меня…

— Я не собираюсь использовать его работы! — взвился Уинстон.

— Не использовать, но учиться. Твой отец — настоящий мастер.

— Я знаю. Но он слышать не хочет о мультиках и конкурсе. Или о том, что я говорил с тобой.

Кларисса беспомощно развела руками. В этом был непонятный ей пунктик Джона: он будто прятал от нее своего сына.

— Если я не выиграю сейчас, через месяц мне придется пойти в полицейскую школу.

— Хочешь, я поговорю с ним?

Уинстон мотнул головой.

— Не надо. Будет только хуже.

Она запустила медленное вращение модели на экране. Совпадение: корпорация задала темой конкурса раму для зеркала. Ее мысли перескочили на ту раму, что обещал Джонни — благородная фактура дерева и изысканный дизайн. Она удивлялась, как уживаются в его душе оригинальный мастер, суровый коп и деспотичный отец. Даже любовь Джона была недоверчивой, но она надеялась, что со временем растопит его сдержанность. А с сыном…

«В конце концов, они договорятся, — малодушно успокоила она себя. — Он должен понимать, что лучше для мальчика».

* * *

— Где ты болтаешься?

Отец был недоволен и, кажется, слегка пьян. Винни пожалел, что от Клариссы направился домой, а не в клуб.

— Гулял…

— Гулял, значит, — тон отца не предвещал ничего хорошего. — Ты две недели пропускаешь тренировки, ты месяц не прикасался к рубанку, зато находишь время гулять.

Винни остро чувствовал, насколько мала квартира для них двоих.

— Черчилль клал кирпичи, Линкольн был плотником, даже Ленин у русских не брезговал работать руками, а ты гуляешь, значит.

— Ты не давал мне закончить! Все время доделывал сам.

— Правильно. Ты же все испортишь, запорешь хорошее дерево. Вначале ты должен научиться, должен работать — упорно. Уинстон, ты мне обещал…

Винни почувствовал, что злая волна поднимается в нем, грозя смести плотину здравого смысла.

— Кто бы говорил об обещаниях. И о запоротом дереве, — он обвиняюще ткнул в недоделанную раму. — Когда ты собирался дарить это Клариссе — послезавтра?

Отец шагнул вперед и сразу занял все пространство. Винни съежился, повторяя про себя: «Он ни разу меня не ударил. Никогда».

Корти сдержался и сейчас. Выдохнул, тяжело протопал к верстаку, сел, мрачно перекладывая деревяшки, спиной излучая неодобрение. Винни забился в свой угол, отгородившись складной перегородкой от отцовской мрачности

«Уйду я от него, — уныло думал он, растянувшись на узкой койке. — Выиграю конкурс, получу работу, сниму себе квартиру…»

За перегородкой взвыла пила.

* * *

Бутылка с граппой быстро пустела. На столе перед Джоном стояла фотография Манфредо, снятая со стены. Пить в одиночестве Корти всегда считал дурным тоном.

— Отец, ну хоть ты мне ответь, — Манфредо держал в руках лучковую пилу (антиквариат!) и внимательно слушал сына, — как быть с Уинстоном? Он почти взрослый, а в голове — ветер гуляет. Ладно бы о девочках думал — дело молодое, — Джованни чокнулся с фотографией, — а он о компьютерных игрушках. О мультиках клятых!

Граппа обожгла пищевод.

— Как же он будет меня уважать, если я свое слово сдержать, не могу? — Корти скосил глаза на составленные в углу детали несостоявшейся рамы. Потом посмотрел на фото отца, сурово нахмурил брови. — Да он и не уважает! Хамит. Ты бы меня за такое поведение...

Водка была горькой, словно лекарство.

— А как выполнить, как? Скажешь, раз уж дал слово, то...

Джон вытряс из бутылки последние капли. Помолчал над наполовину наполненной рюмкой, потом полез в карман. Карточка нашлась сразу.

— Ма Фу? Мне плевать, что ты там спишь! Болтал, что все можешь достать? Размеры запиши. Рама для зеркала, только самая лучшая...

* * *

— Замечательно! — начальство было в бешенстве. — Как это понимать?

— Это труп...

«Ох, помолчал бы ты, Диего, лучше...» — только и успел подумать Джон; а шеф обрушил на идиота всю силу своего сарказма. Тот лишь моргал, вытянувшись по стойке «смирно».

«А ведь действительно — странно». — Корти пытался понять, как же произошел этот... несчастный случай? Девица померла минимум три дня назад. Невыносимый запах, пропитавший комнату, мешал сосредоточиться. — «Как эта полка сумела упасть ей на голову? От стены до ее макушки добрых полметра. Если бы полка просто слетела с шурупов — треснулась об пол и все. Ну, может, взъерошила бы патлы...»

Превозмогая подкатывающуюся к горлу тошноту, Джон внимательно осматривал мебель, расплескавшую несчастной мозги. На плоскости, которой она прилегала к стене, было четыре выступа-ножки, разной длины. «Понятно...»

— Ну как? — это шеф, размазав несчастного Диего, подкатывает с вопросом.

— Убийство, замаскированное под несчастный случай.

— Уверен?

— Смотрите? Нас хотят убедить, что полка висела вон на тех штырях. Но если вы приложите ее к стене — штыри до мест крепления просто не дотянутся. Помешают ножки.

— Дармоеды! Почему только офицер Корти имеет голову на плечах? — шеф разошелся не на шутку, — Выгоню всех без пенсии!

— Отпечатков пальцев на орудии...

— А что, молекулярный гель перестали выпускать? Итак, убийца пробрался в квартиру, пока потерпевшая спала, взял полку, стоявшую на полу. Вот на этих ножках и она и стояла...

Джон слушал, как шеф, увлекшись, воссоздавал картину преступления, и какая-то заноза не давала ему покоя. Ах, да — на стене явственно виднелся более светлый контур, по размеру... точно такой же, как полка. И еще...

— Корти... Корти!

— А?

— Назначаешься руководителем рабочей группы по этому делу. Диего возьми. Опроси всех соседей... Ну, не мне тебя учить. Работай.

— Только по этому? А там где шкаф...

— Несчастный случай тут при чем?

— Смотрите.

Джон Корти потянулся над жертвой, щелкнул, и в его руках оказалась карта-патрон. Полка, размозжившая череп несчастной, начала стремительно чернеть.

— Дармоеды! — снова взвыл шеф. — Мультиков от обычной мебели отличить не можете? Ты что мне в протоколе написал?..

А Джон смотрел на стену, где в рамке выцветшей краски, явственно виднелись вмятины. «Убийца снял полку со стены... Но как быть с тем, что на штыри ее не повесить? Никак. Ножки помешают».

* * *

— Хай, Черч.

Винни вздрагивает и сдергивает наушники. В клубе царит оживление, которое порой срывает виртуалов с мест, заставляя их искать живого общения. Один из завсегдатаев стоит над Винни, в его усмешке приязнь смешана с превосходством.

— О, Талер.

— Первый тур, да?

Уинстон машинально оглядывается на монитор, где смоделирована рама для зеркала.

— Папа Карло успел приложить к этому руку? — насмешливо спрашивает Талер.

Винни вспыхивает. Понятно, откуда Талер знает прозвище отца — его брат работает в полиции. А про тумбочку он сам рассказал. Дурак.

— Это моя модель, — говорит он с такой силой, что Талер делает шаг назад. За сетчатой перегородкой мелькает встревоженная физиономия Дхармы.

— Отлично. Все в этом клубе на твоей стороне, парень.

Он оборачивается, точно призывая других в свидетели, но они снова уткнулись в мониторы.

— Мы за тебя болеем, Черч. Будет классно, если победишь ты, а не надутый урод из частной школы. Хотя, если то, что я слышал про папу Карло — правда, лучше ему не знать, что твоя тумбочка — мультик.

Винни сглатывает. Это был его последний шанс поучаствовать в конкурсе: подаренный Клариссой абонемент Куба-онлайн заканчивался. Он выставил на конкурс модель отцовой тумбы из красного дерева и неожиданно выиграл. А после, подписывая себе окончательный приговор, продал исходную тумбу и заменил ее призом-мультиформером последней модели. За год Джон ни разу не усомнился в подлинности вещи, но Винни, натыкаясь в тесноте на тумбочку, вздрагивал от чувства вины.

Вырученного хватило на годовой абонемент.

— Мне нужна эта победа, — говорит он. — Или я попадаю в Черный куб, или буду копом.

Глаза Талера становятся злыми.

— И чем тебе не нравится работа в полиции?

— Я просто хочу быть дизайнером.

Приятель пожимает плечами.

— Тогда глянь, что у тебя с этой ерундовиной, — и тыкает пальцем в экран.

Винни смотрит и понимает, что угловая деталь в самом деле плоха. Примитивна. Вываливается из общего стиля. Невероятно, что он не замечал этого раньше. Забыв обо всем, парень бросается к клавиатуре.

* * *

— Нет, сэр, какие враги, она для этого была слишком обычной. Она мало работала — целыми днями смотрела визор. И еще готовила, у нее есть настоящая кухонная плита, вы же видели? Она делала такую лазанью, м-м-м, я никогда подобной не ела. Я иногда оставляла ее с Машенькой, это моя дочка, она тихий ребенок, и если мне надо было к сестре или…

Корти насилу выпроводил словоохотливую соседку. День убит впустую: если верить соседям, приятельницам и коллегам, жертву некому было убивать. И не за что.

Он открыл файл с данными предыдущего трупа. Ничего общего между двумя трагедиями, никакой связи между жертвами. Но мультики в обеих комнатах, мультики, прихлопнувшие хозяев, не давали ему покоя.

Шкафы-убийцы, дьябло их побери!

Шеф сумрачно выслушал отчет.

— По-моему, нужно искать связи между двумя убийствами, — сказал Джон, выключая блокнот.

— О каких двух убийствах вы говорите, Корти? — нахмурился шеф. За спиной хихикнул Диего: «суперверсия папы Карло».

— Убийства с использованием мультимебели Черного куба.

— Не усложняйте, Корти, не ищите умысел в несчастном случае. Продолжайте заниматься свидетелями. Кто-то должен был ночью проникнуть в квартиру, снять чертову полку, сбросить на жертву.

— Слишком сложно, шеф. Почему просто не придушить ее, не ударить свободным предметом — стулом хотя бы. Нет, я чувствую, дело в мультиках.

— Корти, оставьте свои предчувствия при себе. Мы все здесь понимаем, что у вас с мебелью особые отношения, — Диего сдавленно фыркнул. — Пусть они вам не мешают. И не ищите серию там, где ее нет. Вам все понятно?

— Да, шеф.

— И держите меня в курсе.

* * *

«Именины надвигаются неумолимо. Пушер кормит обещаниями успеть к сроку, но кто ж им верит, гадам... Махагон в продаже не появился», — все эти мысли крутились в голове, пока Джон менял фрезу. Для экспертизы о несчастном деле со шкафом-мультиком, нужен был маленький кусочек — а остальную дверцу Корти утащил домой. И вот сейчас, чувствуя себя полным идиотом, — собирался пилить.

Материал обрабатывался легко, и верхняя часть зеркала была почти закончена. «Пластмасса, она пластмасса и есть, ни тебе структуры, ни направления волокон...» — за воем инструмента Джузеппе не услышал, как вошел сын.

— Привет, па. Фигней маешься?

— Угу...

— Так тебе ж из этого никак дерево не сделать, так пластиком и останется! Давай я лучше тебе помогу?

— Чего? — мастер выключил машину.

— Кларисса нормальная тетка, она что, не поймет, если ты не успеешь к именинам?..

— Я обещал.

— Ну, давай я тебе найду подходящую модель... или запрограммирую! Никто же не отличит.

Джузеппе заколебался.

— Нет, — наконец ответил он, — я не могу на это пойти. Как я буду к Клариссе приходить в гости и видеть... — он показал рукой на блестящую черную поверхность детали, — пусть и под дерево замаскированное.

— Слушай, ну давай. А потом ты сделаешь нормальную раму из дерева и заменишь ей мультик!

На этот раз Джон думал еще дольше. Его взгляд скользнул по сиротливо стоящим в углу деталям, по возбужденному лицу сына, по фотографии Манфредо... Наконец, он отрицательно покачал головой, уже открыл рот, чтобы сказать окончательное нет, но тут ожил комм.

— Милый! — Голос Клариссы в трубке звенел от восторга. — Его все-таки привезли!

— Да?

— Оно такое... такое! Настоящее венецианское стекло! Я уж и не верила, что до именин успеют доставить, думала — не получится. Как оно в твоей раме будет смотреться! М-м-м...

— Я рад, — Джон откашлялся. — Я очень рад за тебя, правда...

— Что-то случилось? — Кларисса всегда тонко чувствовала его настроение.

— Неприятности на работе, ничего страшного...

— Хорошо! Жду послезавтра с нетерпением! Пока!

— Чао!

Джованни ткнул в кнопку завершения разговора и с силой провел ладонями по глазам. Ему было стыдно.

А потом он поднял лицо и увидел ожидающие глаза сына.

* * *

Винни держит палец над клавишей подтверждения отправки. Нажать ее — и ничего нельзя будет изменить. Не нажать — отказаться от шанса. От последнего шанса на нормальную работу.

Клуб бурлит сильнее обычного. Отдельные вскрики кажутся Винни цветными репликами чата.

— Да я реально был круче этого чма, которое победило!

— Гонишь, у тебя вообще диван был кривой.

— Это ты сейчас будешь кривой. У меня диван был из коллекции «Супер-антик»!

— Так ты у ЧК взял и переделал? Ну, ты дура-ак. Они же свои модели отслеживают.

— Я еще одну должен успеть. Задумка есть.

— Черч, а ты сколько штук сделал?

— Две, — и Уинстон решительно щелкает по кнопке отправки.

— Одну я видел, несимметричная такая, а вторая?

Винни пожимает плечами.

— А я пять моделей, все больше вероятности, что пройду. Одну из салона прошлого года взял и переделал немножко. Буковую.

— Это с розами, что ли?

— Да нет, там такая модерновая была...

Уинстону хочется вернуть все обратно. По крайней мере, отцовский проект не стоило выдавать за свой.Кларисса не обидится, а вот если узнает отец... Но модели зарегистрированы на конкурсе, и остается ждать результатов.

— Если я опять не войду в пятерку, я убью себя, — чей-то нервный голос срывается.

Винни включает музыку в наушниках погромче, чтобы не слышать чужих криков и собственных мыслей.

* * *

У входа на полу сидел позеленевший Диего. Из квартиры тянуло тяжелым сладковатым запахом.

— Что там?

— Лучше бы мне не знать… Иди посмотри, не буду портить впечатление.

Да уж, такое Корти в последний раз видел пять лет назад, когда брал маньяка. Багровые брызги и потеки превращали комнатушку (шесть-семь метров — машинально отметил он) в жуткий паноптикум. Останки жертвы перемешались с черными обломками мультиформера. Эксперты в белых перемазанных костюмах казались инопланетянами. И этот запах…

Корти осторожно подошел к трупу и присвистнул.

— Сэр, — один из экспертов, незнакомый прилизанный тип. — Покиньте место происшествия, вы мешаете расследованию.

— Я полицейский, — Корти продемонстрировал жетон.

— Этот несчастный случай расследует служба безопасности Черного куба.

— Несчастный случай? Черта с два! Его как будто жевали.

— Сэр, покиньте квартиру.

— Или что?

— Или вы будете иметь дело с вашим начальством.

Взбешенный, Корти вывалился наружу, набирая номер на комме. Диего, сидя на ступеньках, с интересом наблюдал за ним снизу вверх.

— Шеф! Что происходит, черт побери? Меня отослали от трупа, словно зеваку!

Ответ шефа сводился к тому, что дело передано в СБ корпорации, как технически сложное. А если детектив Корти считает себя самым умным, то может сразу переводиться в водители такси.

— Уроды! — Джон с чувством пнул входную дверь и вытащил из кармана пакет с окровавленным патроном для мультика.

— Что это?

— Кресло.

Кровь запачкала картинку, но было видно, что кресло глубокое, с плавными очертаниями, на овальной платформе вместо ножек.

— Интересное кино: острых элементов не видно. А их, судя по состоянию тела, должна быть уйма.

— Чувак, похоже, запустил трансформацию, сидя на кубе — вот и несчастный случай. Может штыри вылезли в процессе? — Тут Диего внезапно сообразил. — Ты спер улику у ЧК?

— Обойдутся. Не нравится мне идея про несчастный случай. В таких устройствах должна быть «защита от дурака». И корпорация на месте преступления. Многовато как-то случайностей, не находишь?

— Джон, ты собираешься соваться в чужое дело?

— Донесешь шефу?

Диего мотнул головой.

— Но и помогать не стану.

— Спасибо и на этом, — усмехнулся Корти и зашагал по лестнице.

* * *

— Джон Корти слушает!

— Нет, ну я говорил! Я — обещал? — Джону явственно представилось, как Ма Фу пучит глаза и размахивает руками, разговаривая по комму.

— Ты о чем, парень? — хотелось хоть на ком-нибудь сорвать злость.

— Я нашел тебе раму под зеркало! Мужик сказал — мужик сделал! Когда заберешь?

— Зеркало? — Это означает, что все-таки подарок будет? Казалось, пушер на том конце провода подпрыгивает от нетерпения. — Ладно, заеду по дороге...

Патрон был теплый от долгого лежания в кармане. Джон взвесил его на ладони, посмотрел на криво наклеенную этикетку: оригинальная модель, материал — махагон, размеры — соответствуют. Ладно, все не с пустыми руками к Клариссе идти — сунул картридж в карман.

А теперь — в Черный куб.

Джон не привык бросать работу неоконченной. Папа Манфредо этого бы не одобрил.

* * *

— Слушайте, я... я не могу... — толстячок нервничал, и Корти это нравилось. — Лаборатории мне не подчиняются!

— Значит так, — Джованни навис над чиновником из ЧК, всеми своими ста девяноста двумя сантиметрами, — либо ты делаешь, как я говорю, либо... — Джон сделал паузу в лучших традициях шефа и с удовлетворением увидел, как кадык собеседника дернулся. — У меня есть несколько неоконченных дел. Например, о педофиле, который расчленял своих жертв...

По вискам человека из ЧК уже катились крупные капли пота.

— И знаешь, — Джузеппе мечтательно улыбнулся, — если человека в чем-то таком заподозрили, пусть и ошибочно, путь в приличное общество ему закрыт. И работы он лишится, как пить дать... Предрассудки, видишь ли! Хочу рассказать тебе одну историю...

И внезапно рявкнул:

— Ведешь меня в технический отдел?

* * *

Техник был конкретен и деловит:

— Эта сгоревшая карточка — наша. Хотя и перепрошита. Взломано ограничение на многократность использования и внесены еще какие-то изменения; точнее не смогу сказать. Какой это был предмет?

— Шкаф.

— Ага, значит, черный куб массокатегории пять или шесть... Теперь вот эта. Что это было?

— Полка.

— Тут тоже взломан счетчик, и она лучше сохранилась... интересно. Смотрите, — техник оторвался от приборов. — Внесены изменения в код, мы их называем «виньетки».

— А это значит?

— Люди хотят, чтобы резьба на предмете складывалась в их имя. Ну и взламывают код. Или чтобы увеличить высоту полки на пару сантиметров. Стандартно это функция элитных и эксклюзивных моделей, но, — техник пожал плечами, — мы не стремимся особенно тщательно защищать модели от мелких изменений. Пусть себе развлекаются. Здесь, к примеру, добавлены ножки.

— А вот — кресло.

— Четвертая массокатегория... О! Взломщик напортачил! Хотел, видимо подогнать кресло по фигуре — а сделал его хрупким! У вас все?

Джон, подчиняясь неясному порыву, протянул технику патрон, полученный от пушера.

— Так... Еще не активированный патрон и тоже — взломанный. Как интересно... Очень элегантное решение! Если вы этого мастера поймаете — мы его с удовольствием возьмем на работу.

— Ладно, это все? — спросил Джон, рассовывая картриджи по карманам.

— Ну... Разве что мелочь. Я не понимаю, зачем в этих моделях активированы емкостные датчики. Их обычно используют, если дверца должна открыться или свет зажечься при приближении хозяина...

* * *

День выдался тяжким, а он ни на сантиметр не приблизился к разгадке. Похоже, человек из ЧК с самого начала был прав: поломки — отдельно, а убийства — отдельно.

— Па-па-па-пам!

Уинстон сиял как начищенная бляха полицейского-первогодка.

— Я это сделал! Отец, держи!

Джон покрутил в руках карточку-патрон. Да... прекрасная полиграфия, картинка переливается всеми цветами радуги. «Эксклюзивный образец, количество активаций — неограниченное».

— Молодец, сын, — вяло сказал Корти и сунул карточку в карман. — Молодец...

— И это все, что ты можешь сказать? Я вон и основу притащил!

На верстаке по-хозяйски расположился черный куб мультиформера, уже освобожденный из упаковки.

Несправедливо было обижать сына, но больше всего Корти хотел сесть за ширму с бутылочкой граппы. Под возмущенным взглядом Винни он не глядя вытащил из кармана патрон, сунул его в щель на кубе и без особого интереса посмотрел за трансформацией. Однако...

Раму было не отличить от настоящей. Корти провел пальцами по внешней стороне изделия, постучал — махагон, натуральный! Никакого сравнения с псевдо-дубом в квартире несчастного. Он бы, конечно чуть глубже проточил канавки на стойках и по-другому расположил обвязки, но в целом...

— Diavolo!

— То-то же! Теперь ты понял?!

Слов не было. И надо было идти на праздник.

* * *

— Джонни, какая красота!

Кларисса буквально светилась изнутри. Она беспрестанно смотрелась в зеркало, трогала завитки на раме, гладила шелковистую поверхность.

— Джонни, ты удивительный мастер! Такое чувство дерева…

Корти принужденно улыбался, ни на секунду не забывая, что это мираж, подделка. Обман. «Сделаю деревянную и потихоньку заменю», — как заклинание, повторял он.

— А я купила настоящее шампанское ради такого случая. Идем, идем!

Пока он разливал шипучую жидкость по бокалам, Кларисса еще дважды подбегала к зеркалу.

Через час слегка отпустило. Устроившись в кольце его рук, Кларисса рассказывала о перспективной студентке, моде на псевдостеклянную мебель, и Корти не сразу заметил изменение ее тона.

— Джон, послушай, — ее глаза смотрели серьезно и настороженно. — Я хотела поговорить с тобой насчет Винни. Тебе не кажется, что из него вышел бы хороший дизайнер?

Он отстранился.

— Ремесленник, ты хочешь сказать? Который будет делать патроны для мультиков?

— Джон, не сердись. Послушай…

— Уинстон пойдет служить.

— Да, он пойдет в полицию ради тебя. Потому что он любит тебя и ценит твое мнение. Но Джон, он ведь…

— Что?

— Нет, — Кларисса отвернулась, словно захлопнулись створки раковины. — Просто позволь ему решать самому.

Корти надвинулся на нее.

— Ты с ним разговаривала, да? Я же просил тебя не приближаться к моему сыну!

— Джон, от этого не будет вреда.

— От этого уже есть вред. Женщины! Способны только все иcпортить своим присутствием — его мать такая же. Я запрещаю тебе…

— Знаешь что, — она распрямилась: отчаянный кролик перед удавом, — ты ничего мне не запретишь, Джон Корти. Я буду поступать, как считаю нужным, а если тебе это не нравится, уходи.

Он хлопнул дверью прежде, чем понял, что произошло.

* * *

— И вы говорите, много таких случаев?

Перед Корти расположился унылый дохляк: голова на тонкой шее, словно шляпка поганки

— Попадаются.

— Надо же, — юноша машинально потер ногу, уже в двадцатый раз. — И никто не подал в суд?

— Вы же отозвали иск.

— Адвокат сказал, я ничего не докажу и даже хуже. Патроны-то у меня пиратские были, с рынка.

— Вот и у них тоже. А сама основа под мебель — тоже пиратская?

— Сам Черный Куб? А разве они бывают поддельные? Я о таком и не слышал никогда. Не, основу я в фирменном магазине покупал...

Корти оглядывал комнату. Самая дешевая мебель — поцарапанный пластик, точно не мультики. Но мебели много, и от этого кажется, что комната размером с ящик.

— Я сериал смотрел про капитана Андроида, а тут на меня шкаф рухнул. Ногу — пополам, — он вцепился обеими руками в покалеченную конечность. — А мог бы и шею. Эх! Не повезло...

Его взгляд стал мечтательным.

— Я месяц держался в пятерке. В Кубе-онлайн. Все шансы были на главный приз, но уж после травмы я ни-ни. Мультик сломался, а патроны я продал по дешевке. И про капитана Андроида не смотрю.

Корти сдержал вздох. Поди выясни, сколько на рынке таких патронов, едва не угробивших хозяина.

— А сейчас друг у меня играет. Там такие призы, если в топ-пять попадешь, у-у!

— Какие? — заинтересовался коп.

— Сто тысяч евро, черный куб большого размера, картриджи на элитную или даже экскюзивную модель. И потом тебя могут взять в ЧК на хорошую должность или отправить учиться с полной стипендией. Топ-пять — это сила. Ой, а что это у вас за патрон?

Корти, похолодев, смотрел на пластиковую карту, которую машинально достал из кармана. На радужной карточке с изображением роскошной рамы значилось «эксклюзивный образец».

* * *

— Итак, — шеф постучал по столешнице концом ручки, ты считаешь, что они кем-то подстроены? Все эти... поломки.

— Да, — под пронзительным взглядом шефа было неуютно.

— Их техник, значит, никакого криминала в перепрошивках не увидел? А ты так и не нашел мотив этих «убийств», верно?

— Да, но...

— А разве я давал тебе слово? — голос шефа, перешедшего на шепот, был страшен. — Я тебе что сказал? «Оставь это расследование!» Мои слова ничего не значат, верно? Ты у нас самый умный? — И тут шеф взревел — Ну, так послушай, великий сыщик!

И щелкнул клавишей комма. Голос Джона: «У меня есть несколько неоконченных дел. Например, о педофиле, который расчленял своих жертв... Если ты не поделишься — живо окажешься в камере по этому делу, а там неуютно...»

Щелчок остановки прозвучал, как взводимый курок.

В кабинете повисло молчание. Джон прокашлялся...

— Но...

Шеф рубанул по столу с размаха:

— Молчать!

Фото жены и детей, стоявшее на столе подпрыгнуло и опрокинулось. «А рамка-то моей работы», — не ко времени подумал Джон.

— Жетон и пистолет — на стол! Ты отстранен до завершения служебного расследования и моли господа, что я твой начальник и тебя знаю сто лет. Но только попробуй моргнуть без моего приказа... Я сдам тебя волкам из службы внутренней безопасности, и храни тогда господь твою душу. Свободен!

* * *

Копа Ма Фу заметил издалека и подумал было смыться. Но с другой стороны, вдруг он опять за рамой пришел или за тумбочкой какой. Может, ему мультики понравились.

— Чего хотел?

— Консультацию, — взгляд копа был тяжел, как куб седьмой массокатегории. — Зеркало мое помнишь?

— Не вопрос. — Ма Фу с готовностью достал скрепленные резинкой патроны. — Решил еще кому подарить?

Коп брезгливо покрутил карточку в руках.

— Оригинальная модель, значит. Это хуже эксклюзива?

— Да ну, мужик. Эксклюзив – это вообще. Но если тебе надо…

— А это что? — коп выложил на стол сверкнувшую радужным карточку. Ма Фу пригляделся.

— Индивидуальная оцифровка. Ну, пришел мужик со своей моделью, сделал единственную карточку — вот. Оп-па, — восхитился он. — Одинаковые модельки-то!

— Тогда откуда эта взялась?

— Так с конкурса же. Из Куба-онлайн.

Коп прищурился. И Ма Фу подумал, что зря не сбежал.

— Мужик выставил модель на конкурс, ее пустили в тираж. Ну и мы подоспели.

— На конкурс, значит, — коп сгреб оба патрона и развернулся. Ма Фу дернулся следом — отобрать картридж: средненький, конечно, патрон, но все же денег стоит. И остановился.

Проводил копа взглядом. «Не зря я подстраховался, — думал он удовлетворенно. — Не зря».

* * *

— Уинстон!

Сын отпрыгнул от верстака, куча деревяшек разлетелась по полу. Корти равнодушно окинул взглядом модель: миниатюрная палуба, тонкие мачты...

И выложил на столешницу два патрона.

— Тебе есть, что сказать?

Винни застыл с видом одновременно наглым и виноватым.

— Тогда я скажу. Ты сделал для меня раму — спасибо, сын. Потом ты взял мою — мою! — раму и засунул в игру! И теперь она продается на каждом углу. Завтра ее увидит Кларисса…

— Она знает, что я играю.

— А что ты используешь мои работы, она тоже знает?

Уинстон отвел глаза.

— Мой сын играет в игру для дебилов. Делает патроны для мультиков! А я удивлялся, почему ты пропускаешь тренировки. Ваша гребаная пластмасса никого не обманет. Вот настоящая вещь, — он любовно погладил поверхность тумбы. — Я тебе назову минимум пять характеристик, по которым можно отличить настоящую мебель от мультика-подделки. Во-первых, вес, во-вторых, текстура древесины...

Винни открыл рот, но Корти был слишком взбешен, чтобы позволять сыну оправдываться.

— Они еще и опасны! У меня три трупа на руках, и всех погубили твои чертовы мультики! И никто еще не разбирался, как вас зомбирует эта чертова игра!

— Я прошел во второй тур! — заорал Винни. — Я в пятерке! У меня есть шанс победить, получить кучу денег и учиться на дизайнера, а не тешить твое самолюбие тем, что сын носит форму!

И осекся.

Джон повернул налившуюся свинцом шею.

— Тешить мое самолюбие, значит, — просипел он и взревел. — Марш в комнату! Будешь сидеть дома неделю! Месяц!

— Не буду! Я буду играть в Куб, и ты ничего мне не запретишь!

— Уинстон!

Грохнула перегородка, заскрипели пружины матраса. Тяжело дыша, Корти привалился к верстаку.

Он считал, что держит все под контролем. Но что делать с откровенным бунтом — ударить сына? Запереть? Корти растерялся. Он машинально вертел в руках радужную «эксклюзивную» карточку, когда хлопнула входная дверь.

Сын ушел.

* * *

— Я всегда честно делал свою работу! — стакан стукнул о стол. — И что теперь? Что, отец? Как бы ты поступил на моем месте?

Манфредо на фото молчал.

— Они меня прижали. Подделали запись и... А!

Джузеппе широким жестом смахнул со стола деревяшки, так, что они врезались в в дальнюю стену.

— Ты меня не поймешь и будешь презирать, но, отец... мне надо мальчика поставить на ноги, понимаешь? Идти против системы — это для молодых идиотов, считающих, что они бессмертны.

Пустая бутылка отправилась в полет и с хлопком врезалась в стену. Черепашка-уборщик вылезла из своей норки и начала подбирать кусочки стекла, старательно объезжая деревяшки.

— У-умная... — выговорил Джон, провожая труженицу взглядом, и потащил пробку из следующей бутылки. — Прости, падре, но я с этим расследованием завязал. Баста!

Джон посмотрел на хмурящегося отца, отвернул фотокарточку лицом к стене и решительно присосался к горлышку.

* * *

Ночью сын не объявился.

Едва проснувшись, Джон осознал, что Винни нет. Его подбросило с кровати, хмель мгновенно выдуло из головы. Комм сына не отвечал. И тренер ничего не знал, Уинстон в секции месяца три не появлялся. «Связался с наркотой? С уголовщиной? Где он может быть?»

— Кларисса, Уинстон не у тебя? С вечера пропал... Да, я приеду, спасибо. Хорошо...

Доехал быстро. Кларисса ждала в дверях, на лице тревога. Про Винни — ничего нового. «Попал под машину? Уехал из города?»

— Ты своих подключил?

— Да, ищут. Пока — пустышка. Где он может быть?

— В клубе проверяли?

— В каком?

— «Черном кубике»... что? Ты не знал? Джонни, твой сын весь год играет в Куб-онлайн, проводит там кучу времени, а ты — не знаешь? Как же он тебя боится, милый...

Корти пробормотал что-то невнятное.

— Ладно, сейчас это неважно. — Девушка смягчилась. — Я сделаю кофе, а ты набери клуб по комму. А после подумаем, куда еще мог деться Винни.

— Диего, проверь еще один адрес... Да, я жду.

На душе было муторно. Джон походил по комнате, тронул нежно звякнувшую подвеску-ветерок, включил и выключил лампу с вышитым абажуром. Его окружала масса безделушек, и большинство Кларисса сделала сама: керамические вазочки, занавеска из стеклянных бусин, стильные статуэтки. Она умела работать руками — как и он. И так же ценила настоящую работу. Так что мешает упрямому копу довериться ей до конца?

Сердце заколотилось прежде, чем он понял, что слышит. Звон упавшей чашки? Сдавленный всхлип?

Джон кидается в прихожую.

Клариса отчаянно бьется за жизнь. Взбесившееся зеркало выпустило плеть-лозу, стягивает шею. Другой отросток захлестнул талию. Кларисса цепляется за щупальце, ломает ногти — бесполезно! Джон бросается к ней, со всей силы, страшно рубит ребром ладони по отростку. На тренировках он ломал кирпичи и гнул стальные прутья с палец толщиной, но плеть лишь пружинит от удара. Осколки драгоценного венецианского стекла хрустят под ногами. Кларисса задыхается. Корти обхватывает щупальце обеими руками, упирается ногой в стену, дергает! Рвет еще раз, так, что взвывают мышцы спины. Пластмасса чернеет, но и только.

— А! Дьябло! — коп отскакивает, лезет под полу пиджака — всадить в тварь весь барабан... Под пальцами — пустота кобуры.

Кларисса багровеет, хрипит. Соскальзывают слабеющие руки. Чертовы мультики победили его.

...МУЛЬТИКИ?..

Долгую секунду Корти ищет разъем. Патрон летит в угол и рама-монстр стремительно чернеет. Теперь один удар, и черные путы разорваны.

— Ну, ну, ну... Дыши, девочка, дыши... — слава богу, гортань цела, но следы останутся надолго. — Дыши, все хорошо. Все закончилось. Я с тобой...

— Ты? — ненависти в ее хрипе было столько, что Корти отпрянул. — Ты приволок это в мой дом?

Она пнула черный обломок.

— Прости, родная, я… не успевал…

— И великий… мастер Джон выдал мультик… за свое творение?

Корти сглотнул. Сказать было нечего.

— Вон из моего дома! — девушка натужно закашлялась. — Вон!

Джон Корти постоял секунду, глядя на Клариссу, скорчившуюся на полу, и вышел из квартиры. Он машинально вызвал службу медицинской помощи и остановился на лестнице. Куда идти…

Комм задергался.

— Слушаю. Да, насчет Уинстона Корти. Что с моим сыном?

* * *

Дорога показалась ему ведущей прямо в ад.

«Мамма миа, — шептал Корти, — только бы не… только бы…»

Джон сам не знал, что «только бы». Мир рушился, и он пытался удержать хотя бы обломки.

Винни смотрел настороженно. Грудь стягивала повязка, но в остальном он выглядел, как обычно. Корти едва не отказали ноги от мгновенного облегчения.

— Ножевое ранение, — пояснил усталый врач. — Нападающий был не слишком умелым, а ваш сын, как он говорит, занимался единоборствами.

Господи, какое счастье, что заставлял Винни ходить на тренировки!

— Легкие не задеты, но дня два понаблюдать не мешает.

— Хорошо, — он во все глаза смотрел на сына. И тот буравил его упрямым взглядом.

— Уин… Винни, кто это был?

— Я не знаю, пап. Я не разглядел. Но... знаешь, это кто-то из нашего клуба. Он убежал через лаз, а никто посторонний о нем не знает.

Мгновенная вспышка гордости: «Мой сын! Не растерялся, запомнил важное...»

— Винни… у тебя есть список игроков? Победителей, этой вашей игры?

— В Кубе-онлайн? Конечно, да у них и на сайте ники вывешивают.

— А настоящие имена?

— Ну пап… Ну я могу добраться, только я тебе этого не показывал.

— Винни!

Корти осторожно прижал сына к себе. Тот завозился, пристраивая комм, засопел.

— Вот они. Нынешний тур — черт, я же вылечу теперь, жалко. Предыдущий, и старые еще.

Джон почти без удивления прочел имена всех трех жертв. Каждый из них выходил в вожделенную пятерку… чтобы пасть жертвой мультиформера. И еще одно имя было ему знакомо.

— Винни, мне нужно ехать.

— Пап. Ты… меня извини.

Корти потрепал его по голове.

— Но ты учти, я все равно…

— Потом поговорим.

* * *

— Ты хочешь сказать, он убивал ради игры?

— Ради победы, шеф. Устранял конкурентов.

— И для этого продавал специальные патроны для шкафов-убийц? Тумбочек? Он мог запрограммировать что угодно, а мы об этом не узнаем, пока не получим очередной труп?

Корти угрюмо кивает. Призраки зубастого кресла и зеркала-гарроты будут еще долго преследовать его.

— Я хотел бы сам произвести арест, шеф. Мой жетон…

— Арест? — шеф выглядит искренне удивленным. — Никакого ареста. Молодец, что вычислил психа, а дальше пусть с ним разбирается Черный куб. Это их дело.

— Их дело? Я не слышал, чтобы они делали работу полиции.

— Ну… — шеф поднимает глаза к потолку. — У них, видимо, свой интерес. Думаю, они возьмут его на работу — в закрытый отдел. Он же специалист, профессионал.

Корти кажется, что он ослышался.

— Шеф, этот урод программировал мебель на убийство, а они дадут ему карт-бланш? Мой сын попал в больницу!

— Да-да, жаль, что так получилось с твоим сыном, но у нас есть вышестоящее начальство... Это теперь не наше дело.

У Джона кожа на скулах натягивается так, что вот-вот порвется.

— Это мое дело, шеф.

— Успокойтесь, Корти.

— Если вы не отдадите приказ об аресте, я все равно до него доберусь.

— Даже не вздумайте. Вам мало дисциплинарных взысканий? Так будете уволены. Без пенсии!

Корти уже в дверях. Он оборачивается и переспрашивает с хищной усмешкой:

— Уволен, говорите?

— Корти! — кричит шеф ему в спину, пытается вскочить, но застревает между столом и стулом. Торопливо набирает вызов на комме. — Корти! Вернись, идиот!

«Вызов не может быть установлен...»

* * *

— Сукин ты сын!

Пушер от удара летит наземь, опрокидывая столики с выложенными на них напильниками, сверлами, пассатижами и пильными дисками.

— Самый умный, да? — и в морду ему, с выкаченными глазами! Так, чтобы умылся кровью, каналья! — Вставай, трус, дерись как мужчина!

Продавцы давно разбежались. А как тут не спрятаться, когда посреди маленького рынка бушует двухметровый демон, грозя разнести все и вся. И хорошо! Когда нет свидетелей, это — хорошо.

— Бери нож, давай! Дерись! Или ты можешь убивать только исподтишка, мразь?

Нет, валяющийся сломанной куклой на заплеванной земле парень не хочет драться, он плачет, он в ужасе. Плевать! Корти вынимает из кармана куртки «чистый» пистолет. Иногда даже у самых честных полицейских в руках застревают полезные вещи. Нужные для подобных ситуаций.

Этот трусливый убийца просит о пощаде?

Умоляет?..

Плевать!

Выстрел! Эхо бьется между стенами. А на грязном асфальте плачет, размазывая грязь вперемешку со слезами, так и не повзрослевший подросток, спутавший игру и жизнь. Решивший, что ради победы позволено все. И теперь узнавший, что и он тоже смертен.

Пистолет в руках Джона Корти не дрожит. Дуло смотрит точно в голову парню, убившему троих, напавшему на его сына, покушавшемуся на его женщину. Мастер Джон смотрит на мразь у своих ног, сплевывает и несколькими уверенными движениями превращает пистолет в груду деталей. Швыряет их в кучу перевернутых столиков, разворачивается и идет между рядами.

А с улицы навстречу ему выбегают бравые ребята, затянутые с униформу со значком черного куба на шевроне.

* * *

Бывший полицейский Джон Корти по прозвищу папа Карло, укрепил деталь на верстаке. Его всегда успокаивала работа с деревом. «Раненый сын, взбесившееся зеркало, презрение Клариссы и недовольный взгляд отца с фотографии — как все это выкинуть из головы?» Мастер Джон в несколько взмахов зензубеля доработал шип, примерил его к стойкам рамы «всухую» — все в порядке, никакой щели. Осталось чуть подрезать, вывести фаски, отшлифовать и — можно ставить на клей.

Джон потянулся поставить рубанок на место и, по закону подлости, задел плечом полку: «Ах, ты!..» Но — ругайся, не ругайся, а в комнате на одиннадцать метров особенно не развернешься. «Разве что мультимебель...» — Джон усмехнулся и запустил пилу. «Amore, amore a prima, a prima vista!...» — мастер слышал арию инструмента и начал подпевать: «...un bel giorno...»

Он не видел, как тумбочка красного дерева, стоявшая в углу, шевельнулась. Сперва неуверенно, а затем все тверже переставляя ножки-лапы она стала пробираться вдоль стены комнаты, заходя к мастеру со спины.