Сомкнуть ряды - сокращённая версия

Глава 1. Атаман наш знает, кого выбирает

Весенний закат разлился золотом за дальней рощей, но в воздухе уже висел запах гари — будто степь дышала тревогой. Над станицей повисла непривычная тишина: даже птицы смолкли, будто прислушивались. Джерри и Марта сидели на мостке, свесив ноги над быстрой извилистой речушкой. Вода бурлила, срывая пену с камней, и этот шум был сейчас единственным звуком, который Джерри мог вынести.

Он только что вернулся с тренировки и всё ещё чувствовал, как мышцы горят от ударов палкой. Но знал: в настоящей схватке силы мало. Надо ещё уметь не дрогнуть.

— Ты опять думаешь о фронте, — тихо сказала Марта, не глядя на него. Она бросала в воду сухие травинки и следила, как их уносит течение.

— А о чём ещё думать? — пожал плечами Джерри. — В прошлом году вестовой привёз приказ — казакам собираться. Меня не взяли: годами не вышел. А нынче могут. Только новостей нет. И от этого хуже всего.

Марта наконец подняла глаза. В них читался страх, который она старалась спрятать.

— Пусть не будет новостей, — прошептала она. — Пусть всё останется как есть.

Джерри не ответил. Он не умел обещать того, чего не мог знать.

С пастбища донёсся знакомый крик.

— Привет, Джерри! — Казик махнул рукой, поравнявшись с мостком. Он сидел на лохматом жеребчике, держался прямо, будто уже был настоящим казаком, а не сиротой-выкормышем при станичном храме. — Здравствуй, Марта!

— Привет, — сдержанно кивнула Марта. Джерри только кивнул.

Казик поправил пастушескую сумку на плече, глаза у него блестели.

— Джерри, приходи к нам вечером. К Франеку брат приехал на побывку — Збышек. Он теперь хорунжий, расскажет про фронт.

— Постараюсь, — сухо ответил Джерри.

— Будем ждать! — весело крикнул Казик, ударил жеребчика пятками и поехал вперёд. Коровы послушно потянулись за ним, покачивая боками.

Марта посмотрела вслед коровам, потом снова на Джерри. В её взгляде было что-то, от чего ему становилось неловко.

— Что такое? — тихо спросила она.

— Ничего, — чуть удивлённо ответил он.

— Мне кажется, ты что-то задумал, — с лёгкой обидой проговорила девушка. — Ты пугаешь меня.

— Это нормально, — улыбнулся он, но улыбка вышла кривой. — Пойду послушаю, что Збышек скажет.

— Я боюсь, — призналась Марта и прильнула к его плечу.

— Ты женщина, тебе положено бояться, — снова попытался пошутить он, но шутка прозвучала грубо. — Пошли со мной?

— Нет, — она покачала головой. — Мне боязно такие страсти слушать.

— Тогда бывай, — сказал Джерри, поднялся, наспех отряхнул штаны и зашагал в сторону станицы.

Марта хотела вскочить и догнать его, но лишь потянулась. Джерри уже шагал бодро, не оглядываясь. Если сомневаешься — не делай, а если уж делаешь — не сомневайся. Так его учили.

Путь лежал через станицу к одной из хат. Возле забора нетерпеливо топтались несколько парней — ровесников Джерри. Кузена Джорджа среди них не было.

— Здорово, Джерри! — крикнул коренастый лисёнок.

Джерри подошёл, поздоровался со всеми, стараясь подражать старшим — спокойно, без суеты.

— Збышек ужинает, — сказал один из парней. — Скоро выйдет.

— Подождём, — сдержанно кивнул Джерри.

Вскоре из хаты вышел молодой лис в мундире с погонами хорунжего. Збышек окинул взглядом ребят, усмехнулся и махнул рукой:

— Айда в сад, хлопцы.

Подростки быстро зашли во двор и последовали за ним. Хорунжий сел на лавку у старого стола, отполированного локтями нескольких поколений. Ребята расселись на траве, не скрывая интереса. Даже серьёзный Джерри не отрывал взгляда от офицера.

— Ну что вам рассказать-то? — спросил Збышек, снова оглядывая их.

— Расскажи, как вражин бил! — выкрикнул один из мальчишек.

Збышек усмехнулся, но тут же помрачнел.

— Бьём, конечно. Да только не так, как в приказах пишут. Лазутчики шастают прямо рядом с позициями. Крепость атакуют каждый день, будто комары на болоте. А снарядов — наперечёт. Патронов мало, стрелять доверяем только самым метким.

— А ты меткий? — робко спросил кто-то.

— Да, меткий, — не без гордости ответил Збышек и тут же опустил плечи. — Да что толку? Патронов нет. Жратва дрянь: хлеб да консервы. А генерал каждую неделю пирушку устраивает. И хозяин его — жирный хряк — к нему захаживает. Потом они казну корпуса себе в мошню кладут.

В саду стало тихо. Даже ветер будто стих.

— Государь приезжал? — тихо спросил Джерри.

Збышек плюнул на землю.

— Какой государь! — прошипел он, и у него на загривке встала дыбом шерсть. — Император в столице сидит и на звёзды смотрит. А хозяева у наших генералов — толстосумы-миллионщики. Вот они и правят.

— А император знает? — раздался голос из темноты.

— Император… — Збышек горько усмехнулся. — Думаете, он видит что-то кроме звёзд?

Подростки загудели.

— Но как же император Казимир Легионер? — горячо воскликнул Казик. — Томаш Отважный? Владислав Зверь? Ян Парящий Орёл? Они были великими воинами! Государь должен быть рядом с войсками!

Збышек посмотрел на Казика. В его взгляде мелькнуло уважение.

— Ты прав, парень, — тихо сказал он. — Но следи за языком, если окажешься в войске. Да, место императора — впереди легионов. Тринадцать наших императоров пали на полях брани. Но сейчас государь — старец. Его место занимают принцы и шляхетные кшены.

Он замолчал, глядя в темнеющее небо. Потом тяжело вздохнул.

— Весь Сырский край захвачен врагом. Сначала оттуда приходили беженцы. Потом всё меньше. А потом пришли королевские войска. Мы успели построить укрепрайоны, иначе не устоять. Но силы на исходе. Если не скинем врага — погибнем. Не сегодня, так завтра. Враги прорвут фронт и прокатятся по всей Кшенской земле до самых северных гор. Никто не уцелеет.

Ребята сидели, не решаясь произнести ни слова. Джерри стиснул зубы и сжал кулаки. Боковым зрением он видел, как у некоторых лисят шерсть встала дыбом, а лица потемнели от гнева.

— Всё, хорош, — резко сказал Збышек, поднимаясь. — Может, зря я вам это всё толкую. Где вы, а где государь. Болтовнёй горю не поможешь. Доброй ночи.

И пошёл прочь, понурив голову.

Подростки зашумели, потом поднялись и поспешили к своему излюбленному месту за околицей. Там, вдали от старших, они могли спорить, бороться и просто быть самими собой. Сегодня они были взбудоражены. Война, которая раньше казалась чем-то далёким, теперь дышала им в затылок.

Михай, самый начитанный из ватаги, пытался по памяти нарисовать на земле карту юго-западной империи. Франек ему «помогал», скорее мешая.

— Неужто сидеть будем? — громко спросил Джерри.

Все притихли и обернулись к нему.

Слово вожака имело вес. Но Джерри нарочно не спешил. Он знал: если скажешь — придётся делать.

Вперёд выскочил Казик.

— Хлопцы! — крикнул он. — Джерри прав! Чего сидеть по хатам? Али мы не кшены? Если не по крови, то по духу! В Сырском краю враги режут и жгут наших братьев и сестёр!

— Твоих что ль? — насмешливо бросил приятель Джорджа.

— Кто это сказал?! — оскалился Казик.

Через минуту насмешника вытолкали прочь, а ребята, отдышавшись, снова заговорили. Теперь уже не о картах, а о деле.

— Я согласен, — сказал Михай, показывая сбитые костяшки пальцев. — Негоже дома сидеть, когда на фронте такое творится. Мы всё это время тренировались. Держаться в седле и рубиться умеем.

Закипел жаркий спор. Кто-то предлагал ждать приказа из станицы, кто-то — бежать прямо сейчас.

— Парни, айда на рассвете убежим! Кто со мной? — выкрикнул Михай.

Гомон заглушил его голос. Все хотели высказаться.

— Тихо! — рявкнул Джерри.

Стало тихо.

— Я с тобой, Михай, — уверенно сказал Джерри.

— И я! — крикнул Казик и топнул босой ногой.

Со всех сторон посыпались заверения. Не все, конечно. Но большинство.

Когда шум утих, Михай сказал:

— У отряда должен быть атаман. Как нам без атамана?

Снова зашумели. Но громче всех прозвучал голос Франека:

— Пусть Джерри будет атаманом! Любо?

— Любо! — подхватил Казик.

— Любо, — твёрдо сказал Михай.

— Любо! — зашумели остальные.

Джерри приосанился. Потом посмотрел на Казика — тот сиял, будто уже держал в руках знамя.

— Поможешь мне? — спросил Джерри.

— С радостью! — кивнул мальчишка.

— Хорош лясы чесать, — объявил Джерри. — Сейчас расходитесь по домам. Спите, но к рассвету приходите сюда, оконь, с припасами и по возможности при оружии. Разойтись.

Последнее слово повисло в воздухе. У кшенов шерсть вздыбилась от прилива энтузиазма. Это было слово из другого мира — мира кшенского войска. Мира, куда они так стремились.

Джерри вернулся к своей хате уже по темноте. У калитки стояла тонкая тень.

— Джерри… — услышал он робкий голос Марты.

Юноша подошёл и взял её за руку.

— Я боюсь за тебя, — прошептала девушка. — Чувствую, будет беда.

— Беда будет, если я останусь, — тихо ответил он.

Она умоляюще посмотрела на него, но Джерри не мог обещать того, чего не знал.

— Так надо, Марта, — сказал он, на этот раз мягче, чем обычно. — Так надо.

И, не оглядываясь, прошёл мимо.

В сарае он быстро собрал вещи. Коня покормил — знал от старших: лошадям надо давать корм раньше, чем себе. Усталая или голодная лошадь в бою не поможет. Кшенские коневоды ценят коней низкорослых, ловких и верных. Такие не подведут.

Когда сумка была собрана, Джерри замер на мгновение. Ему вдруг показалось, что он ночует дома в последний раз. Перед глазами промелькнули редкие радости: друзья, старый священник, тётушка, даже Джордж — пусть и неприятный, но свой.

«Терпи, казак, атаманом будешь», — мысленно повторил он старую поговорку.

Но сейчас он уже не просто казак. Он — атаман. И завтра они уйдут в степь.

Глава 2. Нам ли нашу волю на покой менять

Степной суховей трепал волосы, а Джерри всё гнал коня вперёд — прочь из станицы, прочь от тётушек и кузенов. Только степь, только дорога, только верные друзья рядом.

Он придержал коня на пригорке, окинул взглядом ватагу — и впервые по-настоящему почувствовал себя командиром. В лисьих и человеческих глазах ребят читалась решимость. Казик на своём Зайчике сиял, будто уже держал знамя. Пусть жеребчик и не годился для строевой кавалерии, зато был предан хозяину до последнего вздоха.

— Вот и всё, — радостно выдохнул Казик. — Дальше этого холма я никогда не ездил. Теперь вокруг — целый мир. — Да, — кивнул Джерри, сдержанно улыбнувшись. Его собственный «край мира» был чуть шире, но всё равно казался тесным.

Казик помолчал, потом тихо добавил: — Как красиво… Даже не верится, что где-то рядом война. Джерри хмыкнул. Он не любил красивых слов. Ему нужны были факты, приказы, ясные цели.

Справа поравнялся Михай — коренастый, сильный, вечно готовый порассуждать. — Надо вглубь смотреть, дружище, — усмехнулся он. — Там коряги прячутся. — А мне порой страшно туда смотреть, — вздохнул Казик. — Мало ли какие ужасы там ждут. — Лучше знать про них заранее, чтобы быть готовым, когда выпрыгнут. — Или пройти сторонкой, чтобы не заметили, — упрямо буркнул Казик. — Сказал кшен — и отправился на войну, — рассмеялся Михай. — Это другое! — вспыхнул Казик. — Спящее чудище тревожить не хочу, но… стыдно будет станичникам в глаза смотреть, если мы тут отсидимся.

Джерри резко осадил спор: — Не ссорьтесь. Если будем грызться между собой, кто нас бояться станет? — Слушаюсь, ваше благородие, — с хитрой усмешкой отозвался Михай. — Не торопи события, — поморщился Джерри. — Чует моё сердце, быть тебе сотником, — серьёзно сказал Михай. Джерри промолчал. Сотник… Звучит гордо, но без патента — просто слово. А слова на войне не спасают.

Ватага шла по степи, то и дело опасливо оглядываясь: не гонятся ли за ними? Но горизонт оставался чистым. Постепенно ребята приободрились, приосанились — уже видели себя настоящими казаками.

На следующем пригорке показалась подвода, которую устало тянула лошадка. Подростки схватились за рукояти шашек, сгрудились плотнее.

Джерри достал подзорную трубу, вгляделся. — Погодите, это селяне… — тихо бросил он и передал трубу Михаю. — Беженцы, — через минуту подтвердил тот. — Оружия не видно, одни пожитки. — Ждите здесь, — приказал Джерри. — Я проверю.

Он неторопливо подъехал к остановившейся подводе. Четверо кшенов: сухой старик, семейная пара и парень примерно его лет. Старик смотрел прямо, без страха. Женщина и её муж — со смесью тревоги и надежды. А парень — с завистью, будто хотел оказаться на месте Джерри.

— Доброго дня, пан казак, — неуверенно проговорил мужчина, снимая шляпу. — Доброго, — отозвался Джерри, не сводя глаз с поклажи. — С запада? — Да… — мужчина бросил осторожный взгляд на старика. — Дорога чиста? — Чиста, — твёрдо ответил мужчина. — В полудне пути — станица. Там вас примут. Доброго пути.

Джерри свистнул своим, махнул рукой — и ватага двинулась дальше. Уже отъезжая, он услышал, как парень-беженец умоляет отца: — Позволь мне с ними! — Замолчи! — шикнул отец. — Хватит того, что мы тебя на вокзале нашли.

Подвода тронулась. Парень смотрел вслед ватаге с такой тоской, что у Джерри что-то кольнуло в груди.

— Жаль, что ему не разрешили, — тихо сказал Казик. — Лишняя шашка нам не помешает. — Он не умеет, — возразил Джерри. — Научим! — уверенно заявил Казик. — Если прибьётся к нам — возьмём. — Тогда и посмотрим, — отрезал Джерри. — А пока — вперёд.

К закату ватага добралась до соседней станицы. Станичники провожали их насторожёнными взглядами. На площади перед храмом Великого Огня их встретил станичный атаман — грузный кшен с медалями на груди. Он перехватил уздцы коня Джерри, заставив остановиться.

— Кто такие? Куда путь держите? — хрипловато спросил атаман, цепко глядя на юношу. — Из Разгуляева, пан атаман. Едем помогать бить врагов, — спокойно ответил Джерри. — Разрешите слово перед вольным людом держать и дальше ехать.

Атаман пожевал губами, оглядел ватагу, потом кивнул: — Добре. Говори.

Джерри обернулся к Михаю: — Расскажи им, кто мы и зачем.

Михай выехал вперёд, расправил плечи и громко произнёс: — Граждане Кшенской империи! Наша родина в смертельной опасности! Мы, молодёжь Разгуляевской, идём на фронт — рубить супостатов, как завещали деды! Кто с нами? Молодёжь Батовской — кто смел и лих, как настоящий казак?

Из толпы вышел крепкий лисёнок, поклонился атаману: — Батька, разреши мне идти с ними! За ним потянулись ещё четверо. Атаман снова пожевал губами, потом вздохнул: — Вижу, удержать вас не выйдет. Вы как ветер в степи. Сам был таким. Добре. Езжайте на войну.

Батовские парни быстро собрались, священник благословил отряд — и ватага снова двинулась в степь.

Теперь их было тринадцать. Фред, один из новичков, рассказал про брошенный форт в тридцати верстах отсюда. К рассвету добрались до пригорка — и увидели впереди тёмный силуэт крепости.

Джерри вытащил трубу, вгляделся: ворота заперты на ржавый замок, окна забиты досками. — Казик, Михай, Рышард, Майкл — за мной, — коротко бросил он. — Шашки вон.

У Казика шерсть встала дыбом от азарта. — Если там солдаты — уходим, — предупредил Михай. — А если никого? — отозвался Рышард. — А если привидения? — нервно хихикнул Майкл. — Тихо, — оборвал Джерри.

Они подошли ближе. Замок намертво приржавел. Михай почесал затылок: — Я сильный. Попробую дотянуться до верха и подтянуться. — Умеешь стоять на седле? — с сомнением спросил Мечек. — Умею, — уверенно ответил Михай. И доказал: ловко забрался на коня, потом на него, подпрыгнул, зацепился и перемахнул на ту сторону.

Через минуту он крикнул: — Тут склад! И добра — на целый батальон!

Один за другим ребята перебрались внутрь. В темноте стояли стеллажи с ящиками, а в следующем помещении — ряды винтовок в промасленной ткани и ящики патронов.

— Это реальность, брат! — выдохнул Михай, глаза его горели. — Мы идём защищать трон — значит, имеем право взять это оружие. Так, батька?

Джерри помолчал, взвешивая риск и шанс. Потом кивнул: — Да. Возьмём обмундирование, винтовки, патроны. И документы — там были бланки канцелярии.

— А чины какие впишем? — спросил Михай. — Тебе негоже быть урядником. — Мне не нужен самозваный чин, — покачал головой Джерри. — Но если мы будем действовать как отряд, нужен статус. Пиши меня вахмистром — это без патента, но достаточно, чтобы командовать дюжиной сабель. Остальное — по правде.

Целый час они перекидывали через стену винтовки, патроны, мундиры. Михай аккуратно заполнял бланки, вписывая настоящие имена. Когда последний ящик оказался снаружи, солнце уже клонилось к закату.

Ночевать решили в форте — нашлись сухпайки, пусть и немного. Джерри расставил часовых. Михай сидел на стене, свесив ноги в новых сапогах, и смотрел на запад. Ему чудился гром артиллерии и всполохи огня. Он тихо помолился Великому Огню, размял спину — и понял: теперь они не просто ватага мальчишек. Теперь они — отряд.

Впереди лежала большая дорога.

Глава 3. Не летай, орёл, близко ко земле

Степь уходила вдаль, туда, где уже год держался фронт. Подростки не теряли надежды: верили, что именно их поступок вдохновит тысячи кшенов на борьбу.

Джерри распределил добычу, и сразу стало ясно: нужен транспорт. Груз на лошадях возить неудобно — в случае опасности не сбросить.

— Давай заедем в другие станицы, наберём парней, а потом вернёмся на склад и двинем на фронт, — предложил Михай. — Пару недель подождут.

Джерри кивнул: — Добре. Ты и Казик — со мной. Остальным — вернуться на склад, тренироваться.

Они объезжали станицы, представляясь отрядом, направленным кругами Разгуляевской и Батовской. Атаманы не спорили: новости доходили медленно, да и вид кителей имперской армии внушал доверие. Отряд понемногу рос — теперь в нём было почти четыре десятка бойцов.

На привале Джерри спросил Михая: — Ты веришь Збышеку? Он там был, а мы нет. Почему при таком числе бойцов нет победы?

Михай вздохнул: — Беда не в солдатах, а в генералах. Снабжение плохое, штабные шепчутся с магнатами. Но победа — лишь вопрос времени и сил.

К ним подсел Казик: — Королевские армии привыкли воевать летом. Они мёрзнут даже весной. Значит, летом полезут на наши укрепления.

Джерри кивнул: — Верно. Утром — к складу, потом — на фронт.

Обратный путь занял три дня. Джерри не гнал: бойцы ещё не притёрлись друг к другу, не все привыкли к походной жизни. Но он видел, как мальчишки на глазах превращаются в казаков — не из‑за кителей, а из‑за силы воли.

У склада они загрузили купленную подводу патронами и снаряжением. Михай тихо подошёл к Джерри: — Батька, нам бы бинтов, лекарств, да тех, кто умеет с ними управляться.

— Верно, — вздохнул Джерри. — Денег почти нет.

— Попросим у местных?

— Валяй.

Михай вернулся с узелком. — Ерунда, но хоть что‑то. Аптекарь сказал: бинтовать как портянки наматывать.

Остаток дня отряд провёл в тренировках: учились действовать в строю, отрабатывали манёвры. Усталость воспринимали как награду. Ждали первой сшибки — знали, что она неизбежна.

На рассвете отряд двинулся прямо к фронту. Степь вокруг была спокойной, природа будто умоляла повернуть назад. Но ребята понимали: война ближе, чем кажется.

За очередным пригорком показались трое всадников — казачий патруль: хорунжий и двое приказных. Джерри внутренне сжался, но держался уверенно.

— Ваши документы, — хрипло произнёс офицер.

Джерри протянул состряпанную Михаем бумагу. Офицер лениво пролистал, бросил взгляд на отряд: — Откуда?

— Из Разгуляевской, Батовской и иных станиц, ваше благородие. По решению круга направляемся в действующую армию.

Офицер хмыкнул: — Круга? Видать, худо дело на фронте. Ладно, удачи вам, хлопцы.

Он вернул документы, поднёс ладонь к фуражке и поехал мимо. Один из его помощников тихо бросил: «Совсем мальчишки. Куда мы катимся…»

Когда патруль скрылся, Михай с удовлетворением сказал: — Липа сошла за настоящую.

— Бланки настоящие, — заметил Джерри. — Главная проверка впереди.

Дорога петляла среди холмов. На вершине очередного пригорка отряд замер: внизу поперёк дороги стояла подвода, под ней прятались две фигуры, вокруг топтались четверо людей в тёмно‑синих мундирах.

Казик не выдержал — грянул выстрел. Один из врагов рухнул. Казик закинул винтовку и выхватил шашку: — Трусливые шакалы! Вернитесь и сражайтесь как мужчины!

Но враги вскочили на лошадей и умчались прочь. Джерри направил коня к подводе. Под ней прятались две девушки — кшенка и человек. Рядом лежало тело пожилого кшена — доктора.

— Уведите их, — коротко приказал Джерри Михаю и Мечеку.

Девушки всхлипывали. Кшенка объяснила: — Доктор просил сохранить шприцы. Мы медсёстры. Он сказал, мы нужны на фронте.

Джерри помолчал, потом спросил: — Вы согласны ехать на фронт?

— Да, пожалуйста, возьмите нас! — в один голос воскликнули девушки.

Джерри посмотрел на Казика и Михая — те не спешили с советом. Тогда он решил сам: — Забирайтесь на телегу.

Телега тронулась, везя на себе погибшего доктора. Джерри решил заехать в ближайшую станицу — пусть священника отпоёт доктора как полагается.

— Враги рыщут по нашим тылам, — процедил Джерри.

— Небольшая группа может проскользнуть мимо патрулей, — рассудительно ответил Михай.

Отряд притих. Их не пугала первая стычка. Но мысль о том, что лазутчики свободно ходят по имперской территории, заставляла тревожиться за родных: а вдруг такие же нагрянут в Разгуляевскую или Батовскую, где остались только старики, женщины и дети?

— Казик, отряди разъезды: вперёд двоих, назад и в стороны по одиночке, — приказал Джерри.

Казик отдал приказы, и всадники разъехались. Фронт был всё ближе — пора держать ухо востро.

Ближе к вечеру один из дозорных примчался с вестью: — Батька! Там станица, довольно крупная!

Отряд въехал в станицу к вечеру. У одной хаты сидели трое стариков‑кшенов — при виде покойника они встали и сняли шапки. На главной площади, у храма Великого Огня, к отряду подошли станичный атаман и священник.

Священник занялся доктором, а атаман тихо спросил у Джерри: — Что случилось, пан вахмистр?

Джерри коротко рассказал про нападение.

— Скверное дело, — поморщился атаман. — Спасибо, что привезли. Вы на фронт едете?

— Да. Нас направили круги наших станиц.

Атаман прищурился: — Волей иль неволей?

— Волей, батька! — вспыхнул Джерри.

Атаман примирительно улыбнулся: — Прости старика. Сам в ваши лета… Припасов надобно? Казаков дать не могу — все ушли.

— Мы не пропустим их к вам, — пообещал Джерри.

После отпевания атаман предложил остановиться на ночь: — В степи нынче неспокойно.

Джерри не хотел стеснять станичников, но и расхолаживать бойцов не стоило: — Добре, батька. Но в хаты мы не пойдём.

Отряд разместился в пустующей конюшне. Джерри выставил посты. Станичники тоже не спали — охраняли сон гостей. Ночь прошла тревожно: воодушевление уступило место рефлексии. Подростки волновались — фронт был всё ближе, а значит, ближе и главное испытание.

Глава 4. Повстречали незваных гостей

На рассвете отряд покинул станицу и ушёл в степь. Девушки понемногу приходили в себя, а парни тихо переговаривались. Степь раскинулась во всей своей суровой красоте; Лили и Беата искренне любовались ковром мелких цветов, но при виде круживших в небе воронов невольно насторожились.

Вперёд вырвался разведчик. — Батька! — громким шёпотом крикнул он. — На хуторе четверо, упились до бесчувствия. Хутор сожгли. Нападём?

Джерри мрачно усмехнулся: — Вот теперь, хлопцы, и проверим себя в деле. Выдвигаемся.

Не доезжая полверсты до хутора, Джерри и Михай спешились и пошли на разведку. Хутор и правда был сожжён, а на пепелище вражеские солдаты устроили пьяную пирушку: один валялся без чувств, двое едва держались на ногах, а пожилой Франческо смотрел на товарищей с осуждением.

— Пьяницы проклятые, — процедил Михай. — Назад, — тихо скомандовал Джерри.

Вернувшись к отряду, быстро составили план. Юные казаки окружили хутор с трёх сторон. В кустах трижды прокуковала кукушка — и грянули выстрелы. Враги не успели опомниться, как из кустов выскочили всадники и ринулись на них с визгом, сверкая шашками. Лишь Франческо успел вскочить в седло, но тут же оказался в кольце из троих казаков. Вскоре всё было кончено.

Джерри приставил лезвие к горлу Франческо: — Так кто дикие звери?

Солдат взмолился о пощаде и быстро заговорил: — Это они заперли фермера с семьёй и подожгли дом. А потом нашли вино…

— Как фронт перешли? — холодно спросил Джерри.

Франческо побледнел: — Дали штабс‑капитану пятьсот злотых — он и пропустил.

Возмущённые возгласы прокатились по отряду. Мысль о том, что офицер за взятку открыл путь диверсантам, потрясла ребят.

— Фамилия штабса, — ледяным тоном потребовал Джерри.

— Не знаю… не смогу описать, — всхлипнул солдат.

Джерри на секунду замер, потом отвернулся и выстрелил. — Пакость какая, — процедил он, пряча револьвер.

Вернувшись к остальным, он коротко бросил девушкам: — Не те, но отомстили.

Отряд двинулся дальше. Казик тихо спросил: — Батька… Как оно было?

— Нормально, — чуть нервно отозвался Джерри. — Как слизняка раздавил.

Вскоре дорога привела к рощице, за которой поднимались дымы и слышался гудок паровоза.

— Железная дорога, — уверенно сказал Михай. — Тут лучше лишний раз не мозолить глаза патрулям.

Джерри поднял руку, останавливая отряд: — Ждать меня здесь. Если не вернусь к вечеру — действуйте сами. Казик, Михай, за мной.

Трое юношей прошли к станции. Вокруг царил беспорядок: вагоны стояли пустыми, солдаты слонялись без дела, пакгауз был разрушен и недавно горел.

— Слушайте, — прошептал Михай. — Пустые вагоны. А фронт в них так нуждается…

Джерри, стараясь выглядеть уверенно, повёл друзей к вокзалу. Внутри кипела хаотичная жизнь: офицеры сновали туда‑сюда, двери в служебные помещения были распахнуты, пахло дешёвым одеколоном и затхлостью. Казик сдавленно чихнул.

В зал быстрым шагом вошёл ротмистр и с руганью вытряхнул из кассы интенданта, швырнув его почти к ногам ребят. Казик рывком поставил интенданта на ноги. Ротмистр, усмехнувшись, бросил: — Вот, мальчишки, смотрите, кто ваши пайки сожрал.

Когда он ушёл, к ребятам подошёл бригадный генерал. Вид у него был усталый, но добрый.

— В вашу станицу вряд ли приезжали генералы, — чуть грустно заметил он. — Зато я немало ребят вроде вас повидал.

Джерри горячо заговорил: — Ваше превосходительство, мы готовы бить врага до последнего!

Генерал кивнул: — Пока есть такие мальчишки, империя держится. Едва, но держится. Я вас запомнил, пан вахмистр. Честь имею.

Он ушёл к спальному вагону, паровоз засвистел, и состав покатил к фронту.

— Честно говоря, я струхнул малость, — признался Казик.

— Главное, не раскусил, — подытожил Джерри.

Ребята вернулись к отряду. Мечек встретил их: — Тут был взрыв. Остались неразорвавшиеся снаряды. Вон там один лежит.

— Лучше не подходить, — предостерег Михай.

Тут Михай с удивлением вытащил из кармана банкноту в пятьдесят злотых. — Генерал сунул, — догадался он.

Внезапно из степи донёсся гул мотора, а над руинами пакгауза стремительно пронёсся аэроплан с гербом тилийского короля. Михай припал на колено и выпустил по нему все пять патронов; к нему присоединились остальные, но стрельба быстро стихла. Со стороны станции застучал пулемёт.

— Эх, не попали, — вздохнул Казик.

— Может, пулемётчику повезёт, — прошипел Михай и повесил винтовку за спину.

Джерри тряхнул головой: — Наконь. Пора в путь.

Отряд быстро собрался и покинул железнодорожный узел. Фронт становился всё ближе. Впереди ждала новая глава — полная опасностей и подвигов. И ребята ещё не знали, что угроза таится не только по ту сторону линии фронта.

Глава 5. Трудное время легионера

Отряд двигался вдоль железной дороги — она служила надёжным ориентиром на пути к фронту. Встречные всадники и редкие грузовики лишь подчёркивали странную беспечность имперских тылов: словно никому не было дела до внушительного отряда юных казаков. А между тем грохот пушек становился всё ближе — фронт уже дышал в спину.

На привале Михай предложил план: Джерри должен явиться в штаб и заявить, что отряд прибыл по решению станичных кругов. Ребята цеплялись за эту простую легенду, хотя все понимали: она держится лишь на вере в Великий Огонь да на удаче. Джерри кивал, но в голове у него всё крутилось слово «случайно» — слишком уж много случайностей случилось после встречи с бригадным генералом на станции. И чем больше он об этом думал, тем меньше верил в совпадения.

Летняя ночь накрыла лагерь чёрным крылом, и вместе с темнотой пришли страхи. Джерри тревожился не из‑за врага — того он знал и не боялся. Страшнее было опозориться перед своими: что он скажет станичникам, если особисты сочтут его самовольщиком?

С рассветом отряд снова был в пути. Впереди показался прифронтовой городок, наполовину опустевший, наполовину забитый военными. Патруль полевой жандармерии остановил всадников, но после проверки документов жандармский подпоручик лишь кивнул и указал путь к штабу.

У здания штаба кипела жизнь: сновали кшены, суетились медики, возились с техникой. Мечек кивнул на госпиталь: девушкам лучше остаться там. Лили твёрдо посмотрела на подругу, и Беата, хоть и с грустью, согласилась. Джерри коротко кивнул: так будет правильно.

Штаб фронта разместился в бывшем отделении банка; в арке прятался тяжёлый танк, грозно ощетинившийся пушками и пулемётами. Джерри оставил Михая с отрядом, а сам вместе с Казиком направился к входу. В этот момент к крыльцу подъехал чёрный автомобиль, из которого вышел генерал‑поручик Фош в сопровождении штатских. Не глядя на юношей, он прошёл внутрь, бросив на ходу: «Не пускать. Совещание».

Лестница на второй этаж оказалась перекрыта: за барьером сидел капитан и неприметный кшен в котелке — филёр охранки. Джерри почувствовал на себе его цепкий взгляд и тихо скомандовал Казику: «Идём в другую сторону».

В одном из кабинетов первого этажа они заметили шеврон Ларского казачьего войска и подошли к есаулу. Тот едва заметно улыбнулся: — Ага, вот и подкрепление из станиц. Хорошо, что вы приехали. Вы поступаете в распоряжение сотника Шагры. Тринадцатый корпус. Надеюсь, найдёте. Выполняйте.

Ребята вышли, всё ещё не веря своему везению. Михай нетерпеливо спросил: — Нас приняли? — Приняли, — кивнул Джерри. — В хорошем смысле, — пояснил Казик. — Там был наш земляк. Оказывается, нас ждали.

Сотник Шагра нашёл их сам. Молодой, но уже по‑взрослому собранный, он без лишних церемоний ввёл ребят в курс дела: — По поручению его императорского высочества принца Владислава мы формируем ударный отряд для рейдов по тылам противника. И в этом вы нам поможете.

Джерри хотел возразить, что они только прибыли, но сотник его опередил: — Мы знаем, что вы убежали сами. Но начальник контрразведки фронта ходатайствовал за вас перед принцем. Теперь вы официально в составе имперского войска. Можете этим гордиться.

Михай не удержался: — Мы теперь подчиняемся контрразведке? — Точно так, — подтвердил сотник. — Цепочка такая: я, затем есаул Санджаровский, затем бригадный генерал Карр, затем его высочество принц Владислав, а после — государь император Томаш Четвёртый. Ясно?

Он коротко обрисовал иерархию, упомянул, что генерал Карр редко бывает на фронте — мотается в столицу, и посоветовал ребятам сперва осмотреться, а завтра явиться на совещание к есаулу.

Отряд разместили в казарме контрразведки. Кто‑то радовался причастности к важной службе, кто‑то жалел, что не пойдёт в лобовую атаку вместе с полками. Джерри старался всех успокоить: контрразведка — это порядок и чёткие приказы, а в нынешней неразберихе это уже немало.

После размещения ребята отправились в офицерскую столовую. Для деревенских подростков простая еда показалась самой вкусной на свете. Пока Казик и Михай разглядывали сослуживцев, Джерри старался держаться спокойно и собранно. Его внимание привлекла шумная компания артиллеристов. Один из них, поручик, был явно не в себе — то ли от усталости, то ли от выпивки. Он громко жаловался на треснувший ствол орудия и на то, что рапорт его проигнорировали.

Когда поручик едва не упал, пытаясь встать, Джерри помог ему и тихо предложил: — Ваше благородие, напишите всё как было. А я передам куда следует.

Поручик усмехнулся: — Донос? Ну валяй, если хочешь. Только пустое это. Жаль вас, мальчишек. Вам бы жить ещё…

Он ушёл, махнув рукой. Михай подошёл к Джерри: — Поможем ему? — Не ему, а империи, — поправил Джерри. — Если артиллерия не сможет стрелять, фронт станет ещё уязвимее.

Казик загорелся: — Значит, будем рейды по тылам? Наши на такое не решались! — Сперва надо поговорить с начальством, — спокойно сказал Михай. — С генералом Карром, например.

— Хватит спорить, — оборвал их Джерри. — Сначала осмотримся. Завтра совещание. А сейчас — отдых.

Городок жил странной, военной жизнью: здания стояли на местах, работал театр, но почти все прохожие были в мундирах, а повозки и автомобили — с явным военным уклоном. Всё вокруг казалось чужим для выросших в степи подростков. Лишь золотой закат, разлившийся над крышами, будто передавал привет из родного дома, который они так легко оставили.

Глава 6. А дайте мне винтовку да дайте мне коня

Утро встретило Джерри привычным пробуждением на рассвете. Он долго слушал однообразный гул артиллерии — будто работала всего одна батарея. Смысл этой стрельбы оставался для него загадкой, и строить догадки он не хотел. Зато можно было спросить у того самого поручика — если тот всё-таки решится подать рапорт.

После скромного завтрака сотник Шагра дал Казику несколько указаний, а затем повёл Джерри на совещание к есаулу Санджаровскому.

— Ваше благородие, разрешите спросить, — начал Джерри по дороге. — Спрашивай сразу, без расшаркиваний, — усмехнулся сотник. — Мы вчера в столовой встретили поручика артиллерии… — А, понятно, — перебил Шагра. — Не обращай внимания. Такие лишь языками почесать да себя пожалеть любят. А как дать ход делу — так в кусты. — Но с этим надо что-то делать! — не сдавался Джерри. — Всех не вразумишь, — вздохнул сотник. — Только с генералом таких речей лучше не заводи. Он отходчивый, но примется рассуждать на пару часов: до войны профессором в университете был, говорить мастак.

В кабинете есаула, размещённом в бывшей школе, уже сидели офицеры и унтер-офицеры. В углу стоял макет, в котором Джерри узнал офицерскую столовую. Есаул, с озадаченным видом отбросив в сторону какую-то бумагу, обвёл собравшихся взглядом: — Панове, рад сообщить, что вчера к нам влились молодые казаки из ларских станиц. Надеюсь, драться будут как полагается. А теперь о делах не столь радостных: как продвигается дело о полёте аэроплана, пан Матеуш?

Следователь отчитался: место пролёта выявлено, взвод, который бездействовал, опрошен, командир арестован. Есаул остался недоволен: — Мало зацепок. Какие есть предложения?

Джерри поднял руку. — Предлагаю не забор чинить, а воров по ту сторону ловить, — сказал он. — Чтобы не только они к нам лазили, но и мы к ним. Это поднимет боевой дух и собьёт желание брать взятки. — Кто этим займётся? И как проникнуть за ленточку? — устало спросил пан Матеуш. — Мои ребята ловкие и проворные, — уверенно ответил Джерри. — Мы найдём лазейку.

Есаул задумчиво усмехнулся: — Зимой уже устраивали такой рейд. Самые большие потери контрразведки за всю кампанию. Так что ещё раз подумай. Но я не сказал «нет». Если выводы сделаешь из ошибок предшественников — может, и повезёт.

Совещание закончилось. На улице к Джерри подошёл хорунжий Кармш (просил звать его Мыш) и признался, что и его отряд думал о рейде, даже кое‑какие идеи насчёт коридора есть. Но есаул всё считает авантюрой. — Значит, надо чтобы правдой стали наши успехи, — твёрдо сказал Джерри.

Дни потянулись однообразно: тренировки, дозоры, рутина. Джерри ходил на совещания, где лишь подводили итоги мелких расследований без серьёзных решений. Он всё больше убеждался: оценить его задумку и принять решение может только бригадный генерал Карр, которого постоянно не было на месте. На его возвращение Джерри возлагал главные надежды.

Среди подчинённых есаула хватало энтузиастов, которым надоела осторожность начальства. Они поддерживали идеи Джерри и жаждали действий.

Однажды вечером Джерри, Казик и Михай сидели на подоконнике казармы, глядя на улицу. — Дела идут неплохо, — сказал Михай. — Но мы снова не у дел, — стиснув кулаки, возразил Джерри. — Я думал, мы будем сшибаться с врагом, — печально вздохнул Казик. — Надо брать ситуацию в свои руки и не ждать генерала. — А если он скоро приедет? Как мы объясним отлучку? — опасливо заметил Михай. — Надо убедить Санджаровского и Шагру, — предложил Казик. — Раз у наших есть тропа через вражеские позиции — пройдём по тылам, пошумим, а генерал оценит и даст серьёзное задание. Верно, батька?

Джерри прильнул лбом к стеклу, всматриваясь в сумерки. Душа рвалась в бой, но он боялся испортить отношения с генералом и принцем Владиславом. При этом Джерри помнил: генерал ценит решительность, именно за неё он и приметил отряд. — Да, — почти уверенно сказал он, оборачиваясь к товарищам. — Генерал благоволит решительным. Рейду быть.

Наутро Джерри и Михай пошли к есаулу. Санджаровский отвёл их в архив, запер дверь и спокойно произнёс: — Я знаю, о чём речь. И скажу сразу: мы как раз ищем, кому поручить важное дело. Вы на него подходите. Добро получено. Готовьтесь к операции.

Юноши переглянулись. — Но, ваше высокоблагородие… — растерянно начал Михай, рассчитывавший на долгие уговоры. — В некоторые вопросы вам лучше не вникать, — оборвал его есаул. — Выполняйте.

На улице Михай только и смог выдохнуть: — Ну дела… — Мне это в радость, — ответил Джерри. — Наконец-то в дело. — Меня смущает, что нас будто к чему-то подталкивают, — признался Михай. — Пока наши интересы совпадают, — отрезал Джерри. — Сперва рейд проведём, а там уже решим.

Глава 7. Усталость забыта, колышется чад

В пронзительно голубом небе парил аэроплан, похожий на гигантскую стрекозу. Его прерывистый рокот едва доносился до земли. Джерри в армейском бинокле следил за машиной — и за лётчиком в больших очках, длинном белом шарфе и кожаном уплотнении. Аэроплан барражировал, сковывая движение отряда. Уже третий час кшены и подростки прятались в гуще леса, ежеминутно ожидая налёта вражеской конницы.

— Батька, — прошептал Михай, ловко устроившись рядом в кустах, — у него скоро топливо подойдёт к концу. Тогда и сбежим, да?

Джерри поморщился от слова «сбежим». Ждать, пока авиатор приведёт сюда королевскую конницу, не хотелось.

— Если мы будем двигаться, он не сможет постоянно за нами следовать, — вдруг сказал Михай. — А если разделимся — тем паче. — Спроси у ветеранов, — буркнул Джерри. — Я уже поговорил. Они за то, чтобы рискнуть.

Джерри хмыкнул. Он тоже хотел рискнуть, но летающая машина пугала своей неуязвимостью: противопоставить ей было нечего. После короткого раздумья он бросил: — Наконь.

Бойцы молниеносно вскочили в сёдла. — Разделимся, пан командир? — спросил унтер‑офицер. — Идём вместе, — отрезал Джерри. — Следуем прежнему плану. Когда аэроплан улетит — свернём. Пошли.

Отряд рысью выехал из‑под деревьев, то и дело поглядывая в небо. Дорога шла по Сырскому краю: тут и там попадались остовы сгоревших повозок и грузовиков с едва различимой эмблемой имперской армии. Девушки поначалу пугались этих обломков, но парни заверили: внутри нет останков. Джерри мысленно добавил ещё один вариант — что местных жителей хватило совести похоронить павших, — но промолчал: не стоило лишний раз тревожить женщин.

— Батька! Он улетает! — крикнул один из казаков.

Аэроплан плавно накренился и пошёл в сторону аэродрома. — В галоп! — приказал Джерри.

На развилке они свернули влево. Кшенские лошади уступали королевским в скорости, но превосходили в выносливости: имперцы старались не доводить до простой погони, а наносить урон и уходить, запутывая следы.

Уйдя подальше от места, где их видел авиатор, отряд остановился на привал на развалинах усадьбы — её сожгли ещё в прошлом году. Время и непогода сгладили следы драмы, а подросткам нужно было спрятаться до темноты. Джерри выставил часовых и приказал отдыхать.

С наступлением темноты ударная группа выдвинулась к пригороду Бланува, где, по данным разведки, находился штаб принца Эдуарда, наследника тилийского короля. Джерри лично возглавил налёт. С собой он взял двоих людей и троих кшенов, наказав последним держаться в тени: в темноте их выдавали глаза, отражавшие любой слабый свет.

В тёмных переулках Мечек резко замер — он заметил врагов. Обернувшись, молча показал три пальца. Вскоре в переулке появились три тёмные фигуры.

— Ш, — прошипел Джерри. — Яцек, Мечек — в канавы по обе стороны. Хватайте крайних.

Миниатюрный Яцек перекатился через переулок и залёг на противоположной стороне. Мечеку достался грузный солдат, развлекавший товарищей байками.

Когда до патруля осталось тридцать шагов, подал голос средний солдат: — Стой! Кто идёт?

Майкл шагнул вперёд: — Свои мы, не видишь? — А, к девкам ходили? — обрадовался солдат. — Как в лучших домах Сиратоны, — рассмеялся Майкл и вытащил бутылку. — Там была такая краля, что ух! А потом подарила нам две пинты спирта.

Шатающийся солдат встрепенулся: — Врёшь?

— Взять, — тихо скомандовал Джерри.

Из темноты вылетели две фигуры. Быстро зажав рты врагам, кшены вонзили ножи и аккуратно уложили тела на землю. Тянувшийся за бутылкой солдат получил ею по голове — бутылка лопнула, залив его грязной водой и кровью.

— Добре, — сказал Джерри, осмотрев остальных. — Оттащим за забор. Разденем. Мы с Майклом пойдём дальше. Остальным — держаться в тени.

Быстро переодевшись в мундиры тилийской армии, Джерри и Майкл уверенно двинулись по улице. Их легенда должна была сработать.

Над крыльцом штаба висел яркий фонарь, освещая укрепление из мешков с песком и дуло пулемёта. Часовой, увидев знакомые мундиры, повесил винтовку за плечо. — В чём дело?

Майкл и Джерри приветствовали его по тилийскому уставу. — Господин майор Джонсон запрашивает помощь, — взволнованно сообщил Майкл. — Там в кустах два раздетых трупа. Диверсанты…

Лейтенант, услышав последние слова, закричал: — Тревога! Защищайте принца! К оружию!

Небольшой отряд помчался искать вымышленных диверсантов. Майкл и Джерри, рявкнув «Слушаюсь!», быстрым шагом направились внутрь здания.

Убедившись, что внизу никого не осталось, диверсанты поднялись на второй этаж, в покои принца. Их встретил мужчина средних лет с лёгкой сединой — в генеральских погонах и с револьвером в руке.

— Ваше высочество, здесь опасно оставаться, — убедительно сказал Майкл. Принц замешкался. Джерри стремительно выбил револьвер из его руки и приставил оружие к лицу принца. — Вы пойдёте со мной, генерал, — хрипло проговорил он.

После короткого торга и угроз принц выдал ключи от сейфа и код. Джерри быстро выгреб из сейфа три увесистые папки. Снаружи уже слышались крики и выстрелы.

— Ходу, — скомандовал он.

Майкл до последнего не спускал с принца дула, пока они не выскользнули в окно. На площади шёл бой: кшены успели перехватить пулемёт и сдерживали натиск. — Уходим! — тихо скомандовал Джерри.

Мечек и его напарник дали длинную очередь, отбросили пулемёт вглубь помещения и отступили. Вслед за ними в сторону площади полетела граната. Взрыв заглушил брань офицера и скрыл бегство диверсантов.

Диверсанты добрались до заброшенной фабрики на краю города и сменили тилийские мундиры на родные кшенские. — С добычей, батька? — воодушевлённо спросил Мечек. — С добычей, — не скрывая удовлетворения, ответил Джерри.

Несмотря на поднявшийся шум, ребята успели покинуть Бланув до того, как город оцепила дивизия. Верхами они преодолели оставшееся до линии фронта расстояние, а неглубокая речка скрыла их следы. Выносливые кшенские кони вынесли седоков к имперским позициям.

На следующее утро Джерри явился в кабинет есаула Санджаровского. — Вы могли спать, — заметил есаул, явно одобряя рвение молодого казака. — После победы отдохну, ваше высокоблагородие, — сдержанно ответил Джерри.

Есаул таинственно улыбнулся: — К нам твой патрон приехал. Генерал Карр ждёт тебя в столовой.

В офицерской столовой Джерри почтительно поздоровался с бригадным генералом. — Здравствуй, Джерри, — с немного печальной, но тёплой улыбкой кивнул Карр и указал на лавку напротив. — Садись, отдохни. Это ты нас всех превзошёл.

— Рад стараться, ваше превосходительство.

— Да будет тебе, — усмехнулся генерал. — Добыть такой важный документ из рук самого тилийского принца — это многого стоит. Это шаг на пути к нашей цели.

Он понизил голос: — Ты добрый казак, Джерри из Разгуляевской станицы. Я тебя проверил и полностью доверяю. Но и ты должен довериться мне. Понимаешь? — Да, ваше превосходительство, — негромко ответил юноша.

— Хорошо. Хоть вам и не удалось взять языка, принц Владислав вами доволен. У него будет для вас ещё задание. А пока продолжайте дерзкие рейды. Шумите в тылах противника. Но не рискуйте зря. Помните: у принца для вас есть задание чрезвычайной важности.

Глава 8. Ордена не даром нам страна вручила

После удачного рейда слава о Джерри и его отряде разлетелась по всей Кшенской империи. Слухи приукрашивали подвиги, но главное оставалось правдой: они почти взяли в плен тилийского наследного принца.

В конце августа бригадный генерал Карр вновь появился в расположении отряда — как всегда, неожиданно. Он был в приподнятом настроении, и это вселяло надежду, что дела в контрразведке идут неплохо.

— Доброе утро, Джерри, — с улыбкой приветствовал генерал своего протеже. — Здравия желаю, ваше превосходительство, — сдержанно ответил юноша. — Меня радует твоё рвение, — заметил Карр, а потом вздохнул: — Сейчас такое редко. Юность не знает, а старость не стремится. Собирайся, казак.

Джерри вытянулся по стойке «смирно». — Слушаюсь, ваше превосходительство. Но, позвольте, куда?

Генерал протянул ему газету. На карикатуре лихой казак в сдвинутой фуражке нагайкой лупцевал уродца в тилийском мундире — в нём Джерри сразу узнал своего недавнего противника.

— Поздравляю: ты теперь хорунжий, награждён Огненным крестом четвёртого класса и получаешь отпуск, — улыбнулся Карр. — Мне бы в дело, ваше превосходительство… — скромно возразил Джерри. — Отставить, — усмехнулся генерал и посерьёзнел. — В дело успеешь.

Он сообщил тяжёлую весть: тилийский король прибыл на фронт, его войска форсировали дельту Лары и отрезали крепость Будогощ‑над‑Ларой от снабжения. А главное — Разгуляевская потеряна.

Новость обожгла Джерри, хотя он постарался не показать этого. — У тебя там родственники? — спросил генерал. — Никак нет, ваше превосходительство, я сирота, — тихо ответил юноша.

Карр понимающе кивнул и заговорил о клятве наказного войска Ларского изгнать захватчиков или погибнуть. Потом вдруг резко сменил тон: — Собирайся, казак, тебя ждёт столица.

Наспех собрав нехитрые пожитки, Джерри с досадой понял, что у него нет ни одной вещи, достойной столицы. Мысли о родном крае и кузене Джордже терзали его: тот всегда говорил с мерзкой ухмылкой, и теперь неизвестно, что с ним под властью неприятеля.

Вскоре в казарму вбежали Казик и Михай. — Нам тоже велели собираться, — весело сообщил Казик. — Генерал опасается, что тебя попытаются убить в столице, — тревожно добавил Михай. — Аристократы видят в тебе выскочку. — А принц Владислав? — спросил Джерри. — Принц — другое дело, — понизив голос, ответил Михай. — Он наш кшен.

Отъезд получился шумным: Джерри провожала целая толпа офицеров и нижних чинов. Это подтверждало слова Михая: для простых людей он стал героем, а вот командование относилось к нему холодно.

Друзья устроились в купе поезда. Казик с восторгом смотрел в окно, Михай рассуждал о столичных опасностях, а Джерри хмурился, обдумывая предостережения генерала.

Перед отправлением в купе зашёл сам Карр. Заперев дверь, он дал строгий инструктаж: держаться вместе, ничего не брать из чужих рук, не болтать лишнего. — В столице работает служба имперской безопасности, — тихо сказал он. — И работает слишком хорошо.

Поезд тронулся. Путь до столицы занял четыре дня: составы подолгу стояли, пропуская военные эшелоны. Однажды мимо проехали платформы с танками — юноши не отрываясь смотрели на эти стальные порождения войны.

— На те же деньги можно было построить сотни тракторов, вспахать поля, накормить миллионы, — тихо произнёс генерал, глядя на ребят. — Иначе враги убьют миллионы кшенов, — тихо возразил Джерри.

Столица поразила подростков: высокие дома, дворцы, россыпи огней и толпы нарядных горожан. На мгновение им показалось, что война — лишь дурной сон. Но газетчики на улицах напоминали: империя ведёт тяжелейшую войну.

Генерал поселил подчинённых в гостинице. Ребята были в восторге: Казик даже постеснялся лечь в кровать и предпочёл кресло. Утром они обсуждали увиденное, пока в дверь не постучал Карр.

Генерал устроил им обзорную экскурсию: собор Великого Огня, художественный музей, университет. Подростки дивились количеству камня в городе — в их станице все дома были саманными.

— Горы дают столице не только защиту от ветров, но и строительный материал, — пояснил генерал.

Несмотря на красоту, ребята оставались настороже. Вечером Михай задумчиво сказал: — Они наверняка выжидают. Ждут, пока мы расслабимся. — Но мы не расслабимся, — твёрдо ответил Джерри.

Утром генерал провёл краткий инструктаж по дворцовому этикету — понимая, что за час не научит деревенских мальчишек тому, чему камер‑юнкеры учатся годами. После этого они поехали в имперский дворец.

По дороге Михай осторожно расспросил генерала о старой гражданской войне между домами Каррашей и Прекшей. Карр не стал уклоняться: — Замирились они. Скипетр достался Прекшам, а Карраши получили кое‑что взамен. Что именно — тайна даже от меня.

Затем разговор зашёл о нынешних принцах. — Принц Владислав отличается от братьев, — сказал генерал. — Он военный, верен присяге и отличается особой набожностью. Вот он и напоминает мне Томаша Чернокнижника. Хотя… Есть нюансы.

Автомобиль подъехал к дворцу. Перед ребятами раскинулся парк с клумбами и прудами, а за ним возвышалась каменная громада, похожая на застывшего дракона. По парку расхаживали военные — участники церемонии награждения. Многие из тех, кто не дрожал перед врагом, здесь, у дворца, волновались как дети.

Генерал ненадолго отошёл по делам, а когда вернулся, был в приподнятом, почти весёлом настроении. — Что‑то случилось, ваше превосходительство? — встревоженно спросил Джерри. — Такое тут случается постоянно, — усмехнулся Карр. — Император только что проснулся и приказал подать завтрак. В двенадцать часов. Опять всю ночь луну рассматривал и рисовал.

Казик едва не выпалил что‑то, но вовремя прикусил язык под строгим взглядом Джерри.

Наконец, большие чугунные двери дворца открылись. Гвардейцы встали по обе стороны, распорядитель громко объявил: — Его императорское величество, ярл всех ярлов, разговаривающий с Великим Огнём, Томаш Прекш Четвёртый приглашает своих верных воинов в тронный зал!

Тронный зал хранил память о десятках императоров. На ступенчатой площадке стояло каменное кресло, на котором сидел нынешний государь — пожилой кшен с местами свалявшейся шерстью, в парадном мундире, висевшем на нём как на вешалке. Величие дворца словно померкло перед этим обыденным образом.

Церемония награждения показалась Джерри устаревшей и пустой. Когда дошла очередь до него, юноша старался держаться достойно, но образ императора прочно ассоциировался у него со стариком, которому впору предаваться воспоминаниям, а не править государством.

После скупой речи император удалился, а награждённым предложили бокал вина и изысканные, но крошечные порции еды. — Это для мышей? — не удержался Казик. — Это искусство, а не чтобы живот набить, — снисходительно улыбнулся генерал.

Михай быстро расправился со своей порцией и принялся рассматривать древние гобелены на стенах — на них были запечатлены вехи становления империи. — Думаю, им было трудно строить империю, — осторожно произнёс он. — Правильно мыслишь, — кивнул генерал. — Но они справились, и мы непременно справимся.

А потом он добавил: — Будет сюрприз. К сожалению, только для Джерри. Так что не теряйте друг друга из виду. — Спиной к спине, ваше превосходительство, — улыбнулся Михай.

Генерал усмехнулся: — Вы не устали от этих «превосходительств»? Ладно, пойдём, Джерри.

Юноша бросил короткий взгляд на товарищей и последовал за генералом по тесным полутёмным коридорам дворца.

Глава 9. А пока одинокий и хлипкий, завершая свой жизненный круг

Дворец казался мрачным: узкие окна, тусклые фонари в металлических клетках, полутёмные коридоры. Генерал Карр привёл Джерри к неприметной двери и особым стуком вызвал гвардейца. За ней открылся пыльный коридор с пустыми проёмами, грудами сломанной мебели и мусором.

— Не ожидал? — с печальной усмешкой спросил генерал. — Никак нет, ваше превосходительство, — растерянно ответил Джерри. — Раньше тут была канцелярия, потом совет Старейшин заседал, — пояснил Карр. — Со временем помещения опустели. Многие императоры жили аскетично, довольствуясь минимумом покоев.

Они шли к обсерватории, которую когда‑то основал император Ян Юный — неграмотный властитель, благоволивший наукам. Генерал коротко рассказал об этом, заметив, что рядом не эрудированный Михай, а менее сведущий в истории Джерри.

У двери обсерватории их встретил телохранитель в технологичном «рыцарском» доспехе. Генерал тихо произнёс пароль. Внутри царил беспорядок: комнату давно не убирали, лишь наспех расчистили путь от двери к телескопу и столу, заваленному бумагами. Император Томаш Четвёртый, уже сменивший парадный мундир на домашний халат, стоял у окуляра.

— А, генерал Карр… И вы, юноша… Запах какой‑то знакомый, — негромко произнёс государь.

Генерал представил Джерри как хорунжего, добывшего вражеские планы зимней кампании. Юноша, преодолевая волнение, попросил разрешения провести зимой рейд по оккупированным территориям, чтобы нарушить снабжение врага и отвлечь его силы.

Карр поддержал идею, добавив, что у них есть данные о расположении неприятельских войск. Он напомнил про уязвимость тилийской кавалерии на снегу и предложил заменить корабельные орудия на танки — они будут полезнее на фронте.

Император долго молчал, будто теряя нить разговора, но в конце кивнул: — Да будет так.

Затем он неожиданно пригласил Джерри взглянуть в телескоп. Юноша увидел лунную равнину между острыми горными пиками и тёмную расщелину у подножия. На миг ему представилось, будто он стоит там, на краю бездны, в немыслимой дали от родного мира. Император же искренне вздохнул: — Как жаль, что мы не можем пока туда полететь!

Генерал мягко намекнул, что пора возвращаться к делам. Император рассеянно улыбнулся, кивнул и снова прильнул к окуляру.

По пути обратно Джерри терзался сомнениями: услышал ли государь его просьбу, не забудет ли обещание?

— Понимаешь теперь, что происходит? — тихо спросил генерал. — Никак нет, ваше превосходительство, — честно ответил юноша. — Да я и сам не до конца понимаю, — вздохнул Карр. — Но сюрприз был именно в этом: тебе разрешили готовить зимний рейд. Рад? — Так точно, ваше превосходительство. — Давай без «превосходительств», пока мы одни, — усмехнулся генерал. — Теперь главное — готовиться и беречь себя. Слишком многое поставлено на карту.

Он рассказал, что в Ларской области поднялся шум: после подвигов отряда молодёжь рвётся на фронт, Великий Круг отстранил наказного атамана и избрал нового, казаки взяли Сартарскую крепость. Но помочь им сложно: Лару контролируют тилийские батареи, флот в тяжёлом состоянии.

— Мы попробуем прорвать фронт севернее Лары, — объяснил генерал. — Если к празднику середины зимы удастся частично выйти на старую границу, появится угроза для Тилийского королевства — и тогда мы сможем диктовать условия мира. — А принц Владислав? — спросил Джерри. — Это он составил план зимней кампании, — ответил Карр. — И ему помогли твои добытые планы. Не переживай: тилийский принц Эдуард слишком горд, чтобы быстро менять стратегию. Это нам на руку.

Тем временем Михай и Казик ждали в парке перед дворцом. Увидев командира и хорунжего, они вскочили. Генерал предложил ребятам сходить в ресторан — такое заведение они точно раньше не посещали.

В ресторане подростки растерялись: цены пугали, меню казалось непонятным. Генерал заметил это и попросил Михая помочь товарищам с выбором.

За соседним столом шумно провожали военного корреспондента. — Редакция прощается с коллегой, — пояснил генерал, заметив взгляды ребят.

Вскоре к их столику подошёл молодой кшен в скромном, но добротном костюме. Подростки сразу уловили сходство с императором — это был принц Владислав. Он коротко велел им сидеть, заказал чёрный кофе, а потом прямо спросил у Джерри, знает ли тот своё задание. Получив утвердительный ответ, принц перекинулся парой фраз с генералом о поставках и координации действий, подмигнул ребятам: — Не вешать нос, казаки. Авось кривая вывезет. Честь имею.

И ушёл, словно растворившись в наступающей темноте.

— А мне всё равно страшно, — тихо признался Казик. Генерал невесело усмехнулся: — Мне тоже.

На следующий день ребята старались увидеть в столице как можно больше, пока не пришло время уезжать. Михай, как всегда, сыпал историческими фактами, невольно отвлекая друзей от тягостных мыслей. Вечером все четверо сели в поезд, увозящий их обратно к фронту.

Столица осталась в памяти ребят как мир, упорно не желающий замечать войну, — мир нарядных улиц, ресторанов и беспечных горожан, которым будто не было дела до того, что где‑то гибнут такие же мальчишки, защищая родной край.

Уже в поезде в купе заглянул военкор Свирский из газеты «Утро империи». Он бодро представился и попытался выведать у Джерри подробности будущих операций. Юноша промолчал, глядя на генерала. Тот в привычной ироничной манере осадил репортёра, дав понять, что военкоры должны писать о подвигах, а не лезть в оперативные планы.

Свирский не сдался, но понял намёк. Пожелав победы, он ушёл. Генерал задумчиво посмотрел в окно: за стеклом проплывали предгорья, сменяющиеся лесами, а впереди лежали степи, по которым по стальным нитям ползли эшелоны с оружием, боеприпасами и консервами — всё, что ценой сложных договорённостей удалось выторговать принцу Владиславу.

Глава 10. В промозглой мгле искрясь горели папиросы

Осень сковала фронт пеленой дождей и грязи. В полях увязали танки и лошади, солдаты валились с ног от простуды — и отряд Джерри не был исключением. Но в непогоде была и своя выгода: противник тоже не рисковал идти на прорыв.

Отряд продолжал рейды, оттачивая скрытность и военную хитрость. К Джерри стекались добровольцы даже из далёких краёв, но их нужно было учить основам, казавшимся юным ларским казакам элементарными. Отряду выделили казарму и снаряжение для тренировок, однако Джерри терзали сомнения. Он делился ими лишь с Казиком и Михаем.

— Ты воодушевил генералов, батька, — уверенно говорил Казик. — Нам поверили — разве это не здорово?

Михай был сдержаннее: — Принц Владислав что‑то замышляет. Мы часть его планов, а генерал знает не больше, чем ему позволяет принц. Не удивлюсь, если это подготовка к перевороту.

Джерри попросил Михая подбодрить новичков: пусть верит, что с первым снегом враг станет бессилен. Михай пообещал придумать нужные слова.

Новичков пока не брали в рейды: их отправляли патрулировать уязвимые участки. И однажды, в густой пелене дождя, патруль привёл к есаулу Санджаровскому связанного человека в имперской шинели. При нём нашли схемы позиций с пометками — актуализированные, чернилами, с карандашными дополнениями.

Генерал Карр склонился над схемами. — Они готовятся наступать, когда грязь замёрзнет, — задумчиво произнёс он.

Допрос лазутчика шёл спокойно. Генерал велел принести ему горячий чай с сахаром, говорил ровно, без угрозы. Постепенно тилиец начал говорить: выдал проход через минные поля и назвал подкупленного штабс‑капитана Гражевского. Джерри вспомнил: этот офицер уже однажды за взятку пропустил вражеских гусар через позиции.

Генерал распорядился изолировать пленного и заняться предателем. Затем, не повышая голоса, показал всем фотографии: джентльмен в цилиндре и роскошной белой шубе — шубе из шкур кшенов.

— И кто теперь дикие звери? — тихо спросил генерал.

Он повернулся к Джерри: — Представь, что эта шуба — из кого‑то из твоих друзей. Из Казика. Из Михая.

Джерри стиснул зубы, но твёрдо ответил: — Я и так рвусь в бой, ваше превосходительство.

— Тогда расскажи об этом своим ребятам, — велел генерал. — И помни: противник знает наши планы. Но мы не позволим ему диктовать условия. Тренируй отряд: зимой вам предстоит важное дело.

Рассказ о фотографиях ударил по отряду. Особенно тяжело восприняли это кшены: в шубе были шкуры их сородичей. Михай холодно заметил: — Если бы об этом знали все, многих пришлось бы силой сдерживать, чтобы они не бросились мстить.

Дни становились холоднее, дожди слабели. Отряд провёл ещё три рейда, но прежней удачи не было: враг стал осторожнее. Из последнего рейда ребята едва вырвались: их преследовала сотня гусар. Спасение пришло неожиданно — два имперских танка прикрыли отход огнём, а затем подоспел отряд сотника Шагры.

В городке всё изменилось: патрулей стало больше, на перекрёстках стояли вездеходы и танки. Лагерь напоминал растревоженный улей. Генерал Карр, мрачный и собранный, приказал Джерри ехать с ним в штаб фронта.

По дороге генерал коротко обрисовал ситуацию: — Вражеские диверсанты взорвали офицерскую столовую. Погиб командующий фронтом и два его заместителя. Теперь командующим — я.

Джерри доложил о потерях в рейде: трое раненых, один убитый — новобранец, которого генерал не знал.

У штаба они увидели руины столовой. Генерал стоял на краю площади, словно памятник самому себе, потом обернулся к юноше: — И это ещё не всё. Вчера от сердечного приступа скончался император Томаш Четвёртый. В столице борьба за власть между принцем Яном и принцем Якубом. А принц Владислав, хоть и достоин скипетра, к власти не стремится.

Их ослепила вспышка магния: рядом с восторженным видом прятал аппарат военкор Свирский. — Первая полоса! — радостно воскликнул он.

Генерал сдержал раздражение: — Убирайтесь вон. Штатским не место рядом со штабом.

Но, проводив Свирского взглядом, тихо добавил: — Впрочем, именно его статьям мы обязаны притоком добровольцев.

В штабе кипела работа: бегали посыльные, трезвонили телефоны, стучали машинки. Генерал провёл Джерри в свой новый кабинет и развернул подробную карту Сырского края и области Войска Ларского.

— Вот здесь, — он ткнул пальцем в точку в ста верстах от Разгуляевской, — старая мельница на реке. Рядом — очень высокая антенна. Это важный пункт связи. Ваша сверхзадача — уничтожить его. Как только сделаете это, немедленно выходите на связь со мной лично. Только тогда мы сможем начать операцию.

Генерал протянул Джерри ключ к шифру: — Береги его пуще зеницы ока. Если он попадёт к врагу, они смогут вести от твоего имени радиоигру — обманывать нас. Мы тебе доверяем. Будь предельно осторожен.

Джерри шёл в казарму, обдумывая задание. У крыльца он заметил в кустах Мечека и Беату — они обнимались. Юноша тихо прошёл мимо, не желая смущать ребят. На мгновение его кольнула зависть: у Мечека есть эта тихая близость, а его собственная история с Матрой осталась где‑то в прошлом, в родной станице, до которой теперь будто целая вечность.

Уже засыпая, Джерри пообещал себе: он вернётся домой с победой, и Марта его дождётся.

Глава 11. С Богом, братцы, не робея

Первый снег выпал внезапно — городок будто присыпало мелкой извёсткой. Он скрыл грязные проплешины дорог, лёг на крыши, деревья и гусеницы танка на перекрёстке. Теперь выносливые кшенские лошади могли легко уходить галопом от королевской конницы.

В кабинете есаула Санджаровского кипела подготовка к решающему рейду. Все понимали: от успеха отряда Джерри зависит начало всеобщего контрнаступления.

— Генерал скоро приедет, — сообщил есаул. — Тебе дадут рацию, будешь держать нас в курсе. И поздравляю: тебя произвели в сотники. Третья звёздочка — не для красоты, а для дела. В походе казачьей вольнице не место.

Джерри склонился над картой Сырского края и области Войска Ларского.

— Действуйте по своему усмотрению, — наставлял есаул, — без нужды не рискуйте. Чем больше шума наведёте — тем лучше. Если видите, что не потянете объект, идите дальше. С вами будет радист — докладывайте через него. Понятно?

— Так точно, ваше благородие.

Проводы были тихими, почти прощальными: все осознавали риск. Проходя мимо казаков, Джерри заметил, как санитарка Беата что‑то горячо говорит Мечеку, а тот успокаивает её, гладя по рукам. Юноша невольно вспомнил Марту в Разгуляевской станице.

Генерал Карр приехал решительный и собранный. Вручив Джерри погоны сотника, он выступил перед отрядом:

— На вас возложена миссия особой важности. Вы должны внести смятение в ряды врага, огненным вихрем пройдясь по Сырскому краю и области Войска Ларского. Из страны Великого Огня на вас смотрят наши великие предки. Я верю, что их надежды не будут обмануты. Вперёд, воины империи!

Под приветственные крики войска юные казаки и добровольцы рысью выехали из городка. По плотному снегу кшенские кони бежали быстро, легко обгоняя коней королевской конницы, высланной на перехват.

Отряд действовал стремительно: взорвали железнодорожный мост, опустошили пункт связи, захватили склад продовольствия. Но, увидев, что в соседней деревне голодают, особенно дети, Казик уговорил командира поделиться провиантом:

— Поделимся, батька? Они же помрут с голодухи.

— Добре, — кивнул Джерри.

Боевой дух отряда был высок. Казаки сшибались с небольшими силами противника и быстро растворялись в степях, которые словно оберегали мальчишек. Появились раненые, но товарищи помогали им держаться, и отряд продолжал движение, спутывая планы врага.

В одном селении крестьяне указали на хату уездного наместника. Джерри с пятью казаками ворвался внутрь и столкнулся с тилийским капитаном и его офицерами. Шквал огня решил исход схватки. На улице селяне смотрели на казаков со смесью надежды и тревоги.

— Не бойтесь! — крикнул Джерри, вскакивая в седло. — Освобождение близко. Скоро придёт имперское войско!

Они ещё не знали, что у империи нет императора.

Ночевали в укромных местах, грелись друг о друга, стараясь не выдавать себя кострами. Рация оказалась обузой: громоздкая, она требовала особой охраны радиста, и ребята по очереди дежурили рядом с ним, чтобы не оставаться в стороне от боя.

Двигаясь на юго‑восток, отряд наткнулся на сожжённую деревню. На столбе висел плакат: «Партизаны, расхищавшие собственность великого тилийского короля». Михай прочёл надпись и с досадой сказал:

— Эти сволочи обернули наше желание помочь против нас.

Джерри стиснул зубы:

— Больше так не делаем.

Казик прочитал короткую молитву Великому Огню, добавив простое «простите». Отряд молча покинул пепелище, и эта трагедия лишь укрепила их решимость.

Ночью казаки дерзко напали на железнодорожную станцию, предварительно выведя из строя два вражеских танка. Город вспыхнул пожаром. Но вскоре стало ясно, что кирасиры настигают отряд.

— Уходим! — крикнул Джерри.

Кшенские кони увели казаков от винтовочного огня, оставив врага позади. Однако радость была недолгой: выяснилось, что Мечек отстал и, скорее всего, погиб. В степи, перед тревожным сном, Михай тихо произнёс:

— Надеюсь, из Мечека они не станут шить шубу. И из меня тоже.

Утром отряд двинулся дальше. Ледяной дождь хлестал по лицам, но ребята не унывали: враг страдал от непогоды не меньше.

Михай и радист Золтан развернули антенну. После сеанса связи Золтан доложил:

— Наши фиксируют с помощью аэростатов перемещения королевских войск вглубь Сырского края. Они нас потеряли из виду. Аэропланы не могут подняться — кто‑то испортил им двигатели.

— Запроси разрешение идти в область Войска Ларского, — сказал Джерри.

Разрешение получили. Отряд устремился к родным степям. По пути они сшибались с мелкими отрядами гусар, избегая крупных сил. В одном городке сожгли тилийскую комендатуру и нашли там десяток белых лисьих шуб. Толпа не дала казакам вершить самосуд — растерзала тилийцев сама. Шубы похоронили по обычаю, как останки собратьев.

После заупокойной службы городской голова подошёл к Джерри:

— Пан сотник, припасов дать в дорогу? И когда ждать полки?

Джерри сдержанно ответил:

— Припасов не надобно. Поднимайте казаков. Жгите, рубите врагов где увидите. Ройте ловчие ямы. Наши придут позже.

Городок остался позади, с едва теплящейся надеждой в сердцах жителей.

Юные казаки продолжали увлекать за собой части неприятельской конницы. Вскоре штаб сообщил, что воздушная разведка невозможна: у тилийцев появились новые аэропланы, способные сражаться с имперскими аэростатами.

Джерри прищурился. В старые времена казаки владели всеми степями, не видя ничего дальше горизонта. И теперь эти степи — их отчий дом. И юные казаки не посрамят честь предков, оставаясь верными Великому Огню, отечеству и долгу.

Глава 12. И никого не защитила вдали обещанная встреча

Джерри не мог сказать, по каким приметам понял, что Разгуляевская рядом. То ли воздух стал другим, то ли он узнал места, где в детстве воображал себя настоящим казаком. Теперь он им и был — ехал во главе отряда, и пусть тилийцы зовут их головорезами: пусть боятся ларского казака.

Он одновременно рвался скорее увидеть родную станицу и страшился того, что там обнаружит. В памяти всплывали лица друзей, которых он не сумел уберечь, и мысль о том, как смотреть в глаза их родным, жгла изнутри.

Когда до станицы оставалось пара вёрст, Джерри приказал привал и собрал небольшую разведгруппу — Казика, Михая и пару проворных парней.

— Идём тихо. Разведаем — и сразу назад. Если в станице солдаты, не нападаем, — решил он.

Казик вскинулся: — Да я за родную станицу тилийцам глотки рвать готов!

Михай осадил его: — Во-первых, это неудобно. Да и перемажешься.

После коротких споров решили: сначала разведка.

На закате пятеро всадников приблизились к Разгуляевской. Джерри поднялся на знакомый холм и долго вглядывался в станицу. Храм Великого Огня стоял в развалинах. А единственным признаком власти тилийцев были люди с белыми повязками на рукавах. Среди них сотник узнал своего кузена Джорджа: тот ходил по станице с горделивым видом, отдавая приказы.

О храме Джерри сказал товарищам сдержанно, но Казик сразу оскалился: — Если эти твари хоть пальцем тронули моего отца… Я их на куски порву.

— Их будут судить, — ответил Джерри, хотя и не верил, что удержит друга. — Дождёмся темноты.

Под покровом ночи трое всадников тихо въехали в станицу. Степь будто замерла, понимая напряжённость момента. Джерри стоял на пороге дома, где вырос. Михай заглянул в окно и кивнул: Джордж был внутри.

Они проскользнули в дом. Джордж сидел за столом, держась за стакан с самогоном; в глазах — скука и ни тени мысли. При виде Джерри он слабо улыбнулся, словно кузен просто вернулся с рыбалки. Но белую повязку на рукаве было не скрыть.

— А, привет, кузен, — икнув, пробормотал Джордж. — Садись, выпей со мной.

Джерри смотрел на него с отвращением. Он не ждал, что Джордж примкнёт к партизанам, но чтобы пойти на службу тилийскому королю — этого не ожидал даже от такого негодяя.

— И не стыдно тебе? — сдерживая гнев, спросил сотник. Перед глазами мелькнули сожжённые селения и белые шубы из шкур кшенских солдат.

Джордж непонимающе уставился на погоны кузена.

— Ты скажи, за сколько родину продал? — рявкнул Джерри.

По приказу сотника Казик принёс ведро воды и вылил её на голову Джорджа. Тот мгновенно протрезвел и осознал, что попался.

— Меня заставили! Пришли солдаты и заставили! Пощадите! — заканючил он, падая на четвереньки.

— Какие солдаты? — Джерри приподнял нагайкой подбородок кузена, глядя в бегающие глаза. — Здесь нет никаких солдат.

— Братик, прости… — заныл Джордж.

— Где Марта? — тихо спросил Джерри, внутренне холодея от возможного ответа.

— Она… она моя жена, — промямлил предатель.

Сотник стиснул кулаки.

— А кто храм пожёг? — негромко спросил Михай.

И тут Джордж преобразился. Только что он ныл и умолял, а теперь в его глазах вспыхнула лютая злоба.

— Мы пожгли ваш чёртов храм, грязные язычники! — прорычал он. — Мы — люди великого тилийского короля. Мы плевали на вас! И жреца вашего тоже сожгли!

Казик рванулся вперёд, но Михай удержал его.

— Пусть высшие силы нас рассудят, — решительно сказал Джерри и обнажил шашку.

— Ты хочешь драться за них? — в голосе Джорджа послышалась насмешка. — Тилийский король несёт нам свободу. А у кшенов и их империи будущего нет! В Батовской стоит эскадрон гусар. Они вас догонят и перебьют.

— Защищайся, предатель, — холодно бросил Джерри.

Завязался поединок. Джордж был сильнее и тяжелее, его удары заставляли сотника отступать. Но Джерри был быстрее и опытнее, и в каждом его движении чувствовалась ярость человека, защищающего всё, что ему дорого.

В решающий момент Джерри выбил шашку из руки кузена. Оружие со звоном упало в снег.

— Ты победил, — хрипло произнёс Джордж. — Но знаешь, что хуже всего? Тебе придётся жить с тем, что ты сделал.

— Я буду жить, — ответил Джерри. — И постараюсь сделать так, чтобы станица снова стала домом, а не могилой.

Казик поднял револьвер.

— Погоди, — остановил его Михай.

— Он проиграл судебный поединок и должен умереть, — глухо прорычал Казик.

— Джордж, я готов тебя простить, — впервые за долгое время обратился к кузену Джерри, — но только если ты раскаешься.

— Ты такой же дикарь, как и они, — презрительно бросил Джордж.

Пока они говорили, кузен попытался схватить шашку и ударить Джерри в спину. В зимней тишине отчётливо прогремел выстрел. Джордж медленно опустился на снег, выронив оружие. В руке Казика дымился револьвер.

Джерри застыл, не в силах сразу осознать, правильно ли они поступили. Потом хрипло велел товарищам ждать и вошёл в хату.

Из-за стены доносились причитания родных Джорджа. Сотник прикрыл тело кузена рогожей — в память о той дружбе, что была когда-то.

Михай молча обнял друга за плечо.

— Давай заночуем у меня, — предложил он.

— Да, — устало отозвался Джерри.

Наутро он проснулся в доме Михая и на мгновение поверил, что война ему лишь приснилась. Но реальность вернулась мгновенно: он вспомнил Джорджа на снегу и Казика с дымящимся револьвером.

— Как Марта? — спросил он у Михая.

Юный кшен виновато опустил голову.

— Твой кузен… он её снасильничал, — тихо сказал он. — Она вся как не своя.

Джерри едва заметно поморщился, но не произнёс ни слова.

За столом отец Михая, седой казак с усталыми глазами, тихо сказал:

— Мы решили похоронить твоего брата как полагается. Простили его. И ты прости. Не держи зла.

Джерри кивнул.

У сгоревшего храма сложили погребальный костёр. Родители Джорджа простились с сыном. Казик стоял у обгоревшей стены, скрестив руки, и молча выражал несогласие, но не шёл против общего решения. Дядюшка швырнул факел на костёр, и пламя быстро занялось.

— Из Батовской могут увидеть дым, — шёпотом предупредил радист.

— Могут, — кивнул Джерри. — Но мы должны.

Среди собравшихся стояла Марта, закутанная в рваную шаль. Джерри подошёл к ней.

— Марта, — произнёс он, словно выдыхая последнее тепло.

Девушка задрожала.

— Уезжайте, — прошептала она с болью. — Вы привели с собой смерть.

Сотник с досадой хлопнул перчаткой по боку, развернулся и бросил Михаю:

— Наконь.

Простившись с родными, разгуляевские казаки вскочили в сёдла и догнали отряд. Прощание было словно навсегда, хотя все верили, что обязательно встретятся с дорогими людьми — пусть и за гранью.

— В Батовскую? — спросил Михай.

— Нет, — ответил Джерри. — К вышке. Её сторожат гусары.

Отряд выехал на высокий берег Лары. Великая степная река катила свои тихие волны мимо домов Будогощи-над-Ларой, а дальше, за болотистой дельтой, виднелась Сартарская крепость. Впереди уже проступали вершины антенной вышки с пучками проводов.

— Жаль, нельзя захватить узел связи, чтобы наши изучили технологию тилийцев, — вздохнул Михай.

— Они решили нас совсем захватить, — подал голос Казик, уже немного успокоившийся. — Зачем им узел на нашей территории?

— Это крепостная радиостанция, — пояснил радист. — Там паровая машина, аккумуляторы… и куча охраны.

— Значит, бой предстоит жаркий, — спокойно заключил сотник.

Глава 13. Лошади умеют плавать

Зимняя ночь накрыла степь. Джерри накануне разведал радиоузел на холме над священной Ларой: кирпичный сарай с паровозной трубой, казарма, конюшня — там квартировал тот самый эскадрон гусар. Пластуны искали слабые места в обороне, а потом отряд собрался на совет.

— Если подорвать котёл, весь лагерь взлетит на воздух, — предложил один из кшенов.

— А ты сперва доберись до него, — фыркнул Михай.

Казик нахохлился, потом выпрямился: — Можно опять переодеться в тилийцев.

— Рискованно, — заметил кто-то из темноты.

— Если бы мы боялись риска, нас бы тут не было, — возразил Михай.

Джерри кивнул: — Идея Казика годится. Но как выманить патрульных?

Радист пояснил про аккумуляторную: без неё радиостанция не выйдет в эфир. Казик предложил бросить камень на крышу — пусть подумают, что что-то сломалось. Шум паровой машины заглушит падение.

— Значит, так, — решил Джерри. — Сперва иду я и ещё двое. Казик, за тобой казарма. Михай, радиоузел твой. Выступаем, едва погаснет свет.

Камень удалось удачно бросить лишь с третьей попытки. На шум выскочили двое тилийских солдат — их быстро перехватили и связали. Джерри с напарником накинули тилийские шинели. Сотник постучал в дверь аккумуляторной, держа гранату с зажатой чекой.

— Кто? — послышалось изнутри.

— Что за шум? — громко спросил Джерри.

Дверь начала открываться — он швырнул гранату внутрь и отскочил. Хлопок, пламя из окошек, потом грохнул лопнувший аккумулятор.

— Пожар! — закричал Джерри, и лагерь ожил: хлопали двери, топотали сапоги, испуганно ржали кони. Кшенские казаки ударили из темноты, засверкали клинки.

Тилийский лейтенант в суматохе принял Джерри за своего и крикнул: — К резервному генератору! За конюшней! Живее!

— Слушаюсь! — крикнул Джерри и бросился туда. Возле конюшни уже кипел бой. Гусары оказались отборными: рослые, яростные, опытные. Двое из них даже прикрыли Джерри, думая, что он свой.

Сотник нашёл резервный генератор и перерезал провода — в лагере стало темнее, и это дало кшенам преимущество. Он сбросил тилийскую шинель, обнажил шашку и бросился на помощь товарищам.

Скоро стало ясно: с этими гусарами не справиться, поражение — лишь вопрос времени. Джерри метнулся к радиоузлу. В коридорах офицеры забаррикадировались в операторской и скупо отстреливались. Сотник приказал Михаю отступать, а сам рванул к котельной.

Там кочегар продолжал работать, ничего не слыша из‑за шума. Джерри ткнул его дулом: — Как увеличить давление в котле?

Кочегар молча открутил вентиль — паровоз загудел. Кочегар бросился прочь, за ним — Джерри и его спутники. Во дворе отступала группа Михая.

— Отступаем! — крикнул сотник.

Казаки пятились к коням, прикрывая друг друга. — Удалось, батька? — спросил Казик.

— Да, — коротко ответил Джерри. — Наконь!

Подростки свистом звали коней, вскакивали в сёдла, продолжая отбиваться от гусар. Те поняли, что бой становится кавалерийским, и тоже бросились к конюшне. Джерри не смог отдать приказ оставить коней врагу: для казаков они были священны.

— Уходим! — рявкнул он, и отряд рванул в галоп.

Из темноты выныривали гусары, сокращая дистанцию. Раздались выстрелы. И тут позади грохнул взрыв: радиостанция превратилась в шар огня и пара. Обломки оседали среди снега. Казаки уходили в степь, и степь их укрывала. Вскоре тяжёлые жеребцы гусар выдохлись, а кшенские лошади летели, как стрелы.

Рассвет отряд встретил на привале среди развалин. Михай подошёл к Джерри: — Говорят, из‑за этого на нас и напали. Из‑за угля. Тут нашли уголь, а из него льют отличную сталь. Вот короли и полезли, чтобы забрать наши земли.

Джерри горько вздохнул: — Не понимаю.

— Я тоже, — признался Михай. — Но одно ясно: тилийцы готовы пустить нас на шубы.

Радист пытался выжать последние вольты из аккумулятора. Наконец он кивнул: — Штаб ответил.

— Сообщи, что радиостанция врага молчит, — велел Джерри. Потом спросил: — Началось ли наступление?

Радист снова взялся за ключ, но вскоре поднял на командира виноватый взгляд: — Аккумулятор сел, ваше благородие.

— Добре, — кивнул Джерри. — Главное — доложили. Теперь пробиваемся назад. Час отдыха — и в путь.

Отряд ненадолго позволил себе поверить, что худшее позади: им приказали возвращаться к своим. Но тилийский король уже знал о дерзких юных казаках — и пришёл в ярость. В степи бросили тысячи кирасиров и гусар, чтобы найти и истребить непокорных кшенов.

На второй день передовой разъезд заметил впереди тилийских всадников. Казаки притворились слабыми, гусары бросились в галоп — и сами угодили в ловушку: из‑за холма вылетела имперская конница. Бой был коротким и яростным. Тилийцы уходили с поля без седоков.

Но враг не отступал. Отряды кружили вокруг, как коршуны, порой уходя от попыток преследования. На сожжённом хуторе на столбе висела листовка от лорда Фоса: он «выражал восхищение доблести» и предлагал пропуск тем, кто сложит оружие.

Михай прочёл её вслух. Казаки возмущённо загудели.

— Эти шельмы думают, что мы не знаем, что из нас шубы шьют! — выкрикнул Казик.

Джерри ощерился: — Никому не нужен пропуск?

Ответом был гул голосов.

— Тогда надежда лишь на лошадей, — сказал сотник. — Не подведите, родимые! Вперёд!

Листовка осталась на снегу. Дальше шли без привалов, уклоняясь от стычек. В одной станице им предлагали спрятаться, но казаки отказались: не дело прятаться, подвергая опасности станичников.

Пришла оттепель: снег почти растаял, земля стала рыхлой. Для преследователей это значило, что они смогут двигаться быстрее. Казаки гнали коней весь день. Кшенские лошади показывали свою знаменитую выносливость.

Разъезд доложил: впереди большой отряд королевских кирасиров.

— Уходим, — глухо сказал Джерри. — Привал по темноте.

Весь день они мчались по равнине. К вечеру закружил снег — метель могла скрыть следы. Казаки залегли в неглубоком овраге. До рассвета отдыхали, потом снова двинулись вперёд.

Около полудня боковой разъезд доложил: западнее — ещё один большой отряд тилийских гусаров.

— Зажимают, — тихо сказал Михай.

— Возьмём восточнее, — решил Джерри.

— Там река Сизарь, батька, — напомнил Михай. — Если прижмут к воде…

— Проскочим севернее, — твердо сказал Джерри. — Нужно рискнуть.

— Любо! — сжал кулак Казик.

И отряд снова помчался, стараясь проскочить в сужающуюся прореху между врагом и болотистой поймой. Снег перестал падать, и следы стали заметнее. Справа блеснула вода — разлив Сизари. На холме показались тилийские всадники.

— Следят, батька! — крикнул Казик.

— Скорее! — рявкнул Джерри.

Темнота упала на степь. Снова посыпалась снежная крупа. К полуночи кони отказались идти: вокруг был непроглядный мрак. До рассвета отряд стоял.

Когда небо порозовело, казаки вскочили в сёдла. Солнце поднялось — и они увидели полчища гусаров, идущих по холмам. На ветру трепетало королевское знамя.

— Вот и лорд Фос, — с досадой произнёс Михай.

— Они нас догнали, — с болью сказал Джерри. — И загоняют, как диких зверей.

— Мы для них дикие звери, — прошептал Михай с обречённостью.

— Отставить, — стиснув зубы, бросил сотник. — Мы ещё не разбиты. Нужно прорваться.

Разведчик крикнул: — Батька, тилийцы едут по железной дороге. Её под снегом не видно. Вот почему они нас догнали.

Джерри чуть не взвыл от досады. Старая ветка упиралась во взорванный мост. Казакам пришлось свернуть, преодолеть насыпь и двигаться дальше по берегу Сизари. Тилийцам тоже пришлось замедлиться, но ребятам от этого легче не стало: они понимали, что уйти не дадут.

На привале в рощице собрались на совет. Все знали: сдаваться глупо — их сразу убьют и сдерут шкуры.

— Обложили, — тихо хмыкнул Михай. — Но выход есть всегда. Мы живы, при конях, с оружием. Пропал не тот, кто в беду попал, а тот, кто духом пал.

— Конечно, не будем сдаваться, — тихо ответил Джерри.

— Значит, они проиграли, — уверенно сжал кулак Михай. — Мы не достанемся им. Продадим свои жизни подороже. Пусть увидят, сколько их поляжет.

Вокруг закивали, послышались голоса: все были готовы сражаться. Кто‑то предлагал прорываться, кто‑то — ждать, но Казик отрезал: — Мы не крысы, чтобы прятаться.

Джерри обвёл товарищей взглядом. В их глазах была не паника, а холодная решимость. Честь дороже жизни — эти слова сейчас звучали как молитва.

— Братия, — тихо начал сотник, чувствуя, как тяжело даются слова, но перед глазами встали родители, смотревшие на него с надеждой и теплом. — Мы принимаем бой.

— Любо! — решительно сказал Казик.

Остальные подхватили. И всем вдруг стало легче, будто тяжесть ушла, оставив только твёрдость и готовность встретить судьбу лицом к лицу.

На рассвете отряд не побежал на север, а развернулся на юго‑запад — навстречу врагу. Они остановились на пологом берегу Сизари. Джерри выехал вперёд, обернулся, окинул взглядом своих ребят. Каждый из них был ему дорог, каждый знал, что шансы исчезающе малы. Но никто не дрогнул.

Слова путались, но нельзя было показывать слабину. Джерри стиснул зубы, сделал глубокий вдох, выхватил шашку и вскинул её над головой.

— Братия! — крикнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Впереди коварный враг. Он хочет уничтожить всё, чем мы живём и дышим. Хочет построить мир по своим правилам. И знаете… Если так суждено, я не хочу жить в этом мире. Пусть мы останемся в этом поле, но врагу не заковать нас в кандалы. Никогда! Вперёд! В атаку!

Он пришпорил коня и бросился вперёд. Позади взметнулись боевые кличи, свист шашек, топот копыт. Казик поравнялся с ним, лихо крутя шашкой над головой.

Отряд миновал мостик и выехал на простор. На другом конце поля стоял строй тилийских всадников, на фланге трепетало королевское знамя. Джерри на миг пожалел, что у них нет имперского знамени, но одёрнул себя: сейчас это не имело значения.

Они развернулись лавиной. Сверкали клинки, летели искры, лица бойцов были сосредоточены и устремлены вперёд. Джерри знал: обратного пути нет. Они падали с десятого этажа — и единственное, что оставалось, — встретить падение достойно.