Изборник повестей и сказаний

1. Дело о непригожих речах в Простоквашине.

Лета.... августа в 4 день пришел в Розряд Подьячий Печкин, сельца Простоквашина дьяк, и сказал за собой государево слово и дело:

Августа в 3 день, за два часа до света, шел-де он улицей, да слышал у детины у Федора на дворе:

Говорил тот детина Федор, прозвище Дядя, с котом своим, сыном Матроскином, да с собакой, с Шариком: у них-деи корова отелилась и как бы им-деи тово теленка назвать. И Федор Дядя учал говорить, чтобы теленка назвать Гаврюшей.

А Котофей Матроскин говорил хвалясь: Была-деи у меня корова, а топерь две стало! И тот-де Федор Дядя ему отвещал, что он-деи сам и кот и собака государевы и та-деи корова у них государева. И кот-де ему говорил: И земля-деи государева, а как рожь уродится, и мы тот хлеб сами едим. И ледник-деи у нас в государевой земле порыт, а холод в том леднике наш, таже и молоко от коровы пием. И Федор Дядя коту отвечал, что он говорит не гораздо, а что пием и едим за то славим Бога, да великого государя и подати платим.

И кот осердясь стал ему лаять, платим-деи мы по книгам писцовым и у нево-деи из тех книг выпись есть.

И Котофей Матроскин с избы грамотку выносил во двор и читал явственно: по новому-деи дозору и по переписным книгам только-деи у них на дворе и есть корова рыжая, а теленка нет. И Шарик Собака ему стал говорить, если-деи велит государь платить подати большие и нам-деи давать против тех переписных книг вдвое! И кот ему говорил: Лучше-деи мне подати вдвое больше платить, чем своево теленка и корову отдать! А больши Подьячий Печкин тех речей не слышал ничево. И боярин и воеводы тово Подьячево спрашивали, для чево он тово детину Дядей зовет, а не Федькою, и чем у нево кот с сбакой говорят и сам он, Подьячий Печкин с утра не пьян ли? И Подьячий Печкин учал воеводам бить челом и говорил.....

Конец грамоты оторван.

2. Летопись о Винеполке и о всех зверях. Первая редакция.

В лето 6430 Иде Венеполк на пчелы и изгнали его пчелы и не дали дани. И поиде к Христофору Робиничу и реша медведь «леса наши велики и обильны. А оружие у меня нет». И даше ему Христофор пря лазоревы и ружие. И поидоста на пчелы, творяся будто туча великая. И пчелы им веры не даша и затвориша ся во граде и возвратиста.

В то же лето ходил Венеполк ко Кролику и обложил его данями тяжкими, медами и хлебами. И мысля себе «поищу ещё дани». И поиде в свой град и възратися , желая большаго ядения. И собрал дань многу, яко не вылезти ему из града и седел под градом с неделю. И возмя дань, поиде въ свои град.

В то же лето на зиму приходили буки первое на лес. И ходил по них Венеполк с воеводой совим Полугривенком, от рода поросяча, а дед его был Поитинавы, муж смыслен и храбр.

В лето 6431 в лето и был у Венеполка ослятя именем Иав. И был обидим совой, взяла бо хвост его и содеяла себе ужища у била воротного. И Венеполк ходил ко граду ея к Каштану. И ряд с совой заключил и взяв хвост в град свой воротился. И повесил хвост осляти в знак победы своей.

В то же лето приходили слонопотомы на Лес. Венеполк же с Полугривном хитрость некую сотвориста, а чаяли слонопотома медом приманить и в полон взять и в яму посадить и ничтоже успеста. Глаголет Мефодий, яко. 4 народа на лес придут пред скончанием времен: первое буки, вторые бяки, третьи слонопотамы, четвертых заключил в гору александр македонский.

В то же лето рек ослята к Венеполку звери лесные изрядились прями и яствами а я наг. И вениполк давал ему горушну с медом, а полугривеник пря багровые. И был ветер и изодрал пря: не дана бо ослятям пря. Венеполк же мед испил сам, а с горушной ходил к сове и ряд заключил и писали на горушне мы от роду урского, медведь Венеполк се даю горушна сия осляти своему Иаву. Сова же грамоты не знаяше, но писаше чертами и резами. И даша осляти дары, горушну пусту, да пря худые, понеже был Венеполк милостив к дружине своей.

В лето 6431 привел себе Христофор зверя дивного именем кенгуру и с детенышем ее. И Кролик рек к Венеполку и к Полугривну: «поимем детенаша её и сотворим ей, якоже хочем». И пояша детеыша себе. А к Кенге послали Полугривеника, мужа нарочита. А творился детенышем её. Был бо Полугривень мал вельми. И привела его Кенга на двор свой и рече ему: «добро пришел сынове?». И прияла ево в честь и повелѣ на него мов створити: «измывшеся, прииде ко мнѣ». Полугривеник же был от рода свиньина. И помыла его Кенга и тако отомстила сына своего. Была бо Кенга хитра паче всех зверей.

В се же лето. Христофор Робинич совокупи воины многие. Венеполка. Полугривеника. Кролика. Сову и Кенгу с детенышем и ослятю ходил на север.

В се же лето – были дожди великие и лес затопило и вода поступала ко двору Полугривеничу. Венеполк же в горушне плавал во двор к нему.

В то же лето срубил себе ослятя двор нов в лесех и чудным образом явися двор в ином месте на горех. И доныне слывет та гора Венеполкова.

В лето 6433. Пардус был храбр и легко ходил и шатра себе не имяше. Но спал, подложивши хвост под главу. И не меда не ел, не желдей, но поймав рыбу и жир ростопиша и тем питашеся. И ходил по дань с похвальбою великою. Венеполк же и Полугривень и Ослятя совет держа и послали ему дары. мед и жельди и чертополох, он же того не прияше, только рыбий жир приял и стал хвалить и любить. И реша звери лесные: «лют сей пардус, яко медом небрежет. Лекарское же зелье емлет и любит». И взяла его Кенга себе во двор и кормила рыбьем жиром и кашей до возраста его.

14475311453000

3. Летопись Винеполкова. Пространная редакция.

Се повесть детских лет, книжника Алекандра Милна, англянина, о Винеполке и о всех зверях.

Се начнем повесть сию. Жили звери каждый с родом своим в лесах и на горах. И был у них князь от рода Медведицы, а иные глаголят: от Лыбеди. И сие глаголят не сведуще: лыбедь бы был, не ходил бы по мед и по ягоды и на дерева бы не лазил. Но сей медведь был и великую честь приял и прозвался Винеполк.

И о том уведали, как в лето 6430 индикта 10-го в пяток перед неделей, приходил Венеполк на пчелы и изгнали его пчелы и не дали дани. И поиде к Христофору Робиничу и реша медведь «леса наши велики и обильны. А оружие у меня нет». И даше ему Христофор пря лазоревы и ружие. И поидоста на пчелы, творяся будто туча великая. И пчелы им веры не даша и затвориша ся во граде и возвратиста.

В то же лето ходил Венеполк ко Кролику и обложил его данями тяжкими, медами и хлебами. И мысля себе «поищу ещё дани». И поиде в свой град и възратися , желая большаго ядения. И собрал дань многу, яко не вылезти ему из града и седел под градом с неделю. И возмя дань, поиде въ свои град.

В то же лето на зиму приходили буки первое на лес. И ходил по них Венеполк с воеводой своим Полугривенком, от рода поросяча, а дед его был Поитинавы, муж смыслен и он храбр.

В лето 6431 в лето и был у Венеполка ослятя именем Иав. И был обидим совой, взяла бо хвост его и содеяла себе ужища у била воротного. И Венеполк ходил ко граду ея к Каштану. И ряд с совой заключил и, взяв хвост, во град свой воротился. И повесил хвост осляти в знак победы своей.

В то же лето приходили слонопотомы на Лес. Венеполк же с Полугривном хитрость некую сотвориста, а чаяли слонопотома медом приманить и в полон взять и в яму посадить и ничтоже успеста. Глаголет Мефодий, яко. 4 народа на лес придут пред скончанием времен: первое буки, вторые бяки, третьи слонопотамы, четвертых заключил в гору Александр македонский.

В то же лето рек ослята к Венеполку: звери лесные изрядились прями и яствами а я наг. И Вениполк давал ему горушну с медом, а Полугривеник пря багровые. И был ветер и изодрал пря: не дана бо ослятям пря. Венеполк же мед испил сам, а с горушной ходил к сове и ряд заключил и писали на горушне: мы от роду урского, медведь Венеполк се даю горушна сия осляти своему Иаву. Сова же грамоты не знаяше, но писаше чертами и резами. И даша осляти дары, горушну пусту, да пря худые, понеже был Венеполк милостив к дружине своей.

В лето 6432 привел себе Христофор зверя дивного именем кенгуру и с детенышем ее. И Кролик рек к Венеполку и к Полугривну: «поимем детенаша её и сотворим ей, якоже хочем». И пояша детеныша себе. А к Кенге послали Полугривеника, мужа нарочита. А творился детенышем её. Был бо Полугривень мал вельми. И привела его Кенга на двор свой и рече ему: «добро пришел сыне?». И прияла ево в честь и повелѣ на него мов створити: «измывшеся, прииде ко мнѣ». Полугривеник же был от рода свиньина. И помыла его Кенга и тако отомстила сына своего. Была бо Кенга хитра паче всех зверей.

В се же лето. Христофор Робинич совокупи воины многие. Венеполка. Полугривеника. Кролика. Сову и Кенгу с детенышем и ослятю ходил на север.

В се же лето – были дожди великие и лес затопило и вода поступала ко двору Полугривеничу. Венеполк же в горушне плавал во двор к нему.

В то же лето срубил себе Ослятя двор нов в лесех и чудным образом явися двор в ином месте на горех. И доныне слывет та гора Венеполкова.

В лето 6433. Пардус был храбр и легко ходил и шатра себе не имяше. Но спал, подложивши хвост под главу. И не меда не ел, не желдей, но поймав рыбу и жир ростопиша и тем питашеся. И ходил по дань с похвальбою великою. Венеполк же и Полугривень и Ослятя совет держа и послали ему дары. мед и жельди и чертополох, он же того не прияше, только рыбий жир приял и стал хвалить и любить. И реша звери лесные: «лют сей пардус, яко медом небрежет. Лекарское же зелье емлет и любит». И взяла его Кенга себе во двор и кормила рыбьем жиром и кашей до возраста его.

В лето 6434 ходил Христофор Робинич ко учению книжному и книгам прилежал и почитал их часто, в ночи и дни, велика бо бъıвает польза от ученья книжнаго, книгами мудрость великую обретаем.

И утер пот, показав труд великий, и паки поиде в учение, и дал грамоту верным своим: “По сей грамоте живите, яко яз Христофор Робинич писаша руками”

А в иных летописцах пишут: Христофор Робинич писал Шарукуню, а сей Шарукан был князь и приходил на Лес в силе тяжкой.

В лето 6435

В си же времена встали Пардус и детеныш Кенгин на Семи соснах. И пардус детеныша прельстил, глаголяше, яко "всё могу и по воде плыть, и к небесам воспарю, и на сосну великую взойду перед всеми". Детеныш же взял ему веру и придоста оба на верх сосны. А товар свой поставили на корневицах: жито и мед и рыбу. В си же времена приключилося прийти на Семь сосен, дань емлющи, Винеполку, а с ним отроку его, внуку Навыпоитину. И налез Винеполк товар и рек: "Не иду от вас и за лето". И поведал ему детёныш вся бывшая с ними. И рек Винеполк.

"Поистине то лжа есть. Створен пардус с костьми и с жилами, и с хвостом, и когтями, несть в нем ни крыл для летания, ни чешуи рыбной для плаванья. А на деревах ни живет никто от рода котячья. А иные пардусы за морем живут и те на древа влазят лов деющи, и вниз низвергаются и зверей восхищают".

И рек ему детёныш: ни можем ничто сотворить но встати нам перед Христофором.

Христофор же не возьмя топора под скутом приде к сосне и скут велел растянути. И детёныш сунулся вниз, а по нем и Пардус паде и бежал в лес, придавило же тут ослятю Винеполкова. Кристофор же идяшу в град свой, а жито и рыбу медведь погрыз.

В лето 6435. Все же лето ходил Пардус к Иаву и ввережен был Иав в реку и плыл по реке и выволокли к вечеру. И не сыскал Иав видока, и метали Пардус и Иав жребий в реку, и победил Иав.

Сие же знамение не на добро. В се же лето была распря меж зверями.

Кролик же Винеполка и Полугривня прельстил, желая большей власти и глаголя, яко "Пардус мыслит на нас".

И на завтрее Кролик и Винеполк и Полугривень и Пардус поидоша на Север.

И стала тьма великая и утаились Кролик с дружиной., А Пардус воротился в град Кенгин. А Кролик и Винеполк и Полугривень по чужим землям блудили. И в парубе сотворили вече. И рек Полугривенник: "Мы уже зло сотворили, брата своего прогнавши, ныне же как избавити ся нам рва сего?".

И побежал Кролик из Паруба, видев мятеж в людях .

Христофор же Робинич выручал Винеполка и Полугривня, а Пардуса послал по Кролика.

Пардус же нашел на Кролика, и целовашася и седоста вместе. И рек Пардус:

"Брате не тужи, видишь, колико мне сключилось: не изгнан ли был от братии своей, не сотворив зла ничтоже? И ныне брате не тужи, аще быть в лесу, то обоим,". И воротились в грады своя.

В лето 6436 индикта 1-го в четверток ходил Винеполк по дань, а воевода с ним был внук Навыпоитин. И пошли к Каштану и пришли к Сове. И бысть буря велика и разбила град Каштан. Сова же усыпила Винеполка речьми своими. В се же лето пущен был Полугривень в Лес к Христофору Робиничу.

В се же лето пришли Винеполк и Христофор и Кролик и Кенга с детёнышем и Кенга и Сова и Пардус и Иав в городище Каштаново на устроение мира. И Иав жаловал Сове град Полугривнев мира для. Полугривню же пожаловал Винеполк град свой, другая половина.

В лето 6437 Христофор Робинич еде неведомо куда, и созвав зверей в град свой Вышгород тако рек: "Се отхожу леса сего". И вдал старейшенство Винеполку, понеже любил его паче всех зверей.

Борислав Заходеевич написал книги си, летописец, при царех великих русских Леониде и Олексе, помяни меня, аще будешь сие читать.

4. Повесть благополезная о купце праведном и о руке адамантовой.

Во граде некоем у моря жил купец, муж честный и мудрый, рыбный торговец, имя же ему было Семион Семионов сын. И во время оно поехал он за море. И избрал себе корабль некий, во имя Светлова Михаила Архангела.

И попущением Божиим, сел на тот корабль некий муж лукавый, а был великий щеголь, в платье нарядном, немецким обычаем, по реклу Генадий.

И пошел корабль по морю, тот же лукавый Генадий с тем купцом на скамье сидел и речи вел к нему лукавые о странах дальних.

И сказал ему купец Семион - Есть в дальних землях черный лес, а в том лесу звери дивные, рекомые зайцы, и те зайцы косами косят траву заветную, рекомую «трынъ». И от той травы бывают храбры и смелы и не имут страха от зверя лютого и от птицы ночной. Се же Бог сотворил в ознаменование: да уповаем на мощь его, да не боимся злых человек.

И рек ему лукавый Геннадий - То не дивно есть. А ведаю, есть в Океане остров, на нем живут люди дикие, самоядцы, и не имеют ни домов, ни одеяния. И никоего дела не смогут ни начать ни кончить, ни плодов древесных сорвать, ни каракадина-зверя поимать. И многие молитвы творят напрасно, и не могут неудачи избыть, таково проклятие их, да пребудут в вечной работе. И то знамение: несть счастия от трудов праведных на сем свете.

Да еще рек Геннадий купцу тому:

- Есть в восточной земле пещера дивная, в ней же сокровища несметные. И кто к сей пещере придет и помянет нечестого, и тут выйдут два человек, един немец, а второй ефиоп, и дадут тому человек десницу новую из адамантов. И кто ту пещеру обретет, тот станет богат.

И тем речам дивился честной купец, Семион, Семионов сын.

И во многих странах бывал заморских, бусурманских и индейских и многие чудес видал. А живут там люди безбожные, и многими грехами его хотели блазнить. Он же, благоверный Семион не хвалил их сладкого пития черного, не прельстился блудницами безбожными. И говорил ему лукавый Геннадий – праведно обличие у странников земли русския! И купец рад был той похвальбе и мнил себя, яко всех бесовских соблазнов победителя. Но диавол не дремлюще бродит и праведные души восхищает, Богу же не угодна похвальба.

И Божиим попущением шел тот купец Семион по дальней бусурманской стороне и был у некоей пешеры, и оплашась, упал на земь, да руку ушиб, да по грехам призвал имя нечистого. И тут вышли два человека, един немец, а другой эфиоп и рады были имени дьявольскому и взяли того Семиона к себе в пещеру, и содеяли ему десницу яко адомантовую и сверху запеленали.

Тот же купец на корабль воротился, во имя Светлова Михаила архангела и поведал вся бывшая с ним кормчему мудрому. Тот же кормчий велел ему никому не сказывать сие, да обещал молить небесного заступника своего, Светлова Михаила Архангела, да поможет купцу тому Семиону.

И воротился Семион во град свой и с корабля сошел и тут встретил возницу некоего и просил его свезти к домине своей. Возница же вез его дорогою окольную. И едва помыслит купец – для чего везут его не прямым путем и возница ему отвещает, что та старая дорога ветха и по ней ехать не сметь. И тако весь путь все мысли его тайные бессловесные ведал и ему отвещал. Напоследок же сказывал возница тот, что зовут его Михаилом и будет он того Семиона хранить от силы бесовской. Хотят-де беси его соблазнить и руку отъять адомантовую и душу погубить вконец. Ему же надлежит от всех страстей беречься, да на его Михайлову помощь уповать.

Тот же лукавый Геннадий, видя у купца Семиона руку адомантову, и возгорелся завистию и предал душу дьяволу и хотел ту руку от него отъять.

И умыслили бесы того купца соблазнить и пришел к нему тот Геннадий лукавый и звал рыбу ловить. Хотели бо его соблазнить богатством. И пришел Семион на брег и пришло к нему в сети рыбы бесчисленно, и многажды кидал сеть и дьявольским наваждением было ему видение, яко бесчисленно рыбы поимал. Геннадий же с ним придя и хотел его кочергой убить и руку отьять. Семион же, видя чудо сие, воздал Богу хвалу и крестом себя осенил. И от того божественного благословения отбежал от него сей лукавый Геннадий, яко от огня, а бежал по озеру, яко же по суху версты с две. Сие же было знамение, не могут бо бесы одолеть праведного.

И паки хотели беси его соблазнить и Геннадий повел сего Семиона в корчму и там поил его допьяна. И женка блудивая к нему приступала, а хотела прельстить его прелестью женскую.

Он же, благоверный купец, ничему тому не прельстился и сохранен бысть силою праведную от наваждения бесовского.

Жена же его, видя его в корчме и с блудницею, мыслила, что от света к тьме обратился и отъехала от него с детьми в имение свое, в Дубровское. Он же мыслил её воротить и ехал лесом и тут пришли к нему бесы с лукавым Геннадием и хотели его похитить себе, но вознесены были некоей силой ввысь и на землю повержены. Купец же Семион от того невредим сотворился, едину только ногу повредил, десница же стала прежняя, не адамантова. И так избавлен бысть благоверный купец от наваждения бесовского. И жену себе воротил и с детьми, и купил струг невеликий себе и детям своим для потехи и стал в покое жить.

6. Слово о прорицаниях

В прежние времена, как была на Руси власть нестяжательская и бояре все были нестяжатели и князей себе ставили от нестяжателей. А чаяли, яко грядет царство нестяжательское в веке в будущем

И тогда учение было людям пророческое, от братьев неких Аркадия да Бориса. А те братья прорицали Новое Царство, иже будет по всей земле. И не будут люди торговать и подати не будут платить, но станет все в изобилии у всех народов. И не будет ни в которой стороне ни боярского чину, ни купеческого, но всякий да себе добудет хлеб насущный трудами легкими.

И учили те братья, будто настанет царство сие по всей земле после лет от Рождества Христова двух тысячь и ста лет. И станут люди от земли по зодеям летать, и за твердью небесной обретут планиды неведомые. А на тех планидах иные земли и царства, а люди там все невегласии и несведущие и житие их всё неправедное.

И будут люди с земли на тех планидах яко ангели небесние, злых казнити, а добрых на добро наводить, невидимы и не знаемы никем.

И будет сие царство нестяжательское стоять крепко и не тревожимо никем лет со сто.

На исходе же второсотного лета найдет на Землю сила незнаемая. И отделит овчей от козлищ, и возьмёт к себе лучших людей и пойдут от земли неведомо куда. Прочие же люди земяне учнут по прежнему жить, а царству всеземному стоять по-прежнему же.

И так прорицали братья сии и многих людей прельстили.

О писаниях пророческих от пророков неких, двух братьях

В прежние времена, как была на Руси власть нестяжательская и бояре все были нестяжатели и князей себе ставили от нестяжателей. А чаяли, яко грядет царство нестяжательское в веке в будущем

И тогда учение было людям пророческое, от братьев неких Аркадия да Бориса. А те братья прорицали Новое Царство, иже будет по всей земле. И не будут люди торговать и подати не будут платить, но станет все в изобилии у всех народов. И не будет ни в которой стороне ни боярского чину, ни купеческого, но всякий да себе добудет хлеб насущный трудами легкими.

И учили те братья, будто настанет царство сие по всей земле после лет от Рождества Христова двух тысячь и ста лет. И станут люди от земли по зодеям летать, и за твердью небесной обретут планиды неведомые. А на тех планидах иные земли и царства, а люди там все невегласии и несведущие и житие их всё неправедное.

И будут люди с земли на тех планидах яко ангели небесние, злых казнити, а добрых на добро наводить, невидимы и не знаемы никем.

И будет сие царство нестяжательское стоять крепко и не тревожимо никем лет со сто.

На исходе же второсотного лета найдет на Землю сила незнаемая. И отделит овчей от козлищ, и возьмёт к себе лучших людей и пойдут от земли неведомо куда. Прочие же люди земяне учнут по прежнему жить, а царству всеземному стоять по-прежнему же.

И так прорицали братья сии и многих людей прельстили.