
Что, если бесконечность не число, а диагноз?
Что, если бесконечность — не число, а диагноз? Одесса, 1965 год. Архивариус Семён Маркович Райхельгауз тридцать лет хранит пожелтевшие дневники великих людей. Он знает наизусть истории тысяч чужих подвигов и безумств, но свою жизнь чертит по линейке.
Город сам подсунул ему этот кабинет, потому что лабиринт вечности всегда ведет пациента кратчайшим путем к его персональному доктору.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Глава 1. Одесский натюрморт с перевернутой восьмеркойЛампа под зеленым абажуром висела так низко, что лицо Наума Борисовича оставалось в густой тени, и видны были только его холеные пальцы, методично обрезавшие кончик сигары гильотинкой. Марк Яковлевич, сидевший напротив, шумно вздохнул, отпил из тяжелого стакана янтарный портвейн и поправил на груди золотую цепь от хронометра.— Наум, я знаю тебя тридцать лет, — заметил Марк Яковлевич, доставая спички. — Из них двадцать лет ты морочишь голову судам, а последние десять — лично мне. Если твоя история опять сведется к тому, что ты не смог купить приличный галстук из-за происков мирового империализма, я уйду спать прямо посреди твоего монолога.— Марк, не будь таким плоским, как камбала на доске у торговки, — отозвался из тени Наум Борисович. На конце его сигары вспыхнул багровый огонек. — Я рассказываю тебе не про галстук. Я рассказы…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0