«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши.

Эпилог

Авторское право.

Ряд тем, обсуждаемых в этой книге, так или иначе связан с болезнями, медициной или здоровьем. Данная информация не призвана заменить консультацию вашего лечащего врача или другого медицинского специалиста. Вам следует проконсультироваться с квалифицированным профильным специалистом по вопросам, касающимся вашего здоровья (особенно при наличии каких-либо заболеваний), а также перед началом, прекращением или изменением любого курса лечения, назначенного врачом, либо дозировки принимаемых лекарств. Читатели несут индивидуальную ответственность за решения, касающиеся их собственного здоровья.

Copyright © 2018 by SGU Productions, LLC.

Дизайн обложки: Джаррод Тейлор

Авторское право на обложку © 2018 by Hachette Book Group, Inc.

Hachette Book Group поддерживает право на свободу самовыражения и ценность авторского права. Цель авторского права — побуждать авторов и художников к созданию произведений, обогащающих нашу культуру.

Сканирование, загрузка и распространение этой книги без разрешения — это кража интеллектуальной собственности авторов. Если вы хотите получить разрешение на использование материалов из книги (за исключением целей рецензирования), пожалуйста, напишите по адресу[email protected]. Благодарим вас за поддержку прав авторов.

Grand Central Publishing

Hachette Book Group

1290 Avenue of the Americas, New York, NY 10104

grandcentralpublishing.com

twitter.com/grandcentralpub

Впервые опубликовано в твердом переплете и в формате электронной книги издательством Grand Central Publishing в октябре 2018 года

Первое издание в мягком переплете: декабрь 2019 г.

Grand Central Publishing является подразделением Hachette Book Group, Inc. Название и логотип Grand Central Publishing являются товарными знаками Hachette Book Group, Inc.

Издатель не несет ответственности за веб-сайты (или их содержимое), которые не принадлежат издателю.

Каталогизационные данные Библиотеки Конгресса

Имена: Новелла, Стивен, автор. | Новелла, Боб, автор.

Название: The skeptics’ guide to the universe : how to know what’s really real in a world increasingly full of fake / д-р Стивен Новелла при участии Боба Новеллы [и еще троих].

Описание: Первое издание. | New York, NY : Grand Central Publishing, Hachette Book Group, 2018. | Содержит библиографические ссылки и указатель.

Идентификаторы: LCCN 2018013089 | ISBN 9781538760536 (твердый переплет) | ISBN 9781478988496 (аудиокнига для скачивания) | ISBN 9781538760512 (электронная книга)

Тематика: LCSH: Наука — Популярные издания. | Научные ошибки — Популярные издания.

Классификация: LCC Q162 .N68 2018 | DDC 500—dc23

Запись в Библиотеке Конгресса доступна по адресу https://lccn.loc.gov/2018013089

ISBN: 978-1-5387-6053-6 (твердый переплет), 978-1-5387-6052-9 (мягкая обложка), 978-1-5387-6051-2 (электронная книга), 978-1-5387-6432-9 (издание с автографом для B&N)

E3-20191009-JV-PC-REV

Содержание. Обложка. Титульный лист. Авторские права. Посвящение. Введение. РАЗДЕЛ 1:

Базовые концепции, которые должен знать каждый скептик

1. Научный скептицизм

Нейропсихологическая скромность и механизмы обмана

2. Ненадежность памяти и синдром ложных воспоминаний

3. Ненадежность восприятия

4. Парейдолия

5. Гиперактивное обнаружение агентности

6. Гипнагогия

7. Идеомоторный эффект

Метапознание

8. Эффект Даннинга — Крюгера

9. Мотивированное мышление

10. Аргументы и логические ошибки

11. Когнитивные искажения и эвристики

12. Предвзятость подтверждения

13. Апелляция к древности

14. Апелляция к природе

15. Фундаментальная ошибка атрибуции

16. Поиск аномалий

17. Выуживание данных

18. Совпадение

Наука и лженаука

19. Методологический натурализм и его критики

20. Постмодернизм

21. Бритва Оккама

22. Лженаука и проблема демаркации

23. Дениализм

24. П-хакинг и другие изъяны исследований

25. Теории заговора

26. Охота на ведьм

27. Эффекты плацебо

28. Анекдотические свидетельства

Знаковые поучительные истории прошлого

29. Эффект «Умного Ганса»

30. Хоторнский эффект

31. Холодное чтение

32. Свободная энергия

33. Квантовое мракобесие

34. Теория гомункулуса

35. Разумный замысел

36. Витализм и дуализм

37. N-лучи

38. Позитивное мышление

39. Финансовая пирамида

РАЗДЕЛ 2:

Приключения в мире скептицизма

40. Мотивированное мышление о генетически модифицированных организмах

41. Деннис Ли и свободная энергия

42. Голливудское мракобесие

43. Сингулярность

44. Уоррены и охота за привидениями

45. Небрежные размышления о «Разменной монете»

РАЗДЕЛ 3:

Скептицизм и СМИ

46. Фейковые новости

47. Ложный баланс

48. Научная журналистика

49. Добро пожаловать в Матрицу

50. Микробиомания

51. Освещение эпигенетики в СМИ

РАЗДЕЛ 4:

Смерть от лженауки

52. Смерть от натуропатии

53. Экзорцизм: средневековые верования приводят к средневековым результатам

54. Смерть от отрицания

55. Пустите детей страдать

РАЗДЕЛ 5:

Меняя себя и мир

56. Быть скептиком

Бонусная глава. Глобальное потепление

Благодарности

Узнать больше

Об авторе

Отзывы о«Руководстве по Вселенной для скептиков»

Список литературы

Посвящается Перри ДеАнджелису, другу и незаурядному скептику.

Участвуйте в розыгрышах книг, читайте эксклюзивные отрывки, находите выгодные предложения и многое другое. Нажмите здесь, чтобы узнать больше.

Введение.

Существует теория, утверждающая, что если кто-то когда-нибудь выяснит, для чего создана Вселенная и зачем она здесь, она мгновенно исчезнет, а её место займет нечто еще более причудливое и необъяснимое. Есть и другая теория, утверждающая, что это уже произошло.

— Дуглас Адамс

Спок мне лгал.

И лгал не только Спок (ну, точнее, Леонард Нимой в роли ведущего популярной, но сомнительной телепередачи«В поисках...»), но и СМИ, журналисты, корпорации, политики, продавцы и практически все взрослые и авторитетные фигуры в моей жизни. Некоторые лгали намеренно, другие искажали правду ради целей, которые казались им благими. Большинство же просто заблуждались, были дезинформированы или обманывали самих себя, распространяя то, что считали истиной, хотя на самом деле это была лишь ложь, которую когда-то внушили им самим.

В детстве мы все начинаем с того, что верим практически всему, что нам говорят. Пропасть в знаниях и опыте между взрослыми и маленькими детьми столь велика, что ребёнок воспринимает любого взрослого как непререкаемый авторитет в любом вопросе. По мере взросления мы понимаем, что не все взрослые согласны друг с другом, а значит, кто-то из них ошибается. Мы становимся разборчивее в выборе авторитетов, но всё равно склонны полагаться на других в том, что нам думать, — на экспертов, лидеров, религиозных деятелей, знаменитостей, «говорящие головы» или просто на «общеизвестные истины».

Наука — ещё один авторитет. В юности я страстно увлекался всем научным. У учёных были просто самые увлекательные истории: о том, как

Мы с братьями смотрели все научно-популярные фильмы, которые только могли найти, интуитивно понимая, что они гораздо лучше любого ситкома или дешёвой драмы. Однако вперемешку с научными фильмами шли передачи, которые сегодня я назвал бы псевдонаучными или псевдодокументалками. И здесь на сцену выходит Леонард Нимой в роли ведущего популярного сериала«В поисках...»,который транслировался с 1977 по 1982 год.

В каждом выпуске Нимой рассказывал, как учёные выяснили, что линии Наски (загадочные рисунки, прочерченные на песке перуанской пустыни) построили инопланетяне, или о том, что они вот-вот обнаружат гигантское существо, обитающее в Лох-Нессе. Он приводил убедительные (как мне тогда казалось) доводы в пользу существования экстрасенсорного восприятия, Атлантиды и Снежного человека. Как и ведущие других научных передач, которые мы смотрели, он предъявлял нам доказательства и брал интервью у экспертов. Мы жадно поглощали всё это.

В то же время нас воспитывали как добрых католиков. Оглядываясь назад, я поражаюсь тому, как в детстве мне удавалось полностью разграничивать в голове веру в эволюцию и в Адама и Еву. Авраам, Мария и Иосиф были для меня историческими фигурами, о которых рассказывали с тем же авторитетом, что и о подвигах Джорджа Вашингтона. В церкви веру преподносили как абсолютную добродетель, так что быть хорошим человеком означало просто верить.

Этот захватывающий мир фантастических историй, который общество выстроило в моей голове — эволюция, Книга Бытия, Лох-несское чудовище и многое другое, — не мог существовать вечно. В конце концов мне пришлось разбираться в очевидных противоречиях между всеми этими сюжетами. Утверждения эволюционной биологии и буквальное толкование Книги Бытия не могли быть правдой одновременно. А это требовало сомнений и вопросов. Мне нужно было понять, каким историям верить, а какие отвергнуть.

В этом и заключается суть скептицизма: как понять, во что верить, а в чём сомневаться?

Стоит лишь начать задаваться вопросами вроде «Откуда мы вообще хоть что-то знаем?», как наши убеждения рушатся одно за другим. Как узнать, прилетали ли на Землю инопланетяне или может ли втыкание иголок в особые точки на теле вылечить болезнь? Этот поиск ответов не всегда заканчивается хорошо: некоторые люди предпочитают отвергнуть науку, лишь бы сохранить веру в пришельцев или чудеса. Другие же продолжают задавать вопросы. Этот процесс никогда не прекращается — это бесконечное путешествие.

Вопрос в том, как далеко вы зайдёте и в каком направлении двинетесь? В конечном счёте это личная одиссея, но мы не одиноки. Мы являемся частью постоянно расширяющихся социальных кругов, с которыми разделяем наше стремление к познанию и пониманию. Самый большой круг охватывает всё человечество. Как биологический вид, мы находимся на пути открытий, пытаясь понять, во что верить и какому знанию можно доверять.

Ваше путешествие проведёт вас через интересные и захватывающие повороты. Порой может быть страшно. В какой-то момент вы столкнётесь с убеждением, в истинность которого вам очень хочется верить, которое, возможно, даже является частью вашей личности, но которое не выдерживает тщательной проверки. В конечном счёте это путь самопознания, и хочется верить, что эта книга послужит вам путеводителем. На этих страницах вы узнаете о множестве сбоев в работе вашего мозга, о его склонности предпочитать красивые, простые и успокаивающие истории, о полнейшем хаосе, царящем в вашей памяти, и обо всех запрограммированных искажениях в вашем мышлении.

Вы также узнаете о многочисленных изъянах общества, о несовершенстве институтов науки, образования и журналистики. Пугает осознание того, что мы живём в мире, переполненном дезинформацией, предвзятостью, мифами, обманом и ошибочными знаниями. Все мы — дети, и взрослых среди нас нет. Не существует непререкаемых авторитетов; никто не владеет тайной; нет никакого ниспосланного свыше знания; и нет места, где можно было бы найти окончательные ответы на наши вопросы (даже в Google).

Все мы пробиваемся сквозь эту сложную Вселенную, точно так же как и все те, кто жил до нас.

Полное осознание этой сути человеческого существования может сделать вас циником, отрицающим любое знание. Однако это всего лишь ещё одно искажение, ещё один нарратив, помогающий нам справляться с хаосом. Цинизм — штука дешёвая: легко просто во всём сомневаться или всё отрицать. Но это ни вас, ни общество никуда не приведёт. Скептицизм идёт дальше цинизма. Хотя он может начинаться с сомнения, это лишь начало, а не конец. Не существует никакого окончательного или абсолютного знания (никакой Истины с заглавнойИ), но мы можем крупица за крупицей добывать знания о мире, достаточно надёжные для того, чтобы считать их временно истинными и действовать на их основании. Мы можем, например, отправлять зонды к Плутону и получать великолепные снимки места, которое прежде было совершенно загадочным. Если бы наши знания о Вселенной не были хотя бы в какой-то мере истинными, наши попытки увидеть Плутон не увенчались бы прекрасными изображениями этого далёкого ледяного мира.

Таким образом, хотя мы не можем доверять историям, которые нам рассказывают, традициям, вере, удобным или успокаивающим сюжетам, харизматичным лидерам или даже собственной памяти, мы можем медленно и кропотливо выстраивать метод, позволяющий оценивать любые притязания на истину и знание. Огромной частью этого процесса является наука, которая систематически проверяет наши идеи на соответствие реальности, используя максимально объективные данные. Наука — всё ещё хаотичный и несовершенный процесс, но это процесс. У неё, по крайней мере, есть способность к самокоррекции, позволяющая постепенно приближать наши убеждения к реальности. По сути, наука — это процесс приложения максимальных усилий для того, чтобы узнать, что реально на самом деле.

С наукой тесно связаны логика и философия, которые представляют собой просто способы крайне тщательного осмысления вещей, позволяющие как минимум убедиться в отсутствии внутренних противоречий. Логически верные рассуждения, внимательные и систематические наблюдения, фиксация и учёт всех данных (а не только тех, которые нам нравятся) и попытки опровергнуть собственные выводы требуют огромного труда, но именно это продвигает нас вперёд в нашем путешествии. Скептики объединяют знания из области науки, философии, человеческой психологии, а также понимание всех изъянов и искажений человеческого мышления, чтобы оценивать любые утверждения и убеждения, особенно свои собственные.

Я сделал важный шаг в этом направлении, когда посмотрел сериал«Космос», соавтором сценария и ведущим которого был Карл Саган. Пожалуй, я впервые видел научно-популярный фильм, который не просто констатировал факты, но

Те документалки не имели отношения к настоящей науке, они были тем, что Саган называл «дешёвой подделкой». Это была псевдонаука. Ого — какие ещё утверждения оказывались столь же зыбкими, как и доказательства существования НЛО? Костяшки домино начали падать одна за другой.

Следующим шагом в моём путешествии стало столкновение с креационизмом — отрицанием эволюции. Это меня просто ошарашило. К тому времени я прочитал десятки книг и статей об эволюции — это была одна из моих любимых научных тем, — и отлично ориентировался в горах доказательств, собранных учёными и подтверждающих, что жизнь на Земле действительно эволюционировала.

И вот теперь я читал или слушал людей, которые отрицали все эти доказательства, отрицали сам факт эволюции или, по крайней мере, то, как её описывают учёные. Я не мог не притормозить и не присмотреться внимательнее, словно проезжая мимо страшной аварии на шоссе. Аргументы креационистов варьировались от откровенно нелепых до весьма изощрённых, но в конечном счёте все они были несостоятельны. Я изо всех сил старался понять, где именно они ошибаются. Поначалу я наивно полагал, что если просто объясню креационистам (когда представлялся случай при случайных личных встречах) изъяны в их рассуждениях или фактические ошибки в их предпосылках, то смогу изменить их мнение. Хотя это и не невозможно, задача оказалась куда более трудной, чем я воображал.

Происходило нечто такое, чего я не понимал. Я поступил в колледж на научную специальность, разрываясь между всем этим и своей стремительно угасающей верой. Я уже вовсю продвигался по пути скептицизма — пути, который продолжается и по сей день, три десятилетия спустя.

Эта одержимость стремлением понять, откуда мы знаем то, что знаем, и почему человеческие убеждения сбиваются с верного пути, стала делом всей моей жизни. Мне нравится сам научный процесс, открытия науки и поиск способов объяснить всё это другим. Когда я узнал о существовании активного скептического движения, состоящего из людей с точно такой же одержимостью, я уже ни секунды не сомневался в своём выборе.

Однажды мой близкий друг и товарищ по скептицизму Перри ДеАнджелис заметил, что, хотя по всей стране существовали десятки групп скептиков, в нашем родном штате Коннектикут не было ни одной. «Нам стоит создать свою собственную группу», — предложил он, и я мгновенно понял, что мы на правильном пути.

К нам присоединились наш общий друг Эван Бернштейн и два моих брата, Боб и Джей. Это те самые братья, с которыми мы в подростковом возрасте смотрели«В поисках...». Мы поддерживали друг друга в те первые годы, ушедшие на переход от веры во всякую чушь к скептицизму. Я до сих пор помню (ну, насколько наша несовершенная память вообще способна что-либо фиксировать) тот день, когда сказал Бобу, что больше не верю в реальность экстрасенсорного восприятия. Он был потрясён, но хватило получасового разговора, чтобы разложить по полочкам все вопиющие изъяны в доказательствах.

Вместе в 1996 году мы впятером создали Общество скептиков Новой Англии. Нас (в некотором роде) устраивало то, что мы просто выпускали новостной бюллетень и читали лекции на местном уровне. Нам хотелось бы отдавать этому больше сил, но у каждого из нас была основная работа. Тем не менее мы проводили расследования, ездили на уфологические съезды и вступали в конфронтацию со сторонниками всевозможной лженауки. В те годы мы «проходили свое боевое крещение». Также нам представилась возможность познакомиться с учеными, философами, иллюзионистами и другими активистами скептического движения.

Затем во всю силу заявили о себе социальные сети. В 2005 году, когда подкастинг был еще в новинку, мне пришла в голову идея запустить еженедельный подкаст о науке и критическом мышлении. Мы остановились на названии«Руководство скептиков по Вселенной»(вдохновившись любимой всеми нами серией книг «Автостопом по галактике») — сокращенно SGU. На момент написания этой книги мы по-прежнему полны сил и продолжаем наше дело.

По пути к нам примкнула единомышленница, Ребекка Уотсон, которая была соведущей шоу на протяжении девяти лет. Мы также потеряли Перри, ушедшего из жизни в 2007 году из-за осложнений склеродермии. А в 2015 году к нам присоединился новый Скептик-разбойник (так мы себя называем) — Кара Санта-Мария.

Каждую неделю мы впятером пытаемся разобраться в происходящем в мире, который кажется все более безумным. Интернет и социальные сети стали для нас палкой о двух концах: они позволяют нам популяризировать науку и критическое мышление среди гораздо более широкой аудитории, но при этом способствуют беспрецедентно быстрому распространению дезинформации.

За последние два десятилетия, что мы ведем борьбу за науку и разум, ставки, кажется, только выросли. В мою собственную профессию — медицину — глубоко проникла лженаука так называемой «альтернативной» медицины. Под ударом оказался сам научный процесс. Появились целые движения, цель которых — отрицать завоеванные с огромным трудом плоды научных открытий и противодействовать им. И сегодня кажется, что сама истина и факты с легкостью отбрасываются в сторону как досадная помеха. Некоторые небезосновательно полагают, что человечество отступает от наследия эпохи Просвещения, чтобы забиться в эхо-камеры комфортных или, по крайней мере, привычных убеждений.

Это борьба поколений, которая, скорее всего, никогда не закончится.

Подобно вселенной Дугласа Адамса, мы создали это полезное и вселяющее уверенность руководство, которое окажется неоценимым на вашем пути скептика, ведь мир активно пытается обмануть вас и забить вам голову выдумками и ложью. Силы невежества, конспирологического мышления, антиинтеллектуализма и отрицания науки сильны как никогда.

Конечно, нам приходится нелегко с этими невероятно несовершенными мясными машинами в наших черепных коробках. Но мы стоим на плечах гигантов. Множество умнейших людей на протяжении веков глубоко размышляли и спорили о природе реальности и нашей способности ее познать. В нашем распоряжении есть мощные инструменты, такие как наука и философия. Мы действительно кое-что знаем, и у нас есть способы во

Не паникуйте. Сама идея думать своей головой и подвергать все сомнению на самом деле приносит массу удовольствия и дает огромную силу. Мы справимся с этим вместе.

Базовые концепции, которые должен знать каждый скептик

Истина может озадачивать. Осмыслить ее может быть непросто. Она может быть контринтуитивной. Она может противоречить глубоко укоренившимся предрассудкам. Она может не согласовываться с тем, что нам отчаянно хочется считать правдой. Но наши предпочтения не определяют то, что истинно на самом деле.

— Карл Саган

Прежде чем отправиться в любое путешествие, необходимо обзавестись подходящим снаряжением — так что мы захватим необходимые инструменты, пакет с орехами и сухофруктами, хорошую куртку и наденем удобную обувь. В этом разделе нашего руководства мы снабдим вас скептической экипировкой (вроде модного многофункционального пояса) — тем, что мы сочли самым важным для этого похода; вещами, которые как минимум дадут вам возможность справиться с препятствиями и ловушками на вашем пути.

Эти инструменты — ваши базовые концепции научного скептицизма — можно разделить на четыре категории. Первый набор навыков составляет то, что мне нравится называть «нейропсихологическим смирением». Эта категория включает в себя знание всех тех аспектов, в которых работа вашего мозга ограничена или несовершенна. Главный инструмент, с помощью которого вы исследуете и познаете Вселенную, — это ваш собственный мозг, и всем нам стоит лучше понимать, как он устроен.

Вторая категория скептического «снаряжения» называется метапознанием — мышлением о самом мышлении. Метапознание — это исследование всех проявлений предвзятости вашего ума. Она явно пересекается с первой, но фокусируется скорее на навыках критического мышления, нежели на «аппаратной части» мозга. Было бы здорово, будь люди абсолютно логичными существами, подобно одному остроухому вымышленному персонажу, упомянутому во введении, но увы. Мы — эмоциональные, полурациональные создания, отягощенные множеством предвзятостей, ментальных шаблонов и когнитивных ошибок.

Третий тип скептического снаряжения связан непосредственно с наукой: тем, как она работает, природой лженауки и дениализма, а также тем, как наука может ошибаться.

Четвертая категория базовых концепций отправит вас в исторические экскурсы, в которых мы разберем хрестоматийные примеры лженауки и обмана в качестве поучительных историй.

Все эти сборы и скептическая экипировка призваны подготовить вас к приключению и помочь сделать первые шаги (или поддержать в пути, если вы уже начали свое движение). И это не просто поездка на выходные — это путешествие на всю оставшуюся жизнь.

Готовы ли вы стать частью эпического похода — того самого, что привел человечество от времен, когда мы ютились в темных пещерах, до первых шагов по Луне? (Да, мы действительно это сделали.) Как и любое приключение, это в первую очередь путь самопознания. Монстры, которых вы убьете, и испытания, с которыми столкнетесь, — по большей части лишь порождения вашего собственного разума. Но если вы сумеете совладать с ними, награда окажется поистине эпической.

Запись в «Руководстве для скептиков»: Научный скептицизм. Раздел: Основные понятия. См. также: Критическое мышление.

Научный скептицизм — термин, впервые популяризированный Карлом Саганом, — это общий подход к познанию, при котором надежные и обоснованные убеждения и выводы предпочитаются утешительным или удобным. Поэтому научные скептики строго и открыто применяют методы науки и разума ко всем эмпирическим утверждениям, особенно к своим собственным. Научный скептик предварительно принимает утверждение лишь в той мере, в какой оно подтверждается состоятельной логикой и беспристрастной, всесторонней оценкой имеющихся доказательств. Скептик также изучает ловушки человеческого разума и механизмы обмана, чтобы избежать обмана со стороны окружающих или самообмана. Скептицизм ценит метод выше любого конкретного вывода.

Игнорировать общественное понимание науки — значит рисковать собственным будущим.

— Юджини Скотт

Вы читаете«Руководство для скептиков», потому что мы отстаиваем общее мировоззрение, известное как научный скептицизм. Однако вокруг того, что значит быть скептиком, может возникать немало путаницы. Что мы делаем и во что верим?

Быть скептиком — значит сомневаться, но философский скептицизм отличается от научного, и мы выступаем вовсе не за него. Философский скептицизм — это, по сути, позиция постоянного сомнения: можем ли мы вообще хоть что-то знать? И какова природа самого знания? До того как наука совершила революцию в нашем мышлении, философский скептицизм был разумной позицией. Большинство знаний основывалось на авторитете и традиции, поэтому начать с чистого листа, подвергнув сомнению всё, было, пожалуй, шагом в правильном направлении. Рене Декарт, как известно, утверждал, что всё, что мы действительно знаем, — это «Я мыслю, следовательно, существую». Его идея заключалась в том, чтобы отбросить всё, что до того момента считалось знанием, начать с нуля, а затем посмотреть, какие выводы он сможет сделать, исходя из первых принципов (самоочевидных отправных точек).

К счастью для нас, мы живем не в донаучную эпоху. За нашими плечами сотни лет тщательно выработанных знаний, приведших нас туда, где мы находимся сегодня. Философы сосредоточены на том, как мыслить ясно, точно, недвусмысленно и внутренне непротиворечиво. Наука работает в рамках философии методологического натурализма (у всех следствий есть естественные причины) и использует усовершенствованный набор методов для проверки наших теорий реальностью.

Мы до сих пор не можем знать что-либо со 100-процентной метафизической уверенностью, но мы всё же способны познавать мир. Мы можем методично выстраивать систему знаний, которая будет внутренне непротиворечивой и логически обоснованной, не только согласующейся с тем, что мы можем наблюдать в реальности, но и действительно помогающей нам предсказывать, как будет вести себя Вселенная.

Вот почему «научные» скептики — это не философы-скептики, заявляющие, будто никакое знание невозможно. Мы также не циники, для которых сомнение — лишь социальная поза или общее негативное отношение к человечеству. Мы не контрарианцы, автоматически оппонирующие любому общепринятому мнению. Термин «скептик» также присвоили себе отрицатели, которые хотят казаться подлинными скептиками (задающими трудные и неудобные вопросы), но на самом деле лишь продвигают повестку отрицания по идеологическим соображениям.

Мы — научные скептики, потому что начинаем с сомнения, но затем тщательно пытаемся отделить то, что мы можем знать и действительно знаем, от фантазий, принятия желаемого за действительное, предвзятости и традиций.

Я считаю, что у современного научного скептицизма есть несколько граней: это не только мировоззрение, но также свод знаний и область экспертизы. Вот инструменты и методы, которые научные скептики используют для анализа реальности:

Уважение к знаниям и истине— Скептики ценят реальность и то, что истинно. Поэтому мы стремимся

Скептики верят, что мир познаваем, поскольку он подчиняется определенным правилам, или законам природы. Единственный легитимный метод познания чего-либо эмпирического во Вселенной опирается на это натуралистическое допущение. Иными словами, в сфере эмпирического (фактического знания, основанного на доказательствах) недопустимо призывать на помощь магию или сверхъестественное.

Популяризация науки— Наука — это единственный легитимный набор методов для исследования и понимания природы. Поэтому наука — мощный инструмент и одно из лучших достижений человеческой цивилизации. Те из нас, кто решает стать активистами, отстаивают роль науки в нашем обществе, способствуют лучшему пониманию научных открытий и методов широкой публикой, а также выступают за качественное научное образование. Это означает защиту целостности науки и образования от идеологического вмешательства или антинаучных нападок. Это также включает поддержку высококачественной науки, что требует проверки самого процесса, культуры и институтов науки на предмет изъянов, предвзятости, слабостей и мошенничества.

Продвижение разума и критического мышления— Наука работает рука об руку с логикой и философией, и поэтому скептики также способствуют лучшему пониманию этих областей и развитию навыков критического мышления.

Наука против лженауки— Скептики — это первый, а зачастую и последний рубеж обороны против вторжения лженауки. В этой роли мы стремимся определить и прояснить границы между настоящей наукой и лженаукой, разоблачить лженауку и распространять знания о том, как отличить одно от другого. Если бы мне пришлось кратко сформулировать, в чем заключается главная область нашей экспертизы, я бы назвал лженауку. В противостоянии популярным, но ложным убеждениям недостаточно просто понимать соответствующую науку; нужно также знать, в каких случаях наука дает сбой, как у людей формируются и закрепляются ложные убеждения и как они их продвигают. Подобной экспертизы в академической среде обычно не хватает, и вот тут-то на сцену и выходят скептики.

Идеологическая свобода / Свобода исследований— Наука и разум могут процветать только в свободном обществе, где ни одна идеология (религиозная или любая другая) не навязывается отдельным людям, научному процессу и свободному поиску.

Нейропсихологическое смирение— Чтобы быть практикующим скептиком, необходимо знать о множестве способов, которыми мы себя обманываем, об ограничениях и недостатках человеческого восприятия и памяти, о свойственных нам когнитивных искажениях и ошибках мышления, а также о методах, помогающих минимизировать влияние всех этих изъянов и искажений.

Защита потребителей— Скептики стремятся защитить себя и других от мошенничества и обмана. Мы делаем это, разоблачая обман и обучая общественность и политиков распознавать ложные или вводящие в заблуждение заявления и методы.

Кроме того, скептики, как правило, служат источником институциональной памяти. Одни и те же схемы мошенничества и ложные убеждения имеют свойство возвращаться снова и снова: кажется, каждому поколению суждено заново наступать на те же самые грабли. Полезно, когда есть люди, изучающие историю обмана, ошибок и лженауки, способные помочь распознать и отразить подобные явления, когда они неизбежно возникнут вновь.

Хотя скептики-активисты обычно являются популяризаторами науки, мы непростопопуляризаторы. У нас есть своя особая специализация и ниша — знание лженауки, механизмов обмана и способов противодействия дезинформации. Еще поколение назад популяризаторы науки считали, что для борьбы с верой в лженауку и мифы достаточно просто рассказывать людям о науке. К сожалению, сегодня мы знаем, что это не так.

Например, исследование 2017 года, проведенное Джоном Куком и соавторами и подтвердившее результаты предыдущих научных работ, показало, что предоставление людям ложной информации о научном консенсусе касательно глобального потепления вызывало поляризацию взглядов в зависимости от их политических убеждений. Те, кто уже признавал консенсус, стали верить в него еще сильнее, а те, кто его отвергал, лишь укрепились в своем неприятии. Опровержение этой дезинформации практически не помогло снизить поляризацию — одних только фактов оказалось попросту недостаточно, чтобы изменить мнение людей.

Однако если исследователи сначала объясняли испытуемым, как лжеэксперты могут использоваться для ложного оспаривания научного консенсуса, поляризующий эффект этой дезинформации полностью нейтрализовался.

Именно поэтому мы решили продвигать науку в том числе путем разоблачения лженауки, причем показывая не только ложность информации недобросовестной науки, но и обманные (а порой и самообманные) приемы, которые используют лжеученые. Недостаточно просто преподавать людям науку, нужно научить их тому, как она работает и как правильно мыслить. Эта книга призвана стать гигантской прививкой от недобросовестной науки, обмана и ошибочного мышления.

Никто не утверждает, что это самые важные проблемы в мире. Нас часто критикуют за то, что мы беремся за одни убеждения вместо других, но это пример так называемой ошибки относительной лишенности — представления о том, что ваше дело не имеет ценности, поскольку где-то существует более важная проблема, требующая внимания. Например: «Нечего и пытаться что-то делать, пока мы не победим детский рак».

Я называю это «логикой Острова Гиллигана». Конечно, если вы один из немногих людей, оказавшихся на необитаемом острове, вам следует в первую очередь решать самые насущные проблемы выживания. Но на планете с населением более семи миллиардов человек такой подход бессмыслен. Люди вольны заниматься любыми вопросами, которые считают важными, или теми сферами, в которых, по их мнению, лежат их таланты и склонности.

Поэтому, когда в этой книге вы встретите слово «скептик», знайте: оно означает сторонника науки и критического мышления. Возможно, дочитав эту книгу, вы тоже станете считать себя скептиком.

НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СКРОМНОСТЬ И МЕХАНИЗМЫ ОБМАНА.

На рубеже XX века изобретения самолета — летательного аппарата тяжелее воздуха — ждали с огромным нетерпением. В десятилетия, предшествовавшие полету братьев Райт в Китти-Хок в 1903 году, и даже некоторое время спустя мир захлестнула целая череда сообщений о наблюдениях таких летательных аппаратов.

Слухи о подобных наблюдениях вспыхивали то тут, то там, охватывая целые города и поселения. Местные газеты наперебой сообщали о том, как уважаемые граждане (полицейские, мэр) видели эти аппараты и даже могли разглядеть пилота у штурвала. Многие клялись, что слышали далекий рев мотора. Другие заявляли, будто находили сброшенные с воздушных судов обломки или что их даже катали на них. Часто предполагалось, что к этому причастны знаменитые изобретатели вроде Томаса Эдисона.

Сегодня мы знаем, что все эти случаи были лишь мистификациями и массовым заблуждением. Никаких воздушных кораблей не существовало. Рисунки предполагаемых аэропланов, сделанные очевидцами, напоминают скорее наивные представления о причудливых механизмах с машущими крыльями, нежели те самолеты, которые были созданы в действительности.

Все эти и многие другие подобные случаи наглядно показывают, насколько сконструированы и

Когда грандиозная мистификация с воздушными кораблями наконец раскрылась, многие из тех, кто попался на удочку, пришли в ярость. Подозреваю, впрочем, что злились они в первую очередь на самих себя — за собственную доверчивость. Но, как мы увидим далее, они просто были людьми.

Справочник скептика: Ненадежность памяти и синдром ложных воспоминаний. Раздел: Нейропсихологическая скромность. См. также: Восприятие, Самообман.

Наша память ненадежна во многих отношениях. Более того, полностью ложные воспоминания могут быть легко сфабрикованы, порой даже под руководством заблуждающихся психотерапевтов.

Когнитивная психология учит нас, что человеческий разум, предоставленный самому себе, уязвим для множества заблуждений и иллюзий, поскольку полагается на память о ярких историях из жизни, а не на систематическую статистику.

— Стивен Пинкер

Наше восприятие мира в реальном времени мимолетно. Мгновение спустя после того, как мы что-то пережили, это становится воспоминанием — сначала кратковременным, часть которого позже консолидируется в долговременную память. Все, что мы лично знаем о мире, — это воспоминания.

Но насколько надежна человеческая память? Подумайте о каком-нибудь ярком детском воспоминании — из тех, что вы часто воскрешаете в памяти и которые составляют важную часть вашего прошлого и вашей личности. Не хотелось бы вас огорчать (хотя на самом деле вовсе нет), но это воспоминание, скорее всего, по большей части или даже полностью вымышлено.

Эта мысль может показаться вам тревожной, и прямо сейчас вы наверняка думаете: «Да ладно! Я отлично помню тот поход в магазин игрушек, когда мне было десять лет. Не может быть, чтобы это было выдумкой». Но, увы, целый век исследований памяти говорит не в вашу пользу.

Наши воспоминания — это не точные и не пассивные записи прошлого. В наших черепных коробках нет желеобразных видеокамер. Воспоминания конструируются из несовершенных ощущений, отфильтрованных нашими убеждениями и предвзятостями, а со временем они трансформируются и сливаются друг с другом. Наши воспоминания скорее служат для поддержки наших убеждений, нежели формируют их. В каком-то смысле это постоянно меняющаяся история, которую мы сами себе рассказываем.

Большинство людей сталкивались с ситуацией, когда после бурного спора страсти улеглись и все пытаются разрешить разногласия, но выясняется, что у каждого осталось свое собственное воспоминание о только что состоявшемся разговоре. В таких случаях велик соблазн решить, что это ваша память абсолютно точна, а все остальные просто сошли с ума. Разумеется, именно так все остальные думают и о вас.

Возможно, вы также пробовали предаваться воспоминаниям о каком-то давнем событии вместе с кем-то, кто пережил его вместе с вами. В одном из выпусков SGU мы с Бобом и Джеем вспоминали семейную поездку в Помпеи и Геркуланум в детстве. Боб и Джей отчетливо помнили встречу со странным экскурсоводом, который с каким-то извращенным удовольствием показывал нашей маме каждое древнее изображение пениса. Я же помню, как мама рассказывала нам об этой встрече, произошедшей во время ее предыдущей поездки в Помпеи, но сами мы этого гида никогда не видели. Боб и Джей были шокированы, узнав, что их воспоминания по большей части вымышлены (хотя они упрямо настаивают на том, что это с моей памятью что-то не так).

Исследователи узнали много нового о процессе формирования наших воспоминаний. Как мы увидим в главе 3 «Ненадежность восприятия», то, что мы воспринимаем каждую минуту, также является активным конструктивным процессом. Различные сенсорные потоки фильтруются на предмет важной информации, строятся предположения о том, что именно мы, скорее всего, воспринимаем, и все это в реальном времени сопоставляется с остальными данными, а также с нашими существующими моделями мира и допущениями. Предпочтение отдается непрерывности, чтобы все идеально стыковалось друг с другом.

Затем этот поток восприятия превращается в воспоминание. Недавние исследования показывают, что кратковременная и долговременная память могут формироваться одновременно, но поначалу преобладает кратковременная память, которая затем быстро угасает. В течение нескольких дней долговременная память консолидируется и начинает доминировать. Реальная связь между кратковременной и долговременной памятью, вероятно, гораздо сложнее, и исследования продолжаются, но такова основа.

Существуют различные виды долговременной памяти, и хотя они во многом пересекаются, у них разные «нейроанатомические корреляты» (то есть задействованы разные нейронные сети в мозге).

Существует декларативная память (также называемая эксплицитной) — это фактические знания, хранящиеся в долговременной памяти и извлекаемые сознательно. Именно о ней думает большинство людей, когда речь заходит о памяти. Процедурная память (также называемая имплицитной) более автоматична и включает в себя навыки выполнения двигательных задач, таких как бросание баскетбольного мяча или письмо прописью.

Декларативная память делится далее. Эпизодическая память — это память о событиях и нашем собственном опыте. Эпизодические воспоминания формируют то, что мы называем автобиографической памятью, то есть памятью о том, что происходило в нашей собственной жизни, обычно воспроизводимой от первого лица. Существует также особый тип автобиографической памяти, известный как воспоминание-«вспышка», — это необычайно яркое воспоминание об эмоционально значимом событии. Воспоминание о том, где вы находились и что делали, когда узнали о терактах 11 сентября или других подобных событиях, — это пример воспоминания-«вспышки».

Семантическая память — это фактологическая память о мире, не привязанная к вашему личному опыту. Семантическая память также состоит из различных компонентов, которые хранятся отдельно. У нас есть память на факты, отдельная память на «статус истинности» каждого факта (истинен он или ложен?) и еще одна отдельная память на источник факта. Вот почему мы часто помним, что слышали о чем-то, но не можем вспомнить, где именно, — и даже можем не помнить, правда это или нет.

Воспоминания пластичны

Воспоминания несовершенны с самого момента их создания, к тому же они нестабильны во времени. Каждый раз, вызывая воспоминание, мы на самом деле реконструируем и обновляем его. Память, как и восприятие, стремится к внутренней согласованности. Мы меняем воспоминания, чтобы они соответствовали нашим внутренним нарративам о реальности, и по мере изменения этих представлений мы обновляем воспоминания под них.

Жизнь воспоминания — это хаотичное приключение со множеством неожиданных поворотов. Вот лишь некоторые из способов, которыми мы формируем свои воспоминания на этом пути:

Слияние— мы можем сливать воедино детали разных воспоминаний, путать их или даже объединять два отдельных воспоминания в одно. Представьте себе гипотетическую поездку в магазин игрушек в детстве. Возможно, вы помните пугающую встречу с незнакомцем в магазине. Но эта встреча могла произойти в другое время и

Конфабуляция— проще говоря, мы выдумываем всякую чушь. Это полностью автоматический и подсознательный процесс. Опять же, наш мозг стремится выстроить непрерывное и последовательное воспоминание, поэтому, если в нем не хватает каких-то деталей, он просто выдумывает их, чтобы заполнить пробелы.

Люди с деменцией склонны конфабулировать чаще, поскольку ухудшение памяти и когнитивных функций создает больше пробелов, которые им приходится заполнять. В тяжелых случаях у пациентов с деменцией можно без особого труда спровоцировать ложные воспоминания о целых событиях, которых никогда не было.

Детали выдумываются для того, чтобы подчеркнуть эмоциональную значимость события. На самом деле общая тематическая и эмоциональная значимость воспоминания хранится отдельно от подкрепляющих его деталей.

В 2008 году, когда Хиллари Клинтон спросили о ее поездке в Боснию, состоявшейся несколькими годами ранее, она вспоминала:

Я, конечно, помню ту поездку в Боснию. И, как говорил Того, в Белом доме ходила поговорка: если какое-то место слишком маленькое, слишком бедное или слишком опасное и президент не может туда поехать, пошлите туда Первую леди. Вот мы туда и отправились. Я помню, как мы приземлились под снайперским огнем. В аэропорту должна была состояться какая-то церемония встречи, но вместо этого мы просто бежали, пригнув головы, чтобы поскорее сесть в машины и добраться до нашей базы.

Затем Клинтон стала жертвой эпохи видеозаписей. На видео этого события, найденном прессой, Клинтон непринужденно идет со своей дочерью Челси без какой-либо видимой спешки или страха. Она даже останавливается на летном поле, чтобы поприветствовать маленькую девочку. Рассказ Хиллари и видеозапись разительно контрастируют друг с другом.

Клинтон подверглась широкой критике за «ложь» об этом событии, но в подобных обвинениях нет необходимости. Она помнит страх и тревогу, сопровождавшие ее поездки в неспокойные регионы мира, и ее мозг вполне мог дорисовать детали, соответствующие этой эмоциональной канве.

В 1995 году Элизабет Лофтус и Жаклин Пикрелл провели исследование, которое стало известно как эксперимент «Затерянные в торговом центре». Они опросили старших родственников двадцати четырех испытуемых, чтобы составить для каждого из них брошюру с подробным описанием четырех историй из их детства. Однако только три из этих историй были правдивыми; четвертая же была полностью вымышленной историей о том, как они потерялись в торговом центре.

Испытуемые смогли вспомнить некоторые детали в 68 процентах реальных историй. Тем не менее 29 процентов участников также частично или полностью вспомнили вымышленное событие. Некоторые испытуемые могли пересказать ложное событие во всех подробностях и были твердо уверены в точности своего рассказа.

В исследовании 2010 года, проведенном Изабель Линднер и ее коллегами, ученые обнаружили, что простое наблюдение за тем, как другой человек совершает какое-то действие, может создать ложные воспоминания о том, что это действие совершили мы сами. Они сообщают:

В трех экспериментах участники наблюдали за действиями, некоторые из которых они не совершали ранее, а затем прошли тест на определение источника воспоминаний. Наблюдение за действиями по сравнению с контрольными условиями приводило к стойкому возникновению ложных воспоминаний о собственном исполнении.

Это исследование продолжает ряд других работ, доказывающих, что воображения какого-то события часто бывает достаточно для создания ложного воспоминания о нем. Воображение активирует многие из тех же областей мозга, что и реальное воспоминание. По сути, воспоминание о воображаемом событии со временем может стать неотличимым от воспоминания о реальном событии — так и рождается ложное воспоминание.

Это особенно актуально для многих терапевтов, работающих с «жертвами похищения НЛО», которые используют гипноз и побуждают своих клиентов воображать, будто их похитили. Это «исследование» на самом деле оптимизировано для создания (а не выявления) ложных воспоминаний о похищении инопланетянами.

Исследование Джулии Шоу и Стивена Портера, проведенное в 2015 году, показало, что многих взрослых можно убедить в том, что они совершили несуществующее преступление, всего после трех часов допроса в полиции. Она сообщает:

Наши результаты показывают, что ложные воспоминания о совершении преступления, повлекшем за собой контакт с полицией, на удивление легко сформировать, и они могут содержать такие же сложные детали, как и реальные воспоминания.

По сути, наш мозг постоянно нам врет. Он рассказывает нам истории, собранные из множества источников, добавляя детали по мере необходимости, чтобы заполнить любые бреши.

Персонализация— существует тенденция переносить воспоминания о событиях, произошедших с другими людьми, на себя. Если кто-то рассказывает нам захватывающую историю о какой-то встрече, то спустя месяцы или годы мы можем вспомнить себя в главной роли или, по крайней мере, в качестве непосредственного свидетеля. (Возможно, это объясняет явно ложные воспоминания Боба и Джея о Помпеях.)

Ведущий телеканала NBC Брайан Уильямс также мог стать жертвой этого феномена. На протяжении многих лет он рассказывал историю о том, как находился в вертолете, который под обстрелом совершил вынужденную посадку во время полета над Ираком. Проблема в том, что со временем его история менялась и отличалась от воспоминаний других людей, которые там присутствовали. Похоже, ретроспективно он персонализировал историю о вынужденной посадке другого вертолета и объединил ее со своим собственным, менее примечательным полетом. На самом деле Уильямса уволили, скорее всего, просто за то, что его память оказалась столь же несовершенной, как и у всех остальных.

Контаминация— мы — социальные существа. Частью нашей социальной природы является то, что мы придаем большое значение свидетельствам других людей. Когда люди вместе обсуждают какое-то событие, делясь подробностями своих индивидуальных воспоминаний, они с большой вероятностью заражают воспоминания друг друга. Люди берут детали, предложенные кем-то другим, и органично встраивают их в собственные воспоминания.

Именно поэтому свидетелям в суде не разрешается встречаться или разговаривать друг с другом до дачи показаний.

Искажение— детали воспоминаний также могут попросту меняться или искажаться. Со временем они могут трансформироваться или подстраиваться под эмоциональный нарратив воспоминания.

Воспоминания могут искажаться под воздействием внушения. Достаточно просто подсказать человеку какую-то деталь, пока он восстанавливает событие в памяти, и он может без труда встроить её в свое воспоминание. Если, например, свидетель видел фигуру в капюшоне и не мог определить пол человека, то одного упоминания интервьюером этой фигуры в женском роде (как «она») может оказаться достаточно, чтобы в памяти запечатлелся образ женщины в капюшоне.

Различные элементы памяти также могут искажаться независимо друг от друга. Исследование Скурника и его соавторов 2005 года подтверждает идею о том, что мы помним

Уверенность и точность

Пожалуй, одним из самых знаковых исследований памяти стало исследование Найссера и Харша 1992 года, в котором они изучали вспышки памяти, связанные с крушением«Челленджера». Они раздали 106 студентам вводного курса психологии опросник, в котором просили вспомнить, как те узнали о взрыве«Челленджера», произошедшем в предшествующие двадцать четыре часа. Им задали семь конкретных вопросов о том, чем они занимались и что чувствовали в тот момент. Спустя два с половиной года тем же студентам предложили заполнить повторный опросник. В этом опросе их также попросили оценить уверенность в точности своих воспоминаний по шкале от 1 до 5.

Из семи деталей, которые они записали ранее, в среднем студенты смогли вспомнить лишь 2,95. Четверть студентов набрали ноль баллов из семи, а половина — два балла или меньше. На самом деле лишь четверть студентов вообще вспомнили, что проходили этот опрос ранее. Несмотря на столь ужасную память о событии, средняя оценка уверенности в точности своих воспоминаний составила внушительные 4,17 балла из 5. Другие исследования также показали отсутствие какой-либо связи между уверенностью в воспоминании и его точностью. Мы склонны думать, что яркость воспоминания и уверенность в нем свидетельствуют о точности, но это не так.

Отсюда следует очевидный урок: нам всем стоит быть скромнее, когда речь заходит о точности наших собственных воспоминаний. Как мы увидим далее, недооценка истинной природы памяти может наделать немало бед.

Синдром ложных воспоминаний

Системы верований и мифы обладают невероятной культурной инерцией, и их трудно искоренить полностью. Именно поэтому вера в астрологию, хоть ее и разделяет меньшинство, продолжает жить.

Однако с профессиями все должно быть иначе. Лечебная практика должна соответствовать определенному минимальному стандарту оказания помощи, и этот стандарт должен основываться на чем-то реальном, а значит, подкрепляться научными доказательствами. Для профессионалов, особенно медицинских работников, нет оправдания упорству в ложных убеждениях, которые давно были опровергнуты.

В 1980-х годах наступил пик популярности идеи, которая никогда не имела научного обоснования: представления о том, что люди могут вытеснять воспоминания о травмирующих событиях и что эти вытесненные воспоминания могут проявляться в виде, казалось бы, никак не связанных проблем с психическим здоровьем, таких как тревожность или расстройства пищевого поведения. Идея была популяризирована книгой«Мужество исцелиться»(1988), авторы которой утверждали, что клиентов психотерапии (особенно женщин) с подобными проблемами следует подталкивать к восстановлению воспоминаний о насилии, и если такие воспоминания удавалось извлечь на свет, то они считались реальными.

Концепция вытесненных воспоминаний отчасти привела к сатанинской панике 1980-х годов, и многие из тех, кто подвергся методам восстановления памяти, «вспоминали» не только насилие над собой, но и участие в сатанинском ритуальном насилии.

Синдром восстановленной памяти стал колоссальным провалом со стороны специалистов в области психического здоровья. Эти экстраординарные идеи так и не получили эмпирического подтверждения. Более того, элементарные вопросы задавались крайне редко: например, есть ли какие-либо эмпирические доказательства невероятных событий, всплывающих в ходе терапии? Возможно ли, что восстановленные воспоминания — это лишь артефакт терапии, а не реальность?

Сегодня, оглядываясь назад с высоты трех десятилетий, мы можем с высокой степенью уверенности утверждать несколько вещей. Синдром восстановленной памяти — это по большей части, если не полностью, вымысел. Люди, как правило, не вытесняют воспоминания о тяжелых травмах (существование редких исключений остается спорным). Кроме того, как указывала Элизабет Лофтус, воспоминания конструируются и пластичны по своей природе. Наконец, независимые расследования ФБР, других правоохранительных органов и ученых так и не обнаружили никаких доказательств сатанинского ритуального насилия, убийств и других зверств, всплывавших на сеансах восстановления памяти. Этих событий попросту никогда не было.

Из всей этой печальной истории мы вынесли более глубокое понимание того, что сегодня называется синдромом ложных воспоминаний — конструированием абсолютно фальшивых воспоминаний. Это происходит с помощью направленного воображения, гипноза, внушения и группового давления. Подобные методы нарушают одно из основных правил расследования: никогда не направлять опрашиваемого, вкладывая слова ему в уста. Это особенно важно, если человек уязвим и растерян.

Хотя до сих пор ведутся обоснованные споры о том, возможно ли вообще вытеснить подобные воспоминания, а затем в точности восстановить их, нет никаких сомнений в том, что масштабная индустрия «вытесненных воспоминаний» 1980-х и 90-х годов не имела под собой доказательной базы. По сути, эта индустрия сама и порождала синдром ложных воспоминаний. Тот факт, что столь спорная идея получила столь широкое практическое применение, несмотря на все риски для пациентов и их семей, свидетельствует о системном отсутствии саморегуляции в сфере охраны психического здоровья.

Еще печальнее то, что терапия восстановленной памяти практикуется и по сей день. Даже если вы склонны разделять мнение меньшинства экспертов о том, что вытеснение воспоминаний в принципе возможно, имеющиеся научные данные не оправдывают практику извлечения подобных «воспоминаний». Потенциальный вред — более чем достаточное основание для того, чтобы приостановить эту практику до получения дальнейших доказательств.

В 1990 году Джордж Франклин был признан виновным в убийстве: присяжным для вынесения вердикта понадобился всего один день совещания. Обвинительный приговор целиком опирался на «восстановленные» воспоминания его дочери, которая не помнила о предполагаемом преступлении в течение двадцати лет после того, как оно произошло. Ее воспоминания о том, как отец на ее глазах изнасиловал и убил ее восьмилетнюю подругу, вернулись к ней со временем и в ходе психотерапии, после того как они были «вытеснены» на протяжении двух десятилетий. Никаких материальных улик в пользу этого обвинения не существовало. Проведя около пяти лет в тюрьме по пожизненному приговору, Франклин добился отмены вердикта; повторного судебного разбирательства не последовало, отчасти из-за недопустимого использования в деле «восстановленных воспоминаний» и гипноза. Присяжные, судя по всему, были настолько впечатлены яркостью и уверенностью воспоминаний дочери Франклина, что сочли их достаточными для назначения пожизненного заключения без права на условно-досрочное освобождение.

И совершенно напрасно.

Даже если вы не заседаете в коллегии присяжных, важно помнить об истинной природе человеческой памяти. Каждый раз, когда вы ловите себя

В вопросах памяти будьте скептичны и скромны. Если только речь не идет о поездке в Помпеи — тут уж, конечно, ваши братья точно неправы.

3. Раздел «Руководства скептика»: Ошибочность восприятия. Раздел: Нейропсихологическое смирение. См. также: Иллюзия.

Акт восприятия — это сложный, активный и подверженный жесткой фильтрации процесс конструирования, осуществляемый вашим мозгом. Мы не воспринимаем внешние стимулы пассивно, подобно камере. Этот созидательный процесс открывает множество возможностей для возникновения иллюзий и ошибок восприятия.

Наши убеждения не лежат пассивно в нашем мозгу в ожидании, пока поступающая информация подтвердит или опровергнет их. Напротив, они играют ключевую роль в формировании того, каким мы видим мир.

— Ричард Вайсман

Все мы когда-то поражались оптическим иллюзиям. В одну секунду вы смотрите на фотографию камней, припорошенных снегом, а в следующую — вдруг видите на ней далматинца. Или, возможно, вы смотрите на явно волнистые линии, а вам говорят, что на самом деле они прямые и параллельные. В это трудно поверить, поэтому вы берете линейку и — черт возьми! — эти волнистые линии вовсе не волнистые, а абсолютно прямые. Как такое возможно?

По-настоящему хорошие оптические иллюзии немного пугают нас, потому что заставляют лицом к лицу столкнуться с реальностью, которую мы склонны игнорировать в повседневной жизни: то, что, как нам кажется, мы видим, необъективно; это лишь продукт работы нашего мозга, и этот процесс можно обмануть.

Восприятие конструируется

Суть вот в чем: ваше восприятие в режиме реального времени — это не пассивная запись окружающего мира. Скорее, это его активное конструирование вашим мозгом. Это означает, что связь между внешней реальностью и создаваемой вашим мозгом моделью этой реальности несовершенна. Очевидно, что эта модель работает достаточно хорошо, чтобы мы могли взаимодействовать с реальностью, и в этом-то вся суть. Сконструированное восприятие оптимизировано не под точность, а под функциональность.

Во-первых, лишь ничтожная доля информации из внешнего мира вообще доходит до тех участков мозга, которые конструируют ваше восприятие. Большая ее часть теряется, поскольку наши органы чувств несовершенны, а эволюции приходилось идти на многочисленные компромиссы. Например, детальное изображение фиксирует только крошечная центральная ямка нашей сетчатки. Это значит, что стопроцентная острота зрения доступна нам лишь на площади размером с почтовую марку на расстоянии вытянутой руки. Этот крошечный участок обзора, плотно усеянный светочувствительными клетками, передает около половины всей информации, поступающей от сетчатки. Вторая половина распределена по всей остальной ее площади, и применительно к этой периферийной части зрения мы, строго говоря, практически слепы. За пределами центральной ямки наше зрение представляет собой, по сути, размытое месиво.

Кроме того, в каждом глазу есть слепое пятно — область сетчатки, где из глаза выходит зрительный нерв. Вы не замечаете ни слепых пятен, ни размытости, потому что ваш мозг ткет из этой информации цельную картину. После, разумеется, серьезной обработки.

Эта обработка воссоздает цвета из информации, полученной от колбочек. Она подчеркивает контуры, настраивает контрастность, а также корректирует видимую перспективу. Но все это дает лишь двумерное изображение — вашему мозгу также необходимо обработать все подсказки, касающиеся расстояния, размера и взаимного расположения объектов, сделать наилучшие из возможных предположений и только затем построить трехмерную визуальную модель на основе этой неполной и сильно переработанной информации.

Погодите, это мы только начали. Итак, у вас есть воссозданное изображение, но оно пока ничего не значит. Следующий отдел зрительной коры наделяет картину смыслом: дерево это или кит? Отлично, соответствие найдено. Затем мозг вносит новые коррективы в первичную обработку, чтобы сконструированный им образ лучше соответствовал тому объекту, который, как он считает, он видит.

Вы уловили суть? Обработка зрительной информации — это улица с двусторонним движением. Базовые зрительные данные поднимаются по цепочке вверх, пока мозг конструирует осмысленный образ, а затем мозг передает сигналы обратно по цепочке вниз, чтобы подправить конструкцию для лучшего соответствия. По сути, если ваша ассоциативная зрительная кора решает, что вы смотрите на слона, она отправляет сигнал назад в первичную зрительную кору: «Эй, сделай так, чтобы это было еще больше похоже на слона». Это меняет то, что вы видите на самом деле, а не просто то, как вы это интерпретируете. И все это происходит автоматически, совершенно незаметно для вас.

И это еще не все. Теперь перед вами скорректированный образ объекта, но какое значение этот объект имеет для вас? Кажется ли, что он движется не по инерции (то есть его движение не выглядит как простое пассивное подчинение силе тяжести)? Если да, значит, у него есть собственная воля. Тогда ваш мозг направляет этот зрительный поток по другому пути и наделяет образ эмоциональной значимостью.

Но постойте, все это нужно еще и анимировать. Когда объекты движутся в поле вашего зрения, их очертания меняются, а по поверхностям скользят блики света. Чтобы вас это не путало, наш мозг сглаживает эти изменения во времени, и мы воспринимаем это как один движущийся объект. Вся эта обработка тоже требует времени (несколько сотен миллисекунд). К тому времени, когда мы увидим летящий нам в лицо бейсбольный мяч, он уже мог бы нас ударить, поэтому наш мозг проецирует траекторию движения немного в будущее, чтобы компенсировать задержку на обработку информации.

Если вы думаете, что на этом все, подумайте еще раз, ведь до сих пор я говорил только о зрительном восприятии. Наш мозг одновременно обрабатывает слуховую информацию, телесные ощущения, вестибулярные данные о силе тяжести и ускорении, а также обратную связь от мышц, сообщающую о том, как мы двигаемся. Наш мозг ставит непрерывность и внутреннюю согласованность выше точности, поэтому все эти потоки сопоставляются в режиме реального времени, и в них вносятся дополнительные корректировки, чтобы они идеально сочетались друг с другом. В некотором смысле наш мозг конструирует повествование о происходящем и делает так, чтобы эта история казалась нам логичной.

Однако в этот поток попадают также наши прежние знания и ожидания. Мы знаем, что слоны большие, поэтому, когда видим маленького слона, наш мозг склонен предполагать, что он крупный, а значит, находится далеко. Но ведь он может быть маленьким и находиться близко (ну хорошо, если бы это был карликовый слон).

В качестве примера того, как наш мозг сопоставляет различные сенсорные потоки, а затем корректирует их, рассмотрим явление, известное как эффект Макгурка. Когда вы слушаете чью-то речь, вы смотрите на движение губ собеседника, и если произносимые звуки нечеткие, вы не просто читаете по губам — ваш мозг меняет то, что вы слышите, чтобы это соответствовало движению губ. (Простите, вы сказали, что мне нужно пойти... потравиться?)

Мозг также конструирует внутреннюю модель вашего тела. Вы, вероятно, принимаете как должное то, что находитесь в своем теле, владеете им и можете им управлять. Может показаться, что эти ощущения — неизбежные следствия очевидного факта, что выи естьваше тело. Однако это не так. Все эти телесные ощущения — активные конструкции мозга, требующие работы особых нейронных цепей, предназначенных именно для этой цели. Во-первых, мы чувствуем себя в своем теле потому, что наш мозг сопоставляет то, что мы видим, с тем, что мы чувствуем. Мы буквально видим себя в собственном теле и чувствуем его части, и когда эти вещи синхронизируются, наш мозг конструирует ощущение пребывания в теле.

Эту конструкцию можно нарушить, что приведет к ощущению выхода из тела. К этому могут привести некоторые вещества, приступы в определенных областях мозга или даже простой обман чувств. Исследователи обнаружили, что на самом деле довольно легко заставить людей почувствовать, будто они находятся внутри виртуального или искусственного тела, а не своего собственного. Эксперимент устроен просто: вы надеваете очки виртуальной реальности, на которые в реальном времени транслируется видео с камеры, установленной позади вас. Таким образом, вы видите себя со спины. Затем кто-то прикасается к вашему плечу сзади. Вы видите прикосновение к вашему виртуальному образу перед вами и одновременно физически чувствуете его. Этого достаточно, чтобы ваш мозг сконструировал ощущение, будто вы находитесь внутри своего виртуального образа, а не реального тела.

Это открывает крутые перспективы для любителей видеоигр. Представьте, что вы играете в игру виртуальной реальности и чувствуете себя так, словно вы и есть ваш аватар (ваше виртуальное воплощение в игре). Круто.

В мозге также есть область, которую называют модулем принадлежности. Этот модуль является частью нейронного контура, объединяющего соматическую информацию и эмоциональную обработку. По сути, благодаря ему вы чувствуете, что ваша рука — это ваша рука: она принадлежит вашему телу и является частью вас. С этим связаны и другие нейронные цепи, которые дают вам ощущение контроля над различными частями своего тела. Эти цепи сопоставляют информацию о вашем намерении совершить движение со зрительными и телесными ощущениями от ваших реальных движений. Когда ваши движения совпадают с вашими намерениями, мозг создает ощущение, что вы контролируете свое тело. Однако если эта цепь разрывается, возникает так называемый синдром чужой руки. При этом синдроме кажется, что часть вашего тела действует сама по себе, без вашего контроля.

Отсюда можно сделать вывод: даже самые базовые составляющие вашего существования активно конструируются мозгом. И каждую из них можно нарушить или стереть.

Как все это влияет на критическое мышление? Ну, как и в случае с памятью, остерегайтесь говорить: «Я знаю, что видел». Хм... нет, не знаете. У вас есть сконструированное воспоминание о сконструированном восприятии, основанном на отфильтрованных фрагментарных ощущениях и измененном вашими знаниями и ожиданиями. Психологи выявили некоторые конкретные и весьма впечатляющие проявления ограниченности человеческого восприятия. Менталист Деррен Браун отчасти построил свою карьеру на превращении этих психологических демонстраций в фокусы — настолько они поразительны.

Одно из таких явлений называется слепотой внимания (или слепотой невнимания). Это означает, что мы не видим того, на что не обращаем внимания, даже если это происходит прямо у нас перед глазами. Ставшая уже классической демонстрация этого эффекта представлена в видеоролике 1999 года, снятом исследователями Даниэлом Саймонсом и Кристофером Шабри, в котором студенты в белых и черных футболках пасуют друг другу баскетбольные мячи. Ваша задача — сосчитать, сколько раз передают мяч студенты в белом.

Если у вас под рукой есть смартфон, найдите на YouTube «selective attention test» («тест на избирательное внимание»), прежде чем читать дальше, если хотите избежать спойлеров.

Ну что, посмотрели? Вы видели гориллу? Около 40 процентов людей не замечают гориллу — они упускают из виду то, что происходит прямо перед ними. Я сам не заметил гориллу, когда впервые смотрел это видео, и, как и большинство людей, пересмотрел его еще раз, чтобы убедиться, что она действительно там была, а не стала результатом какого-то обмана. Нет, единственный обман крылся в моем собственном ограниченном восприятии.

Это исследование демонстрирует влияние внимания на восприятие. Мы концентрируемся на студентах в белом и упускаем из виду все остальное, что отражает тот факт, что внимание — это ограниченный ресурс нашего мозга. Мы можем удерживать в поле внимания лишь определенный объем информации одновременно. Мы также можем либо сделать наше внимание рассеянным, но пожертвовать деталями, либо сфокусироваться, чтобы уловить детали, но тогда упустить все остальное. В продолжение этого исследования психологи Джанелл Сигмиллер, Джейсон Уотсон и Дэвид Стрейер обнаружили, что испытуемые с лучшей рабочей памятью замечали гориллу с большей вероятностью, чем те, кто набрал меньше баллов в тесте на рабочую память. Вероятно, это отражает больший ресурс внимания.

В другом последующем исследовании Трафтон Дрю попросил рентгенологов проанализировать компьютерную томограмму (КТ) легких. В темной области снимка он разместил отчетливое изображение гориллы. Оно прекрасно видно, и тем не менее 82 процента опытных рентгенологов не заметили гориллу. Рентгенологи, хотя и являются экспертами в расшифровке таких снимков, все же остаются людьми. Они не ищут гориллу. Они ищут опухоли и другие известные патологии, а вы не видите того, чего не ищете.

Также выясняется, что исследования, демонстрирующие слепоту невнимания, уходят корнями довольно далеко в прошлое. Вероятно, самые первые работы были опубликованы в«Журнале Общества психических исследований»в 1959 году. Однако они касались слепоты невнимания лишь косвенно. Исследователь интересовался сообщениями о призраках, поэтому в одном исследовании он

Слепота невнимания, очевидно, имеет множество последствий для нашей повседневной жизни, и не в последнюю очередь при вождении. Исследования все чаще указывают на опасность отвлечения внимания за рулем. В качестве другого примера: в исследовании 2012 года испытуемых просто попросили назвать местоположение ближайшего к их кабинету огнетушителя. Только тринадцать из пятидесяти четырех человек (24 процента) смогли правильно указать его местонахождение, даже если они работали на одном и том же месте годами. Прочитав об этом исследовании, я попытался вспомнить, где находится ближайший к моему кабинету огнетушитель, и с удивлением обнаружил, что не знал о существовании огнетушителя буквально в полуметре от моей двери.

Исследователи отмечают, что это может быть связано как с тем, что люди не помнят, так и с тем, что они вообще не замечали огнетушители. Однако в последующем исследовании, проведенном месяц спустя, все те же пятьдесят четыре испытуемых смогли вспомнить его местоположение. Привлечение их внимания к огнетушителю оказало стойкий эффект на их память. Это, к сожалению, объясняет, почему бортпроводникам приходится повторять эту скучную процедуру безопасности каждый раз, когда вы садитесь в самолет. Напоминания действительно помогают. Но это не прибавляет желания их выслушивать.

Существует родственное явление, называемое слепотой к изменениям, которое отражает нашу неспособность замечать изменения в деталях. Мы склонны замечать изменения, происходящие прямо у нас на глазах, но не тогда, когда они происходят вне нашего поля зрения. Так, если вы смотрите на сложное изображение или картину со множеством деталей и одна из этих деталей меняется прямо перед вами, вы, скорее всего, это заметите. Однако если картинка моргнет (вы отведете взгляд и посмотрите снова, или изображение на экране компьютера буквально на мгновение исчезнет и снова появится) и изменение произойдет именно в этот момент (это называется зрительным прерыванием), вы вряд ли его заметите. Таким образом можно упустить из виду даже крупные изменения.

Еще одно культовое видео, демонстрирующее этот эффект, — карточный фокус с изменением цвета (или colour, на британский манер) от нашего друга Ричарда Уайзмана, который можно найти, введя в поиск на YouTube «colour changing card trick». Посмотрите его и удивитесь. Вы также можете просто погуглить «change blindness» и найти массу забавного.

Слепота к изменениям может принимать поразительные масштабы. Во многих психологических экспериментах было показано, что вы можете даже не заметить, что разговариваете уже не с тем человеком, с которым только что общались. Дэн Левин и Дэн Саймонс провели серию экспериментов, в которых экспериментатор подходит к незнакомцу на улице, чтобы спросить дорогу. Затем между ними проходит другой экспериментатор, несущий дверь, и после того, как он проходит мимо, с незнакомцем разговаривает уже другой человек (который до этого прятался за дверью и поменялся местами с первым экспериментатором). Лишь около половины испытуемых замечают подмену.

Тот же эксперимент проводился и во время разговора с человеком за прилавком. Экспериментатор наклонялся, чтобы достать бланк, а затем вместо него выпрямлялся уже другой человек, и только около половины испытуемых замечали эту подмену.

Однако существуют факторы, влияющие на то, сколько людей заметят изменения. Мы с большей вероятностью заметим подмену, если человек принадлежит к нашей социальной группе. Мы также с большей вероятностью обратим внимание на изменение пола, расы или возрастной группы собеседника. Это говорит о том, что мы склонны классифицировать людей по широким категориям — например, «я разговариваю с пожилым белым мужчиной» — и это все детали, которые мы фиксируем. Пока подменивший человек относится к той же общей категории, подмена может остаться незамеченной. Подумайте о том, какое значение эти исследования имеют для показаний очевидцев: действительно ли свидетель видел обвиняемого на месте преступления? Как мы можем доверять таким показаниям, если половина испытуемых не замечает, когда одного человека меняют на другого?

Учитывая все эти ограничения нашего восприятия, может показаться удивительным, что мы вообще способны функционировать. Тем не менее в повседневной жизни наше восприятие работает вполне исправно. Мы постоянно сталкиваемся с мелкими сбоями — например, когда нам послышалось чье-то слово, — и просто отмахиваемся от этого со смехом. Как правило, подобные случаи не имеют серьезных последствий. Однако время от времени мы можем оказываться в необычных ситуациях или сталкиваться с чем-то неожиданным. Мы можем находиться в условиях плохой видимости или просто хотеть спать. В такие моменты наше восприятие становится еще менее надежным.

Заметив краем глаза какое-то внезапное и мимолетное движение, наш мозг тут же конструирует образ того, что мы, как нам кажется, увидели. И именно этот образ отпечатывается в нашей памяти. По сути, это всего лишь история, которую сочинил наш мозг, но мы помним ее так, будто действительно все видели своими глазами. Мы можем заметить в небе три ярких огонька, и наш мозг «соединит точки» так, что нам померещится огромный несуществующий объект. Мы можем увидеть крошечный, близкий к нам и медленно движущийся предмет, но наш мозг решит, что он огромный, а значит, находится далеко и летит с огромной скоростью. А уж когда мы укрепимся в мысли, что видели космический корабль, мозг услужливо дорисует детали. Вот так обычная травинка превращается в летающую тарелку.

В истории немало хрестоматийных примеров подобных ошибок восприятия. 17 июля 1996 года над проливом Лонг-Айленд взорвался самолет рейса 800 авиакомпании TWA. Многие очевидцы клялись, что видели, как в небо взлетела ракета и поразила лайнер. Однако благодаря реконструкции обломков и другим вещественным доказательствам мы точно знаем, что никакой ракеты не было. Люди стали свидетелями внезапного, из ряда вон выходящего и неожиданного события, и их мозг дорисовал детали, чтобы хоть как-то объяснить случившееся.

Разумеется, в тот самый миг, когда вы что-то воспринимаете, это ощущение превращается в воспоминание — а мы уже говорили о том, насколько они ненадежны. Хотите верьте, хотите нет, но по парку гулял вовсе не призрак гориллы, даже если из этого и выходит отличная история. Несовершенство памяти и восприятия наносит сокрушительный двойной удар по любой самоуверенности, которую мы можем

4. Запись в «Руководстве скептика»: Парейдолия. Раздел: Нейропсихологическое смирение. См. также: Апофения.

Парейдолия — это процесс восприятия образа в случайном шуме, например, когда мы видим лицо в очертаниях лунных кратеров и морей.

«Если ты будешь рассматривать стены, покрытые различными пятнами или сложенные из разнородных камней, и тебе нужно будет придумать какую-нибудь сцену, ты сможешь увидеть в них сходство с самыми разными пейзажами, украшенными горами, реками, скалами, деревьями, равнинами, широкими долинами и холмами. Ты также сможешь различить там разнообразные битвы, стремительно движущиеся фигуры, странные выражения лиц, диковинные одежды и бесконечное множество других вещей, которые затем сможешь свести к четким и законченным формам».

— Леонардо да Винчи

Наверняка в какой-то момент жизни — скорее всего, когда вы были молоды, беззаботны и у вас было столько свободного времени, что вы не знали, куда его деть, — вы лежали на земле и смотрели на облака. Облака прекрасны, их структура завораживает, и они позволяют немного прочувствовать, насколько огромен наш мир. Но ведь еще так интересно пытаться разглядеть образы, таящиеся в этих белых облачных клубах.

Хотя животные и человеческие лица — самые частые образы, которые мы замечаем в проплывающих над головой облаках, никто на самом деле не думает (или, по крайней мере, не должен думать), что эти детальные очертания являются чем-то большим, чем просто случайность. Мы интуитивно понимаем: когда мы «видим» в облаке кролика, мы просто проецируем этот шаблон на случайность. Но этот феномен уходит гораздо глубже, чем просто детские игры в небесный зверинец, — он наглядно показывает, как наш мозг обрабатывает и интерпретирует информацию.

Термин для этого феномена — парейдолия, он означает восприятие знакомых, но бессмысленных образов в случайных стимулах или шуме. Обычно это относится к зрительным образам, но иногда термин используется и для других органов чувств, например, слуха (в этом случае его вполне уместно называют аудиопарейдолией).

Научный термин для более общего феномена — склонности видеть закономерности там, где их нет, — это апофения, то есть тенденция замечать иллюзорные паттерны в зашумленных данных. Информация даже не обязательно должна быть сенсорной; закономерность может усматриваться в числах или событиях. (Именно так из апофении могут рождаться теории заговора — усматривая зловещую закономерность в случайных или несвязанных между собой событиях).

В том, чтобы разглядеть лицо в лепешке тако, нет ничего плохого; это всего лишь побочный продукт эволюции нашей системы восприятия, подобно многим другим иллюзиям, жертвами которых мы становимся. Наши способности в этой области настолько тонки и мощны, что даже многомиллионные петафлопсные суперкомпьютеры до сих пор с трудом могут с нами сравниться.

С точки зрения нейробиологии, у склонности человека видеть закономерности в шуме есть две важные причины. Во-первых, наш мозг (в отличие от компьютеров) организован по принципу массивно-параллельной обработки информации. Это идеальное устройство для поиска паттернов, создания ассоциаций и просеивания огромных объемов данных (см. главу 17 об интеллектуальном анализе данных).

Во-вторых, как мы узнали из главы 3, наше восприятие — это активный конструктивный процесс. Часть этого процесса состоит в том, что мозг берет образ и быстро прогоняет его через наш внутренний каталог всех возможных совпадений, находит лучшее из них и проецирует его на увиденное. Это пятно похоже на лошадь, поэтому мозг сопоставляет его с лошадью, а затем дорисовывает детали, чтобы сделать сходство еще более очевидным.

Это работает и с речью. Вы слышите звуки, которые ваш мозг интерпретирует как фонемы (элементы речи). Затем он ищет по своей базе фонем и слов, пока не найдет лучшее совпадение, и именно его вы в итоге и слышите.

Наши ожидания играют в этом процессе огромную роль. Вот почему, стоит вашему другу сказать: «Эй, неужели ты не видишь дракона в том облаке? Вон его голова», как образ мгновенно возникает перед глазами. Мозг нашел паттерн, и выстроенная им картинка встает на свое место. Точно так же, если кто-то скажет вам, что при воспроизведении песни «Stairway to Heaven» задом наперед можно услышать, как Роберт Плант произносит: «Here’s to my sweet Satan» («За моего милого Сатану»), вы действительно расслышите в этих звуках пресловутое поклонение дьяволу.

Хотя парейдолия может проявляться по-разному, задействуя любые органы чувств, именно человеческое лицо стало «визитной карточкой» этого феномена. Помню, как-то раз я смотрел сериал-антологию ужасов, в котором героиня постоянно видела зловещие лица в узорах на потолке. Она спросила, задумывался ли кто-нибудь, почему в подобных узорах мы чаще всего замечаем именно лица. Ответом в том шоу было то, что эти лица — демоны из другого измерения. Реальный ответ гораздо интереснее, хотя и менее жуткий. Наши способности к распознаванию образов в целом развиты очень хорошо, но у нас есть особая, невероятно обостренная склонность видеть лица.

У этой нашей предрасположенности к человеческим лицам есть известная нейробиологическая причина: специализированный участок зрительной ассоциативной коры — веретенообразная зона распознавания лиц (FFA) — отвечает именно за их распознавание и запоминание. Повреждение правой FFA (например, в результате инсульта) может привести к состоянию, называемому прозопагнозией — неспособности распознавать лица. Люди с тяжелой формой прозопагнозии не могут узнать даже собственного супруга или членов семьи по одному лишь лицу. Существует также прозопагнозия развития — это относительное нарушение способности распознавать лица, которое может протекать в легкой форме.

Неудивительно, что человеческий мозг отдает предпочтение именно образам лиц. Это заметно даже у младенцев: они дольше разглядывают человеческое лицо, чем любое другое изображение схожей сложности.

Легко представить, почему эволюционный отбор благоприятствовал этой сверхспособности распознавать лица, учитывая, насколько мы социальный вид. Наши предки, умевшие быстрее отличать друга от врага или определять эмоциональное состояние по выражению лица, вероятно, имели больше шансов на выживание. Распознавание лиц и похожих на них образов на самом деле происходит на подкорковом уровне (в глубоких структурах мозга). Этот подсознательный анализ, судя по всему, запускается еще до того, как изображение передается в другие отделы мозга для более детальной обработки. Нетрудно понять, в чем здесь преимущество: способность мгновенно сообразить, что кто-то дико зол на вас и собирается вышибить вам мозги, творит чудеса для вашей выживаемости.

Самым известным лицом, увиденным в результате парейдолии, без сомнения, является Лицо на Марсе. В 1976 году космический аппарат НАСА«Викинг»проводил съемку Марса и сделал снимок столовой горы в регионе Кидония, которая походила на человеческое лицо. Ученые понимали, что это «лицо» —

Это «лицо» представляет собой не более чем погруженный в полутень лик, на котором различимы лишь один глаз, рот и точка на месте носа. «Нос» на самом деле оказался потерей данных при передаче сигнала, которая по чистой случайности пришлась как раз туда, где должна была находиться ноздря. Когда в 1998 году НАСА сделало снимок с более высоким разрешением, стало очевидно, что «лицо» — это всего лишь разрушенная эрозией груда каменных обломков, столь же далекая от рукотворного лица, как и бугорки на вашем потолке.

Другие миры нашей Солнечной системы и особенности их рельефа также служат богатым источником сырья для парейдолии. НАСА фотографировало на Марсе лягушонка Кермита, Снежного человека и гигантский смайлик. Есть прекрасный снимок Гомера Симпсона на Меркурии и бесчисленное множество «артефактов пришельцев» на Луне и в других местах. Сторонник теории заговора об НЛО Ричард Хогленд (произносить нужно протяжно: «Хо-о-огленд», подражая полковнику Клинку из«Героев Хогана») практически всю свою карьеру построил на парейдолии при разглядывании снимков НАСА.

Даже на Земле есть впечатляющие примеры парейдолии, поиск которых приложение Google Earth превратило в доступное развлечение. Мой любимый пример — рельеф местности близ канадского города Медисин-Хат, напоминающий женский профиль: кажется, будто на женщину надеты наушники-вкладыши (провод от которых — это подъездная дорога).

Как-то раз мы с Перри исследовали лик Девы Марии на дереве в Хартфорде, неподалеку от места, где мы живем. Это были самые обычные завитки коры, но щепотка парейдолии превратила их в лицо, а вера и культурные установки сделали все остальное. Тысячи верующих разбивали лагеря вокруг этого дерева, убежденные, что стали свидетелями чуда. Для нас же с Перри это была просто древесная кора — довольно заурядный пример причуд работы нашего мозга.

Когда смотришь на эти популярные примеры парейдолии, кажется, что они не могут быть случайными. Но в этом и заключается фокус того, как наш мозг выстраивает подобные образы. Детали, не вписывающиеся в шаблон, отходят на второй план. Те же, что важны для целостности образа, выделяются ярче. Недостающие детали дорисовываются. Мозг сам соединяет точки. Поразительно, как мало деталей требуется нашему склонному к поиску образов мозгу, чтобы разглядеть лицо и даже уловить эмоцию. Достаточно всего каких-то двух точек на месте глаз и какой-нибудь линии на месте рта, чтобы наш мозг увидел Элвиса или Папу Римского.

Парейдолия может быть забавной, но если не осознавать нашу склонность и любовь к поиску закономерностей, то интересная и занимательная иллюзия может перерасти в заблуждение. Как мы увидим далее, некоторые иллюзорные закономерности куда более коварны, чем обычный зайчик в облаках.

5. Запись в «Руководстве скептика»: Гиперактивное обнаружение агентности. Раздел: Нейропсихологическое смирение. См. также: Совпадение.

Гиперактивное обнаружение агентности — это склонность интерпретировать события так, будто они вызваны намеренными действиями разумного агента, а не природными силами или неуправляемыми хаотическими процессами.

В человеческой природе заложена весьма примечательная склонность наделять внешние предметы теми самыми чувствами, которые она наблюдает в себе самой, и повсюду находить те идеи, которые более всего занимают её разум.

— Давид Юм

Что-то здесь не сходится. Самого могущественного человека в мире, Джона Ф. Кеннеди, убил какой-то безумец-одиночка, до этого ровным счетом ничего собой не представлявший? Реактивный самолет врезается в Пентагон, но ожидаемых обломков почему-то не видно? И почему на снимках высадки на Луну программыApollo, сделанных НАСА, не видно звезд?

За всем этим явно стоит какой-то скрытый агент, плетущий заговор с целью обмануть нас и осуществить свой зловещий умысел.

По крайней мере, наш мозг предрасположен думать именно так — у кого-то в большей степени, у кого-то в меньшей. Психолог Джастин Барретт ввел термин «механизм гиперактивного (или сверхчувствительного) обнаружения агентности» (HADD) для описания этой тенденции. Понимание того, что HADD — неотъемлемая черта человеческой природы, составляет основу базы знаний скептика.

В последние годы психологи и нейробиологи доказали, что наш мозг устроен так, чтобы отличать живые объекты в окружающей среде от неживых. Но быть «живым» (с психологической точки зрения) — дело не в биологии, а в агентности: способность совершать действия в мире, обладать собственной волей и служить причиной происходящего. Конечно, это свойство живых существ, но наш мозг классифицирует вещи иначе. Мы можем воспринимать агентность и в неживых объектах, если они ведут себя так, словно обладают собственной волей. Как уже говорилось ранее, даже наша зрительная система разделяет мир на объекты, обладающие агентностью, и объекты без нее. Таким образом, на самом фундаментальном уровне наш мозг воспринимает агентов иначе, чем обычные объекты — с самого первого момента, как мы их видим.

Брюс Худ, автор книгиSuperSense, подробно описывает психологические исследования, документирующие человеческую склонность воспринимать обычные предметы иначе, чем агентов. Мы наделяем агентов некоей сущностью — уникальной жизненной силой — еще во младенстве. Объекты — это просто безликие вещи, они полностью взаимозаменяемы, в то время как агенты обладают собственной неповторимой сущностью. Интересно, что дети могут начать воспринимать любимую игрушку (например, плюшевого зверя) как обладающую свойствами агента и относиться к ней как к живому существу. Это подкрепляет представление о том, что мы проводим границу не столько между живым и неживым, сколько между агентом и объектом. Вероятно, это объясняет и то, почему мы можем смотреть мультфильм и эмоционально реагировать на персонажей как на настоящих: они не живые, но мы видим в них агентов.

По словам Барретта, работа HADD частично строится на фиксации любого неинерционного движения — то есть когда объект движется словно по собственной воле. Тогда мы предполагаем, что объект действует как агент, и реагируем соответствующим образом. Вероятно, это давало эволюционное преимущество: лучше предположить, что шорох в кустах — это не ветер, а голодный лев. Так что мы, возможно, являемся потомками тех гоминид, которые отличались большей подозрительностью, чем их сородичи, и обладали гиперактивным обнаружением агентности, так как у подобных приматов меньше рисковали стать добычей хищников.

HADD распознает не только движение:

Исследования показали, что HADD с большей вероятностью срабатывает, когда стимул является неоднозначным. Поэтому по умолчанию мы склонны делать именно такое предположение: объект считается агентом, пока мы точно не убедимся, что это всего лишь объект. Кроме того, наш механизм HADD становится более активным в ситуациях, когда мы мало что можем контролировать (что способствует появлению суеверий).

Барретт и другие исследователи высказывали предположение, что HADD мог сыграть важную роль в возникновении религии, где Бог является высшим невидимым агентом. На сегодняшний день эта гипотеза еще не исследована в достаточной мере, но она кажется весьма правдоподобной. Трактовка природных или случайных событий как воли некоего агента — классический пример работы HADD.

Скептицизм во многих отношениях служит фильтром для HADD. Скептики задаются вопросом: так ли это на самом деле? Мы видим множество закономерностей, но лишь некоторые из них отражают подлинную реальность. Нам нужен процесс, позволяющий разобраться, какие из них реальны, — и этот процесс и есть наука и скептицизм.

Думаю, осознание этого приносит огромное облегчение: в большинстве ситуаций за происходящим не кроется никакой невидимый сверхъестественный или маловероятный агент, а самое простое объяснение состоит в том, что (как было изящно сформулировано на наклейке на бампер) «дерьмо случается».

6. Статья из «Руководства скептика»: Гипнагогия. Раздел: Нейропсихологическое смирение. См. также: Похищения.

Гипнагогия — это неврологический феномен, при котором состояния сна и бодрствования сливаются воедино, порождая необычные переживания, которые часто ошибочно принимают за паранормальные явления.

Бодрствующее сознание — это сновидение, но сновидение, ограниченное внешней реальностью.

— Оливер Сакс

В одном из интервью актриса Джессика Альба рассказала об ужасающем случае:

В старом доме моих родителей точно что-то было... Кто-то определенно стянул с меня одеяло, и я совершенно точно не могла выбраться из постели... Я чувствовала это давление и не могла встать, не могла закричать, не могла заговорить, ничего не могла сделать... Не знаю, что это было. Я не могу толком это объяснить.

Опыт Джессики Альбы, хотя и необычен, отнюдь не уникален. Возможно, вы сами сталкивались с чем-то подобным. У меня такие эпизоды случались много раз, обычно на фоне недосыпа. В один момент вы крепко спите, а в следующий — просыпаетесь от звука, ощущения или даже запаха, который кажется странным. И вот вы проснулись и обнаруживаете, что не можете пошевелиться. Не можете поднять руки или повернуть голову. Вам кажется, что в комнате кто-то есть — зловещее присутствие, явно недружелюбное и уж точно непрошеное. Вы пытаетесь глубоко вздохнуть, но кажется, будто что-то давит вам на грудь, мешая сделать этот вдох и позвать на помощь. Как бы вы ни старались, вы не можете издать ни звука. Вы чувствуете себя беспомощным и уязвимым, целиком во власти того, что лишило вас сил.

Это пугающий опыт, и он знаком миллионам людей. Но самое главное, что это относительно хорошо изученные явления, которые не требуют никаких паранормальных или псевдонаучных объяснений.

Гипнагогия — это неврологический феномен, который может возникать при пробуждении (гипнопомпическое состояние) или при засыпании (гипнагогическое состояние). Это промежуточное состояние, в котором человек еще не полностью проснулся, но уже и не спит. В этом состоянии можно переживать очень реалистичные зрительные и слуховые образы. Хотя чаще всего встречаются зрительные и слуховые галлюцинации, спектр ощущений чрезвычайно широк: от шепота, зовущего вас по имени, до воздействия на все органы чувств, включая осязание. По сути, это сновидения, происходящие в состоянии полубодрствования. Эти сны наяву могут быть причудливыми и пугающими.

С гипнагогией также связан временный паралич, часто называемый сонным параличом. Обычный сон включает в себя периоды REM-сна (сна с быстрым движением глаз), во время которых ствол мозга тормозит двигательные нейроны в спинном мозге, предотвращая любые движения, кроме движений глаз. В норме это происходит только во время сна со сновидениями. По всей видимости, сонный паралич нужен для нашей безопасности. Без этого защитного механизма мы бы физически воспроизводили все, что нам снится, и могли бы навредить себе. У лунатиков как раз наблюдается эта проблема. Паралич сохраняется во время снов наяву, потому что задействованные нейроны не активируются мгновенно, как это должно быть в норме. Поэтому сны наяву — это, в некотором смысле, слияние обычного бодрствующего сознания и отличительных характеристик сна со сновидениями. Мы действительно проснулись, но паралич и причудливые образы, характерные для сновидений, еще не отпустили нас.

Насколько распространен сонный паралич? В своей работе 2011 года«Распространенность сонного паралича в течение жизни»исследователи сна Брайан Шарплесс и Жак Барбер объединили результаты более чем тридцати исследований распространенности сонного паралича в различных культурах и группах, получив выборку объемом более 36 000 человек. Они пришли к выводу, что примерно 8 процентов людей испытывают сонный паралич; эта цифра возрастает примерно до 28 процентов в группах высокого риска (у тех, у кого нарушен режим сна, например у студентов) и до 35 процентов у лиц, страдающих психическими расстройствами, такими как тревога и депрессия. Это значительная часть населения.

Внутренний опыт против внешнего

Для критически мыслящего человека важный урок здесь заключается в том, что мы познаем мир с помощью нашего мозга, а в работе мозга иногда случаются сбои. Гипнагогический эпизод подобен сбою в работе мозга — он застревает между двумя состояниями. Самые большие проблемы возникают тогда, когда мы предполагаем, что это явление отражает внешнюю реальность, а не является внутренним переживанием, происходящим в мозгу.

Пережив множество гипнагогических эпизодов лично, могу сказать вам, что они могут быть весьма драматичными и пугающими, даже если вы отлично понимаете их природу. Вполне понятно, почему человек, столкнувшийся с подобным событием, выходящим за рамки его обычного опыта, начинает искать экстраординарные объяснения.

Мы знаем, что это происходило на протяжении всей истории, поскольку сохранилось множество исторических свидетельств и даже картин, изображающих типичный гипнагогический эпизод. Люди интерпретировали эти странные

В современной культуре люди, разумеется, слишком искушены, чтобы верить в карг или демонов, поэтому в подобных «визитах» они винят инопланетян. Пожалуй, лучшим примером здесь служит писатель Уитли Стрибер, который убежден, что его похитили инопланетяне, и описывает этот опыт в своей книге 1987 года«Соприкосновение: подлинная история». Он рассказывает, что проснулся, почувствовал чье-то присутствие в комнате и мгновенно оказался парализован. Ему казалось, что он бодрствует, а не видит сон. Все эти признаки идеально соответствуют классическому описанию гипнагогии. Он также приводит множество других свидетельств людей, утверждающих, что их похитили, и большинство из них в точности повторяют этот сценарий.

Очевидно, что причина гипнагогических переживаний носит неврологический характер и не требует внешних объяснений — никаких призраков, демонов, карг или инопланетян. На самом деле, всякий раз, когда человек рассказывает о странных переживаниях, связанных со сном, к этому стоит отнестись со скептицизмом.

Но у нашего мозга есть масса других способов давать сбои. Все мы в той или иной степени подвержены иллюзиям и галлюцинациям. Наш мозг легко вывести из равновесия сильными эмоциями или даже легким недосыпом. Наше внимание тоже подвержено сбоям и легко поддается намеренным манипуляциям (взять, к примеру, любые сценические фокусы).

Главный урок, который мы можем извлечь из наших знаний о гипнагогии, заключается в том, что нельзя слепо полагаться на безупречную работу мозга и считать реальным всё, что мы, как нам кажется, пережили. И иногда история с привидениями — это всего лишь история.

7. Запись в «Руководстве скептика»: Идеомоторный эффект. Раздел: Нейропсихологическое смирение. См. также: Лозоходство, Фасилитированная коммуникация.

Идеомоторный эффект — это непроизвольное подсознательное едва заметное движение мышц, вызванное ожиданием, которое создает иллюзию того, что движение обусловлено внешней силой.

Если кто-нибудь может опровергнуть меня и показать, что я неправо сужу или поступаю, то я охотно изменюсь. Ведь я ищу истины, от которой никто никогда не потерпел вреда. А вредит себе тот, кто упорствует в своем заблуждении и невежестве.

— Марк Аврелий

Существует множество способов обмануть себя, и иногда ваше собственное тело становится сообщником в этом обмане. Возьмем, к примеру, лозоходство. Согласно Британскому обществу лозоходцев: «Заниматься лозоходством — значит искать с помощью простых ручных инструментов или приборов то, что скрыто от глаз или недоступно для познания. Этот метод можно применять для поиска самых разнообразных артефактов и объектов».

Хотя лозоходцы используют различные ручные приспособления, многие выбирают метод с использованием двух тонких металлических «поисковых рамок». Представьте себе два куска проволоки от вешалки, согнутых в форме буквы L. Лозоходец берет проволоку за короткие стороны буквы L и направляет длинные концы вперед параллельно друг другу, подобно шерифу на Диком Западе, держащему пару револьверов на уровне пояса. Рамки держат свободно — настолько свободно, что кажется, будто они могут начать поворачиваться сами по себе. Затем лозоходец концентрируется на том, что именно он надеется обнаружить. В большинстве случаев они «ищут» подземные воды, однако некоторые утверждают, что способны находить драгоценные металлы, подземные туннели или даже пропавших без вести людей. После этого они ходят по участку до тех пор, пока проволоки не скрестятся. Это скрещивание указывает на местонахождение находки, или, если хотите, служит тем самым «крестиком на карте».

«Дар» лозоходства столь же убедителен для самого лозоходца, как и любое другое явление, которое он считает реальным. Вы уже наверняка улавливаете общую нить: этот опыт может казаться абсолютно реальным, но действительно ли он вызван какими-то силами во внешнем мире или это просто сбой в «проводке» нашего мозга? Существует ли мистическая сила, которая поднимается из-под земли и влияет на движение рамок? Поскольку такое объяснение потребовало бы создания принципиально новой физики, возможно, здесь задействован куда более простой механизм.

Идеомоторный эффект описывает едва заметные, неосознанные мышечные движения, совершаемые человеком, которые приводят в движение предметы. Известный критик парапсихологии доктор Рэй Хайман много писал об идеомоторном эффекте, суть которого он резюмировал следующим образом:

При самых разных обстоятельствах наши мышцы неосознанно действуют в соответствии с заложенным в нас ожиданием. Этот простой факт чрезвычайно важен потому, что мы не осознаем, что сами являемся источником происходящего действия. Такое отсутствие ощущения сознательного волевого усилия характерно для многих наших повседневных поступков.

Люди впервые обратили внимание на идеомоторные акты еще в начале XIX века. Однако лишь в 1852 году «влияние внушения на изменение и направление мышечных движений независимо от воли» было названо «идеомоторным действием» психологом и физиологом Уильямом Б. Карпентером.

Идеомоторный эффект объясняет далеко не только лозоходство. Люди, которые раскачивают маленькие маятники над предметами (например, чтобы получить божественное наставление) или над животом беременной женщины (чтобы определить пол будущего ребенка), даже не подозревают о существовании идеомоторных сил. Точно так же дети и взрослые, увлеченные досками Уиджа, испытывают на себе идеомоторный эффект, когда «слегка» прикасаются кончиками пальцев к планшетке, видят, как она «волшебным образом» скользит по доске, и верят, будто с ними общаются духи.

Изучение лозоходства, маятников и досок Уиджа может показаться пустяковым делом. В лучшем случае эти занятия можно списать на невинное развлечение, в худшем — на безобидное заблуждение. Однако даже такие, казалось бы, нелепые заявления, как вера в лозоходство, могут иметь серьезные последствия в реальном мире.

По имеющимся данным, британский бизнесмен Джеймс Маккормик заработал более 50 миллионов фунтов стерлингов (около 75 миллионов долларов) на продаже шуточного прибора для поиска мячей для гольфа, который на поверку оказался затейливой поисковой рамкой (рукояткой с прикрепленным к ней свободно вращающимся стержнем). Он взял это устройство (под названием ADE651), изначально предназначавшееся для поиска потерянных мячей для гольфа, и стал продавать его как детектор бомб для обнаружения взрывных устройств в Ираке и других странах. Прибор абсолютно бесполезен, но, как ни удивительно, службы безопасности в некоторых частях мира используют его до сих пор. Только в Ираке это устройство, скорее всего, стало причиной гибели сотен людей. Сейчас Маккормик отбывает десятилетний тюремный срок за мошенничество.

Незнание идеомоторного эффекта

ФК — это чудовищная трата ресурсов. Мало того что этот метод попросту не работает, он еще и наносит неизмеримый психологический вред, давая родителям ложную надежду на то, что их ребенок с тяжелыми нарушениями на самом деле интеллектуально сохранен. Но опаснее всего то, что известно немало случаев, когда на основе ФК выдвигались уголовные обвинения и даже давались судебные показания.

Даже ученые, не знающие об идеомоторном эффекте и других механизмах самообмана, могут легко попасться на эту удочку. Доктор Стивен Лорейс — успешный исследователь, изучающий пациентов в коме. Он провел множество прекрасных исследований, но в 2009 году искренне поверил, что один из его пациентов, Ром Хаубен, находившийся в коме в течение двадцати трех лет, способен общаться с помощью ФК. Лорейс утверждал, что Хаубену ошибочно диагностировали персистирующее вегетативное состояние, тогда как на самом деле он был «заперт в собственном теле» — то есть находился в полном сознании, но был парализован.

Проблема заключалась в том, что единственным доказательством того, что Хаубен находится в сознании, выступал сам фасилитатор. На разошедшихся по сети видеороликах видно, как проходит сеанс: Хаубен часто даже не смотрит на клавиатуру. Его глаза нередко закрыты. Тем не менее предполагается, что именно Хаубен управляет процессом печати, направляя руку фасилитатора к нужной букве, что физически невозможно, если не смотреть на клавиши. При этом фасилитатор быстро и точно водит его рукой по клавиатуре. Такое было бы не под силу даже неврологически здоровому человеку, не говоря уже о пациенте с тяжелым параличом.

Я даже написал Лорейсу письмо по электронной почте, чтобы поделиться своими сомнениями по поводу этого случая, но он был свято уверен в его подлинности. Впрочем, к его чести, позже Лорейс провел слепой эксперимент и доказал, что источником общения был фасилитатор, а вовсе не Хаубен. И все же какое-то время даже столь авторитетный невролог, как Лорейс, оставался в заблуждении, обманутый простейшим неврологическим эффектом.

Идеомоторный эффект — явление простое и хорошо изученное. Как и сновидения наяву или иллюзии, это лишь один из примеров того, как наш собственный мозг нас обманывает. Он также указывает на необходимость всегда помнить о сложных взаимосвязях между тем, что происходит во внешнем мире, и внутренними моделями реальности, которые конструирует наш мозг. Особенно когда мы сталкиваемся с чем-то необычным или экстраординарным. Прежде чем строить гипотезы о духах, неведомых силах или сверхъестественных способностях, задумайтесь о том, что — возможно, всего лишь возможно — вашему мозгу (как и мозгу любого другого человека на планете) свойственны свои причуды и слабости. В этом и заключается суть нейропсихологического смирения.

МЕТАПОЗНАНИЕ.

Почти каждый год мы, «Разбойники», приезжаем на крупную научно-скептическую конференцию в Лас-Вегасе, штат Невада. От нас не укрылась вся ирония проведения конференции, посвященной критическому мышлению, в городе, чья главная индустрия, по сути, держится на небрежности ума. Конечно, кто-то приезжает туда ради развлечений, но в этот город текут миллиарды долларов именно потому, что множество людей полагаются на ошибочное мышление.

Надежда «обыграть теорию вероятностей» зиждется на логических ошибках и когнитивных искажениях. Суеверия и вера в «удачу» (которую казино всячески подогревают) цветут там пышным цветом. Сами казино на удачу не полагаются — они знают, что холодный, сухой математический расчет обеспечит им стабильный приток доходов. Наша интуиция в отношении рисков, нутряное чутье в вопросах вероятности и статистики, а также наш здравый смысл в понимании причин и следствий делают нас уязвимыми перед любым, кто вооружен базовыми знаниями психологии и работающим калькулятором.

Даже когда наши память и восприятие работают безотказно, нам все равно приходится делать выводы на основе имеющейся информации. А это — путешествие по извилистой дороге с глухими тупиками и множеством ловушек. К счастью, психологи десятилетиями изучали, какими именно способами наше мышление сбивается с верного пути. В следующем разделе мы дадим вам дорожную карту этого запутанного маршрута — путеводитель, который научит вас думать о собственном мышлении, чтобы вам больше не приходилось полагаться на случай, счастливую кроличью лапку или те самые трусы, которые были на вас, когда вы выиграли конкурс по орфографии в третьем классе.

8. Запись в «Руководстве скептика»: Эффект Даннинга — Крюгера. Раздел: Метапознание. См. также: Эффект сверхуверенности.

Эффект Даннинга — Крюгера описывает неспособность человека объективно оценивать собственную компетентность, что приводит к общей склонности переоценивать свои способности.

Главный враг знания — не невежество, а иллюзия знания.

— Даниел Дж. Бурстин

Помните Дэвида Брента, персонажа Рики Джервейса в британской версии сериала«Офис»(аналогичного героя в американской версии сыграл Стив Карелл)? Дэвид — классический персонаж, ведь он лишь слегка утрированный образ людей, которых мы все встречаем в реальной жизни: слишком некомпетентный и самодовольный, чтобы хотя бы смутно догадываться, насколько же он на самом деле некомпетентен.

Почему кажется, что мир полон людей, которые считают себя умными и эффективными, хотя на самом деле они невежественны и бестолковы? Неужели это ощущение — всего лишь предвзятость подтверждения (о которой подробно рассказано в главе 12) или в нем есть доля истины? В 1999 году психолог Дэвид Даннинг и его аспирант Джастин Крюгер опубликовали работу, в которой описали то, что впоследствии (весьма заслуженно) получило название «эффект Даннинга — Крюгера». В статье 2014 года, посвященной обсуждению этой ставшей знаменитой публикации, Даннинг так резюмировал данный эффект: «Некомпетентные люди не понимают — точнее сказать, не способны понять, — насколько именно они некомпетентны».

Далее он поясняет:

Любопытно вот что: во многих случаях некомпетентность вовсе не заставляет людей чувствовать себя дезориентированными, растерянными или осторожными. Напротив, некомпетентные люди часто наделены неуместной уверенностью, подпитываемойчем-то, что кажется им знанием.

Как видно на графике, наиболее компетентные люди склонны слегка недооценивать свои относительные способности, однако большинство

На сегодняшний день эффект Даннинга — Крюгера задокументирован во множестве исследований в самых разных областях. Существует несколько возможных причин его возникновения. Одна из них — это обычное эго: никто не хочет считать себя хуже среднего, поэтому люди завышают самооценку. Кроме того, людям гораздо проще заметить невежество в других, нежели в себе, и это создает иллюзию превосходства, даже если сами они по результатам оказываются в числе худших 10 процентов.

Однако суть этого эффекта, судя по всему, кроется именно в том, о чем пишет Даннинг: невежество несет с собой неспособность адекватно оценить собственное невежество. Также Даннинг отмечает вещь, которая кажется очевидной истиной любому опытному скептику:

Невежественный разум — это вовсе не чистый, пустой сосуд, а сосуд, забитый хламом из не относящегося к делу или вводящего в заблуждение жизненного опыта, теорий, фактов, интуитивных представлений, стратегий, алгоритмов, эвристик, метафор и предчувствий, которые, к сожалению, выглядят и ощущаются как полезные и достоверные знания.

Это описание в точности подходит людям с ненаучными или ничем не подкрепленными убеждениями, с которыми я сталкиваюсь ежедневно. Достаточно почитать комментарии к любому посту на странице SGU в Facebook, и вы тут же ощутите на себе всю сокрушительную силу эффекта Даннинга — Крюгера. (И если вы действительно пошли и сделали это, мне очень жаль. С моей стороны было жестоко даже предлагать такое.)

Как мне кажется, в приведенной выше цитате Даннинг описывает различные компоненты предвзятости подтверждения (см. главу 12) — вывод, с которым я полностью согласен. Пытаясь осмыслить окружающий мир, мы опираемся на уже имеющиеся у нас знания и парадигмы. Мы формулируем идеи, а затем систематически ищем информацию, которая эти идеи подтверждает. Опровергающие сведения мы отбрасываем как исключения. Неоднозначный опыт мы истолковываем так, будто он согласуется с нашими теориями. Мы выносим субъективные суждения, которые лишь укрепляют наши убеждения. Мы запоминаем эти мнимые подтверждения, а затем со временем наши воспоминания подправляются, делая иллюзию подтверждения еще более разительной.

В итоге у нас остается сильное ощущение обладания знанием — но это ложное знание. Предвзятость подтверждения порождает высокую степень уверенности: мы нутром чувствуем свою правоту. И когда мы сталкиваемся с тем, кто указывает на нашу ошибку или предлагает альтернативную точку зрения, возникает естественное желание занять оборонительную позицию или даже проявить враждебность.

Эффект Даннинга — Крюгера — не просто курьез из области психологии; он затрагивает важнейший аспект человеческого мышления в режиме «по умолчанию» и указывает на серьезный изъян в нашей способности рассуждать. Кроме того, он применим ко всем без исключения — в разных областях знаний каждый из нас находится на разных участках этой кривой. Вы можете быть экспертом в одних вопросах и вполне компетентным в других, но в каких-то сферах вы неизбежно окажетесь ближе к нижней части этой кривой.

Признайтесь: до этого момента вы, скорее всего, мысленно помещали себя в верхнюю половину этой кривой и снисходительно усмехались над несчастными простаками из нижней половины. Но все мы время от времени оказываемся внизу. Эффект Даннинга — Крюгера распространяется не только на окружающих, он касается абсолютно всех. Вот почему мир полон некомпетентных, заблуждающихся людей — ведь все мы и есть эти люди.

Однако эта модель — всего лишь режим по умолчанию. Это не наш приговор. Скептическая философия, метапознание и критическое мышление отчасти состоят в признании того факта, что мы все подвержены сильным и тонким когнитивным искажениям. Мы должны не только распознавать их, но и прилагать сознательные усилия для борьбы с ними, понимая, что это бесконечный процесс. Один из способов добиться этого — систематически сомневаться в себе. Нам необходимо заменить процесс, описанный выше Даннингом, логическим и научным подходом.

Для наглядности приведу пример: я занимаюсь обучением студентов-медиков и ординаторов. В этом контексте эффект Даннинга — Крюгера проявляется во всей красе, но с некоторыми интересными отличиями. На одной из аттестаций абсолютно все новые ординаторы посчитали, что их уровень ниже среднего по сравнению с остальной группой. Когда тебя бросают в профессию, где твои знания постоянно проверяются и оцениваются — отчасти потому, что эти знания напрямую преобразуются в конкретные решения, — это, по-видимому, оказывает отрезвляющий эффект (и это к лучшему). Помогает и то, что у твоих наставников за плечами на годы или десятилетия больше опыта — это служит весьма беспощадным зеркалом.

Тем не менее, эффект Даннинга — Крюгера все равно дает о себе знать. Даже среди этих молодых специалистов разрыв между самооценкой и реальными способностями увеличивается по мере движения к нижней части шкалы способностей.

Медицинское образование — особый случай, поскольку самооценка — это навык, которому мы целенаправленно обучаем и который специально оцениваем. Для врачей критически важно иметь достаточно четкое представление о собственных знаниях и навыках. Мы целенаправленно стараемся помочь студентам осознать, чего именно онинезнают, а кажущаяся бездонной пропасть медицинской информации постоянно находится у них перед глазами.

Помню, как в бытность ординатором я увидел массивный двухтомник, посвященный исключительно мышечным заболеваниям, и подумал: «Обалдеть! Вот сколько всего я не знаю об одних только мышечных болезнях». И подобные тома существуют по каждому мельчайшему аспекту медицины. От этого может пойти кругом голова.

По мере того как студенты и ординаторы проходят обучение, мы продолжаем отодвигать эту морковку дальше. Когда они обретают уверенность в своих базовых навыках, мы должны следить за тем, чтобы они не зазнались. Со своими ординаторами я отдельно говорю о разнице между компетентностью, экспертными знаниями и мастерством.

Один конкретный урок, который я стараюсь доносить до сознания как можно чаще — как в контексте медицинского образования, так и в целом, — заключается в следующем: подумайте о какой-то области, в которой вы обладаете глубокими знаниями на уровне эксперта или мастера (или, возможно, об узком увлечении, в котором ваши познания выше среднего). А теперь подумайте, как много знает об этой вашей специальности среднестатистический человек. Он не просто знает сравнительно мало — скорее всего, он даже понятия не имеет, насколько мало он знает и сколько специализированных знаний вообще существует в этой области. Более того, большая

И вот самый важный момент: теперь осознайте, что вы так же невежественны, как этот среднестатистический человек, во всех остальных областях знаний, в которых вы не являетесь экспертом. Эффект Даннинга — Крюгера заключается не только в том, что глупые люди не понимают, насколько они глупы. Он касается базовой человеческой психологии и когнитивных искажений. Эффект Даннинга — Крюгера применим к каждому.

Помимо различных аспектов критического мышления, самооценка — это навык, который мы можем целенаправленно развивать. Но хорошее практическое правило — всегда делать выбор в пользу скромности. Если вы будете исходить из того, что знаете относительно меньше, чем вам кажется, и что в мире существует гораздо больше знаний, чем вам известно, вы почти всегда будете правы.

9. Запись в «Справочнике скептика»: Мотивированное рассуждение. Раздел: Метапознание.

Мотивированное рассуждение — это предвзятый процесс, который мы используем для защиты позиции, идеологии или убеждения, в которые мы эмоционально вовлечены.

Какая-то информация, какие-то идеи кажутся нам союзниками. Мы хотим, чтобы они победили. Мы хотим их защитить. А другая информация или идеи — это враги, и мы хотим их уничтожить.

— Джулия Галеф

Вам когда-нибудь доводилось участвовать в бурной политической дискуссии? Да и вообще, вы когда-нибудь общались с другими людьми? Тогда вам наверняка знакомо это раздражение, когда ваш собеседник извращает логику, выборочно подбирает или искажает факты и ведет себя в целом предвзято, защищая свою позицию. Но вот в чем штука: вы делаете то же самое.

Психологические исследования показывают, что люди относятся к разным убеждениям по-разному. В отношении большинства убеждений люди на самом деле (в основном) рациональны в своей основе. Мы склонны придерживаться байесовского подхода, то есть обновляем свои убеждения по мере поступления новой информации. Если нам скажут, что какой-то исторический факт отличается от того, что мы помним, мы быстро изменим свое мнение об этом факте. Более того, чем больше у нас информации о чем-либо и, следовательно, чем прочнее наше убеждение, тем медленнее мы будем его менять. Мы не просто перескакиваем с одного мнения на другое — мы интегрируем новые данные со старыми.

На самом деле это очень научный подход. Я бы не стал так легко менять свое убеждение в том, что Солнце находится примерно в центре нашей Солнечной системы. Потребовался бы колоссальный объем крайне надежных данных, чтобы опровергнуть всю ту весомую научную информацию, на которой строится мое нынешнее убеждение. Если же надежный источник сообщит мне о Джордже Вашингтоне то, чего я никогда раньше не слышал, я приму это гораздо быстрее. Это разумно, и именно так большинство людей функционирует изо дня в день.

Я назвал этот процесс «в основном» рациональным, потому что даже в свои лучшие моменты люди подвержены когнитивным искажениям и следуют эвристикам (или мыслительным ярлыкам; см. главу 11), которые не являются строго обоснованными. Эти искажения ограничивают наш разум. Однако ограничения разума становятся куда более жесткими, когда речь заходит об особом наборе убеждений, в которые мы эмоционально вовлечены. Это предполагаемые факты или представления о мире, которые поддерживают нашу идентичность или нашу идеологию. Они могут быть частью нашего мировоззрения. Скептики обычно называют подобные убеждения священными коровами.

У всех нас есть нарративы, с помощью которых мы осмысляем мир и свое место в нем. Некоторые нарративы критически важны для нашей идентичности. Предпочтительные нарративы подкрепляют наше мировоззрение, принадлежность к той или иной группе или восприятие себя как хорошего и достойного человека. У нас есть нарративы и убеждения, которые удовлетворяют наши базовые психологические потребности, например потребность в чувстве контроля. Когда эти убеждения подвергаются сомнению, мы не занимаем рациональную и отстраненную позицию. Мы упираемся всеми силами и пускаем в ход то, что называется мотивированным рассуждением. Мы защищаем ключевые убеждения любой ценой: рвем в клочья логику, отбрасываем неудобные факты, выдумываем новые по мере необходимости, выбираем только те факты, которые нам нравятся, предаемся магическому мышлению и прибегаем к субъективным суждениям, совершенно не заботясь о внутренней непротиворечивости. В совокупности эти процессы и составляют мотивированное рассуждение — то, в чем люди в целом преуспели.

Мотивированное рассуждение запускается тем, что психологи называют когнитивным диссонансом. Теория когнитивного диссонанса была впервые предложена Леоном Фестингером в 1957 году. Он предположил, что психологический дискомфорт возникает тогда, когда мы сталкиваемся с двумя противоречащими друг другу сведениями. У нас есть убеждение, и вдруг мы получаем информацию, которая ему противоречит. В идеале мы должны были бы разрешить этот конфликт рационально и объективно, изменив свое убеждение, если потребуется, в зависимости от характера и достоверности новой информации. Однако когда убеждение глубоко укоренилось и эмоционально окрашено, изменить его становится слишком трудно. Если это убеждение лежит в основе нашей картины мира, то его изменение может вызвать цепную реакцию, лишь усиливая когнитивный диссонанс.

Эмоционально гораздо проще просто отмахнуться от новой информации, поставить под сомнение ее источник, рационализировать ее последствия или даже выдумать заговор, чтобы все объяснить. На самом деле для распространенных убеждений мотивированное рассуждение может поставляться уже в готовом виде. Существуют организованные движения с готовыми списками обоснований и дезинформации, которые позволяют удобно отметать доказательства эволюции, глобального потепления, эффективности вакцин, разрыва в оплате труда мужчин и женщин, безопасности генетически модифицированных организмов и даже шарообразности Земли. Они как целебная мазь от когнитивного диссонанса — просто наносите обильным слоем.

Мотивированному рассуждению способствует и тот факт, что большая часть получаемой нами информации субъективна или требует интерпретации. Ни одно научное исследование не идеально, поэтому, если вы хотите опровергнуть его выводы, всегда можно сослаться на его ограничения. Ни один источник не безупречен, людям свойственно ошибаться, так что, возможно, перед нами обычная ошибка. Разные источники говорят разное, поэтому вы вольны верить тому, который снижает ваш когнитивный диссонанс.

Существует также множество способов интерпретировать значение фактов, даже если сами факты не оспариваются. Если кто-то богат, вы можете сделать вывод (если этот человек вам симпатичен), что он успешен и умен, или же (если он вам неприятен), что он коррумпирован и жаден. Человека можно назвать смелым или глупым, стойким или упрямым, сильным лидером или авторитарным правителем. Все зависит от вашего угла зрения.

В целом политические взгляды, как правило, попадают в категорию «священных коров». Люди склонны идентифицировать себя со своим политическим «племенем» и хотят верить, что их племя добродетельно и умно, в

Нейробиология мотивированного рассуждения

Большая часть психологических исследований мотивированного рассуждения касается политических взглядов. Множество работ показали, что при формировании политических взглядов люди преследуют две разные цели: направленную цель и цель точности. Направленная цель ведет их к мнению, которое согласуется с их партийной идентичностью. Цель точности заставляет их стремиться к тому, чтобы их мнение было как можно более верным.

Исследователи обнаружили, что чем более предвзят человек и чем сильнее политизирован оцениваемый им вопрос, тем более направленными будут его рассуждения. Люди придают гораздо больший вес доказательствам, если те поддерживают их партийную идентичность. И они отвергают доказательства, идущие вразрез с линией партии. Кроме того, люди легко поддаются праймингу (подсознательному влиянию внешних стимулов). Если им сказать, что законопроект предложен их партией, они с гораздо большей вероятностью сочтут его хорошей идеей и одобрят, чем если будут думать, что точно такой же законопроект выдвинут оппонентами.

Психологи говорят об этом феномене так, словно описывают компьютерную программу. Люди пытаются скорректировать свои убеждения таким образом, чтобы одновременно максимизировать их соответствие фактам и обеспечить себе наибольший эмоциональный комфорт. Это похоже на математическое уравнение. Чем сильнее эмоциональный дискомфорт (когнитивный диссонанс), который вызывает тот или иной факт, тем упорнее мы будем пытаться его рационализировать.

Пожалуй, самым знаковым исследованием этого феномена стала работа 2010 года, в которой Брендан Найхэн и Джейсон Райфлер утверждали, что обнаружили «эффект обратного действия» (backfire effect): сталкиваясь с информацией, которая противоречит их политическим взглядам, испытуемые лишь укреплялись в своей вере в дезинформацию. Авторы изучали это явление конкретно на примере утверждения о наличии в Ираке оружия массового уничтожения (ОМУ). Однако в 2016 году повторное исследование Томаса Вуда и Итана Портера показало, что эффект обратного действия встречается редко и проявился лишь в одном вопросе из тридцати шести — как раз в утверждении об ОМУ. Но даже тогда этот эффект зависел от того, как именно подавалась информация.

Эффект обратного действия явно требует дальнейшего изучения: когда именно он запускается и как долго длится? Ярые сторонники той или иной партии могут принять исправление в краткосрочной перспективе, но со временем вернуться к своим прежним взглядам. Тем не менее эти результаты подтверждают идею о существовании конфликта между направленной целью и целью точности.

Нейробиологи начали изучать, что происходит в мозге, когда испытуемые сталкиваются с фактами, подрывающими их политические убеждения, и когда им предлагают обоснования, помогающие разрешить эту проблему. Дрю Вестен и его коллеги использовали функциональную магнитно-резонансную томографию (фМРТ), которая визуализирует активность мозга, предъявляя испытуемым нейтральную информацию и информацию, проблематичную для их политических симпатий. Они обнаружили, что в этих двух ситуациях испытуемые задействовали разные области мозга.

Сталкиваясь с идеологически нейтральной информацией, испытуемые задействовали рационально-когнитивную часть мозга. Когда же дело касалось политизированной информации, «загоралась» совершенно другая область, которая, как известно, связана с идентичностью, сопереживанием и эмоциями. Интересно и то, что после того как испытуемые приходили к своему мотивированному выводу (что снимало негативные эмоции от внутреннего конфликта), активировалась зона мозга, отвечающая за вознаграждение, обеспечивая им приятный выброс дофамина.

Мотивированное рассуждение — это двойной выигрыш: оно не только притупляет негативные эмоции от фактов, вступающих в конфликт с нашей идентичностью или убеждениями, но и вызывает положительные эмоции, связанные с системой вознаграждения. Этот процесс может оказывать мощный подкрепляющий эффект, закрепляя подобное поведение.

Исследование 2016 года, проведенное Джонасом Капланом, Сарой Гимбел и Сэмом Харрисом, подтверждает это базовое понимание. Сорока испытуемым левых взглядов сканировали мозг, пока им предъявляли утверждения политического или неполитического характера. Затем им приводили контраргументы, призванные опровергнуть эти факты, некоторые из которых были преувеличены или не соответствовали действительности.

Одним из примеров использованных политических утверждений было то, что США тратят слишком много ресурсов на военные нужды. Контраргумент состоял в том, что ядерный арсенал России вдвое превышает американский (что неверно: у России 7300 боеголовок против наших 7100). Примером неполитического утверждения было: «Томас Эдисон изобрел лампочку». Одним из возражений на это заявление было то, что «почти за семьдесят лет до Эдисона Хамфри Дэви продемонстрировал Королевскому обществу электрическую лампу». Это правда, но с преувеличением, поскольку лампа накаливания Дэви была непрактичной. Лампочка Эдисона не была первой в мире, но она стала одной из первых, обладавших характеристиками, необходимыми для широкого использования. (Вообще-то английский изобретатель Джозеф Суон опередил Эдисона в создании практичной лампочки и выиграл у него судебный процесс о нарушении патентных прав.)

Исследователи изучили активность мозга испытуемых, когда те сталкивались с контраргументами против политических и неполитических мнений. Когда под сомнение ставилось политическое убеждение, активировалось больше зон мозга, включая так называемую «дефолт-систему мозга» и миндалевидное тело. Первая может быть связана с самоидентификацией, второе — с негативными эмоциями.

Интерпретировать подобные исследования всегда сложно. Во-первых, сорок испытуемых — это мало, а фМРТ отличается низким отношением сигнал/шум. Даже если результаты верны, мы все равно не знаем наверняка, что именно они означают. Тот факт, что мы видим, как какая-то часть мозга «загорается», не означает, что мы понимаем ее конкретную функцию в этот момент. Одна и та же структура мозга участвует в различных пересекающихся сетях с разными пересекающимися функциями. Тем не менее очевидно, что мозг по-разному реагирует на политические и неполитические вызовы, и этот характер реакций указывает на эмоциональный отклик.

Исследователи также оценили, насколько испытуемые изменили свое мнение относительно оспариваемых фактов. Свое мнение по неполитическим вопросам они меняли гораздо охотнее и последовательнее, чем по политическим. Опять же, здесь слишком много переменных, и ни одно исследование не способно учесть их все, но это интересное начало.

Это новое исследование согласуется с предыдущими работами на тему мотивированного рассуждения и указывает направление для дальнейших изысканий. Полезными были бы последующие исследования с участием консерваторов, сторонников других идеологий (религиозных, социальных, исторических), с более непосредственным изучением других переменных (например, того, насколько правдивы или правдоподобны контраргументы) и с большим количеством испытуемых.

Данные исследования, изучающие психологию и нейронные корреляты мотивированного рассуждения, позволяют глубже понять работу человеческого мозга и лишний раз доказывают, как тяжело быть последовательным критическим мыслителем. Отсюда следует, что нам нужно прилагать сознательные усилия, чтобы оставаться более беспристрастными, когда дело касается идеологических убеждений. Представления

Легче сказать, чем сделать. Моя стратегия заключается в том, чтобы эмоционально вкладываться именно в скептицизм. Я горжусь тем, что остаюсь беспристрастным, когда речь идет о фактических утверждениях, что следую верной логике и эмпирическим методам и готов менять свое мнение, когда это необходимо. Я сосредоточен на правильности самого процесса, а не на каком-то конкретном утверждении или системе убеждений. Говоря языком психологии, я стараюсь следовать процессу рассуждения, нацеленного на точность, а не направленного рассуждения. Это требует бдительности и практики, но со временем происходит все более автоматически.

Также необходимо напоминать себе, что люди, которые с нами не согласны, — просто люди. Они не демоны. У них есть свои причины верить в то, во что они верят. Они убеждены в своей правоте точно так же, как мы — в своей. Они не согласны с нами не потому, что мы добродетельны, а они порочны. У них просто иной нарратив, подкрепленный другим набором фактов и субъективных оценок.

Это не значит, что все точки зрения одинаково верны. Но это указывает на то, что мы должны стремиться опираться на логику и доказательства, а не на самодовольные предположения о собственном моральном превосходстве.

10. Запись в «Руководстве скептика»: Аргументы и логические ошибки. Раздел: Метапознание.

Логическая ошибка — это несостоятельная связь между посылкой и выводом, когда вывод не обязательно следует из посылки (или посылок), но преподносится так, будто это именно так.

Я убежден, что сам процесс логического мышления в принципе не может быть естественным для человеческого разума. Если бы это было так, математика была бы для каждого самым легким школьным предметом, а нашему виду не потребовалось бы несколько тысячелетий, чтобы прийти к научному методу.

— Нил Деграсс Тайсон

Ниже приведен комментарий, который я получил к одной из записей в моем блоге об альтернативной медицине, где я критиковал клинику Мэйо за пропаганду шарлатанства. Это довольно типичный, даже мягкий пример тех аргументов, с которыми я сталкиваюсь ежедневно:

Очевидно, что клиникой Мэйо заправляет сборище шарлатанов и проходимцев, которых совершенно не заботит здоровье и благополучие общества. Как они вообще смеют рассматривать что-то, кроме хирургии или рецептурных препаратов, чтобы помогать людям исцеляться? У меня все больше складывается ощущение, что подобные статьи пишутся подставными лицами в интересах фармацевтических компаний. Эта статья явно написана из страха; страха перед тем, что в мире существуют идеи и практики, которых вы не понимаете, и ваш единственный выход — набрасываться на них. В данном случае вы нападаете на одно из самых уважаемых медицинских учреждений в мире. Не кажется ли вам, господин автор, что, возможно, это вы чего-то не понимаете?

Как получается, что люди могут столь яростно спорить даже о фактах (а не только о субъективных мнениях)? Часто разногласия возникают просто из-за плохих аргументов (в вышеприведенном комментарии можно найти немало таких примеров), и ниже мы разберем их подробно. Этот комментарий неубедителен, поскольку он крайне плохо построен. Если комментатор надеялся переубедить меня, он потерпел фиаско с самого начала, ведь его аргументы были в корне неверными.

К числу базовых навыков критического мышления относятся способность формулировать связные аргументы, основанные на верной логике, контролировать строгость собственного мышления и распознавать логическую несостоятельность в доводах окружающих. Аргументы, использующие некорректную логику, называют логическими ошибками.

Что такое аргумент?

Если вы проводили хоть какое-то время в общении с другими людьми, то наверняка участвовали в спорах, возможно, даже каждый день. Спорить — это то, что делают все, но мало кто понимает суть этого процесса. Между тем, аргументация — это важнейший навык критического мышления. То, как мы аргументируем свою позицию, отражает наше мышление, методы, которыми мы оцениваем собственные выводы, и то, как мы ставим под сомнение убеждения других.

Часто люди превратно понимают даже саму цель спора. Я спорю почти каждый день. Это не означает, что я ежедневно устраиваю словесные перепалки; скорее, речь идет о дискуссиях, цель которых — либо убедить собеседника в конкретном выводе, либо разобраться в несовпадении мнений по какому-то фактическому вопросу. В большинстве таких споров оппонент, заняв определенную позицию, яростно ее отстаивает — так, словно он высокооплачиваемый адвокат, защищающий клиента. Но этот состязательный подход неконструктивен. Напротив, спорящие стороны должны пытаться найти точки соприкосновения и, отталкиваясь от этой общей платформы, осторожно двигаться дальше, чтобы устранить любые разногласия.

Первое, что нам нужно понять о логическом аргументе, — он подчиняется определенной структуре. В нем есть одна или несколько посылок — базовых фактов, которые принимаются как данность и на которых выстраивается аргументация. Затем следует логическая связь, показывающая, каким образом эти посылки с необходимостью приводят к конкретному выводу.

Иногда люди высказывают голословные утверждения, выдавая их за аргументы. Аргумент связывает посылку и вывод. Утверждение же просто декларирует выводы (или посылки) без какого-либо подтверждения. Так, например, заявление о том, что моя критика Клиники Мэйо основывалась на страхе перед новыми идеями, было обычным голословным утверждением. Комментатор не привел ничего в подтверждение этого вывода. Мой же изначальный аргумент заключался в том, что клиника Мэйо заявляет о приверженности принципам доказательной медицины (поддерживая лишь те методы лечения, эффективность которых доказана), и тем не менее продвигает иглоукалывание, не имеющее доказательной базы (это мои посылки). Следовательно, клиника идет вразрез со своей же заявленной миссией (мой вывод). Видите разницу?

Вот еще одна важная вещь, которую следует иметь в виду: если посылки аргумента истинны и достаточно полны, а логика верна (в таком случае аргумент называют «обоснованным»), то и вывод с необходимостью будет истинным. Для того чтобы вывод оказался ложным, должна быть ложной хотя бы одна посылка, либо должны присутствовать скрытые или неполные посылки, либо логика должна быть нарушена. Если гомеопатические средства не содержат ничего, кроме воды, а вода не способна оказывать специфического терапевтического действия (помимо гидратации), то гомеопатия — не лекарство.

Итак, если аргумент обоснован, то вывод истинен. Однако обратное неверно. Необоснованный аргумент все равно может иметь вывод, который по счастливой случайности окажется верным, пусть даже сам аргумент его и не подкрепляет. Кто-то может утверждать, что Солнце шарообразно, потому что шары красивые — это необоснованный аргумент, но сам вывод всё равно верен.

Если два человека пришли к разным выводам относительно фактического утверждения, то один из них или оба неправы. Правы

Имейте в виду: это работает только в том случае, если аргументы касаются фактических утверждений, а не субъективных чувств или ценностных суждений. Не существует объективного способа разрешить разногласия во мнениях, например, в вопросах эстетики. Если вы предпочитаете Моцарта Бетховену, невозможно доказать превосходство Моцарта с помощью фактов или логики. Однако крайне полезно вовремя замечать, когда вывод содержит эстетическое суждение или моральный выбор. Это позволяет избежать бесконечных споров по вопросам, которые принципиально неразрешимы.

Прежде всего обратите взор внутрь себя

Слишком часто я вижу, как люди используют знания об аргументации и логике лишь для того, чтобы деконструировать доводы других. Это легко может превратиться в попытку найти какой-нибудь изъян в рассуждениях тех, кого они воспринимают как оппонентов, а затем объявить о своей победе.

Но знания об аргументации и логике должны в первую очередь применяться для анализа собственной позиции. Если человек с кем-то не согласен, ему лучше сначала деконструировать собственную позицию, чтобы убедиться, что его посылки истинны, скрытые посылки отсутствуют, а логика верна. Он должен быть открыт для мысли, что владеет неполной или неверной информацией или совершил ошибку в рассуждениях.

Вне определенных рамок, таких как дебатный клуб или, возможно, зал суда, где обязанность человека — защищать конкретную точку зрения, на самом деле мы стремимся к тому, чтобы наша позиция была обоснованной и истинной. А это требует честного анализа своих собственных аргументов.

Иными словами, логику и аргументы следует использовать как инструмент, а не как оружие. Когда логику используют как оружие, ее слишком легко незаметно исказить в угоду своим целям.

Разумеется, разбирать аргументы других тоже полезно. Однако важно стремиться к максимальной объективности и справедливости. Это называется принципом благожелательности. Истолковывайте сомнения в пользу оппонента — возьмите наилучшую из возможных интерпретаций его позиции и деконструируйте именно её.

И снова: цель не должна заключаться в том, чтобы «победить». Счёт никто не ведёт. Цель критического мышления и скептицизма — выработать максимально обоснованную позицию, а для этого необходимо учитывать лучшие из возможных аргументов, ставящих её под сомнение.

Проанализируйте свои посылки

Как уже говорилось выше, для того чтобы аргумент был обоснованным, все его посылки должны быть истинными. Часто разные люди приходят к разным выводам потому, что отталкиваются от разных посылок. Поэтому анализ всех посылок обеих сторон — отличная отправная точка.

Существует четыре типа потенциальных проблем с посылками. Первый и самый очевидный — посылка может быть неверной. Если кто-то утверждает, например, что эволюционная теория ложна, потому что не существует переходных форм, этот аргумент необоснован, так как его посылка — отсутствие переходных форм — ложна. На самом деле переходных форм предостаточно.

Другой тип ошибки в посылках возникает тогда, когда одна или несколько посылок представляют собой необоснованные допущения. Такая посылка может быть как истинной, так и ложной, но она еще не подтверждена в достаточной мере, чтобы служить основанием для аргумента. Выявление всех допущений, от которых зависит аргумент, часто является ключевым этапом в его анализе. Зачастую к разным выводам приходят именно из-за различий в допущениях.

Часто люди выбирают те допущения, которые лучше всего соответствуют предпочитаемому ими выводу. На самом деле психологические эксперименты показывают, что большинство людей отталкиваются от желаемого вывода, а затем выстраивают аргументы в обратном порядке, чтобы его обосновать — этот процесс называется рационализацией.

Один из способов решить проблему использования допущений в качестве посылок — тщательно выявлять и раскрывать эти допущения заранее. Такие аргументы часто называют гипотетическими или предваряют фразой: «Предположим ради спора...» Кроме того, если два человека проанализируют свои доводы и поймут, что используют разные допущения в качестве посылок, то они смогут хотя бы «согласиться остаться при своих мнениях». Они поймут, что их разногласия не могут быть разрешены до тех пор, пока не появится больше информации, позволяющей прояснить, какие допущения с большей вероятностью верны.

Например, два человека могут расходиться во мнениях относительно того, стоит ли повышать минимальный размер оплаты труда, поскольку строят свои выводы на разных исходных допущениях. Один из них может исходить из того, что повышение минимальной зарплаты ведет к сокращению рабочих мест, а другой — из того, что это не так. Пока они не устранят это разногласие, дальнейшие споры могут быть бессмысленными.

Третий тип трудностей с посылками — самый коварный: скрытая посылка. Очевидно, что если спор основан на скрытой посылке, то он будет неразрешим. Поэтому, зайдя в тупик при разрешении разногласий, полезно вернуться назад и проверить, нет ли здесь подразумеваемых посылок, которые до сих пор не принимались во внимание.

Вернемся к примеру с переходными формами. Почему ученые считают, что у нас есть множество переходных форм, а отрицатели эволюции (креационисты или сторонники Разумного замысла) полагают, что их нет? Это кажется простым фактическим утверждением, которое легко проверить, обратившись к фактам. Иногда отрицатели эволюции просто не знают о доказательствах или интеллектуально недобросовестны. Однако более искушенные из них прекрасно осведомлены о палеонтологических находках и используют скрытую посылку, чтобы отрицать существование переходных форм.

Когда палеонтологи говорят о «переходных» ископаемых формах, они имеют в виду виды, которые морфологически и хронологически занимают промежуточное положение между двумя известными видами. Это может быть общий предок, и в таком случае переходная форма будет древнее обоих видов-потомков; либо она может находиться во времени между двумя видами, будучи потомком одного и предком другого. Но в действительности мы часто не знаем, является ли этот переходный вид настоящим предком или просто близким родственником истинного предка. Поскольку эволюция — процесс ветвистый, а не линейный, большинство находимых нами образцов будут лежать на боковой эволюционной ветви (скорее «дядя», чем «родитель»). Но если они заполняют морфологический разрыв между известными видами, они служат доказательством эволюционной связи и, следовательно, классифицируются как переходные. Например, археоптерикс, возможно, и не находится на прямой линии развития, ведущей к современным птицам, но он явно занимает промежуточное положение между динозаврами-тероподами и современными птицами, а один из его близких родственников является прямым предком современных птиц.

Когда отрицатели эволюции заявляют, что никаких переходных форм не существует, их невысказанная большая посылка заключается в том, что они используют иное определение слова «переходный», нежели то, которое принято в научном сообществе. Обычно под переходной формой они понимают некоего невообразимого монстра с недоразвитыми и бесполезными структурами. Или же они могут относить к переходным только те ископаемые,

Еще одна скрытая посылка в их аргументации касается представлений о том, сколько именно переходных формдолжнобыть в палеонтологической летописи. Они, разумеется, всегда могут взять произвольно большое число, чтобы заявить, будто их недостаточно.

Четвертая потенциальная проблема с посылками, которая может быть очень тонкой, возникает тогда, когда посылка содержит субъективное суждение. Вы можете принять за посылку, что определенный источник новостей заслуживает доверия. Но надежен он по каким критериям и согласно чьему суждению? Субъективные оценки слишком легко позволяют подгонять посылки под желаемый вывод.

Давайте снова обратимся к критике того комментатора: он «чувствовал», будто статьи, критикующие продвижение псевдонауки в медицине, были всего лишь ширмой для Большой Фармы. Это позволяет ему отметать неугодные аргументы. Его чувство субъективно; оно основано на его заранее сформированном выводе, который затем превращается в принимаемую на веру посылку.

Таким образом, субъективные посылки легко превращаются в порочный круг в рассуждениях — они становятся просто фильтром, через который мы смотрим на мир, чтобы подтвердить то, во что уже верим.

Логические ошибки

Даже если все посылки аргумента абсолютно верны, сам аргумент все равно может быть несостоятельным, если используемая логика некорректна — то есть если имеет место так называемая «логическая ошибка». Человеческий мозг — это удивительный механизм, возможности которого в некоторых отношениях все еще превосходят самые мощные суперкомпьютеры. Однако наш мозг, судя по всему, эволюционировал не для точной логики. Существует множество распространенных логических ловушек, в которые наш разум склонен попадаться, если мы не осознаем их наличие и не прилагаем усилий, чтобы их избегать.

Кроме того, из-за склонности отталкиваться от желаемых выводов, а затем выстраивать аргументы в их поддержку, многие люди с радостью прибегают к логическим ошибкам для обоснования своей позиции. По сути, каждый раз, когда кто-то пытается построить аргумент в пользу неверного вывода, ему приходится использовать либо ложную посылку, либо логическую ошибку. Помните, что состоятельный аргумент (с истинными посылками и правильной логикой) не может привести к ложному выводу. Так что у них просто нет выбора, кроме как использовать ложные посылки или порочную логику, если они хотят защитить ложный вывод. Чтобы самим не использовать логические ошибки при построении несостоятельных аргументов, нам нужно понимать, как распознавать ошибочную логику.

Ниже приведены наиболее распространенные логические ошибки с примерами для каждой из них, которые помогут нам избегать некорректных аргументов. Следует отметить, что все это неформальные логические ошибки: это означает, что сама логика вызывает сомнения, но её правильность часто зависит от контекста. Они не всегда являются строго ошибочными.

Формальные логические ошибки несостоятельны всегда. Например, если я возьму посылки, что А = Б и Б = В, и сделаю вывод, что А не равно В, это будет формальной логической ошибкой. Такой вывод всегда неверен.

Неформальные же логические ошибки, как вы увидите на примерах, более... расплывчаты.

Non Sequitur

В переводе с латыни этот термин означает «не следует», и он относится к аргументам, в которых вывод не обязательно вытекает из посылок. Иными словами, логическая связь предполагается там, где ее нет. Это самый базовый тип логической ошибки, и, по сути, все логические ошибки представляют собой разновидности non sequitur.

Так, например, если бы я сказал, что швейцарский сыр полезен для здоровья, потому что он желтый, это было бы non sequitur, поскольку между посылкой и выводом нет никакой логической связи.

Апелляция к авторитету

Базовая структура такого аргумента выглядит следующим образом: Профессор X считает, что А верно; Профессор X обладает авторитетом; следовательно, А — это правда. Часто этот аргумент подразумевается, когда подчеркивается многолетний опыт человека, делающего конкретное заявление, или количество его ученых степеней. Иногда используется и обратный аргумент: утверждается, что кто-то не обладает авторитетом, а значит, его заявления должны быть ложными. (Это также может рассматриваться как логическая ошибка ad hominem, то есть переход на личности — см. ниже.)

На практике с этой логической ошибкой бывает непросто разобраться. Вполне разумно учитывать подготовку и опыт человека при оценке его суждений по поводу конкретного утверждения. Кроме того, консенсус научных мнений действительно обладает определенным авторитетом. Но даже высокообразованные люди и широкий научный консенсус могут ошибаться — высказывание с позиции авторитета еще не делает утверждение истинным.

Вспомните моего комментатора, о котором я упоминал выше, апеллировавшего к авторитету клиники Мэйо: мол, это уважаемое учреждение, следовательно, все, что они поддерживают, должно быть заслуживающим доверия. Однако этот аргумент никак не опровергает мои конкретные критические замечания по поводу действий клиники, продвигающей метод лечения, не имеющий под собой доказательной базы.

Эта логическая ошибка проявляется и более тонко. Например, сторонники НЛО утверждают, что сообщения пилотов авиалиний о наблюдениях НЛО должны иметь особый вес, поскольку пилоты — это подготовленные наблюдатели, надежные люди, обученные не поддаваться панике в чрезвычайных ситуациях.

Зачастую огромное значение придается мнениям нобелевских лауреатов. Исторически это приводило к тому, что к откровенно псевдонаучным взглядам, которых такие лауреаты придерживались на поздних этапах своей карьеры, относились серьезно исключительно из-за авторитета их авторов. Самым ярким примером здесь служит Лайнус Полинг.

Лайнус Полинг получил две Нобелевские премии: по химии в 1954 году и Нобелевскую премию мира в 1962 году за свою деятельность против ядерного оружия. Полинг, без сомнения, был блестящим исследователем. Однако на склоне лет он скатился в шарлатанство, пропагандируя мегадозы витамина C для борьбы с инфекциями, включая простуду. Это было частью его более широкой поддержки «ортомолекулярной» медицины — термина, который он сам и придумал. По мнению Полинга, вещества, естественным образом присутствующие в организме, можно использовать для борьбы с болезнями.

Это идеальный пример того, как блестящий ученый выходит за рамки своей области компетенции и применяет неверные принципы к другой дисциплине. Концепция ортомолекулярной медицины может иметь смысл для химика, который сосредоточен на химической активности биологических веществ. Но медицинские исследователи, скорее всего, сочтут подобные идеи безнадежно наивными (даже с поправкой на то время). Полинг не смог подкрепить свои идеи клиническими исследованиями и не осознал необходимость перехода от фундаментального научного понимания таких вещей, как биохимия, к реальному клиническому применению. Наши знания расширяются, но человеческий организм до нелепости сложен, и поэтому конечные клинические эффекты необходимо измерять. Мы не можем просто экстраполировать фундаментальные научные знания на клинические заявления, как это делал Полинг.

Утверждение о том, что ортомолекулярная медицина должна быть эффективной, поскольку ее поддерживал ученый масштаба Полинга, было бы логической

В то же время утверждение, что нам следует крайне серьезно относиться к консенсусу ученых, считающих, что жизнь — результат органической эволюции, не будет ошибочным. Это прочный консенсус (более 98 процентов ученых), построенный на целой горе доказательств, которые изучались и обсуждались на протяжении более чем века. Легкомысленное отмахивание от авторитетного научного консенсуса как от «апелляции к авторитету» — это неверное использование понятия логической ошибки. Кроме того, это отличный пример того, насколько важен контекст при оценке неформальных логических ошибок.

Здесь самое время упомянуть еще один аспект неформальных логических ошибок — дискуссию между «объединителями» (lumpers) и «разделителями» (splitters). Должны ли мы объединять схожие типы логических ошибок в одну широкую категорию или разделять их, давая каждой малейшей вариации собственное имя? Сам я скорее отношусь к «объединителям». Думаю, важнее уловить суть ошибки и понять, как она применяется в широком смысле.

Например, существует множество разновидностей апелляции к авторитету. Можно апеллировать к авторитету общественного мнения (что может отдельно именоваться аргументомad populi, то есть обращением к народу). Или можно апеллировать к авторитету знаменитостей, или к подразумеваемому авторитету будущего, в котором ваши взгляды якобы найдут подтверждение. Всякий раз, когда вы полагаетесь на источник аргумента или позиции, а не на факты и логику, это может превратиться в апелляцию к авторитету.

Апелляция к конечному результату

Подобные аргументы (также называемые телеологическими) строятся на перестановке причины и следствия местами, поскольку в них утверждается, будто явление вызвано тем конечным эффектом, к которому оно приводит, или целью, которой оно служит. Христианские креационисты, например, утверждали, что эволюция не может быть правдой, потому что если бы она была верна, то вела бы к безнравственности (что само по себе является ложной посылкой).

Наивное эволюционное мышление тоже может быть телеологическим — к примеру, утверждение, что перья у птиц развились для того, чтобы они могли летать, тогда как на самом деле перья, скорее всего, должны были появиться до возникновения полета, а предки птиц знать не знали, что в итоге станут использовать перья для летания. Эволюция не умеет смотреть в будущее. Протоперья должны были развиться ради той цели, которой они служили в то время, например ради теплоизоляции.

Post Hoc Ergo Propter Hoc

Пожалуй, это самая распространенная из логических ошибок. Ее базовая схема такова: событие А предшествовало событию Б, следовательно, А стало причиной Б. Причинно-следственная связь между двумя событиями предполагается просто потому, что они связаны во времени (латинское выражение переводится как «после этого — значит по причине этого»). К этой логической ошибке часто прибегают при защите различных видов альтернативной медицины: «Я болел, принял средство А, мне стало лучше, следовательно, средство А меня вылечило». Это логическая ошибка, поскольку выздороветь от болезни можно и вообще без какого-либо лечения.

Смешение корреляции и причинно-следственной связи

Эта ошибка похожа на post hoc тем, что в ней предполагается причинно-следственная связь между двумя переменными просто на основании того, что они наблюдаются вместе. Данную ошибку часто совершают, пытаясь истолковать статистическую корреляцию как причинную связь. Например, в 1990-х годах росла как посещаемость религиозных служб, так и употребление нелегальных наркотиков. Ошибочно было бы сделать вывод, будто посещение церкви ведет к наркомании. Возможен и обратный вариант: употребление наркотиков побуждает чаще ходить в церковь, или же рост обоих показателей вызван третьей переменной — например, ростом социальной нестабильности. Вполне вероятно и то, что эти две переменные никак не связаны друг с другом, а их одновременный рост — чистое совпадение.

По сути, у любой видимой корреляции всегда есть четыре возможных толкования. Первое — корреляция вообще не связана с причинностью. Второе — А вызывает Б. Третье — Б вызывает А. Четвертое — и А, и Б вызваны другой переменной, В. Полезно рассмотреть все эти варианты, прежде чем делать вывод о верности какой-то одной причинно-следственной связи.

Эта ошибка часто сочетается с интеллектуальным анализом данных (data mining) — поиском видимых корреляций в больших массивах информации. Люди обычно недооценивают количество корреляций, которые могут возникнуть по чистой случайности, если массивы данных достаточно велики.

Для иллюстрации этого можно привести сайт Тайлера Вигена под названием Spurious Correlations («Ложные корреляции»). Вы можете ввести несколько переменных в базы данных, на которые ссылается сайт, и он выдаст график, показывающий, насколько хорошо они коррелируют.

Например, расходы США на науку, космос и технологии в период с 1999 по 2009 год тесно коррелируют с количеством смертей в результате повешения, удавления и удушения. Также существует прекрасная корреляция между числом людей, утонувших в бассейне, и количеством фильмов, в которых снялся Николас Кейдж. Моя любимая, впрочем, — это тесная корреляция между продажами органических продуктов и количеством диагнозов «аутизм». Надо полагать, все это чисто случайные корреляции.

Этой ошибкой — смешением причинно-следственной связи и корреляции — нередко злоупотребляют или применяют ее не к месту, чтобы отвергнуть любые статистические доказательства. На самом деле это само по себе представляет собой логическую ошибку: отрицание причинно-следственной связи. Суть этого злоупотребления отражена в часто цитируемой (и искажаемой) фразе: «Корреляция не означает причинно-следственной связи». Что ж, вообще-то она ееподразумеваети может быть вызвана конкретной причиной — иногда А действительно вызывает Б. Точнее было бы сказать, что корреляция необязательноуказывает на причинно-следственную связь или что она сама по себе её недоказывает. Но она служит одним из доказательств в её пользу.

Чтобы правильно истолковать значение видимой корреляции, мы должны обратиться к самим доказательствам. Если корреляция обнаружена в ходе эксперимента, где контролировались все возможные переменные — например, в двойном слепом плацебо-контролируемом медицинском исследовании, — то любая найденная корреляция, скорее всего, отражает реальный эффект лечения. Если лечение коррелирует с улучшением состояния, а все эффекты плацебо были исключены благодаря контролю, вполне вероятно, что эта корреляция действительно обусловлена причинно-следственной связью: лечение привело к выздоровлению.

Во-вторых, даже на основе чисто эпидемиологических или статистических данных можно выстроить убедительную научную аргументацию в пользу конкретной причинно-следственной связи. Слабость подобных наблюдательных данных заключается в том, что в них не контролируются сопутствующие факторы, поэтому причин у видимой корреляции может быть множество. Тем не менее, мы можем рассмотреть несколько независимых корреляций, чтобы проверить, указывают ли они все на одну и ту же причинно-следственную связь. Мы можем методом триангуляции выйти на наиболее вероятную причину.

Например, было замечено, что курение сигарет коррелирует с заболеваемостью раком легких. Табачная индустрия, ссылаясь на логическую уловку «корреляция не означает причинно-следственной связи», утверждала, что это не доказывает, будто курение

Апелляция к исключительности, или рассуждение ad hoc

Это тонкая уловка, которую часто трудно распознать. По сути, она заключается в произвольном введении в спор новых элементов с целью наспех подогнать аргумент и придать ему видимость убедительности. Хорошим примером служит сбрасывание со счетов отрицательных результатов теста ad hoc (буквально — «для этого», то есть применительно к данному случаю). Например, кто-то может утверждать, что экстрасенсорное восприятие (ЭСП) никогда не демонстрировалось в надлежащих условиях тестирования, следовательно, ЭСП не существует. Защитники ЭСП пытаются парировать этот довод, выдвигая произвольную предпосылку, будто экстрасенсорные способности не работают в присутствии скептиков. Или что ЭСП то включается, то выключается — как раз так, чтобы объяснить случайные всплески везения в результатах эксперимента. А может быть, экстрасенсорные способности по какой-то странной причине угасают со временем, чем и объясняется исчезновение эффектов ЭСП при введении более строгого научного контроля.

Сторонники существования бигфутов утверждают, будто эти существа обладают телепатией, поэтому они заранее знают о приближении людей и прячутся. Или, возможно, они умеют телепортироваться. Или становиться невидимыми по собственному желанию. А тела до сих пор не найдены потому, что они сжигают своих покойников или хоронят их в надежно укрытых местах.

Карл Саган привел, пожалуй, самый известный пример этой ошибки в своем рассуждении о «невидимом, парящем, бесплотном и не выделяющем тепла драконе в гараже». Суть его в том, что автор заявляет, будто в его гараже живет дракон, а затем придумывает особое оправдание для каждого провалившегося теста на присутствие этого дракона.

Важно отметить, что аргументы с апелляцией к исключительности ошибочны не потому, что они обязательно неверны. Вполне возможно, что исследование иглоукалывания не выявило превосходства над эффектом плацебо из-за использования неподходящих игл или неправильной техники. Подобные доводы неубедительны потому, что они придумываются по ходу дела, без каких-либо независимых доказательств в их поддержку. Люди в большинстве своем сообразительны и всегда могут сочинить оправдание в духе «мои доказательства существования бигфута съела собака».

Tu quoque (И ты тоже)

Латинское выражениеtu quoqueпереводится как «и ты тоже». Это попытка оправдать свои неверные действия тем, что кто-то другой поступает так же: «Мои доказательства могут быть слабыми, но ваши ничуть не лучше». Эту логическую ошибку часто совершают сторонники различных направлений альтернативной медицины, утверждающие, что хотя эффективность их методов лечения не доказана, у методов официальной медицины тоже нет достаточных доказательств. Подобный аргумент, разумеется, не оправдывает применение недоказанных методов лечения. Кроме того, сама эта посылка ложна, поскольку уровень доказательности методов официальной медицины зачастую гораздо выше, чем у так называемых «альтернативных».

Ad hominem (Аргумент к человеку)

Аргумент ad hominem — это попытка опровергнуть чьи-то утверждения или выводы, нападая на самого человека, вместо того чтобы разбирать сам аргумент. Убежденные сторонники часто совершают эту ошибку, отвечая на доводы скептиков заявлениями о том, что у тех «зашоренный» разум (см. врезку рядом). Но и скептики порой попадают в ту же ловушку, отвергая, к примеру, заявления верящих в НЛО людей и называя их сумасшедшими или глупыми.

Распространенная форма этой ошибки часто встречается в рассуждениях сторонников теорий заговора (которые также сильно полагаются на аргументацию ad hoc). Например, они могут утверждать, что правительство непременно лжет, потому что оно коррумпировано.

Выражение «отравление колодца» относится к одной из форм ошибки ad hominem. Это попытка дискредитировать аргумент оппонента, намекая на то, что он обладает какими-то неблаговидными чертами характера, разделяет ошибочные или непопулярные убеждения либо связан с сомнительными людьми. Известная разновидность этого приема, имеющая собственное название — закон Годвина, или reductio ad Hitlerum («сведение к Гитлеру»), — представляет собой попытку «отравить колодец», проводя аналогию между позицией оппонента и Гитлером или нацистами.

Опять же, вспомните комментатора, упомянутого в начале этой главы. Он считал меня проплаченным агентом, пишущим из страха, и утверждал, будто я просто ничего не понимаю. Он не привел ни одного возражения против моих реальных доказательств или логики, а лишь ополчился на мои мотивы и личность. Это классическая ошибка ad hominem.

Следует, однако, отметить, что далеко не любые оскорбления являются логической ошибкой. Если я невежливо заявлю, что человек, с которым я не согласен, — осел, это еще не логическая ошибка ad hominem. Но если я скажу, что его аргумент неверен, потому что он осел, тогда это действительно логическая ошибка. При этом он всё равно может оставаться ослом.

ЗАШОРЕННОСТЬ

Пожалуй, самая дежурная ошибка ad hominem в адрес скептиков — это обвинение в зашоренности (что работает точно так же, как обвинение в отсутствии веры или воображения). Использовать упрек в зашоренности, чтобы отмахнуться от обоснованной критики — это логическая ошибка, но, кроме того, это еще и зачастую ложная посылка.

Скептицизм — это не зашоренность, а противоположность скептицизма — вовсе не открытость разума (это легковерие). Ученые, критически мыслящие люди и скептики могут и должны обладать абсолютно открытым разумом, что означает готовность принимать доказательства и логику, куда бы они ни вели. Если доказательства подтверждают какую-то точку зрения, мы примем ее в той мере, в какой это обосновано доказательствами.

Но быть открытым разумом также означает допускать возможность того, что утверждение ошибочно. Это вовсе не значит считать любое заявление истинным или наотрез отказываться признать, что нечто попросту ложно. Если доказательства ведут к выводу, что утверждение ложно или феномен не существует, то человек с действительно открытым разумом примет этот вывод в соответствии с весомостью доказательств. Открытость разума работает в обе стороны.

Ирония в том, что именно те, кто обвиняет своих критиков в зашоренности, обычно сами оказываются самыми закоснелыми. Они закрыты для мысли о том, что могут ошибаться.

Ad ignorantiam (Аргумент к незнанию)

Аргумент к незнанию, по сути, утверждает, что некое убеждение верно просто потому, что мы не знаем наверняка, что оно неверно. Защитники экстрасенсорного восприятия,

Концепция Разумного замысла почти целиком построена на этой ошибке. Ключевой довод в пользу Разумного замысла состоит в том, что существуют биологические структуры, которые эволюция не может объяснить до конца, а следовательно, их должен был создать могущественный разумный творец. В данном контексте аргументы к незнанию часто называют аргументами «бога белых пятен», поскольку Бог предлагается в качестве объяснения любого пробела в наших текущих знаниях.

Часто аргумент к незнанию защищают с помощью изречения «Отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия». Звучит емко, но, строго говоря, это неверно. Отсутствие доказательств на самом деле является доказательством отсутствия. Просто оно не служит его абсолютным подтверждением.

С научной точки зрения на этот вопрос стоит взглянуть так: насколько надежным индикатором отсутствия исследуемого явления служит отсутствие доказательств? Что ж, это зависит от того, насколько тщательно и с какой чувствительностью приборов мы проводили поиски. Невозможно доказать отрицательное утверждение, но чем дольше вы что-то ищете и не находите, тем меньше вероятность того, что оно существует. Мы пока не обнаружили сигналов от внеземных цивилизаций, но Вселенная огромна, а мы исследовали лишь крошечную ее часть. С другой стороны, озеро Лох-Несс прочесывали десятилетиями и не обнаружили никаких следов Несси, так что я особо не рассчитываю, что под волнами скрывается гигантское чудовище.

В любом случае, чтобы выдвинуть утвердительное заявление, необходимо представить прямые доказательства в его пользу. Отсутствие другого объяснения означает лишь то, что мы чего-то не знаем, но вовсе не дает нам права выдумывать свое собственное конкретное объяснение.

Смешение понятий «необъясненное на данный момент» и «необъяснимое»

То, что в настоящее время у нас нет удовлетворительного объяснения какого-либо явления, вовсе не означает, что оно навсегда останется необъяснимым, нарушает законы природы или требует паранормального объяснения. Это часто связано с аргументом к незнанию — предположением, будто наше нынешнее незнание никогда не сменится знанием.

Например, часто утверждают, что мы не понимаем, как мозг порождает сознание, а следовательно, материальные причины сознания непознаваемы и имеют духовную природу. Вообще-то нейробиология развивается вполне успешно, спасибо, и мы продолжаем углублять свои знания о мозге.

Ложный континуум

Ложный континуум — это идея о том, что раз между двумя крайностями нет четкой разграничительной линии, то и различие между ними нереально или несущественно. Например: грань между культами и религией размыта, следовательно, это одно и то же.

Это все равно что утверждать, будто не бывает низких или высоких людей и что сами эти понятия несостоятельны, поскольку между ними нет четкой разграничительной линии. Однако крайности вполне могут существовать, иметь значение и отчетливо распознаваться, даже если между ними лежит размытая граница.

Эта логическая ошибка часто сочетается с уловкой *tu quoque* («сам такой»). Например, адепт откровенной лженауки может заявить, что официальные ученые тоже иногда нарушают правила, используя малые выборки, субъективные результаты или подобные некорректные методы. Следовательно, реальной разницы между наукой и лженаукой нет.

Подобный аргумент тесно связан с другой логической ошибкой — ложной эквивалентностью. Вопиющее мошенничество не становится приемлемым оттого, что все понемногу хитрят.

Ложная дихотомия

Эта ошибка заключается в произвольном сведении множества возможностей всего к двум. Например: эволюция невозможна, значит, нас сотворили (при этом предполагается, будто существуют только эти два варианта). Данное заблуждение также используют для упрощения широкого спектра вариантов до черно-белого выбора. Наука и лженаука, к примеру, не являются двумя обособленными категориями; методы и заявления всех, кто пытается объяснить реальность, располагаются на шкале между этими двумя крайностями. Сведение всех фактических утверждений либо к чистой науке, либо к чистой лженауке как раз и создает ложную дихотомию.

Ложная аналогия

Ложная (или несостоятельная) аналогия строится на предположении, что если два или более объекта схожи в чем-то одном, то они должны быть похожи и в чем-то другом, при этом важные различия между ними попросту игнорируются.

Можно сказать, что белковый комплекс, приводящий в движение жгутик бактерии, похож на мотор. Креационисты используют это как аргумент против эволюции: раз моторы кто-то проектирует, значит, и жгутик тоже был кем-то спроектирован. Они берут метафору, призванную передать один конкретный смысл, и проецируют ее на другой, превращая корректное сравнение в ложную аналогию. Жгутики похожи на моторы тем, что состоят из множества движущихся частей, работающих сообща для создания определенного движения. Но на этом аналогия заканчивается. Жгутик — это биологический мотор, и происхождение у него биологическое. Автомобильные моторы не биологичны, они неживые и поэтому не способны эволюционировать самостоятельно.

Ложная аналогия может быть весьма тонкой логической ошибкой. Всегда нужно задавать вопрос: действительно ли сравниваемые вещи аналогичны? И даже если они в чем-то похожи, справедлива ли аналогия именно в том ключе, в котором ее преподносят?

Думаю, ложные аналогии столь распространены потому, что они задействуют базовую функцию человеческого мозга. Наш мозг работает преимущественно за счет распознавания образов, и мы часто пытаемся осмыслить новое через сравнение с уже знакомым. Подобные сопоставления чрезвычайно полезны, как полезно и умение находить общее в разрозненных явлениях, чтобы увидеть скрытую за ними закономерность. Беда в том, что мы слишком преуспели в распознавании образов и склонны видеть закономерности там, где их нет. Это распространяется и на нашу привычку проводить аналогии там, где их на самом деле тоже нет.

У этой ошибки есть и обратная сторона — отрицание обоснованной аналогии на том основании, что сравниваемые объекты не во всем идентичны друг другу. Верная аналогия означает, что две вещи сходны в каком-то важном аспекте, имеющем непосредственное отношение к дискуссии. Она вовсе не предполагает, что они тождественны. Будь они тождественны, речь шла бы уже не об аналогии, а об одном и том же явлении.

Тем не менее некоторые пытаются отвергнуть верную аналогию, выискивая тривиальные или несущественные различия между сравниваемыми вещами. Например, я могу утверждать, что вакцины вырабатывают иммунитет к болезни так же, как и сама инфекция. Противник вакцинации на это возразит, что это ложная аналогия, поскольку инфекции возникают естественным путем, а вакцины — искусственные. Но это аргумент в духе «ложной ложной аналогии», поскольку то, каким именно образом организм столкнулся с патогеном, не влияет на саму реакцию иммунной системы.

Генетическая ошибка

Слово

Например, можно заявить, что Volkswagen — плохая компания, поскольку ее основал Гитлер. Однако компания была создана в 1937 году, и ее истоки восьмидесятилетней давности едва ли влияют на то, как она ведет себя сегодня.

Точно так же астрономия как наука выросла из астрологии, но едва ли кто-то станет всерьез утверждать, будто астрономия не является полноценной наукой из-за своего происхождения.

Непоследовательность

Нельзя применять определенные критерии или правила к одному убеждению, утверждению, аргументу или позиции, но игнорировать их в отношении других. Некоторые защитники прав потребителей настаивают на более строгом регулировании рецептурных лекарств для обеспечения их безопасности и эффективности, но в то же время утверждают, что препараты на основе трав должны продаваться вообще без контроля их безопасности или эффективности.

Эта логическая ошибка часто выражается в использовании непоследовательных определений терминов. Для ведения конструктивной дискуссии или формулирования состоятельной научной гипотезы все термины должны быть определены однозначно. Жонглирование размытым определением в зависимости от ситуации порождает путаницу — возможно, именно ту, на которую и был расчет.

Например, некоторые сторонники Разумного замысла используют термин «информация» в своих аргументах непоследовательно. Сторонник Разумного замысла Уильям Дембски пытался доказать, что эволюция не способна увеличить объем информации в ДНК без разумного руководства. Однако он путает математическую информацию с философским смыслом (семантической информацией). Математическая информация может отражать минимальный объем данных, необходимый для полного описания чего-либо. Случайная и бессмысленная последовательность на самом деле требует больше математической информации для описания, поскольку в ней отсутствуют закономерности, которые можно было бы обобщить. Следовательно, случайные мутации могут увеличивать объем такой информации в ДНК даже без всякого разумного руководства. В своих аргументах Дембски мечется от одного вида «информации» к другому, так и не дав им четкого определения. Существует несколько видов информации, имеющих точные математические определения. Поэтому в любой научной дискуссии об информации необходимо четко указывать, какой именно тип информации обсуждается в данный момент. Использование расплывчатых и непоследовательных определений может создать иллюзию противоречия там, где его нет.

Сторонники акупунктуры часто используют непоследовательное определение самого термина «акупунктура». Обычно под «акупунктурой» понимается введение тонких игл в биологически активные точки для достижения предполагаемого терапевтического эффекта. Однако ее сторонники часто применяют этот термин к «электроакупунктуре», которая включает в себя электрическую стимуляцию и имеет собственные эффекты, тем самым намеренно мутя воду.

Когда в исследовании 2009 года, посвященном эффективности акупунктуры при хронической боли в спине, выяснилось, что ни расположение игл, ни даже сам факт их введения не влияют на результат (не было никакой разницы между «настоящей» и плацебо-акупунктурой), авторы заявили, что «акупунктура» работает, просто механизм ее действия неясен. По сути, они расширили определение акупунктуры до такой степени, что включили в него беспорядочное тыканье в кожу зубочистками.

Натуралистическая ошибка

Натуралистическая ошибка связана с проблемой «сущего и должного» — смешением того, что есть на самом деле, с тем, как должно быть. Не следует путать ее с уловкой «апелляция к природе» (подробно описанной в главе 14), которая исходит из того, что естественность сама по себе является благом, а все природное изначально превосходит искусственное.

Натуралистическая ошибка обычно связана с морально-этическими суждениями. Например, кто-то может ссылаться на поведение животных, чтобы оправдать определенное поведение человека как «естественное». Животные убивают друг друга, следовательно, убивать друг друга для людей этично. Однако моральные суждения отличаются от того, что просто существует в природе. Смысл этики как раз и заключается в выработке справедливой системы, позволяющей людям уживаться друг с другом в обществе. И совершенно неважно, какие стратегии выживания развились в процессе эволюции у тех или иных животных, не имеющих этической философии.

Это не означает, что мы не можем использовать мир природы в качестве источника информации для наших нравственных рассуждений. Просто он не определяет, что именно является моральным.

Ошибка нирваны

Суть ошибки нирваны хорошо передает знакомая всем фраза: «Лучшее — враг хорошего». По сути, эта схема аргументации строится на посылке, что раз нечто не идеально, то оно бесполезно. Вакцины не работают на все 100%, следовательно, они бесполезны. Наука несовершенна, следовательно, мы ничего не знаем наверняка.

Другой вариант этой ошибки — утверждать, что нечто работает не так или не решает задачу, которая изначально перед ним и не ставилась. Например, креационисты утверждают, что естественный отбор не увеличивает изменчивость, а только снижает ее. Это правда, но к делу отношения не имеет. Изменчивость увеличивают мутации и рекомбинация, а отбор выступает в роли адаптивной силы. Подобные аргументы равносильны заявлению, что руль в автомобиле бесполезен, поскольку он не может разгонять или замедлять машину.

«Ни один истинный шотландец»

Название этой логической ошибки восходит к классическому иллюстративному примеру. Выдвигается утверждение, что все шотландцы храбры. Когда же приводится контрпример с трусливым шотландцем, исходное утверждение защищают словами: «Ну, значит, он не истинный шотландец».

По сути, эта уловка заключается в том, чтобы сделать аргумент верным, произвольно изменив определение ключевого термина так, чтобы утверждение стало истинным по определению. Таким образом, ее можно считать частным случаем порочного круга в рассуждениях.

В качестве еще одной иллюстрации можно представить спор, в котором утверждается, что все лебеди белые. Когда приводится пример черных лебедей, человек заявляет, что черные лебеди — не «настоящие» лебеди, ведь лебеди белые.

Сведение к абсурду

В формальной логике сведение к абсурду (буквально латинское *reductio ad absurdum*) — вполне законный прием аргументации. Он строится по схеме: если принять посылки за истину, логика неизбежно приведет к абсурдному (ложному) выводу, следовательно, одна или несколько посылок должны быть ложными. Сегодня этот термин часто используют для обозначения злоупотребления подобным стилем аргументации, когда логика намеренно искажается ради навязывания абсурдного вывода. Например, один любитель НЛО как-то заявил, что если я сомневаюсь в существовании инопланетных гостей, то должен сомневаться и в существовании Великой Китайской стены, поскольку лично не видел ни того, ни другого. Это ложное сведение к абсурду, поскольку оппонент игнорирует любые другие доказательства, кроме личного свидетельства очевидца, а также логические выводы. Проще говоря, скептическое отношение к НЛО не требует отрицания существования Великой Китайской стены.

Скользкая дорожка

Эта логическая ошибка заключается в утверждении, что некая позиция непоследовательна или несостоятельна, поскольку её принятие якобы означает необходимость принять и её крайнее проявление. Однако умеренные позиции вовсе не

Чучело

Аргумент «соломенное чучело» заключается в том, что вы конструируете слабую версию чужой позиции, превращая ее в легкую мишень для разгрома. Это противоположно принципу благожелательности, согласно которому за основу берется наиболее сильная версия позиции оппонента. Часто опровергаются взгляды, которых на самом деле никто не придерживается. Это позволяет создать видимость, будто вы разбили в пух и прах любые возражения против собственной позиции, или же выставить противоположную сторону глупой и легко опровергаемой.

Некоторые креационисты утверждают: поскольку глаз должен был как-то развиться в процессе эволюции, теория эволюции требует, чтобы у людей был предок с нефункционирующей «половинкой глаза». Разумеется, ни один ученый в это не верит. Напротив, существует вполне правдоподобная последовательность более простых, но полностью функционирующих глаз, примеры которых можно во множестве найти у ныне живущих видов.

Комментарий, приведенный в начале, снова служит отличным примером. Автор комментария выставил мою позицию в таком карикатурном свете:

Очевидно, что клиникой Мэйо заправляет сборище шарлатанов и проходимцев, которых совершенно не заботит здоровье и благополучие общества. Как они вообще смеют рассматривать что-то, кроме хирургии или рецептурных препаратов, чтобы помогать людям исцеляться?

Но я, конечно же, так не считаю и никогда этого не утверждал. На самом деле я говорил о том, что у клиники Мэйо — да и у многих академических медицинских центров — есть слепая зона, когда дело касается нетрадиционных методов лечения, поскольку им не хватает опыта работы как с конкретными методиками, так и с лженаукой в целом. Также часто используется «чучело», будто врачи официальной медицины признают только лекарства и операции, хотя на самом деле мы применяем диетотерапию, физиотерапию, изменение образа жизни и другие вмешательства в рамках стандартного лечения.

Нападая на «чучело», человек может на мгновение почувствовать себя лучше, но это ничего не решает.

Тавтология

Тавтология — это аргумент, использующий порочный круг в рассуждениях, когда вывод одновременно является собственной посылкой. Структура таких аргументов выглядит как «А = Б, следовательно, А = Б», хотя посылка и вывод могут быть сформулированы по-разному, из-за чего тавтология не сразу бросается в глаза. Например, утверждение, что «терапевтическое прикосновение» работает, потому что оно манипулирует жизненной силой, является тавтологией, поскольку само определение «терапевтического прикосновения» — это предполагаемое манипулирование жизненной силой (без физического контакта).

Эту ошибку часто называют «предвосхищением основания», что означает, что посылка заранее предполагает истинность вывода, или что аргумент опирается на собственное исходное положение. Пожалуй, самый известный пример — утверждение о том, что Библия — это дословное слово Божье, потому что так написано в самой Библии.

ОТКУДА ВЫРАЖЕНИЕ?

Выражение «begging the question» (предвосхищение основания) возникло в шестнадцатом веке. Это неверный перевод латинской фразыpetitio principii, которая на самом деле означает «требование основы» (принятие за основу недоказанного положения). Из-за этой ошибки перевода фразу «begs the question» сегодня часто употребляют неправильно — в значении «напрашивается вопрос». Словом, с этим выражением сплошная путаница, и почти никто не использует его верно, так что, пожалуй, его лучше избегать.

Ошибка техасского стрелка

Название этой ошибки происходит из иллюстрирующего ее классического примера. Стрелок заявляет, что всегда попадает точно в «яблочко». Он целится в стену амбара, делает выстрел, а затем подходит к пробитой доске и рисует мишень вокруг пулевого отверстия, тем самым обеспечивая себе попадание в десятку.

Смысл этой аналогии в том, что человек выбирает критерии успеха или неудачи уже после того, как узнает результат. Это превращается в разновидность суждения «после этого» (post hoc): вы решаете, что определенный факт подтверждает желаемый вами вывод, но решаете так только после того, как этот факт становится известен. Однако, чтобы доказательство действительно поддерживало вывод, вам следовало определить критерии успеха заранее, опираясь на обоснованные принципы.

Сторонники теорий заговора щедро пользуются этой ошибкой. Например, некоторые конспирологические теории вокруг терактов 11 сентября указывают на размер отверстия в стене Пентагона, оставленного врезавшимся самолетом, как на доказательство заговора. Они утверждают, что если бы в здание действительно врезался реактивный лайнер, дыра должна была быть больше, но нет никаких априорных причин для такого вывода. Мы ведь не знаем, какого размера дыру должен пробить реактивный самолет, врезавшийся в Пентагон. Конспирологи просто увидели отверстие, решили, что оно слишком мало, и объявили это доказательством заговора.

Это может быть очень коварная ошибка, которая, по сути, подстерегает нас каждый раз, когда мы пытаемся рассуждать в обратном направлении — от уже известных результатов к причинам.

Сдвигание ворот

Сдвигание ворот — это метод отрицания, который заключается в произвольном изменении критериев «доказанности» или приемлемости фактов таким образом, чтобы они выходили за рамки любых имеющихся доказательств. Если появляются новые свидетельства, соответствующие прежним критериям, ворота отодвигаются еще дальше, чтобы новые данные опять оказались не у дел. Иногда невыполнимые критерии устанавливаются с самого начала — ворота умышленно отодвигаются на недосягаемое расстояние, чтобы гарантированно отвергнуть нежелательный вывод.

Антипрививочники утверждали, что вакцина MMR вызывает аутизм. Когда научные исследования опровергли это заявление, они переключились на тиомерсал (консервант на основе ртути, который содержится в некоторых вакцинах, но не в MMR). Они предрекали, что, когда в 2002 году в США тиомерсал исключат из состава стандартных вакцин, показатели заболеваемости аутизмом резко пойдут на спад — но этого не произошло. Тогда они заявили, что ртуть из других источников, например от угольных предприятий, компенсировала снижение воздействия ртути из вакцин. Когда факты не подтвердили и это заявление, в качестве причины они назвали алюминий (тоже мимо). А теперь они просто ссылаются на некие расплывчатые «токсины».

Никакого объема данных о безопасности вакцин им никогда не будет достаточно. Они просто продолжают сдвигать ворота.

Ошибка из-за ошибки

Я уже говорил об этом, но повторю: если аргумент несостоятелен, это еще не означает, что вывод обязательно ложен. Я мог бы утверждать, что глобальное потепление реально, потому что небо синее. Это логическая ошибка «не следует» (non sequitur), которая делает довод несостоятельным. Но глобальное потепление при этом все равно может быть вполне реальным явлением. Несостоятельность аргумента означает лишь то, что он не доказывает данный вывод. Сам же вывод может быть как истинным,

Под «ошибкой из-за ошибки» также может пониматься ситуация, когда кто-то заявляет, будто его оппонент допустил логическую ошибку, хотя на самом деле тот её не совершал. Если я обвиню вас в использовании приема «соломенное чучело», в то время как вы честно и точно изложили мою позицию, то я сам совершу «ошибку из-за ошибки».

В эту ловушку легко угодить, поскольку, как я уже говорил, неформальные логические ошибки зависят от контекста и для их правильного распознавания часто требуется рассудительность. В каком случае ссылка на мнение экспертов превращается в ошибку «апелляция к авторитету»? Если я укажу на то, что кто-то был осужден за мошенничество, будет ли это «отравлением источника» или же предоставлением вполне уместной информации? При желании можно извратить практически любой аргумент и выставить его как логическую ошибку — если, конечно, ваша цель состоит именно в этом, а не в том, чтобы использовать максимально строгую логику.

В крайних своих проявлениях это выглядит так: я регулярно сталкиваюсь в соцсетях с сетевыми хулиганами, которые полагают, что если им удастся выставить аргумент оппонента ошибочным, то они «победили». Они совершают оба типа «ошибки из-за ошибки»: сначала безосновательно называют здравый аргумент ошибочным, а затем утверждают, что из-за этого неверен и сам вывод.

Применение логики каждый день

Стоило мне узнать о распространенных логических ошибках, как я начал замечать их повсюду. С таким навыком вы гарантированно станете звездой любой вечеринки (кхм-кхм). Отчасти здесь замешан феномен Баадера — Майнхоф: стоит вам наткнуться на какое-то малоизвестное слово или факт, как вы начинаете встречать его снова и снова, вопреки всякой вероятности. В этом есть доля простого совпадения, но также играет роль когнитивное искажение восприятия. Скорее всего, вы и раньше сталкивались с этим словом или фактом, просто не обращали на него внимания.

Освоившись с типичными неформальными логическими ошибками, вы наверняка тоже начнете замечать их на каждом шагу — просто потому, что они действительно распространены. У вас может возникнуть соблазн указывать на ошибки всякий раз, когда вам покажется, что вы их услышали. Я знаю, что моя жена просто «обожает», когда во время бурной «дискуссии» я указываю на её логические ошибки.

В первую очередь я стараюсь использовать свои знания логики для того, чтобы очистить собственное мышление от неряшливых рассуждений. Это непросто, но игра стоит свеч. Понимание законов правильной логики также крайне важно для детального разбора любых новостей, мнений и утверждений, с которыми мы сталкиваемся. Мыслить без логики — все равно что ориентироваться в дикой местности без компаса и карты. Вы, скорее всего, будете ходить кругами и так и не выберетесь туда, куда хотели.

НАЗОВИТЕ ЭТУ ЛОГИЧЕСКУЮ ОШИБКУ

В комментариях к одной из записей в моем блоге, где я подробно разбирал исследование экстрасенсорного восприятия (ЭСП) с отрицательным результатом, один из сторонников существования этого феномена написал следующее:

@Стивен Новелла

Люди сталкивались с пси-явлениями на протяжении всей истории и во всех культурах. Наша современная западная культура практически уникальна в своем отрицании этого феномена. Вы занимаете позицию, которая идет вразрез с коллективным опытом человечества.

Поэтому вам необходимо привести хоть какие-то *причины*, заставляющие предполагать, что его не существует, а не ограничиваться одной лишь критикой исследований.

Сколько логических ошибок вы можете найти в этом коротком высказывании? Я вижу здесь неявную большую посылку, апелляцию к популярности и к древности, а также попытку переложить бремя доказывания.

11. Запись в «Руководстве скептика»: Когнитивные искажения и эвристики. Раздел: Метапознание. См. также: Логические ошибки.

Когнитивные искажения — это изъяны в том, как наш мозг обрабатывает информацию. Эвристики во многом похожи: это эмпирические правила или мыслительные шаблоны, которые не всегда дают верный результат и поэтому тоже ведут к предвзятому мышлению.

Уверенность людей в своих убеждениях — это показатель не качества доказательств, а связности истории, которую сумел выстроить разум.

— Даниэль Канеман

В действительности мы вовсе не вулканцы с их ментальными конструкциями и процессами чистой логики. Наше мышление слишком легко поддается влиянию искажений и поверхностных факторов — например, тому, как именно преподносится информация. Не только казино, о которых говорилось в начале этого раздела, но и вся индустрия маркетинга строится на том, что люди часто принимают нерациональные решения по эмоциональным или причудливым причинам, которых они и сами толком не понимают.

Когнитивные изъяны и искажения можно минимизировать с помощью метапознания, что, проще говоря, означает «мышление о мышлении». Скептицизм — это во многом систематическая практика метапознания, то есть понимание того, как мы думаем, и избегание типичных ментальных ловушек. Человеческий разум подобен паруснику в море с сильными течениями и постоянным ветром. Мы склонны просто плыть по течению наших искажений, нами легко манипулировать, нас легко бросать из стороны в сторону. Метапознание позволяет вам взяться за руль, настроить паруса и взять курс на надежные выводы — даже наперекор течению и ветру.

В предыдущей главе мы обсуждали логические ошибки — аргументы, основанные на неверной логике. В этой главе мы рассмотрим еще два типа ошибочного мышления: искажения и эвристики. На самом деле они очень похожи — это две стороны одной медали. Когнитивное искажение — это склонность мыслить определенным образом, отдавать предпочтение определенной информации и предпочитать одни выводы другим. Искажения, как правило, уводят ваше мышление в сторону от реальности.

Эвристики — это мыслительные шаблоны. Это эмпирические правила, которые позволяют быстро найти приблизительный ответ, но они не являются абсолютно точными и часто приводят к ошибкам. Эвристики могут быть полезны и способны привести к правильному выводу, но они слишком упрощены. Ошибочная эвристика может привести к когнитивному искажению, а когнитивное искажение может негативно повлиять на эвристику. В любом случае эти взаимосвязанные явления можно представить как шаблоны мышления, которые предвзяты или ограничены — это течения в море ваших мыслей. Осознание их присутствия поможет вам встать у руля собственного мышления.

Когнитивные искажения

Задумывались ли вы когда-нибудь: действительно ли так важно, стоит ли товар 19,99 доллара вместо 20,00? Ответ: да, как бы нелепо это ни казалось при ближайшем рассмотрении. Один цент не должен играть никакой роли, но нам присуще эффект левой цифры — на нас влияет в основном самая левая цифра в любом числе. Вероятно, это объясняется стремлением справляться с переизбытком информации путем

Еще один пример — предвзятость ведущей руки, которая отлично иллюстрирует, как часто мы принимаем решения на неосознанном уровне. Когда в рамках исследования участникам предлагали два равноценных варианта (то есть не было никаких объективных причин предпочесть один другому), правши чаще выбирали вариант справа, а левши — вариант слева. (Если же у правши была травмирована правая рука, выбор смещался к левому варианту.)

В этом может отражаться глубокий аспект нашего мышления, называемый воплощенным познанием. Мы склонны понимать мир через физические взаимосвязи, которые затем переносим на более абстрактное мышление. Например, мы говорим, что начальник стоит «выше» вас по иерархии. Физически он не находится выше вас, но мы используем эту пространственную аналогию. Аргумент называют «слабым» или «сильным», а если он совсем плох, мы говорим, что он «хромает». Вы можете быть «слепы» к реальности и «глухи» к заботам окружающих. Теория может быть «красивой», а идея — «большой». Мы используем физические понятия для описания — а следовательно, и для осмысления — абстрактных концепций, не имеющих физического воплощения.

Еще одно важное и повсеместное искажение — это эффект фрейминга. Наше восприятие чего-либо может кардинально измениться просто из-за того, как именно нам преподносят информацию. Например, что, если врач скажет вам, что смертность при проведении процедуры составляет 10 процентов? А что, если он скажет, что выживаемость составляет 90 процентов? Очевидно, что суть одна и та же, но люди реагируют на эти формулировки совершенно по-разному. Гораздо больше людей выберут процедуру с 90-процентной выживаемостью, чем ту, которую преподнесли через 10-процентную смертность.

Другой пример — опрос, показавший, что «62 процента людей не согласились с тем, чтобы разрешить «публичное осуждение демократии», но лишь 46 процентов согласились с тем, что правильно будет «запретить публичное осуждение демократии»». И в том, и в другом случае результат один и тот же.

Отчасти эта разница объясняется тем, как мы относимся к риску. Люди склонны избегать риска, когда речь идет о положительных исходах, и идти на риск, когда сталкиваются с негативными последствиями. Мы не любим упускать выгоду, поэтому выбираем гарантированный вариант — предпочтем гарантированные 100 долларов 50-процентному шансу получить 200 долларов. Однако мы готовы пойти на гораздо больший риск, чтобы избежать негативного исхода. Именно поэтому неизлечимо больные пациенты идут на огромный риск, соглашаясь на причудливые и сомнительные методы лечения.

С ошибками в оценке риска связана и ошибка игрока. Если подбросить правильную монету, и пять раз подряд выпадет орел, большинство людей решит, что в следующий раз обязательно должна выпасть решка. Это искажение заключается в вере в то, что прошлые события влияют на будущие, даже если между ними нет причинно-следственной связи. Поскольку каждый бросок монеты независим, совершенно неважно, что происходило ранее. Шанс того, что снова выпадет орел, по-прежнему равен 50 процентам. Казино обожают это заблуждение, ведь оно внушает людям иллюзию, будто они могут предсказать следующий бросок костей или то, какой сектор выпадет на рулетке. «Должно выпасть красное, так что ставим всё!»

Наше мышление также искажается под влиянием базовой психологии, потакающей нашим эмоциональным потребностям. Нам необходимо чувствовать себя частью группы, где нас любят и принимают. Отсюда возникает внутригрупповое искажение: мы предвзяты в пользу собственной группы и оцениваем «своих» гораздо более благосклонно, чем «чужих». Точно так же мы невероятно предвзяты по отношению к самим себе. Мы всегда трактуем любые сомнения в свою пользу и истолковываем собственные поступки в максимально выгодном свете.

Мы также стремимся минимизировать когнитивный диссонанс — то неприятное чувство, которое мы обсуждали в главе 9 и которое возникает, когда факты противоречат друг другу или нашим желаниям. Стоит нам купить какую-то вещь, как наша оценка ее качества тут же возрастает. Мы пытаемся оправдать покупку перед самими собой. Более того, если нам предлагают на выбор несколько вариантов, а потом выясняется, что вариант номер один недоступен, мы, скорее всего, перешагнем через вариант номер два и выберем номер три. Это лишено всякого смысла, но почему люди так поступают? Вероятно, потому, что нам уже пришлось отвергнуть второй вариант в пользу первого. Сделав выбор, мы должны оправдать его, занизив ценность второго варианта. В результате номер два теперь кажется нам хуже номера три, который мы в итоге и предпочитаем. (Безумие, правда? Глупые людишки.)

Кроме того, мы склонны полагать, будто окружающие думают так же, как и мы, — это явление называется искажением проекции. Именно так мы представляем и понимаем то, о чем, скорее всего, думают другие люди. Мы склонны использовать собственный разум как шаблон для прогнозирования чужих мыслей и поступков. Поэтому, если нас что-то беспокоит, мы предполагаем, что это беспокоит и остальных. Это тесно связано с эффектом ложного консенсуса. Мы склонны считать, что наше мнение разделяет большинство.

На одной дружеской встрече мой дальний родственник был потрясен, узнав, что мой друг — республиканец. Родственник сам посмеялся над собой, осознав, что просто априори считал каждого встречного демократом, как и он сам. В его представлении республиканцы не были теми реальными людьми, с которыми можно запросто столкнуться на вечеринке.

Эффект послезнания — штука довольно коварная. Стоит нам узнать исход ситуации, как это знание окрашивает нашу интерпретацию того, что и почему произошло. Мы склонны думать, что случившееся было неизбежным, предрешенным судьбой, даже если все висело на волоске. Вспомните, как в новостях освещают любые недавние президентские выборы. Как только становится известно, какой кандидат победил, эксперты тут же с радостью объясняют, почему этот результат был очевиден, а у проигравшего кандидата не было ни единого шанса.

Наше понимание эволюции тоже страдает от эффекта послезнания. Как часто вам приходилось слышать, что динозавры были обречены на вымирание из-за какого-то изъяна или слабости? А млекопитающим явно было суждено править миром. Помните фильм«Ледниковый период»? Птица додо была изображена там безнадежно беззащитной, глупой и даже склонной к суициду. Сам факт ее вымирания, по-видимому, считается достаточным тому доказательством. Эффект послезнания похож на рассуждения по принципу «после этого — значит вследствие этого»: как только мы узнаем результат, мы становимся мастерами в придумывании аргументов, чтобы его «объяснить».

Пожалуй, величайшее из всех когнитивных искажений — это предвзятость подтверждения. Оно настолько значимо, что мы посвятили ему отдельную главу (вы ведь понимаете, насколько это серьезно, верно?).

Эвристики

Эвристики представляют собой разновидность когнитивных искажений, однако они служат

Главное — отдавать себе отчет в том, какими именно правилами вы пользуетесь, и понимать, что они применимы далеко не всегда. Некоторые неосознанные ментальные ярлыки искажают реальность и могут скорее сбивать с толку, нежели помогать.

Эвристика доступности, к примеру, представляет собой негласное предположение: если мы можем легко вспомнить пример какого-то явления, значит, оно должно быть распространенным или важным. Если вы помните случай, когда вам нагрубил сотрудник автотранспортного департамента, вы, скорее всего, сочтете такое поведение типичным. Если вы знаете кого-то, кого ограбили в Нью-Йорке, вы решите, что ограбления — обычное дело в «Большом яблоке».

Разумеется, ни один из этих выводов не обязательно верен: ваши личные примеры — это всего лишь единичные случаи; они специфичны и не репрезентативны. Разумом мы понимаем, что для суждений о распространенности того или иного явления нужны систематические статистические данные, однако мы все равно спешим с выводами, основываясь лишь на том, насколько легко пример всплывает в нашей памяти.

Еще одна распространенная эвристика со статистическим уклоном — это эвристика репрезентативности. Мы склонны считать, что человек или объект, скорее всего, относится к определенной категории, если обладает типичными для нее признаками. Хотя в этом есть доля истины, мы слишком злоупотребляем этим правилом и игнорируем две другие важнейшие детали. Во-первых, это базовая частота — насколько вообще распространена эта категория? Если категория редка, то вероятность того, что кто-то к ней принадлежит, все равно может оставаться низкой, даже если этот кто-то идеально под нее подходит. Во-вторых, это прогностическая ценность: признак может быть типичным для категории, но не специфичным для нее.

Шерлок Холмс, как известно, использовал пример с цокотом копыт, чтобы объяснить этот принцип Ватсону. Если на улицах Лондона вы слышите позади себя цокот копыт, думайте о лошади, а не о зебре. Этот пример перекочевал и в медицинскую культуру: когда студенты-медики предлагают редкий диагноз, его называют «зеброй».

Допустим, у пациента наблюдаются учащенное сердцебиение, головные боли, повышенное потоотделение и высокое давление. Все это симптомы, крайне типичные для заболевания под названием феохромоцитома (опухоль, вырабатывающая адреналин). Однако «фео» встречаются чрезвычайно редко. Поэтому, даже при наличии типичных симптомов, гораздо более вероятно, что у пациента тревожное расстройство, гипертиреоз или практически любое другое состояние, способное вызвать эти симптомы. Вот насколько редки эти «фео». Неопытный студент-медик, однако, пойдет на поводу у эвристики репрезентативности и предложит именно этот диагноз. На что его опытные наставники усмехнутся, пробормочут что-то про зебр и объяснят, насколько чертовски редки эти «фео». Конечно, мы все равно сделаем лабораторный анализ, чтобы убедиться наверняка, но никто не станет затаивать дыхание в ожидании.

Иными словами, высокое давление мало что говорит в пользу «фео», поскольку этот признак не специфичен для данного заболевания. У множества людей повышенное давление, но этой редкой болезни у них нет.

В качестве более общего примера (который к тому же использовал Даниэль Канеман при описании эвристики репрезентативности) представим себе Джона — компьютерного гика, замкнутого и зацикленного на мелочах. Если Джон учится в Вымышленном университете, какова вероятность того, что он учится на инженерном, а не на гуманитарном факультете?

У вас может возникнуть искушение сказать, что он, скорее всего, будущий инженер, но знать этого наверняка вы не можете, а значит, рискуете ошибиться. Что, если 99 % студентов Вымышленного университета — гуманитарии, и лишь 1 % — инженеры? В таком случае более вероятно, что Джон — нетипичный гуманитарий, нежели типичный инженер (если оставить в стороне состоятельность подобных стереотипов).

Вот более простая эвристика: искажение единичного параметра. Оно проистекает из желания упростить сложный мир, чтобы сделать хотя бы какие-то разумные первоначальные прикидки, которые, увы, не всегда точны. Мы склонны фокусироваться на одном заметном свойстве предмета или явления и использовать его как единственный критерий ценности, качества или количества. В исследовании 2009 года Эндрю Гейер и Пол Розин просили людей оценить вес других людей. Они обнаружили, что испытуемые ориентировались исключительно на объем талии, игнорируя рост, что приводило к серьезным погрешностям.

Искажение единичного параметра также очень распространено в маркетинге технологий. Помните, как покупали компьютеры в девяностых и начале нулевых? Все крутилось вокруг тактовой частоты процессора в мегагерцах, как будто эта единственная цифра определяла общую мощность системы. Другие характеристики, такие как оперативная память, материнская плата или чипсет, были слишком сложны для среднестатистического покупателя, поэтому все внимание концентрировалось на частоте процессора.

То же самое происходит и с цифровыми камерами — тут все помешаны на мегапикселях. Хотя на самом деле максимальное разрешение в мегапикселях — пожалуй, один из наименее важных параметров для большинства пользователей. Гораздо полезнее было бы обратить внимание на качество объектива. (Я прямо вижу, как ты, техногик, начинаешь придираться к деталям в этих примерах. Суть в том, что большинство людей сводят сложные характеристики технологий к одной-единственной цифре.)

Наконец, мы подошли к эвристике привязки. Она также чрезвычайно популярна в маркетинге. Допустим, я показываю вам дом и спрашиваю, стоит ли он, по-вашему, больше или меньше 100 000 долларов. А затем прошу вас назвать его реальную стоимость. Другому человеку я задаю тот же вопрос, но в качестве ориентира называю 500 000 долларов, после чего тоже прошу угадать цену. Тот, чья оценка была «привязана» к ориентиру в 100 000 долларов, назовет сумму значительно меньшую, чем тот, чьим «якорем» стали 500 000 долларов, хотя оценивать они будут один и тот же дом.

Да, нами так легко манипулировать. Именно поэтому в телемагазинах говорят: «Готовы ли вы заплатить 100 долларов за этот великолепный товар? А как насчет 200? Но прямо сейчас вы можете получить его по смехотворно низкой цене — всего за 19,95 доллара!» Вот почему психологи советуют на переговорах делать предложение первым, чтобы «заякорить» весь последующий торг. Эффект привязки касается не только денег. Мы также устанавливаем «якоря» во времени или пространстве, а также в наших оценочных суждениях.

Так можно ли все-таки обыграть казино в Лас-Вегасе? Нет — математика против вас, а любая вера в то, что вы можете ее одолеть, основана на

Беритесь за штурвал и плывите против течения.

12. Запись в «Руководстве скептика»: Предвзятость подтверждения. Раздел: Метапознание. См. также: Избирательное мышление.

Предвзятость подтверждения — это склонность людей искать или интерпретировать новую информацию таким образом, чтобы она подкрепляла их уже существующие представления или убеждения, даже если подобная интерпретация не выдерживает статистической проверки. Если спортсмен надевает на каждую игру определенную пару носков, веря, что это повысит его шансы на победу, он может запомнить случаи, когда выигрывал в этих носках, но забыть те разы, когда побеждал в других носках или когда проигрывал в этих так называемых «особых» носках.

С тех пор как я впервые узнал о предвзятости подтверждения, я стал замечать её повсюду.

— Джон Ронсон

Мы очень любим получать отзывы от наших слушателей, но несколько лет назад один из слушателей SGU прислал нам электронное письмо с жалобой на то, что рубрика, которую мы тогда вели,«На этой неделе в скептицизме», явно благоволила женщинам — вероятно, в рамках какой-то феминистской повестки. Это прозвучало как утверждение, основанное на фактах, поэтому я быстро подсчитал статистику примерно по сотне выпусков этой рубрики и обнаружил, что в 15 процентах случаев речь шла о женщине, в 45 процентах — о мужчине, а в 40 процентах случаев внимание не фокусировалось на каком-то конкретном человеке. Я поблагодарил слушателя за то, что он указал на это, и пообещал, что мы будем уделять больше внимания женщинам-ученым и скептикам.

Как же получилось, что восприятие этого слушателя настолько разошлось с очевидной реальностью, причем в вопросе, который можно было разрешить простым подсчетом? Ответ прост: предвзятость подтверждения.

Предвзятость подтверждения — это, пожалуй, самое мощное и распространенное когнитивное искажение (именно поэтому ему посвящена целая глава), и крайне важно детально в нем разобраться. Предвзятость подтверждения — это то самое «одно искажение, чтоб править всеми», мэр Искаженвилля, капитан корабля«Искажение», лорд ситхов на предвзятой стороне Силы (ладно, суть вы поняли).

Предвзятость подтверждения — это склонность замечать, принимать и запоминать информацию, которая, как кажется, подтверждает уже существующее убеждение, и игнорировать, искажать, находить удобные объяснения или забывать информацию, которая ему противоречит. Этот процесс незаметно протекает на заднем плане нашего сознания, создавая мощную иллюзию того, что факты действительно подтверждают наши убеждения.

Стремясь осмыслить всю поступающую к нам информацию, мы формируем определенную картину мира — своего рода систему координат, нарратив или парадигму. Наличие систематизирующей и объясняющей структуры для всей информации, с которой мы имеем дело, полезно и даже необходимо, однако эти процессы могут начать жить собственной жизнью. Нарративы, которые мы используем для понимания мира, не просто упорядочивают информацию, они отбирают и фильтруют её так, чтобы она обслуживала эти самые нарративы.

Поймите меня правильно, дело вовсе не в том, что мынамеренноподтасовываем факты или переписываем историю. Предвзятость подтверждения зачастую тонка и едва уловима, и именно поэтому она особенно пагубна. Ранее мы говорили о мотивированном рассуждении (см. главу 9), которое представляет собой скорее сознательный процесс защиты заветных убеждений. Предвзятость подтверждения — это в большей степени неосознанное искажение. Эта ошибка нашего мышления постоянно работает на заднем плане, подрывая рациональный процесс. Она таится внутри нас, и мы всегда должны быть начеку.

Представьте себе такую картину: листья на улице начали менять цвет. Вы меняете футболки на свитера. В офисных коридорах зазвучал дружный хор кашля. Начался сезон гриппа! Пора забежать в аптеку и сделать ежегодную прививку от гриппа. Но много лет назад вы перестали прививаться, потому что помните, как паршиво себя чувствовали на следующий день после укола. В горле слегка першило, нос заложило, а суставы ломило добрую половину недели. На основании этого единичного случая вы сделали вывод, что вакцина от гриппа вызывает у вас болезнь и не стоит того. И этот вывод превратился в фильтр, через который вы стали смотреть на мир.

Позже мама рассказала вам о муже своей двоюродной сестры, у которого после прививки от гриппа поднялась высокая температура, из-за чего ему пришлось остаться дома и пропустить работу. Вы запоминаете эту историю (возможно, даже слегка исказив её в памяти: «Кажется, у него ещё и сыпь выступила?»), потому что она подтверждает ваше убеждение. Вы видите в новостях сюжет о том, что вакцина этого года плохо соответствует циркулирующему штамму вируса и потому малоэффективна — отлично, это пойдет в копилку. В следующем году, когда вакцина хорошо подошла и оказалась особенно эффективной, вы этого просто не заметили или сочли исключением из правил. Вы отправляетесь на ужин с друзьями, и разговор заходит о сезоне простуд. Некоторые рассказывают, что всегда прививаются и почти никогда не болеют. Другие делятся историями о том, как подхватили грипп, несмотря на прививку, или даже столкнулись с побочными эффектами. Угадайте, какие именно истории вы запомните.

Опираться на собственное субъективное восприятие не просто ненадежно, ведь оно искажено вашими сложившимися убеждениями. Чтобы выяснить, действительно ли вакцина от гриппа приносит пользу, нужно обратиться к объективным цифрам. Каждый год лишь около 0,0001 процента привитых людей сталкиваются с тяжелой аллергической реакцией (это один человек на миллион доз). И невозможно узнать, сколько людей подхватили грипп еще до того, как вакцина успела достичь пика своей эффективности. Инкубационный период гриппа может длиться до четырех дней, а сама вакцина начинает работать в полную силу лишь спустядве полные неделипосле введения.

У вас, скорее всего, есть выходы на огромную сеть людей, если учитывать второе и третье рукопожатие. Вполне вероятно, что у кого-то в этой группе (а она больше, чем вы думаете) возникла побочная реакция на вакцину или он заразился гриппом уже после укола, но до того, как сформировался иммунитет. Однако прививается несопоставимо больше людей, и благодаря защите, которую дает вакцинация, они не заболевают. Только в США, по данным Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC), в период с 2005 по 2014 год вакцина против гриппа спасла от смерти более 40 000 человек. Эффективность противогриппозных вакцин очевидна, когда вы смотрите на статистику и

Вот еще один пример, на этот раз от психолога Томаса Гиловича: муж убежден, что всегда опускает сиденье унитаза. Его жена, с которой они пользуются одной ванной комнатой, убеждена, что он не опускает его никогда. Они опираются на абсолютно один и тот же набор данных, но приходят к противоположным выводам. Почему? Дело в том, что муж обращает внимание на те случаи, когда он помнит, что нужно опустить сиденье. А жена замечает, когда он этого не делает. Он не замечает, когда забывает (ведь в этом и суть забывчивости). Она же не замечает, когда он все делает правильно, потому что для нее это «несобытие».

Применительно к экстрасенсам мы называем это «запоминанием попаданий и забыванием промахов». Экстрасенс сыплет всевозможными утверждениями, а клиент обычно запоминает лишь те, которые оказались на удивление точными.

В нашей повседневной жизни предвзятость подтверждения работает еще тоньше. Допустим, у нас есть установка, что голубоглазые люди — грубияны. Всякий раз, когда вам кто-то хамит, вы пытаетесь разглядеть цвет его глаз. Если глаза оказываются голубыми, это подтверждает вашу теорию, и случай откладывается в памяти как доказательство. Если же глаза другого цвета, вы отмахиваетесь от этого факта как от исключения и тут же забываете об инциденте. Именно так зачастую формируются и подпитываются предрассудки.

Само понятие исключения уже подразумевает готовый вывод. Но это не исключение — это данные, причем столь же значимые, как и те случаи, которые якобы подтверждают вашу правоту. Однако мы подсознательно воспринимаем подтверждающие факты как ценные данные, а опровергающие — как досадные исключения. Или мы ищем частные оправдания, например: «Тот кареглазый мужчина был не так уж и груб» или «его довели так, что сорвался бы каждый». Подобная информация рационализируется и со временем забывается. Зато история о нагрубившем вам голубоглазом человеке будет жить вечно, раз за разом доказывая вашу теорию.

Когда в одну особенно безумную ночь я дежурил интерном в отделении неотложной помощи, одна из медсестер обратила внимание на царивший вокруг хаос. Она заметила вслух: «У нас тут сегодня просто зоопарк какой-то. Там часом не полнолуние?» Ответ оказался отрицательным — нет, луна была не полной. Она просто пожала плечами и вернулась к своим делам. Для нее это осталось неинтересным «несобытием». Но если бы на небе случайно красовалась полная луна, это стало бы мощнейшим подтверждением ее убеждения в том, что наплыв пациентов в неотложке напрямую связан с пиками лунной активности.

Вот почему предвзятость подтверждения обладает такой колоссальной силой. Она создает у нас твердую иллюзию того, что мы опираемся на факты. В действительности же наши убеждения сами фабрикуют эти факты. И в итоге мы можем до глубины души уверовать в абсолютно ложные вещи.

Предвзятость подтверждения работает в синергии со многими другими когнитивными искажениями и психическими процессами. В нашем мире колоссальное количество информации. Ежедневно мы сталкиваемся с миллионом событий, людей и разрозненных фактов. Наш мозг виртуозно умеет просеивать этот поток в поисках значимых паттернов, и когда мы замечаем один из них, то думаем: «Каковы шансы? Это не может быть просто совпадением, а значит, подтверждает мою правоту». На самом же деле шансы невероятно велики. Вероятность того, что при таком количестве попыток вы рано или поздно наткнетесь на подтверждение своих мыслей, практически стопроцентная. Таким образом, предвзятость подтверждения тесно смыкается с «выуживанием данных» и распознаванием паттернов.

Еще один фактор, подпитывающий предвзятость подтверждения, — использование размытых критериев оценки, например анализ ad hoc (к случаю) или post hoc (после события). Часто лишь столкнувшись с каким-то фактом, мы решаем, что он подтверждает наше убеждение, и задним числом встраиваем новые данные в свою систему взглядов. Это явление называют субъективным подтверждением (subjective validation) — склонностью использовать сугубо личные критерии для обоснования своих прежних убеждений.

Существует близкое когнитивное искажение, которое называют предвзятостью желательности (desirability bias). Мы склонны отдавать предпочтение информации, которая согласуется с тем, во что нам хочется верить, даже если мы сами в это еще не верим. В исследовании 2016 года, проведенном прямо перед президентскими выборами в США, Бен Тэппин и его коллеги-психологи спрашивали испытуемых, какому кандидату они отдают предпочтение и кто, по их мнению, победит. Затем участникам показывали свежие результаты опросов общественного мнения в пользу того или иного кандидата. Выяснилось, что люди гораздо охотнее верили опросам, сулящим победу их фавориту, нежели тем, которые подтверждали их собственный прогноз о победителе. Подтверждение желаний оказалось куда более мощным фактором, чем подтверждение убеждений.

Это исследование наглядно демонстрирует, насколько сложно устроено человеческое мышление и как трудно его изучать. Вряд ли мы можем делать какие-то универсальные выводы о том, как люди обращаются со своими «убеждениями». С точки зрения психологии убеждения бывают разными: к эмоционально значимым установкам мы относимся совсем не так, как к эмоционально нейтральным. С последними мы расстаемся без сожаления, охотно обновляя свои взгляды под влиянием новых фактов, но в первые вцепляемся мертвой хваткой, еще крепче за них держась, сталкиваясь с опровергающими свидетельствами (это так называемый эффект обратного действия, или backfire effect). Эмоции запускают механизм мотивированного рассуждения лишь в определенных ситуациях, но далеко не всегда.

Так, в исследовании с опросами некоторые испытуемые могли относиться к убеждению, что их кандидат победит, как к эмоционально значимому. Наверное, гораздо меньше людей испытывали эмоциональную привязанность к мысли о том, что их кандидат проиграет. По мере поступления новых данных люди цеплялись за представление о победе своего фаворита, но не за мысль о его поражении. Но даже этот вывод слишком прост. Если помните, Дональд Трамп тогда заявлял, что выборы будут сфальсифицированы. Вполне возможно, поэтому некоторые сторонники Трампа верили в победу Хиллари Клинтон — именно из-за «подтасовок». А когда новые опросы показали, что Трамп действительно может победить, они легко перестроились, решив, что Трамп настолько популярен, что выиграет даже сфальсифицированные выборы.

Однако люди способны менять свое мнение под давлением неопровержимых доказательств, если те достаточно сильны, чтобы преодолеть мотивированное рассуждение. Я много раз общался с теми, кто отрицает глобальное потепление. Столкнувшись с твердыми доказательствами того, что Земля действительно нагревается, одни отрицатели по-прежнему цепляются за утверждение, что потепление нереально, другие же отступают на запасные позиции: мол, планета, может, и теплеет, но мы не знаем, виноват ли в этом человек. Или: даже если в этом виноват человек, мы не знаем, будут ли последствия такими уж плохими. Или: даже если последствия будут плохими, мы все равно ничего

Этих более мягких позиций, впрочем, придерживаются неохотно, и, хотя формально они теперь могут считаться априорными убеждениями, я сомневаюсь, что их станет подпитывать предвзятость подтверждения. Напротив, при первой же возможности отрицатель ухватится за любое свидетельство, которое хоть как-то подкрепляет желаемое, и быстро вернется к убеждению, что глобального потепления вообще не существует.

Мне кажется, предвзятость желательности и предвзятость подтверждения — две стороны одной медали, и их не так-то просто разделить. В реальности мы часто имеем дело с запутанной паутиной конкурирующих убеждений и желаний. К тому же убеждения неодинаковы: конкретные установки лежат в широком спектре эмоциональной значимости и влияния на идентичность человека. Более того, в этом исследовании участников просили делать прогнозы на будущее, что также могло привнести новые искажения — например, склонность к оптимизму или пессимизму.

Ниже приведены комментарии практикующего специалиста с медицинского форума, посвященного асимметрии тела как причине таких хронических заболеваний, как рассеянный склероз и синдром хронической усталости. Попробуйте разглядеть здесь работу предвзятости подтверждения:

Лично я глубоко сомневаюсь в существовании такого заболевания, как «РС», или в том, что РС является «аутоиммунным заболеванием».

Буквально каждый пациент с «РС», которого я осматривал и лечил, на самом деле страдал дисфункцией ВНЧС [височно-нижнечелюстного сустава]. Я с нетерпением жду своего первого «настоящего пациента с РС».

В настоящее время я лечу как минимум 20 пациентов с «РС». Многие из них получали кратковременное облегчение при лечении ХЦВН [хронической цереброспинальной венозной недостаточности]. У всех наблюдается значительное улучшение после коррекции ВНЧС, а большинство симптомов, которые раньше считались «связанными с РС», исчезли.

Я считаю, что большинство «очагов поражения при РС» — это следствие просачивания ликвора [спинномозговой жидкости] в строму головного мозга; сами по себе они не представляют собой повреждения нервной ткани, иначе симптомы носили бы постоянный характер...

Представьте себе срез патологически измененной ткани вокруг любого инфекционного очага. Там неизбежно будет наблюдаться повышенная активность иммунной системы. Интерпретировать это как аутоиммунное заболевание было бы чистой глупостью. Иммунной системе нужна помощь, а не подавление ее функций [чем и занимаются препараты].

Буду рад, если мою гипотезу аргументированно опровергнут.

Звучит весьма уверенно. И при этом всё это полнейшая чепуха. Автор комментария, практикующий стоматолог, утверждает, что рассеянного склероза и некоторых других заболеваний на самом деле не существует и что всё это — проблемы с челюстью и зубами. Между тем более полувека научных исследований доказывают нам, что рассеянный склероз (РС) — это аутоиммунное заболевание, результат того, что иммунная система атакует собственные ткани организма (в случае с РС — головной и спинной мозг). Существуют буквально тысячи опубликованных исследований, подтверждающих этот вывод целым рядом независимых доказательств. Автор комментария, который, очевидно, крайне мало смыслит в иммунологии и аутоиммунных патологиях, пытается отмахнуться от части этих доказательств — например, от результатов биопсии и аутопсии. Он утверждает, что наличие воспаления вокруг очагов поражения РС в мозге еще не доказывает аутоиммунную природу болезни. Мол, это может быть обычная работа иммунной системы.

Всякий раз, когда вы слышите подобные заявления в адрес устоявшейся научной дисциплины, стоит спросить себя: «Неужели все ученые, посвятившие этой области десятилетия своей жизни, упустили из виду столь простую мысль?» Если вам как неспециалисту приходит в голову нечто «очевидное», можно не сомневаться: об этом наверняка думали люди, посвятившие карьеру исследованию этой проблемы. Разница между реактивной иммунной активностью и аутоиммунной активностью — это базовое понятие. О нем думает каждый патолог, когда рассматривает иммунную активность на предметном стекле и размышляет: «Реактивный ли это иммунный ответ или первичный воспалительный очаг?» РС — это аутоиммунное заболевание. На это указывают хроническая иммунная активность в центральной нервной системе, воспалительный характер очагов поражения и эффективность терапии иммунодепрессантами.

Автор комментария заявляет, что никогда не встречал «настоящего» пациента с РС. Но каковы его критерии? Неужели характерных очагов в мозге и маркеров воспаления недостаточно? Он намекает: если у пациента с диагнозом РС после коррекции ВНЧС наблюдается ослабление каких-либо симптомов, значит, никакого РС у него нет. Судя по всему, этот специалист просто не подозревает об иллюзорной силе эффекта плацебо. Любой метод лечения, если оценивать его без строгих критериев, покажется эффективным практически при любом недуге. В этом и заключается сила предвзятости подтверждения. Только тщательно исследуя лечение «слепым» методом, исключающим влияние любых искажений, мы можем получить достоверные данные о его реальной эффективности.

Какие опубликованные исследования подтверждают заявления этого автора? Крайне мало — пара пилотных работ (то есть предварительных исследований, которые не были ни слепыми, ни контролируемыми, ни строгими в каком-либо ином смысле). Сами по себе предварительные исследования — это немногим больше, чем предвзятость подтверждения в действии: они несут в себе огромное положительное искажение и с высокой вероятностью подтвердят гипотезу автора. Они не носят доказательного характера, то есть, по сути, вообще не являются доказательствами, а служат лишь поисковым этапом, намечающим направление для дальнейших изысканий.

Кроме того, на автора комментария производит глубокое впечатление то, что он может строить любые умозрительные теории, «объясняющие» видимые очаги поражения при РС. Это всего лишь еще одна форма предвзятости подтверждения: мы верим, что раз уж мы способны придумать объяснение, то это само по себе служит своего рода доказательством (на этом механизме держится вся астрология). Мы склонны недооценивать собственное воображение и способность изобретать объяснения происходящему постфактум. Но подобная изобретательность абсолютно ничего не говорит о жизнеспособности наших убеждений, ведь объяснить задним числом можно всё что угодно. Настоящий же вопрос заключается в следующем: существуют ли объективные доказательства данной гипотезы? И в этом случае ответ отрицательный.

Предвзятость подтверждения также идет рука об руку с нашей склонностью искать именно те свидетельства, которые подтверждают, а не опровергают наши убеждения. Даже когда мы целенаправленно проверяем гипотезу или утверждение, мы склонны выстраивать эксперимент так, чтобы непременно получить подтверждение. Если мы считаем, что классическая музыка способствует росту растений, мы можем проверить эту идею, включая музыку своим цветам и наблюдая, как хорошо они растут. Тут вы должны подумать: «Но постойте, нам же нужна контрольная группа растений, которая не слушает классику». Чтобы понять, как именно влияет музыка, необходима база для сравнения. Идея контрольной группы — это продукт научного мышления, интуитивно она нам не близка.

Менее очевидна так называемая «ошибка парика». Некоторые люди свято верят, что всегда могут определить, когда на ком-то надет парик (сюда можно подставить кучу других вещей: грудные импланты, контактные линзы, лжет ли человек и так далее). Подтверждение этого убеждения они получают каждый раз, когда замечают на ком-то парик.

Допустим, вы заметили, что владельцы спортивных автомобилей чаще держат кошек в качестве домашних животных. Чтобы проверить свою гипотезу, вы случайным образом спрашиваете встреченных вами владельцев спорткаров, есть ли у них домашнее животное и какое именно. Затем вы подсчитываете, у скольких владельцев спорткаров живут кошки.

Вам может показаться, что вы проверили свою гипотезу, но это не так. Вы лишь искали ее подтверждения. Вам также необходимо опросить тех, кто не водит спорткары, чтобы узнать, какие питомцы живут у них (и живут ли вообще).

Сила предвзятости подтверждения в том, что она неустанно трудится на заднем плане, фильтруя колоссальные объемы информации, пока у вас не возникнет убедительная иллюзия, будто все факты на вашей стороне. В некотором смысле ваш собственный мозг газлайтит вас, убеждая, что реальность устроена иначе, чем на самом деле, и вселяя в вас ложную уверенность. Бывает невероятно сложно расстаться с убеждением, подкрепленным громоздкой конструкцией предвзятости подтверждения. Ведь для этого придется признать, что вы можете глубоко заблуждаться в вещах, в которых абсолютно уверены просто потому, что видели слишком много «доказательств» в их пользу. Осознание того, насколько мы уязвимы перед подобными когнитивными искажениями, может выбить из колеи — но это отрезвляющий и необходимый шаг на пути к критическому мышлению.

Задача выбора Уэйсона

Одна из ловушек при изучении критического мышления и лженауки заключается в том, что ваша уверенность может легко перерасти в самонадеянность. Важно помнить: знание когнитивных искажений не дает от них иммунитета. Прочитав эту книгу, вы не получите волшебную защиту от ошибок или предвзятости. Вы не сможете преподносить свое мнение так, будто оно является истиной в последней инстанции.

Метакогнитивные навыки, о которых мы говорим, — это всего лишь инструменты. Чтобы применять их на деле, требуются бдительность, а также рефлексия и практика длиною в жизнь. Это поможет вам свести к минимуму свои слабости и искажения, но избавиться от них насовсем не удастся никогда.

Вот забавная задача, которая — по крайней мере для некоторых из вас — докажет, что одного лишь понимания метапознания вовсе не достаточно для защиты от ошибок мышления.

Суть задачи в следующем: перед вами на столе лежат четыре карты. На одной стороне каждой из них написана буква, на другой — число. У меня есть гипотеза: на обороте любой карты с гласной буквой обязательно должно быть четное число. Сейчас карты лежат к вам сторонами с символами: A, 7, D и 4.

Вопрос к вам таков: какие карты мне необходимо перевернуть, чтобы проверить мою гипотезу? Пожалуйста, сделайте выбор, прежде чем читать дальше и узнавать ответ.

Это психологическое исследование провел П. К. Уэйсон в 1966 году. В его оригинальном эксперименте лишь 10 процентов участников дали правильный ответ (то есть перевернули все нужные карты и не тронули лишние). Последующие воспроизведения этого опыта дали аналогичные результаты.

Правильный ответ: вам нужно перевернуть «А» и «7», но не «D» и не «4». Дело в том, что именно эти две карты могут опровергнуть вашу гипотезу. Если на обороте «А» не окажется четного числа или на обороте «7» обнаружится гласная, гипотеза неверна. «D» и «4» не имеют значения, поскольку они не могут проверить ваше правило. Большинство людей переворачивают карту «4», чтобы узнать, нет ли на другой стороне гласной, однако это все равно ничего не докажет: «4» не может опровергнуть правило, поскольку четное число вполне может находиться на обороте согласной. Однако на интуитивном уровне люди склонны искать свидетельства, подтверждающие их гипотезу, а не те, что могут ее опровергнуть.

Интересная особенность задачи выбора Уэйсона состоит в том, что ее результаты меняются в зависимости от контекста. Если, к примеру, на одной стороне карт указан возраст, а на другой — напиток, который человек употребляет, люди без труда выясняют, не нарушает ли кто-то закон, выпивая спиртное до совершеннолетия. По всей видимости, наши инстинкты лучше приспособлены для социального взаимодействия, чем для решения абстрактных задач.

Но главный урок остается неизменным: если вы хотите проверить свою гипотезу, попытайтесь ее опровергнуть. Не ищите только те доказательства, которые подтверждают вашу правоту.

13. Запись в «Руководстве скептика»: Апелляция к древности. Раздел: Метапознание. См. также: Логические ошибки.

Апелляция к древности — это особая разновидность логической ошибки «апелляция к авторитету». В данном случае в роли мнимого авторитета выступает допущение о существовании древней мудрости или представление о том, что идея, выдержавшая испытание временем, непременно верна.

Не древность предания служит доказательством его истинности; напротив, она свидетельствует о его баснословности.

— Томас Пейн

Наше увлечение прошлым вполне объяснимо. Египетские пирамиды, Великая Китайская стена и римский Колизей выдержали испытание временем и высятся как памятники древним цивилизациям. Что-то касается самых глубин нашей души — некая вечная нить, связывающая нас почти осязаемым образом с давно ушедшими цивилизациями. Возможно, благодаря этому мы чувствуем себя причастными к чему-то бессмертному или, по крайней мере, гораздо более великому, чем мимолетная человеческая жизнь.

Но сквозь тысячелетия пробились не только монументы, стены и здания. Многие идеи и представления, родившиеся тысячи лет назад, благополучно дожили до XXI века и процветают в нем, служа своего рода виртуальными памятниками ушедшей мысли. Некоторые люди до сих пор верят в астрологию — предсказания, основанные на положении планет относительно созвездий на небе. Они обращаются к ней за помощью в принятии повседневных решений... и даже политики этим грешат! Астрология предлагает картину устройства Вселенной, полностью лишенную реальных знаний о космологии или силах природы. Это суеверное представление из эпохи, предшествовавшей современной науке, когда базовые принципы логики — например, причинно-следственная связь — еще не применялись повсеместно.

Другие примеры можно найти в древних методах оздоровления, таких как иглоукалывание (акупунктура). Современная концепция акупунктуры предполагает введение очень тонких игл под кожу в так называемые акупунктурные точки для достижения благотворного физиологического эффекта. Однако этой идее всего около века. До этого современного ребрендинга акупунктура была куда более очевидным суеверием — по сути,

Как правило, те, кто прибегает к этому ошибочному аргументу, пытаются защитить его, утверждая, что он верен, поскольку древность означает, что метод прошел проверку временем. Однако этот довод несостоятелен, так как содержит важную скрытую предпосылку, которая не соответствует действительности, — а именно, что время неизбежно и естественным образом испытывает подобные методы лечения. История показывает, что это допущение ложно.

Было убедительно и научно доказано, что астрология не выполняет своих обещаний предсказывать будущее или точно описывать характер человека. Точно так же было весьма убедительно показано, что эффект от акупунктуры — это чистое плацебо.

Но культура обладает огромной инерцией: люди верят во что-то просто потому, что им так сказали, потому что в это уже верят другие. Кроме того, существует множество механизмов самообмана, которые поддерживают ложные убеждения на плаву. Миллионы людей могут верить во что-то на протяжении тысяч лет, даже если эта вера не имеет под собой никаких реальных оснований. Бесспорный пример — кровопускание, которое являлось частью целой системы лечения, известной как галеновская медицина. Она основывалась на концепции четырех гуморов: крови, флегмы, желтой желчи и черной желчи. Согласно этой системе, любая болезнь вызвана дисбалансом этих четырех жидкостей, а лечение направлено на восстановление их равновесия. Кровопускание уменьшает избыток крови, слабительные средства выводят излишки желчи и так далее.

Эта система представлений просуществовала около двух тысяч лет, и все это время она активно применялась на практике. Медицина, основанная на учении о четырех гуморах, сошла на нет лишь с появлением научной медицины. Гуморальная теория утратила популярность лишь тогда, когда медицинское сообщество открыто приняло на вооружение научные методы проверки своих идей — самого по себе времени оказалось недостаточно.

Обаяние древности сохраняется даже в тех культурах, которые устремлены в будущее. Можно утверждать, что наши стремительно развивающиеся технологии заставляют людей возлагать большие надежды на новые идеи. Однако те же самые люди могут одновременно благоговеть и перед новым, и перед древним. Это отчетливо проявляется в маркетинге товаров и услуг, которые часто позиционируют как сплав современной науки и древней мудрости. «Ученые лишь открывают то, что древние знали всегда», — твердят нам.

В конечном счете, само по себе время не определяет, верна ли идея или истинно ли утверждение. Нам по-прежнему необходимо полагаться на логику и доказательства. Памятники остаются всего лишь памятниками — застывшими во времени символами прошлого. Но нашим идеям все же стоит время от времени давать оттаять.

14. Словарная статья Справочника скептика: Апелляция к природе. Раздел: Метапознание. См. также: Логические ошибки.

Апелляция к природе — это логическая ошибка, основанная на необоснованном предположении о том, что всё природное по самой своей сути превосходит созданное человеком. Кроме того, она опирается на крайне расплывчатое определение слова «естественный».

Если это натурально, значит, полезно для здоровья. Что ж, птичий помёт и гравий вполне натуральны, но я их есть не стану!

— Джеймс «Удивительный» Рэнди

В самом понятии «природа» нам видится нечто изначально положительное. Думая о природе, мы представляем себе чистую, здоровую среду, не измененную искусственным вмешательством и искажающим влиянием человека. Перед мысленным взором возникают сочные зеленые леса, прозрачные голубые реки и бескрайние равнины, поросшие высокой травой.

Мы наделяем образ природы врожденными добродетелями и достоинствами, одновременно игнорируя любые — столь же неотъемлемые — неудобства. Иными словами, если что-то является «натуральным», нам кажется, будто оно непременно полезно для нас и не может причинить вреда.

Это неформальная логическая ошибка, называемая апелляцией к природе. Её следует отличать от натуралистической ошибки, которая в основном сводится к идее о том, что сущее в природе является должным (проблема «сущего и должного»), сформулированной Дэвидом Юмом и подробно описанной в главе 10, посвященной логическим ошибкам.

На самом деле термин «натуралистическая ошибка» был введен британским философом Дж. Э. Муром в его книгеPrincipia Ethica, опубликованной в 1903 году. Его тезис о том, что качества, ассоциирующиеся с добром, сами по себе являются благом, был несколько уже, чем у Юма. Иными словами, если хорошие вещи, как правило, визуально привлекательны, то и визуальная привлекательность сама по себе должна быть благом. (Что, строго говоря, неверно, поскольку привлекательность может быть лишь случайным спутником нравственной добродетели.)

Апелляция к природе соотносится с натуралистической ошибкой как частный случай: некоторые хорошие вещи естественны, следовательно, всё естественное должно быть хорошим. Обратная сторона этой медали заключается в том, что всё «неестественное» изначально в какой-то степени порочно. По словам хирурга-онколога Дэвида Горски:

«По сути, в основе апелляции к природе лежит слепое поклонение природе как чему-то изначально совершенному, при котором любые действия человека, воспринимаемые как „неестественные“, считаются в лучшем случае второсортными, а в худшем — чистым злом».

Апелляция к природе быстро рушится, стоит лишь рассмотреть две ее главные опоры. Первая опора — утверждение, что всё природное, как правило, полезно для человека. Вторая — допущение, что мы можем дать рабочее определение понятию «естественный». Природа не испытывает к человечеству никакой особой любви. Нет никаких научных оснований полагать, что природе есть хоть какое-то дело до нашего счастья и нашей судьбы. Вселенной на нас попросту наплевать.

С точки зрения эволюции каждый организм и каждый вид сам за себя. Растения, к примеру, в процессе эволюции выработали множество химических веществ, предназначенных для отравления животных и защиты от поедания. В этом смысле природа активно пытается нас убить. Самое токсичное из известных веществ (в пересчете на грамм веса), ботулотоксин, абсолютно натурально. Некоторые природные яды в очищенном виде и в тщательно отмеренных дозах можно использовать ради их физиологического эффекта. Мы называем такие яды «лекарствами». Но не заблуждайтесь: растения, в которых мы находим эти вещества, используют их для ведения химической войны против любого, кто попытается их съесть.

У некоторых растений в ходе эволюции действительно появились съедобные части, например плоды, чтобы животные помогали им разносить и удобрять семена. Но даже в этом случае подавляющее большинство плодов, которые мы считаем съедобными, — это результат сотен или даже тысяч лет человеческой селекции, направленной на устранение природных пестицидов и соединений, от которых

Чтобы обойти очевидный вывод о том, что природа к нам либо равнодушна, либо активно пытается нас убить, некоторые травники обращаются к откровенно креационистскому подходу. Они утверждают, будто Бог или некое благожелательное существо создали природу специально для того, чтобы она служила человечеству. Требуется поистине запредельный уровень гордыни, чтобы прийти к выводу, будто природа изначально создана для блага людей.

Все мы в той или иной степени понимаем, что природа далеко не безобидна. Я не знаю ни одного взрослого человека, который пошел бы к себе на задний двор или в лес и съел первое попавшееся незнакомое растение. Вероятность того, что вы сильно отравитесь или даже умрете, крайне высока.

А как быть со второй опорой — как вообще определить, что является натуральным? Лишь немногие из продуктов, которые мы регулярно употребляем в пищу, встречаются в дикой природе в исходном виде: дичь, некоторые цветы вроде одуванчиков, дикая малина и дикорастущие грибы. Почти все остальное претерпело значительные изменения, зачастую до неузнаваемости. Натуральны ли яблоки? Что ж, всё зависит от вашего определения. Объективно правильного ответа не существует. На протяжении тысячелетий люди окультуривали яблоки, существенно их изменив. А что, если я переработаю эти яблоки в яблочное пюре? Что, если добавлю в пюре немного сахара? Какая степень обработки превращает продукт в неестественный?

Кроме того, в чем разница между молекулой витамина C, выделенной из шиповника, и молекулой витамина C, синтезированной в лаборатории? По определению — ни в чем. Атомы и молекулы понятия не имеют, откуда они взялись. Их химические и биологические свойства никак не зависят от источника происхождения.

Несмотря на отсутствие каких-либо веских оснований у аргумента «апелляция к природе», сторонники ненаучных методов терапии и оздоровления прибегают к нему с завидным постоянством. Но еще чаще он всплывает при обсуждении продуктов питания. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) — ведомство, отвечающее за безопасность и эффективность продуктов питания, лекарств и других потребительских товаров, — трактует понятие «натуральный» следующим образом:

С точки зрения пищевой науки сложно дать определение «натуральному» продукту питания, поскольку он, скорее всего, подвергся обработке и больше не является первозданным даром земли. При этом FDA так и не разработало официального определения для термина «натуральный» или его производных. Тем не менее ведомство не возражает против использования этого слова, если продукт не содержит добавленных красителей, искусственных ароматизаторов или синтетических веществ.

Иными словами, во всяком случае в США, юридического определения термина «натуральный» не существует, и FDA решило попросту закрывать глаза, когда компании рекламируют свои продукты как натуральные.

Буквально столетия подобного маркетинга создали вокруг слова «натуральный» ореол полезности для здоровья, поэтому лепить этот термин на всё подряд — весьма эффективный (пусть и вводящий в заблуждение) рекламный ход. Компании часто позиционируют продукт как «натуральный» и в результате взвинчивают цену. Без какого-либо изменения в самом продукте вы переплачиваете просто за успокаивающую надпись «полностью натурально» на упаковке.

На этом ложном благоговении строятся целые отрасли. Например, индустрия органических продуктов запрещает использование синтетических пестицидов, но разрешает применять так называемые «натуральные». Во многих случаях натуральные пестициды менее эффективны и наносят больше вреда окружающей среде, чем их синтетические альтернативы. Некоторые натуральные пестициды, такие как медный купорос и ротенон, могут быть крайне токсичными. И тем не менее к ним не относятся с такой же осторожностью просто потому, что они «натуральные».

Когда мы осознаем, что само понятие «натуральный» весьма размыто, и что нет никаких априорных оснований полагать, будто с виду натуральные вещи безопасны или полезны для человека, становится очевидно: маркировка «натуральный» — не более чем хитрый маркетинговый ход. Идеология и ореол полезности «натурального» подменяют собой реальную науку и доказательства. И в этом-то и заключается суть — побудить вас не думать и не требовать доказательств, а успокоиться благодаря приятной, пусть в конечном счете и абсолютно бессмысленной надписи.

15. Запись в «Руководстве скептика»: Фундаментальная ошибка атрибуции. Раздел: Метапознание. См. также: Ошибка соответствия.

Фундаментальная ошибка атрибуции — это когнитивное искажение, при котором мы приписываем действия других людей внутренним факторам, таким как особенности личности, в то время как свои собственные поступки объясняем внешними факторами, находящимися вне нашего контроля.

Нам следует проявлять осторожность при интерпретации чужого поведения. То, что может показаться ленью, нечестностью или глупостью, вполне может объясняться ситуативными факторами, о которых мы просто не знаем.

— Роберт Тодд Кэрролл

Верили ли вы когда-нибудь во что-то, что позже посчитали полнейшей чушью? Я сам когда-то верил в экстрасенсорное восприятие (ЭСП), визиты инопланетян, Бермудский треугольник и кучу другой нелепой лженауки. Через это почти неизбежно проходит каждый, ведь мы начинаем жизнь без каких-либо знаний и вынуждены учиться на ходу. Порой глупые или ошибочные убеждения сохраняются и во взрослом возрасте. Как мы можем это объяснить?

Множество факторов может заставить человека держаться за беспочвенное убеждение. Это убеждение может быть широко распространено в вашей культуре или социальном кругу. Чтобы понять, почему оно ошибочно, могут потребоваться специальные знания, выходящие за рамки вашего опыта. Возможно, вас ввели в заблуждение некачественные репортажи в СМИ или ловко преподнесенная дезинформация. Или же это убеждение просто отражает случайный пробел в вашем жизненном опыте.

Но что, если кто-то другой придерживается очевидно нелепых взглядов? В таком случае мы склонны просто решить, что этот человек легковерен и невежествен либо преследует неблаговидные цели, заявляя о своем убеждении.

Видите разницу? Мы с готовностью списываем всё на обстоятельства и, как правило, прекрасно осознаем внешние факторы, влияющие на наши мысли и поведение. Однако в отношении других людей мы склонны предполагать, что ими движут преимущественно внутренние факторы, связанные с их характером и личными качествами. Это и есть фундаментальная ошибка атрибуции (также известная как ошибка соответствия).

Отчасти это искажение проистекает из простого недостатка информации. Жизнь полна причудливых деталей. Вы прекрасно осведомлены о недавних событиях и факторах, которые могут влиять на ваше поведение, но далеко не так хорошо знаете детали, влияющие на поведение кого-то другого. Все мы видели, как родители срываются на детей на публике. Легко начать осуждать их, решив, что они плохие родители или им не хватает терпения. Но затем вы и сами можете оказаться в общественном месте, пытаясь справиться с ребенком в разгар истерики, одновременно торопясь сделать кучу дел и при этом злясь на супруга, который

Сценаристы часто этим пользуются. Они позволяют вам почувствовать себя в шкуре персонажа, чтобы вы видели все внешние факторы, приведшие его к необычной ситуации. В итоге герой вынужден — или чрезвычайно мотивирован — вести себя странно, из-за чего ловит на себе презрительные или недоуменные взгляды окружающих. Вы сочувствуете персонажу, потому что видели, через что он прошел, и осуждаете свидетелей за предвзятость и поспешность.

В повседневной жизни мы сами выступаем в роли таких наблюдателей. Мы никогда не знаем обо всех факторах, влияющих на поведение другого человека.

Хотя я прекрасно знаю об этом искажении, я все равно постоянно ловлю себя на том, что поддаюсь ему. Здесь требуется крайняя бдительность. Для скептиков, пожалуй, наиболее распространенное проявление фундаментальной ошибки атрибуции заключается в предположении, что другие верят в разную чепуху просто потому, что они легковерны или невежественны.

Мы можем предположить, что кто-то продает шарлатанские снадобья исключительно из жадности, но нам нужно сопротивляться искушению домысливать чужие мотивы. Обычно мы ничего не знаем наверняка и должны воздерживаться от суждений. Возможно, например, у них был какой-то личный опыт, который произвел на них сильное впечатление, но оказался глубоко ошибочным. Возможно, на них влияет кто-то из близких.

Эту асимметрию в том, как мы воспринимаем себя и как воспринимаем других, важно иметь в виду при чтении этой книги или при любом другом изучении критического мышления. Существует тенденция применять эти принципы к другим людям, а не к себе — или, по крайней мере, применять их к другим в гораздо большей степени. Не только чужая память несовершенна, наша собственная тоже полна изъянов. И не только другие люди склонны переоценивать свои знания — мы тоже переоцениваем свои.

Все мы крайне снисходительны к себе. Представьте, если бы у нас вошло в привычку проявлять такую же снисходительность к другим. Сохраняя непредвзятость и прежде чем делать какие-либо выводы, мы могли бы просто спросить людей, почему они поступили или сказали именно так. Также нет ничего плохого в том, чтобы просто воздержаться от суждений, признав, что жизнь сложна и у нас, скорее всего, недостаточно информации для оценки ситуации. Мы обожаем высказывать свое мнение о знаменитостях или людях из новостей, зачастую основываясь на самой скудной информации. Когда же открывается более полная картина, она часто оказывается совсем не такой, как предполагало большинство.

Любой, кто пользуется социальными сетями, регулярно сталкивается с ошибкой атрибуции. Мало того что мы склонны домысливать чужие мотивы, мы еще и поспешно судим об аргументах и позициях людей, исходя из шаблона, под который мы их мысленно подогнали. Не выслушав то, что они говорят на самом деле, не попытавшись истолковать их слова благожелательно и не дав им возможности прояснить свою позицию, мы рискуем приписать им мнение, которого они не придерживаются, нападать на «соломенное чучело» и в итоге выставить себя в глупом свете. Я часто видел, как подобные дискуссии стремительно скатываются к взаимным обвинениям в троллинге. Настоящие тролли действительно существуют, но порой троллинг — штука субъективная. Иногда троллями оказываемся мы сами.

Фундаментальная ошибка атрибуции часто проявляется в контексте теорий заговора. Кажущееся странным поведение других людей преподносится как доказательство заговора. Почему начальник пожарной охраны отдал приказ «pull it» в отношении здания 7 Всемирного торгового центра 11 сентября? Отдавал ли он команду взорвать здание? На самом деле он приказывал вывести (pull) своих людей из здания. Если смотреть со стороны, любое странное поведение можно выставить зловещим и приписать людям внутренние мотивы. Часто достаточно просто знать обстоятельства, чтобы пролить свет на их поступки.

Хотя для этого и требуется бдительность, преодолеть это искажение на удивление просто. Во-первых, признайте, что вы никогда не обладаете всей полнотой информации. Затем воздержитесь от суждений и трактуйте сомнения в их пользу. Представьте, что другой человек — главный герой собственного фильма. Выясните сюжет этой картины, прежде чем сами превратитесь в клише.

В следующей главе мы увидим, как этот принцип применим к Вселенной, а не только к людям.

16. Запись в «Руководстве скептика»: Раздел «Охота за аномалиями»: Метапознание. См. также: Конспирологическое мышление, Выуживание данных.

Аномалия — это нечто, что бросается в глаза, поскольку кажется бессмысленным или противоречит устоявшимся знаниям либо научной теории. Ошибка «охоты за аномалиями» заключается в поиске чего угодно необычного, предположении, что любая кажущаяся аномалия необъяснима, и последующем выводе о том, что она служит доказательством излюбленной теории исследователя.

Возможно, это психологическая проблема, связанная с неумением вовремя остановиться в поисках скрытых причин. Тем не менее я полагаю, что изучение теорий заговора, даже самых безумных, полезно — хотя бы потому, что оно заставляет нас четко разграничивать наши «хорошие» объяснения и их «плохие».

— Брайан Кили

В тот момент, когда по кортежу Джона Ф. Кеннеди были произведены выстрелы, на обочине дороги рядом с машиной виден мужчина, стоящий с раскрытым черным зонтом. Дождя не было (хотя накануне ночью прошел дождь), и больше никто в Далласе не держал зонт. Странное поведение этого человека, ставшего известным как Человек с зонтом, — настоящая аномалия. Похоже, его поведению нет очевидного или хотя бы рационального объяснения. Также кажется невероятным совпадением, что столь странное поведение наблюдалось именно там, где был застрелен Кеннеди. На первый взгляд кажется вполне разумным сделать вывод, что эти два события связаны, а Человек с зонтом, возможно, был частью заговора.

Настоящее объяснение очень интересно, но без специальных знаний о нем никогда не догадаться. Конспирологи, однако, ухватились за Человека с зонтом как за аномалию, которую можно объяснить исключительно наличием заговора.

Один из самых распространенных и коварных способов когнитивного самообмана — это охота за аномалиями. Настоящая аномалия — это то, что не укладывается в нашу текущую модель природы; она не вписывается в существующие теории. Поэтому аномалии крайне важны для научного поиска, поскольку они указывают на новые знания и дают возможность углубить или расширить существующие теории.

Например, орбиту Меркурия невозможно было объяснить

В конце концов Эйнштейн разработал общую теорию относительности, описывающую гравитацию. Уравнения Эйнштейна показали, что законы Ньютона не были ошибочными, они просто были неполными. Они оказались частным случаем более глубокой реальности, в которой релятивистские эффекты от сильной гравитации или высокой относительной скорости поддаются измерению.

Меркурий находится достаточно близко к гравитационному полю Солнца, чтобы релятивистские эффекты приходилось учитывать.

Псевдоученые — те, кто делает вид, будто занимается наукой (или, возможно, даже искренне верит в это), но в корне искажает сам научный процесс, — используют аномалии иначе. Они часто занимаются охотой за аномалиями, то есть активным поиском кажущихся отклонений. Однако они ищут вовсе не ключи к более глубокому пониманию реальности. Их охота служит целям псевдонаучного процесса обратного проектирования научных выводов.

Их логика устроена так: «Если моя излюбленная теория верна, то, изучив данные, я обнаружу аномалии». Скрытая большая посылка этого умозаключения состоит в том, что если бы их любимая теория была неверна, то они не нашли бы никаких аномалий. Однако это наивно, поскольку кажущиеся аномалии встречаются практически повсеместно.

Еще одна составляющая подобной аргументации — широкое определение понятия «аномалия». Что именно считать аномалией? Любую ли вещь, которая кажется вам странной, или только те явления, которые не удается объяснить даже после исчерпывающих поисков? Если использовать широкое определение и анализировать большой набор данных, обнаружение кажущихся аномалий практически гарантировано. Их обнаружение ничего не доказывает. Даже в мире, где убийство Кеннеди совершил убийца-одиночка без какого-либо тайного сговора, человек, скрупулезно изучающий все сопутствующие события, обнаружил бы множество вещей, которые кажутся странными или неуместными.

Предположение о том, что аномалии обязательно значимы, а не случайны, — это ошибка в понимании статистики, своего рода математическая неграмотность. Оно также может включать в себя ошибку лотереи, суть которой заключается в постановке неверного вопроса. Название «ошибка лотереи» основано на самом распространенном иллюстративном примере. Если Джон Смит выигрывает в лотерею, мы естественным образом склонны оценивать шансы на выигрыш конкретного Джона Смита (как правило, один на сотни миллионов). Однако если вас интересует, действительно ли лотерея случайна или нужно ли привлекать какую-то сверхъестественную силу для объяснения результатов, то правильный вопрос звучит так: «Каковы шансы, что выиграет хоть кто-нибудь?» В данном случае они близки к одному к одному (по крайней мере, на протяжении нескольких недель).

Заблуждение возникает тогда, когда мы путаем априорную вероятность с апостериорной — то есть когда, уже зная результат, спрашиваем о вероятности именно этого конкретного исхода. Возможно, это станет более очевидным, если мы рассмотрим шансы на то, что кто-то выиграет в лотерею дважды. Такое случается регулярно, и в подобных случаях пресса часто преподносит шансы как астрономически малые. Обычно они ошибочно рассматривают шансы конкретного человека выиграть в лотерею дважды подряд и рассчитывают вероятность выигрыша именно Джона Смита дважды, вместо того чтобы оценить вероятность того, что кто угодно и где угодно выиграет два раза (а эти шансы на самом деле весьма высоки и соответствуют наблюдаемой частоте).

В 2011 году физики в эксперименте OPERA полагали, что обнаружили нейтрино (элементарные частицы, крайне слабо взаимодействующие с веществом), движущиеся быстрее скорости света. Это было бы подлинной и глубокой аномалией, поскольку теории Эйнштейна четко утверждают, что ничто не может двигаться быстрее света, и до сих пор эта теория выдерживала любые проверки. Ученые, однако, не поспешили объявить о крахе теории относительности. Они досконально искали любое объяснение этой аномалии, которое не опровергало бы Эйнштейна. Когда у них ничего не вышло, они обратились за помощью к коллегам из более широкого научного сообщества.

Другие ученые воспроизвели экспериментальную установку на другом оборудовании и обнаружили, что нейтрино не движутся быстрее света. В конце концов физики OPERA обнаружили неисправный кабель в механизме синхронизации — аномалия оказалась техническим сбоем. Теории Эйнштейна устояли и в этот раз.

Псевдоученые же занимаются тем, что ищуткажущиесяаномалии — вещи, которые невозможно объяснить сразу, или того хуже, банальные совпадения. Нет никаких причин полагать, что ваша интуиция — хороший ориентир для оценки того, что должно происходить во время крайне необычного события, например, когда пассажирский самолет врезается в стену Пентагона. Часто вывод о том, что нечто является аномалией, проистекает из элементарной неосведомленности или нехватки опыта. Мы, к примеру, можем быть не знакомы с условиями в экзотических средах, и что-то может показаться аномалией просто потому, что нам не хватает специализированных знаний (научных, технических, исторических), чтобы найти истинное объяснение. В том, как псевдоученые и сторонники теорий заговора объявляют сложное событие или явление аномалией на основе одних лишь своих ограниченных знаний, часто прослеживается отсутствие скромности. Они также часто ведут поиски на пределе возможностей обнаружения, где данные становятся размытыми, а аномалии — легко вообразимыми. Вспомните размытые фотографии снежного человека или летающих тарелок, на которых верующие разглядывают детали размером меньше разрешения самих снимков и объявляют их реальными. Это бесформенное пятно, которое вы не можете опознать, не доказывает существование бигфута; возможно, оно доказывает лишь то, что ваш большой палец закрыл объектив.

Как только в данных обнаруживается кажущаяся аномалия (в самом широком смысле), некий Джонни-Псевдоученый обычно совершает сразу две логические ошибки. Во-первых, он путает необъясненное с необъяснимым. Это заставляет его преждевременно объявлять нечто истинной аномалией, даже не попытавшись досконально объяснить это традиционными способами. Во-вторых, он использует аргумент к незнанию, утверждая, что раз аномалию нельзя объяснить, то его конкретная любимая теория обязана быть верной. Многие люди не узнают Венеру на ночном небе, и из-за атмосферных условий она может выглядеть необычно. «Я не знаю, что это за туманный объект в небе, — говорит верующий, глядя прямо на Венеру, — следовательно, это космический корабль пришельцев».

Примеры охоты за аномалиями

Будучи, так сказать, скептиком «на передовой», я сталкивался с бесчисленными, зачастую забавными примерами охоты за аномалиями. Пожалуй, мой любимый случай произошел на лекции какого-то «экстрасенса», которую мы посетили на заре нашей деятельности в качестве скептиков-активистов. Разговор зашел о визитах инопланетян, и одна из слушательниц заявила, что круги на полях — неопровержимое тому доказательство. «Некоторые из них представляют собой идеальные круги. Как можно сделать идеальный круг?» Для нее это было аномалией, требующей экстраординарного объяснения.

— Хм, а как насчет циркуля? — спросил я, пытаясь (вероятно, безуспешно) проявить деликатность. —

Аномалии с призраками

Практически вся индустрия охоты за привидениями — поисками доказательств того, что на Земле обитают духи усопших и прочие бесплотные сущности — представляет собой одно гигантское упражнение по охоте за аномалиями. Еще до эпохи реалити-шоу самопровозглашенные охотники за привидениями ходили по домам, где якобы обитали призраки, и целенаправленно искали аномалии, порой используя научное оборудование, которым они даже не умели пользоваться.

Если они натыкались в доме на холодное место, они игнорировали любые простые объяснения перепада температур и объявляли это явление «призрачным холодом». Возможно, они делали небрежную попытку исключить другие объяснения (например, «окно было закрыто»), чтобы создать иллюзию серьезного расследования.

Охотники за привидениями также любят измерять электромагнитные поля (ЭМП). Какую именно частоту им нужно зафиксировать? Да любую, какую способно измерить их оборудование. Они разгуливают по территории со своим «детектором призраков» для измерения ЭМП и объявляют любые зафиксированные колебания аномальными, а следовательно — доказательством присутствия духов. Похоже, их совершенно не волнует тот факт, что ЭМП повсеместны. Мы электрифицировали наш мир, а текущий по проводам ток порождает ЭМП. Даже кусок железа может заставить сработать датчик ЭМП. Настоящей трудностью было бы найти место, где ЭМП вообще не обнаруживается.

Это перекликается с нашим обсуждением предвзятости подтверждения в главе 12. Я ни разу не видел, чтобы охотник за привидениями исследовал дом, который не считается населенным призраками, чтобы получить контрольные данные о холодных местах, активности ЭМП и фотоартефактах вроде «орбов» (то есть обычных бликов в объективе). Они целенаправленно ищут аномалии, чтобы подтвердить свою априорную веру в призраков.

Убийство Кеннеди и «человек под зонтом»

Давайте вернемся к «человеку под зонтом» — реальной аномалии и невероятному совпадению. Простой факт заключается в том, что люди совершают странные поступки по странным причинам. Невозможно учесть все мыслительные процессы каждого человека, вовлеченного в то или иное событие. Часто чужие действия кажутся нам непостижимыми. Наша интуиция заставляет нас объяснять поведение других людей преимущественно внутренними причинами, и мы склонны недооценивать влияние внешних факторов, как мы обсуждали в предыдущей главе. Мы также склонны полагать, что чужие действия умышленны и спланированы, а не случайны или непреднамеренны.

Сторонники теорий заговора, по сути, формализовали склонность усматривать чью-то волю, преднамеренность и зловещие мотивы в отдельных деталях событий. Когда неизбежно обнаруживаются аномалии, подобные «человеку под зонтом», сразу предполагается, что они служат доказательством заговора. Вспомните «ошибку лотереи» — конспирологи обычно спрашивают: «Каковы шансы, что именно в момент выстрела рядом с президентом будет стоять человек с раскрытым зонтом?» Вместо этого им следовало бы спросить: «Каковы шансы, что во время убийства Кеннеди произойдет хоть что-то необычное, так или иначе с ним связанное?»

В чем же в таком случаезаключаетсяобъяснение кажущихся странными действий «человека под зонтом»? Этого человека (Луи Стивен Уитт) попросили явиться в Конгресс и объяснить свои действия, и он дал показания, что зонт был знаком протеста против политики умиротворения, которую проводил Джозеф Кеннеди, будучи послом в Великобритании (при Сент-Джеймсском дворе) в 1938–1939 годах. Зонт служил отсылкой к зонтику, с которым часто ходил британский премьер-министр Невилл Чемберлен. Это далеко не такая случайность, как может показаться. Раскрытый зонт был распространенной формой протеста против политики умиротворения агрессора. По данным Исторического общества:

Протесты с зонтами впервые начали проводиться в Англии после того, как Чемберлен вернулся с конференции, держа в руках свой неизменный аксессуар. Куда бы ни направлялся Чемберлен, британская оппозиция протестовала против его политики умиротворения в Мюнхене, демонстрируя зонты. На протяжении 1950-х и 1960-х годов американские крайне правые использовали зонты для критических выпадов в адрес лидеров, которые, по их мнению, шли на уступки врагам Соединенных Штатов. Некоторые политики по этой причине даже отказывались ими пользоваться. Вице-президент Ричард Никсон запретил своим помощникам брать с собой зонты, когда те встречали его в аэропорту, опасаясь, что его сфотографируют и обвинят в умиротворении противника.

В начале 1960-х годов, вероятно, все еще оставались люди, разгневанные любыми попытками умиротворения Гитлера и нацистов перед началом Второй мировой войны. Так что зонт — вовсе не случайная деталь. Если бы вы не знали этого весьма специфического исторического факта, у вас не было бы ни единого шанса понять, почему в тот день Луи Стивен Уитт стоял у дороги на пути следования кортежа Кеннеди с раскрытым зонтом. Для вас это было бы аномалией.

Лунная мистификация

Существуют люди, утверждающие, будто американцы никогда не отправляли астронавтов на Луну — что все это было тщательно спланированной мистификацией Соединенных Штатов, призванной запугать соперников своими успехами в освоении космоса. Как это обычно и бывает с масштабными теориями заговора, никаких реальных доказательств в пользу этого утверждения нет. Ни один из множества людей, которые неизбежно должны были бы участвовать в этом, не выступил с признанием. Никакие правительственные документы не всплыли на свет, никакие секретные павильоны не были обнаружены. Нет ни одной видеозаписи, на которой случайно засветилось бы съемочное оборудование.

Все, чем располагают сторонники «лунного заговора», — это лишь очередной пример охоты за аномалиями. Они указывают на отсутствие звезд на лунном небе, на то, что астронавтов хорошо видно, даже когда солнце находится позади них, и на непараллельные тени от разных объектов, освещенных одним источником. Все это объясняется тем, что Луна — непривычное место для фотосъемки, и у всех кажущихся аномалий есть простые объяснения. Звезды просто блекнут при дневном свете (небо кажется черным из-за отсутствия атмосферы). Рельеф местности неровный, отсюда и непараллельные тени. А лунная поверхность обладает достаточной отражательной способностью, чтобы обеспечить заполняющий свет, необходимый для того, чтобы фигуры астронавтов спереди оставались видимыми, даже когда солнце светит им в спину.

Некоторые сторонники теории лунного заговора утверждают, будто видят, как американский флаг развевается на ветру, хотя на Луне нет атмосферы. Однако именно отсутствие атмосферы позволяет флагу долго колебаться после того, как его привел в движение астронавт. Без воздуха, гасящего эти колебания, они продолжаются.

Еще один технический аргумент, который часто приводят, заключается в утверждении, что астронавты должны были погибнуть от радиации в радиационных поясах Ван Аллена и от космических лучей. Это утверждал Билл Кейсинг, один из ранних сторонников теории заговора, в своей изданной за собственный счет книге«Мы никогда

Помимо отсутствия доказательств заговора и надуманности «аномалий», у теории лунного заговора есть огромная проблема с правдоподобием. Почему другие страны, например Россия, так и не представили доказательств того, что их собственные системы слежения за полетом не подтверждают версию НАСА? И откуда взялся весь этот лунный грунт? (Только не говорите, что из метеоритов: они выглядели бы иначе из-за прохождения сквозь атмосферу Земли, да и найти столько лунных метеоритов нам бы ни за что не удалось!) Крайне маловероятно, что США смогли бы провернуть подобный обман. Кое-кто даже утверждает, что проще было действительно отправить астронавтов на Луну, чем срежиссировать такую мистификацию.

Существуют также неоспоримые доказательства наличия на Луне рукотворных объектов. Любой человек, обладающий необходимым оборудованием и знаниями, может направить лазерный луч на Луну и зафиксировать его отражение от уголкового отражателя, оставленного на ее поверхности.

Конспирологи долгое время спрашивали: если мы действительно летали на Луну, почему нет снимков мест посадки, сделанных телескопами? Что ж, у телескопов просто недостаточно разрешающей способности, а вот у лунных зондов она есть. Орбитальный аппарат Lunar Reconnaissance Orbiter сделал снимки мест посадки«Аполлонов», на которых видно оставленное оборудование и следы, протоптанные астронавтами. Разумеется, эти снимки сторонники заговора попросту объявляют подделкой.

Существует огромное количество неопровержимых доказательств того, что НАСА отправило на Луну несколько миссий, которые оставили там свои следы и оборудование, а обратно привезли образцы грунта и саму историю. Но находятся те, кто это отрицает, и для оправдания своих нелепых теорий заговора они в основном используют охоту за аномалиями.

Плоскоземельщики

Пожалуй, это самый удивительный феномен последнего времени: люди в двадцать первом веке, в развитых и образованных регионах мира, на самом деле считают, что Земля плоская. И да, есть те, кто действительно так думает, — они не просто разыгрывают всех остальных. Интервью показывают, что современные плоскоземельщики (по крайней мере, те, у кого хватает мотивации посещать съезды сторонников плоской Земли) — это в первую очередь конспирологи. Однако свою веру они оправдывают бесконечной чередой кажущихся аномалий.

Плоскоземельщики указывают, например, на то, что в хороший бинокль можно увидеть города, находящиеся за десятки миль от вас, хотя пресловутая кривизна земной поверхности должна была бы делать горизонт гораздо ближе. Когда вы стоите на земле и ваши глаза находятся на высоте пяти футов семи дюймов (1,7 метра), горизонт находится всего примерно в трех милях (около 4,7 километра) от вас. Подъем на 300-футовую башню расширяет горизонт до более чем 21 мили (около 34 километров) — при условии, конечно, что местность ровная. Дальность видимости сильно зависит от высоты, на которой вы находитесь, и даже небольшой холм может значительно расширить ваш радиус обзора.

Но этого недостаточно, чтобы объяснить все примеры. Здесь вступает в силу другое явление — атмосферная рефракция. Воздух преломляет свет подобно линзе, из-за чего световые лучи слегка изгибаются вниз, к поверхности Земли. Это может значительно увеличить дальность обзора. Вы буквально видите то, что скрыто за горизонтом.

Разумеется, во всем этом разобрались еще в девятнадцатом веке. Но плоскоземельщики отстали от науки не на пару столетий — они отстали на пару тысяч лет. Именно тогда простые наблюдения показали, что корабли скрываются за горизонтом, что тень Земли на Луне всегда изогнутая, а вертикальные колышки из-за кривизны Земли отбрасывают в разных местах тени разной длины. Но, полагаю, эти древние наблюдения — тоже часть заговора НАСА.

Мой любимый пример доказательства, разбивающего в пух и прах чушь о плоской Земле, очень прост и основан на личном опыте. Во время поездки в Австралию я сделал несколько снимков Луны, которая оказалась перевернутой «вверх ногами» по сравнению с тем, как я привык видеть ее в Северном полушарии. Это произошло потому, что я буквально стоял вверх ногами по сравнению с кем-то в противоположном полушарии — ведь Земля — это шар. В модели плоской Земли нет объяснения этому простому наблюдению. Сколько миллионов или даже миллиардов людей лично сталкивались с этим доказательством? Насколько же глубоко должен заходить этот заговор?

Эти несколько примеров наглядно показывают: используя охоту за аномалиями и другие ментальные уловки, люди демонстрируют почти безграничную способность отрицать очевидное и убеждать себя практически в любом утверждении — даже в таком, которое можно опровергнуть, просто посмотрев на небо.

17. Запись в «Руководстве скептика»: Интеллектуальный анализ данных. Раздел: Метапознание. См. также: Охота за аномалиями.

Интеллектуальный анализ данных — это процесс просеивания больших массивов информации в поисках любых возможных корреляций, многие из которых будут чисто случайными. Хотя это вполне допустимый метод выдвижения гипотез, полученные таким образом данные не имеют доказательной силы, а самим методом легко злоупотребить.

Пытайте данные, и они признаются в чем угодно.

— Рональд Коуз

В феврале 2002 года австралийская финансовая группа Suncorp-Metway Ltd. опубликовала результаты исследования, в котором анализировались 160 000 страховых случаев по ДТП. Авторы сопоставили эти случаи со знаками зодиака участников и обнаружили, что Близнецы, Тельцы и Рыбы чаще всего попадали в аварии, а Козероги, Скорпионы и Стрельцы — реже всего. Но не волнуйтесь: страховые компании (пока) не используют знаки зодиака для расчета стоимости страховых полисов.

Результаты этого исследования — и ему подобных — были тут же восторженно приняты астрологами как доказательство того, что их тайное искусство реально, а все остальные попросту отмахнулись от них как от очевидной чепухи. Что это исследованиена самом делепоказывает, так это опасная ловушка интеллектуального анализа данных в поисках потенциальных корреляций, которые в конечном счете могут не иметь никакого значения.

Проблема интеллектуального анализа данных чрезвычайно распространена, но при этом коварна и часто ускользает от внимания. Ее корни кроются как в особенностях работы человеческого мозга, так и в популярной логической ошибке. Первое — это склонность искать закономерности, а второе — ложное отождествление корреляции и причинно-следственной связи.

Крайне важно понимать, что окружающий

Оценивая окружающую информацию, мы по своей природе используем двухэтапный процесс. Во-первых, у нас есть гиперактивное распознавание закономерностей — склонность видеть любые возможные паттерны, ошибаясь в пользу ложноположительных результатов. Это помогает свести к минимуму риск упустить реальные и потенциально важные закономерности. Затем мы оцениваем эти гипотетические закономерности, чтобы проверить, реальны ли они: имеют ли они смысл и согласуются ли с тем, что нам уже известно (психологи называют этот процесс «проверкой реальности»)? Наш мозг в ходе эволюции научился фиксировать вообще всё, а затем отсеивать ложные паттерны, но первый этап дается нам гораздо легче второго.

Вот почему нам нужна наука. Наука — это, помимо прочего, инструмент отделения реальных закономерностей от тех, что возникли в результате случайной кучности данных. Наука — это формализованная проверка реальности.

Под интеллектуальным анализом данных понимается процесс активного поиска любых закономерностей (корреляций) в больших массивах информации. Но поскольку случайные данные имеют свойство распределяться сгустками, мы неизбежно столкнемся со случайными корреляциями даже тогда, когда за ними нет никакого реального явления. Это часто происходит в контексте статистического анализа обобщенных данных, собранных в ходе исследования или извлеченных из биографических или иных баз данных. Анализ больших массивов информации резко увеличивает вероятность увидеть мнимые закономерности.

Один из методологических подводных камней интеллектуального анализа данных заключается в том, что исследователь не определяет заранее, какие именно потенциальные корреляции он ищет, поэтому любое совпадение засчитывается как попадание в цель. На практике это то же самое, как если бы вы просто заметили какую-то закономерность, хотя и не искали ее целенаправленно. Например, врач может заметить, что в последнее время он часто сталкивается с редким заболеванием. Или кто-то может заметить, что по вторникам у него обычно выдается плохой день на работе. По сути, все мы ежедневно просеиваем данные окружающего мира, подсознательно выискивая в нем закономерности.

Такие закономерности могут быть реальными — отражать настоящую первопричину, — но гораздо более вероятно, что это просто очередное случайное сгущение данных. Причина этого кроется в огромном количестве потенциальных корреляций, способных возникнуть чисто случайно. Их так много, что нам суждено регулярно сталкиваться с кажущимися закономерностями (независимо от того, активно или пассивно мы анализируем данные) по много раз на дню.

С точки зрения статистики, нельзя просто взять и рассчитать вероятность возникновения конкретной корреляции по воле одного лишь случая. Эта конкретная корреляция может показаться невероятной — шансы на то, что она произошла случайно, могут составлять тысячи или даже миллионы к одному. Это может выглядеть убедительно, но вводит в заблуждение, потому что ставится неверный вопрос (это ошибка лотереи, которую мы обсуждали ранее). Такой вопрос предполагает, что вы заранее определили паттерн, который искали. Если же вы этого не сделали, то правильный вопрос должен звучать так: какова вероятность того, что в этом наборе данных обнаружитсяхоть какая-токорреляция?

Поэтому любую закономерность или корреляцию, обнаруженную в результате поиска (опять же, активного или пассивного) в большом массиве данных, следует рассматривать лишь каквозможнуюкорреляцию, требующую дополнительной проверки. Подобные корреляции могут служить началом серьезного исследования (но никак не его финалом). Правильная научная процедура состоит в том, чтобы затем задать вопрос: реальна ли эта корреляция? Врач из приведенного выше примера должен спросить себя: «Действительно ли это вспышка редкого заболевания или просто случайное совпадение?» Чтобы подтвердить корреляцию, необходимо заранее задаться вопросом: какова вероятность возникновения именно этой конкретной корреляции? — а затем проверить ее на новом, свежем наборе данных, чтобы посмотреть, подтвердится ли она. Поскольку вы ищете конкретную, заранее определенную взаимосвязь, теперь вы можете применить статистический анализ и спросить, какова вероятность того, что эта корреляция возникла случайно.

Однако есть еще один статистический подводный камень, которого нужно избегать. При анализе нового набора данных нельзя включать в него те исходные данные, которые первыми навели вас на мысль о существовании этой корреляции. Новые данные должны быть полностью независимыми. Это нужно для того, чтобы избежать автоматического переноса случайной корреляции, выуженной из прежнего массива данных.

Помните то астрологическое исследование дорожных происшествий? Его результаты так и не удалось должным образом воспроизвести, но другие авторы анализировали похожие данные. В 2006 году Ли Романов, президент сайта InsuranceHotline.com, изучила 100 000 страховых случаев и обнаружила, что Весы, Водолеи и Овны — худшие водители, в то время как Львы, Близнецы и Раки — лучшие. Эти выводы кардинально отличались от результатов исследования Suncorp-Metway — как если бы все эти корреляции были абсолютно случайными.

Ошибки при интеллектуальном анализе данных происходят в науке постоянно. Чаще всего они встречаются в эпидемиологических исследованиях, которые, по сути, сводятся к просеиванию больших массивов данных в поисках корреляций. Справедливости ради, в большинстве случаев их подают корректно — как предварительные данные, требующие проверки. Затем такие корреляции пропускают через жернова науки, и они либо подтверждаются, либо нет. Но этот процесс может занимать годы. Тем временем СМИ часто преподносят подобные предварительные корреляции как готовые выводы, не помещая их в надлежащий научный контекст. Виноваты в этом зачастую и сами ученые, а также поддерживающие их институты — например, когда они рассылают пресс-релизы, сообщая об обнаружении новой интересной корреляции, связанной со здоровьем, до того, как она была проверена. В результате публика наблюдает бесконечный парад возможных корреляций, исходящих от ученых, и по большому счету не понимает, какую роль подобные данные играют в общем научном процессе.

Если в академической науке интеллектуальный анализ данных — это лишь досадная помеха (компетентные ученые и статистики прекрасно о нем знают и умеют его избегать), то в лженауке он цветет пышным цветом. Астрология — отличный тому пример. Исследования, якобы подтверждающие астрологию, строятся почти исключительно на интеллектуальном анализе данных, и они всегда рассеиваются как дым, стоит лишь применить строгие методы статистики или провести независимые тесты.

Это также огромный фактор в нашем повседневном взаимодействии с окружающим миром. Нас завораживают паттерны, которые мы видим. Они словно говорят с нами. Наш «здравый смысл» часто оказывается плохим ориентиром, поскольку мы склонны совершать огромную ошибку, принимая за чистую монету любые увиденные паттерны. Единственный способ ориентироваться в этом море

Иначе нас легко ввести в заблуждение, заставив поверить, будто субъективные узоры из звезд на небе могут повысить или понизить наши шансы попасть в автомобильную аварию. Я, пожалуй, предпочту просто пристегиваться ремнем безопасности.

18. Запись в «Руководстве для скептиков»: Совпадение. Раздел: Метапознание. См. также: Математическая безграмотность.

Термин «совпадение» означает случайное совмещение двух переменных или событий, которые кажутся независимыми, особенно если кажется, что оно произошло вопреки всем ожиданиям.

Совпадение — это наука Истинно Верующего.

— Чет Реймо

Снился ли вам когда-нибудь сон, который пугающе точно «предсказывал» события следующего дня? Допустим, вам снится друг, которого вы не видели десять лет, а на следующий день он ни с того ни с сего звонит вам. Не слишком ли это большое совпадение, чтобы быть просто случайностью? Доказывает ли это, что вы обладаете экстрасенсорными способностями? (Спойлер: нет.)

Совпадения (случайное совмещение двух или более переменных), даже самые поразительные, не так уж и удивительны. На самом деле большинство из них — это неизбежные события, не имеющие абсолютно никакого особого значения. Тем не менее мы склонны чувствовать, будто у кажущихся невероятными совпадений должно быть какое-то объяснение. И оно есть, но это объяснение, как и многое из того, что мы обсуждали, кроется внутри нас, а не во внешнем мире.

Существует множество простых причин, почему мы часто неверно истолковываем совпадения. Мы уже говорили о человеческой склонности видеть закономерности, о том, как мы подсознательно (или даже сознательно) просеиваем огромные массивы данных в поисках корреляций, о нашей склонности усматривать преднамеренные причины там, где их нет, и о нашей предвзятости в пользу данных, подтверждающих наши устоявшиеся убеждения. Кроме того, у нас от природы плохо развито интуитивное понимание вероятности и законов, управляющих по-настоящему большими числами, из-за чего мы удивляемся совпадениям гораздо сильнее, чем следовало бы. Отсюда и легкий переход к особому или даже метафизическому объяснению. Понимание базовой теории вероятностей может развеять мифы вокруг многих кажущихся совпадений.

Каковы шансы, что у двух людей в комнате из двадцати трех человек совпадет день рождения? Часто люди предполагают, что один к тридцати или даже меньше. Удивительно, но шансы составляют примерно пятьдесят на пятьдесят. Если в комнате находится семьдесят пять человек, вероятность совпадения дней рождения у двоих из них составляет 99,9 процента. Незнание этого заставляет многих делать вывод, будто их связывает какая-то особая нить или что их свела вместе сверхъестественная сила. На самом же деле здесь просто налицо несоответствие между нашей интуитивной оценкой вероятности и реальной математикой.

Это несоответствие — часть более общего феномена математической безграмотности, то есть полного отсутствия у нас интуитивного понимания вероятности и случайности. Вот еще один забавный пример: если я подбрасываю симметричную монету, какая из следующих последовательностей более вероятна: ООРОРРРОР или ООООООООО? Большинство людей выберут первый вариант, но правильный ответ заключается в том, что они одинаково вероятны. Каждый бросок независим, и при каждом броске вероятность выпадения орла или решки составляет 50 процентов. Таким образом, точное совпадение любой из этих последовательностей равновероятно, но наша интуиция подсказывает, что более «случайная» на вид последовательность должна быть более вероятной.

На совпадения можно посмотреть и с такой стороны: в Нью-Йорке проживает более восьми миллионов человек. Это значит, что событие с вероятностью один на восемь миллионов должно происходить с кем-то в этом городе каждый день.

Мало того что наша интуиция в отношении вероятностей никуда не годится (а когда мы имеем дело с большими числами, все становится еще хуже), так еще и память начинает искажать картину. Яркие, драматические события оставляют в нашем сознании гораздо более глубокий след, чем любые другие. Поэтому вполне естественно, что мы запоминаем необычные случаи и забываем повседневную рутину.

Если вернуться к случаю с другом, который звонит сразу после того, как вы о нем подумали, то это событие покажется гораздо менее поразительным, если вспомнить, сколько раз мы думали о друзьях, которые после этого нам не звонили. Кроме того, сколько деталей содержится во всех ваших снах за обычный месяц? С какими деталями вы сталкиваетесь в течение обычного дня? То, что две какие-то детали время от времени будут совпадать, вовсе не удивительно. По-настоящему удивительным было бы, если бы таких совпадений вообще никогда не случалось.

На протяжении жизни исключительно по воле случая у вас должно накопиться несколько крайне маловероятных совпадений — маловероятных, если рассматривать их по отдельности, но вполне закономерных, если брать их в контексте бесчисленных событий, из которых состоит ваша жизнь. Подумайте еще раз о восьми миллионах жителей Нью-Йорка или миллиардах людей, населяющих планету. Где-то там обязательно случаются по-настоящему невероятные истории, и именно их будут пересказывать и помнить.

Наша память также подправляет подобные события, чтобы они казались еще более выдающимися. Стоит истории сформироваться, как наши воспоминания начинают меняться, делая ее более драматичной или усиливая ее ключевую тему. Возможно, вам приснился старый друг Джеймс, но, когда на следующий день позвонил Фред, ваше туманное воспоминание о сне подстроилось под эту новую информацию, и вдруг вы «вспомнили», что вам снился именно Фред. При пересказе история вашего вещего сна может стать еще более эффектной за счет добавления новых деталей, которые кажутся сверхъестественными.

Так называемые экстрасенсы вовсю используют этот феномен. Распространенный трюк (часто называемый эффектом Джин Диксон) заключается в том, чтобы делать десятки предсказаний, зная, что чем их больше, тем выше шансы, что какое-то из них попадет в цель. Когда одно из них сбывается, экстрасенс рассчитывает на то, что мы благополучно забудем о 99 процентах промахов, благодаря чему точное предсказание кажется гораздо более убедительным, чем есть на самом деле. Это сознательная или преднамеренная форма субъективного подтверждения, а проще говоря — мошенничество.

Суеверия

Широко распространенная вера в суеверия подкрепляется такими феноменами, как поиск закономерностей, несовершенство памяти и слабое интуитивное понимание теории вероятностей. Добавьте к этому щепотку магического мышления — и суеверие готово. К сожалению, то, что «Пэтриотс» выиграли два последних матча, которые вы смотрели в своем синем свитере, может оказаться не более чем совпадением. Вера в суеверия также подпитывается как потребностью в контроле, так и ощущением его нехватки. Исследования показывают: чем сильнее люди чувствуют себя во власти неподконтрольных им сил, тем охотнее они обращаются к суевериям ради иллюзии контроля. Это может быть крайне контрпродуктивно, ведь они могут

Я вовсе не утверждаю, что все совпадения бессмысленны и их следует игнорировать, — действительно, по-настоящему маловероятные события могут иметь под собой скрытую причину, и поиск их причин может оказаться полезным делом. Однако при критическом анализе подавляющее большинство происходящих с нами событий оказывается гораздо более вероятным, чем кажется на первый взгляд. Поэтому важно не доверять своей интуиции в вопросах вероятности. Посчитайте сами... или посмотрите, не сделал ли это уже кто-то за вас.

То, что ваш друг из сна позвонил на следующий день, — действительно всего лишь совпадение.

Парадокс Монти Холла

Парадокс Монти Холла — это логико-вероятностная головоломка, известная своей простотой и в то же время настолько противоречащая интуиции, что большинство людей (включая известных математиков) дают на нее неверный ответ.

Вот классические условия этой головоломки:

Участнику телешоу предлагают выбрать одну из трех дверей. За одной из них находится приз, например новый автомобиль. За двумя другими скрывается что-то менее желанное, например козы.

Игрока просят выбрать одну из трех дверей, и он выиграет то, что за ней находится. После того как выбор сделан, всеведущий ведущий (ну, по крайней мере, он точно знает, что скрывается за каждой дверью) открывает одну из двух оставшихся дверей, за которой неизменно оказывается коза.

И вот вопрос: увеличит ли шансы игрока на выигрыш решение изменить свой первоначальный выбор и открыть другую оставшуюся дверь (предполагая, что новый автомобиль привлекает его больше, чем коза)?

Подумайте, как бы вы поступили в этой ситуации, пока я расскажу немного предыстории.

Если ваш стаж телезрителя исчисляется десятками лет, в чем вам не очень-то хочется признаваться, вы наверняка помните Монти Холла и его роль ведущего в игровом шоуLet’s Make a Deal(«Давай заключим сделку»), которое было популярно в 1970-х годах. В этом шоу за дверями и занавесями, которые выбирали участники, часто скрывались настоящие призы или шуточные подарки (вроде коз). Однако сама головоломка родилась не на этом телешоу. Впервые ее сформулировал Стив Селвин в письме в журналAmerican Statisticianв 1975 году.

Но почему эта тема вообще стала популярной? Вероятностные головоломки — не самый востребованный продукт в нашей культуре. Вряд ли письмо Селвина в редакцию стало вирусным в семидесятые; да и само игровое шоу не способствовало популяризации названной его именем головоломки. Огромную популярность парадоксу Монти Холла принесла гениальная колонка в журналеParade.

Мэрилин вос Саван в течение четырех лет числилась вКниге рекордов Гиннессакак обладательница самого высокого IQ — 228. В своей колонке «Спросите Мэрилин» она на протяжении многих лет отвечала на бесчисленные вопросы, но ни один из ее ответов не вызвал такого шквала возмущения, как предложенное ею правильное решение парадокса Монти Холла. Настоящим сюрпризом стали не сами тысячи гневных писем, а то, какой высокий процент среди их авторов составляли математики и доктора наук.

Вот, например:

«Вы сели в лужу, и сели по-крупному! Поскольку вы, похоже, с трудом понимаете действующий здесь базовый принцип, я вам его объясню. После того как ведущий показывает козу, ваши шансы оказаться правой — пятьдесят на пятьдесят. Измените вы свой выбор или нет, шансы одинаковы. В нашей стране и так достаточно математической неграмотности, и нам вовсе не нужно, чтобы человек с самым высоким IQ в мире множил её. Позор! — Скотт Смит, доктор философии, Университет Флориды»

(«Спросите Мэрилин»,Parade, 9 сентября 1990 года)

Правильный ответ, который дала вос Саван и который вызвал такую шумиху, заключался в том, что лучшая стратегия — изменить свой выбор после того, как откроют дверь с козой.

Если вы слышите об этом впервые, вам это наверняка покажется совершенно неверным. Вы, вероятно, думаете: «Есть две закрытые двери. За одной приз, за другой коза. Значит, шансы пятьдесят на пятьдесят. Разве смена двери может улучшить шансы?»

Подобный ход мыслей называют допущением о «равной вероятности». Это распространенная интуитивная иллюзия, которая часто оказывается ошибочной (см. Рума Фальк, 1992). Мы испытываем сильное желание поровну распределить вероятности между всеми неизвестными переменными, но к парадоксу Монти Холла это попросту неприменимо. Дело в том, что появление козы дает нам новую информацию, которой у нас не было в момент первоначального выбора, и это знание меняет всё дело.

Предположим, вы выбираете дверь № 1, а козу показывают за дверью № 2.

1. Дверь, которую вы выбрали, очевидно, имеет шанс 1/3 скрыть за собой приз. Это означает, что две другие двери суммарно имеют шанс 2/3. Если вы решите изменить выбор в пользу двери № 3, вы, по сути, выбираете двери № 2 и № 3 одновременно, поскольку теперь вы владеете новой информацией о том, что за дверью № 2 была коза. Это увеличивает ваши шансы на победу с 1/3 до 2/3.

2. Представьте, что в игре было бы 100 дверей, за которыми скрывались бы один приз и 99 коз. Если вы выберете дверь № 1, а ведущий откроет 98 дверей, показав за ними 98 коз, смените ли вы свой выбор в пользу одной оставшейся двери? Ответ кажется очевидным. Вариант с тремя дверями — абсолютно то же самое, просто дверей в нем меньше.

3. Если вы все еще не убеждены и вам трудно уложить это в голове — ничего страшного. Нам, людям, интуитивное понимание вероятностей не свойственно от природы. Однако учтите, что компьютерные симуляции, воспроизводящие этот сценарий тысячи и миллионы раз, наглядно показывают: смена двери увеличивает шансы на победу точно так, как я описал. Если вы все еще отвергаете этот ответ вопреки подобным доказательствам, возможно, вам и правда лучше остаться с козой.

НАУКА И ПСЕВДОНАУКА.

Одна из классических лженаук, с которой я часто сталкивался, — это экстрасенсорное восприятие (ЭСВ), представление о том, что наш мозг способен читать чужие мысли, видеть будущее или воспринимать удаленные объекты. Исследователи, воспринимающие эту идею всерьез, называют подобные способности «аномальным познанием». Иметь дело с заявлениями сторонников ЭСВ скептикам бывает непросто, поскольку ЭСВ вплотную приближается к демаркационной линии между наукой и лженаукой. Существуют серьезные исследователи, которые проводят строгие эксперименты и заявляют о получении значимых результатов. Мне часто приходилось сталкиваться со сторонниками ЭСВ, которые хорошо ориентировались в этих исследованиях и засыпали меня многочисленными ссылками.

Проблема в том, что ни одно из этих исследований не дотягивает до уровня убедительных доказательств реальности ЭСВ. Но чтобы прийти к такому выводу, требуется

Чтобы проиллюстрировать это, давайте рассмотрим исследование психолога Дэрила Бема, опубликованное в 2011 году. Он представил серию из десяти экспериментов, которые, по его утверждению, доказывали способность людей «чувствовать будущее» с помощью экстрасенсорного восприятия (ЭСВ). При ближайшем рассмотрении его работа явно изобилует лженаучными методами, однако она была принята и опубликована в авторитетном научном журнале, что вызвало дискуссии о состоянии современной науки и природе лженауки.

Бем взял стандартные психологические эксперименты и просто изменил их порядок на обратный. Например, он тестировал способность испытуемых вспоминать слова, а затем давал им возможность потренироваться с набором слов. Он утверждал, что слова вспоминались легче, если испытуемые заучивали их *после* теста — то есть эффект от заучивания должен был переместиться назад во времени, чтобы повлиять на результаты тестирования.

Сторонники ЭСВ были в восторге. Исследования Бема соответствовали строгим научным протоколам, были опубликованы в рецензируемом журнале и демонстрировали впечатляющую статистическую значимость. Скептики не были впечатлены: поворот стрелы времени вспять — это событие, максимально близкое к невозможному с точки зрения науки, и, как минимум, оно представляет собой экстраординарное заявление. Гораздо более вероятно, что Бем просто допустил ошибку, чем то, что он опроверг фундаментальный научный принцип.

Однако психологическое сообщество и научные круги в целом были не на шутку обеспокоены. Бем соблюдал все правила, но при этом его результаты не могли быть правдой. Это наводило на мысль, что что-то не так с самими правилами — с самой наукой.

Все надеялись, что конфликт разрешится с помощью репликаций, которые служат окончательной проверкой любого научного результата. Если эффект реален, его сможет обнаружить кто угодно. Большинство попыток воспроизвести исследования Бема (которые, к его чести, он облегчил, предоставив подробную документацию по всем своим методам) дали отрицательный результат. Тем не менее, нескольким сторонникам ЭСВ удалось воспроизвести его результаты. В итоге ситуация так и не разрешилась — каждая сторона могла сослаться на свои исследования: сторонники ЭСВ утверждали, что скептики подавляют экстрасенсорные способности своими «негативными флюидами», а скептики заявляли, что убежденные сторонники проводят предвзятые исследования.

Пытаясь разрешить спор, обе стороны согласились на строгий протокол воспроизведения исследований Бема, который должны были выполнить как сторонники, так и скептики. Если первоначальные исследования Бема были достоверны, то при соблюдении этих тщательно прописанных процедур обе стороны должны были получить одинаковый результат. Бем и его коллеги, однако, предположили, что скептики все же могут блокировать эффект ЭСВ своим собственным «негативным ЭСВ».

Результаты этих строгих исследований были представлены на парапсихологической конференции летом 2016 года. Все попытки воспроизведения — как со стороны сторонников, так и со стороны скептиков — дали исключительно отрицательные результаты. Из собственного описания методов исследования Бема стало ясно, что он все делал неправильно. Когда эти ошибки исправили, эффект ЭСВ испарился. (Совет от профессионала: если явление исчезает при соблюдении строгих научных протоколов, оно, скорее всего, не существует на самом деле.)

На этом история должна была закончиться, но в ответ на отрицательные данные Бем и его коллеги провели повторный анализ и умудрились выудить из данных несколько якобы положительных корреляций. Намеренно или нет, но когда Бем снова допустил некоторые из своих прежних ошибок, возникла иллюзия положительных результатов.

Вся эта сага представляет собой микрокосм науки и лженауки, иллюстрирующий подводные камни и недостатки современной науки, роль научной строгости и необходимость учитывать правдоподобность. Она показывает, почему мы устанавливаем пороги для убедительных доказательств именно на таком уровне, и демонстрирует множество путей, которыми те, кто верит в паранормальное, заблуждаются.

В следующих главах мы исследуем философские основы науки, природу знания и то, как мы узнаем то, что знаем. Опираясь на эту базу, мы затем углубимся в методы науки и увидим, насколько легко на них могут повлиять предвзятость и ошибки. В конечном итоге мы увидим, какие именно ошибки совершил Бем, почему конечный результат был абсолютно предсказуем (по крайней мере, для опытных скептиков) и как мы можем избежать подобных ошибок в будущем. Попутно мы рассмотрим множество различных видов лженауки, типы научного и критического мышления, а также разберем философские ошибки.

По сути, это именно та информация, в которой Бем отчаянно нуждался, чтобы не стать хрестоматийным примером лженауки, каким он является сегодня.

19. Статья из «Руководства для скептиков»: Методологический натурализм и его критики. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Материализм, постмодернизм.

Методологический натурализм — это философская основа научной методологии, исходящая из того, что Вселенная подчиняется естественным законам, в которых любое следствие имеет естественную причину.

Быть ученым и каждый день смотреть в лицо безмерности и вечности — это невероятно величественно и вдохновляюще.

— Кэролин Порко

Думаю, самое экономное объяснение всех научных знаний заключается в том, что где-то там существует реальная физическая Вселенная. Реальность действительно реальна. Все это не просто сон или порождение нашего разума — индивидуального или коллективного. Вселенная существует, и в ней есть правила, которым она всегда подчиняется. Каждое следствие имеет причину.

Я не думаю, что существует что-то еще. Нет ничего, что выходило бы за рамки естественного. Ну, по крайней мере, если и существует что-то сверхъестественное, мы по определению не можем по-настоящему об этом знать. Более того, я не вижу веских причин строить гипотезы о чем-то за пределами естественного мира. Наука должна работать в рамках предположения, что все это правда.

Эта позиция называется методологическим натурализмом, и она является краеугольным камнем науки и скептицизма. Это важное для понимания понятие по нескольким причинам. Во-первых, жизненно важно осознавать неявные философские позиции, которые вы занимаете: если вы выступаете в защиту науки, вам необходимо понимать ее философские основы. Во-вторых, есть те (как мы увидим ниже), кто противостоит науке или отрицает ее, нападая на эти самые философские основы. Вы не сможете распознать эту стратегию или защититься от нее, если не знаете философии.

Так давайте же копнем глубже.

Материализм

Отправной точкой для философии науки является материализм. Проще говоря, это философская позиция, согласно которой все физические следствия имеют физические причины. Не существует нефизических или нематериальных причин физических явлений. Исторически материализм определялся как философское убеждение в

Любое жизнеспособное современное определение материализма должно включать в себя энергию, силы, пространство-время, темную материю и, возможно, темную энергию — и все остальное, существование чего в природе доказано наукой. Таким образом, материализм — это на самом деле просто проявление натурализма, философии, утверждающей, что природа (во всех ее аспектах) — это все, что существует, и нет ничего сверхъестественного. На самом деле термин «материализм» в его широком понимании сегодня малоприменим и используется в основном в узком контексте применительно к сознанию (представление о том, что сознание — это функция мозга), где он противостоит дуализму (убеждению, что сознание — это самостоятельная нефизическая субстанция).

На это можно посмотреть и иначе: если ученые обнаружат существование чего-то, что ранее считалось сверхъестественным, то оно станет естественным, поскольку будет доказано, что оно является частью природы. Некоторые утверждают, что из-за этого материализм превращается в бесполезную тавтологию (определение, ссылающееся на самого себя), но это упускает из виду самое главное. Определение материализма на самом деле больше касается метода; оно касается проверяемых причин, которые мы можем исследовать научно. Соответственно, «сверхъестественное» — это магия, которую невозможно проверить экспериментально.

Все это важно, потому что существует широкое «антиматериалистическое» движение, которое включает в себя концепцию Разумного замысла (ID), дуализм и различные целительские лженауки. Им, как правило, не нравится, что современная наука не подтвердила их духовные убеждения, поэтому они нападают на сами основы науки. Хотя они открыто нападают на «материализм», правильнее было бы назвать их «антинатуралистами» — они не верят, что природа — это все, что есть, и хотят, чтобы наука подтвердила их веру в сверхъестественное. Но, полагаю, в пропагандистских целях выгоднее выступать против материализма, чем против природы.

Методологический натурализм

Настоящие споры ведутся о том, обязана ли наука следовать методологическому натурализму (а она явно обязана). Философский натурализм — это метафизическое убеждение в том, что природа — это все, что существует, в то время как методологический натурализм означает действоватьтак, будтоприрода — это все, что существует, оставаясь при этом агностиком в отношении более глубоких метафизических вопросов. Методологический натурализм постулирует, что природа — это все, что мы можем познать, независимо от того, является ли она всем, что существует (чего мы по определению знать не можем). Например, возможно, что вся Вселенная была создана пять секунд назад всемогущим существом, которое придало ей в точности такой вид, будто она эволюционировала естественным путем на протяжении миллиардов лет. Не существует метода, способного отличить подобную реальность от Вселенной, которая действительно развивалась миллиарды лет, поэтому такое представление лежит за рамками методологического натурализма и науки.

Требует ли наука методологического натурализма? Да. Эта философская битва велась в прошлые века — и натуралисты победили. Битва окончена. Но антинатуралисты хотят ее возобновить, и поскольку они не могут победить на поле науки, они хотят бороться на арене общественного мнения, а затем в юридической и академической сферах.

Ключевая особенность методологического натурализма, делающая его столь важным для науки, заключается в том, что его идеи проверяемы. Сверхъестественные причины по определению неопровержимы (нефальсифицируемы), и поэтому научные методы неприменимы к ним. Это похоже на ставшую знаменитой карикатуру, где математик выводит сложнейшее уравнение, но в одном месте просто пишет: «А затем происходит чудо». Его коллега указывает на это место и говорит: «Думаю, во втором шаге тебе стоит выразиться поточнее».

Наука не может сказать: «А затем происходит чудо». Не существует способа провести эксперимент или наблюдение, способные проверить чудо. Чудеса по определению противоречат естественным силам или объяснениям. Их невозможноограничить, что является обязательным условием для любой гипотезы, которую можно опровергнуть.

Наука не утверждает — и не может утверждать, — что вся жизнь на Земле не была создана в один миг всемогущим творцом. Она агностична по отношению к подобной вере. Наука может лишь сказать, что такая гипотеза лежит вне ее сферы, поскольку ее невозможно проверить научным путем. Это и есть методологический натурализм.

Доказательством того, что главным камнем преткновения здесь является именно критерий проверяемости методологического натурализма, служит судебный процесс«Китцмиллер против Довера», касавшийся преподавания концепции разумного замысла (РЗ) на уроках естествознания в государственных школах. Ниже приведен длинный отрывок из решения федерального окружного суда, из которого ясно следует: сторонники РЗ хотят обойти критерий проверяемости в науке.

НАН [Национальная академия наук] согласна с тем, что наука ограничивается эмпирическими, наблюдаемыми и, в конечном счете, проверяемыми данными: «Наука — это особый способ познания мира. В науке объяснения ограничиваются теми, которые могут быть выведены из подтверждаемых данных — результатов, полученных в ходе наблюдений и экспериментов, истинность которых может быть доказана другими учеными. Все, что поддается наблюдению или измерению, пригодно для научного исследования. Объяснения, которые не могут быть основаны на эмпирических доказательствах, не являются частью науки». (Р-649 на стр. 27).

Эта строгая приверженность «естественным» объяснениям является неотъемлемым атрибутом науки как по определению, так и по общему согласию. (1:63 (Миллер); 5:29-31 (Пеннок)). Мы согласны с ведущим экспертом истцов доктором Миллером в том, что с практической точки зрения приписывание нерешенных проблем природы причинам и силам, лежащим за пределами естественного мира, является «тупиком для науки». (3:14-15 (Миллер)). Как объяснил доктор Миллер, стоит лишь приписать причину непроверяемой сверхъестественной силе — утверждению, которое невозможно опровергнуть, — как исчезает всякий смысл продолжать поиск естественных объяснений, ведь ответ уже якобы найден. Там же.

РЗ основывается на сверхъестественной причинности, как мы объясняли ранее и как показали показания различных экспертов. (17:96 (Падиан); 2:35-36 (Миллер); 14:62 (Алтерс)). РЗ берет природное явление и вместо того, чтобы принять или искать естественное объяснение, утверждает, что это объяснение сверхъестественно. (5:107 (Пеннок)). Дополнительное подтверждение вывода о том, что РЗ основывается на сверхъестественной причинности, содержится в учебном пособии по РЗ «Панды», к которому отсылают учащихся девятых классов. В «Пандах» в соответствующей части утверждается следующее:

«Дарвинисты возражают против концепции разумного замысла,поскольку она не дает объяснения на основе естественных причинтого, как возникли различные формы жизни. Разумный замысел означает, что различные формы жизни возникли внезапно, посредством некоего разумного агента, уже обладая своими отличительными признаками: рыбы — с плавниками и чешуей, птицы — с

… Иными словами, РЗ постулирует, что животные не развивались естественным образом в ходе эволюции, а были созданы внезапно неестественным, или сверхъестественным, творцом. Даже собственные эксперты со стороны защиты признали этот момент. (21:96-100 (Бихи); P-718 на стр. 696, 700 [«неправдоподобно, что творец является естественной сущностью»]; 28:21-22 (Фуллер) [«...отказ РЗ от натурализма и приверженность сверхъестественному...»]; 38:95-96 (Миннич) [РЗ не исключает возможности сверхъестественного творца, включая божества]).

Примечательно, что миссия самих экспертов защиты, которая отражает миссию самого ДРЗ [Движения за разумный замысел], состоит в том, чтобы изменить основные правила науки и допустить сверхъестественную причинность естественного мира, что Верховный суд по делу Эдвардса и суд по делу Маклейна справедливо признали по сути своей религиозной концепцией. «Эдвардс», 482 U.S. at 591-92; «Маклейн», 529 F. Supp. at 1267.

Последний абзац имеет ключевое значение: суть антиматериалистического и антинатуралистического движения на самом деле заключается в том, чтобы изменить основные правила науки (вновь затеяв битву, проигранную ими в прошлом) и включить в нее сверхъестественные объяснения, однако это невозможно в рамках обязательной научной методологии.

Стратегия «Клин»

В ставшем теперь печально известным Документе «Клин» (опубликованном в 1998 году Институтом Дискавери) сторонники так называемого «разумного замысла» излагают свою общую стратегию:

Положение о том, что человек создан по образу и подобию Божьему, является одним из основополагающих принципов, на которых зиждется западная цивилизация. Его влияние прослеживается в большинстве, если не во всех, величайших достижениях Запада, включая представительную демократию, права человека, свободное предпринимательство, а также прогресс в искусстве и науке.

Однако чуть более века назад эта фундаментальная идея подверглась массированной атаке со стороны интеллектуалов, опиравшихся на открытия современной науки. Развенчивая традиционные представления как о Боге, так и о человеке, такие мыслители, как Чарльз Дарвин, Карл Маркс и Зигмунд Фрейд, изображали людей не как нравственных и духовных существ, а как животных или машины, населяющие вселенную, которой управляют исключительно безличные силы, а их поведение и даже мысли продиктованы непреклонными законами биологии, химии и окружающей среды. Это материалистическое представление о реальности в конечном итоге заразило практически все сферы нашей культуры — от политики и экономики до литературы и искусства.

Из этого и других текстов, равно как и из истории движения сторонников РЗ/креационизма, предельно ясно, что речь здесь идет об идеологии, а не о науке. Сторонники РЗ чувствуют угрозу своему духовно-идеологическому мировоззрению со стороны открытий современной науки и потому решили подорвать ее основы. Они хотят превратить это в идеологическую и культурную войну, поскольку на научном поприще они проигрывают. Поэтому они утверждают, будто наука (по крайней мере, те ее области, в которых они чувствуют себя некомфортно) — не более чем идеология материализма. Они пытаются представить этот конфликт как противостояние традиционной, высоконравственной и богобоязненной духовности с одной стороны и холодного, аморального, механистического материализма — с другой. Это эмоциональная битва, в которой, как им кажется, они могут победить.

Их дилемма (что ясно продемонстрировали неоднократные неудачи креационистского движения старой школы) заключалась в том, что институт науки, судя по всему, прочно контролирует государственное образование, финансирование исследований и ведущие публикации, а также пользуется — в значительной степени — уважением в обществе. Поэтому они решили — и это четко изложено в Документе «Клин» — бороться их же оружием: создать собственные «научные» институты, вырастить собственных ученых, открыть свои издания и источники финансирования. Они вознамерились делать вид, будто занимаются наукой, и приводить научные аргументы (острие клина), чтобы внедриться в сложившуюся научную инфраструктуру, но у их фарса была заранее определенная цель — подорвать материалистические основы современной науки.

Сторонники РЗ начали свои попытки с эволюции, но это всегда было лишь средством достижения цели — острием клина. В последнее время их усилия сместились в сторону нападок на современную нейробиологию, объясняющую природу сознания, и на Большой взрыв как объяснение происхождения Вселенной. Их претензии связаны не только с эволюцией, но и с самими научными методами.

Но они уже проиграли главную битву. Смена поля боя ничего не изменит. Точно так же, как в бейсболе не плачут, в науке нет места магии.

Но что, если сверхъестественное существует?

Интересно провести мысленный эксперимент и спросить себя: что, если бы мы жили во Вселенной, где существуют сверхъестественные явления? Мы снова сталкиваемся с проблемой определения «сверхъестественного», ведь всегда можно возразить, что если бы сверхъестественное существовало, оно было бы частью природы и, следовательно, «естественным». Вот почему мы должны определять сверхъестественное по тому, как оно себя ведет, а не по тому, что оно собой представляет.

Я думаю, что лучше всего представить сверхъестественное как явления, выходящие за рамки познаваемых законов Вселенной. Это значит, что они не связаны этими законами природы или могут приостанавливать их действие непредсказуемым образом: возникают следствия без естественных причин.

Если бы подобное существовало, как бы мы могли о нем узнать? По определению, я думаю, никак — во всяком случае, научным путем. В лучшем случае наука могла бы выявлять аномалии, которые она никогда не смогла бы объяснить.

Наука постоянно сталкивается с аномалиями. Ученые обожают аномалии, потому что они указывают путь к новым открытиям, к новым знаниям. Но если научные методы не могут выявить причину, поскольку никакой естественной причины нет, наука застряла бы в бесконечном цикле несостоятельных гипотез. Аномалия так никогда и не была бы объяснена.

Фактически мы можем использовать эту идею в качестве метаэксперимента в отношении самой науки и методологического натурализма. Если мы живем во Вселенной, где у каждого следствия есть естественная причина, то наука должна работать хорошо. Мы будем сталкиваться с аномалиями, но со временем они будут объяснены. Наука будет развиваться. Если бы мы жили во Вселенной со сверхъестественными явлениями, наука наталкивалась бы на устойчивые аномалии, из-за которых не смогла бы добиться никакого реального прогресса.

Если оглянуться на последние несколько столетий, то, как мне кажется, этот метаэксперимент явно свидетельствует в пользу науки и натурализма. Истинно верующие всегда найдут аномалии, на которые можно указать, но эти аномалии постоянно меняются. По мере того как мы объясняем одни явления, они переходят к новым загадкам. До сих пор наука не сталкивалась ни с одной подлинной аномалией, которая не поддавалась бы научному исследованию. Вся эта штука с наукой работает очень даже неплохо.

20. Запись в «Руководстве скептика»: Постмодернизм. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Эпистемология.

Постмодернизм применительно к науке — это философская позиция, согласно которой наука представляет собой

История науки, как и история всех человеческих идей, — это история безответственных мечтаний, упрямства и заблуждений. Но наука — один из очень немногих видов человеческой деятельности (возможно, единственный), в котором ошибки систематически подвергаются критике и со временем довольно часто исправляются.

— Карл Поппер

Аннотация к научной статье 2006 года, критикующей доказательную медицину, начинается так:

«Опираясь на труды покойных французских философов Делёза и Гваттари, авторы данной статьи ставят своей целью продемонстрировать, что движение доказательной медицины в сфере наук о здоровье является возмутительно исключающим и опасно нормативным по отношению к научному знанию. Таким образом, мы утверждаем, что движение доказательной медицины в науках о здоровье представляет собой наглядный пример микрофашизма, действующего на современной научной арене».

Авторы объясняют, что использование науки в качестве основы для определения безопасности и эффективности методов лечения — это не что иное, как фашизм, угнетающий «другие способы познания» и отвергающий ненаучные или нетрадиционные («незападные») культуры. Наука, с их точки зрения, — всего лишь социальный конструкт.

Это отличный пример применения постмодернистской философии к науке. В данном контексте постмодернизм — это представление о том, что любые идеи и убеждения лучше всего понимать как субъективные человеческие истории, нарратив, в котором доминируют культура и предвзятость и который не имеет особого отношения к истине. Применительно к науке такой подход сводит на нет значение методологии и превращает любое научное исследование в очередной культурный нарратив.

Философы науки уже давно вскрыли изъяны в подобных рассуждениях (говоря философским языком, постмодернизм путает контекст открытия с контекстом последующего обоснования), но до гуманитарной субкультуры в академической среде эта новость, похоже, так и не дошла. Представление о том, что наука социально сконструирована, — удобный способ отмахнуться от тех научных выводов, которые вам не нравятся по идеологическим или любым другим причинам. На практике постмодернизм для отрицателей науки — это классический случай синдрома «зелёного винограда»: «Ну, вся наука всё равно социально сконструирована». Добавьте сюда немного разговоров о фашизме и угнетении — и вот вы уже выглядите социально сознательным борцом за справедливость.

Томас Кун

Одним из родоначальников постмодернистской философии является Томас Кун, написавший в 1962 году книгу«Структура научных революций». Именно в ней Кун представил миру слово «парадигма».

Основная мысль Куна заключалась в том, что новые идеи в науке возникают не благодаря строгой методологии, а как хаотичный побочный продукт социологии и научного энтузиазма. В периоды «нормального» научного прогресса ученые работают постепенно, дорабатывая существующие идеи. Они действуют в рамках определенной теоретической базы — именно эту базу Кун и называет парадигмой.

Один из главных примеров Куна — переход от геоцентрической (с Землей в центре) вселенной Птолемея к гелиоцентрической (с Солнцем в центре) вселенной Коперника. Он утверждает, что на момент появления парадигмы Коперника модель Птолемея была ничуть не хуже новой. «Смена парадигм» произошла в основном по культурным причинам и потому, что Коперник пообещал: со временем на основе его подхода разовьется более элегантная система.

Парадигма в науке остается относительно стабильной в течение некоторого времени, но затем в силу самых причудливых причин может внезапно смениться новой. И вот критически важный момент: постмодернизм настаивает на том, что доказательства и идеи могут оцениваться тольковнутрипарадигмы, но немеждуними. Ключевой вопрос заключается в следующем: является ли одна парадигма объективно лучше другой и существует ли, следовательно, реальный прогресс в науке, или же все это субъективно? Постмодернисты утверждают, что все это субъективно.

Интересно, что даже сам Кун не считал науку полностью субъективной. Как известно, он как-то обронил, что сам, судя по всему, «кунианцем» не является. Его мысль была более узкой: он утверждал лишь то, что парадигмы сменяются по причудливым социальным причинам.

Существуют два основных возражения против кунианской постмодернистской позиции. Во-первых, это ложная дихотомия. Нельзя четко разделить научный прогресс на постепенные изменения в рамках парадигмы и драматические сдвиги парадигм. Напротив, научные изменения происходят непрерывно, по принципу континуума. Некоторые открытия масштабнее и революционнее других, но их нельзя просто так разделить на две категории.

Вторая, еще более сокрушительная критика постмодернистской позиции указывает на то, что подобная интерпретация истории науки путает контекст открытия с контекстом последующего обоснования. На самом деле совершенно неважно, как именно ученые приходят к своим идеям. Они могут почерпнуть их из научной фантастики, поп-культуры или наркотического трипа. Это не играет никакой роли. По-настоящему важно лишь то, как эти идеи проверяются, — последующее обоснование.

Коперник уцелел, а Птолемей — нет, потому что Коперник был более прав. Птолемей считал, что Земля находится в центре Вселенной, и использовал сложную систему эпициклов (движение планет по собственным малым кругам) для объяснения наблюдаемого положения планет. Коперник предпочел другую модель, с Солнцем в центре, но астрономические наблюдения в то время были неточными, и хотя система Коперника казалась более элегантной, поначалу она согласовывалась с данными ничуть не лучше системы Птолемея. Однако значение имеют предсказания, сделанные каждой из систем, и то, насколько хорошо они совпали с последующими, более точными и детальными наблюдениями. Сегодня мы принимаем гелиоцентрическую модель, потому что она с высочайшей точностью соответствует современным наблюдениям. Если бы этого не было, нам пришлось бы пересмотреть или заменить ее.

Продолжая этот пример, мы видим, что по мере развития науки теории дорабатываются — как правило, в деталях. История науки — это вовсе не череда полных замен одной теории другой. Подобная тотальная смена действительно происходила при переходе от сугубо донаучного мировоззрения к научному. Однако, как только научная теория надежно обоснована, ее уже не заменяют полностью, а лишь уточняют.

Система Коперника, в которой орбиты планет считались круговыми, перестала соответствовать все более точным поступающим данным. Затем появился Кеплер, который вывел три закона движения планет, включая тот факт, что их орбиты представляют собой эллипсы, в одном из фокусов которых находится Солнце. Эта модель отлично согласовывалась с наблюдениями того времени, но не вполне соответствовала более поздним точным наблюдениям за орбитой Меркурия. Для объяснения этих аномалий потребовалась общая теория относительности Эйнштейна.

Один из моих любимых примеров подобного объективного научного прогресса (который я заимствовал у Айзека Азимова) касается наших представлений о форме Земли. Древние греки выяснили, что наша планета — шар. Более точные наблюдения уточнили эту модель, учтя, что она слегка расширяется у экватора и, следовательно, представляет собой сплюснутый сфероид. Еще более точные спутниковые данные показали, что

Однако эти детали не меняют базового понимания того, что Земля имеет приблизительно шарообразную форму. Такова ее объективная форма. Эта парадигма никогда не сменится моделью, представляющей Землю в виде куба.

Каждая научная дисциплина — это не замкнутый в себе мир, а часть общих научных усилий по объяснению реальности. Поскольку вся наука исследует одну и ту же реальность, все ее выводы должны согласовываться друг с другом. Именно это Э. О. Уилсон назвал «консилиенсом» (согласованностью познания) в своей одноименной книге. Система Коперника — Кеплера уцелела отчасти потому, что она согласуется с другими открытиями об устройстве Вселенной — например, с гравитацией. Сила гравитации способна хорошо объяснить то, как движутся планеты. Не существует никакой теоретически возможной силы, которая заставила бы планеты двигаться по эпициклам Птолемея.

Все это не просто культурно обусловленные истории, которые мы рассказываем друг другу. Наука — это метод, и, чтобы выжить, идеи должны работать. Однако время от времени мы сталкиваемся с постмодернистскими аргументами, которые, по сути, пытаются обесценить доставшиеся с таким трудом выводы науки. Наверное, если вы проигрываете спор, где главным оружием служат факты и логика, проще всего смахнуть фигуры с доски и заявить, что все это не имеет значения.

Действительно, наука — это человеческая, а следовательно, и культурная деятельность. В этом отношении в некоторых наиболее разумных утверждениях постмодернистов есть рациональное зерно. На научные институты могут влиять господствующие культурные стереотипы и нормы. Например, в прошлом расизм оправдывали с помощью расово предвзятой науки.

Однако это не означает, что наука не способна объективно продвигаться вперед или не делает этого. Поскольку научный процесс по самой своей сути самокритичен, а все научные методы сводятся к проверке идей объективной реальностью, культурная предвзятость в конечном итоге вытесняется из научных представлений.

Одни методы лечения действительно работают, другие же объективно бесполезны, и наука в конечном итоге способна отличить одно от другого.

21. Статья «Руководства для скептиков»: Бритва Оккама. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Принцип бережливости.

Принцип «бритвы Оккама», приписываемый Уильяму Оккаму (1287–1347), гласит, что если две или более гипотезы согласуются с имеющимися данными, то предпочтение следует отдавать той гипотезе, которая вводит наименьшее количество новых допущений. В латинском оригинале: «Non sunt multiplicanda entia sine necessitate», что переводится как «Сущности не следует умножать без необходимости».

Не должно принимать в природе иных причин сверх тех, которые истинны и достаточны для объяснения явлений.

— Исаак Ньютон

Один сторонник теории НЛО как-то доказывал мне, что бритва Оккама, которую он определял как предпочтение простейшего объяснения любого явления, на самом деле говорит в пользу теории о посещении Земли инопланетянами. Присутствие пришельцев потенциально могло бы объяснить увечья скота, круги на полях, сообщения о наблюдениях и похищениях, а также множество других странных явлений. Скептики же придумывают отдельное объяснение для каждого из этих событий. Одно объяснение — инопланетяне — гораздо проще, и поэтому хороший скептик должен принять утверждения о визитах пришельцев.

Бритва Оккама — это логический принцип, к которому часто прибегают, но редко понимают правильно — как это случилось и с нашим уфологом-любителем. Это полезное эмпирическое правило, помогающее прояснить мышление, а не строгая логическая необходимость. Однако непонимание бритвы Оккама может привести к крайне неряшливому мышлению.

Бритву Оккама часто перефразируют так: «Если существует несколько возможных ответов, следует предпочесть самый простой». Однако прямая цитата Уильяма Оккама звучит так: «Numquam ponenda est pluralitas sine necessitate[Не следует постулировать множественность без необходимости]».

Проблема этой перефразировки в том, что она упускает суть правила, да и самый простой ответ зачастую оказывается не лучшим. В медицине, например, «самое простое» часто переводят как «наименьшее число диагнозов». Этому противоречит закон Хикэма, который гласит, что «у пациентов может быть столько болезней, сколько им, черт возьми, угодно». Решение, однако, кроется не в том, чтобы сделать вывод (как поступают некоторые), будто бритва Оккама имеет ограниченную полезность, а в том, чтобы понять, в чем на самом деле заключается этот принцип.

Иными словами (и точнее), бритва Оккама — это принцип, согласно которому введение новых допущений должно быть сведено к минимуму. «Новые допущения» не следует смешивать с «дополнительными объяснениями или диагнозами». В этом и заключается ошибка.

С возрастом мы склонны накапливать болезни и расстройства. Частые болезни встречаются часто. Кроме того, одно заболевание может предрасполагать к другому, или несколько заболеваний могут проистекать из одного базового фактора риска. Например, у пациента может быть бессонница, которая предрасполагает к ожирению, а оно, в свою очередь, ухудшает сон из-за апноэ во сне. Затем ожирение приводит к диабету 2-го типа, у которого есть свои осложнения. В конце концов, жалобы пациента могут быть вызваны длинным списком поддающихся определению диагнозов, причем все они являются распространенными и коморбидными.

Согласно бритве Оккама, предпочтительнее поставить пациенту множество различных диагнозов для объяснения его симптомов, чем пытаться объяснить всё одним-единственным диагнозом, если последний крайне редкий, малоизученный или даже псевдонаучный. Редкое или неизвестное заболевание — это серьезное новое допущение, в то время как известные распространенные заболевания таковыми не являются, особенно если они вытекают из других уже известных состояний пациента. Чего клиницисту делать не следует (и это действительно нарушает бритву Оккама), так это вводить совершенно новую болезнь или состояние просто для того, чтобы объяснить каждый отдельный признак или симптом пациента.

В конечном счете, бритва Оккама — это вопрос вероятности. Каждый раз, когда вы вводите новый элемент в объяснение или делаете новое допущение, вы снижаете вероятность того, что ваше объяснение верно. Клиницисты стараются продумать все правдоподобные способы объяснения общей клинической картины пациента, а затем ранжируют варианты от наиболее вероятных к наименее вероятным. При оценке вероятности каждого варианта можно представить себе сложение всех новых допущений, которые влечет за собой каждый диагноз (как по количеству, так и по масштабу), что дает суммарное бремя допущений. Таким образом, один совершенно новый и чрезвычайно редкий диагноз может оказаться гораздо менее вероятным, чем сочетание трех весьма вероятных новых диагнозов.

При таком подходе — как к минимизации суммарного бремени новых допущений (с учетом как их количества, так и серьезности), — бритва Оккама оказывается очень полезным логическим инструментом для любой исследовательской деятельности.

Возвращаясь к инопланетянам: бритва Оккама дает практический руководящий принцип всякий

Сообщество уфологов сделало следующее: оно собрало воедино множество обычных и известных явлений (мистификации, неверные истолкования, гипнагогию) и истолковало их как визиты инопланетян. Когда вера в пришельцев стала популярной, это породило массу других явлений, таких как мистификации с кругами на полях и вера людей в то, что их похищали. Затем уфологи стали утверждать: мол, вокруг происходит слишком много всего, чтобы у каждого явления было отдельное объяснение, а значит, инопланетяне существуют.

Однако нам не нужно привлекать путешествующих в космосе инопланетян, чтобы все это объяснить. Для этого вполне достаточно культуры и человеческой психологии.

Полезность бритвы Оккама отчасти объясняется тем, что умные и творческие люди способны выдвинуть практически неограниченное число гипотез, согласующихся с имеющимися данными. Зачастую сторонникам той или иной лженауки приходится придумывать особое объяснение для каждого аспекта своей теории, который, казалось бы, противоречит реальности.

Если вы считаете, что пришельцы похищают людей, то почему те не помнят о похищениях? Что ж, потому что их память была тщательно стерта (но не полностью, так что ее можно восстановить с помощью гипноза). У нас нет однозначных фотографий или видеозаписей космических кораблей, потому что пришельцы прячутся — но не полностью, так что время от времени нам удается мельком увидеть нечто многозначительное. Если инопланетяне пытаются выйти с нами на связь, почему бы просто не пообщаться? К чему эти причудливые символы на пшеничных полях? Возможно, они просто пытаются постепенно подготовить нас к мысли о своем существовании.

На каждый вопрос они выдвигают новое допущение, чтобы сгладить очередную неувязку. Они не просто нарушают принцип бритвы Оккама — они выкапывают труп самого Оккама и растирают его кости в прах.

Иногда бритва Оккама — это единственное, что удерживает нас от веры в чушь. Зачастую изощренные и тщательно подогнанные под ответ теории лжеученых вовсе не исключены. Возможно, мы даже не способны доказать их ложность. Но в большинстве случаев они попросту избыточны. Стоит лишь отсечь их умелым применением бритвы Оккама, как не останется причин отвергать куда более простой вывод: инопланетяне попросту не посещают Землю.

22. Запись в «Руководстве скептика»: Лженаука и проблема демаркации. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Дениализм.

Под лженаукой понимаются утверждения и методы, которые лишь внешне напоминают научные, но лишены истинной сути научного метода. На практике существует непрерывный спектр от откровенной лженауки на одном конце до строгой науки на другом, без какой-либо четкой границы между ними.

Наука — это просто здравый смысл в своем лучшем проявлении; то есть предельно точный в наблюдениях и беспощадный к логическим ошибкам.

— Томас Гексли

Наука против лженауки

В книге 1995 года«В огне! Таинственные пожары самовозгорания человека»Ларри Арнольд пытается доказать, что люди иногда самопроизвольно вспыхивают и сгорают дотла. Он пишет:

Самопроизвольное возгорание человека: отвергаемое, презираемое, отрицаемое и разоблачаемое почти всеми учеными и судебными экспертами как нечто попросту «невозможное! Человеческое тело не может так гореть! Всё это мистификации! Это исключено — абсолютно и бесповоротно». Но что, если общепринятый научный консенсус, отрицающий самопроизвольное возгорание человека, ошибочен?

Чтобы объяснить это маловероятное явление, Арнольд выдвигает гипотезу о существовании новой, неизвестной ранее частицы, которую он называет «пиротроном». Однако за последние два десятилетия СВЧ так и не признали реальным медицинским состоянием, как надеялся Арнольд, а физики не стали использовать Большой адронный коллайдер для поиска пиротрона. Обусловлено ли это несправедливой предвзятостью или даже заговором против исследований самопроизвольного возгорания человека? Или, возможно, это явление просто не заслуживает серьезного научного рассмотрения? Но почему? Зачем тратить миллионы долларов на поиски бозона Хиггса, а не пиротрона?

Существует множество подобных теорий, отправленных на свалку лженауки: гипотеза водной обезьяны, астрология, концепция «электрической Вселенной» и экстрасенсорное восприятие (включая исследование Дэрила Бема «Чувствуя будущее» из введения к этому разделу), и это далеко не всё. Один из ключевых навыков скептического мышления — умение отличать настоящую науку от этих самозванцев.

Это критически важный вопрос. Наука, пожалуй, главный инструмент, позволяющий отделить обоснованные претензии на знание от океана мошенничества, чепухи, предвзятости и заблуждений. Наука также пользуется огромным общественным уважением и интересом. Опрос Pew Research Center 2009 года показал, что 70 процентов американцев считают, что наука вносит «огромный» вклад в развитие общества:

Подавляющее большинство опрошенных отмечает, что наука оказывает положительное влияние на общество и делает жизнь большинства людей проще. Большинство также утверждает, что государственные инвестиции в науку, инженерное дело и технологии окупаются в долгосрочной перспективе. И ученые пользуются очень высоким авторитетом по сравнению с представителями других профессий: лишь военные и учителя чаще воспринимаются как люди, вносящие колоссальный вклад в благополучие общества.

Поэтому неудивительно, что многие пытаются подкрепить свои убеждения и заявления авторитетом науки. Компании уверяют, будто их продукты созданы на основе «научно разработанных формул», и нанимают актеров в белых халатах для озвучивания наукообразных заявлений. Однако наука работает лишь тогда, когда вы строго следуете ее методам. Если кто-то следует процессу, который лишь внешне напоминает научный, но его качество безнадежно низко, а сама методология в корне ошибочна или искажена ради получения заранее заданного результата, мы называем это лженаукой.

Отличить науку от лженауки не всегда просто, ведь добросовестная, чистая наука незаметно перетекает в откровенно абсурдную лженауку. Задача проведения объективной границы между ними — это то, что философы науки называют «проблемой демаркации». До сих пор не существует четкого и лаконичного решения этой проблемы, которое было бы общепринято среди философов и ученых. Вероятно, его никогда и не появится, поскольку качество научных исследований представляет собой непрерывный спектр, а не простую дихотомию с объективной линией раздела между двумя крайностями.

Несмотря на неразрешимость проблемы демаркации, философы, ученые и скептики способны составить список признаков, определяющих качественную науку, и другой перечень, характерный для лженауки, а затем использовать их, чтобы определить место конкретной теории или практики в этом спектре. Таким образом можно выявить теории и дисциплины, которые явно тяготеют к полюсу подлинной науки, и те, что

Настоящая наука

Иногда проще всего понять, что представляет собой то или иное явление, определив, чем оно не является. Лженаука — это не настоящая наука; но что же тогда настоящая наука?

Настоящая наука опирается на наблюдения за окружающим миром, которые максимально объективны, поддаются количественной оценке, точны и недвусмысленны. Она использует эти наблюдения для проверки гипотез — а конкретнее, для попыток их опровергнуть. Те гипотезы, которые выдерживают многократные честные попытки их опровергнуть, ложатся в основу теорий, дающих объяснительную модель устройства мира и позволяющих делать предсказания относительно будущих наблюдений.

Поэтому настоящая наука скептически относится к собственным идеям, скромна и осторожна в своих выводах, а также всегда открыта для новых данных и интерпретаций.

Наука строга и точна, когда тщательно изолирует переменные, чтобы не путать причину и следствие. Она учитывает все доказательства, а не только те, что подтверждают излюбленную гипотезу. Ее логика внутренне непротиворечива, а суждения непредвзяты. Суть науки — в минимизации предвзятости, и в качественных экспериментах используются слепые методы (как для испытуемых, так и для экспериментаторов), чтобы исключить предвзятость. Наука сверяет свои идеи с мнениями других экспертов. И всё это должно делаться открыто: здесь нет места тайному знанию или скрытым методам.

Соблюдая все эти принципы, наука может медленно двигаться вперед. Но существует и бесчисленное множество способов заставить ее шестеренки крутиться не в ту сторону.

Признаки лженауки

1) Движение в обратном направлении — от выводов

Главное отличие научного процесса от лженауки заключается в том, что наука — это искренний поиск истины, какой бы она ни оказалась, в то время как лженаука берет за основу желаемый вывод, а затем идет в обратном направлении, подыскивая доказательства исключительно в его пользу.

У ученых, разумеется, есть свои предпочтительные гипотезы, однако они должны вести себя так, словно беспристрастны к результатам собственных исследований и не имеют никакой личной заинтересованности в том или ином исходе. Кроме того, им необходимо планировать свои эксперименты так, чтобы никакая предвзятость не могла повлиять на результат. Ученые должны быть самыми строгими критиками по отношению к самим себе: им следует усердно пытаться опровергнуть собственные гипотезы, искать опровергающие доказательства, продумывать альтернативные варианты и критиковать свою работу.

Лжеученые же, напротив, полностью во власти собственной предвзятости. Они стремятся подтвердить свои гипотезы и зачастую выстраивают эксперименты так, чтобы гарантированно получить это подтверждение. Они защищают свои убеждения подобно адвокатам в суде: отметают скептицизм и альтернативы, находят оправдания любым изъянам и крайне благосклонно трактуют полученные результаты.

2) Враждебность к научной критике, заявления о преследованиях

Критика — необходимая и здоровая часть научного процесса. Любой, кто хоть раз отправлял статью на публикацию в научный журнал, становился мишенью для подобной критики. Это основной механизм поддержания стандартов и важнейший источник самокорректирующейся природы науки. Поэтому ученые учатся быть толстокожими. Они также учатся направлять свою критику на логику и доказательства по сути вопроса, а не переходить на личности оппонентов, предлагающих иную точку зрения.

Лжеученые, напротив, демонстрируют явную враждебность к любой критике. Они воспринимают ее как переход на личности, даже когда это совсем не так. Критику со стороны академического научного сообщества они склонны списывать на защиту статус-кво, неприятие новых, новаторских идей или даже на полномасштабный заговор с целью подавления их идей. Часто они отвергают суть критики, полностью отрицая философские основы науки, либо заявляют, что наука в принципе не способна постичь их тайные знания.

Коротко говоря, критику своих идей они считают проблемой самой науки и ученых, а не следствием изъянов в доказательной или логической базе собственных утверждений.

Жак Бенвенист (о нем речь пойдет в главе 37 об N-лучах), опубликовавший исследования, которые якобы доказывали существование памяти воды, крайне болезненно отреагировал на то, что журналNatureпроверил его лабораторные методы и пришел к выводу о неадекватности процедур контроля. Он отверг эту критику, назвав ее «охотой на ведьм».

Вместо того чтобы принять конструктивную критику как необходимую часть процесса, лжеученый чувствует себя гонимым. На самом деле лжеученые так часто сравнивают себя с Галилеем (который подвергся гонениям, но в итоге оказался прав), что у этого феномена появилось собственное название — синдром Галилея.

Некоторые лжеученые жалуются на научную «ортодоксию», которая несправедливо отвергает любые слишком радикальные идеи. Они также могут заявлять, что мир просто не готов к их гениальности или что их теории слишком революционны. Кое-кто начинает верить в изощренный заговор с целью подавления их идей — ведь это единственное объяснение того, почему научное сообщество не падает ниц к их ногам, осыпая почестями и наградами за гениальность. В конечном счете все это лишь оправдания того факта, что они не провели серьезной научной работы, необходимой для того, чтобы убедить научное сообщество в своей правоте.

3) Возведение невежества в добродетель

У некоторых лжеученых нет профильного научного образования. В прошлые века это не было серьезным препятствием для проведения передовых исследований. Многие ученые были обеспеченными джентльменами, совершавшими важные открытия в подвалах или переоборудованных под лаборатории коттеджах, либо проводя простые полевые наблюдения. Дарвин, Галилей и Ньютон — все они соответствуют этому типажу. Сегодня ученый-джентльмен — редкость, хотя его образ все еще живет в массовом сознании.

Передовая наука сегодня слишком сложна, чтобы у кого-то были реальные шансы внести в нее весомый вклад без достаточного научного образования. Темпы изменений в любой активно развивающейся области исследований настолько высоки, что исследователю приходится постоянно поддерживать связь с научным сообществом через публикации в журналах, конференции и семинары — просто для того, чтобы не отставать.

Такое современное положение дел в научной практике — палка о двух концах. С одной стороны, оно свидетельствует об успехе институциональных научных исследований и о прогрессе, достигнутом к настоящему моменту. С другой стороны, оно отдаляет науку от ученых-любителей и широкой общественности. Любителю или просто интересующемуся наукой человеку приходится довольствоваться ролью стороннего наблюдателя и узнавать о захватывающих научных открытиях из книг, журналов и лекций, призванных адаптировать эту информацию для широкой публики. Каким бы огромным ни был интерес, обычный человек не может просто так запустить ускоритель частиц у себя на заднем дворе и совершить важное открытие в физике элементарных частиц. Да и профессиональные ученые понимают, что даже им трудно внести значимый вклад в область, которая лежит хотя бы немного в стороне от их узкой специализации.

Существуют,

Некоторые ученые-любители не хотят оставаться в стороне или быть просто волонтерами от науки. Они строят гипотезы, а иногда даже проводят эксперименты в узкоспециализированных областях. Зачастую их выводы наивны и выдают отсутствие профильного образования. По всей видимости, прекрасно осознавая этот возможный недостаток, лжеученый спешит превратить отсутствие подготовки в мнимую добродетель, утверждая, что на самом деле это преимущество. Чаще всего они приводят довод о том, что ученым с классическим образованием «промыли мозги», навязав узкий взгляд на реальность. Они, по сути, пешки на службе у статус-кво, неспособные мыслить нестандартно. В отличие от них, исследователь без профильного образования волен рождать уникальные и поистине новаторские идеи. Истина становится для них очевидной, в то время как дипломированные ученые за деревьями не видят леса.

В своем блогеNeuroLogicaя вел подробную дискуссию с художником комиксов Нилом Адамсом. Адамс считает, что Земля полая и постоянно увеличивается, со временем накапливая материю. Вся эта полемика — потрясающее зрелище, а приведенные ниже отрывки — примеры феноменального общения и классические образцы лженауки.

Во-первых, Адамса ничуть не смущает тот факт, что ученые в массе своей не принимают его безумные домыслы. Он писал:

Конечно, большинство образованных ученых от меня просто отмахнутся. Лично на меня формальное образование не производит особого впечатления. Я умею читать, и в конце концов для меня нет запретных книг. Я умею думать и в своей работе использую многие научные аспекты.

Ошибочность этого аргумента в том, что знание не обязательно ограничивает. Оно также может и освобождать. Чем больше человек знает, тем легче ему усваивать новую информацию. Знание дает интеллектуальные инструменты, которые можно применять в процессе совершения открытий. Кроме того, понимание того, что уже известно, помогает оценивать правдоподобность новых идей.

Признаю, нетрудно понять, почему такой взгляд может показаться элитарным, и лжеученые часто извлекают из этого факта немалую риторическую выгоду. Однако имейте в виду, что я не прибегаю к апелляции к авторитету, утверждая, будто ученые с высокими степенями всегда правы просто в силу своей подготовки. Я даже не говорю, что человек без степени не может выдвинуть верное научное утверждение — любые заявления должны оцениваться исключительно на основе их логики и доказательств. Я утверждаю лишь то, что невежество — это не преимущество и не добродетель, которой стоит кичиться. Это помеха.

4) Опора на слабые доказательства при отвержении более строгих

Из научного процесса невозможно полностью исключить необходимость выносить суждения. Нельзя просто применить математическую формулу к какому-то заявлению, чтобы определить его обоснованность (хотя люди и пытаются). Приходится взвешивать доказательства, решать, какие из них наиболее значимы, и определять, какие объяснения выглядят наиболее вероятными.

Именно с подобными оценками ученым нужно быть предельно осторожными, в то время как лжеученые здесь сталкиваются с серьезнейшими трудностями. Они могут быть настолько предвзяты, что походя отвергают выводы, основанные на горах строгих доказательств, но при этом ссылаются на самые шаткие свидетельства в поддержку своих альтернативных теорий.

Чтобы читать и правильно оценивать научную литературу, ученые должны уметь анализировать качество эксперимента, искать недостатки в дизайне исследования и определять, обладает ли оно достаточной мощностью и чувствительностью для обнаружения того, что экспериментаторы пытаются найти. Чтение оригинальных научных публикаций — процесс высокотехнологичный, требующий детального понимания методологии и статистики. Этот навык критически важен, поскольку выводы многих — если не большинства — опубликованных работ на поверку оказываются ошибочными. Большинство исследований являются предварительными и не слишком строгими.

Лжеученые же, напротив, склонны верить любым личным свидетельствам и историям, которые подтверждают их теорию. Иногда они приводят огромные объемы некачественных данных, полагая, будто количество плохих доказательств способно заменить качество. Например, гуру альтернативной медицины Эндрю Вейл выступает в защиту «неконтролируемых клинических наблюдений» при определении того, работает ли метод лечения. Однако история показывает, что подобные наблюдения регулярно опровергаются последующими хорошо контролируемыми и более надежными экспериментами. Это урок, который настоящие ученые твердо усвоили, а лжеученые поднимают на смех.

Классический пример этого можно увидеть в сфере уфологии. Сторонники теории внеземного разума часто козыряют огромным количеством свидетельств наблюдения НЛО как убедительным доказательством того, что нас посещают пришельцы. Ученых-скептиков, однако, гораздо сильнее убеждает другой факт: не существует ни единого качественного доказательства, подтверждающего инопланетную гипотезу.

5) Предвзятый отбор данных

С использованием некачественных данных тесно связан их избирательный отбор. Научные эксперименты планируются таким образом, чтобы дать полную оценку последовательному набору данных. Единичные свидетельства по определению избирательны, поскольку они ограничиваются личными отчетами и не содержат тщательного анализа всех результатов. К примеру, пациенты, умершие в ходе определенного лечения, уже не могут рассказать о своем опыте. (Это называется «систематической ошибкой выжившего».)

Существует множество способов предвзятого отбора данных. Ранние исследования экстрасенсорного восприятия печально известны тем, что ученые находили способы подгонять результаты под свои желания. Они ввели концепцию «произвольного начала и окончания», утверждая, что экстрасенсам требуется время на «разогрев», прежде чем их способности проявятся, а работают эти способности лишь до тех пор, пока испытуемый не утомятся, после чего они снова пропадают. Таким образом, исследователи могли просматривать последовательность результатов (например, попытки угадать карты, на которые смотрел ведущий) и сами решать, когда начинать и заканчивать их подсчет. По сути, они просеивали данные в поисках статистически значимых последовательностей. Они просто выбирали те данные, которые им нравились, а остальные выбрасывали. Для такой процедуры существует гораздо более привычный термин — мошенничество.

6) Фундаментальные принципы часто базируются на единичном случае

По сути, это продолжение еще одной характерной черты лженауки — избыточного доверия к личным свидетельствам и байкам. Целые системы убеждений, претендующие на научность, порой выстраивают свои базовые принципы на одном-единственном неконтролируемом наблюдении. Любой хороший ученый, прежде чем посвятить жизнь исследованию какого-то принципа, сначала убедится в его истинности, чтобы не рисковать потратить карьеру на ложную идею. Безусловно, прежде чем применять базовый принцип на практике — например, лечить с его помощью людей, — его необходимо подтвердить воспроизводимыми экспериментами.

Некоторые лженауки, однако, выстроили сложнейшие системы убеждений на основе единственного наблюдения, которое никто никогда не проверял. Мои любимые примеры — хиропрактика и иридодиагностика. Д. Д. Палмер, основатель хиропрактики, заявлял, что «открыл» ее главный принцип, когда излечил от глухоты уборщика, манипулируя его шеей и тем самым якобы ослабив давление на слуховой нерв. Палмер не проводил никаких экспериментов для проверки своих предположений, а просто вывел всю теорию

У иридодиагностики похожая история, и основана она на наблюдении за одной-единственной совой. Судя по всему, Игнац фон Пекцели, венгерский врач, заметил, что у совы, повредившей крыло, в радужной оболочке глаза появилось особое цветное пятнышко. Он наложил на крыло совы шину, и со временем оно благополучно зажило. Затем доктор Пекцели заметил, что цветное пятнышко на радужке совы исчезло. На основе этого единственного наблюдения доктор Пекцели разработал целую систему диагностики всех болезней человека по цветовым узорам радужной оболочки. (По правде говоря, история с совой, скорее всего, апокрифическая, и доктор Пекцели попросту высосал иридодиагностику из пальца.)

7) Отсутствие взаимодействия с научным сообществом

Наука — штука сложная, и становится только сложнее. Мы уже собрали всё, что лежало на поверхности, ответили на самые очевидные и простые вопросы, а сейчас занимаемся сложными исследованиями, пытаясь разрешить все более запутанные и тонкие научные проблемы.

По этой причине какому-то одному человеку невероятно трудно в одиночку совершить значительный прорыв в нашем понимании мира. Как правило, одному человеку не под силу выявить все потенциальные изъяны и ошибки, рассмотреть все возможные альтернативы и взглянуть на проблему с самых разных точек зрения. У научного сообщества в целом шансов на это гораздо больше. Вот почему ученые публикуют свои данные в рецензируемых журналах и обсуждают свои идеи на конференциях. Они проверяют свои гипотезы на прочность, реагируют на критику и учитывают новые соображения.

Лжеученые обычно оторваны от этого процесса (или же варятся в защищенной эхо-камере единомышленников). Они варятся в собственном соку со своими идеями, из-за чего зачастую уходят всё дальше и дальше от реальности.

8) Заявления часто обещают простые и поверхностные решения сложных проблем или вопросов

Одна из главных причин психологической привлекательности лженауки заключается в том, что она предлагает мнимо простое решение сложной проблемы. Классическая хиропрактика, например, утверждает, что все болезни человека вызваны подвывихами позвонков, а значит, манипуляции с позвоночником способны исцелить от любого недуга. С другой стороны, гуру питания Гэри Налл заявляет, что все болезни человека вызваны дефицитом питательных веществ, и, следовательно, любое заболевание можно предотвратить или вылечить с помощью приема пищевых добавок.

В более широком смысле эта черта связана с психологией веры. Все лженауки, как правило, обладают определенной психологической притягательностью, и простые ответы — лишь один из примеров. К другим относятся мнимые доказательства существования сверхъестественного или духовного мира, подтверждение глубоких религиозных убеждений, иллюзия обретения личной силы или контроля либо же просто привлекательность фантастического и необычного.

9) Использование научно звучащего, но по сути бессмысленного языка

У всех наук есть свой специальный жаргон. Его цель — выражать сложные понятия с помощью точной терминологии. Тонкие различия часто бывают крайне важны, а разговорный язык может не обладать точностью, необходимой для однозначной передачи смысла. Более того, по мере открытия новых понятий и сущностей приходится изобретать новые слова для их обозначения. Существует также тенденция превращать громоздкую терминологию в более удобные сокращения, что создает дополнительный барьер для понимания широкой публикой. Зачастую самая сложная задача при популяризации науки — это перевод специального жаргона на повседневный язык с минимальными потерями точности и достоверности.

Например, как невролог я могу сказать, что у пациента мозжечковая атаксия, вместо того чтобы назвать его просто неуклюжим. Дело в том, что неуклюжесть — это общее явление, у которого может быть множество причин, в то время как мозжечковая атаксия — это конкретное неврологическое явление, связанное со специфическими структурами нервной системы.

Лжеученые часто имитируют настоящую науку, прикрываясь псевдожаргоном. В результате часто используется научно звучащая терминология, не имеющая точного определения (очень похожая на техноболтовню в типичной серии«Звездного пути»).

Например, лайфстайл-бренд Гвинет Пэлтроу Goop продает «наклейки Body Vibes», которые, как утверждается, способствуют исцелению:

Концепция: человеческий организм работает на идеальной энергетической частоте, но повседневные стрессы и тревога могут нарушить наш внутренний баланс, истощая запасы энергии и ослабляя иммунную систему. Наклейки Body Vibes предварительно запрограммированы на идеальную частоту, что позволяет им воздействовать на дисбаланс. Пока вы носите их — близко к сердцу, на левом плече или руке, — они будут восполнять дефицит в ваших резервах, создавая успокаивающий эффект, снимая как физическое напряжение, так и тревожность. Основательницы, обе — косметологи, также утверждают, что наклейки помогают очистить кожу, уменьшая воспаление и ускоряя обновление клеток.

Перевод — «волшебные наклейки».

10) Отсутствие скромности: громкие заявления на основе шатких доказательств

Успешная наука должна разумно сочетать почти безумные допущения с суровым консерватизмом. Ученые должны выдвигать гипотезы, которые раздвигают границы человеческого знания, вводят совершенно новые концепции или открывают новые грани природы. В то же время они не должны принимать никаких выводов, пока те не будут строго подкреплены вескими доказательствами, а все другие разумные альтернативы не будут исключены. Таким образом наука стремится не просто двигаться вперед, но и строить на прочном фундаменте.

По этой причине в научной литературе принято использовать очень сдержанный язык и избегать одобрения или продвижения любых выводов, которые нельзя строго доказать. Тех ученых, которые делают преждевременные заявления, коллеги обычно подвергают суровой критике. Например, преждевременное заявление для прессы об осуществлении холодного ядерного синтеза, сделанное физиками Стэнли Понсом и Мартином Флейшманом, нанесло огромный ущерб их профессиональной карьере.

Еще один важный аспект — это скромность. Если вы получили результат, который противоречит твердо установленным научным выводам, вашей первой мыслью должно быть то, что вы совершили ошибку, а не то, что вы только что перевернули целую область науки.

Лжеученые, напротив, вовсю используют громкие заявления, превосходные степени и безудержное самовосхваление. Их открытия часто преподносятся, например, как эпохальные по своим масштабам и последствиям для человечества.

Возвращаясь к нашему другу Нилу Адамсу, вот что он писал:

Представьте, каково это — быть мной и видеть эти необъяснимые системы хребтов ПОВСЮДУ и оставаться (почти) единственным человеком на Земле, который знает, что все они такое — зоны растяжения. Единственное, чем они МОГУТ быть.

Он считает, что обладает уникальным видением, которое позволяет ему смотреть на геологические образования и карту Земли и видеть Истину. Когда ему указывают на то, что его идеи противоречат целым областям науки, он их просто отбрасывает. Земля увеличивается в размерах за счет прироста массы, а значит, гравитация работает не так, как думали ученые, как, впрочем, и

Знаете, с какой скоростью Луна движется над поверхностью Земли? 1000 миль в час. Думаю, вода сжимается. Кое-какие учебники так и просятся, чтобы их переписали!

и

Никакой Стандартной модели не существует. На самом деле все это — лишь мелкая математическая игра с распределением плотностей, и все это чистое теоретизирование. Это очень большая тема, и чтобы не грузить вас кучей статей и долгими сложными дискуссиями — скажу просто: в конечном счете... плотности эволюционируют туда, где и когда находится железо.

Стандартная модель физики элементарных частиц стоит у меня на пути? Долой ее!

11) Заявления о том, что они опережают время на годы или десятилетия

Одним из ярких тревожных звоночков, указывающих на то, что чьи-то заявления выходят далеко за рамки имеющихся доказательств, является то, что заявляемые ими прорывы потребовали бы лет или даже десятилетий подтверждающих исследований, хотя при этом в научной литературе не осталось практически никаких следов, подтверждающих эту работу.

Например, начиная с 2013 года, во время написания своей книги«Бессмертный: почему СОЗНАНИЕ находится НЕ в МОЗГЕ», и вплоть до 2017 года итальянский хирург Серджо Канаверо утверждал, что близок к проведению первой в мире «трансплантации головы». (Мы можем поспорить о том, не правильнее ли называть это «трансплантацией тела».) В интервью журналуNewsweekон заявил:

Я могу лишь сказать, что в медицинских экспериментах был достигнут колоссальный прогресс, который казался невозможным еще всего несколько месяцев назад... Достигнутые нами рубежи, несомненно, произведут революцию в медицине.

Это смелое заявление. Чтобы подобная операция могла считаться успешной, Канаверо должен был найти способ регенерации спинного мозга. В противном случае голова была бы присоединена к полностью парализованному телу.

Канаверо не просто утверждает, что усовершенствовал хирургическую технику отделения головы от одного тела и присоединения ее к другому, но и что он решил проблему регенерации спинного мозга. Это более чем впечатляюще, учитывая, что лаборатории по всему миру бьются над этой проблемой десятилетиями, добиваясь лишь незначительного прогресса, далекого от реального клинического применения.

Еще более впечатляющим является то, что Канаверо и его коллеги, судя по всему, проделали это втайне, не опубликовав ни одной статьи и не получив ни одного гранта на проведение необходимых исследований. Они провели всю фундаментальную научную работу, исследования на животных и клинические испытания, не оставив ни единого письменного свидетельства в научной литературе.

Дело в том, что современная наука сложна и требует значительной инфраструктуры и сотрудничества. Прежде чем мы поймем, как на самом деле регенерировать спинной мозг, ученым придется собрать воедино сотню деталей этого пазла. Потребуются сотни, а то и тысячи опубликованных исследований, предшествующих клиническим испытаниям, которые в итоге покажут успех.

Просто невозможно перепрыгнуть через весь этот необходимый научный путь, за несколько лет преодолев дистанцию в десятилетия прогресса, причем буквально на пустом месте.

12) Попытки снять с себя бремя доказывания

В научном сообществе общепринято, что любой, кто выдвигает претендующее на истинность утверждение, несет бремя его доказательства. Чем сильнее такое утверждение расходится с общепринятой реальностью, тем тяжелее становится это бремя доказывания.

Лжеученые, зачастую из-за неспособности доказать свои утверждения, часто пытаются переложить бремя доказывания на скептиков. Они настаивают на том, что их заявление должно считаться истинным, поскольку не было доказано, что оно ложно.

Такое перекладывание бремени доказывания часто принимает форму знакомой нам логической ошибки, известной как апелляция к незнанию: она гласит, что если мы пока не знаем причину какого-то явления, значит, оно имеет паранормальную природу. Например, охотники за привидениями часто показывают фотографии со светящимися пятнами или разводами и утверждают, что раз эти артефакты съемки нельзя точно объяснить, значит, это призраки.

И снова слово Нилу Адамсу, после того как я попросил у него хоть какие-то доказательства в поддержку его гипотезы полой и растущей Земли:

Вы предлагаете мне представить новое изобретение или показать открытие какой-то волшебной штуки, которую никто раньше не делал, вроде летающего механического осла?

У меня такого нет, у меня есть всё то же самое, что известно многим людям, как и у Дарвина. Дарвину не нужно было ехать на Галапагосы, чтобы наблюдать то, что он наблюдал. Он просто ПОЕХАЛ ТУДА. Доказательства были и остаются повсюду. Именно его глаза и его мозг сделали выводы. Вопрос в том, сможете ли вы умерить спесь хотя бы на время, чтобы увидеть то, что вижу я, и подумать вместе со мной?

13) Превращение утверждений в неопровержимые

Иногда лжеученые не просто снимают с себя бремя доказывания, но и пытаются сделать свои утверждения неуязвимыми для опровержения. Часто это достигается за счет выдумывания причин, по которым ожидаемые доказательства отсутствуют, а эксперименты дают отрицательный результат.

Например, гомеопаты иногда утверждают, что их препараты нельзя сравнивать с плацебо в ходе испытаний, поскольку они работают только в рамках комплексной программы лечения. Из-за этого невозможно выделить гомеопатию в качестве отдельной переменной. Разумеется, когда вы все-таки изолируете гомеопатические препараты, они не работают.

Иногда утверждение формулируется так, что его невозможно опровергнуть даже теоретически. Креационисты, к примеру, любят говорить, что нам не дано познать замысел Божий, а потому мы не можем знать, почему природа выглядит именно так. Бог просто по своим непостижимым причинам создал существо, занимающее промежуточное положение между динозавром и птицей. Ирония в том, что это не спасает утверждение от клейма лженаучности, а лишь усугубляет ситуацию. Научная гипотеза должна быть фальсифицируемой. Если она таковой не является, то она «даже не ошибочна». Ошибаться в науке полезно; это все равно помогает нам продвигаться к истине. Быть же «даже не ошибочной» — бесполезно и по определению ненаучно.

14) Нарушение бритвы Оккама и неспособность беспристрастно рассмотреть все конкурирующие гипотезы

Один из важнейших этапов в процессе научного открытия — рассмотрение всех возможных объяснений любого наблюдения или явления. Часто научная гипотеза считается вероятно истинной, потому что на текущий момент она лучше и проще всего объясняет все имеющиеся данные. Однако если все разумные альтернативы не были рассмотрены, то такой вывод, скорее всего, преждевременен.

Лжеученые, поскольку они лично заинтересованы в желаемом выводе, уделяют конкурирующим гипотезам лишь поверхностное внимание. Часто выдвигаются одна-две чисто формальные альтернативы, которые тут же с легкостью отметаются, в результате чего единственным возможным вариантом остается то, во что им хочется верить. Больше всего подобным поведением славятся уфологи: классический «неопознанный свет в небе» не может быть самолетом или звездой, а значит, это непременно космический корабль пришельцев.

Помимо этого, лжеученые регулярно нарушают бритву Оккама, отвергая простые объяснения в пользу

Прямым следствием этого недостатка является неспособность отказаться от опровергнутой, но столь желанной гипотезы. Зачастую это становится главным испытанием объективности исследователя: способен ли он отбросить любимую гипотезу, когда она сталкивается с неопровержимыми опровергающими доказательствами? Для лжеученого же никакие опровергающие факты, сколько бы их ни было, не приведут к такому отказу.

15) Отказ от проверки ключевых допущений

То, что в лженауке часто выдают за исследования, касается вопросов вокруг предполагаемого феномена, но совершенно не направлено на проверку того, существует ли он вообще. Моя коллега, автор статей по доказательной медицине Гарриет Холл, назвала это «наукой о Зубной фее». Представьте, что вы проводите «научное» исследование, в котором тщательно собираете данные о суммах, оставляемых Зубной феей, и проводите сложный статистический анализ, выявляя корреляцию между размером вознаграждения и типом зуба, а также возрастом и полом ребенка. Такое исследование обладало бы всеми атрибутами серьезной науки, но никогда не ответило бы на главные вопросы: существует ли Зубная фея в действительности и кто на самом деле кладет эти деньги?

Подобные работы мы часто встречаем в альтернативной медицине: как именно применяется тот или иной метод, кем именно и каково отношение к нему пациентов? Такие исследования не отвечают на вопросы о том, работает ли лечение вообще и верна ли лежащая в его основе концепция. Как только исследования эффективности начинают давать отрицательные результаты, сторонники метода прекращают их проводить, отдавая предпочтение работам в стиле «Зубной феи».

В своей знаменитой речи в Калтехе в 1974 году Ричард Фейнман назвал подобные практики «наукой самолетопоклонников» (карго-культом в науке). Он провел аналогию с доиндустриальными меланезийскими племенами, которые после Второй мировой войны строили хижины из травы и бутафорские взлетно-посадочные полосы в надежде привлечь транспортные самолеты, доставлявшие грузы во время войны. Их ритуалы имели лишь внешнее сходство с работой настоящих аэродромов, но за ними не стояло необходимых технологий и инфраструктуры.

Аналогично и лженаука может внешне напоминать ритуал проведения исследований, но в ней отсутствует истинная суть настоящей науки — строгая проверка гипотез с помощью фактов, способных их опровергнуть. Проще говоря, лжеученые занимаются мотивированным рассуждением (см. главу 9). Они бесконечно прибегают к уловкам ad hoc, чтобы оправдать провалы в экспериментах (например, заявляя, что присутствие скептиков блокирует экстрасенсорные способности).

Помня об описанных выше признаках, можно вынести взвешенное суждение о любом утверждении или теории и определить, в каком месте спектра — от твердой науки до абсурдной лженауки — они находятся.

Эволюционная биология, к примеру, объединяет множество независимых линий доказательств, открыто обсуждается на протяжении десятилетий и выдержала испытание множеством наблюдений, которые потенциально могли бы ее опровергнуть. Она остается единственным жизнеспособным научным объяснением того многообразия жизни, которое мы видим вокруг.

На другом конце спектра находится бедный Нил Адамс. Он отчаянно хочет, чтобы его воспринимали как серьезного ученого, но не проделал для этого никакой реальной работы. У него нет ничего, кроме безумных идей, основанных на его собственных поверхностных наблюдениях, и он беспечно предлагает устроить каскадную перестройку практически всей современной науки, чтобы вписать в нее свои дикие фантазии.

Где-то посередине находится Дэрил Бем и его исследования экстрасенсорного восприятия (ЭСП). В какой-то степени он следует стандартному научному протоколу, но при этом оказывается во власти собственной предвзятости. В итоге он явил миру прекрасный пример лженауки — обладающий всеми внешними атрибутами науки, но не способный строго доказать свою главную гипотезу.

23. Статья в «Руководстве скептика»: Дениализм. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Лженаука. Дениализм, или отрицание науки, — это мотивированное отвержение общепринятых научных выводов с помощью ряда несостоятельных стратегий. «Я ничего не отрицаю, но во всем сомневаюсь». — Лорд Байрон.

Дениализм — явление вполне реальное. Под этим я имею в виду, что дениализм — это поддающаяся определению интеллектуальная стратегия с устойчивым набором характерных черт, которые обычно проявляются вместе. Дениализм начинается с желания отвергнуть признанный научный или исторический факт, и потому, как и все лженауки, идет в обратном направлении — от желаемого вывода.

По сути, дениализм — это подвид лженауки, который пытается прикрываться языком скептицизма, при этом избегая самого процесса научного скептицизма. Дениализм и скептицизм образуют единый спектр, и четкой границы между ними нет (как и в случае с наукой и лженаукой). Люди склонны калибровать эту шкалу по себе: каждый, кто настроен более скептически, чем вы, — дениалист, а всякий, кто менее скептичен, — истинно верующий.

На сегодняшний день отрицание науки стало обычным явлением в нашем обществе и, возможно, имеет даже более серьезные последствия, чем продвижение лженаучных представлений. Существуют идеологические движения, которые отрицают научный консенсус относительно антропогенного глобального изменения климата, современного эволюционного синтеза, микробной теории болезней, того, что сознание порождается мозгом, существования психических заболеваний, того, что ВИЧ вызывает СПИД, а также безопасности и эффективности вакцин.

Есть даже те, кто отрицает само существование дениализма, утверждания, что это просто риторический прием, призванный заставить замолчать критиков господствующих идей. Они упускают из виду тот факт, что дениализм опирается на набор несостоятельных логических стратегий — он определяется именно этими чертами, а не самим убеждением.

Как вы увидите, многие стратегии, используемые дениалистами, коварны тем, что представляют собой крайние версии вполне разумных позиций. Некоторые из лежащих в их основе принципов здравы. Проблема заключается именно в их конкретном применении.

Ниже приведен список некоторых наиболее распространенных стратегий дениализма.

Фабрикация и преувеличение сомнений

Сомнение — это ключ к скептицизму и науке. Отсутствие сомнений — это легковерие. Именно эта черта в наибольшей степени делает дениализм псевдоскептицизмом. Проблема дениалистского подхода заключается в том, что сомнение используется не как инструмент честного поиска ответов, а как способ подорвать доверие к неугодному убеждению.

Эту стратегию также можно назвать «просто задавать вопросы» или «вопрособлудием». Разницу между наукой и дениализмом часто можно заметить по тому, что настоящие ученые, задавая вопрос, хотят получить ответ и должным образом рассмотрят любые возможности. Дениалисты же, напротив, будут снова и снова задавать одни

Конечно, в науке всегда есть место сомнениям. Наука никогда ни в чем не уверена на сто процентов, потому что она и не стремится к абсолютной уверенности. На самом деле речь идет даже не о доказательстве явлений, а скорее об ихопровержении. Наука также напрямую не занимается поиском истины; её цель — построение проверяемых моделей, предсказывающих, как ведет себя Вселенная.

Научные теории завоевывают всё большее признание по мере того, как они выдерживают серьезные попытки доказать их ошибочность. Однако такое признание носит временный характер, поскольку любой следующий эксперимент или наблюдение потенциально может опровергнуть любую теорию. Теориям отдается предпочтение, когда они обладают полезной объяснительной силой и согласуются с другими принятыми теориями, пока мы медленно выстраиваем единую, внутренне непротиворечивую модель того, как устроена Вселенная.

Научная грамотность означает понимание не только того, каково наилучшее на сегодняшний день научное объяснение того или иного явления, но и того, насколько мы уверены в правильности этого ответа и насколько он полон (что он оставляет необъясненным?). Одни теории спорны, другие просто неизвестны, третьи же весьма надежны. На крайнем конце этого спектра находятся теории, которые, как отмечал Стивен Джей Гулд, «подтверждены до такой степени, что было бы извращением отказывать им во временном согласии».

Дениалисты преувеличивают наш нынешний уровень сомнений в научной теории и преуменьшают то, что нам уже известно. Они с каким-то извращенным упрямством отказывают даже во временном согласии. Зачастую они доводят эту стратегию до крайности, заявляя, будто мы вообще ничего не можем знать, — то есть отрицают само научное знание.

В рамках этой стратегии они, скорее всего, будут апеллировать к тому, что научные знания со временем меняются. Если ученые ошибались в прошлом, они могут ошибаться и сейчас. Разумеется, никто не отрицает, что нынешние научные знания носят временный характер, но это совершенно уводит в сторону от сути дела. По сути, они проводят ложную аналогию между прежним убеждением, которое не было надежно обосновано, и тем, которое сегодня является очень прочным, даже незыблемым.

Всегда требовать больше доказательств, чем существует или может существовать

Пожалуй, главной логической ошибкой дениалистов является «перенос ворот» — прием, описанный в главе 10: они просят доказательств, а когда эти доказательства предоставляются, они требуют еще больше доказательств. Ничто и никогда их не удовлетворит.

Это в корне отличается от того, как обычно работает наука. После того как предварительные исследования проясняют суть вопросов и то, как полученные данные соотносятся с существующими теориями, сторонники конкурирующих теорий часто делают свои ставки — они четко заявляют, какие именно доказательства опровергнут их собственную теорию, опровергнут теории конкурентов или заставят их изменить мнение о том, какая теория лучше. И когда такие доказательства появляются, ученые действительно меняют свое мнение. Конечно, отдельные люди не всегда меняют свое мнение под влиянием фактов, но этого делает достаточное их количество, чтобы сместить консенсус в сторону теории, подтвержденной доказательствами.

Дениалисты редко так поступают. Когда на их вопросы даны ответы или их требования о предоставлении доказательств выполнены, они просто перескакивают на другой вопрос. Ничто не способно их убедить, потому что они уже заранее приняли решение о том, каков правильный ответ.

Например, отрицатели эволюции любят указывать на пробелы в палеонтологической летописи или на наше незнание того, какие именно виды произошли от каких предков. Они берут статичный срез текущего состояния научных знаний и утверждают, будто наличие белых пятен ставит под сомнение более фундаментальные выводы о происходящих процессах. Поскольку мы не можем доказать, например, от какой именно группы животных произошли птицы, под сомнение ставится сама эволюция (упомянутая ранее стратегия «бога белых пятен»).

О научных теориях, однако, лучше судить по тому, насколько они полезны, а не по тому, что именно они способны объяснить в данный момент. Отрицателям эволюции следовало бы спрашивать не о том, что эволюционная теория может объяснить прямо сейчас, а о том, как она показывала себя на протяжении многих лет. А именно: если эволюционная теория полезна и верна, эти пробелы со временем должны сокращаться. То, как они меняются с течением времени, гораздо показательнее их размера в отдельно взятый момент.

Любой, кто хотя бы поверхностно знаком с эволюционной биологией, знает ответ на этот вопрос: эти пробелы неуклонно сокращаются. За последний век были успешно восполнены пробелы между людьми и нашими ближайшими родственниками среди обезьян, птицами и динозаврами, китами и наземными животными, рыбами и тетраподами и многими другими.

В прошлом отрицатели эволюции указывали на все эти пробелы, но, когда те были восполнены, они так и не признали этого факта. Они просто переключились на следующее белое пятно. Одним из их любимых пробелов сейчас является недостающее звено между летучими мышами и другими млекопитающими. Когда заполнится и этот пробел, они перейдут к чему-то еще.

Однако вся эта постоянная возня со сдвиганием ворот может утомлять, поэтому некоторые дениалисты используют более простую стратегию — они требуют больше доказательств, чем физически может существовать.

Если продолжить пример с эволюцией, они могут потребовать показать им одну-единственную окаменелость, которая доказывает всю теорию. Это, разумеется, невозможно, поскольку эволюция — сложный процесс. Схожие требования выдвигают и отрицатели ВИЧ, призывая указать на одну конкретную статью, доказывающую, что вирус иммунодефицита человека является единственной причиной синдрома приобретенного иммунодефицита. Однако для подтверждения таких масштабных научных выводов требуется совокупность десятков, а то и сотен отдельных исследований.

Антипрививочники, отрицающие безопасность и эффективность вакцин, часто требуют проведения рандомизированного исследования, сравнивающего вакцинированных и невакцинированных. Хотя на первый взгляд это требование может показаться разумным, они прекрасно знают, что такое исследование никогда не будет проведено. По сути, они требуют эксперимента, в котором детей случайным образом распределили бы в группу, не получающую вообще никаких вакцин. Это неэтично: вакцины уже входят в золотой стандарт медицинской помощи, поскольку их польза доказана. В клинических испытаниях нельзя случайным образом лишать участников стандартного лечения.

Они задирают планку так высоко, чтобы иметь возможность обесценивать любые другие доказательства безопасности вакцин. Исследования, сравнивающие вакцинированных и невакцинированных, существуют — они просто не рандомизированные; кроме того, есть множество других типов исследований, подтверждающих безопасность вакцин.

Эта стратегия также опирается на аргументацию ad hoc (специальные допущения). Если исследование показывает отсутствие связи между графиком вакцинации и развитием аутизма

Использование семантики для отрицания категорий доказательств

Стремясь опровергнуть неугодную им научную теорию, дениалисты часто пускаются в словесные игры, чтобы исключить целые категории доказательств. Например, отрицатели эволюции заявляют, будто всё, что произошло в прошлом, находится вне досягаемости науки. Мол, наука строится на экспериментах, а над эволюцией эксперимент поставить нельзя, следовательно, эволюция — это вообще не наука.

Однако это искусственно суженное определение науки. Суть науки — в использовании эмпирических данных для проверки гипотез. А прошлое оставляет после себя следы — улики. Мы можем формулировать фальсифицируемые вопросы о том, что происходило в прошлом, включая эволюционные процессы. Прошлое оставило нам не только окаменелости, но и гены, а также другие особенности живых организмов.

Отрицатели психических расстройств ведут схожие семантические игры. Они узко трактуют болезнь как исключительно патологический процесс, подразумевая, что в клетках, тканях или органах должно быть обнаружено объективное отклонение от нормы. Такое описание действительно применимо к некоторым заболеваниям, но далеко не ко всем: существуют расстройства, которые определяются сбоем в работе какого-то органа или системы при отсутствии видимой патологии. Мигрень, к примеру, — это явное расстройство без какой-либо диагностируемой органической патологии.

Существует множество расстройств мозга, поскольку его работа зависит не только от здоровья отдельных клеток. Абсолютно здоровые нейроны могут быть организованы и объединены в сети так, что их общая функция окажется нарушена. Мозг — это орган настроения, мышления и поведения. Следовательно, сбои в работе мозга могут приводить к расстройствам настроения или мышления. Подобные состояния мы и называем психическими заболеваниями.

Отрицатели психических заболеваний (например, саентологи, выступающие против психиатрии как профессии) не ведут конструктивного диалога о связи между работой мозга и симптомами психических расстройств, а вместо этого используют семантические уловки, чтобы заявить, будто подобных вещей вообще не существует.

Интерпретация разногласий в деталях так, словно они ставят под сомнение более глубокий консенсус

Чтобы понять эту черту дениализма, необходимо сначала разобраться в том, как устроена сама наука. По мере своего развития она стремится проникать во всё более тонкие детали механизмов природы, тем самым приближаясь к более фундаментальному пониманию. Важно представлять научные знания как многоуровневую систему, где одни пласты лежат гораздо глубже других.

Например, еще со времен античности было известно, что определенные признаки могут передаваться от родителей к детям. Очевидно же, что дети похожи на своих родителей. Однако считалось, что биологическим механизмом наследования является готовый шаблон — крошечный гомункул, свернувшийся внутри каждого сперматозоида и служивший «чертежом» для будущего ребенка.

При скрещивании желтого гороха с зеленым получается определенный набор желтых и зеленых горошин, а не смесь желто-зеленого цвета. Этот признак не смешивался.

Не все признаки ведут себя подобным образом, но это показало, что некоторые из них передаются в виде дискретных единиц — генов. На тот момент мы еще не определили молекулу, которая переносит эту информацию. Некоторые ученые полагали, что это белки, но со временем было убедительно доказано, что молекулой наследственности является ДНК.

Тот факт, что именно ДНК переносит гены и наследственную информацию, сегодня доказан настолько надежно, что его можно считать научным фактом. И все же оставалось еще очень многое, чего мы о ДНК и генах не знали. Позже мы открыли генетический код, выяснили, как он транслируется в белки и как регулируется работа ДНК. Нам и сегодня предстоит узнать еще массу подробностей о ДНК.

Но — и это принципиально важный момент — ни то, чего мы о ДНК пока не знаем, ни то, что мы откроем в будущем, никоим образом не способно изменить базовый факт: именно ДНК является основной молекулой наследственности. Споры ученых о тонкостях регуляции генов или их заявления о том, как мало нам известно об эволюции генетического кода, ни в коей мере не ставят под сомнение этот фундаментальный факт.

Однако именно это пытаются оспорить многие дениалисты. По сути, это излюбленная стратегия дениализма в области нейронаук — а именно отрицания того, что сознание по своей сути является результатом работы мозга.

Дуалисты — то есть те, кто считает, что работой мозга нельзя объяснить сознание, — указывают на то, чего мы на сегодняшний день не знаем о механизмах порождения сознания мозгом. Но это не должно ослаблять нашу уверенность в выводе, что сознание действительно порождается мозгом.

То же самое верно и для эволюции. Тот факт, что все живое произошло от общего предка в ходе эволюционного процесса, доказан вне всяких разумных научных сомнений. Не существует ни одной конкурирующей теории, которая могла бы хотя бы близко объяснить имеющиеся у нас доказательства или столь же успешно предсказывать новые открытия при изучении биологии. Эволюция — это бесспорный факт. Но в деталях, разумеется, всегда есть место сложностям и спорам: что именно от чего произошло? Каковы темпы и ритмы эволюции? Все ли действующие силы мы учли?

Все это интересные вопросы, но ни один из них не ставит под сомнение сам факт эволюции.

Отрицание и искажение консенсуса

Раздувать разногласия среди ученых легко, потому что такие разногласия существуют всегда. Эта стратегия может принимать две основные формы. Первая состоит в том, чтобы преувеличивать последствия этих разногласий, как я описал выше. Вторая — выдавать несогласие немногочисленного меньшинства за масштабную научную дискуссию.

Практически всегда можно отыскать ученых, не согласных даже с самым прочным научным консенсусом. И я считаю, что это даже хорошо. Самоуспокоенность ведет к застою в науке, поэтому всегда полезно, когда кто-то готов встряхнуть систему. Однако такое несогласие необходимо рассматривать в надлежащем контексте. Иногда речь идет о подлинной дискуссии, где чаша весов может склониться в любую сторону. В других же случаях научная база непоколебима, а возражения единичны и несущественны.

Недавние политические споры вокруг антропогенного глобального потепления (АГП) вывели аргумент о консенсусе в центр внимания. Сторонники теории АГП утверждают, что в научном сообществе сложился прочный консенсус относительно того, что планета нагревается в результате человеческой деятельности. Например, авторы обзора опубликованной научной литературы за 2013 год следующим образом описали свою методику и выводы:

«Мы анализируем развитие научного консенсуса в отношении антропогенного глобального потепления (АГП) в

Именно это исследование послужило источником знаменитой и широко цитируемой цифры консенсуса в «97 процентов» (хотя речь идет не о 97 процентах ученых-климатологов, а о 97 процентах опубликованных работ, в которых прямо или косвенно выражалось отношение к АГП). Это вполне согласуется с результатами других исследований по данной теме. Еще один способ зафиксировать научный консенсус — когда авторитетные научные организации анализируют имеющиеся доказательства и выносят экспертное заключение. Например, в отчете Межправительственной группы экспертов по изменению климата за 2013 год делается вывод с 95-процентной степенью уверенности в том, что АГП реально.

Существует также весьма убедительный консенсус относительно того, что доступные на сегодняшний день генетически модифицированные организмы безопасны для употребления в пищу. Более двадцати международных научных организаций изучили результаты исследований и независимо друг от друга пришли к такому выводу. Например, в 2013 году Американская ассоциация содействия развитию науки констатировала, что «наука выражается вполне ясно: улучшение сельскохозяйственных культур с помощью современных молекулярных методов биотехнологии безопасно».

Если обратиться к эволюции, то 98 процентов ученых во всем мире, работающих в области биологии, разделяют консенсусное мнение, что жизнь является результатом органической эволюции.

Дениалисты не только отрицают само существование консенсуса, они зачастую оспаривают и его значимость. Они пытаются выставить ссылку на авторитетный научный консенсус как логическую ошибку «апелляция к авторитету». Разумеется, это не так. Подобная ошибка возникает в тех случаях, когда мы необоснованно полагаемся на отдельного человека как на достаточный авторитет либо опираемся на мнение тех, кто не обладает необходимой квалификацией (например, знаменитостей). Кроме того, этот довод становится ошибочным, если его используют для того, чтобы отмахнуться от обоснованной критики или фактов.

Однако ссылка неспециалиста на легитимный экспертный консенсус не является логической ошибкой. Более того, именно попытка подменить авторитетный консенсус признанных экспертов собственным дилетантским мнением выглядит крайне сомнительно.

Апелляция к заговору и сомнения в мотивах ученых

Преподнести чьи-то мотивы как корыстные или зловещие — проще простого. Всегда найдется способ сочинить историю о том, как предвзяты или коррумпированы ученые. Подобные обвинения при необходимости легко выдумать на ровном месте.

Конечно, предвзятость и коррупция действительно существуют, но это не значит, что любые научные данные, с которыми вы не согласны, можно легко отбросить, объявив их результатом продажности ученых. Но именно так и поступают отрицатели.

Отрицатели глобального потепления, например, хотят, чтобы вы поверили, будто климатологи по всему миру сговорились состряпать изощренную мистификацию ради увеличения финансирования. В подтверждение своих обвинений они срежиссировали «Климатгейт», просеивая тысячи взломанных электронных писем, пока не нашли несколько фраз, которые удалось вырвать из контекста.

Активисты, выступающие против ГМО (генетически модифицированных организмов), используют ту же стратегию. Достаточно почитать комментарии к любой статье о ГМО, чтобы убедиться, как быстро любого защитника научных данных о ГМО клеймят «наймитом Monsanto». Организация US Right to Know (направленная против ГМО группа, финансируемая лоббистами органических продуктов) использовала запросы на основании Закона о свободе информации (FOIA), чтобы получить доступ к переписке ученых из государственных институтов. Затем они прочесывают эти письма в поисках чего-то, что можно выставить в зловещем свете. Любая связь с бизнесом, какой бы невинной или естественной она ни была, превращается в историю о гнусном пособничестве корпорациям.

Ну и, конечно же, эволюционные биологи просто ненавидят Бога.

На разумном конце этого спектра находится вполне здравое требование раскрывать потенциальные конфликты интересов, чтобы читатели могли сами судить о непредвзятости источника. Однако это легко может перерасти в охоту на ведьм, когда даже самая слабая и притянутая за уши связь используется для утверждений, будто ученый на самом деле — купленный инсайдер, чье мнение вообще не стоит принимать во внимание.

Апелляция к академической и интеллектуальной свободе

Личная свобода высоко ценится в американской культуре (как и во многих других), поэтому апелляция к ней особенно эффективна, что и объясняет популярность этого аргумента. Законы, призванные оградить шарлатанов от ответственности за несоблюдение медицинских стандартов лечения, продвигаются как законы о «свободе выбора в здравоохранении». Попытки креационистов подорвать преподавание теории эволюции подаются под соусом «академической свободы». Антипрививочники, разумеется, постоянно ратуют за «право родителей на выбор».

Однако сторонники всех этих движений упускают из виду, что в науке, академической среде и профессиональных сферах существуют стандарты. Поддержание стандартов — это не посягательство на свободу, однако его легко преподнести именно так, выставив любые попытки поддерживать высокие стандарты как проявление «элитаризма».

Университеты, к примеру, вовсе не обязаны позволять какому-нибудь лжеученому нести чушь от своего имени. Напротив, они несут ответственность перед студентами и должны преподавать только академически состоятельный материал.

Апелляция к последствиям

Принятие тех или иных научных выводов может быть неудобным для конкретной политической или религиозной идеологии, и попытки указывать на это неудобство ради отрицания науки встречаются сплошь и рядом. Креационисты утверждают, что признание эволюции подорвет веру в Бога и приведет к моральному упадку. Отрицатели глобального потепления заявляют, будто признание «алармистских» заявлений об изменении климата приведет к захвату частного бизнеса государством. Я классифицирую эту стратегию как логическую ошибку «апелляция к последствиям»: эволюция неверна, потому что если бы она была верна, общество пострадало бы. Подобная аргументация часто выдает истинные мотивы отрицания. Сама наука здесь вторична: на самом деле их беспокоит моральная угроза.

Это изначально ошибочная стратегия. Если вы действительно хотите отстаивать определенную моральную или этическую позицию, худшее, что можно сделать, — это связать ее с ложным научным выводом. Поступая так, вы позволяете оппонентам атаковать вашу нравственную позицию, критикуя лженауку, к которой вы её привязали. Гораздо разумнее признать состоятельность науки и защищать свои ценности на этических основаниях. Если вы идеологически поддерживаете свободный рынок, не отрицайте глобальное потепление, а предложите рыночные пути решения проблемы.

Некоторые исследователи называют это явление «неприятием решений» (в случае с глобальным потеплением): вы отвергаете научные данные просто потому, что вам не нравятся предлагаемые варианты решения проблемы. Повторюсь, гораздо более выигрышная стратегия — сосредоточиться на поиске решений, а не на отрицании науки.

К этому моменту должно быть ясно, что я и мои коллеги по SGU — убежденные сторонники

Дениализм стремится лишить нас силы науки, нападая на те выводы, для честной оценки которых отрицателям не хватает интеллектуального мужества. Но дениализм — это не столько характеристика конкретных людей, сколько модель поведения, против которой нам нужно всегда оставаться начеку. И прежде всего — в отношении самих себя.

24. Запись в «Руководстве скептика»: П-хакинг и другие изъяны научных исследований. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Лженаука.

Существует множество способов повлиять на результаты кажущихся строгими научных исследований. Критически важно уметь оценивать надежность исследований, чтобы понимать, стоит ли воспринимать их заявления всерьез.

Природа науки — это не неуклонное линейное движение к Истине, а, скорее, извилистый путь, изобилующий тупиками и разворотами, который, тем не менее, в конечном итоге постепенно приближает нас к лучшему, пусть и предварительному, пониманию мира природы.

— Массимо Пильюччи

Я наблюдал, как моя дочь Джулия играет в роботов-боксёров Rock’em Sock’em с моим четырёхлетним племянником Диланом (сыном Джея). В одном раунде робот Дилана снёс голову роботу Джулии, и мальчик объявил себя победителем. В следующем раунде Джулия ударила первой, и у робота Дилана послушно отлетела голова. Дилан снова объявил, что выиграл. В ответ на недоуменные расспросы Джулии он объяснил, что в этом раунде победителем считается как раз тот робот, который потерял голову.

Все мы помним подобное по своему первому опыту совместных игр: маленькие дети порой пытаются изменить правила, уже увидев результат. Сейчас мы смеемся над этим, потому что их жалкие попытки смухлевать слишком очевидны и шиты белыми нитками. Даже став чуть старше — не говоря уже о взрослых, — мы понимаем, что правила нужно устанавливать заранее и строго их придерживаться. Нельзя, увидев исход игры, заявить, что именно при таком раскладе ты и победил.

Тем не менее, взрослые продолжают так делать. Даже уважаемые ученые порой поддаются искушению подправить правила уже после того, как результаты стали известны, — просто делают они это гораздо тоньше и изощреннее. И порой даже сами не осознают, что лукавят.

Правила науки куда важнее любой игры. Они созданы специально для того, чтобы исключить любые манипуляции, будь то намеренные или случайные. Строгое следование этим правилам перевернуло наше понимание Вселенной и во многом помогает нам отличать истину от принятия желаемого за действительное. Тем не менее, многое из того, что выдается за научные исследования, имеет изъяны или носит предварительный характер. А кое-что и вовсе представляет собой полную чушь.

В мире проводится так много исследований — буквально миллионы новых работ публикуются каждый год, — что при желании можно найти научное подтверждение практически любому утверждению (если, конечно, не побрезговать предвзятым отбором фактов).

Как же отличить надежное, солидное научное исследование от низкосортного? Давайте устроим «глубокое погружение» в стиле SGU.

Вот пример сомнительного исследования, которое мы обсуждали в эфире в начале 2017 года: «Эффекты поля сознания и снижение уровня убийств в городах США: оценка проспективного квазиэксперимента». Эта работа вышла из стен Университета менеджмента Махариши.

Идея заключается в том, что сознание — это поле, и существует единое вселенское поле сознания, частью которого мы все являемся. Когда отдельные люди занимаются трансцендентальной медитацией (ТМ), они влияют не только на собственное сознание, но и на всё поле целиком.

Суть этого и других подобных исследований ТМ состоит в том, чтобы подтвердить уже имеющееся убеждение (они вовсе непроверяютего), что если достаточное количество людей пошлет позитивные вибрации во вселенское поле сознания, то обществу в целом станет лучше. Сколько же людей для этого нужно? Что ж, у них есть ответ. Это квадратный корень из одного процента населения (берем численность населения, делим на 100, а затем извлекаем квадратный корень из полученного числа). Почему? Да потому что математика!

Вообще-то раньше требовался один процент населения. Но затем (когда им не удалось набрать нужное количество людей, чтобы повлиять на мир) они «обнаружили», что истинное число составляет всего лишь квадратный корень из этого одного процента.

По всей видимости, эффекта «доза-реакция» здесь нет — есть лишь пороговый эффект: стоит перешагнуть магический рубеж, и этот эффект начинает действовать. Этот порог выражается простой математической формулой, благодаря чему всё это звучит весьма наукообразно. Никакого теоретического обоснования под этим нет; всё это гораздо ближе к магическим ритуалам и нумерологии, нежели к научному процессу. (Реальный мир не основан на десятичной системе счисления — это лишь человеческая условность. Нет никаких причин, по которым любая природная константа выражалась бы таким круглым числом, как 1 процент).

Вот что, по их утверждениям, было сделано в ходе эксперимента: они отслеживали уровень убийств в 206 крупнейших городах США, по которым имелась статистика ФБР. Затем они сравнили базовый период (с 2002 по 2006 год) с периодом вмешательства (с 2007 по 2010 год). Период вмешательства начался в январе 2007 года, когда «численность группы трансцендентальной медитации и ТМ-Сидхи превысила 1725 участников». Авторы утверждают, что до этой даты уровень убийств рос, но как только зарегистрировался участник под номером 1725 (ведь 1724 было мало!), показатели поползли вниз.

Что действительно забавно, так это откровенный фреквентистский (когда выводы строятся исключительно на статистике) бред, который они несут в своем пресс-релизе. Они утверждают, будто «рассчитали, что вероятность того, что тенденция к снижению уровня убийств была вызвана простой случайностью, составляет 1 к 10 триллионам».

То есть, по их мнению, вероятность того, что уровень убийств снизился с 2007 по 2010 год случайно, составляла один к триллиону.

Это отличный пример того, как можно подтасовать результаты, — именно потому, что авторы изо всех сил пытаются придать своему труду форму серьезного научного исследования, хотя на самом деле изучают чистой воды магию.

На самом же деле уровень преступности и убийств снижался на протяжении предыдущих сорока лет. Снижение, показанное в исследовании, было лишь продолжением долгосрочной тенденции. Кроме того, они выбрали произвольный период исследования (почему именно 2002–2006 годы?) и произвольный период последующего наблюдения. На самом деле в период последующего наблюдения число медитирующих временами опускалось ниже «волшебного» числа. В этом исследовании так много произвольных допущений, что вы можете заставить цифры говорить всё что угодно. (Видите ли, на этот раз

Проблема с p-значениями

Существует множество вещей, которые могут пойти не так в научном исследовании, но, пожалуй, главным из них является «p-хакинг». Этот термин происходит от статистического показателя, известного какp-значение.P-значение — это лишь один из способов оценки научных данных. Сначала принимается определенная нулевая гипотеза (например: между этими двумя переменными нет взаимосвязи), а затем задается вопрос: какова вероятность получить данные, по меньшей мере столь же экстремальные, как имеющиеся, если нулевая гипотеза верна?P-значение, равное 0,05 (типичный порог для признания результатов «статистически значимыми»), указывает на 5-процентную вероятность того, что полученные данные обусловлены случайностью, а не реальным эффектом.

Вот только на самом деле это не так. Именно так большинство людей интерпретируетp-значение, но в действительности оно говорит совсем о другом.P-значения не учитывают множество других важных переменных, таких как априорная вероятность, величина эффекта, доверительные интервалы и альтернативные гипотезы. Например, если мы спросим: «Какова вероятность того, что новые данные воспроизведут результаты исследования сp-значением 0,05?», мы получим совершенно другой ответ.

В своем комментарии к этой проблеме для журналаNatureРеджина Нуццо пишет:

Это непростые для понимания концепции, но некоторые статистики попытались предложить ориентировочные правила пересчета (см. раздел «Вероятная причина»). Согласно одному широко используемому расчету, P-значение, равное 0,01, соответствует вероятности ложной тревоги не менее 11% (в зависимости от базовой вероятности существования реального эффекта); P-значение, равное 0,05, повышает эту вероятность как минимум до 29%. Таким образом, вероятность того, что открытие Мотила окажется ложной тревогой, превышала один шанс из десяти. Точно так же вероятность воспроизведения его первоначального результата составляла вовсе не 99%, как предположило бы большинство, а была ближе к 73% — или всего 50%, если бы он хотел получить еще один «крайне значимый» результат. Иными словами, то, что ему не удалось воспроизвести результат, удивительно примерно так же, как если бы при подбрасывании монетки он загадал орла, а выпала решка.

Переформулирую: исследование сp-значением 0,01 при точном воспроизведении может иметь всего лишь 50-процентный шанс снова выдатьp-значение 0,01 (а вовсе не 99-процентный, как подумало бы большинство).

Иными словами, люди (даже опытные ученые) склонны относиться кp-значению как к прогностическому показателю, но это не так. Оно никогда для этого не предназначалось. Это всего лишь экспресс-проверка, позволяющая понять, представляют ли данные хоть какой-то интерес или это просто случайный шум.

Вот пример из медицины, который я часто привожу на своих лекциях. Допустим, 1% сорокалетних женщин больны раком груди. Допустим также, что чувствительность маммографии составляет 80% (то есть в 80% случаев она дает положительный результат у пациенток, действительно страдающих раком груди). Ее специфичность составляет 90% (то есть в 90% случаев она дает отрицательный результат у здоровых пациенток). Для скринингового теста это очень хорошие показатели.

Теперь вопрос: какова прогностическая ценность положительного результата маммографии у сорокалетней женщины, или какова вероятность того, что она действительно больна раком груди, если тест оказался положительным? При специфичности в 90% у вас может возникнуть соблазн ответить «90%», но это будет ошибкой. Правильный ответ — 7,5%. Дело в том, что 99 из 100 сорокалетних женщин здоровы, поэтому при 10-процентной вероятности ложноположительного результата около 10 женщин из 100 получат положительный результат теста, не будучи больными. И только около 0,8 из той одной женщины на сотню, которая действительно больна, получат положительный тест.

Таким образом, из 100 женщин 9,9 получат положительный результат теста, будучи здоровыми, а 0,8 — будучи больными. Следовательно, если вы сорокалетняя женщина и ваш тест оказался положительным, вероятность того, что это ложноположительный результат, гораздо выше (0,8 истинно положительных / 10,7 общего числа положительных × 100 = 7,5%).

Эта ситуация аналогична ситуации сp-значением. То, чтоp-значение равно 0,05, означает 95-процентную вероятность истинности гипотезы ничуть не больше, чем положительный результат маммографии у сорокалетней женщины означает 90-процентную вероятность того, что у нее рак груди.

Как и в случае с раком груди, необходимо знать базовый уровень. Мы также называем это априорной вероятностью. В случае с научной гипотезой под этим часто понимают ее научное правдоподобие. Чем ниже правдоподобие гипотезы (точно так же, как и доля больных раком в популяции), тем меньший процент положительных или статистически значимых исследований окажется истинно положительным.

Из этого следует, что мы не можем узнать вероятность истинности гипотезы, основываясь лишь наp-значении одного-единственного исследования. Нам необходимо понимать степень правдоподобия самой гипотезы, а также знать, что показали все остальные релевантные исследования.

Мы называем это байесовским подходом: вы берете новую информацию, объединяете ее с уже имеющейся априорной информацией и получаете новую вероятность того, что идея верна. И хотя о степени правдоподобия гипотезы можно спорить, ясно одно:p-значения (статистическая значимость) значат далеко не так много, как думает большинство людей. Даже исследование со значимыми результатами не так уж сильно меняет априорную вероятность. Чтобы мы могли с уверенностью утверждать, что гипотеза, скорее всего, верна, требуется согласованность результатов множества исследований и нескольких независимых цепочек доказательств.

Если мы применим это рассуждение к научной литературе, как это сделал статистик и профессор медицины Джон П. А. Иоаннидис, то обнаружим, что большинство опубликованных положительных исследований ошибочны, и так оно и должно быть. Как он показал в своем основополагающем исследовании 2005 года, если предположить, что 80 процентов новых гипотез в науке неверны (а это консервативная оценка), и использоватьp-значение, равное 0,05, то только за счет случайности 25 процентов положительных исследований окажутся ложноположительными. Этот процент резко возрастает по мере снижения априорной вероятности.

Априорная вероятность — не единственный фактор, обостряющий проблему ложноположительных результатов. Эрик Локен и Эндрю Гельман отмечают, что погрешность измерений также значительно усугубляет ее. Вот почему в научных исследованиях всегда учитывают отношение сигнал/шум для любого измеряемого показателя. В «зашумленной» среде погрешности измерений увеличиваются, а прогностическая ценностьp-значения стремительно падает. «Зашумленные» данные именно таковы: это похоже на прослушивание радиостанции с таким количеством помех (шума), что вы едва можете разобрать голос диктора (сигнал). Это может просто означать, что естественная изменчивость данных гораздо выше, чем эффект, который вы пытаетесь обнаружить.

P-хакинг

Проблема кроется еще глубже, и именно здесь на сцену выходитp-хакинг. Расчеты Иоаннидиса предполагают, что протоколы исследований разработаны и выполнены идеально — что все играют по правилам, — но мы знаем, что это не так.

В исследовании 2011 года Джозеф Симмонс, Лейф Нельсон

Симонсон отмечает, чтоp-значения в опубликованных работах подозрительно группируются около уровня 0,05 — а это указывает на то, что исследователи занималисьp-хакингом до тех пор, пока не достигали этого минимального порога, необходимого для публикации.

Существуют и более прямые доказательства того, чтоp-хакинг действительно имеет место. Обзор, опубликованный в журналеPLOS Oneв 2009 году, показал, что 33 процента опрошенных исследователей признались в использовании одного или нескольких сомнительных методов. Каких именно сомнительных методов? Тех самых, которые сводятся кp-хакингу.

Скорее всего, по большей частиp-хакинг совершается без злого умысла: исследователи просто не понимают, что, по сути, жульничают. Например, если вы просматриваете данные по мере их сбора, вы можете решить, что, как только преодолеете порогp= 0,05, сбор данных можно прекратить и отправлять работу в печать.

Само по себе отслеживание данных не является сомнительным и часто требуется в медицинских исследованиях для того, чтобы убедиться, что испытуемым не наносится вред. Но такое отслеживание должно проводиться независимо от главного исследователя, собирающего данные для публикации. Или, по крайней мере, количество испытуемых должно быть определено заранее, а не меняться в процессе мониторинга поступающих данных.

По сути, любые изменения, которые исследователь вносит в работу после ознакомления с данными, могут оказатьсяp-хакингом. Это происходит потому, что такие изменения меняют статистические показатели.P-хакинг — это, по сути, выуживание данных или многократное бросание костей с подсчетом только тех результатов, которые вам нравятся.

Еще одна причина, по которой многое из публикуемого не отражает действительность, кроется в проблеме воспроизводимости результатов.

Независимые повторные исследования — это действительно высший арбитр в определении того, что в науке реально. Любое единичное исследование может оказаться случайностью или продуктом предвзятости. Однако только реальные явления должны проявляться в данных, независимо от того, кто именно проводит исследование.

Точные репликации особенно полезны, поскольку по определению исключают все степени свободы. Все решения касательно сбора и анализа данных уже были приняты в том исследовании, которое воспроизводится.

Многие считают, что в современной науке существует проблема воспроизводимости результатов. В опросе 2016 года, опубликованном в журналеNature, 52 процента опрошенных ученых выразили это мнение, основываясь на собственном опыте безуспешных попыток воспроизвести чужую работу.

Было предпринято несколько в основном безуспешных и ныне широко известных попыток воспроизвести знаковые исследования в области психологии и других наук. В ходе одной из таких попыток в 2015 году, охватившей сто психологических исследований, только тридцать девять из них были признаны успешно воспроизведенными.

Эта проблема касается не только психологии, но, как уже говорилось выше, такие области, как психология и медицина, которые отличаются высокой степенью «шума» при измерении результатов (то есть данные изначально изменчивы), как правило, отличаются более высокой долей ложноположительных результатов.

Помните нашего друга Дэрила Бема? Проблема с его исследованиями пси-явлений заключалась в том, что он занималсяp-хакингом. Фактически в интервью 2017 года Бем по сути признал, что использовал методы исследования, предназначенные для «прочесывания» данных в поисках эффекта:

«Я полностью за строгость, — продолжил он, — но предпочитаю, чтобы этим занимались другие. Я понимаю ее важность — кому-то это даже нравится, — но у меня на это не хватает терпения». По его словам, ему было трудно перейти в область, где данные имеют столь решающее значение. «Если посмотреть на все мои прошлые эксперименты, они всегда были риторическими приемами. Я собирал данные, чтобы подтвердить свою правоту. Я использовал данные как инструмент убеждения и никогда особо не беспокоился о том, воспроизведется это или нет».

Бем не смог удержаться отp-хакинга, чтобы спасти свой провалившийся эксперимент с пси-явлениями. Он изменил правила специально для того, чтобы оказаться победителем, — и научное сообщество посмотрело на него точно так же, как моя дочь смотрела на своего двоюродного брата: «Хорошая попытка, Бем».

Как это исправить

Проблемы как сp-хакингом, так и с чрезмерным использованиемp-значения вполне решаемы. Одно из важных решений, как уже говорилось выше, — начать выше ценить точные репликации. Ценность в науке определить легко: это то, что публикуют, что финансируют и что способствует вашему академическому продвижению.

Статистик Эндрю Гельман из Колумбийского университета предлагает исследователям проводить работу в несколько этапов. Сначала собрать предварительные данные и, если они выглядят многообещающе, разработать план репликации, где все решения по сбору данных будут определены заранее. Затем зарегистрировать методы исследования до начала сбора каких-либо данных. И наконец, собрать новый набор данных в соответствии с опубликованной методикой. По крайней мере, тогда мы получим честныеp-значения и избавимся отp-хакинга.

Исследователи не должны полагаться только наp-значения. Им также следует указывать размер эффекта и доверительные интервалы, которые позволяют взглянуть на данные более детально. Крошечные величины эффекта (недельная простуда сократилась в среднем на один час — подумать только!), какими бы значимыми они ни были, всегда вызывают сомнения, поскольку на результаты могут повлиять едва заметные, но систематические искажения, ошибки или неизвестные факторы.

Саймонсон выступает за то, чтобы исследователи раскрывали абсолютно все, что они делают, — все решения касательно сбора и анализа данных. Так они, по крайней мере, не смогут скрыть свойp-хакинг, а сама необходимость раскрытия информации будет препятствовать такой практике. Нуццо и другие рекомендуют шире использовать байесовский анализ, о котором мы говорили ранее, задаваясь вопросом: какова общая вероятность того, что этот эффект реален?

Каково же положение дел?

Если отбросить всю математику, то для обычного любителя науки или для практикующего специалиста, опирающегося на научный подход, все это означает, что при оценке любого нового научного исследования или утверждения необходимо не ограничиваться толькоp-значениями. Кроме того, оценивая научное исследование, ищите признакиp-хакинга: было ли у исследователей пространство для маневра, позволявшее им при необходимости менять правила игры ради получения желаемого результата?

Мы все еще можем обрести высокую степень уверенности в том, что то или иное явление реально. Вот что требуется, чтобы исследование было убедительным:

1. Строгие исследования, которые, по всей видимости, сводят

2. Результаты, которые значимы не только статистически, но и по величине эффекта (разумное соотношение сигнал/шум).

3. Картина независимых репликаций, согласующаяся с реальным явлением.

4. Доказательства, пропорциональные правдоподобности утверждения.

От сторонников различных псевдонаук или сомнительных заявлений мы часто слышим лишь то, как они вовсю трубят об одном или двух из этих признаков — но никогда обо всех четырех (или хотя бы о первых трех). Они выставляют напоказ впечатляющиеp-значения, но игнорируют, например, крошечный размер эффекта или отсутствие воспроизводимости.

Гомеопатия, иглоукалывание и исследования экстрасенсорики страдают от всех этих недостатков. Результаты их исследований даже близко не приблизились к порогу признания. Их работы буквально разятp-хакингом, величины эффектов в них, как правило, мизерные, и никакой устойчивой картины воспроизводимости не наблюдается — сплошная погоня за разного рода причудливыми результатами.

И все же четкой дихотомии между наукой и псевдонаукой не существует (та самая пресловутая проблема демаркации). Да, есть утверждения, находящиеся далеко на псевдонаучном конце спектра, но все эти проблемы преследуют и официальную науку.

P-хакинг ведет к колоссальной растрате научных ресурсов. Он невероятно неэффективен, так как наводняет научную литературу ложными результатами, которые, скорее всего, не воспроизведутся. К тому же эту проблему почти полностью игнорируют, когда рассказывают о науке широкой публике. Все, что слышит публика, — это: «Ученые сообщили о значимом результате», но большая часть того, что преподносится как сенсационные научные прорывы, — это просто мусор, засоряющий научные журналы.

25. Путеводитель скептика: Теории заговора. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Глобальные заговоры.

Теория заговора, а точнее, глобальный заговор — это система убеждений, суть которой сводится к утверждению, что некая чрезвычайно могущественная группа людей вводит общественность в заблуждение ради собственных гнусных целей.

У правительства как-то паршиво получается хранить секреты.

— Билл Най

Конспирологическое мышление — это, пожалуй, слияние множества логических ошибок и когнитивных искажений, которые мы уже обсуждали. Во многих отношениях это «одно кольцо, чтоб править всеми» в мире ошибочного мышления.

Конспирологическое мышление всплывает практически в любой теме, с которой сталкиваются скептики. Это универсальная карта «выхода из тюрьмы», которую разыгрывают всякий раз, когда истинно верующего припирают к стене, — попытка перевернуть игровой стол, когда ты проигрываешь партию. Я также называл теорию заговора последним прибежищем интеллектуального негодяя.

И тем не менее теории заговора с упрямым постоянством остаются чрезвычайно популярными. Давайте заглянем внутрь этой системы, чтобы понять почему.

Глобальный заговор

Когда мы говорим о заговорах или теориях заговора, мы обычно имеем в виду то, что также называют «глобальным заговором». Этот термин отделяет масштабные, безумные теории от более прозаичных и правдоподобных заговоров.

Никто не сомневается в существовании реальных заговоров. Всякий раз, когда два человека собираются вместе и договариваются совершить преступление, — это заговор. Множество заговоров плетется на уровне залов заседаний — в узком кругу руководства одной компании или одного государственного ведомства.

Глобальный заговор гораздо масштабнее. Это заговор, который по самой своей природе должен охватывать множество людей и организаций, а возможно, даже несколько государств и поколений.

Глобальный заговор образует своего рода треугольник. Во-первых, это сами заговорщики. Как правило, это крупная, могущественная и тайная организация, обладающая колоссальными ресурсами и возможностями контроля. Им необходимо быть могущественными, чтобы сфальсифицировать высадку на Луну, травить население выхлопами реактивных самолетов или подставить террористов в терактах 11 сентября. Во-вторых, есть конспирологи — «Воинство Света», способное видеть заговор насквозь (просто потому, что они невероятно умны). И наконец, все остальные — простофили или «овцелюди», верящие в общепринятую версию истории и текущих событий.

Конспирологическое мышление

В конспирологическом мышлении есть определенная порочная логика, которая делает его одновременно и заманчивым, и обреченным на провал. Главная проблема конспирологического мышления заключается в том, что это закрытая система убеждений, специально созданная для защиты от внешнего опровержения и избавленная даже от необходимости внутренней непротиворечивости. Теории заговора часто представляют собой замысловатые упражнения в уловках специального допущения.

Любое доказательство, способное опровергнуть теорию заговора, объявляется частью самого заговора. Для конспиролога такое доказательство было очевидно сфабриковано ради сохранения тайны. Так что, будь то научное исследование, доказывающее безопасность вакцин, снимки высокого разрешения, подтверждающие пребывание астронавтов на Луне, или улики, связывающие террористов с терактами 11 сентября, — все это фальшивка.

Любые события, которые, казалось бы, противоречат конспирологическому нарративу, объявляются операцией «под чужим флагом»: правительство само все это подстроило, чтобы сбить овцелюдей со следа. Более того, любые улики, которые должны были бы подтверждать заговор, но отсутствуют, считаются скрытыми в ходе заметания следов. Заговорщики чертовски хорошо умеют заметать следы. Насколько хорошо? Настолько, насколько им это необходимо.

Именно на сокрытии следов глобальные заговоры обычно скатываются в смертельную спираль уловок специального допущения. Никто так и не выступил с признанием, что участвовал в предполагаемой правительственной программе по контролю над численностью населения с помощью распыления «химтрейлов» с коммерческих самолетов. Почему? Да потому, что у правительства есть сила запугать или заставить замолчать любого потенциального информатора.

Если Джордж Буш сфальсифицировал теракты 11 сентября, почему демократы не разоблачили заговор, когда в их руках были бразды правления? Должно быть, они тоже были в доле. Почему СМИ тоже не разоблачили заговор? Они тоже в деле. А как насчет других правительств, многие из которых враждебны США? Попробуйте угадать с трех раз.

Любые нестыковки в заговоре устраняются простым его расширением. Вскоре вы уже начинаете верить, что всем управляет теневое мировое правительство — иллюминаты, рептилоиды-повелители, Новый мировой порядок и подобные глобальные заговоры.

Должны расти не только размах и масштабы заговора, но также сила и коварство заговорщиков. Например, широко распространено убеждение, что у «них» есть лекарство от рака, но «они» скрывают его от общественности. Кто именно эти «они»? В этой неопределенности кроется множество допущений. Напрашивающийся ответ — «Биг Фарма», но этого объяснения недостаточно.

Отдельные фармацевтические компании конкурируют друг с другом, постоянно создаются новые стартапы. Что мешает новой компании вывести на рынок предполагаемое лекарство? А как насчет других стран?

Кто на самом деле контролирует исследования? Большинство фундаментальных исследований рака финансируется государством и проводится учеными в университетских лабораториях. Как Биг Фарма может контролировать эти исследования? Статьи публикуются в рецензируемых журналах, а исследователи регулярно обмениваются знаниями. Любое потенциальное лекарство было бы результатом работы десятков, если не сотен лабораторий на протяжении многих лет.

Фармацевтические компании подключаются лишь на последнем этапе, когда берут потенциальную мишень для нового препарата и

Может быть, за всем этим стоят онкологи? Часто приводится аргумент, что они хотят, чтобы пациенты продолжали к ним ходить. Что ж, больницы и практикующие врачи тоже не контролируют исследования. Поскольку цели исследователей — прославиться и получить гранты, им дела нет до того, зарабатывают ли клиницисты деньги. В любом случае, лечение пациентов обычно приносит огромную прибыль. Позволять своим клиентам умирать — не лучшая долгосрочная стратегия.

Когда вы начинаете видеть всю систему целиком, со множеством людей и институтов с совершенно разными мотивами, идея о существовании неких «они», способных контролировать всё это ради своих гнусных целей, становится очевидно абсурдной. Никто не обладает достаточной властью, чтобы скрыть нечто столь масштабное, как лекарство от рака.

В то время как заговорщикам обязательно нужно быть сверхъестественно многочисленными и могущественными, чтобы проворачивать столь сложные махинации, они одновременно оказываются невероятно глупыми в том, как именно они якобы «разоблачают» себя перед конспирологами. Заговорщики гениальны, когда это требуется верящим в заговор, и поразительно беспечны, когда им это опять же необходимо. Так, они инсценируют высадку астронавтов на Луну, но при этом якобы допускают работу вентилятора или открывают дверь, из-за чего флаг колышется, выдавая отсутствие вакуума. (Д’оу!)

Как только конспирологическая теория берется на вооружение, она превращается в призму, через которую человек смотрит на реальность. Распознавание закономерностей и гиперактивное выявление чужой воли объединяются, формируя склонность видеть связь между совершенно разрозненными событиями, за которыми якобы стоит невидимый кукловод. Затем включается предвзятость подтверждения. Любое событие, каким бы случайным или невинным оно ни было, может стать доказательством заговора. Сюда же подключается и «охота за аномалиями». Все, что кажется хоть немного необычным или незнакомым, превращается в аномалию, подтверждающую заговор. Каждое совпадение становится частью общей картины.

Конспирологи также совершают фундаментальную ошибку атрибуции, приписывая окружающим намеренность действий и игнорируя случайные внешние обстоятельства повседневной жизни. Например, 24 ноября 1963 года Джек Руби в прямом эфире и в присутствии полицейских застрелил Ли Харви Освальда. Для сторонников теории заговора это было очевидной попыткой заставить свидетеля замолчать. Зачем еще Руби стал бы это делать?

Однако в своей книге«Дело закрыто»Джеральд Познер убедительно доказывает, что Руби был неудачником и позером (несостоявшимся гангстером), который был глубоко потрясен убийством президента Кеннеди и просто хотел стать тем, кто убьет убийцу Кеннеди. Тем не менее конспирологи с легкостью навязывают его мотивам свой собственный нарратив.

Переход на личности — еще одна распространенная логическая уловка, к которой прибегают конспирологи. Стоит вам усомниться в их хитроумной теории заговора, как вас тут же объявят наивным глупцом, которому не хватает проницательности, чтобы увидеть события в истинном свете. Если же вы укажете на фактические и логические нестыковки в их доводах, вас тут же запишут в соучастники. Вы — проплаченный агент, участник кампании по «астротурфингу» или, возможно, даже один из иллюминатов.

Конспирологические теории часто строятся на аргументах к незнанию. Их сторонники указывают на кажущиеся аномалии, совпадения или вещи, не укладывающиеся в рамки их ограниченного понимания, а затем «просто задают вопросы». Если вы не можете объяснить абсолютно всё до мельчайших деталей, значит, здесь замешан заговор. Им нет нужды приводить доказательства самого заговора — достаточно выискивать прорехи в общепринятой версии событий.

Исследование, проведенное в 2012 году Майклом Вудом, Карен Дуглас и Робби Саттоном, показало, что сторонники заговоров способны одновременно верить во взаимоисключающие вещи. Вера в то, что принцесса Диана была убита, коррелировала с верой в то, что она инсценировала свою смерть и все еще жива. Убежденность в том, что Усама бен Ладен был уже мертв, когда «морские котики» ворвались в его убежище, коррелировала с верой в то, что он до сих пор жив. Годится любой заговор, даже если они прямо противоречат друг другу.

Наконец, конспирологи часто прибегают к тавтологическим аргументам, обычно апеллируя к принципу *cui bono* — «кому это выгодно?». Это вполне разумный вопрос при формулировании гипотезы о реальном преступлении. Однако сторонники теорий заговора используют его как доказательство конкретного заговора.

В любом крупном событии есть выигравшие и проигравшие. Те, кто пришел к власти или получил какую-то выгоду в результате исторического события, вовсе не обязательно были его причиной. «Не будьте наивными, — скажет конспиролог. — Раз они получили выгоду, значит, они всё и устроили».

Слишком масштабно, чтобы не провалиться

Опубликованная в 2016 году в журналеPLOS Oneработа исследует математическую вероятность раскрытия масштабного заговора изнутри. Статья, разумеется, не опровергает какую-то конкретную теорию, но приводит убедительный довод, облекая в строгую форму частый аргумент против глобальных заговоров: они слишком масштабны, чтобы не провалиться.

Автор этой работы, Дэвид Роберт Граймс, пишет о заговорах следующее:

Конспирологическое мышление — это склонность людей верить в то, что событиями и властными отношениями тайно манипулируют некие секретные группы и организации. Многие из этих якобы объясняющих догадок принципиально неопровержимы, лишены доказательств или заведомо ложны, однако уровень их общественного признания остается высоким. Подобные нарративы могут мешать попыткам убедить широкую общественность в достоверности медицинских и научных открытий, поскольку они создают иллюзию сомнений или разногласий в тех областях, где научные факты твердо установлены.

Когда масштабы заговора становятся огромными, вовлекая множество людей из различных ведомств на протяжении многих лет или даже десятилетий, возникают вопросы о правдоподобии и логистике организации и поддержания такой схемы. Теории глобальных заговоров имеют тенденцию разрастаться и усложняться, пока в конце концов не рушатся под собственным весом.

В своей статье вPLOS OneГраймс задался целью провести вероятностный анализ провала глобальных заговоров. Какова вероятность того, что они провалятся изнутри, то есть кто-то из посвященных намеренно или случайно раскроет карты настолько, что заговор потерпит крах? Он не рассматривал вероятность внешнего провала — то есть разоблачение в результате стороннего расследования.

В качестве ориентира Граймс взял реальные исторические примеры, а именно: скандал со слежкой Агентства национальной безопасности (раскрытый Эдвардом Сноуденом), исследование сифилиса в Таскиги и криминалистический скандал в ФБР.

Чтобы построить математическую модель провала глобального заговора, ему пришлось учесть несколько факторов. Среди них: сколько людей должно быть вовлечено в заговор; как это число меняется со временем; и насколько в среднем надежен каждый отдельный участник. На основе исторических примеров он вывел диапазон надежности, а затем использовал в расчетах верхнюю границу надежности участников, чтобы получить наиболее консервативную оценку вероятности провала.

То, как число заговорщиков менялось со временем, представляет собой интересную переменную. В случае некоторых теорий заговора — например, о спасении инопланетянина из разбившейся в Розуэлле летающей

Однако в других заговорах, таких как сокрытие якобы «реальной» опасности вакцин, состав участников должен оставаться стабильным. Дело в том, что подобный заговор предполагает сокрытие не одного исторического события, а непрерывных научных исследований и анализа данных.

Для своего анализа он выбрал четыре глобальных заговора: фальсификацию высадки на Луну, миф об изменении климата, заговор вокруг вакцин и сокрытие лекарства от рака. Для каждого случая ему нужно было найти способ оценить число людей, неизбежно вовлеченных в заговор. На мой взгляд, его оценки весьма консервативны, хотя кто-то может возразить, что контролировать процесс способна и горстка людей. Я с этим не согласен, особенно когда дело касается научных данных. Любой ученый с соответствующей подготовкой может взять эти данные и провести собственный анализ.

Для фальсификации высадки на Луну он взял пиковую численность сотрудников НАСА в 1964 году — это 411 000 человек. Для мифа об изменении климата — количество членов научных организаций, поддержавших концепцию антропогенного глобального потепления, что составило 405 000 человек. Для вакцин он использовал общее число сотрудников CDC и Всемирной организации здравоохранения — 22 000 человек (хотя с тем же успехом мог бы добавить туда и членов любой профессиональной педиатрической ассоциации). Для скрываемого лекарства от рака он взял штат крупнейших фармацевтических компаний, насчитывающий 714 000 сотрудников.

Конечно, к этим цифрам можно придраться. Но я полагаю, что с точностью до порядка величины они верны, а большего для его анализа и не требуется.

Модель Граймса предсказывает, что эти глобальные заговоры неизбежно провалятся изнутри в течение примерно четырех лет. Помните: он использует самые консервативные оценки надежности участников и их верности заговору. При средних показателях заговоры рушились бы гораздо быстрее. Даже если предположить, что он ошибся на порядок и число заговорщиков меньше на десятки тысяч человек, результаты все равно демонстрируют высокую вероятность провала в течение нескольких лет.

В его модели можно менять переменные (надежность участников, их число и то, как оно меняется со временем), чтобы строить кривые вероятности провала. Даже если у вас есть несколько тысяч абсолютно надежных заговорщиков, вероятность разоблачения в течение нескольких десятилетий все равно остается очень высокой, и этот процесс пойдет быстрее, если масштаб заговора увеличится или надежность участников снизится.

Словом, глобальные заговоры возможны только в мире фантазий. Писатель Дин Кунц выразил это так:

Здравомыслящие люди понимают, что человечество просто неспособно поддерживать заговоры грандиозного масштаба, поскольку самые определяющие наши качества как биологического вида — это невнимание к деталям, склонность к панике и неумение держать язык за зубами.

Кто верит в заговоры?

Хотя кажется, что в каждом из нас сидит маленький конспиролог, склонность к заговорщическому мышлению — это спектр. Если хотите, существует своего рода конспирологическая предвзятость, и большинство из нас хотя бы в какой-то мере ей подвержены.

Большинство людей — ситуативные конспирологи. Мы склонны верить в заговоры ad hoc, когда это соответствует нашим убеждениям. Нагляднее всего это проявляется в политической сфере. Например, опрос 2016 года показал, что 17% проголосовавших за Клинтон верили, будто в ее переписке упоминается действующая в Вашингтоне сеть детской проституции, обслуживающая политиков (так называемый заговор «Пиццагейт»). Среди избирателей Трампа в это верили уже 46%. С другой стороны, опрос Public Policy Polling 2013 года показал, что 29% либералов верили (или сомневались), будто администрация Буша намеренно допустила теракты 11 сентября, в то время как среди консерваторов таковых нашлось лишь 15%.

В целом и либералы, и консерваторы гораздо охотнее верили в заговор, если он соответствовал их идеологии. При этом в отношении заговоров без явного политического подтекста — например, скрывает ли правительство крушение летающей тарелки в Розуэлле (в это верят 21% опрошенных) или погиб ли Пол Маккартни в 1966 году (5%) — уровень веры примерно одинаков по всему политическому спектру. Нет никаких политических различий и в базовом конспирологическом мировоззрении, например в склонности считать, что миром управляют могущественные тайные силы.

Однако те же опросы выявили группу людей, которых можно назвать конспирологами широкого профиля — они верят практически в любые заговоры вне зависимости от их политической подоплеки. Их вера в теории заговора обусловлена общей склонностью к конспирологическому мышлению.

Вот несколько распространенных теорий заговора и процент верящих в них людей, согласно опросам Public Policy Polling:

• 20% избирателей верят в связь между детскими вакцинами и аутизмом, 46% — не верят.

• 7% избирателей считают, что высадка на Луну была сфальсифицирована.

• 13% избирателей считают Барака Обаму Антихристом, среди них — 20% республиканцев.

• Мнения избирателей разделились почти поровну (44% против 45%) в вопросе о том, намеренно ли президент Буш ввел общественность в заблуждение относительно оружия массового уничтожения (ОМУ) в Ираке. 72% демократов считают, что Буш лгал об ОМУ, среди независимых избирателей этого мнения придерживаются 48% (против 45%), и лишь 13% республиканцев согласны с этим.

• 29% избирателей верят, что инопланетяне существуют и посещают Землю.

• 14% избирателей заявляют, что ЦРУ причастно к эпидемии крэка в бедных городских кварталах США в 1980-х годах.

• 9% избирателей считают, что правительство добавляет фториды в водопроводную воду со зловещими намерениями (а не просто для здоровья зубов).

• 4% избирателей признаются, что верят, будто обществом управляют «рептилоиды», пробравшиеся во власть.

• 51% избирателей считают убийство Кеннеди результатом заговора, и лишь 25% верят, что Освальд действовал в одиночку.

Похоже, для любого заговора, каким бы абсурдным он ни был, существует нижний порог в 4–5%. Это и есть костяк убежденных конспирологов.

Здесь также, по-видимому, замешана базовая психология. Мы склонны считать, что масштабные события должны иметь столь же масштабные причины. Нам трудно смириться с мыслью, что крупное мировое событие, повлекшее за собой серьезные исторические последствия, было устроено каким-то безумцем-одиночкой. Отчасти именно поэтому большинство американцев до сих пор верят в заговор против Кеннеди, хотя прошло уже более полувека, а никаких реальных доказательств этому так и не появилось. Подобные теории заговора десятилетиями циркулировали и после убийства Линкольна. До сих пор живут конспирологические версии и вокруг покушения на Рональда Рейгана.

Психология заговора

Психологи Вирен Свами и Ребекка Коулз проанализировали исследования заговоров в своей статье 2010 года «Истина где-то рядом» (The Truth Is Out There). Они рассуждают о том, как в ранних работах о теориях заговора основное внимание уделялось описанию самих теорий, а не людей, которые их придерживаются. Они

Лучше и не скажешь. Но более интересные работы появились позже, когда исследователи начали изучать психологию людей, разделяющих теории заговора. В этой области развитие идей шло по типичному историческому сценарию. Сначала конспирологическое мышление рассматривалось как форма психопатологии, включающая параноидальные бредовые идеи. В последнее же время в нем стали видеть способ удовлетворения определенных универсальных психологических потребностей, которые, возможно, провоцируются ситуативными факторами.

На мой взгляд, верны оба подхода: по всей видимости, существует целый спектр внутренней предрасположенности к конспирологическому мышлению. В то же время теории заговора обладают универсальной привлекательностью, и существуют определенные ситуации, в которых они с большей вероятностью могут зародиться даже в умах вполне рациональных людей. К примеру, Свами и Коулз пишут:

В той мере, в какой теории заговора восполняют потребность в определенности, считается, что они могут получать более широкое распространение в тех случаях, когда официальные или общепринятые объяснения содержат ошибочную информацию, несоответствия или двусмысленности (Миллер, 2002). Теория заговора в этом смысле помогает объяснить подобные двусмысленности и «представляет собой удобную альтернативу жизни в условиях неопределенности» (Зарефски, 1984, с. 72). Или, как выразились Янг и его коллеги (1990, с. 104), «человеческое стремление находить объяснение любым естественным явлениям — импульс, стимулирующий исследования на многих уровнях, — помогает конспирологу в его стремлении завоевать признание общественности».

Конспирологическое мышление коренится в стремлении к контролю и пониманию, которое активизируется при дефиците этого самого контроля или при получении двусмысленной и неудовлетворительной информации. Авторы подчеркивают, что обществу часто не хватает доступа к адекватной информации для объяснения исторических событий (ситуативный фактор). Это может сочетаться с тем, что называют «ущербной эпистемологией» — склонностью использовать круговую аргументацию, предвзятость подтверждения и слабую логику наряду с упомянутым дефицитом информации. Результатом становится популярная теория заговора, которая придает событиям смысл (пусть даже этот смысл и кажется извращенным).

Исследование Дамарис Гройпнер и Алина Комана, проведенное в 2016 году, показало, что конспирологическое мышление коррелирует с чувством изоляции и беспомощности. Это прекрасно согласуется с представлением о том, что теории заговора — это патологическая попытка обрести ощущение контроля.

Заговор вокруг Сэнди-Хук

Недавняя масштабная теория заговора, демонстрирующая многие из описанных выше черт, связана с начальной школой Сэнди-Хук. В декабре 2012 года психически неуравновешенный молодой человек решил, что ворваться в начальную школу и хладнокровно расправиться с маленькими детьми — хорошая идея. Он убил свою мать, двадцать детей, шестерых учителей, а затем покончил с собой. Это было ужасающее событие для семей погибших, для всего города и для нашей страны. Худший кошмар любого родителя.

Трагедия произошла в начальной школе «Сэнди-Хук» в городе Ньютаун, штат Коннектикут. Так совпало, что мои родители и брат (Боб) живут в Ньютауне, совсем недалеко от Сэнди-Хук. Среди моих друзей тоже есть те, чьи дети учились в этой школе (к счастью, никто из них не пострадал), и одна из моих подруг находилась в здании школы, когда началась стрельба. Ее муж (тоже мой друг) в составе спасательной службы одним из первых прибыл на вызов и видел тела погибших.

Эта супружеская пара — близкие друзья моего коллеги по подкасту, Эвана, который знает их с детства. Сам я познакомился с ними не так давно. Я упоминаю об этом по двум вполне очевидным причинам. Во-первых, меня отделяет всего одно рукопожатие от непосредственных очевидцев. Во-вторых, я хочу показать, что Ньютаун — маленький городок в Коннектикуте. Здесь есть как минимум сотни семей, так или иначе связанных с этой трагедией.

Джеймс Трейси, профессор коммуникаций во Флоридском атлантическом университете до своего увольнения в 2016 году, ведет конспирологический блог, в котором ставит под сомнение официальную версию событий в Сэнди-Хук. В 2013 году, вскоре после стрельбы, он уже вовсю сеял конспирологические сомнения в ее достоверности. Тогда он «просто задавал вопросы». С тех пор он дошел до прямой травли семей жертв.

Трейси считает, что бойня в Сэнди-Хук произошла совсем не так, как об этом сообщали СМИ, а возможно, ее и вовсе не было. При этом он совершает все те же логические ошибки, что и прочие конспирологи.

Одна из его главных ошибок заключается в том, что он указывает на расхождения в том, как СМИ освещали детали трагедии. Каждый, кто хоть раз следил за развитием событий в новостях в режиме реального времени, знает по собственному опыту: во время драматического происшествия СМИ изо всех сил стремятся как можно быстрее выдать в эфир любую крупицу информации, и некоторые из этих предварительных сообщений впоследствии оказываются неверными. Это свидетельствует лишь о том, что пресса бьется за рейтинги прямо по ходу событий, а вовсе не о том, что она замешана в заговоре с целью сфабриковать эту историю.

Ошибки Трейси — пример «охоты за аномалиями», о которой я говорил ранее. В данном случае аномалиями выступают расхождения в репортажах СМИ, а также другие несущественные детали, о которых сообщали журналисты еще до того, как стало понятно, что они вообще означают. Любое подобное событие неизбежно сопровождается массой странных деталей, и объяснить каждую из них на сколько-нибудь убедительном уровне без специальных знаний будет крайне сложно. Странные совпадения случаются постоянно — в повседневной жизни слишком много мелочей, и когда драматическое событие внезапно привлекает внимание ко всем этим крошечным деталям, мы начинаем видеть кажущиеся аномалии.

Например, сразу после стрельбы, когда полиция оцепляла территорию, в лесу вокруг школы было обнаружено несколько человек. Все они оказались либо репортерами, надеявшимися сделать несколько снимков, либо местными жителями, которыми двигало простое любопытство к поднявшейся суматохе. Но для конспирологов они стали доказательством масштабного заговора. Кто были эти люди? Почему именно они там оказались? Почему в полицейских отчетах нет более подробных сведений?

В одном из телеинтервью Робби Паркер (отец убитой шестилетней Эмили Паркер), как кажется, улыбается прямо перед тем, как заговорить на камеру, после чего внезапно принимает убитый горем вид. Для конспирологов это послужило доказательством того, что он «кризисный актер» (термин, который они сами же и придумали). Однако люди, переживающие недавнюю утрату, все равно могут проявлять самые разные эмоции, и никто не знает, на что именно реагировал Паркер перед тем, как встать перед объективом камеры.

Драматизм подобных трагедий в контексте современной эпохи массмедиа заставляет большинство скорбящих семей защищать свою частную жизнь. Они не хотят быть мишенью для прессы в то время,

Помимо всех логических ошибок, сторонники теории заговора вроде Трейси, которые трактуют обыденные события так, словно те служат доказательством некоего мрачного тайного сговора, настолько фатально упускают из виду общую картину, что трудно не прийти к выводу: они полностью оторваны от реальности. Задумайтесь на секунду, чего стоило бы осуществить подобный заговор. Заговорщикам пришлось бы инсценировать массовую стрельбу в начальной школе, притворившись, будто были убиты двадцать детей и семеро взрослых, которых никогда не существовало. Казалось бы, хоть кто-то в городе должен был это заметить.

В заговор пришлось бы вовлечь все местное сообщество — более того, круг причастных должен был простираться далеко за его пределы. Нам с Эваном тоже пришлось бы в этом участвовать, хотя мы живем через несколько городов оттуда. Сеть прямых связей с семьями погибших просто огромна.

Я не могу не указать на вопиющий журналистский провал таких людей, как Трейси. Он оправдывает себя тем, что якобы проводит расследование, какое обязан проводить любой хороший журналист. Он неправ по нескольким причинам. Во-первых, как я только что отметил, его теория абсурдна, а хорошие журналисты не обязаны расследовать любой абсурд, который кто-то состряпает. Правдоподобие тоже имеет значение. Кроме того, он действует топорно и неэтично. Он изводит убитые горем семьи без каких-либо веских оснований и без единой крупицы весомых доказательств: у него нет никаких свидетельств заговора (лишь неверно истолкованные результаты «охоты за аномалиями»).

Компетентный журналист, решив, что наткнулся на историю, требующую расследования, стал бы незаметно проверять официальные документы и архивы. И только если бы он обнаружил веские доказательства, указывающие на реальный заговор, он был бы вправе потребовать объяснений от участников событий. У Трейси же нет ничего.

Конспирология вокруг Сэнди-Хук не ограничивается этим бывшим профессором (его уволили за подобные действия в 2016 году). Радиоведущий Алекс Джонс, сделавший себе имя на теориях заговора, устроил в своей передаче круглый стол для единомышленников по теме Сэнди-Хук. Разъясняя собственную позицию, он заявил:

«Я всегда говорил, что не уверен в том, что там произошло на самом деле, что там полно аномалий и что случившееся замалчивается... Единственное, что я знаю наверняка: в официальной версии Сэнди-Хук дыр больше, чем в швейцарском сыре».

Якобы обнаруженные аномалии приравниваются им к сокрытию правды, но при этом ему не нужно связывать себя никакими конкретными утверждениями. Затем он прибегает к уловке ad hominem: мы же знаем, что правительство лжет, а значит, скорее всего, лжет и здесь.

Другие утверждают, что раз правительство (в период президентства Обамы) использовало этот инцидент для продвижения контроля над оружием, значит, оно и подстроило его ради этой цели.

Сам Джонс во время судебной тяжбы за право опеки над детьми в 2017 году защищался аргументом, что он всего лишь «актер перформанса». И вовсе не обязательно верит во все те безумные теории заговора, которые пропагандирует. Разумеется, это заявление тоже может быть очередной «операцией под ложным флагом».

Оказавшись в Зазеркалье теорий заговора, вы обнаружите, что привычные правила логики и доказательности там больше не работают. Единственное, что вы знаете твердо: всё совсем не то, чем кажется. Единственная реальная защита — понимать конспирологическое мышление как феномен, распознавать его элементы и не поддаваться им. Однако делать это нужно превентивно. Стоит вам по-настоящему поверить в конспирологический нарратив — и будет уже слишком поздно.

26. Запись в «Руководстве скептика»: Охота на ведьм. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Теории заговора.

Охота на ведьм — это целенаправленное и несправедливое расследование или преследование человека либо группы людей, при котором экстремальный и угрожающий характер предполагаемых преступлений используется для оправдания приостановки действия или игнорирования обычных правил доказывания.

ЖЕНЩИНА:Я не ведьма! Я не ведьма!

СЭР БЕДЕВЕР:Э-э-э... но вы же одеты как ведьма.

ЖЕНЩИНА:Это они меня так нарядили!

ВСЕ:Да ну, нет, не наряжали мы... нет.

ЖЕНЩИНА:И нос этот не мой, он ненастоящий. (Сэр Бедевер приподнимает морковку.)

СЭР БЕДЕВЕР:Ну и?

КРЕСТЬЯНИН 1:Ну ладно, нос — это наша работа.

СЭР БЕДЕВЕР:Нос?

КРЕСТЬЯНИН 1:И шляпу тоже. Но она всё равно ведьма! (ВСЕ:Да! Сжечь её, сжечь!)

СЭР БЕДЕВЕР:Так это вы её так нарядили?

КРЕСТЬЯНИН 1:Нет! (нет, нет... нет) Да. (да, ага) Чуть-чуть (совсем капельку). Но у неё бородавка!

Сцена из фильма«Монти Пайтон и Священный Грааль»

Весной 1692 года несколько юных девушек из Салемской деревни в колонии Массачусетского залива заявили, что они одержимы дьяволом, и обвинили нескольких местных женщин в колдовстве. То, что следовало бы счесть детской шалостью, было воспринято властями со всей серьезностью.

В итоге в колдовстве обвинили более двухсот человек, девятнадцать из которых были казнены. Но уже к следующему году общественное мнение повернулось против судебных процессов. Оставшихся обвиняемых отпустили, а суды распустили. К 1711 году судьи, председательствовавшие на процессах, публично извинились, а семьям погибших выплатили компенсацию.

Хотя это событие остается болезненным эпизодом в американской истории, оно было лишь каплей в море по сравнению с истерией охоты на ведьм, охватившей Европу более чем на четыре столетия. По самым скромным оценкам, с 1300 по 1700 год в Европе по обвинению в колдовстве было убито от пятидесяти до шестидесяти тысяч человек. Но это число почти наверняка занижено: по некоторым оценкам, количество жертв достигает сотен тысяч. Временные рамки тоже несколько сужены, поскольку охота на ведьм началась еще до 1300 года, а закончилась уже после 1700-го.

В 1487 году в Германии была опубликована книга, ставшая главным руководством по охоте на ведьм, —«Молот ведьм»(лат. Malleus Maleficarum, нем.Der Hexenhammer). Книга была написана Генрихом Крамером и Якобом Шпренгером, членами ордена доминиканцев и инквизиторами Католической церкви, и предназначалась для систематизации знаний о ведьмах и способах их выявления.

Книга рассматривает такие животрепещущие вопросы, как, например, «Могут ли ведьмы производить такие обманные иллюзии, чтобы мужской член казался совершенно удаленным и отделенным от тела». С нашей современной точки зрения это почти комичный пример мизогинии, присущей охоте на ведьм.

Бесплатную электронную версию«Молота»легко найти в сети, и я советую

«И сие происходит тогда, когда обвиняемая не уличена в ереси ни собственным признанием, ни очевидностью фактов, ни законными показаниями свидетелей, но имеются признаки — не просто легкие или даже сильные, а весьма сильные и веские, кои заставляют серьезно подозревать ее в упомянутой ереси и на основании коих она должна быть признана находящейся под сильным подозрением в указанной ереси».

Другими словами, даже когда нет доказательств, которые обычно принимаются в суде (таких как признание, показания очевидцев или вещественные доказательства), ведьма все равно может быть признана виновной на основании других, более тонких «признаков». Под это определение могло подойти буквально все что угодно. Книга, по сути, предлагает метод использования предвзятости подтверждения для обоснования подозрений.

«Охота на ведьм», классическим примером которой служит описанное в«Молоте»руководство и реальные европейские процессы, состоит из шести элементов:

Обвинение равносильно вине.Самого факта обвинения достаточно, чтобы сделать человека подозреваемым, а статуса подозреваемого достаточно для оправдания расследования. Поскольку правила доказывания столь размыты и гибки, а планка так низка, любое расследование с высокой долей вероятности даст положительный результат. Фактически, будучи обвиненным, вы уже виновны.

Отмена обычных правил доказывания.Даже в Средние века люди имели определенное представление о том, что такое веские доказательства. Суды порой применяли вполне разумные стандарты. Однако, когда ставки оказывались высоки — например, при подозрении на козни дьявольского приспешника, — обычные правила доказывания попросту отбрасывались. Вспышка гнева или слишком долгий взгляд на кого-то могли стать достаточным основанием для обвинения в колдовстве. А случайная смерть коровы могла послужить оправданием для сожжения странной женщины, живущей на окраине города.

Допущение спектральных доказательств.Под термином «спектральные доказательства» понимаются сны и видения. В таких случаях, разумеется, нет никаких вещественных улик для расследования, как нет и реальных событий или других свидетелей для подтверждения. Видение существует исключительно в сознании свидетеля, и его невозможно проверить извне. Спектральные доказательства были официально разрешены на Салемском процессе, но позже были запрещены законами колонии.

Методы следствия столь же ужасны, сколь и само наказание.В«Молоте»пытки напрямую рекомендуются как эффективный способ получения признания. По сути, у обвиняемого оставался лишь один выбор: сознаться и быть казненным или не сознаваться и подвергаться пыткам, часто до самой смерти.

Поощрение доносов.Тот, кого обвинили в колдовстве, наверняка знает и других ведьм. Следовательно, из обвиняемых можно было выпытывать имена или обещать им смягчение приговора за выдачу сообщников. Это приводило к цепной реакции доносов.

Использование обвинений в качестве оружия.Как только правила доказывания смягчаются до такой степени, использование инквизиции в качестве оружия становится делом чрезвычайно простым, даже тривиальным. Ее можно направить против политических врагов, деловых конкурентов и любых «чужаков». Она превращается в инструмент преследования наиболее уязвимых и маргинализированных слоев общества.

Эта, казалось бы, абсурдная логика перекочевала и в современный дискурс. В 1996 году философ Дуглас Уолтон написал статью, в которой описал десять признаков, характерных для аргументации в стиле «охоты на ведьм». Он писал:

«В этой работе десять условий сформулированы как совокупность признаков, характеризующих охоту на ведьм как рамки, в которых применяется аргументация: (1) давление социальных сил, (2) стигматизация, (3) атмосфера страха, (4) видимость справедливого суда, (5) использование сфабрикованных доказательств, (6) сфабрикованные показания экспертов, (7) принципиальная неопровержимость доказательств, (8) смена полярности, (9) закрытость и (10) использование техники провокационных вопросов. Показано, что охота на ведьм, определяемая по этим критериям, функционирует как негативная нормативная структура для оценки аргументации, используемой в конкретных случаях».

Большинство из этих характеристик интуитивно понятны или согласуются с«Молотом ведьм». Под «сменой полярности» понимается перекладывание бремени доказывания. В судебных процессах над ведьмами именно на обвиняемого ложится обязанность доказать свою невиновность, а не на обвинителя или прокурора — доказать его вину. «Закрытость» означает неготовность быть открытым для истины по делу. Судья, в частности, должен приступать к процессу с непредвзятым умом, будучи готовым принять выводы, основанные на доказательствах. В процессе же над ведьмами он изначально убежден в виновности подсудимого.

Современная охота на ведьм

Охота на ведьм и сжигание их на кострах сегодня воспринимаются как символ отсталого средневекового мышления. Конечно, было бы ошибкой полагать, что в наши дни ничего подобного не происходит. Возможно, мы просто научились немного лучше это скрывать.

Большинство людей знают о коммунистической «охоте на ведьм», устроенной в 1950-х годах сенатором от штата Висконсин Джозефом Маккарти. Сегодня подобные методы называют «маккартизмом». Маккарти использовал страх перед проникновением коммунистов в правительство США и высшее общество, чтобы организовать слушания в Конгрессе, которые мало чем отличались от современной охоты на ведьм.

Обвинения в причастности к коммунистам или даже просто в симпатиях к ним использовались для того, чтобы очернить и сломать жизни многим людям. Затем им обещали минимизировать этот ущерб, если они просто сдадут своих друзей и коллег. В такой атмосфере обвинение было равносильно виновности.

Коммунистическая истерия 1950-х годов сегодня кажется далеким прошлым. И вновь у нас может возникнуть искушение подумать, будто охота на ведьм ушла в историю. Но это не так. В 1980-х годах разразилась сатанинская паника. Всё началось с обвинений в ритуальном насилии над детьми в детском саду Макмартинов в Южной Калифорнии. Несмотря на последовавшее за этим затяжное расследование и судебный процесс, никто не был осужден.

Дэну и Фрэн Келлер повезло меньше. В 1991 году их признали виновными в сексуальном насилии на основании показаний детей, посещавших их детский сад. Все началось с того, что трехлетний ребенок заявил, будто Дэн Келлер «накакал и написал мне на голову», что указывало на сексуальное насилие с использованием ручки. Разумеется, любые подозрения в жестоком обращении с детьми требуют расследования, но ужас от одной мысли о подобных преступлениях не дает нам права пренебрегать правилами доказывания.

В этом и других подобных случаях детей опрашивали, используя сомнительные наводящие методики. Когда их показания стали казаться все более и более дикими — с рассказами о принесении в жертву животных, убийствах и сатанинских ритуалах, — это должно было поставить под сомнение как сами показания, так и методы их получения. Вместо этого обвинение сочло, что детский сад был действующим центром проведения сатанинских обрядов.

Полное отсутствие вещественных доказательств (сложно приносить в жертву животных и убивать людей, не оставляя никаких следов) также должно было заставить их задуматься. Но вместо этого супругов Келлер признали виновными и приговорили к сорока восьми годам тюремного заключения. Они вышли на свободу

Дальше — хуже. Множество людей отправились в тюрьму на основании показаний, полученных с помощью облегченной коммуникации (FC). Это эквивалент спектральных доказательств, поскольку FC не является научно признанным методом. Тем не менее у него до сих пор есть ярые сторонники, которые верят, будто могут общаться с людьми со стойкими нарушениями интеллекта, держа их за руку и водя ею по буквенной доске или аналогичному устройству. Исследования показали, что общение исходит от самого фасилитатора, а не от его подопечного.

И тем не менее показания, полученные посредством облегченной коммуникации, допускались в суде.

В художественных произведениях также немало занимательных примеров охоты на ведьм. Это сильный сюжетный прием: зрители или читатели могут знать, что обвинения ложны, и наблюдать за тем, к какой несправедливости приводят действия разгневанной толпы и попрание правил доказывания. Либо же они могут этого не знать, и тогда они испытывают то же чувство неопределенности, что и персонажи, за которыми они следят.

Эти современные примеры представляют собой крайности, однако важно понимать саму структуру охоты на ведьм, поскольку она может проявляться в гораздо более завуалированных формах. Требуется предельная бдительность, чтобы последовательно применять справедливые правила доказывания и логики к любому обвинению, каким бы возмутительным оно ни казалось.

27. Статья из «Руководства скептика»: Эффекты плацебо. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Эффекты ноцебо.

Под эффектами плацебо понимается кажущаяся реакция на лечение или медицинское вмешательство, обусловленная чем-то иным, нежели биологический ответ на активную терапию.

Плацебо ничего не лечит. Не существует никаких потенциально мощных внутренних механизмов, с помощью которых плацебо могло бы исцелять. В лучшем случае, когда вас обманывают, вы почувствуете себя лучше.

— Марк Крислип

Радиоактивные тонизирующие напитки были популярны в начале XX века, а пик их популярности пришелся на 1920-е годы. Радиоактивность открыли совсем недавно, и она все еще казалась чем-то новым и притягательным (это было до того, как атомная бомба сделала радиоактивностьпо-настоящемупугающей). Люди превозносили многочисленные полезные свойства радия или радиоактивной воды для здоровья, в то время как она их медленно отравляла.

И это не единичный исторический случай. В том же начале XX века доктор медицины Альберт Абрамс начал продавать черный ящик под названием «Динамизатор», который, как утверждал создатель, мог диагностировать любую болезнь с помощью радиоволн. Как и радиация, радио тогда воспринималось как нечто новое и высокотехнологичное. Вслед за своим фальшивым диагностическим прибором Абрамс выпустил «Осциллокласт», который использовал те же радиоволны для лечения болезней.

Тысячи практиков арендовали и использовали эти аппараты, а миллионы пациентов клялись в их эффективности. Тем не менее в 1924 году журналScientific Americanи Американская медицинская ассоциация опубликовали результаты своих расследований, придя к следующему выводу: «Если проанализировать дело Абрамса в холодном свете научных знаний, оно окажется верхом абсурда. Так называемых электронных реакций Абрамса не существует... по крайней мере, объективно. Они представляют собой лишь плод воображения практикующего метод Абрамса специалиста. В лучшем случае все это иллюзия. В худшем — колоссальное мошенничество».

Когда сотрудники FDA наконец вскрыли несколько черных ящиков Абрамса (вскоре после его смерти), они обнаружили лишь простые готовые радиодетали, по сложности не превосходящие дверной звонок.

Не думайте, что подобные эпизоды остались в далеком и наивном прошлом. Недавняя популярность браслетов из резины и пластика, производители которых заявляют об улучшении спортивных результатов, пожалуй, выглядит еще абсурднее этих исторических примеров.

Как же тогда объяснить, что столь многие готовы поклясться в пользе для здоровья от заведомо бесполезных или даже вредных методов лечения? Ответ кроется в эффекте плацебо (или, точнее, в эффектах плацебо).

Что такое эффекты плацебо?

Операциональное определение эффекта плацебо — это любое положительное влияние на здоровье, зафиксированное после вмешательства, которое обусловлено чем-то иным, нежели физиологический ответ на биологически активное лечение. (Отрицательные эффекты от нейтрального воздействия называют эффектами «ноцебо».) В клинических исследованиях под эффектом плацебо понимается любая измеряемая реакция в группе испытуемых, получавших инертное лечение, например сахарную пилюлю. Однако термин «эффект плацебо» некорректен и лишь вносит путаницу, поскольку это не какой-то единый эффект, а совокупный результат множества различных факторов.

Различные факторы, формирующие измеряемый или субъективно воспринимаемый эффект плацебо, меняются в зависимости от ситуации — а именно от того, какие симптомы или результаты наблюдаются. Субъективные показатели, такие как боль, усталость и общее самочувствие, подвержены влиянию множества психологических факторов. Например, участники клинических исследований хотят поправиться; они хотят верить, что получают настоящее экспериментальное лекарство и что оно работает; они хотят чувствовать, что потраченные ими время и усилия не пропали даром; наконец, они хотят порадовать исследователей. В свою очередь, исследователи хотят, чтобы их метод лечения сработал, и хотят видеть, как их пациенты выздоравливают. Поэтому часто возникает сильное искажение в отчетах испытуемых. Иными словами, испытуемые склонны убеждать себя в том, что им стало лучше, и сообщать об этом, даже если это не так. Кроме того, организаторы испытаний также склонны делать предвзятые выводы в пользу положительного эффекта.

Четко доказано, что состояние участников клинических испытаний действительно объективно улучшается. Происходит это именно потому, что они участвуют в исследовании: они внимательнее следят за своим здоровьем в целом, скорее всего, лучше заботятся о себе благодаря постоянным напоминаниям о здоровье и привычках во время визитов к врачу и повышенному вниманию к ним, регулярно проходят медицинский осмотр, а их общая приверженность лечению оказывается выше обычной. По сути, участники испытаний лучше следят за собой и получают больше медицинской помощи, чем люди, не участвующие в таких исследованиях.

Люди, не участвующие в клинических испытаниях, приняв решение заняться своим здоровьем и начать новое лечение, скорее всего, станут вести более здоровый образ жизни и в других отношениях.

Существует также статистическое явление, называемое регрессией к среднему. В любой колеблющейся системе — будь то спортивные результаты или то усиливающиеся, то ослабевающие симптомы хронического заболевания — за любым экстремальным отклонением с высокой долей вероятности последует более типичное значение. Это означает, что если у вас обострились симптомы, то со временем они, скорее всего, ослабнут, то есть вернутся к среднему уровню. Из этого также следует, что за любым лечением, начатым на пике обострения симптомов, с большой вероятностью последует их облегчение, что создает иллюзию эффективности терапии.

Похожий феномен наблюдается, когда человек страдает от затяжных симптомов и пробует разные методы лечения один

Распространено мнение, что эффект плацебо — это в значительной степени проявление власти разума над материей, однако это заблуждение. Нет убедительных доказательств того, что разум способен исцелять тело одним лишь усилием воли или верой. Тем не менее настроение и убеждения могут существенно влиять на субъективное восприятие боли. Не существует метода прямого измерения боли как явления, поэтому ее исследования опираются на субъективные отчеты пациентов. Из-за этого в исследованиях боли высок риск искажений — как на уровне восприятия боли, так и при составлении отчетов. Однако существуют и биологические механизмы, связывающие психические процессы и боль. Например, повышенная физическая активность способствует выработке эндорфинов, которые естественным образом притупляют боль. Восприятие боли также можно ослабить, просто отвлекшись. Даже ругательства снижают субъективно оцениваемую интенсивность боли. По этим причинам эффект плацебо при боли обычно весьма высок и составляет около 30 процентов.

Чем конкретнее и физиологичнее оцениваемый результат, тем слабее эффект плацебо. Выживаемость при тяжелых формах рака, например, не демонстрирует никакого эффекта плацебо. Существует описанный выше «эффект клинического исследования» — участие в испытании, как правило, повышает качество ухода за пациентом и приверженность лечению, — но помимо этого никакого эффекта плацебо нет. Нет никаких убедительных доказательств того, что одно лишь настроение или мысли могут помочь победить рак или любое подобное заболевание.

Из-за распространенного и ошибочного мнения, будто для возникновения эффекта плацебо необходима вера в то, что лечение сработает (а это не так), люди полагают, что у животных или младенцев эффекта плацебо быть не может. Однако в этих случаях тоже работают иллюзорный эффект регрессии к среднему и неспецифические эффекты от проявления внимания. Кроме того, судить о том, стало ли лучше лошади или младенцу, приходится человеку, а его оценка может быть предвзятой, что и вносит свой вклад в измеряемый эффект плацебо.

В последние годы исследования эффекта плацебо проводятся все активнее. Ученые хотят понять, например, в какой степени то, что мы принимаем за эффект плацебо, является реальным биологическим улучшением, а в какой — лишь субъективным отчетом и иллюзией.

Пожалуй, наиболее наглядная демонстрация этого различия была опубликована вNew England Journal of Medicineв 2011 году Майклом Векслером и его коллегами. Они сравнили альбутерол (препарат от астмы), плацебо, ложную акупунктуру (когда иглы ставятся в «неправильные» точки) и отсутствие всякого лечения при купировании приступов астмы, измерив как субъективную, так и объективную реакцию пациентов. Эти два графика наглядно иллюстрируют ситуацию:

Как видите, испытуемые сообщали об улучшении самочувствия при использовании плацебо (пустышки или ложного иглоукалывания), но когда измерили их дыхательную функцию, никакого реального улучшения не обнаружилось. Функция легких улучшилась только при приеме настоящего лекарства.

Это потенциально опасно. Острый приступ астмы без лечения может привести к летальному исходу. Пациент, убедив себя, что благодаря плацебо ему стало лучше, может отложить поездку в отделение неотложной помощи, в то время как функция его легких будет продолжать ухудшаться.

Исследование Векслера и его коллег вполне отражает общую картину в медицинских исследованиях: эффекты плацебо субъективны, иллюзорны и кратковременны. Они не приносят реального исцеления.

Любую реальную пользу, из которой складывается эффект плацебо, можно получить более простыми и прямыми методами — например, благодаря здоровым привычкам, соблюдению режима лечения и качественному медицинскому обслуживанию. Эффект плацебо не доказывает существование таинственной власти разума над материей, но поскольку разум и есть материя (мозг) и он тесно связан с остальным телом, определенные физиологические эффекты действительно играют свою роль (хотя их значение часто сильно преувеличивают).

В свете всего этого едва ли можно считать эффект плацебо достаточным основанием для оправдания «магических», опровергнутых или крайне неправдоподобных методов лечения. Не забывайте, что точно такой же эффект плацебо можно получить и от научно обоснованного лечения. Вам незачем верить в магию.

Однако именно так и заявляют сторонники всевозможной медицинской лженауки. Они с радостью и без каких-либо доказательств утверждают, что их методы лечения дают реальный эффект, будь то гомеопатия (которая представляет собой обычную воду), «энергетическая медицина» или кофейные клизмы. Но когда научные исследования показывают, что их методы работают не лучше плацебо (то есть не работают вообще), эти сторонники начинают утверждать, что в этом нет ничего страшного, ведь плацебо тоже работает.

В некотором смысле большая часть так называемой «альтернативной медицины» — это медицина плацебо, использующая сложные ритуалы с причудливыми объяснениями лишь для того, чтобы вызвать мнимые эффекты плацебо. Эта стратегия держится на ложном представлении об эффекте плацебо как о проявлении реальной власти разума над материей, тогда как на самом деле он по большей части состоит из иллюзий и обмана.

Как ни банально это прозвучит, но король плацебо — голый.

28. Запись в «Руководстве скептика»: Анекдот. Раздел: Наука и лженаука. См. также: Анекдотические свидетельства.

Анекдот — это история или случай из личного опыта, которые часто приводятся в качестве доказательства, но не проходили проверку в контролируемых условиях, а потому подвержены множеству искажений и побочных факторов. Он считается слабейшей формой доказательства, пригодной лишь для выдвижения гипотез, но не для их проверки.

Анекдотические свидетельства ведут нас к выводам, в истинность которых нам хочется верить, а не к тем, которые истинны на самом деле.

— Барри Бейерштейн

Присутствуя на лекции натуропата в моем институте, я воспользовался возможностью задать следующий вопрос: «Учитывая крайнюю научную несостоятельность гомеопатии и в целом отрицательные результаты клинических исследований, почему вы продолжаете назначать гомеопатические препараты?» Ответ — в той же мере, что и сам вопрос — обнажил фундаментальное различие между сторонниками научной и сектантской медицины. Она ответила: «Потому что я видела, как это работает в моей практике».

Вот и всё. Ее и многих других приверженцев сомнительных методик убеждает личный опыт, тогда как меня — нет.

Ученые и скептики стали использовать слово «анекдотический», чтобы пренебрежительно отмахиваться от определенных видов слабых доказательств, — и на то есть веские причины. Сторонники паранормальных явлений и антинаучных методов лечения возмущаются этим и бросаются на защиту единичных свидетельств, ведь зачастую это единственный материал, из которого они конструируют свои фантазии, пытаясь выдать их за науку. Доктор Дэвид Кац, пригласивший упомянутую мной выше натуропатку, считает, что в медицине нам необходимо «более гибкое понятие доказательности».

Разница в отношении к анекдотическим свидетельствам — это стойкое и критически важное различие между скептиками и верующими, поэтому важно понять, почему скептики (под которыми я имею в виду большинство ученых) им не доверяют. Один из выстраданных уроков истории научных открытий заключается в том, что единичные свидетельства крайне ненадежны. Случаи из жизни могут быть хуже, чем бесполезны, поскольку они способны вводить в заблуждение. К этому выводу человечество пришло после того, как веками обманывалось подобными историями. Кажется, что методы лечения работают, но позже выясняется, что они бесполезны или даже вредны. Повседневный опыт заставляет нас верить во многое из того, что более тщательно собранные доказательства впоследствии опровергают. Набив за всю историю человечества немало шишек на анекдотических свидетельствах, современные ученые теперь проявляют вполне понятную осторожность.

Под анекдотическим свидетельством мы подразумеваем сообщение одного или нескольких человек о личном опыте, которое не задокументировано объективно, либо же событие или исход, имевшие место вне контролируемых условий. Такие доказательства ненадежны, поскольку зависят от точности восприятия свидетеля (или свидетелей), зачастую в ситуациях, когда событие было неожиданным или необычным; они зависят от субъективной памяти, которая, как убедительно доказано, крайне подвержена ошибкам и множеству искажений; и они не способны учесть непредсказуемые превратности хаотичного мира.

Как мы уже знаем, наши восприятие и память — это сконструированные нарративы, лишь отдаленно основанные на реальности. Со временем воспоминания меняются, а детали подстраиваются под сюжет. Существует также предвзятость подтверждения — склонность избирательно запоминать информацию, которая подкрепляет этот сюжет. Кроме того, случайные наблюдения редко содержат объективные измерения или количественные оценки.

Наконец, даже самое тщательное наблюдение нельзя обобщить, поскольку оно представляет собой лишь один или несколько случаев. Результаты могут быть нетипичными, даже чистой случайностью, и статистически нерепрезентативными. Данные надежны только тогда, когда систематически подсчитываются, измеряются и фиксируются все исходы. Это и есть научное доказательство.

На данном этапе истории науки, с учетом всего пройденного пути, полагаться на единичные свидетельства — безнадежная наивность. Полнейшая глупость — использовать столь слабые и несовершенные доказательства в качестве основания для вывода о том, что новое и необычное явление реально и что наши научные учебники пора переписывать. В лучшем случае единичные истории могут служить указанием на возможное (даже не вероятное) явление, заслуживающее дальнейшего изучения или исследования. Их можно использовать для выдвижения гипотезы, но никак не для ее подтверждения.

Это мнение общепринято в научном сообществе, однако в повседневной жизни мы склонны сильно полагаться на личный опыт, особенно на свой собственный. Если я прохожу курс лечения, а затем мне становится лучше, это кажется веским доказательством того, что оно помогло. Однако делать такой вывод нельзя. Возможно, мне в любом случае стало бы лучше. Может быть, без этого лечения я поправился бы даже быстрее. Единственный способ узнать это — пронаблюдать за множеством людей, получающих это лечение, в сравнении с теми, кто получает пустышку (плацебо), в контролируемых и «слепых» условиях, а затем сопоставить все исходы.

Мы привыкаем доверять личному опыту по нескольким причинам. Для простых бытовых ситуаций это удобный и эффективный подход. У нас нет ни времени, ни ресурсов для проведения научных экспериментов по каждому пустяку. Если молоко скисает, когда я оставляю его вне холодильника, я делаю вывод, что молоко нужно держать в холоде. Я не стал бы проверять это систематически, если бы у меня не было причин сомневаться в этом выводе. Вывод может быть даже неверным, но тратить силы на его проверку не имеет смысла.

Мы также предрасположены верить историям, особенно когда в них есть эмоциональная составляющая. Возможно, это результат нашей эволюции. Представьте, что друг советует вам не ходить в долину за хребтом, потому что там охотится огромный лев. Мы, вероятно, произошли от тех, кто предпочел поверить другу на слово, а не от тех, кто решил отправиться в долину и проверить всё самому. Иными словами, эволюционный отбор мог способствовать тому, чтобы по умолчанию принимать рассказы за истину.

Защитники анекдотических свидетельств часто утверждают, что раз уж они надежны в простых повседневных делах, то на подобные свидетельства можно полагаться и в более широком смысле. Я считаю это и ложной предпосылкой, и ложной аналогией. Повседневный опыт может вводить в заблуждение. Существует множество психологических экспериментов, в основном направленных на изучение памяти, которые подтверждают, что в повседневной жизни наши субъективные воспоминания о событиях крайне несовершенны. И, как мы уже обсуждали, наша интерпретация происходящего несовершенна в еще большей степени, поскольку подвержена влиянию множества психологических факторов.

Кроме того, сегодня мы живем в сложной технологической цивилизации. Мы задаем очень непростые вопросы, и единичные свидетельства просто не годятся для поиска ответов на них. Цена признания ложного истинным (например, веры в то, что бесполезное лечение работает) может быть очень высока.

Подобно нашим далеким предкам, мы можем поддаться искушению поверить рассказу якобы «заслуживающего доверия свидетеля». Но заслуживающий доверия свидетель сегодня — это такой же миф, как снежный человек. Все мы люди. У всех нас несовершенный и предвзятый мозг. То, что вы, к примеру, пилот гражданской авиации, никак не меняет того, как ваш мозг обрабатывает зрительную информацию. Некоторые свидетели, безусловно, наблюдательнее других, но обмануть можно любого. Даже когда несколько человек утверждают, что видели одно и то же, это можно объяснить «загрязнением» памяти. Очевидцы, особенно если в момент события они находились вместе, часто обсуждают увиденное во время самого происшествия и после него. В результате восприятие одного человека может легко исказить воспоминания других свидетелей.

Нахождение в здравом уме — необходимое, но недостаточное условие для надежности свидетельства. Даже бодрствующий человек с ясным сознанием может совершать грубые ошибки в восприятии и интерпретации. Кроме того, люди часто недооценивают влияние на психику таких факторов, как умеренное недосыпание. Легковерные охотники за привидениями постоянно убеждаются, что если провести всю ночь без сна в доме, где якобы обитают призраки, то рано или поздно там начнет происходить всякая чертовщина.

Суть в том, что из бесчисленных исторических примеров мы твердо знаем: даже люди, обладающие всеми качествами надежного свидетеля, могут глубоко заблуждаться.

Зачем им лгать?

Меня часто спрашивают, кем я считаю распространителей очевидной чепухи — мошенниками или искренне верующими людьми. Конечно, зачастую я не могу знать наверняка (если только их не поймали за руку на мошенничестве), и подозреваю, что во многих случаях имеет место сочетание и того, и другого. Однако сторонники подобных идей часто утверждают: если вы не можете доказать, что человек лжет, или четко

Очевидно, что верит ли человек в то, о чем сообщает, никак не влияет на точность информации — это лишь говорит о том, что он не лжет преднамеренно. Однако приверженцы таких идей упускают из виду некоторые вполне возможные мотивы для лукавства. Во-первых, люди иногда приукрашивают действительность просто потому, что так жизнь становится интереснее. Если окружающие поверят, что мы видели призрака или были похищены инопланетянами, это разнообразит серые будни нашей рутинной жизни. И этого стимула вполне достаточно.

Другие могут идти на «благочестивый обман». Они искренне верят в свое дело, но могут приукрашивать пережитый опыт, чтобы убедить этих вредных скептиков. Это похоже на то, как полицейский подбрасывает улики подозреваемому, виновность которого он «знает» наверняка, чтобы восторжествовала справедливость. И наконец, люди просто совершают странные поступки по странным причинам. Неспособность понять, почему кто-то может лгать, вовсе не гарантирует, что человек говорит правду (типичный аргумент к незнанию, верно?).

Простая истина заключается в том, что избирательные воспоминания о неконтролируемых нетипичных наблюдениях (единичных свидетельствах) крайне ненадежны. Они могут подходить для простых аспектов нашей повседневной жизни, но не для чего-то действительно важного. И уж точно их недостаточно в качестве научных доказательств или для подтверждения существования совершенно новых явлений.

ЗНАКОВЫЕ ИСТОРИИ-ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЯ ИЗ ПРОШЛОГО.

Одна из самых запоминающихся лекций в медицинском институте была связана с историей из тех времён, когда наш профессор проходил интернатуру в Израиле. Он лечил тяжелобольного пациента со множеством отклонений в лабораторных показателях, включая то, что уровень большинства его электролитов (ионизированных веществ в крови, таких как натрий, хлор и калий) сильно выходил за пределы нормы. Всю ночь профессор тщательно регулировал внутривенные вливания и вводил электролиты, пока все показатели не пришли в норму.

К утру, несмотря на все усилия профессора, пациент скончался. Куратор отчитал его словами: «Электролиты-то вы скорректировали, а израильтянина погубили».

Помимо этого хлёсткого упрёка, в истории крылся важный поучительный урок: нельзя зацикливаться на исправлении цифр до такой степени, чтобы упускать из виду общую картину. Лечите пациента, а не его анализы.

Здесь есть и метаурок: учитесь на своих ошибках, а ещё лучше — на ошибках других людей. Профессор хотел, чтобы мы поучились на его промахе, и нам не пришлось терять собственных пациентов ради усвоения этого урока.

Этот урок перекликается с более общим наблюдением, авторство которого приписывают Джорджу Сантаяне: «Кто не помнит прошлого, обречён повторить его». Одна из обязанностей скептиков-активистов — помнить историю науки, лженауки, обмана и мошенничества. Одни и те же промахи, ошибки мышления, когнитивные искажения и аферы снова и снова пускаются в ход. Уроки скептицизма из прошлого по-прежнему актуальны сегодня, и изучение их истории — это простой способ учиться на чужих ошибках.

На публику могут производить впечатление заявления о пользе магнитных браслетов, но они ничем не отличаются от шарлатанских магнитных приборов, популярных двести лет назад. Все лженауки, с которыми мы сталкиваемся сегодня, уходят корнями в прошлое. Труды учёных и скептиков прошлых десятилетий могут сработать как вакцина, позволяя нам сегодня быстрее и эффективнее давать отпор мошенничеству и шарлатанству.

В этой заключительной части, посвящённой базовым концепциям скептицизма, мы разберём некоторые распространённые случаи обмана, хрестоматийные ошибки прошлого и примеры классической лженауки. Эти примеры объединят в себе многие из уже обсуждённых нами идей и позволят размять мышцы критического мышления. Мы увидим, насколько ужасно всё может обернуться, когда люди настроены... не слишком скептически. И обещаю: в процессе ни один израильтянин не погибнет.

29. Запись в «Руководстве скептика»: Эффект «Умного Ганса». Раздел: Поучительные истории. См. также: Псевдонаука.

Под эффектом Умного Ганса понимается неосознанная невербальная передача информации от исследователя или экспериментатора животному либо другому испытуемому. Эта неосознанная коммуникация создает иллюзию наличия когнитивных или сверхъестественных способностей.

Басни следует преподавать как басни, мифы — как мифы, а чудеса — как поэтические фантазии. Выдавать суеверия за истину — самое ужасное дело. Детский разум принимает их на веру, и лишь ценой огромной боли, а порой и трагедии, он может в зрелые годы от них освободиться.

— Ипатия

Приятно думать, будто в голове у животных происходит гораздо больше всего, чем на самом деле. Мы склонны проецировать и антропоморфизировать, разговаривая со своими питомцами так, словно они понимают каждое наше слово (в какой-то степени они понимают, но явно недостаточно для того, чтобы оправдать наши односторонние диалоги).

Эта склонность также может частично объяснить, почему так популярны книги вроде серии о Докторе Дулиттле (определенно одной из моих любимых в детстве). В мире Доктора Дулиттла животные обладают интеллектом человеческого уровня, просто мы не понимаем их язык.

Первая книга серии вышла в свет в 1920 году — в то время, когда увлечение идеей о том, что животные могут обладать глубокими, не признанными нами когнитивными способностями, достигло своего пика. Это, в свою очередь, считается следствием растущего признания теории эволюции Дарвина. Если люди тесно связаны с остальным животным миром, возможно, животные больше похожи на людей, чем мы думали раньше.

Именно на этом историческом фоне, а точнее в 1904 году, Вильгельм фон Остен представил миру своего коня по кличке Умный Ганс. Вильгельм фон Остен был математиком, но, что, пожалуй, еще важнее, его описывают как дрессировщика-любителя, френолога (определявшего характер по шишкам на черепе) и мистика. Фон Остен потратил два года на то, чтобы научить Ганса читать — вы не ослышались: читать.

Фон Остен создал доску, где каждой букве алфавита соответствовало определенное число. Затем он произносил букву и держал копыто Ганса, пока тот выстукивал нужное количество раз. Со временем он постепенно убрал руку и позволил Гансу стучать копытом самостоятельно. Таким образом Ганс, судя по всему, научился складывать слова, а со временем и целые предложения. Разумеется, как только Ганс научился общаться словами, ему стали задавать вопросы. С помощью этого метода фон Остен научил Ганса определять время, ориентироваться по календарю, разбираться в теории музыки и решать арифметические задачи (утрись, мистер Эд!).

Ганс мгновенно стал сенсацией сначала в Германии, а затем и во всем мире. Он производил впечатление не только на толпу, но и на научное сообщество. За Гансом наблюдал психиатр Густав Вольф, который заявил, что убедился в том, «что животное может мыслить по-человечески и выражать человеческие мысли на человеческом языке». Другие ученые мужи

Хотя идея о лошади, обладающей интеллектом человеческого уровня, кажется невероятной, как они могли не верить собственным глазам? Ганс мог выстукивать ответы на самые разные вопросы. Ученые даже провели вполне разумный контрольный эксперимент: они протестировали Ганса в отсутствие фон Остена, и тот все равно справился с задачей. В их представлении это исключало любую возможность мошенничества.

Разумеется, история Умного Ганса на этом не заканчивается. Оскар Пфунгст из Института психологии Берлинского университета провел более детальное исследование его предполагаемых способностей. Пфунгст добавил еще одно контрольное условие, до которого никто другой не додумался: он позаботился о том, чтобы в комнате с конем не было никого, кто знал бы ответ на задаваемый Гансу вопрос.

В таких условиях Ганс медленно стучал копытом, поглядывая на присутствующих, но продолжал это делать без конца. Казалось, будто Ганс ждал сигнала, который так и не поступал. Его удивительные способности полностью испарились, как только ввели это контрольное условие.

Пфунгст пришел к выводу, что в ходе длительного обучения Ганс научился улавливать едва заметные подсказки своего дрессировщика в тот момент, когда количество ударов копытом по земле достигало нужного числа. Так что он просто продолжал топать, пока не получал сигнал. Ничто не указывает на то, что фон Остен осознавал, что подает такие знаки; более того, Ганс умел улавливать подсказки и от других людей, а не только от своего хозяина.

Поучительная история

История Умного Ганса содержит в себе несколько уроков для скептика. В самом узком смысле этот урок указывает на необходимость быть особенно осторожными при исследовании коммуникации животных. Невероятно легко начать слишком широко интерпретировать действия животных и приписывать человеческий интеллект нашим нечеловеческим друзьям. Эффект Умного Ганса, по сути, преследовал исследования коммуникации животных на протяжении всего прошлого века. Похоже, каждому новому поколению приходится заново усваивать уроки Умного Ганса.

В более широком смысле этот эпизод служит доказательством так называемого эффекта «ожидания наблюдателя». Это частный случай данного более общего эффекта, и заключается в том, что исследователь или наблюдатель может влиять на объект своего изучения. Исследователи могут невольно передавать свои предвзятые мнения или ожидания участникам исследования, тем самым искажая результаты. Это главная причина, по которой необходимы грамотно организованные «слепые» эксперименты. В случае с Умным Гансом наблюдатели ошибочно полагали, что источником невербальных подсказок, позволяющих Гансу симулировать человеческий разум, мог быть только его дрессировщик. Эффект удалось обнаружить лишь тогда, когда были устранены все возможные источники влияния.

Наконец, этот эпизод — еще одно доказательство того, почему при интерпретации свидетельств крайне важно учитывать их правдоподобность. Фон Остен, который, будучи френологом и мистиком, вряд ли глубоко задумывался о научной правдоподобности, очевидно, начинал обучение Ганса с мыслью, что тот может научиться читать. Вскоре это переросло в убеждение, что Ганс также способен производить математические расчеты, усваивать сложные понятия и даже понимать абстрактную теорию музыки. Когда открытие становится все более, более и более поразительным, вполне возможно, что вы гонитесь за «артефактом» (иллюзией, вызванной несовершенными методами исследования, а не реальным феноменом). Кажущиеся способности Ганса должны были заставить фон Остена настроиться более скептически, а ученых, подтвердивших способности лошади, — проявить гораздо большую осторожность.

Точно так же невозможность выявить подобный артефакт не означает, что предполагаемое явление реально (см. «аргумент к незнанию» в главе 10). В случаях крайней научной неправдоподобности, пожалуй, разумнее всего воздержаться от суждений до тех пор, пока не будет проведено по-настоящему экспертное исследование и его результаты не будут независимо воспроизведены. Такая позиция не означает предвзятости — это просто реализм. Если что-то кажется слишком фантастическим, чтобы быть правдой, история учит нас: с огромной долей вероятности это неправда, а всего лишь иллюзия, ошибка или артефакт несовершенной методологии. Как минимум, все подобные возможности должны быть исключены в степени, пропорциональной неправдоподобности самого утверждения.

Очевидно, что фон Остен, Густав Вольф и другие ученые, признавшие способности Умного Ганса подлинными, сделали это преждевременно, и теперь их наследие — оказаться не на той стороне этой поучительной истории (или плестись в её «хвосте», если вам угодно).

Урок Умного Ганса крайне важно помнить, когда в следующий раз восторженный репортер или увлеченный исследователь будут трубить о чем-то, казалось бы, невозможном. Подобные истории часто сопровождаются вызовом: «Объясни-ка это, скептик!» Со временем всё прояснится.

30. Запись в «Руководстве скептика»: Хоторнский эффект. Раздел: Поучительные истории. См. также: Эффект наблюдателя.

Хоторнский эффект, или эффект наблюдателя, заключается в том, что само по себе наблюдение за чем-либо может изменить его поведение, тем самым создавая артефакт, ведущий к неверному выводу.

Универсальная склонность людей к обучению — это постоянная угроза практически в любом эксперименте с участием людей.

— Стивен Дрейпер

История хоторнского эффекта — представления о том, что наблюдатели влияют на результат того, что они наблюдают, — очень непроста. Это отличная демонстрация фундаментального правила: все всегда гораздо сложнее, чем кажется. Если и есть какой-то один главный урок, который я усвоил за двадцать лет работы популяризатором науки, то это именно он. Существует общая склонность к чрезмерному упрощению, что в какой-то степени является адаптивным механизмом. Вселенная огромна и сложна, и пытаться понять каждый ее аспект до мельчайших деталей — пустая затея. Мы склонны познавать мир через схематичные нарративы — простые истории, приближенно отражающие реальность (независимо от того, осознаем мы это или нет, делаем ли мы это намеренно или нет).

Эти схематичные нарративы могут быть очень полезны, если только понимать, что они представляют собой упрощенные приближения, и не путать их с полным и исчерпывающим описанием реальности. Различные уровни экспертности можно отчасти определить по степени сложности используемых вами моделей реальности. Также интересно поразмышлять об оптимальном уровне сложности для ваших собственных целей. Лично я стараюсь подходить к этому осознанно и практично: какой уровень сложности мне действительно необходим?

Хоторнский эффект

Схематичный нарратив о хоторнском эффекте звучит так: сам акт наблюдения за поведением людей меняет это поведение. Это более широкое явление, частным случаем которого является эффект Умного Ганса, когда наблюдатель невольно передает информацию наблюдаемому. Название «хоторнский эффект», предложенное в 1953 году психологом Дж. Р. П. Френчем, происходит от экспериментов, проводившихся в период с 1924 по 1933 год на заводе компании Western Electric в Хоторне, пригороде Чикаго. Экспериментаторы вносили различные изменения в рабочую среду, например, регулировали уровень освещенности, и заметили, что независимо от изменений производительность труда росла. Если они увеличивали уровень освещенности,

Для большинства людей этого абзаца вполне достаточно, и, скорее всего, это все, что они запомнят надолго. Но, конечно, все гораздо сложнее. Популяризаторы науки часто пытаются взять это базовое знание объемом в один абзац и поднять его до уровня более глубокого и детального знания объемом «в целое эссе» — уровня любителя науки или, в данном случае, научного скептика. Но существуют и еще более глубокие уровни, соответствующие различным степеням экспертности. Главная хитрость в том, чтобы сохранять принципиальную точность на каждом уровне приближения.

Проблема в том, что большинство кратких описаний в один абзац, укоренившихся в общественном сознании, по сути своей неверны. Иногда требуется больше деталей и нюансов, чтобы достичь приемлемого уровня точности. Понимание того, где именно находится этот уровень, — часть мастерства популяризатора науки.

И здесь мы возвращаемся к Хоторну. Я слышал противоречивые утверждения о хоторнском эффекте и попытался изучить научную сторону вопроса достаточно глубоко, чтобы разрешить эти кажущиеся противоречия и прийти к по сути верному и достаточно детальному обобщению проведенных исследований. Вот что я обнаружил, начав с недавнего систематического обзора опубликованной литературы (с этого всегда полезно начинать), а именно с результатов и выводов обзора 2014 года:

Результаты

Было включено девятнадцать целенаправленно спланированных исследований, предоставивших количественные данные о величине эффекта в восьми рандомизированных контролируемых испытаниях, пяти квазиэкспериментальных исследованиях и шести наблюдательных оценках самоотчетов о поведении (через ответы на вопросы) либо прямого наблюдения в условиях, когда участники знали, что их изучают. Хотя все исследования, кроме одного, проводились в области медицинских наук, их методы, контекст и результаты были крайне неоднородными. В большинстве исследований сообщалось о наличии определенных признаков эффекта, хотя из-за сложности объекта оценки высока вероятность серьезных систематических ошибок.

Заключение

Последствия участия в исследованиях для изучаемого поведения действительно существуют, хотя о конкретных условиях их проявления, механизмах влияния или их масштабах пока мало что известно достоверно. Для проведения дальнейших эмпирических исследований необходимы новые концепции.

Судя по этому и другим обзорам, накопленные за последнее столетие данные четко указывают на существование эффекта экспериментатора при наблюдении за поведением людей в социальной среде, например на рабочем месте. Однако этот эффект экспериментатора не сводится исключительно к эффекту наблюдателя — то есть к реакции на знание того, что за тобой наблюдают. Таким образом, под термином «хоторнский эффект» стали понимать более широкое искажение, вызываемое самим экспериментом.

Некоторые дополнительные подробности о хоторнских экспериментах весьма любопытны и позволяют лучше понять контекст. Исследователи потратили пять лет, регулируя уровень освещенности для тысяч сотрудников, причем существовали и контрольные группы, в которых освещенность оставалась неизменной. В целом каждый раз, когда вносились изменения, производительность труда росла — независимо от характера самих изменений. Показатели улучшились как в контрольной, так и в экспериментальной группах, причем без статистически значимой разницы между ними. (Это оставалось верным до тех пор, пока фактический уровень освещенности не создавал ощутимых проблем — например, когда свет приглушали настолько, что становилось трудно видеть, рабочие начинали жаловаться). Исследователи также меняли продолжительность перерывов и интервалы между ними, получая те же результаты. Они сокращали рабочий день, что повышало почасовую производительность труда, хотя при слишком сильном сокращении рабочего времени общая дневная производительность снижалась.

Были и другие эксперименты, помогающие лучше понять эти результаты. Например, в серии экспериментов по изучению ожиданий учителей педагогам сообщили, что одна группа учеников показала отличные результаты в тесте на способности и от них стоит ожидать высокой успеваемости в классе. В течение следующих двух лет эти ученики действительно учились лучше остальных, хотя изначально группы были абсолютно равны. Более того, учителя порой выражали раздражение в адрес учеников из группы «низких ожиданий», которые учились очень хорошо и превосходили эти самые ожидания.

Стоит также упомянуть эксперименты 1900 года с перфокартами, проведенные психологом Джозефом Ястровом. Одной группе сотрудников Бюро переписи населения США сказали, что их дневная норма работы на табуляторах составляет 550 перфокарт, и они успешно справлялись с этой задачей. Когда их попросили увеличить выработку, они заявили, что это слишком сложно. Второй группе ничего говорить не стали, и они обрабатывали по 2100 перфокарт в день.

Как все это понимать?

Очевидно, что здесь действуют весьма любопытные психологические эффекты. Сказать, что всё это сводится лишь к эффекту наблюдателя, означало бы сильно упростить ситуацию — вплоть до фактической ошибки из-за игнорирования других важных факторов. Один из них — фактор ожидания, который наглядно проявился в экспериментах с учителями и перфокартами. Учителя оказывают огромное влияние на успеваемость своих учеников, хотя точные механизмы этого влияния до сих пор не до конца ясны. Это влияние искажается под воздействием ожиданий — именно поэтому так много внимания уделяется гендерным и расовым предрассудкам у педагогов. По этой же причине нам следует крайне осторожно относиться к ярлыкам и использованию потенциально предвзятых стандартизированных тестов для формирования ожиданий.

В экспериментах с перфокартами, судя по всему, имело место искажение, связанное с собственными ожиданиями. Представление людей о том, что разумно и даже возможно, легко формировалось за счет установления некоей отправной точки. Сегодня это, пожалуй, назвали бы проявлением эвристики привязки (эффекта якоря): ожидания могут «привязываться» к конкретному значению, и все последующие оценки опираются на этот «якорь» как на точку отсчета. Установление нормы выработки — яркий пример такой привязки ожиданий.

В последнее время исследователи все чаще задумываются о социальных и групповых аспектах этих эффектов. По сути, существует рабочая культура, которая влияет на поведение участников группы. На эту культуру влияет множество переменных, включая привязку ожиданий. Сам факт наблюдения и ощущение того, что руководство интересуется условиями вашего труда или что вы имеете право голоса при их обсуждении, тоже дают свой эффект. Мысль о том, что начальство «наверху» заботится о таких мелочах, как уровень освещения на вашем рабочем месте, способна глубоко изменить рабочую культуру. Кроме того, сотрудники влияют друг на друга. Они устанавливают нормы поведения, требования к качеству и производительности. На самом деле ожидания коллег могут влиять на поведение человека сильнее, чем требования руководства.

Современная корпоративная культура активно пользуется услугами консультантов. Консалтинговая фирма приходит в компанию, изучает её рабочую культуру, а затем выдает рекомендации, основанные на какой-нибудь теории или их мнимой компетентности. После подобных вмешательств производительность почти всегда повышается. Вполне возможно, что эта корпоративная индустрия «самопомощи» по сути

Всё это очень похоже на эффект плацебо. И эффект плацебо, и хоторнский эффект представляют собой комплексы множественных явлений, которые трудно разделить. И те, и другие могут использоваться для создания иллюзии конкретного отклика на конкретное вмешательство, хотя на самом деле они являются лишь неспецифической реакцией на сам факт какого-либо вмешательства и оценки его результатов.

Индустрия личностного роста и самопомощи тоже во многом продает эффекты плацебо и Хоторна. Если люди, к примеру, садятся на диету, то детали этой диеты, похоже, не имеют особого значения (опять же, как и в случае с уровнем освещения, если только диета не настолько экстремальна, чтобы вызвать проблемы со здоровьем). Сам факт того, что люди следят за своим питанием и стараются больше двигаться, уже дает результат.

Главный вывод из всего этого заключается в том, что практически любое вмешательство в любом контексте субъективно будет казаться успешным. Существует множество психологических факторов и особенностей наблюдения, которые приводят как к реальному изменению поведения, так и к предвзятой оценке результатов. Это часто ведет к ложному заключению о том, что конкретное вмешательство (лечение, диета, стратегия самопомощи и т. д.) обладает специфической эффективностью, а значит, лежащая в его основе концепция верна.

В широком понимании хоторнский эффект и эффект плацебо имеют далеко идущие последствия. Вопрос, который они неизбежно вызывают, звучит так: можно ли использовать подобные эффекты этичным и созидательным образом? Краткий ответ, на мой взгляд, таков: всё зависит от ситуации. Всё гораздо сложнее, чем кажется. Здесь есть множество подводных камней, отдаленных последствий и факторов, которые необходимо учитывать.

Если резюмировать вкратце, то в медицине я бы не стал оправдывать никакое вмешательство исключительно тем, что оно вызывает эффект плацебо. В других же сферах — например, при реорганизации рабочего процесса — я бы не рекомендовал делать то, что противоречит здравому смыслу, выглядит крайностью или нарушает нормы этики, только ради того, чтобы получить хоть какое-то улучшение результатов. Тем не менее безвредные и разумные нововведения, даже если они не дают конкретного измеримого эффекта, могут стать отличным способом показать людям, что вы внимательны к ним, что вам не все равно и что их мнение учитывается — а это, в свою очередь, способно оздоровить рабочую атмосферу.

Главное — не принимать на веру нелепые теории только потому, что предлагаемые ими меры якобы работают.

Для исследователей же главная задача состоит в том, чтобы отделить реальные специфические эффекты от неспецифических артефактов, обусловленных самим процессом исследования или вмешательства. На данный момент реальность оказывается гораздо сложнее, чем способны полностью осмыслить даже эксперты.

31. Запись в «Руководстве по скептицизму»: Раздел «Холодное чтение»: Поучительные истории. См. также: Ментализм.

Холодное чтение — это совокупность техник ментализма, используемых для создания иллюзии получения конкретных знаний об объекте сверхъестественным путем. Эти техники включают использование расплывчатых утверждений, высоковероятных догадок и возвращение информации, полученной от самого субъекта, в то время как объект сам ищет связи со своим личным опытом. Холодное чтение применяется в сценической магии ради развлечения, но его также используют самые разные менее честные дельцы, чтобы имитировать экстрасенсорные или оккультные способности.

Тот факт, что клиент в подходящих обстоятельствах способен найти смысл практически в любом предсказании и примерить его на свою уникальную ситуацию, свидетельствует о поразительном творческом потенциале человеческого разума. Все, что требуется от чтеца, — это привести правдоподобные доводы в пользу того, почему предсказание должно подойти. Клиент сделает все остальное.

— Рэй Хайман

Я вижу образ... ваш образ. Да-да, именно ваш, дорогой читатель. Пока я пишу эти строки, я устанавливаю связь сквозь время и пространство, через страницы этой книги, прямо через ваши пальцы — в самую суть вашего существования.

Я вижу человека. Кто-то близкий вам, пожилой мужчина, и букваJили, возможно,S. Разглядеть трудно, так как я настраиваюсь более чем на одного читателя одновременно. Я вижу какую-то форму, и от него исходит сильный, характерный запах. И почему я вижу красную дверь? Имеет ли это для вас какое-то значение?

Число 3 имеет важное значение. Это может быть день, месяц или часть года. Этот человек хочет связаться с вами, передать, что любит вас и что у него все хорошо.

Это, конечно же, всего лишь холодное чтение, ловкая сценическая иллюзия. Холодное чтение лежит в основе длинного списка практик, которые якобы используют сверхъестественные или тайные методы для получения особых знаний о человеке.

Холодное чтение касается не только фальшивых экстрасенсов (впрочем, это тавтология). Например, на одной медицинской конференции фармацевтическая компания предлагала бесплатный анализ почерка — «в развлекательных целях», разумеется. Будучи всегда готовым к подобным авантюрам, я согласился обнажить глубины своей личности, выдаваемые росчерком моейsи жирным начертанием моейt. На мой скептический взгляд результаты оказались до смешного банальными и предсказуемыми. Графолог, конечно же, знал, что я врач, поэтому неудивительно, что он «прочел» по моему почерку мою любовь к науке и желание заботиться о людях. Надо же!

Но другие были поражены кажущейся точностью анализа. Похожие результаты получали многие мои друзья и знакомые, которые ходили к местным экстрасенсам, тарологам или астрологам, а также те многочисленные люди, которые смотрели по телевизору шоу экстрасенсов вроде Джона Эдварда и Сильвии Браун. «Как вы это объясните?» — удивленно спрашивают они, искренне убежденные в том, что здесь замешано нечто паранормальное.

Как и любой фокус, при хорошем исполнении он может казаться удивительным, даже необъяснимым. Однако стоит узнать секрет фокуса, как он становится до неприличия банальным.

Давайте же заглянем за кулисы.

Основы холодного чтения заключаются в том, чтобы начать с общих фраз, которые, скорее всего, верны для любого человека: «Я вижу, что у вас есть финансовые трудности». «Вам кажется, будто никто по-настоящему вас не понимает». «В последнее время вы много думаете о семье». Подобные расплывчатые утверждения могут показаться весьма конкретными, когда вы примеряете их на себя. Пока вы киваете и удивляетесь, чтец делает новые замечания, развивая лишь те утверждения, которые вызывают у вас живой отклик. Экстрасенс говорит: «Может быть, ваша сестра... или тетя... определенно близкая вам женщина...» — и внимательно следит за вашей реакцией, чтобы понять, когда становится «теплее». Действуя таким образом, уже через несколько минут мастер холодного чтения будет выкладывать вам ваши самые сокровенные тайны.

Практик холодного чтения может также начать с общего утверждения, а затем, когда

«Джон — мой отец», — может сам выдать субъект.

«Да, — продолжает чтец, — потому что я вижу, что это пожилой человек, который был с вами в детстве». Но после сеанса субъект, скорее всего, будет рассказывать всем, что экстрасенс знал имя его отца.

Чрезвычайно эффективно также облекать утверждения в форму вопросов. «Вы живете на холме?» Если объект (или клиент) отвечает «да», чтец продолжает: «Я так и боялся, потому что вижу опасность, связанную с несчастным случаем на этом холме». Если клиент отвечает «нет», чтец может сказать: «Я так и думал, потому что вижу дом в долине или на равнине». Что бы ни ответил объект, чтец всегда может притвориться, будто именно это он и видел с самого начала.

Еще одна стратегия заключается в том, чтобы строить догадки с высокой долей вероятности. Например, практики холодного чтения часто «видят» буквыJиMили прямо угадывают имена Джон или Мэри просто потому, что они чрезвычайно распространены. Присмотритесь к телевизионным экстрасенсам внимательнее — они никогда не «видят» буквуQ. Пожилому состоятельному жителю Новой Англии они могут сказать, что видят пальмы в его ближайшем будущем. Так называемые детективы-экстрасенсы часто «видят» воду или красную дверь — вещи, которые кажутся конкретными, но при этом достаточно распространены, чтобы обнаружиться где-нибудь неподалеку от места, где в итоге найдут жертву. Джон Эдвард любит угадывать в таком духе: «Я вижу цифру 3... это может быть месяц... или день... или часть года». Он будет продолжать до тех пор, пока не попадет в цель.

Подобные догадки, как правило, лишены конкретики, но они создают иллюзию поразительной точности, стоит лишь объекту сеанса связать их с чем-то в своей жизни. Еще одна популярная догадка — увидеть человека в форме. Это может показаться прямым попаданием, если ваш отец (или любой другой человек, с которым вы пытаетесь связаться) служил в армии. Но под формой может подразумеваться и почтальон, и лаборант, и полицейский, и пожарный. И вновь, как только объект находит связь, практик холодного чтения делает вид, будто именно это он с самого начала и видел.

Переход от туманных утверждений к конкретным примерам при соотнесении догадки с собственной жизнью — известный психологический феномен. Впервые его описал психолог Бертрам Форер в 1949 году, и сегодня он известен как эффект Форера, хотя его также часто называют эффектом Барнума — в честь знаменитого циркового шоумена.

Форер раздал своим студентам описание личности, якобы составленное индивидуально для каждого на основе результатов их тестов. Студенты оценили точность описания в среднем на 4,26 балла из 5. И лишь позже им сообщили, что все они получили абсолютно одинаковый текст.

Последующие исследования других психологов подтвердили этот эффект, а также продемонстрировали, что люди склонны оценивать расплывчатые утверждения как более точные, нежели конкретные. Испытуемые оценивают общие, размытые фразы даже выше, чем конкретные утверждения, полученные в результате проверенных и детальных опросников. К числу других факторов, заставляющих верить в поддельный психологический портрет, относятся убежденность испытуемого в том, что описание составлено лично для него, вера в авторитет источника, а также преимущественно позитивный характер утверждений.

Все эти факторы применимы и к холодному чтению. Чтецы делают вид, будто информация предназначена лично для адресата. Они тщательно выстраивают свой образ и атмосферу сеанса, чтобы окружить себя ореолом таинственного авторитета. И говорят людям в основном то, что те хотят услышать. Странно, но вы никогда не услышите от экстрасенсов предсказаний вроде: «Вы никогда не найдете настоящую любовь или счастье. На работе вы с трудом доползете максимум до должности среднего звена, где и будете вкалывать до пенсии или самой смерти. Ваша заурядная жизнь будет изредка омрачаться трагедиями, но ничего по-настоящему захватывающего в ней так и не произойдет».

Опытные практики холодного чтения прекрасно разбираются в статистике — знают самые распространенные имена, профессии или цвет глаз. Подобные статистические сведения полезны и для других менталистских трюков. Менталисты могут знать очень специфические вещи. Например, знание того, что на логотипах большинства авиакомпаний присутствует красный цвет, позволяет им предсказать авиакатастрофу словами: «Я вижу красный цвет на хвосте самолета».

Искусные практики холодного чтения также подмечают и запоминают информацию, случайно оброненную клиентом в начале сеанса; сначала они никак на нее не реагируют, а позже выдают за собственное озарение.

Практики холодного чтения предприимчивы и наблюдательны. Однажды моя коллега, скептически относившаяся к холодному чтению как к объяснению мнимых экстрасенсорных способностей, попросила меня продемонстрировать этот метод. Я сказал ей, что в последнее время она сильно переживает из-за личной жизни и чувствует себя нереализованной, даже отчаявшейся.

Она была потрясена и спросила, откуда я знаю. Все было просто: она была женщиной лет сорока без обручального кольца. А личная жизнь волнует большинство людей. Я высказал высоковероятную догадку, придав ей видимость конкретики.

Практики холодного чтения могут также использовать информацию, полученную другими путями. В таких случаях прием технически называется «горячим чтением». Самый печально известный пример подобного рода — религиозный целитель Питер Попофф. Он заставлял своих жертв заполнять «молитвенные карточки» с личными данными, где также указывалось, от какой болезни они хотят исцелиться. Он был пойман Джеймсом Рэнди (известным иллюзионистом и скептиком, который использует свои знания в области магии для расследования мошенничества): тот выяснил, что жена Попоффа диктовала ему эти сведения через скрытый радиоприемник в ухе, пока сам целитель делал вид, будто его вдохновляют ангелы.

Искусство холодного чтения также включает в себя умение превращать промахи в попадания. Если утверждение об объекте сеанса оказывается неверным, что ж, возможно, оно верно для друга, который пришел вместе с ним. Телевизионные «экстрасенсы», работающие с толпой, с большим успехом используют этот прием, увеличивая вероятность случайного попадания за счет того, что адресуют свою догадку залу из двадцати или более человек. Промах можно превратить и в предсказание. Вы в последнее время не находили потерявшееся животное? Что ж, имейте это в виду — найдете в ближайшем будущем.

Но самым важным элементом успешного холодного чтения является вовсе не экстрасенс, а сам объект. Большинство людей, приходящих к экстрасенсу, гадалке или целителю, хотят верить; они жаждут успешного сеанса, даже если изначально

Холодное чтение может принимать самые разные формы: обычный экстрасенсорный сеанс, чтение карт Таро, чтение по ладони, по чайным листьям или даже по ягодицам. (Судя по всему, мать Сильвестра Сталлоне — «гадалка по ягодицам».) Внешняя атрибутика на самом деле не имеет значения.

С помощью холодного чтения можно ставить и медицинские диагнозы. Иридодиагностика, например, — это практика выявления болезней по цветным крапинкам на радужной оболочке глаза. Методы здесь те же самые: даются расплывчатые формулировки вроде «Я вижу у вас проблемы с печенью». Это не конкретный диагноз, а просто указание на орган. Если у человека нет никаких известных проблем с печенью, иридодиагност просто заявляет, что у него есть «предрасположенность» к заболеваниям печени.

В восточных культурах распространена пульсовая диагностика, при которой долго щупают пульс, чтобы определить, что не так с организмом. Один из довольно частых диагнозов по пульсу звучит так: «вода не течет». Это не настоящий диагноз, и он намеренно туманен. Если задуматься, под это описание можно подогнать множество реальных проблем со здоровьем — от болезней мочевого пузыря до закупорки сердечных сосудов.

Хотя получение информации от объекта очень помогает — особенно наблюдательному чтецу, — сеансы холодного чтения вовсе не обязательно проводить вживую. Причина проста: всю работу выполняет сам объект холодного чтения. Именно он выстраивает связи и перебирает все возможные совпадения в своей жизни. И предвзятость подтверждения здесь работает исключительно с их стороны.

Вспомните классический эпизод«Сумеречной зоны»с молодым Уильямом Шетнером, в котором его герой свято верит, будто игрушечный чертик с качающейся головой, выдающий за пенни записочки с предсказаниями, обладает реальной магической силой. Персонаж сам подгоняет туманные фразы под конкретные события. Этот процесс также называют субъективным подтверждением: люди способны ad hoc применять крайне размытые критерии, чтобы обосновать свою веру.

Одно время были популярны френологические машины. Они измеряли шишки на голове с помощью замысловатого шлема, а затем выдавали распечатку с диагнозами ваших недугов. Это было не чем иным, как заранее заготовленным медицинским холодным чтением.

Конечно, лучшее изображение холодного чтения на телевидении было в одной из серий«Южного Парка». Стэн пытается убедить Кайла, что экстрасенсы — мошенники. Вот как он это доказывает:

СТЭН:Ладно, смотри. Я тебе покажу. Мне просто нужен доброволец. Как насчет вас?

ЖЕНЩИНА 4:О-хо. Я?

СТЭН:Хорошо, я сделаю вид, будто со мной говорит покойник и рассказывает о вас, идет?

ЖЕНЩИНА 4:Хорошо.

СТЭН:Отлично, смотри, Кайл. Э-э, это пожилой мужчина, кто-то очень близкий вам.

ЖЕНЩИНА 4:Мой отец?

СТЭН:Имеет ли этот месяц, ноябрь, для вас какое-то особое значение?

ЖЕНЩИНА 4:У меня день рождения в ноябре!

СТЭН:Правильно, потому что он говорит: «Поздравь ее с днем рождения».

ЖЕНЩИНА 4:О Боже мой.

СТЭН:Видишь, Кайл? Я просто начал с чего-то очень неопределенного. Я выбрал «пожилого мужчину», рассчитывая, что, судя по возрасту этой женщины, ее отца, скорее всего, уже нет в живых. Но если бы ее отец был жив, я мог бы сказать, что это какой-то другой пожилой мужчина.

МУЖЧИНА 2:Ну а откуда ты узнал, что у нее день рождения в ноябре?

СТЭН:А я и не знал. Я просто спросил, значит ли для нее что-то ноябрь. Ее отец мог умереть в ноябре, или День благодарения мог быть для них особенным праздником. Но я зацепился за день рождения и теперь подтверждаю это, как будто знал заранее, говоря: «Он поздравляет тебя с днем рождения».

ЖЕНЩИНА 4:А что еще он говорит?

СТЭН:Ладно, воспользуюсь старым проверенным приемом. Он говорит: «Деньги. Хватит беспокоиться из-за денег».

ЖЕНЩИНА 4:О Боже мой! Мы с сестрой как раз ругаемся из-за его наследства.

ЖЕНЩИНА 3:Это потрясающе.

СТЭН:Да ничего подобного! Когда умирает отец, наследство обычно становится проблемой, а деньги — это вообще то, о чем беспокоятся все подряд.

МУЖЧИНА 3:Звучит как слишком уж невероятное совпадение.

МУЖЧИНА 4:Да. Этому есть только одно объяснение. Этот пацан умеет общаться с мертвыми!

Верить в то, что человек обладает экстрасенсорным даром лишь на основании холодного чтения, — все равно что верить, будто фокусник действительно способен распилить женщину пополам или поймать ртом пулю. Все это иллюзии.

Тем не менее, холодное чтение может быть мощной иллюзией. Суть этой иллюзии заключается в том, что большинство людей недооценивают количество возможных попаданий в своей жизни. Наша жизнь наполнена миллионами деталей. Кроме того, наш мозг отлично умеет находить связи (вспомните интеллектуальный анализ данных, распознавание образов и совпадения).

В этом смысле холодное чтение тесно связано с иллюзией совпадения — ощущением, будто два согласующихся друг с другом события просто не могли произойти случайно. При этом совершенно не принимаются во внимание все те возможные совпадения, которые так и не случились.

Точно так же мы недооцениваем вероятность того, что догадка экстрасенса совпадет с чем-то в нашей жизни. На самом деле вероятность любого конкретного предположения крайне высока. Так что в конечном итоге эта иллюзия отчасти строится на нашей неспособности осознать масштабы вероятностей, связанных с огромными числами.

Вспомните начало этой главы — зацепило ли вас мое холодное чтение? Нашел ли ваш мозг какие-нибудь связи? Что, если я скажу, что вас зовут Марк и вы работаете в сфере технологий? Как вы это объясните?

(Те читатели, которых и правда зовут Марк и которые работают программистами, сейчас наверняка пребывают в глубоком шоке.)

Однако теперь, когда вы знаете, как устроено холодное чтение, вас едва ли впечатлят случайные попадания хитроумных догадок. Даже тебя, Марк.

32. Запись в руководстве скептика: Свободная энергия. Раздел: Поучительные истории. См. также: Вечный двигатель, Сверхединичность.

Сторонники концепции свободной энергии утверждают, что закон сохранения энергии можно нарушить, создав процесс, вырабатывающий больше энергии, чем он потребляет. Такой процесс создавал бы бесконечную энергию буквально из ниоткуда. Однако генераторы свободной энергии существовать не могут, поскольку оно нарушило бы фундаментальный закон сохранения энергии, и никому еще не удавалось успешно продемонстрировать подобный аппарат.

Я полностью согласен с вами относительно важности и образовательной ценности методологии, а также истории и философии науки. Сегодня так много людей — и даже профессиональных ученых — кажутся мне теми, кто видел тысячи деревьев, но никогда не видел леса.

— Альберт Эйнштейн

Должен признаться, я обожаю наблюдать за работой так называемых генераторов свободной энергии. Зачастую они представляют собой прекрасные произведения искусства в своей стимпанковой сложности, со множеством взаимодействующих движущихся деталей. А еще это своего рода головоломки, которые хочется разгадать: где именно в механизме скрывается обман? В каком месте авторы ошиблись? Некоторые аппараты представляют собой «черные ящики». Они выдают энергию, но заглянуть внутрь и посмотреть, как они работают, нам не разрешают. Эти диковинные конструкции — идеальные памятники породившей их лженауке.

В декабре 2006 года дублинская компания Steorn пообещала продемонстрировать свое устройство под названием Orbo, которое, как утверждалось, было способно к вечному движению и генерации свободной энергии. В ноябре 2016 года, десять лет и 20 миллионов долларов спустя, компания Steorn объявила о закрытии бизнеса и ликвидации своих активов. История этой компании — это микрокосм всей истории устройств свободной энергии и вечных двигателей.

Классическим примером непреложного научного закона служит закон сохранения массы и энергии: нельзя получить что-то из ничего. Это означает, что любой, кто заявляет о создании вечного двигателя — машины, способной генерировать свободную энергию или производить больше энергии, чем она потребляет, — просто-напросто ошибается. Он может заблуждаться, быть научно неграмотным, неисправимым чудаком, иметь весьма зыбкую связь с реальностью или же оказаться обычным мошенником, сознательно говорящим неправду. Но, скорее всего, он вовсе не является, вопреки его собственным заверениям, гением-одиночкой, которому удалось преуспеть там, где все остальные потерпели неудачу, и достичь того, что кажется невозможным.

Есть одна черта, которую я нахожу практически повсеместной среди сторонников свободной энергии, — это абсолютное отсутствие скромности. Это в целом характерно для лженауки, но достигает своего апогея у чудаков, возомнивших, что они превзошли фундаментальные законы физики.

Устройство свободной энергии, также называемое сверхединичным аппаратом, — это машина, которая производит больше энергии, чем потребляет, то есть обладает коэффициентом полезного действия (КПД) более 100 процентов. (Под «единицей» здесь понимается 100-процентный КПД, соответственно, «сверхединичность» означает КПД выше 100 процентов.) К сожалению, законы термодинамики делают подобные заявления невозможными. Первый закон термодинамики гласит, что вы никогда не получите от процесса больше энергии, чем вложили в него, а второй закон утверждает, что вы не сможете получить даже то же самое количество энергии на выходе: всегда будут иметь место потери энергии, способной совершать работу (что также называют увеличением энтропии).

Об этом можно думать в терминах сохранения массы/энергии: энергия не может просто возникнуть из ниоткуда. У энергии обязательно должен быть источник.

Эти законы установлены настолько надежно, что... ну, на то они и законы. В отличие от простых теорий или догадок, они доказаны так твердо, как только возможно в науке. Конечно, научное знание всегда ограничено. Но заявление о том, что законы термодинамики нарушены, звучит из ряда вон выходящим и требует железобетонных доказательств, чтобы его вообще восприняли всерьез.

Однако обычно мы получаем совсем не это. Как и в случае со Steorn, нам предлагают лишь обещания и сомнительные демонстрации. В 2007 году Steorn провела одну провальную публичную демонстрацию своего устройства Orbo. Они сослались на поломку оборудования, заявив, что им нужно лишь подкрутить пару винтов, и они тут же вернутся. В 2009 году они также провели публичную демонстрацию якобы вечного двигателя (типа «черного ящика»), но в ходе нее не было представлено никаких реальных доказательств вечного движения, и ее справедливо сочли пиар-ходом.

Steorn также призвала научное сообщество напрямую исследовать их аппарат. Ученые согласились, и в 2009 году экспертная комиссия единогласно пришла к выводу, что никакого вечного двигателя создано не было. Снова посыпались отговорки, потянулись задержки, новые обещания, а затем лавочка закрылась.

Существует несколько распространенных способов, с помощью которых люди убеждают себя, будто подключились к источнику свободной энергии, хотя на самом деле это явно не так.

Долгое движение — это еще не свободная энергия

Один из способов — создать некое приспособление, которое способно двигаться практически бесконечно, например, катящийся шарик или вращающийся маховик. Подобные устройства пытаются обхитрить гравитацию или содержат магниты, которые якобы сообщают механизму дополнительный импульс и поддерживают его непрерывное движение.

Однако эти устройства, как бы завораживающе они подчас ни выглядели, принципиально не могут работать. Нельзя использовать силу тяжести или магнетизм для создания вечного движения. Чтобы подняться из гравитационного колодца или отдалиться от магнита, вам придется затратить больше работы, чем вы вернете при движении обратно, по направлению действия этой силы. В лучшем случае инженеры создают игрушки с минимальным трением, способные двигаться очень долго, но получить энергию из таких систем невозможно.

Неучтенные источники поступающей энергии

Существуют демонстрации небольших двигателей, работающих от внешнего источника питания, создатели которых утверждают, что при подсчете всей затраченной и полученной энергии ее на выходе оказывается больше, чем на входе. Иногда изобретатели просто ошибаются в расчетах. Но чаще всего они не учитывают или не могут правильно измерить все виды задействованной энергии. Они неизменно несут свои детища в какую-нибудь лабораторию или университет и заявляют, что их машина работает. Обычно они находят искренних, но наивных «экспертов», которые могут обладать познаниями в физике или технике, но явно не способны квалифицированно проверить заявления о сверхединичном КПД (совсем как эксперты, которые в свое время поспешили признать способности Умного Ганса). На сегодняшний день, несмотря на бесчисленные заявления, ни один генератор свободной энергии не выдержал надлежащей проверки.

Преобразование энергии из одной формы в другую

Меня не перестают удивлять люди, которые думают, будто открыли секрет свободной безграничной энергии, просто собрав некую комбинацию из батареек и моторчиков — например, используя одну батарейку для запуска двигателя, который затем заряжает другую батарейку. Это работает, но, разумеется, в конце этого процесса во второй батарейке окажется меньше энергии, чем изначально было в первой. Двигатель шумит и искрит. Производимые им свет и звук уносят энергию из системы. Уверен, он также немного нагревается, а выделяющееся тепло — это еще один источник потерь энергии. Вот почему во второй батарейке неизбежно окажется меньше энергии.

Похоже, изобретатели просто удивляются тому, как долго подобный двигатель может работать от одной-единственной батарейки, особенно если часть энергии улавливать обратно — например, подзаряжая другой аккумулятор. Они делают вывод, что наткнулись на нечто особенное, и далее решают, что смогут масштабировать свой двигатель, подключить к нему любую нагрузку, и он все равно будет работать. Когда это не срабатывает, они списывают неудачу на технические или инженерные трудности, а вовсе не на фундаментальные законы физики. Поэтому они бесконечно ковыряются в своей установке, утверждая, что

Нужно всего лишь увеличить масштаб

Еще одно заблуждение — экстраполировать результаты, полученные на ничтожно малых объемах энергии, и полагать, что всю систему можно масштабировать. Проблема в том, что при работе с мизерным количеством энергии легко упустить из виду незначительные погрешности. Но при увеличении масштаба эти погрешности становятся огромными и очевидными, из-за чего эти устройства никогда не работают в больших масштабах. Вот почему я говорю: запитайте целый дом за счет одного лишь вашего принципа свободной энергии, и тогда вы привлечете мое внимание.

Мошенничество

Разумеется, во всю эту историю вплетается и откровенное мошенничество — здесь замешаны не только искренне заблуждающиеся люди. Обещание свободной энергии — отличный способ приманить тех, у кого денег больше, чем научных знаний. Отличное эмпирическое правило — относиться к любым заявлениям о свободной энергии с крайним скептицизмом. Человек, который пытается продать вам такое устройство или — что бывает чаще — предлагает инвестировать в его разработку, может быть вполне искренним, а может просто пытаться вас одурачить.

Отсутствие скромности

В подобных заявлениях всегда сквозит изрядная доля высокомерия. Малейшая доля скромности заставила бы человека скорее предположить, что он просто совершает ошибку, а не сделал изобретение, способное преобразить нашу цивилизацию и так долго ускользало от внимания всего научного сообщества.

На мой взгляд, высокомерие вообще свойственно лженауке. Если вы считаете себя тем единственным гением, который нарушил законы физики, перепишет учебники и преуспел там, где пасовали бесчисленные предшественники, то вы должны быть абсолютно уверены в своей правоте. Вместо этого мы сталкиваемся с нелепо грандиозными заявлениями, основанными лишь на интуиции и самоуверенности.

Вечные двигатели — это идеальный магнит для чудаков. Обещание свободной энергии — часть этого соблазна. Только представьте, а вдруг заработает! Сами генераторы свободной энергии — вещественная метафора мышления подобных чудаков. Они сложны, часто завораживающи и даже красивы, и изобилуют массой технических деталей. Но в них отсутствует нечто важнейшее для настоящей науки и прогресса. Они оторваны от реальности, изолированы от научного сообщества. Они — памятники высокомерию. И самое главное — они не работают.

33. Запись в «Руководстве скептика»: Квантовая муть. Раздел: Поучительные истории. См. также: хм... ничего не приходит в голову.

Квантовая лженаука, или муть, или мистицизм — это враждебное поглощение достижений и странностей квантовой теории с целью подпереть ими псевдонаучные верования и мусорную науку.

При всей своей красоте, честности и эффективности в улучшении условий человеческой жизни, наука требует суровую плату — мы обязаны принимать то, что эксперименты говорят нам о Вселенной, нравится нам это или нет. Она строится на консенсусе, командной работе и уважительной критической дискуссии, действуя в согласии с законами природы и через них. Она требует, чтобы мы часто произносили эти ненавистные слова: «Возможно, я ошибаюсь».

— Дэвид Брин

Торговцы патологической наукой — будь то акупунктура, гомеопатия, дуализм или что бы то ни было еще — всегда жаждут получить одобрение от... «НАУКИ» (вставьте эффект эха). В конце концов, наука неоспоримо приносит плоды, и заполучить её имприматур было бы колоссальным бонусом. Однако, поскольку реальной научной поддержки у них нет, они довольствуются тем, что заставляют свою чушь хотя быказатьсянаучной. Ведь даже тонкого налета фальшивой науки поверх очередного шарлатанского снадобья зачастую достаточно, чтобы убедить множество людей.

Одна из эффективных стратегий — заявить, что ваша лженаука работает благодаря... да какому угодно новейшему научному открытию, которое большинство людей не понимает, но которое звучит невероятно передово и притягательно. Пару сотен лет назад такой новомодной научной идеей был электромагнетизм. Это породило бесчисленное множество фальшивых магнитных приборов и целительских афер.

Самым известным примером стал «животный магнетизм», который продвигал Франц Антон Месмер. В конце концов его разоблачил не кто иной, как Бенджамин Франклин, но его наследие по сей день живет в нашем языке. «Животный магнетизм», по мнению Месмера, представлял собой гипотетическую магнитную силу, вырабатываемую живыми существами, которой он мог манипулировать, чтобы исцелять богатых, тревожных клиентов от любых недугов. Сегодня это значение трансформировалось в «сексуальную притягательность». Мы также говорим, что люди «заворожены» (в английском для этого используется слово mesmerized), когда что-то полностью приковывает их внимание.

Перенесемся на век вперед — и новым чудом науки стала радиация. Это породило всевозможные радиоактивные тонизирующие напитки и спекуляции о волшебной силе рентгеновских лучей и других невидимых частиц, прошивающих ваше тело насквозь. Верующие превозносили достоинства регулярного приема радиевых тоников, в то время как сами медленно убивали себя радиационным отравлением.

Лаборатория Bailey Radium Laboratories из Ист-Оринджа, штат Нью-Джерси, продавала радиоактивный тоник под названием «Радитор» (Radithor), гарантируя, что он содержит «не менее 1 микрокюри каждого из изотопов Ra-226 и Ra-228». Они также гарантировали, что их продукт абсолютно безопасен и «сертифицирован как радиоактивный». Рынок подобных товаров существовал вплоть до 1950-х годов, пока они не были окончательно запрещены Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA).

Но не бойтесь, на смену старым научным идеям всегда приходят новые, готовые заполнить пустоту — те, что приелись публике и больше не подходят для придания блеска лженауке (хотя магнетизм до сих пор популярен в этой роли). Сегодня одной из самых популярных признанных научных концепций, используемых для оправдания всякого бреда, является квантовая механика.

Квантовая теория занимает уникальное положение на самой вершине той пирамиды наук, от которых можно было бы обоснованно ожидать убедительной поддержки диких паранормальных теорий. Одна из причин — её абсолютный успех. Она оказалась настолько успешной и влиятельной, что квантовая теория и теория относительности считаются главными научными теориями всего двадцатого века. И эта теория — вовсе не набор каких-то малопонятных наблюдений или лабораторный курьез. Значительная часть мирового валового внутреннего продукта целиком и полностью базируется на квантовой механике. Транзисторы, компьютеры, лазеры и даже Всемирная паутина не существовали бы без квантовой механики. Вы буквально купаетесь в её влиянии с того момента, как просыпаетесь, и до того, как ложитесь спать.

Что еще важнее, изучая силы, частицы и поведение микромира, квантовая теория открыла фундаментальную реальность, которая настолько же дико противоречит интуиции и здравому смыслу, насколько она полезна и инновационна.

Три моих любимых проявления этих чудачеств — суперпозиция, запутанность и туннелирование.

Суперпозиция — это фундаментальный постулат квантовой

Концепция запутанности словно накачивает суперпозицию стероидами. Представьте себе квантовую систему без собственного спина. Если из этой системы рождаются две частицы, они будут иметь противоположные спины (например, один вверх, другой вниз). Поскольку исходная система, породившая эти частицы, не имела собственного спина, их спины не могут быть одновременно направлены вверх или одновременно вниз (из-за законов сохранения). Обе они могут находиться в суперпозиции «вверх» и «вниз», и в таком состоянии они потенциально способны преодолеть миллионы световых лет в относительном вакууме космоса. Если по одной из этих частиц ударит другой атом или её измерит какой-нибудь инопланетный ученый, она коллапсирует в одно из двух состояний: спин вверх или спин вниз. Однако, когда это произойдет, другая частица, находящаяся за квинтиллионы километров от первой, неизбежно примет противоположный спин. Как она может мгновенно узнать — возможно, на другом конце видимой Вселенной, — какой спин «выбрал» её партнер? Как это происходит — неизвестно. Тем не менее факт остается фактом: между такими частицами, судя по всему, существует какая-то сверхсветовая связь.

Если этого головокружительного поведения на атомном уровне вам мало, давайте взглянем на квантовое туннелирование. Под этим явлением понимают процесс, при котором частица проходит сквозь барьер, непреодолимый с точки зрения классической физики. Один из способов описать, как это происходит, — сослаться на корпускулярно-волновой дуализм квантовой теории. Это означает, что объекты, которые мы считаем точечными частицами, можно также описать как протяженные волновые сущности. Поэтому частицы часто находятся — как вы уже догадались — в суперпозиции волны и частицы одновременно, пока не провзаимодействуют с окружающей средой. В результате крошечная часть переднего волнового фронта электрона может выйти за пределы барьера. И поэтому небольшой процент частиц обнаруживается по другую его сторону.

Если ученые и обычные люди способны принять столь фундаментально странную реальность, неужели так трудно предположить, что эта безумная теория могла бы подкрепить веру в чтение мыслей, фундаментальную взаимосвязь всего живого или любую другую паранормальную идею из множества тех, что приписывают квантовой механике?

Одним словом, да.

Главная притягательность квантовой теории для мистиков заключается в том, что она крайне контринтуитивна. Однако она контринтуитивна для нас лишь потому, что мы эволюционировали в макроскопическом мире, где квантовые и релятивистские эффекты незаметны.

Квантовая механика настолько контринтуитивна, что её с трудом принимал даже Альберт Эйнштейн. Он сделал себе имя, помимо прочего, на том, что обладал прозорливостью и понял: теория относительности — это не просто математический фокус, мир действительно устроен именно так. При приближении к скорости света время и расстояние действительно меняются. Пространство и время становятся переменными, тогда как относительная скорость — константой. Это кажется очень странным существу, эволюционировавшему в условиях, где ничто не движется с такой скоростью, но Эйнштейн понял, что это фундаментальный аспект устройства природы.

Затем, ближе к концу своей карьеры, когда другие физики, по сути, утверждали то же самое в отношении квантовой теории — что на этом масштабе (на сей раз очень малом, а не очень быстром) мир действительно функционирует по законам суперпозиции и запутанности, — Эйнштейн заупрямился.

Он полагал, что мы просто еще не понимаем, что происходит на самом деле.

Так что можно простить простых смертных, которым сегодня трудно уложить в голове теорию относительности и квантовую механику. Но это открывает лазейку для лжеученых, позволяя им заявлять: «Эй, я знаю, что мои утверждения кажутся странными и фантастическими, но ведь и квантовая теория странная и фантастическая, а значит, в моих словах что-то есть». Именно в этот момент популярные заблуждения о квантовой теории переходят черту и превращаются в квантовую муть.

Писатель и гуру альтернативной медицины Дипак Чопра — пожалуй, самый известный апологет квантовой мути. В своих книгах и многочисленных лекциях он часто прибегает к слову «квантовый», чтобы обосновать массу верований в духе нью-эйдж.

Роль сознания во Вселенной, судя по всему, особенно близка Чопре. Вот его слова:

«Лишь с появлением квантовой физики ученые снова начали задумываться над старым вопросом о возможности постижения мира как формы разума... Действительно, квантовая теория подразумевает, что сознание обязано существовать и что содержание разума является высшей реальностью. Если мы на нее не смотрим, Луна исчезает. В этом мире только акт наблюдения способен придать реальности очертания и форму».

Это весьма распространенное заблуждение проистекает из идеи, будто для коллапса суперпозиции (волновой функции) и принуждения реальности выбрать свою... реальность требуется осознанное измерение или разумное наблюдение. Это в корне неверно сразу по нескольким причинам. Как я уже упоминал ранее, суперпозицию разрушает не сам акт наблюдения как таковой, а взаимодействие с окружающей средой — слепая декогеренция. Поэтому один атом, случайно отскочивший от другого, произведет точно такой же эффект, как и самый сознательный разум, проводящий эксперименты в микромире.

Рассуждения Чопры о Луне наглядно иллюстрируют излюбленный мотив квантовой мути: якобы причудливые феномены квантового мира с легкостью просачиваются в наш макроскопический мир повседневной жизни. Это попросту неправда. Декогеренция настолько вездесуща, что стоит вам переключить внимание на объект хоть сколько-нибудь крупнее атома, как вся эта странность начинает улетучиваться. Вот почему квантовые компьютеры и подобные эксперименты так тяжело реализовать. Крайне трудно поддерживать высокий уровень изоляции или экстремальный холод, необходимые для проявления квантового поведения. К тому моменту, когда вы начинаете иметь дело с макроскопическими объектами, состоящими из миллионов, а то и квинтиллионов атомов, так или иначе взаимодействующих друг с другом, от квантового поведения не остается и следа — его сменяет классическая ньютоновская механика. Предметы повседневного обихода, по сути, представляют собой машины декогеренции.

Именно об этом говорит нам современная квантовая механика. Уверенность Чопры в том, что Луна находится в некоей суперпозиции и требует взгляда сознающего разума для того, чтобы окончательно обрести реальность, свидетельствует о том, что он давно покинул территорию современной науки и углубился в Страну Квантовой Мути. (Честно говоря, мне кажется, что он мэр этой страны. Кто-нибудь, вручите ему ленту мэра.)

Короче говоря, квантовая теория не доказывает, что сознание лежит в основе Вселенной,

Сверхгиковское отступление: Теоретически даже крупные объекты не утратили полностью свои квантовые странности. Корпускулярно-волновой дуализм применим и к таким телам, как Луна или даже люди. Физические объекты обладают квантовой длиной волны, называемой длиной волны де Бройля, которую можно рассматривать как меру их квантовых эффектов. Однако ваша собственная длина волны была бы на много порядков меньше размеров атома, а значит, практически равна нулю, и её можно совершенно спокойно полностью игнорировать. Иными словами — никаких квантовых странностей на макроскопическом уровне.

34. Запись в «Руководстве скептика»: Теория гомункула. Раздел: Поучительные истории. См. также: Лженаука.

Теория гомункула — это направление медицинской философии, предполагающее, что в одной части тела содержится функциональная карта всего организма.

Заявления сторонников альтернативной медицины о том, что они лечат не конкретную болезнь, а пациента в целом... позволяют им жить в иллюзорном раю шарлатанства, где они считают себя защищенными от любых возражений и требований предоставить доказательства.

— Эдзард Эрнст

До появления науки медицинские системы опирались на философию. Это означает, что они строились вокруг идеи или философской концепции, не подтвержденной наукой. Эта идея или концепция служила организующим принципом, с помощью которого объясняли и осмысляли здоровье и болезни. Однако подобные представления оставались изолированными умозаключениями, не подкрепленными доказательствами и не вписанными в более глубокое понимание законов Вселенной.

Например, большинство культур верило в некий жизненный дух или силу, которая одушевляет живые существа и отличает их от неживой природы. Здоровье и болезни объяснялись с помощью идеи жизненной силы: болезнь возникала, когда эта сила ослабевала, блокировалась или выходила из равновесия. На Западе концепция четырех телесных жидкостей (гуморов) была популярна почти две тысячи лет, хотя и не имела под собой никакой реальной основы. Также была распространена симпатическая магия — представление о том, что вещества обладают сущностью, отражающей их внешний вид. Исходя из этого, порошок из рога носорога должен быть эффективным афродизиаком.

Одной из философских концепций, которая современному человеку кажется особенно причудливой, является представление о том, что одна часть тела служит «картой» для всего остального организма. Например, одна из таких так называемых «карт» проецируется на стопу. Попытка диагностировать состояние здоровья по «карте» стопы известна как рефлексология. Иридодиагностика оценивает самочувствие по радужной оболочке глаза, а ощупывание рельефа и линий ладони для оценки здоровья называется хиромантией. Это лишь три примера проявления теории гомункула в медицине.

Слово «гомункул» возникло в XVII веке, когда алхимия еще переживала свой расцвет. Алхимия — это попытка трансформировать материю (например, превратить свинец в золото) с помощью «магических» снадобий, заклинаний и ритуалов. В систему алхимических воззрений входила идея о том, что в каждом отдельном сперматозоиде содержится миниатюрный человек — полностью сформировавшийся, просто уменьшенный до размеров сперматозоида. Этот «мини-я» внутри сперматозоида способен «родиться» без необходимости оплодотворения яйцеклетки.

Как? Согласно одной из наиболее любопытных идей знаменитого философа и алхимика Парацельса (1493–1541), этот процесс выглядит следующим образом:

«Пусть мужское семя само по себе гниет в запечатанном сосуде при сильнейшем гниении конского навоза в течение сорока дней, или до тех пор, пока оно наконец не начнет жить, двигаться и шевелиться, что легко можно увидеть... Если же после этого его ежедневно с величайшей осторожностью и осмотрительностью питать и вскармливать арканумом человеческой крови... оно превратится со временем в настоящего живого младенца, имеющего все члены ребенка, рожденного женщиной, но только гораздо меньшего размера».

Несмотря на столь гротескное описание, слово «гомункул» в данном контексте является синонимом слова «человечек», и именно отсюда этот термин был заимствован для описания различных практик проецирования всего тела на отдельные его части. Для рефлексологов стопа — это «человечек» тела. Для иридодиагностов «человечек» — это глаз. Для хиромантов «человечек» — это ладонь.

Философия гомункула в вопросах здоровья и медицины не имеет под собой ни доказательств, ни научной правдоподобности, так что её нельзя рассматривать иначе как систему верований. Не существует никаких анатомических или физиологических механизмов, способных объяснить, каким образом радужка глаза, стопа или ладонь могут отражать функциональное состояние любого другого органа. Несмотря на это, данные идеи выдержали испытание временем (в некоторых случаях исчисляемое веками) и практикуются по сей день, находя увлеченных практиков и готовых платить клиентов.

Теория гомункула — это в первую очередь стремление к простоте, попытка уложить всю сложность биологии в одну изящную и простую систему. Было бы замечательно иметь карту всего тела, по которой можно было бы просто считывать точные диагнозы, или которую можно было бы массировать и покалывать иголками для лечения болезней. Эта теория также отражает донаучное и доцифровое мышление. До появления высоких технологий люди хорошо понимали концепцию шаблонов. Шаблоны использовались для шитья одежды, а формы — для изготовления одинаковых предметов. Такую идею легко понять.

Поэтому, пытаясь представить себе, как зарождается ребенок, вполне логично опереться на привычные образы и предположить, что в гаметах должен содержаться крошечный шаблон человека.

Более того, в нашем мозге действительно существуют реальные гомункулы. Например, есть моторный гомункул — двигательная полоска в коре головного мозга, которая действительно проецируется на ваше тело. Это реальные связи. Аксоны этих нейронов тянутся ко всем частям тела через спинной мозг и нервы. С точки зрения развития это называется соматотопическим картированием. Когда мозг формируется, он связывает себя с нейронами, подключенными к другим частям тела, как вдоль двигательной, так и вдоль чувствительной полосы коры. То же самое происходит и с сетчаткой глаза, которая проецируется на зрительную кору. Мы можем увидеть гомункулов мозга при картировании его функций и проследить их связи с телом.

Однако никаких подобных доказательств не существует для предполагаемых гомункулов в стопе, радужке или ладони. Между конкретной точкой на подошве вашей стопы и печенью нет никакой связи.

Существуют и другие ложные системы картирования — например, акупунктура. Точки акупунктуры якобы проецируются на различные части тела, включая внутренние органы. И даже хиропрактика — точнее, ее ортодоксальное направление — постулирует, что спинной мозг и позвонки проецируются на различные органы тела, хотя идущие от них

Все эти разнообразные типы систем «картирования» — а следовательно, и основанные на концепции гомункула теории здоровья — чистейшая лженаука.

Это, однако, не помешало Иерусалимской международной конференции по интегративной медицине 2010 года принять тезисы доклада, основанные на новоизобретенной системе гомункула. Тезисы были поданы доктором Джоном Маклахланом, который позже опубликовал результаты своего розыгрыша вBMJ. Он представил описания клинических случаев и отзывы пациентов, которые, по его утверждению, доказывали пользу «ягодичной рефлексологии». Именно так: он просто наложил схему реальных гомункулов головного мозга на очертания человеческих ягодиц и изобрел новую «альтернативную» медицинскую систему. Его тезисы с восторгом приняли для презентации на конференции.

Из истории с гомункулом можно извлечь несколько общих уроков. Во-первых, остерегайтесь упрощенных систем, которые претендуют на объяснение сложных явлений. Обычно мир оказывается сложнее, чем мы думаем, а не проще. Кроме того, если вы не можете представить себе возможный механизм, благодаря которому что-то может работать, отнеситесь к этому скептически. Возможно, дело лишь в нехватке знаний с вашей стороны, но настоящий «эксперт» должен быть в состоянии дать разумное и понятное объяснение.

И относитесь с подозрением к древним донаучным идеям. В те времена люди действительно понятия ни о чем не имели, поэтому, если их идеи не были убедительно доказаны и объяснены современной наукой, они, скорее всего, представляют собой именно ту бессмыслицу, какой и кажутся. Вспомните Парацельса и его гниение спермы. По меркам своего времени он вполне сходил за научного гения.

35. Запись в «Руководстве скептика»: Разумный замысел. Раздел: Поучительные истории. См. также: Креационизм, Фундаментализм.

Разумный замысел (РЗ) — это представление о том, что сложность Вселенной можно объяснить только как результат деятельности разумной силы, творца. Критики утверждают, что эта идея не является полноценной научной теорией, поскольку она принципиально нефальсифицируема.

«Замысел» в природе — это лишь цепь случайностей, отсеиваемых естественным отбором до тех пор, пока результат не станет настолько прекрасным или эффективным, что покажется чудом целеполагания.

— Майкл Поллан

В 1996 году Майкл Бихи опубликовал книгу«Черный ящик Дарвина», которая, как он надеялся, всколыхнет научное сообщество, бросит серьезный вызов теории эволюции и прочно утвердит разумный замысел в качестве законной научной альтернативы. Он с треском провалился по обоим пунктам (как и все его коллеги по РЗ), поскольку не сумел осознать ключевых проблем разумного замысла, не последняя из которых заключается в том, что он попросту не является наукой.

Суть концепции РЗ, согласно Институту Дискавери (главной организации, продвигающей эту идею), заключается в следующем:

Разумный замысел утверждает, что некоторые особенности Вселенной и живых существ лучше всего объясняются разумной первопричиной, а не ненаправленным процессом, таким как естественный отбор.

Основная научная критика в адрес РЗ заключается в том, что это не полноценная научная теория, а очевидная попытка облечь религиозную веру (креационизм) в наукообразный жаргон. РЗ лишен минимального критерия, позволяющего считать его наукой, — фальсифицируемости. Сторонники разумного замысла, разумеется, отвергают этот аргумент, поскольку вся цель РЗ и состоит в том, чтобы замаскировать креационизм под научную теорию.

Большая часть дискуссий по этой теме сосредоточена на конкретном вопросе: может ли концепция РЗ быть опровергнута? То есть, можно ли теоретически доказать ее ложность с помощью научных данных? Если да, то она по крайней мере потенциально научна. Если нет, то она навсегда остается за пределами науки.

Это создает дилемму для сторонников РЗ. Они отчаянно хотят, чтобы разумный замысел считался полноценной наукой — собственно, в этом и заключается вся причина его существования. Но они не могут допустить, чтобы он был реально опровергнут научными данными, ведь это опять-таки свело бы на нет всю их цель.

В качестве примера такой стратегии давайте рассмотрим эссе Джонатана Уэллса из Института Дискавери. Он отвечает на статью Фрэнсиса Коллинза — генетика, который принимает эволюционную науку и критически относится к РЗ, но при этом является глубоко верующим христианином. Уэллс писал:

«Еще более удивительно то, что Коллинз ссылается здесь на экспериментальные доказательства против теории, которую сам же считает ненаучной из-за ее закрытости для экспериментальной проверки. Утверждая, что данные по дупликации генов опровергают РЗ, Коллинз тем самым демонстрирует, что РЗ можно проверить научными доказательствами. Либо РЗ ненаучен, и в таком случае доказательства не имеют значения; либо против него можно привести доказательства, и в таком случае РЗ научен. Коллинзу не удастся усидеть на двух стульях».

На самом деле это Уэллс пытается усидеть на двух стульях, приводя доказательства против РЗ, чтобы продемонстрировать его фальсифицируемость, но при этом не признавая, что он уже был опровергнут (отличный трюк). В этом и заключается игра: притворяться, что разумный замысел можно опровергнуть, но при этом держать его вне досягаемости научных доказательств, чтобы на практике его невозможно было опровергнуть никогда.

На самом деле существует несколько проблем с РЗ, которые делают его ненаучным.

Неправильно поставленный вопрос

Концепция РЗ основана на ложной дихотомии, согласно которой замысел в природе обязательно является разумным, а эволюция представляет собой «ненаправленный процесс», неспособный породить замысел. Сторонники РЗ тщательно сформулировали свою предпосылку: замысел = разум, эволюция = случайность. После этого им остается лишь продемонстрировать видимость замысла в природе и заявить, что истинность РЗ подтверждена.

Фатальный изъян этой стратегии заключается в неспособности признать, что эволюция способна порождать «замысел», поскольку она не является случайным процессом. Естественный отбор — это неслучайное выживание организмов на основе их наследственных признаков. Мутации и изменчивость случайны, а долгосрочный путь эволюционных изменений лучше всего описывается термином «хаос», но естественный отбор обеспечивает неслучайное накопление благоприятных изменений.

Таким образом, сторонники РЗ задают неправильный вопрос — а в науке это всегда фатальная ошибка. Вопрос заключается не в том, есть ли в природе «замысел», а в том, какова природа этого замысла. Эволюция — это процесс «снизу вверх», при котором упорядоченность и сложность возникают из слепых, но неслучайных процессов. «Разумный» замысел, напротив, представляет собой процесс «сверху вниз», когда конечный результат заранее известен создателю и достигается намеренно.

Чтобы проиллюстрировать это различие, можно привести множество аналогий. Например, город, который рос десятилетиями без какого-либо генерального плана, основываясь лишь на решениях и действиях отдельных людей, преследующих собственные интересы, похож на «эволюционировавший» город. Город же, созданный по «разумному замыслу», — это город, заранее спланированный и нанесенный на карту комитетом, корпорацией или какой-то другой

Разница между эволюционировавшей жизнью и жизнью, спроектированной «сверху вниз», была бы еще более разительной. Здания и целые городские кварталы можно снести и отстроить заново, так что проект «сверху вниз» всегда можно внедрить и позже. Но биологические системы гораздо более ограничены в возможностях. Эволюционные системы, работающие по принципу «снизу вверх», могут иметь дело только с тем исходным материалом, который есть под рукой. Они не могут начать с чистого листа, развить новые органы или конечности целиком из ничего или полностью ликвидировать ставшие ненужными элементы анатомии.

Если мы зададим правильный вопрос — демонстрирует ли жизнь замысел «снизу вверх» или «сверху вниз»? — ответ будет очевиден любому, кто обладает достаточными познаниями в биологии и непредвзятым умом. Жизнь буквально переполнена признаками замысла «снизу вверх», от рудиментарных глаз пещерных саламандр до фрагментов вирусной ДНК, засоряющих наш геном. Но ничто из этого не способно опровергнуть РЗ, потому что его сторонники все еще задают неверный вопрос.

Общее происхождение

В любой подобной дискуссии важно понимать, что эволюционная теория на самом деле состоит из нескольких компонентов: того факта, что разнообразие жизни возникло в результате эволюционного ветвления путей происхождения с течением времени; конкретного механизма (или механизмов) эволюции; и конкретного эволюционного пути, пройденного отдельными ветвями древа жизни. Одним из важных доказательств первого утверждения эволюции — о том, что жизнь возникла путем разветвленного происхождения, — служит множество биологических сходств между различными видами, которые демонстрируют не только общее происхождение, но и саму схему ветвления, предсказанную эволюционной теорией.

Например, существуют доказательства дупликации генов: со временем один ген может удвоиться в результате ошибки репликации. Таким образом, потомки получают две копии гена вместо одной. Затем копия-дубликат может свободно меняться со временем под воздействием мутаций — по сути, получая возможность «экспериментировать» с вариантами функций, поскольку исходная копия гена по-прежнему способна выполнять свою первоначальную задачу. В результате дубликат гена может натолкнуться на новую функцию, помогающую исходному гену выполнять его предназначение, или же быть кооптирован для совершенно иной цели.

Биологи могут исследовать последовательность пар оснований в генах, чтобы составить карту их взаимосвязей с другими генами, и таким образом построить детальную схему того, какие гены развились из каких. Сравнивая такие карты у разных видов, мы обнаруживаем, что они прекрасно укладываются в закономерность разветвленного общего происхождения. Существует множество других независимых доказательств, которые демонстрируют не только разветвленное происхождение, но и высокую степень согласованности: различные линии доказательств в целом согласуются друг с другом в вопросах о том, какие виды, когда и в кого эволюционировали.

Эти доказательства могли бы полностью опровергнуть эволюцию. Мы могли бы, например, обнаружить такие закономерности генетической изменчивости, которые несовместимы с теорией общего происхождения. Если мы вернемся к вопросу о том, опровержима ли теория РЗ, нам придется спросить: существует ли хоть какая-то закономерность генетической изменчивости, обнаружение которой потенциально могло бы опровергнуть РЗ? Ответ, по всей видимости, отрицательный. По крайней мере, мне не известно ни об одном стороннике РЗ, который сделал бы подобное предсказание, допускающее опровержение.

Здесь мы также сталкиваемся с ответом «смотря как посмотреть». Как я уже говорил выше, у эволюции есть различные компоненты, и общее происхождение — лишь один из них. Некоторые сторонники РЗ, такие как Майкл Бихи, фактически признают факт общего происхождения. Они считают, что жизнь действительно менялась со временем путем разветвленного происхождения. Они просто не считают, что этот процесс был обусловлен естественным отбором, действующим на изменчивость. Они думают, что он направлялся «сверху вниз» разумным творцом. Поэтому доказательства общего происхождения не могут служить опровержением этой формы РЗ.

А как быть с теми, кто не признает общего происхождения, — теми, кто, подобно младоземельным креационистам, считает, что жизнь была создана сразу в готовом виде, что «творец» не тратил миллионы лет на медленные изменения с течением времени, аодним «пуф!»создал жизнь практически в её нынешнем виде? Доказательства общего происхождения действительно опровергают подобные утверждения.

Или все-таки нет? В теории — да, опровергают. И такие люди, как Уэллс, теперь используют это как аргумент в пользу того, что РЗ — это наука, поскольку его можно опровергнуть. Но на практике этого не происходит, потому что сторонники РЗ и креационисты, отвергающие общее происхождение, выдвигают аргумент, согласно которому разумный творец мог по своим собственным, непостижимым причинам решить создать жизнь так, чтобы она лишь создавала видимость разветвленного происхождения. Защита в духе «Бог может создать жизнь какой угодно» делает убеждения любого, кто к ней прибегает, принципиально неопровержимыми. Так что в любом случае эта линия аргументации не делает РЗ опровержимой наукой.

Несократимая сложность

Это главный аргумент сторонников РЗ в пользу его опровержимости и ключевая концепция книги Бихи: мы можем обнаружить замысел в живой природе, если будем искать структуры (элементы анатомии) и биохимические пути (реакции, необходимые для жизни), обладающие несократимой сложностью — то есть такие, которые не смогли бы функционировать, будь они хоть немного проще.

Самая большая проблема этого аргумента заключается в том, что он — вновь — основан на ложной посылке, причем выбранной специально под желаемый результат. Эта посылка гласит: если структура не могла бы выполнять свою нынешнюю функцию, будь она хоть немного проще (если убрать хотя бы часть её сложности), то такая структура не могла эволюционировать. Она просто не смогла бы пройти через более простые формы на пути к своему состоянию несократимой сложности, поскольку эволюция требует, чтобы для успешного прохождения отбора структура давала адаптивное преимущество на каждом шагу.

Хрестоматийный пример — мышеловка. Уберите пружину, основание или рычаг — и она не сможет работать как мышеловка; следовательно, мышеловка обладает несократимой сложностью.

На первый взгляд это звучит разумно, но ложность этой посылки уже доказана (хотя адепты РЗ все равно не желают от нее отказываться). В частности, эта посылка игнорирует возможность того, что структура с несократимой сложностью могла развиться из более простой структуры,

Эта посылка также ложна, поскольку естественный отбор — не единственная движущая сила эволюции. Существует еще и генетический дрейф — случайные изменения, не зависящие от давления отбора. Вспомните пример с дупликацией генов, описанный выше: избыточная копия гена свободно дрейфует, накапливая изменения, которые в какой-то момент могут случайно позволить ей обрести зачаточную функцию. Даже малейшее репродуктивное преимущество от самой рудиментарной структуры дает зацепку для давления отбора, которое подхватывает ее и доводит новую структуру до совершенства.

На практике концепция несократимой сложности использует две стратегии. Первая — доказать, что биологический объект не может быть проще даже в теории, и несостоятельность этого мы уже доказали. Поэтому сторонники РЗ отступают на вторую позицию, заявляя, будто эволюционисты так и не смогли детально восстановить реальную эволюционную историю структуры или метаболического пути, кажущихся несократимо сложными. Но эта вторая стратегия — не более чем апелляция к незнанию. Она опирается на наш текущий уровень знаний и предполагает, что «неизвестное сегодня» равносильно «непознаваемому», а непознаваемое означает «невозможное» — невозможное для эволюции, в силу чего нам приходится призывать на помощь разумного создателя.

Апелляция к незнанию — построение вывода на основе того, что нам неизвестно, — это всегда слабый аргумент, поскольку он не требует никаких прямых доказательств в пользу отстаиваемой теории, а лишь пытается разбить конкурирующую. С тех пор как Бихи впервые выступил со своими заявлениями о несократимой сложности, научный прогресс не стоял на месте, и многие пробелы в наших знаниях, на которые он опирался, были заполнены — как в случае с тем же бактериальным жгутиком.

Как это влияет на вопрос о том, опровержима ли концепция РЗ? Что ж, это доказывает, что конкретные утверждения, используемые в ее поддержку, опровержимы. Мы опровергли тезис о том, что у бактериального жгутика нет более простых эволюционных предшественников. Уэллс и другие используют это, чтобы заявить, что РЗ, следовательно, фальсифицируем. Но, опять же, на практике это не так, о чем свидетельствует сам факт того, что Уэллс, Бихи и прочие сторонники не отказались от идеи РЗ после того, как аргумент со жгутиком был опровергнут. Всё потому, что когда падает один аргумент, они просто перебегают к другому. Они даже утверждают, что для опровержения РЗ эволюционные биологи должны детально восстановить полную эволюционную историю абсолютно каждого биологического компонента. Это, разумеется, невыполнимое и абсурдное требование.

Сами того не желая, они признают, что РЗ в конечном счете представляет собой веру в «бога белых пятен», и единственный способ её опровергнуть — это закрыть абсолютно все, до последнего, пробелы в знаниях.

Ложная дихотомия

У идеи опровержимости РЗ есть куда более глубокая логическая проблема: концепция РЗ определяется исключительно через то, чем она не является — а именно через отрицание эволюции. В основе РЗ лежит утверждение, что эволюция не может объяснить жизнь. Это ложное утверждение, но даже будь оно верным, оно не служило бы доказательством в пользу РЗ. Вот почему сторонники РЗ тратят все свои силы на безуспешные попытки найти изъяны в эволюционной теории и указать на пробелы, постоянно делая вид, будто существующие лакуны являются доказательством РЗ, хотя это совершенно не так.

Будь у сторонников РЗ настоящая теория, они могли бы описать характерные черты разумно спроектированной жизни (то есть предсказать, что именно мы должны обнаружить) — и тогда эти черты можно было бы поискать, чтобы проверить, подтверждаются ли их прогнозы. До сих пор им этого сделать не удалось. Единственный их ответ на это — несократимая сложность, но, как я уже объяснил, этого явно недостаточно.

Чего они точно делать не станут, так это высказывать какие-либо суждения о самом разумном создателе. Какие следы должен оставить подобный разум в своем творении? Похоже, никто не знает. Когда их прижимают к стене, они обычно разыгрывают карту «это тайна за семью печатями». Разве под силу нам постичь разум, способный спроектировать и сотворить жизнь? С другой стороны, эволюция делает множество конкретных прогнозов о том, как должна выглядеть эволюционировавшая жизнь, — и эти прогнозы раз за разом подтверждаются. Успешные позитивные предсказания эволюционной теории представляют проблему для сторонников РЗ, но они выкручиваются, заявляя, что создатель мог произвольно и по необъяснимым причинам решить сделать жизнь такой, чтобы она выглядела в точности как продукт эволюции.

Иными словами, если ваша теория совместима с любым мыслимым результатом наблюдений, она по определению нефальсифицируема, а значит, не является научной. Поскольку разумный создатель (под которым, будем честны, они подразумевают Бога), по мнению сторонников РЗ, мог придать жизни абсолютно любой облик, никакие наблюдения в принципе не способны опровергнуть его существование.

Задача, которая по-прежнему стоит перед сообществом сторонников РЗ, заключается в том, чтобы сформулировать хоть одно конкретное предсказание: какие именно прямые свидетельства мы должны обнаружить, если жизнь была разумно спроектирована по принципу «сверху вниз». Сделать этого они не могут.

Возможно, Институту Дискавери (случись у них вдруг несвойственный им приступ интеллектуальной честности) стоило бы изменить определение разумного замысла на такое:

Разумный замысел утверждает, что определенные особенности Вселенной и живых существ были обусловлены деятельностью разумного агента, который по причинам, в которые мы предпочитаем не вдаваться, решил придать миру такой вид, будто он возник в результате случайных изменений и естественного отбора.

36. Статья из «Руководства скептика»: Витализм и дуализм. Раздел: Поучительные истории. См. также: Жизненная сила, Сущность.

Витализм — это убеждение, что живые существа одушевляются жизненной, или «витальной», силой, которая дает им не только свойство быть живыми, но и саму их сущность. Дуализм — это та же концепция, примененная к сознанию: представление о том, что разум — это нечто большее, чем физический мозг, или нечто отдельное от него.

Наука не стремится к установлению непреложных истин и вечных догм; ее цель — приближаться к истине путем последовательных приближений, не претендуя на то, что на каком-либо этапе была достигнута окончательная и полная точность.

— Бертран Рассел

На недавней конференции

Поразительно, насколько живучей оказывается идея жизненной энергии даже в нашем современном мире. Если бы вы пытались осмыслить окружающий мир тысячи лет назад, до появления каких-либо современных научных знаний, было бы вполне логично предположить, что между живым и неживым существует некое фундаментальное различие. Живые существа активны, они, судя по всему, наделены волей, могут тратить энергию на различные действия и способны умирать. Неодушевленные предметы не имеют ни одного из этих свойств.

Наш мозг устроен так, что делит мир на две эти категории: одушевленное (которое он на практике определяет как движущееся таким образом, что это указывает на наличие воли) и неодушевленное. Мозг наделяет одушевленные предметы прямой эмоциональной значимостью, в отличие от неодушевленных.

Поэтому вполне понятно, почему практически в каждой человеческой культуре независимо друг от друга возникла та или иная версия веры в то, что живые существа делает живыми особая одушевляющая сила. Римляне называли ееспиритус, а греки —пневма(оба слова также означают «дыхание»). В Китае ее называютци(это слово также переводится как «кровь», поскольку китайцы считали, что жизненная сила переносится кровью). В Японии этоки, в Индии —прана, в Полинезии —мана, а по-арабски —барака.

Представление о том, что наши мысли, воспоминания, чувства, стремления и все наши психические функции являются результатом деятельности клеток мозга, — концепция весьма современная. До появления современной нейробиологии даже величайшие умы полагали, что наш разум — это нечто большее, чем просто физический объект. Как может сгусток материи испытывать чувства? Это просто не укладывается в рамки нашей интуиции.

Интересно, что исследования маленьких детей показывают: их наивные представления о биологии включают в себя понятия жизненной энергии и сущности. Более того, дети считают, что органы обладают собственной волей и намерениями и что в процессе работы они передают энергию. Это свойственно как японским, так и американским детям, а значит, не привязано к какой-то конкретной культуре. Дети опираются на допущения витализма до тех пор, пока не приобретут более научное понимание жизни.

Вплоть до XIX века понятие жизненной энергии или сущности было не более чем обозначением нашего коллективного незнания в области биологии. Нам вовсе не требовалось непременно доказывать, что жизненной силы не существует; ее просто вытеснили научные объяснения. Витализм стал хуже, чем заблуждением, — он оказался попросту ненужным. Это прекрасный исторический пример того, как идеи зарождаются и угасают в науке, и насколько важно понимать, когда научное представление подтверждается фактами, а когда оно является лишь догадкой, которой мы пытаемся объяснить неизвестное.

Чем больше мы узнавали о биохимических, физиологических, генетических и неврологических функциях, тем меньше дела оставалось для жизненной силы. На каждом этапе пути жизненную силу сохраняли для объяснения всего, чего мы еще не понимали, — своего рода «витализм белых пятен». В конце концов для жизненной силы просто не осталось работы, и к концу XIX века витализм попросту исчез из научной мысли.

Начало конца, возможно, положил Фридрих Вёлер. Многие виталисты утверждали, что органические соединения невозможно синтезировать из неорганических материалов, поскольку живая материя принципиально отличается от неживой. Но в 1828 году Вёлер получил мочевину из неорганического вещества, окончательно опровергнув это утверждение. Впоследствии это открытие породило миф о том, что витализм прекратил свое существование сразу же, как только Вёлер синтезировал мочевину, однако исторические факты этого не подтверждают. Нити витализма тянулись и в XX век, но уже на самых окраинах науки. Виталистическое мышление все больше становилось уделом лженауки и паранормальных учений.

Думаю, справедливо будет сказать, что в современном мире витализм полностью вытеснен в эти области. Он превратился в туманную концепцию нью-эйджа, как-то связанную с энергией и вибрациями. Что это за энергия? Не спрашивайте — просто энергия.

В исследовании 2013 года, посвященном изучению виталистического мышления у взрослых, исследователь Стюарт Уилсон обнаружил, что вера в жизненную силу тесно коррелирует с верой в паранормальные явления и философию нью-эйджа.

Многие направления альтернативной медицины объясняются туманными отсылками к «энергии» или жизненной силе. Хиропрактика (по крайней мере, ее ортодоксальное направление, которого до сих пор придерживаются около 30 процентов хиропрактиков) основана на так называемом «врожденном разуме» — так они называют жизненную силу. Д. Д. Палмер, придумавший хиропрактику, утверждал, что врожденный разум нисходит с небес в ваш мозг, а затем спускается по спинному мозгу ко всему остальному телу. Незначительные подвывихи, или смещения позвонков, вызывают проблемы со здоровьем, поскольку блокируют поток этого врожденного разума. Я никогда не слышал объяснения тому, как люди с травмой спинного мозга вообще умудряются выживать при столь полной блокировке их «врожденного разума».

Еще один метод лечения, основанный на жизненной энергии, — это терапевтическое прикосновение, при котором целитель водит руками над телом пациента, «взбивая» и разблокируя его «энергетическое поле». Рейки — по сути то же самое, только используется японский термин. Традиционно акупунктура объясняется введением игл в особые точки, представляющие собой критические узлы в потоке энергии ци, что разблокирует и восстанавливает баланс этой жизненной силы.

Разумеется, никто так и не смог доказать существование чего-то похожего на жизненную энергию. Похоже, никакой ци, энергетического поля человека или «врожденного разума» не существует. Ничто из этого невозможно обнаружить ни одним прибором. Сами практики не могут продемонстрировать, что способны ее улавливать. Похоже, для этой жизненной силы просто нет никакой работы. И ни одна практика, основанная на подобной концепции, не доказала свою эффективность.

Прежде чем вы возразите: «Постойте, а как же кирлиановская фотография?» — что ж, это всего лишь одна лженаука, используемая для подпорки другой. Это все равно что сказать: «Я знаю, что инопланетяне существуют, потому что общаюсь с ними телепатически».

Метод Кирлиан популяризировала парапсихолог Тельма Мосс в своей книге«Электрическое тело»(1979). Она полагала, что открыла окно в мир «биоэнергетики», которое поможет ввести такие вещи, как акупунктура, в научный мейнстрим. Однако ее методы не привели ни к чему полезному. Снимки, полученные этим способом, — всего лишь проявление барометрического давления, влажности, электрических полей и других известных физических явлений.

Несмотря на свою непреходящую популярность, витальная жизненная сила остается донаучной заглушкой, вытесненной нашими знаниями в области биологии. Тем не менее, это хороший

Исторически наш путь избавления от веры в жизненную силу в точности повторял путь преодоления веры в нематериальный разум, обитающий в нашем физическом теле. До появления современной нейробиологии у дуалистов, как и у виталистов, были свои веские аргументы, и их позиция действительно созвучна нашим внутренним ощущениям. Нам всем хочется верить Йоде, когда он говорит: «Мы — светящиеся существа, а не эта грубая материя». Это звучит как великая мудрость.

Теперь мы знаем, что истина ближе к словам психолога Сьюзан Блэкмор:

«Когда я говорю, что сознание — это иллюзия, я не имею в виду, что сознания не существует. Я имею в виду, что сознание не является тем, чем кажется. Если оно представляется непрерывным потоком ярких и детальных переживаний, сменяющих друг друга в восприятии сознательного человека, то именно это и есть иллюзия».

Сегодня наукой неопровержимо установлено, что разум — это то, что делает мозг. Функционирование мозга — это и есть сознание. В каком-то смысле мы и есть наш мозг.

Мы знаем, к примеру, что если мозг не функционирует, то у вас нет сознания. Если мы усыпим мозг, уснете и вы. На самом деле недавние исследования показали: чтобы поддерживать бодрствующее состояние сознания, необходимо, чтобы около 40 процентов коры головного мозга оставались здоровыми и активными. Если повреждено больше, вы впадете в кому или вегетативное состояние.

Изменяя мозг, мы изменяем и разум. Вещества, влияющие на работу мозга, меняют сознание (возможно, вы и сами испытывали это на себе).

Различные состояния мозга коррелируют с различными состояниями сознания. Например, когда вы спите, ваш мозг продолжает функционировать, но иначе, чем во время бодрствования. Когда вы видите сны, ваше сознание изменяется таким образом, который прекрасно согласуется с изменениями в работе мозга. По мере развития мозга развиваются и наши ментальные состояния. Дети отличаются от взрослых именно потому, что их мозг устроен иначе.

Сегодня технологии позволяют нам «включать» или «выключать» отдельные области мозга, при этом соответствующее ментальное состояние также включается или выключается. В ходе операций на мозге врачи уже давно научились делать это путем стимуляции его различных участков. Теперь мы можем делать это менее инвазивным способом — с помощью транскраниальной магнитной стимуляции.

И наконец, когда умирает ваш мозг, умираете и вы. Нет никаких доказательств существования сознания при отсутствии мозговой активности или после смерти. К слову, дуалисты часто приводят околосмертные переживания в качестве доказательства отделения разума от тела, однако околосмертные переживания не требуют подобного объяснения. Это всего лишь переживания, которые мозг способен генерировать во время травмы либо в процессе восстановления после нее или после сильнейшего стресса.

Если взять гипотезу о том, что мозг порождает сознание, и сделать на ее основе прогнозы, то окажется, что каждый из них подтверждается. Отрицать эту связь — значит отрицать всю современную нейробиологию. В этом смысле современные дуалисты — такие же отрицатели нейробиологии, как креационисты — отрицатели эволюции. Они отвергают нынешнюю модель биологической нейробиологии, чтобы искусственно создать лазейку, а затем пытаются втиснуть туда свой дуализм — своего «призрака в машине».

Разум белых пятен

Чтобы объяснить, в чем заключается логическая ошибка большинства дуалистов, позвольте мне начать с цитаты Джерри Фодора, который в книге, опубликованной в 2001 году, заявил: «До сих пор когнитивная наука выяснила о разуме главным образом то, что мы не знаем, как он работает».

На этом этапе вы можете подумать, что мы до сих пор полностью не понимаем, как работает мозг и как он порождает феномен разума, и будете правы. Но в этом и кроется подмена понятий — путать вопрос «Является ли А причиной Б?» с вопросом «Каким образом А вызывает Б?». Мы можем с высокой степенью уверенности утверждать (опираясь на приведенные выше доказательства), что мозг порождает разум, даже не понимая до конца, как именно он это делает.

Позвольте мне проиллюстрировать этот прием отрицания, снова обратившись к креационизму (или отрицанию эволюции).

Отрицатели эволюции часто берут цитаты биологов, относящиеся либо к механизмам эволюции, либо к деталям ее исторического хода, и преподносят их так, будто те ставят под сомнение сам факт эволюции. Например, один из классических символов эволюции — экспозиция Американского музея естественной истории, демонстрирующая эволюцию лошадей от эогиппуса (ныне трагически переименованного вгиракотерия) до современной лошади. По мере того как развивалось наше понимание закономерностей эволюции, стало ясно, что подобные линейные прогрессивные схемы — это вымысел. Эволюция, сопровождающаяся видообразованием, создает ветвящийся куст происхождения, не имеющий линейной направленности к какой-то очевидной цели. Тенденциозный отбор родственников лошади из этого куста и выстраивание их в цепочку, ведущую к одной ветви — современным лошадям, — полностью искажает реальную картину видообразования в семействе лошадиных на протяжении долгого времени. Креационисты до сих пор с удовольствием вырывают подобные высказывания из контекста, как будто они ставят под сомнение сам факт эволюции.

Споры о деталях эволюции не уменьшают нашей уверенности в том, что она происходила, точно так же как исследования тонкостей генетической сложности не ставят под сомнение базовые факты генетики или то, что ДНК является молекулой наследственности. Наука продвигается вперед главным образом за счет воссоздания все более подробной картины природы, проникая все глубже в то, как устроен мир. Как правило, вопросы более низкого уровня или частные детали не затрагивают общие вопросы более высокого уровня. Даже если они выявляют аномалию, которую невозможно объяснить в рамках общей парадигмы, это обычно приводит к модификации парадигмы, а не к отказу от нее.

Возвращаясь к сознанию и мозгу: все имеющиеся у нас доказательства указывают на то, что разум является продуктом работы мозга. Доказательства того, что мозг порождает разум, на мой взгляд, неопровержимы, в то время как свидетельства в пользу существования разума отдельно от тела сомнительны и малоубедительны — и уж точно недостаточны для опровержения гипотезы о связи мозга и разума.

Поэтому дуалисты переняли стратегию креационистов, требуя от нейробиологов детального объяснения того, как именно мозг порождает субъективный опыт разума. На этот вопрос уже есть предварительные ответы. Разум — это эмерджентное свойство мозга, которое невозможно свести к какому-то одному компоненту мозговой деятельности. Это, конечно, лишь частичный

Мы также выявили многие компоненты сознания и локализовали их в конкретных областях мозга. Например, мы точно определили зоны мозга, которые создают ощущение того, что мы находимся внутри своего тела, что мы существуем как сущность, отдельная от остальной вселенной, и которые позволяют нам направлять внимание и формировать воспоминания. Мы давно определили те части мозга, которые видят, чувствуют, планируют и осуществляют движения, а также генерируют эмоциональные реакции. Благодаря исследованиям методом функциональной МРТ нейробиология сделала огромный шаг вперед, и мы быстро, деталь за деталью, осуществляем обратную разработку мозга.

Это подводит нас к еще одному аспекту стратегии дуалистов: сосредоточению внимания на сиюминутном состоянии науки, а не на ее развитии во времени. Как упоминалось ранее, в наших научных знаниях всегда будут пробелы, и их наличие на самом деле ничего не говорит о силе и успешности научной объяснительной парадигмы. Лучший способ оценки — посмотреть на динамику ее развития. Псевдонауки вроде гомеопатии и экстрасенсорики не развиваются — они топчутся на месте, бегая по кругу. Эволюция же, напротив, оказалась на редкость успешной в качестве научного объяснения.

Точно так же материалистическая парадигма разума и сознания — представление о том, что мозг является первопричиной разума, — была и остается очень успешной моделью. Одним из проявлений этого является то, что нейробиология как научная дисциплина активно росла и развивалась. С появлением новых инструментов наши возможности по изучению мозга и объяснению феномена разума только расширяются. Дуалистическая же парадигма, напротив, не принесла никаких ощутимых или надежных результатов.

Участь дуалистов уже предрешена — точно так же, как когда-то для креационистов. Ученые следуют за тем, что работает. Эволюция работает как объяснение сложности жизни на Земле и устранила необходимость прибегать к чудесному сотворению. Биология работает как объяснение того, почему живое отличается от неживого, и нам больше не нужно взывать к жизненной силе. Нейробиология работает как объяснение разума и сознания, и нам больше не нужно призывать на помощь дух, чтобы заполнить пробелы. У нас никогда не будет всех ответов, мы никогда не заполним все пробелы, но пока эти парадигмы продолжают процветать и приносить плоды, ученые и научное сообщество будут следовать им. А отрицатели будут все сильнее вытесняться на обочину, брюзжа в стороне, раздраженно указывая на тающие пробелы и отчаянно пытаясь подпирать мнимые аномалии.

Картезианские дуалисты

Существуют разные разновидности дуализма. Картезианские дуалисты (названные так в честь Рене Декарта) считают, что сознание по своей природе фундаментально нефизично, то есть является духом, и взаимодействует с телом через мозг. Люди, следовательно, обладают как физической, так и духовной природой.

Это связано со второй стратегией, которую дуалисты часто используют для защиты своей позиции. Первая — это описанный выше «разум белых пятен». Вторая (которая на самом деле является лишь апелляцией к незнанию против нейробиологии) — это утверждение, что разум не обладает теми же свойствами, что и физические объекты, и поэтому не может быть материальным. Вот как они рассуждают: у физических вещей есть местоположение. Вы можете сказать, где находится ваш дом. У них есть размер, масса и форма — свойства материальных объектов. И тут дуалисты спрашивают: «Каков же размер эмоции, форма воспоминания или масса ваших снов?»

Сознание, утверждают они, не обладает свойствами материальных вещей, следовательно, оно не является материальной вещью. Следовательно, это нечто иное. Назовем это духовным. На первый взгляд это может показаться интересным, но это полнейшая чепуха. Они совершают то, что мы называем категориальной ошибкой. Они исходят из допущения, что сознание — это вещь, и они неправы. Мозг — это вещь, и он обладает всеми свойствами вещи. Разум — это не вещь, это процесс. Разум — это не мозг, это то, что мозг делает, — это мозг в действии.

Позвольте мне привести аналогию, которая поначалу может показаться странной, — капитализм. Сам по себе капитализм не обладает конкретными физическими свойствами. Существует валюта, существуют товары и существуют потребители. Они подобны мозгу: это физический субстрат экономики. Капитализм же — это то, как все эти элементы функционируют. Он существует только тогда, когда что-то происходит, когда люди тратят деньги на товары или услуги. Мы имеем не больше оснований утверждать, что капитализм — это взаимодействие физического и духовного, чем говорить так о сознании.

Световые феи

Еще один способ, с помощью которого дуалисты пытаются спасти свои убеждения от лавины нейробиологических доказательств, — это апелляция к логической ошибке «корреляция не обязательно означает причинно-следственную связь». Они говорят: «Конечно, мозг коррелирует с разумом всеми указанными вами способами. Но это не значит, что мозг порождает разум».

Возможно, рассуждают они, мозг — это просто приемник для разума, который находится за пределами физического мира. Если вы переключаете канал на телевизоре (телевизор в этой аналогии — мозг), это меняет программу, но не телевизор создал эту программу.

Однако эта аналогия несостоятельна. Я могу переключить канал, но не могу изменить действия актеров в телепередаче, настраивая телевизор. Я не могу превратить драму в комедию.

Такой ход рассуждений также нарушает бритву Оккама. Я мог бы утверждать, что когда вы щелкаете выключателем, световая фея летит от выключателя к лампочке и зажигает ее своей собственной волшебной энергией света. Когда вы выключаете свет, фея возвращается, и лампочка гаснет. Фея, разумеется, невидима, бестелесна и может перемещаться со скоростью света.

Вы никак не сможете доказать, что моей световой феи не существует. Конечно, можно утверждать, что размыкание и замыкание цепи коррелирует с выключением и включением света, но эта корреляция не доказывает причинно-следственную связь. Когда электричество отключено, фея засыпает. Электричество не порождает свет, это просто среда для феи.

Проблема с моей гипотезой о фее не в том, что она ошибочна, а в том, что она даже не ошибочна. Она попросту не нужна. Это дополнительный сверхъестественный шаг, который абсолютно излишен и на самом деле ничего не объясняет. Утверждать, что разум порожден духом, столь же избыточно. Бритва Оккама отсекает это.

Трудная проблема

Так как же объяснить то, как мозг порождает сознание (или то, как функционирование мозгаи естьсознание)? Мы еще не знаем всех элементов мозговой деятельности, необходимых для сознания, и не знаем, как они работают вместе, но мы уверенно продвигаемся вперед. Однако похоже, что каждая часть мозга вносит свою лепту в сознание. Не существует какого-то единого «вместилища» сознания. Нейробиологи полагали, что может существовать один центральный управляющий центр, который они называли

Таким образом, сознание подобно комитету. Ни один человек в отдельности не является комитетом, каждый вносит свой вклад. Вам также необходим определенный кворум (минимальное количество людей), прежде чем соберется комитет, и вам необходим определенный уровень функционирования мозга, чтобы бодрствовать и находиться в сознании. Мозговой комитет кажется немного хаотичным: все выкрикивают, требуя внимания, и перебивают друг друга. Они могут даже конфликтовать, но в конце концов принимается коллективное решение.

В этой аналогии мысли отдельных участников — это ваше подсознание. «Подсознательное» в сущности относится к процессам в мозге, которые происходят ниже уровня осознания. Вы можете даже принимать решения, не осознавая этого, и действовать в соответствии с ними еще до того, как поймете, что решение было принято.

Некоторые современные дуалисты, такие как Дэвид Чалмерс, признают все эти достижения нейробиологии, но называют их «легкими проблемами». Чалмерс утверждает, что мы можем понять, как мозг двигает вашей рукой, видит что-то или производит математические расчеты. Однако мы не можем разобраться с «трудной проблемой»: почему вы субъективно переживаете собственное существование?

Чалмерс — не картезианский дуалист, а дуалист свойств. Он считает, что сознание — это проявление материального мира, просто феномен, в настоящее время неизвестный науке. Чалмерс говорит о том, что он называет философскими зомби (или сокращенно «ф-зомби»). Он утверждает, что можно представить себе существо, которое делает все то же, что и человек, но не осознает собственного опыта. Субъективные переживания вещей, такие как ощущение красного цвета, называются квалиа. Итак, спрашивает Чалмерс, почему существуют квалиа?

Другую сторону этого спора, пожалуй, лучше всего сформулировал Дэниел Деннет. По сути, он говорит, что никакой трудной проблемы не существует. Там до самого основания одни лишь легкие проблемы. Как только вы решите все легкие проблемы, вы, как следствие, решите и трудную.

Чтобы объяснить это подробнее, он предлагает вам просто спросить: «И что дальше?» Мозг видит образ; эта информация поступает в ассоциативную кору, которая наделяет его смыслом как некий объект; затем эта информация направляется в миндалевидное тело, чтобы связать эмоцию с тем, что вы видите (если это живое существо). И что дальше? Что ж, затем эта информация поступает в какую-то другую часть мозга, где хранятся воспоминания. И что дальше? Это активирует в вашей памяти распознавание образов, связанных с прошлым событием с участием этого объекта. И что дальше? Затем эта информация снова направляется в эмоциональные центры, чтобы вызвать эмоции, которые у вас ассоциируются с этим воспоминанием.

И эта цепочка продолжается. Она никогда не прерывается. Все эти компоненты работы мозга, которые мы определили, просто ходят по кругу. Мозг разговаривает сам с собой, получает новую информацию, активирует нейронные цепи и сети, которые запускают другие сети, и так далее по цепочке, пока вы не умрете. Эта бесконечная цепочка активности (которая приостанавливается, когда вы спите, но на самом деле сменяется другими видами мозговой активности, просто не приводящими к бодрствованию) — это и есть ваш поток сознания. Ему не нужно куда-то поступать или перед чем-то «отчитываться». Это просто сознание.

Следовательно, никакой трудной проблемы нет. Мы понимаем сознание в той степени, в какой объяснили и понимаем легкие проблемы.

А как же ф-зомби Чалмерса? Это интересный вопрос, но я ставлю под сомнение его ключевой тезис о том, что квалиа не нужны для выполнения всего, что мы делаем. Хотя на этот вопрос трудно ответить однозначно, вот несколько возможных вариантов:

Мы знаем, что даже у самых примитивных бактерий есть система притяжения и отталкивания. Они плывут по химическому градиенту к пище и прочь от ядов. Это также самая базовая функция нервной системы — обеспечивать поощрение за адаптивное поведение и боль за вредное поведение. Боль и поощрение — это сама суть функционирования. Однако для работы этой системы боль должна на каком-то уровне «ощущаться» как нечто плохое, а нейронные цепи поощрения — «ощущаться» как нечто хорошее. По мере усложнения живых существ усложняются и их цепи поощрения и избегания. Это перерастает в сложные эмоции. Подумайте также о мотивации. Страх — отличный мотиватор, заставляющий вас сконцентрироваться и мобилизовать все свои силы, чтобы изо всех сил бежать от хищника.

Другие исследователи предполагают, что, поскольку воспоминание о пережитом опыте в мозге практически идентично самому этому опыту, но организмам необходимо понимать, вспоминают ли они что-то или переживают это в реальном времени, эти два состояния должны как-то по-разному ощущаться.

И наконец, должен существовать какой-то механизм распределения внимания. Наш мозг не может обращать внимание на все одновременно, как не может и параллельно выполнять все виды обработки информации. На самом деле мы тратим значительную часть умственной энергии просто на то, чтобы сфокусировать внимание на важном и отсеять все остальное. Внимание, безусловно, предполагает наличие сознательного субъекта.

Даже если и можно спроектировать систему, которая имитирует все это, на самом деле не концентрируя внимание и ничего не чувствуя, это не значит, что эволюция не могла натолкнуться на квалиа как на простое решение. Факт остается фактом: мы действительно переживаем собственное существование, и это работает.

Все это, по понятным причинам, сложные концепции. В каком-то смысле это попытка мозга понять самого себя — самый сложный объект во Вселенной из всех нам известных. По этой причине мы должны проявлять особую осторожность и особую скромность. Мы не можем доверяться простым рассуждениям или нашей наивной интуиции.

По сути, мне кажется, что дуалисты прибегают к магии, чтобы объяснить, почему их интуиция не может легко постичь сознание как феномен. Вполне возможно, что, поскольку наш мозг в процессе эволюции приспособился создавать для нас крайне полезную иллюзию непрерывного и цельного потока сознания, мы эволюционно оказались неспособны легко постичь собственное сознание. Ведь для этого потребовалось бы разрушить саму иллюзию.

Наука способна прийти к пониманию сознания благодаря десятилетиям вдумчивых размышлений и исследований. Нейробиология справляется со своей задачей чертовски хорошо. Я не вижу причин падать духом, призывать на помощь светлых фей и, по сути, бросать попытки научно разгадать одну из величайших загадок Вселенной.

37. Запись в «Руководстве скептика»: N-лучи. Раздел: Поучительные истории. См. также: Псевдонаука.

История N-лучей — это классический пример того, как предвзятость может повлиять на исследования, как привлекательное модное веяние может овладеть умами и как капля скептицизма может послужить противоядием.

Научный метод заключается в использовании процедур, призванных показать не то, что наши предсказания и гипотезы верны,а то, что они могут быть ошибочными. Научное мышление

— Кэрол Тэврис

Проспер-Рене Блонло (1849–1930) был выдающимся французским физиком, получившим три премии Академии наук за свои работы в области электромагнетизма. Несмотря на это, более всего он известен своей ролью в одном из классических научных промахов современности.

В 1895 году немецкий ученый Вильгельм Рентген открыл рентгеновские лучи — электромагнитное излучение с длиной волны от 0,01 до 10 нанометров. Это открытие принесло Рентгену всемирную славу и значительно повысило престиж немецкого физического сообщества.

Это открытие также породило ожидания, что вскоре будут обнаружены и другие формы электромагнитного излучения, и многие физики, включая Блонло, стремились сделать именно это. Поэтому не стало неожиданностью, когда в 1903 году Блонло объявил об открытии еще одного источника излучения, который он назвал N-лучами (в честь своего родного города Нанси во Франции и своего университета).

В период с 1903 по 1906 год в научной литературе было опубликовано не менее трехсот статей об N-лучах, авторами которых стали около ста ученых и медицинских исследователей. По меньшей мере сорок ученых утверждали, что видят эти N-лучи.

Блонло сообщал, что N-лучи испускаются многими видами материи, как живой, так и неживой (всеми, кроме сырой древесины и некоторых обработанных металлов), и что их интенсивность возрастает с увеличением «психической активности» источника. Его экспериментальная установка включала раскаленную проволоку внутри железной трубки для генерации N-лучей, которые затем преломлялись 60-градусной алюминиевой призмой и, в свою очередь, регистрировались нитью из сульфида кальция, которая должна была слабо светиться. Едва заметное свечение в темноте могли различить только люди с исключительно острым зрением.

Другие исследователи открыли множество свойств N-лучей: судя по всему, они могли проникать сквозь металл и дерево, но задерживались водой. Медики обнаружили, что их излучают мышцы и человеческий мозг, и надеялись, что они окажутся столь же полезными в медицинской диагностике, как это уже происходило с рентгеновскими лучами. Было также обнаружено, что N-лучи могут передаваться по проводам.

Наука об N-лучах стремительно развивалась, но была одна маленькая проблема. Никаких N-лучей не существовало. Все эти исследования были не более чем самообманом.

Первым указанием на то, что с N-лучами что-то не так, стал тот факт, что английские и немецкие физики не смогли воспроизвести результаты французских исследований. Законы физики не признают государственных границ, и поэтому невозможность воспроизвести результаты породила серьезный скептицизм (и совершенно обоснованно).

На карту были поставлены научная репутация и французская гордость. Французскому физическому сообществу, безусловно, хотелось иметь собственное электромагнитное излучение, способное соперничать с немецкими рентгеновскими лучами, поэтому им было легко убедить себя в том, что немецкие и английские исследователи просто делают что-то не так: у них якобы не было того чувствительного зрения, которое требовалось, чтобы разглядеть слабое свечение нити — единственное доказательство существования N-лучей.

N-лучи обладали и другими любопытными свойствами, которые лишь усиливали скептицизм (среди нефранцузских физиков). Блонло утверждал, что N-лучи имеют большую длину волны, подобно инфракрасному свету, но при этом проходят сквозь вещества, которые прозрачны только для гораздо более коротких волн. N-лучи не оказывали прямого воздействия на фотопластинки, и поэтому их можно было обнаружить только благодаря субъективному восприятию исследователей (хотя в некоторых экспериментах светящийся детектор все же фотографировали, чтобы зафиксировать интенсивность его свечения).

Блонло также обнаружил, что продолжает фиксировать N-лучи даже после удаления источника, что привело его к выводу, будто определенные вещества, такие как кварцевая линза, использовавшаяся в некоторых установках, могут накапливать N-лучи, а затем излучать их. Он даже «выяснил», что стекловидное тело человеческого глаза способно накапливать и испускать N-лучи.

Чем больше Блонло и его коллеги открывали свойств у N-лучей, тем сильнее росла их уверенность, в то время как скептицизм немецких и английских ученых увеличивался в той же пропорции.

Чтобы разрешить этот разгоравшийся спор, журналNatureнаправил Роберта В. Вуда из Университета Джонса Хопкинса понаблюдать за ходом экспериментов Блонло. Вуд сам не смог обнаружить N-лучи и хотел выяснить, удастся ли ему разрешить это противоречие. Как он писал позже: «Признаюсь, я ехал туда полный сомнений, но с надеждой, что меня смогут убедить в реальности явлений, отчеты о которых вызывали столь глубокий скепсис».

Вуд был, пожалуй, идеальным человеком для проведения подобного расследования. Он славился своими розыгрышами. Кроме того, он был популяризатором науки и считал своим долгом исследовать и разоблачать лженауку своего времени.

Блонло и его ассистенты подготовили эксперимент, в котором алюминиевая призма использовалась для демонстрации спектра N-лучей. Блонло настаивал, что видит слабое свечение детектора в абсолютно темной комнате, тогда как Вуд не видел вообще ничего.

Вуд провел несколько часов в лаборатории Блонло, ставя различные опыты, чтобы проверить, можно ли достоверно подтвердить существование N-лучей. В первом опыте Блонло и его помощники утверждали, что видят светящуюся нить, тогда как Вуд — нет. Это объяснили тем, что у Вуда недостаточно чувствительное зрение.

Тогда Вуд провел простой контрольный эксперимент. Присутствие его руки на пути N-лучей должно было перекрыть их, поэтому в темной комнате он попросил коллег смотреть на нить и говорить ему, когда его рука блокирует лучи. Они не смогли сделать это с достаточной надежностью, утверждая, что нить тускнеет или становится ярче, даже когда его рука оставалась неподвижной.

Затем он понаблюдал за их попытками продемонстрировать зафиксированные на фотопленке как изменения в экспериментальной установке влияли на яркость детектора. Однако он заметил, что яркость катода, использовавшегося для генерации N-лучей, естественным образом колебалась примерно на 25 процентов — так что колебания самого источника света могли объяснить кажущиеся изменения яркости предполагаемых N-лучей. Кроме того, на результат могли повлиять нюансы самой методики экспериментаторов — угол и длительность экспозиции пленки.

Наконец, Вуд провел контрольный эксперимент, который принес ему наибольшую известность. В третьем эксперименте алюминиевая призма использовалась для преломления N-лучей и разложения их в спектр. Как он позже рассказал в своем письме в журналNature, где подробно описал свои наблюдения:

«Мне не удалось заметить абсолютно никаких изменений в яркости фосфоресцирующей линии по мере того как я перемещал ее, а впоследствии я обнаружил, что удаление призмы (мы находились в темной комнате), похоже, никак не влияло на положение максимумов и минимумов в отклоненном (!) пучке лучей.

Затем я предложил попытаться определить с помощью фосфоресцирующего экрана, в какую сторону я повернул преломляющее ребро призмы — вправо или влево, но ни сам экспериментатор, ни его ассистент ни разу не смогли

Вуд с помощью нескольких простых контролируемых экспериментов в одиночку разрушил всю область исследований N-лучей.

Уроки N-лучей

История N-лучей — это классическая поучительная история о патологической науке, предвзятости и самообмане среди в остальном вполне состоявшихся ученых. И все же эта история далеко не так известна, как следовало бы.

Французские ученые проигнорировали множество тревожных сигналов, которые должны были разжечь их собственный скептицизм. В науке полезнее всего быть своим самым яростным критиком и величайшим скептиком. Это означает искреннее стремление опровергнуть собственную гипотезу и ее осторожное принятие лишь в той мере, в какой она выдерживает целенаправленные попытки ее опровержения.

Блонло демонстрировал нечто прямо противоположное самокритичности. Он слишком легкомысленно предлагал объяснения ad hoc («для данного случая») для странных свойств N-лучей — например, сделав вывод, что видеть их способны лишь некоторые люди. Даже когда слепая оценка провалилась, эту неудачу списали на усталость, а не на гораздо более простое объяснение: N-лучей не существует.

Вот почему бритва Оккама так ценна для научного поиска. Мы всегда можем изобрести хитроумные объяснения того, почему наша гипотеза дает сбой. Но мы обязаны со всей серьезностью рассматривать самую очевидную возможность: наша гипотеза попросту неверна.

История повторяется

Чтобы вы не подумали, будто это лишь забавный пример рубежа XIX и XX веков, не имеющий отношения к современности, вот более свежий пример — исследования Жака Бенвениста. В 1988 году Бенвенист опубликовал в журналеNatureстатью, в которой утверждал, что вода сохраняет память о растворенных в ней веществах — даже при экстремальном разведении.

Это исследование, очевидно, проводилось с целью обосновать механизм гомеопатии, которая использует причудливые снадобья, разведенные подчас до такой экстремальной степени, что в них не остается ни единой молекулы исходного вещества (не считая фонового уровня примесей). Бенвенист утверждал, что даже когда исходное вещество полностью исчезает, вода сохраняет его химический «отпечаток» благодаря своей собственной структуре.

Лаборатория Бенвениста работала в основном с антителами, активирующими базофилы (разновидность иммунных клеток) и заставляющими их выделять гистамин, который можно было обнаружить под микроскопом (Бенвенист по образованию был иммунологом). Он утверждал, что вода, в которой когда-то содержались антитела, по-прежнему способна активировать базофилы даже после того, как все антитела были удалены путем разведения.

Джон Мэддокс, занимавший тогда пост редактораNature, опубликовал эти результаты, хотя и сомневался в их достоверности, поскольку статья прошла рецензирование. Но, верный традициям своего престижного журнала, он решил лично проверить ход эксперимента. Он взял с собой Уолтера Стюарта из Национальных институтов здравоохранения США, занимавшегося расследованиями научных фальсификаций, а также известного скептика и иллюзиониста Джеймса Рэнди. Подобно Вуду в прошлом, они опубликовали свои выводы в статье по итогам проверки вNature, где подробно перечислили целый ряд недостатков в работе лаборатории Бенвениста.

В ходе расследования группа сделала то же, что и Вуд: они провели слепую оценку. При надлежащем проведении экспериментов вслепую результаты оказались отрицательными. Единственным предметом спора среди исследователей было то, чем объясняются первоначальные результаты — предвзятостью или фальсификацией. Было замечено, что одна из сотрудниц лаборатории, Элизабет Давенас, игравшая ключевую роль в проведении экспериментов, была единственной, у кого стабильно получались положительные результаты. Рэнди в своих рассказах об этом случае вспоминал, как наблюдал за тем, как она считывала показания с планшета, проверяла, был ли образец опытным или контрольным, а затем пересчитывала все заново, чтобы получить цифру, которая больше ей нравилась.

Рэнди также вспоминал, что она была единственной в команде, кто совершенно не нервничал перед оглашением результатов. Он истолковал это так, что она заранее знала: при надлежащем соблюдении слепого метода результаты окажутся отрицательными. Однако группа наблюдателей от журналаNatureпришла к выводу, что главным объяснением ранее опубликованных результатов была непреднамеренная предвзятость со стороны Давенас, а не мошенничество. Как и Блонло, Бенвенист проигнорировал многочисленные аномалии в данных, которые должны были вызвать у него скептицизм. Более того, он отказался признать результаты слепого тестирования, назвав расследование «охотой на ведьм».

Эти исторические случаи, хотя и являются, возможно, одними из самых драматичных, далеко не уникальны. Более тонкие проявления самообмана встречаются сплошь и рядом, даже среди уважаемых ученых из академической среды.

Я регулярно сталкиваюсь с попытками оправдать отрицательные результаты клинических испытаний тех или иных методов лечения. Возможно, предполагают авторы, доза была недостаточно высокой или курс лечения — недостаточно долгим. Возможно, лечение подействовало бы на определенную подгруппу пациентов, если бы удалось их выявить. Возможно, следовало использовать другие показатели эффективности.

Конечно, вполне возможно, что одно или несколько из этих объяснений верны. Но также возможно — и куда более вероятно, — что лечение просто-напросто не работает. Что делает подобные объяснения неубедительными, так это их характер ad hoc.

Люди в целом мастера придумывать объяснения, позволяющие им сохранять желаемые убеждения вопреки любым противоречивым данным. Более умные и образованные люди не обязательно лучше владеют критическим мышлением, но они, скорее всего, окажутся гораздо изворотливее и изобретательнее в поиске подобных оправданий — и ученые здесь не исключение.

38. Запись в «Руководстве скептика»: Раздел «Позитивное мышление»: поучительные истории. См. также: Псевдонаука самопомощи.

Движение за позитивное мышление — это краеугольный камень, на котором строятся империи саморазвития. От Чопры до Опры — самопровозглашенные гуру этого движения заработали огромные состояния с помощью традиционных потребительских стратегий: телепередач, книг, семинаров и ретритов. Лежащая в его основе риторика проста: «Если мыслить позитивно, то и результаты будут позитивными».

Соответствие моих убеждений реальности обусловлено тем, что реальность управляет моими убеждениями, а не наоборот.

— Элиезер С. Юдковский

Разве не здорово было бы, если бы одна лишь визуализация — очень, очень сильная концентрация мысли на желаемом — претворяла его в жизнь? Это разновидность магического мышления, пользующаяся огромной популярностью: она дарит нам иллюзию власти и контроля. Но это лишь иллюзия — магическое мышление.

Именно в это заставляют нас поверить многочисленные авторы книг по саморазвитию и гуру. У этого явления много названий: торжество разума над материей, закон притяжения, манифестация, магнетизм. Но у всех этих ипостасей есть одна общая черта: подобные идеи не подкреплены абсолютно никакими научными доказательствами.

От«Тайны»Ронды Берн до«Науки стать богатым»Уоллеса Уоттлза авторы книг по саморазвитию — будь то мошенники или искренне верующие люди — наживаются на движении позитивного мышления. Введите в поиск на сайте любого книжного магазина «закон притяжения», и вы получите

Мало того что мы не можем изменить Вселенную, просто пожелав этого, подобные попытки, похоже, еще и контрпродуктивны. Психолог (и друг SGU) Ричард Вайзман указывает на то, что исследования ясно демонстрируют: позитивное мышление не приносит никакой пользы, более того, оно оказывает негативный эффект.

Вайзман отмечает, что в исследовании 1999 года Лиен Фам и Шелли Тейлор сравнили «влияние ориентированного на процесс и ориентированного на результат мысленного моделирования на показатели деятельности». Иными словами, они предложили одной группе студентов думать о получении хорошей оценки на предстоящем экзамене (ориентация на результат), другой — о самом процессе учебы и сдачи экзамена (ориентация на процесс), а затем сравнили обе группы с контрольной. Студенты, которые представляли себе процесс, справились лучше контрольной группы, а вот те, кто воображал получение хороших оценок, сдали экзамен даже хуже контрольной группы.

Урок очевиден: позитивное мышление само по себе не просто бесполезно, это пустая трата времени и сил, которая отвлекает от более практических действий. Однако представлять себе процесс, через который вам нужно пройти для достижения цели, действительно полезно, так как это побуждает к реальным действиям. И именно действия (в данном случае — учеба) приводят к положительному результату.

На самом деле исследования показывают, что негативный или пессимистичный взгляд на вещи имеет множество преимуществ. Пессимизм коррелирует с более высокими доходами, меньшим количеством проблем в браке, более эффективным общением, большей щедростью и меньшим уровнем разочарования. Судя по всему, беспокоиться — по крайней мере, в разумных пределах — полезно. Чрезмерный же оптимизм может сделать нас беспечными и обречь на неудачу.

Чрезмерно позитивный настрой может также усложнить процесс умирания. Психолог Джеймс Койн посвятил свою карьеру изучению отношения к концу жизни у пациентов с терминальной стадией рака. Он указывает на то, что уход из жизни в культуре, одержимой позитивным мышлением, может иметь разрушительные психологические последствия для человека, стоящего на пороге смерти. Умирать тяжело. Каждый справляется со скорбью и горем по-своему. Но одно можно сказать наверняка: если вы думаете, что сможете усилием воли победить неизлечимую болезнь, вас ждет глубокое разочарование.

Люди, увлеченные движением позитивного мышления, могут откладывать эффективное научно обоснованное лечение (или вовсе им пренебрегать), цепляясь вместо этого за так называемые практики «манифестации» в надежде исцелиться. К сожалению, такой подход чаще всего приводит к трагедии. В ходе, пожалуй, одного из крупнейших на сегодняшний день исследований на эту тему доктор Койн обнаружил, что между эмоциональным благополучием и смертностью среди неизлечимо больных людей просто нет никакой связи (см. Джеймс Койн, Говард Теннен и Аделита Ранчор, 2010). Позитивное мышление не только не поможет отсрочить неизбежное — оно может омрачить то немногое время, которое человеку осталось.

Люди уходят из жизни по-разному, и на качество их жизни может сильно влиять внешнее общественное давление. Если человек испытывает гнев или грусть, но продолжает нести бремя ожиданий друзей, близких и даже медицинских работников, требующих «держаться бодро» или «сохранять позитивный настрой», подобное напряжение может существенно снизить качество жизни в его последние дни.

И псевдонаука о позитивном мышлении наносит вред не только больным и умирающим. По самой своей сути она паразитирует на слабых, бедных, нуждающихся и обездоленных. Проповедь «евангелия изобилия» с помощью силы разума обрекает общество в целом на провал. Вместо того чтобы проделывать необходимую работу или трезво оценивать суровые реалии, с которыми мы часто сталкиваемся, люди надеются, мечтают и молятся о любви, деньгах или славе, которые они, скорее всего, так никогда и не обретут. А это, в свою очередь, может запустить порочный круг отчаяния и неудач.

Поймите меня правильно. Я не утверждаю, что быть (в разумных пределах) позитивным человеком — это плохо. И я не призываю активно подавлять в себе жизнерадостность. Но не стоит ожидать, что достаточно лишь думать о хорошем, чтобы вас осыпало какими-то космическими благословениями. К сожалению, Вселенная устроена иначе.

39. Статья из «Руководства скептика»: Финансовая пирамида. Раздел: Поучительные истории. См. также: Многоуровневый маркетинг.

Финансовая пирамида — это вид бизнеса, который завлекает новых участников, обещая им доход от тех, кого они привлекут сами. Как правило, людям, вступающим в такой бизнес, приходится тратить деньги на покупку товаров или других материалов, связанных с этим делом. Обучение, которое они проходят, направлено на привлечение новых участников. Если представить себе пирамиду, новые участники должны найти следующий, еще более широкий слой рекрутов под собой, а этот новый слой, в свою очередь, должен найти еще более многочисленный слой. Деньги передаются вверх по пирамиде тем, кто стоит выше.

Думаю, ученые вполне справедливо сокрушаются по поводу того, что в нашей культуре считается социально приемлемым быть абсолютно невежественным в математике, тогда как быть неграмотным — позорно.

— Дженнифер Уэллетт

Вам звонит воодушевленный друг и просит прийти на встречу, чтобы узнать о возможности, которая изменит вашу жизнь. Он объясняет, что теперь ведет собственный бизнес, и вы тоже так можете. Вы заработаете кучу денег, но первое, что нужно сделать, — прийти на встречу. Вы колеблетесь, но друг не принимает отказов.

На встрече собирается еще несколько незнакомых вам людей. Пригласивший вас друг искренне рад вас видеть и уверяет, что все будет просто супер. Вас знакомят с Тони. Тони будет вести встречу и скоро все объяснит. Вскоре Тони обращается к присутствующим:

Приветствую всех! Рад видеть сегодня новые лица. Оглянитесь вокруг, посмотрите на каждого в этой комнате, потому что сегодня вечером ваша жизнь изменится раз и навсегда. Не так давно ко мне пришел друг и познакомил меня с мультивитаминами и заменителями питания Vita-Root. Сперва я подумал: «Что за чертовщина?», но все же дослушал презентацию до конца. И к концу встречи я уже загорелся этой идеей. Я понял, что это та самая возможность, которую я ждал всю жизнь. Моя цель — показать вам, насколько прост и продуман этот бизнес. Я хочу показать, что достаточно уделять работе всего несколько часов в неделю, чтобы начать зарабатывать. Видите этот чек? Это моя последняя выплата от Vita-Root. Она на 5270 долларов. Столько я заработал за прошлый месяц, просто проводя такие же встречи. К тому же я сам себе босс и живу абсолютно без стресса.

Заманчиво, верно? Признайтесь, какая-то часть вас хочет узнать больше. Все потому, что здесь

Некоторые компании многоуровневого маркетинга (МЛМ), чьи агенты продают товары конечным потребителям, являются вполне законными и прочно стоящими на ногах предприятиями. Однако бизнес в сфере многоуровневого маркетинга считается финансовой пирамидой, если доход участника поступает в основном от людей из его даунлайна (тех, кого он привлек). Рассмотрим простейший пример: вы просите четырех своих друзей дать вам по 50 долларов. Ваша прибыль составляет 200 долларов. Теперь каждый из четырех ваших друзей должен пойти и найти еще четырех человек, которые дадут им по 50 долларов, после чего их чистая прибыль составит по 150 долларов. Эта схема продолжает работать, и по мере ее развития количество вовлеченных людей растет в геометрической прогрессии. Отсюда и название «финансовая пирамида» — ведь основание пирамиды всегда шире ее вершины. Пирамиды могут быть устроены гораздо сложнее, но суть именно в этом.

Федеральная торговая комиссия США (FTC) предупреждает граждан о трех основных признаках того, что перед ними финансовая пирамида: большая часть вашего дохода поступает от привлеченных вами рекрутов, а не от прямых продаж; от вас требуют покупать и хранить запасы товара независимо от того, продаете вы его или нет; от вас могут потребовать оплаты дополнительных услуг (например, семинаров) или иных взносов.

Зачастую и сами продаваемые товары вызывают сомнения. Это могут быть услуги, которые кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой (неужели действительно можно сократить счет за электричество вдвое?), сомнительные медицинские препараты или товары повседневного спроса с какими-то невероятными свойствами. Стоит спросить себя: «Если эти товары так хороши, почему они не продаются в обычных магазинах?»

Часто вербующий вас человек будет настаивать на том, что его компания «не финансовая пирамида» и «абсолютно легальна». Будьте уверены: каждый раз, когда кто-то уверяет вас, что его компания не является пирамидой, это именно она и есть.

Исследования сотен МЛМ-компаний показали, что 99,6 % участников на самом деле теряют деньги. Зарабатывают только те, кто находится на самой вершине пирамиды; все остальные в «даунлайне» служат лишь конечным источником их прибыли.

Деятельность МЛМ-компаний может быть сомнительной и с точки зрения маркетинга. Давайте снова вернемся к примеру с пищевыми добавками. Сама компания может не делать прямых заявлений для потребителей, нарушающих правила регуляторов, — например, не утверждать открыто, что добавка лечит какую-то болезнь. Вы не найдете подобных заявлений ни в одном официальном документе компании.

Однако при личном общении на вербовочных встречах МЛМ-дистрибьюторы делают такие заявления или намекают на них. Сами дистрибьюторы при этом являются покупателями, которые приобретают добавку для личного пользования. Затем они пытаются продать ее, подкрепляя предложение собственными историями и заверениями. Вся ответственность за эти утверждения лежит исключительно на них, а компания получает удобную подушку безопасности, защищающую ее от обвинений в мошенничестве.

Следующий очевидный вопрос: законны ли МЛМ-компании? Что ж, и да, и нет. Финансовые пирамиды, где нет реального товара, незаконны в большинстве стран. Серая зона начинается тогда, когда настоящий продукт продается через МЛМ-модель. В некоторых случаях продукт служит лишь прикрытием для структуры, которая по своей сути остается финансовой пирамидой.

Зачастую одного лишь факта реальных продаж товара достаточно, чтобы компания технически считалась легальной. Но опять же, даже если все в рамках закона, большинство участников все равно потеряют деньги, поскольку их вынуждают покупать и хранить запасы товара, навязывают другие расходы, да и объемы продаж самого продукта просто недостаточны для поддержания жизнедеятельности пирамиды.

Даже в случае с легальной МЛМ-компанией и реальным товаром главный враг — это математика. Структура МЛМ по своей природе несостоятельна. Если, к примеру, компания начинает всего с шести человек и на каждом уровне каждый должен привлечь еще шестерых, то всего через двенадцать уровней численность сети превысит два миллиарда человек.

Даже без полного охвата рынок быстро перенасыщается. Более того, каждый привлеченный вами человек мгновенно становится вашим конкурентом. У вас может быть общий круг общения, и вы оба будете привлекать людей из одного и того же источника.

Любая бизнес-модель, которая держится на бесконечном расширении сети сбыта, попросту нежизнеспособна. Лучшее, что вы можете сделать, — держаться как можно дальше от любых МЛМ. Вероятность того, что вы окажетесь в самом низу этой пирамиды, колоссальна.

РАЗДЕЛ 2. Теперь, когда мы набили ваши рюкзаки снаряжением для критического мышления, давайте пустим эти инструменты в дело.

Приключения в мире скептицизма

Часто в нашем шоу мы делаем то, что любим называть «глубоким погружением» в тему. В новостях появляется что-то интересное или нам присылают вопрос, и, чтобы обсудить тему по существу, нам требуется провести довольно тщательный анализ всех относящихся к делу утверждений и доказательств. Благодаря интернету делать это стало проще, чем когда-либо.

В этом отношении надежды, возлагавшиеся на интернет и Всемирную паутину, во многом оправдались: теперь у нас есть легкодоступный резервуар накопленных человечеством знаний с возможностью быстрого поиска. В апреле 2017 года примерный объем Всемирной паутины составлял 47,5 миллиарда веб-страниц. Конечно, большая часть этого объема — дезинформация, видео с котиками, порнография и кликбейтные объявления, но среди всего этого скрываются и полезные знания.

Сегодня по-настоящему ценные навыки заключаются в том, чтобы уметь находить информацию и (что еще важнее) критически оценивать найденное. Вот руководство по ориентированию в информационных джунглях среди цифровых дебрей:

Каков источник информации?Не существует единого непогрешимого источника информации (да-да, даже SGU им не является). Тем не менее одни источники заслуживают большего доверия, чем другие. Проверки качества показывают, что наиболее надежными являются академические сайты. Другие официальные учреждения тоже могут заслуживать доверия. Если точность важна для их репутации, то над контентом, скорее всего, работает целая команда специалистов, существует некий редакционный процесс или рецензирование, и у них нет радикальной повестки.

Коллективные блоги профессионалов

Но, как я уже говорил, идеальных сайтов не существует. Поэтомувам необходимо изучать самые разные источники. Более того, важно выяснить, откуда этот источник взял информацию — каков первоисточник. На просторах Сети принято копировать материалы или просто давать ссылки на другие источники информации (именно это и означает слово «сеть»). Вам нужнопроследить путь информации до самого первоисточника.

Иногда этот первоисточник сам по себе ненадежен, даже если его цитируют ведущие СМИ. Бывает и так, что вторичные источники искажают суть первоисточника, которым может быть опубликованное научное исследование или оригинальный репортаж. В других случаях один первоисточник тиражируют так часто, что у вас может возникнуть иллюзия множества независимых источников, хотя все дороги ведут к одному и тому же оригиналу.

Крайне важно целенаправленноискать разные источники и мнения. Прежде чем принять какое-либо утверждение на веру, я всегда хочу знать, кто с ним не согласен и по каким причинам. Если возможно, я затем хочу выяснить, как первая сторона отвечает своим оппонентам и что те возражают на эти ответы. По сути,важно проследить дискуссию до самого конца. Порой невозможно понять, чья позиция сильнее, пока вы не выслушаете все аргументы и контраргументы и не узнаете, за кем осталось последнее слово.

Также вам нужносамостоятельно проанализировать аргументы каждой стороны, чтобы понять, чьи доводы убедительнее. Какая сторона опирается на более надежные доказательства? Чья логика более состоятельна? Если одна из сторон вынуждена постоянно прибегать к логическим ошибкам и искажениям и никогда толком не отвечает на критику, скорее всего, ее позиция слаба.

Вполне возможно, что ни одна из сторон не права полностью и не ошибается на все сто процентов. Но это не значит, что здесь всегда есть баланс. Иногда одна из сторон абсолютно неправа (как противники вакцин). Иногда истина лежит где-то посередине между крайностями, а иногда у нас просто нет ответа, и тогда приходится воздерживаться от суждений. Совершенно нормально сказать, что у вас нет мнения по какому-то вопросу, если вы чувствуете, что не изучили тему в достаточной степени.

Также чрезвычайно полезносверять свое мнение с позицией людей, которых вы уважаете и которые обладают необходимой компетентностью. Сам я всегда по возможности сверяю свое понимание темы с выводами экспертов. Если мой взгляд отличается от их мнения, мне необходимо разобраться почему. Обычно это означает, что я что-то упустил.

Вам нужно прилагать сознательные усилия, чтобы не заниматься предвзятым отбором фактов:не принимайте слепо первый попавшийся ответ или тот, который вам больше по душе. Не ищите эксперта, который с вами согласен, чтобы на этом основании сделать вывод о собственной правоте. Ищите экспертов, которые с вами не согласны. Именно к этим людям вам и нужно прислушиваться.

Этот процесс бесконечен. Все выводы носят предварительный характер, и не стоит держаться за них мертвой хваткой или делать их частью своей идентичности.Если вы получаете новую информацию, с радостью учитывайте её в своих оценках.Гордитесь своей способностью менять мнение. Это не означает, что у вас никогда не должно быть твердых убеждений — просто они должны быть сильны лишь в той мере, в какой их подкрепляют доказательства и логика, и всегда оставаться открытыми для пересмотра.

40. Мотивированное рассуждение о генетически модифицированных организмах. Приключение Стива. Похоже, не существует другого способа совершить следующую зеленую революцию, кроме как с помощью ГМО. — Э. О. Уилсон.

Когда в 1990-х годах мы начинали свою деятельность в качестве скептиков, ГМО (генетически модифицированные организмы) вообще не попадали в поле нашего зрения. Сельскохозяйственные культуры и другие полезные организмы, созданные с помощью современных технологий прямого изменения их генетического кода, только начинали внедряться и еще не вошли в общественное сознание. Тем не менее они уже находились под прицелом лоббистов органических продуктов и таких организаций, как «Гринпис», которые развернули кампанию с целью настроить общественность против этой технологии.

К тому времени, когда я узнал, что существует движение против ГМО, кампания уже шла полным ходом, у противников ГМО накопился длинный список пугающих заявлений, а общественное мнение уже прочно настроилось против этой пищевой технологии. Даже многие из моих коллег-скептиков считали компанию Monsanto «корпорацией зла» и полагали, что регулирование ГМО нуждается как минимум в серьезном пересмотре.

Я понимал, что мне придется засучить рукава и углубиться в научную сторону вопроса, а также детально разобрать многочисленные обвинения в адрес генетически модифицированных продуктов. Я также знал, что должен делать это максимально объективно, чтобы выяснить, где на самом деле кроется правда. У меня не было личной заинтересованности в исходе — на кону стояла только моя репутация скептика и популяризатора науки. Мне нельзя было ошибиться.

Поэтому я пошел по тому пути, который мы здесь описываем: что говорят все стороны, каковы объективные факты, чьи аргументы весомее и каков в итоге сухой остаток? Начать было непросто, потому что большая часть доступных материалов по этой теме уже несла на себе отпечаток предвзятости и подчинялась определенной повестке, будь то «за» или «против». Мне пришлось максимально глубоко докапываться до первоисточников — оригинальных научных исследований — и смотреть, что говорят об этих доказательствах независимые эксперты.

Оказалось, что позиция противников ГМО целиком построена на песке. Чем глубже копаешь, тем сильнее их доводы рассыпаются в прах. В конце концов мне пришлось сделать вывод, что позиция противников ГМО — не что иное, как изощренная и хорошо финансируемая пропагандистская кампания. Я очень стараюсь быть справедливым ко всем сторонам, особенно к тем, с кем я не согласен. Но даже если подходить к аргументам противников ГМО с максимально возможной снисходительностью, они просто не выдерживают критического анализа.

Я также сопоставил результаты своего анализа с выводами экспертов. Оказалось, что все до единой крупные научные организации мира, проанализировавшие научную литературу по ГМО, пришли к одному и тому же выводу: ГМО безопасны и не представляют какой-либо уникальной угрозы для здоровья или окружающей среды.

Несмотря на этот прочный научный консенсус, именно тема ГМО демонстрирует самый

Почему разница столь велика? Вероятно, это результат целенаправленной пропагандистской кампании, которую последние два десятилетия вели лоббисты органических продуктов и группы вроде «Гринпис». Это прекрасный пример того, насколько эффективным может быть убедительный нарратив. В этом сюжете есть положительные герои и злодеи, а также мораль, которая словно наделяет силой тех, кто ее принимает. К сожалению, этот нарратив не имеет ничего общего с реальностью.

Думаю, справедливо и то, что сообщество скептиков слишком поздно осознало масштабы проблемы. Противники ГМО получили фору примерно в пятнадцать лет, в течение которых их нарратив распространялся беспрепятственно. Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы наверстать упущенное.

История с ГМО — это еще и урок того, как распознать позицию, основанную на идеологии, а не на науке. Идеологические позиции, как правило, негибки. Сторонники таких позиций сначала определяются с выводом, а затем ищут ему оправдания; они будут менять свои обоснования по мере необходимости, но никогда не подвергнут сомнению сам вывод (который на самом деле является их отправной точкой).

Как вы увидите, те, кто выступает против ГМО, против них всегда и во всем. Они приводят одну причину, и если вы окончательно ее опровергаете, они тут же переключаются на другую.

Журналист Марк Лайнас прошел схожий с моим путь, но изначально он был противником ГМО, пока внимательно не изучил реальные доказательства. В 2015 году он писал вNew York Times:

Я тоже когда-то был в лагере этих активистов. Будучи убежденным защитником окружающей среды, в прошлом я выступал против генетически модифицированных продуктов. Пятнадцать лет назад я даже участвовал в уничтожении экспериментальных посевов в Великобритании. Затем я изменил свое мнение.

Написав две книги о научной стороне изменения климата, я понял, что больше не могу занимать пронаучную позицию в вопросе глобального потепления и при этом оставаться на антинаучных позициях в отношении ГМО.

Я осознал, что по обоим этим вопросам существует одинаково прочный научный консенсус: изменение климата реально, а генетически модифицированные продукты безопасны. Я не мог защищать консенсус экспертов в одном вопросе и одновременно отвергать его в другом.

Другой журналист, Уильям Салетан, также глубоко изучил проблему ГМО и пришел к аналогичному выводу:

Большую часть прошлого года я провел, докапываясь до сути доказательств. И вот что я узнал. Во-первых, проблема действительно сложная. Но чем глубже копаешь, тем больше подтасовок обнаруживаешь в аргументах против ГМО. Они изобилуют ошибками, заблуждениями, ложными представлениями, искажениями фактов и ложью.

Итак, давайте посмотрим, что такое ГМО, а затем проанализируем аргументы за и против них.

Краткая история ГМО

Сторонники ГМО сразу же указывают на то, что практически вся пища, которую потребляет человек, уже была сильно изменена в результате человеческой деятельности. Кукуруза, например, была выведена из теосинте, который совершенно не похож на современную кукурузу. На самом деле потребовалось провести настоящее детективное расследование, чтобы понять, что по сути это один и тот же вид.

Окультуривание растений в основном сводится к искусственному отбору — сохранению лучших экземпляров из урожая одного года для получения семян на следующий. Повторите это несколько тысяч раз, и вы получите развитие сельского хозяйства и всю ту еду, которую мы знаем сегодня.

Окультуривание также может включать в себя перекрестное опыление — создание гибридного вида в попытке получить лучшие признаки от близкородственных видов. Используя сочетание перекрестного опыления и искусственного отбора, селекционеры создали бесчисленное множество сортов привычных растений. Черные или фиолетовые томаты, например, которых сейчас насчитывается около пятидесяти сортов, богаты флавоноидами, придающими им такой цвет. Оранжевая морковь появилась благодаря случайной мутации, приведшей к высокому уровню содержания бета-каротина. Это превратило морковь в важнейшую продовольственную культуру и источник витамина А.

По сути, почти ни один из продуктов, которые вы едите, не похож на то, как он выглядел в своем первозданном, эволюционном состоянии до того, как в дело вмешался человек. Малина — одно из редких исключений.

Конечно, окультуривание — это не то же самое, что прямое генетическое изменение, и никто этого не утверждает. Суть в том, что само по себе генетическое изменение, судя по всему, не представляет проблемы, и мы все умерли бы с голоду без пищи, ставшей результатом масштабных генетических изменений. Похоже, именно то,какмы вносим эти генетические изменения, вызывает у некоторых людей отторжение. Но продолжим.

В конце концов, селекционеры, которым не хватало терпения ждать случайной мутации, разработали метод, называемый мутационной селекцией, — воздействие на растения радиацией или химическими веществами, увеличивающими частоту мутаций. В период с 1930 по 2007 год было выведено 2540 мутагенных сортов растений. Гринпис почему-то не протестовал против химически мутировавших продуктов.

Сейчас также существует метод, известный как принудительная гибридизация, при котором растения, которые не скрещивались бы в дикой природе, заставляют смешивать свои гены. Создание любого гибрида между двумя видами или сортами приводит к непредсказуемым изменениям в сотнях генов.

Под «генетической модификацией» понимается несколько методов изменения организмов в соответствии с нашими потребностями и желаниями. Эта технология включает в себя различные методы внедрения одного или нескольких конкретных генов непосредственно в целевой организм либо избирательного изменения или «выключения» уже существующего гена. Существует два основных типа внедрения генов: трансгенное и цисгенное. Цисгенное внедрение предполагает перенос генов от близкородственных видов — тех, которые потенциально могли бы скрещиваться с целевым видом. Трансгенное внедрение предполагает использование генов отдаленных видов — даже из других царств живой природы, например, перенос гена бактерии в растение.

В настоящее время к использованию одобрено несколько типов признаков ГМ-растений: устойчивость к гербицидам, выработка инсектицидов, измененный состав жирных кислот (для канолового масла), устойчивость к потемнению (для яблок), устойчивость к грибку (для каштанов) и устойчивость к вирусам. Многие другие потенциальные сферы применения находятся на различных стадиях разработки.

Хотя критики ГМО часто называют источником своего беспокойства именно трансгенные растения, противники «ГМО» сваливают их в одну кучу с цисгенными растениями, а также с теми, в которые новые гены вообще не внедряются, а лишь «выключаются» или изменяются уже существующие.

Протест против трансгенных технологий часто выражается в аргументе: «В природе такого произойти не могло». С точки зрения логики это несостоятельно (пример одновременно и апелляции

Возражения против трансгенов, судя по всему, основаны на представлении о том, что гены одного организма по своей природе отличаются от генов другого. Но это не так. Ген не знает, чей он — рыбы, томата или человека. Это просто гены. На самом деле у рыб и томатов около 60 % общих генов. Действительно, в разных царствах используются разные промоторы — регуляторы активности генов, — но их легко заменить, чтобы сделать совместимыми с целевым видом.

Тем не менее, многим кажется отвратительной сама идея «рыботомата», просто потому что ген рыбы встроили в помидор. Однако это не придаст томату никаких рыбьих качеств, за исключением свойства того самого внедренного гена (в данном случае — гена морозоустойчивости, который так и не попал на рынок).

Технология генной инженерии — это лишь часть спектра технологий, используемых для изменения живых организмов с целью употребления их в пищу. Между различными применяемыми методами нет четкой или очевидной границы, поэтому термин «ГМО» в некоторой степени условен. Но создание ложной дихотомии и объявление всего, что находится по одну сторону этой границы, подозрительным и небезопасным — это часть анти-ГМО нарратива. С тем же успехом можно было бы, например, демонизировать мутационную селекцию — однако большинство критиков ГМО, с которыми я общался, даже не подозревают о существовании такого метода. Почему растения, полученные от родителей, чьи гены мутировали под воздействием радиации, считаются органическими, в то время как растение с «выключенным» геном клеймят как «неестественное»?

Ни я, ни наука не утверждаем, что все ГМО автоматически безопасны. Это было бы так же иррационально, как и огульная враждебность. Напротив, совершенно очевидно, что ярлык «ГМО» условен, и нельзя рассматривать все сорта, помеченные как ГМО, как единую группу. Их следует оценивать индивидуально с точки зрения безопасности и воздействия на окружающую среду. Не все растения, полученные в результате традиционной селекции, безопасны, и далеко не все ГМО вредны.

Давайте рассмотрим основные аргументы против ГМО и посмотрим, насколько они состоятельны.

Влияние на здоровье

Вокруг ГМО существует множество конкретных споров. Пожалуй, самый эмоционально окрашенный из них касается потенциального воздействия ГМО-продуктов на здоровье. Критики ввели в обиход термин «Франкенфуд», который представляет собой политически выгодный лозунг, но малополезен как научное понятие. Тем не менее существует вполне обоснованное опасение, что внедрение новых белков в пищу человека может привести к аллергическим реакциям или непредвиденным последствиям для здоровья.

По этой причине безопасность продуктов из ГМО была всесторонне исследована, и в сухом остатке мы имеем следующее: научные данные показывают, что существующие ГМО безопасны как для употребления в пищу людьми, так и в качестве корма для животных.

В заявлении Американской ассоциации содействия развитию науки (AAAS) от 2012 года делается вывод:

Вопреки распространенным заблуждениям, ГМ-культуры являются наиболее тщательно протестированными культурами из всех, что когда-либо пополняли наши запасы продовольствия. Время от времени звучат заявления, что кормление животных ГМ-продуктами вызывает различные отклонения — от расстройств пищеварения до бесплодия, опухолей и преждевременной смерти. Хотя подобные заявления часто раздуваются до сенсаций и привлекают огромное внимание СМИ, ни одно из них не выдержало строгой научной проверки. Более того, недавний обзор десятка хорошо спланированных долгосрочных исследований по кормлению животных, в которых сравнивались ГМ и традиционные картофель, соя, рис, кукуруза и тритикале, показал, что ГМ-культуры и их аналоги без ГМО эквивалентны по своей питательной ценности.

Национальная академия наук США согласна с этим:

На сегодняшний день среди населения Земли не задокументировано никаких неблагоприятных последствий для здоровья, связанных с генной инженерией.

Всемирная организация здравоохранения также согласна:

ГМ-продукты, представленные в настоящее время на международном рынке, прошли оценку рисков в различных странах и маловероятно, чтобы они представляли риски для здоровья человека, равно как и не было выявлено никаких подобных рисков.

Как я уже отмечал выше, практически все крупные научные или медицинские организации, изучившие имеющиеся доказательства, пришли к одному и тому же выводу: в самих процессах создания ГМО нет ничего изначально опасного, и ни один из представленных на рынке ГМ-продуктов не является вредным. На самом деле они, пожалуй, даже безопаснее, чем продукты гибридизации или мутационной селекции. Например, ГМО специально проверяют на наличие белков, способных вызывать аллергию, — такие белки обладают общими характеристиками, которые можно выявить при скрининге.

Что же показывают опубликованные научные данные? Как уже упоминалось в заявлении AAAS, обзоры исследований кормов для животных подтверждают безопасность ГМ-продуктов:

Результаты, полученные в ходе тестирования ГМ-продуктов и кормов на грызунах, указывают на наличие огромного (как минимум 100-кратного) «запаса безопасности» между уровнями воздействия на животных, при которых не наблюдалось неблагоприятных эффектов, и расчетным суточным потреблением человека. Результаты исследований кормления с использованием кормов, полученных из ГМ-растений с улучшенными агрономическими свойствами, проведенных на самых разных видах скота... не выявили каких-либо биологически значимых различий в тестируемых параметрах между контрольными и опытными животными.

Многочисленные систематические обзоры пришли к тому же выводу — никаких доказательств угрозы безопасности нет. Критики заявляют, что испытаний было недостаточно. Однако очень легко просто требовать новых и новых исследований, выдавая это за рациональную позицию (сдвигая планку требований). Эту же стратегию используют противники вакцинации: никаких испытаний никогда не бывает достаточно, а к «принципу предосторожности» они взывают бесконечно.

Особенно впечатляющим было исследование 2014 года. Авторы проанализировали статистику негативных последствий для здоровья домашнего скота до и после внедрения кормов с ГМО. Это отличный естественный эксперимент, поскольку рацион животных сменился на ГМО очень быстро и практически полностью. Авторы обнаружили следующее:

Во всех отраслях не было выявлено очевидных отклонений производственных показателей с течением времени. Доступные параметры здоровья — количество соматических клеток (показатель мастита и воспаления вымени) в базе данных по молочному животноводству (Рис. 1), показатели выбраковки туш крупного рогатого скота после убоя (Рис. 1), а также показатели послеубойной выбраковки и смертности в птицеводстве (Рис. 2) — со временем снизились (то есть улучшились).

Таким образом, многочисленные показатели здоровья у самых разных животных — миллиардов голов на протяжении примерно пятнадцати лет — не выявили никаких негативных последствий от быстрого внедрения кормов с ГМО. Если бы ГМО вызывали какие-либо значительные неблагоприятные последствия, было бы логично ожидать, что они четко отразятся в статистике.

У критиков, конечно, тоже есть свои исследования, из которых они могут предвзято выбирать нужные данные —

В общем и целом картина такова: несколько маломасштабных или ошибочных исследований, указывающих на опасность ГМО, против горы работ, доказывающих их безопасность. Когда ученые анализируют всю совокупность данных, они обычно приходят к единодушному мнению: ГМО безопасны.

Стоит также отметить, что в то время как безопасность ГМО подвергается строжайшей проверке, растения, полученные путем гибридизации (при которой могут хаотично перемешиваться сотни генов), и растения, выведенные методами мутационной селекции, не требуют тех же испытаний на безопасность, которые сейчас обязательны для ГМО.

Существует, к примеру, генетически модифицированный черный томат, в который внедрили два конкретных гена львиного зева для повышения уровня флавоноидов. Этому сорту приходится преодолевать массу регуляторных препятствий, в то время как пятьдесят разновидностей черных томатов, полученных обычной селекцией с гораздо менее предсказуемыми результатами, не требуют вообще никаких проверок.

Как это часто бывает с радикальными позициями, если доказательства складываются не в пользу противников ГМО, они обычно списывают все на теорию заговора. В данном случае легкое пренебрежение данными о безопасности оправдывают тем, что все исследования якобы проводятся самой индустрией. Если бы это было правдой, повод для беспокойства действительно бы существовал. Когда компания исследует собственный продукт, результаты таких тестов, как правило, оказываются для нее исключительно благоприятными. Это вполне очевидно.

Однако здесь нужно учитывать два момента. Во-первых, когда сами исследования жестко регулируются и существуют стандарты качества, подтасовать результаты гораздо сложнее. Во-вторых — и это еще важнее, — бóльшую часть исследований, подтверждающих безопасность ГМО, провели независимые ученые, а не компании-производители. Так что это утверждение попросту не соответствует действительности.

Безопасность и влияние на здоровье — это, очевидно, главный повод для беспокойства противников ГМО. Однако, когда я указываю на то, что доказательств вполне достаточно для вывода о безопасности существующих ГМО, обычной реакцией становится заявление: «Ну, на самом деле я против ГМО не из-за безопасности, а из-за Х». У этих людей есть готовая позиция, под которую они ищут оправдание, и они готовы проявлять в этом гибкость.

Давайте рассмотрим эти другие причины.

Влияние на окружающую среду

Хотя в научном плане безопасность ГМО — вопрос довольно простой, совокупное воздействие конкретных ГМО на окружающую среду — тема ужасающе сложная.

Гербицидоустойчивые растения, такие как так называемые культуры «Roundup Ready», создаются стойкими к гербициду глифосату. Это позволяет фермерам бороться с сорняками, опрыскивая все посевы целиком, даже после появления всходов. Преимущество устойчивых к гербицидам культур в том, что они менее трудоемки и экономят деньги. Они также снижают необходимость вспашки, которая вредит почве и приводит к выбросу углекислого газа (CO2) в атмосферу.

Недостаток устойчивых к гербицидам культур состоит в том, что они увеличивают использование гербицидов, которые попадают в окружающую среду и способствуют развитию устойчивости у сорняков. Однако глифосат гораздо безопаснее тех гербицидов, которые он главным образом заменил.

Каков же совокупный эффект? Все зависит от того, как именно используются эти культуры. Ставка исключительно на глифосат и устойчивые к нему растения оказывается плохой идеей, главным образом из-за выработки устойчивости у сорняков. Но как один из многих инструментов устойчивость к глифосату может приносить чистую выгоду. Фермерам лучше использовать минимальную обработку почвы вместо полного отказа от вспашки и применять различные гербициды, а не только глифосат.

Реальная проблема (тема, которая продолжит всходить — каламбур намеренный) заключается в том, что суть вопроса сводится не к противостоянию «ГМО против не-ГМО», а к тому, как устойчивые к глифосату ГМО-культуры и другие растения используются в рамках общей сельскохозяйственной практики.

Это справедливо и для вырабатывающих инсектициды ГМО, в частности для Bt-культур. Bt — это инсектицид, вырабатываемый бактерией. Он популярен среди фермеров, занимающихся органическим земледелием, поскольку экологически безопасен. В Bt-ГМО внедрен ген этой бактерии, благодаря чему они сами вырабатывают Bt.

Преимущество Bt-культур заключается в том, что они устойчивы к вредителям и сокращают объемы опрыскивания инсектицидами. Недостаток в том, что чрезмерное увлечение этой единственной стратегией приводит к развитию у вредителей устойчивости к Bt. Ситуацию усугубляет перекрестное опыление, из-за которого Bt-свойство передается дикорастущим растениям. Существуют также опасения по поводу воздействия Bt на полезных насекомых (хотя я бы заметил, что Bt и без того используется как пестицид).

Опять же, суть в том, что Bt-свойство может стать полезным дополнением в арсенале фермера. Однако фермерам следует чередовать Bt-культуры с обычными, чтобы замедлить эволюцию устойчивости, и использовать другие инсектициды.

Существует практика, называемая интегрированной защитой растений (ИЗР). Ее цель — использовать самые разные методы борьбы с вредителями, сводя к минимуму развитие у них устойчивости и ущерб для окружающей среды. Поскольку те же риски характерны для абсолютно всех пестицидов, а не только для совместимых с ГМО, ГМО могут быть весьма эффективной частью ИЗР, и нет никакого смысла избегать их как класс.

Некоторые выражают экологические опасения, что ГМО могут проникнуть в дикую природу. Хотя мы, безусловно, должны стараться удерживать культурные растения на полях и минимизировать нежелательное переопыление (и для этого существуют специальные методы), нам не стоит беспокоиться о том, что на волю вырвутся «ГМО-убийцы». Культурные растения — существа хрупкие. Мы сами вывели их такими. Для самозащиты растения вырабатывают природные пестициды. На самом деле большинство пестицидов, которые вы употребляете в пищу, вырабатываются самими растениями для самообороны. Но у сельскохозяйственных культур содержание природных пестицидов сильно снижено, ведь иначе они горчили бы и вызывали у нас отравление. Вот почему нам приходится защищать наши посевы от вредителей.

Более того, культурные растения не приспособлены для выживания в диких условиях. Они заточены под то, чтобы тратить массу энергии на выращивание съедобных для человека частей. Любой, кто хоть раз сажал огород, на каком-то уровне понимает, что это правда. Над культурными растениями нужно трястись, в то время как сорняки прут сами по себе и избавиться от них невозможно. В дикой природе у культурных растений шансов выжить примерно столько же, сколько у таксы в Серенгети.

Однако возражения против ГМО не ограничиваются рисками для здоровья и окружающей среды. Похоже, их противники не упустили ни одной возможности для пропаганды.

Самоубийства индийских фермеров

Утверждение, которое популяризировали экоактивистка Вандана Шива, телеканал «Аль-Джазира» и фильм 2011 года«Горькие семена», гласит, что 270 000 индийских фермеров покончили с собой из-за дорогих семян и неурожаев

В действительности число самоубийств среди индийских фермеров росло еще до внедрения ГМО-хлопка в 2002 году, после его появления показатели стабилизировались, и между выращиванием ГМО-хлопка и риском самоубийства практически нет никакой корреляции. Более того, индийские фермеры, использующие ГМО-хлопок, получают больше прибыли, а общее производство хлопка в Индии значительно увеличилось.

Самоубийства коррелируют с рискованными бизнес-решениями, отсутствием искусственного орошения, нехваткой государственных субсидий и кредитной поддержки — но никак не с использованием ГМО-хлопка. Данная история — чистой воды чушь, но она тем не менее на редкость живуча.

Семена-терминаторы

Утверждается, будто компания Monsanto разработала «семена-терминаторы», которые дают урожай только в первом поколении, а семена, полученные от этого урожая, бесплодны. Правда же в том, что Monsanto действительно приобрела компанию, у которой был патент на семена-терминаторы, но никогда не развивала эту технологию и не выводила ее на рынок. И Monsanto обещает, что никогда не выпустит такие семена в продажу.

Эта претензия всегда казалась мне странной. Иногда утверждают, что ГМО опасны, поскольку их измененные свойства могут попасть в дикую природу. Семена-терминаторы могли бы потенциально снять этот страх, ведь они бесплодны. Тем не менее технологию «терминаторов» преподносили как алчную попытку заставить фермеров покупать семена каждый год. Как мы увидим далее, это обвинение тоже рассыпается в прах.

Сохранение семян

Принуждение фермеров ежегодно покупать семена — пожалуй, самая распространенная сегодня претензия к коммерческой практике Monsanto (ставшей олицетворением «Биг Агро»). Утверждается, будто на протяжении тысяч лет фермеры отбирали и сохраняли семена урожая одного года, чтобы посадить их в следующем. Это преподносится как некое естественное право. Однако семеноводческие компании благодаря своей монополии на ГМО теперь заставляют фермеров покупать новые семена каждый год.

Я не собираюсь обсуждать, что лучше для фермеров — заготавливать семена или покупать новые каждый год. Я просто укажу на то, что эта проблема не уникальна для ГМО и, если взглянуть на вещи объективно, на самом деле совершенно надуманна.

Во-первых, многие семена на рынке — это гибриды. По данным Министерства сельского хозяйства США (USDA), до появления ГМО-сортов 95 процентов американской кукурузы выращивалось из гибридных семян. Аналогичная ситуация обстоит с пшеницей, соей, зерновым сорго, хлопком, арахисом и многими другими культурами. Так что, по сути, большинство сельскохозяйственных культур — гибриды. Это критически важно, потому что семена гибридных растений нельзя сажать повторно. В силу особенностей генетики гибридные признаки не передаются потомству в неизменном виде, поэтому сочетание доминантных и рецессивных признаков в следующем поколении будет непредсказуемым.

Следовательно, для подавляющего большинства культур фермеры и так не могут оставлять семена на следующий год. Тем не менее я никогда не слышал, чтобы противники ГМО обрушивались с критикой на гибридные культуры за то, что те заставляют фермеров ежегодно покупать новые семена. Гибриды популярны с 1930-х годов, и они «натуральные», так что это, видимо, нормально.

Даже без учета проблемы гибридов многие фермеры предпочитают покупать семена каждый год, а не сохранять их самостоятельно, поскольку это может занимать много времени и экономически невыгодно. Некоторые мелкие фермерские хозяйства сохраняют семена и выращивают собственные традиционные сорта, но они, разумеется, в любом случае не покупают ГМО-сорта у крупных семеноводческих компаний.

По крайней мере в США и Европе вся эта проблема с сохранением семян и ГМО совершенно надуманна. Для некоторых фермеров в развивающихся странах ситуация может быть иной, и я читал противоречивую информацию по этому вопросу. Если вас беспокоит именно это (и, опять же, дело тут не в ГМО, а в крупных семеноводческих компаниях в целом), то выступайте за более эффективное регулирование в интересах фермеров стран третьего мира, а не за запрет ГМО.

Судебные иски к фермерам за загрязнение посевов

Этого просто не происходит. На самом деле фермеры, занимающиеся органическим земледелием, судились с Monsanto, чтобы обезопасить себя от возможности того, что компания подаст на них в суд за загрязнение в будущем, однако они не смогли привести ни одного примера, когда такое уже случалось. По иронии судьбы в суде они сами доказали, что Monsanto никогда не судится по этому поводу, и их иск оказался беспочвенным.

Представление о том, что Monsanto будет судиться из-за загрязнения, основано на неверной интерпретации нескольких дел, в которых фермеры пытались аннулировать патент Monsanto на конкретный ГМО-сорт (например, ссылаясь на исчерпание прав на патент). В каждом из этих случаев фермеры намеренно крали семена у Monsanto или пытались нарушить патент и условия своего контракта. Это не были случаи простого случайного загрязнения, но именно так противники ГМО преподнесли эти дела.

Monsanto и «Агент Оранж»

Чтобы доказать, что Monsanto — это «зло», некоторые оппоненты указывают на то, что в 1960-х и 70-х годах компания производила дефолиант «Агент Оранж» для правительства США. Это правда, но... кому какое дело? Они, наряду со многими другими компаниями, взяли государственный контракт на производство химиката. Это не имеет абсолютно никакого отношения к ГМО и представляет собой очевидную попытку «отравить колодец».

Патентование жизни

Не имея никаких доказательств реального риска или вреда от ГМО, некоторые противники ГМО прибегают к субъективному аргументу о том, что жизнь нельзя патентовать. Мы можем спорить об этичности патентования живых организмов, а также об относительной пользе и рисках использования патентов для защиты интеллектуальной собственности. Однако этот вопрос не связан напрямую с ГМО и не является веским основанием для противодействия технологии.

Во-первых, запатентованы далеко не все ГМО. Некоторые из них распространяются по принципу открытого исходного кода (open source), хотя противодействие ГМО настолько удорожило их вывод на рынок, что разработка открытых ГМО-продуктов стала гораздо сложнее.

Кроме того, большинство запатентованных семян не имеют отношения к ГМО. Гибридные семена тоже можно патентовать. Таким образом, на протяжении десятилетий до появления ГМО фермеры в основном сажали запатентованные семена, которые они покупали каждый год и не могли оставить на следующий сезон. Однако, когда появились ГМО, это вдруг стало проблемой. Оправданность выдачи патентов компаниям на их семена — это просто косвенный вопрос, напрямую не связанный с технологией ГМО. Можно выступать против одного, не возражая против другого.

Стоит также отметить, что срок действия патентов на семена со временем истекает. Срок действия патента на сою Roundup Ready истек в 2015 году. Теперь фермеры при желании могут высаживать непатентованные семена и сохранять их для повторной посадки (правда, они все еще не могут сохранять гибридные семена, о чем говорилось выше). Таким образом, по иронии судьбы, переход

Исследования ГМО

Вот этот вопрос действительно заслуживает внимания, но я редко слышу, чтобы его поднимали противники ГМО. Это отличный пример того, как пропаганда затмевает реальные проблемы.

Крупные семеноводческие компании контролируют, кто именно может проводить независимые исследования их семян, и их не раз обвиняли в блокировании любых нелестных результатов. В 2009 году двадцать шесть исследователей семян направили анонимную жалобу в Агентство по охране окружающей среды США по поводу подобных ограничений. Результатом стал круглый стол с участием исследователей и представителей крупных семеноводческих компаний. Компании высказали свои опасения по поводу пиратства в отношении их технологий, а ученые аргументировали необходимость проведения независимых исследований безопасности и воздействия на окружающую среду. Они пришли к соглашению, которое привело к подписанию исследовательских договоров со многими университетами, и сейчас ситуация значительно улучшилась.

Будущий потенциал ГМО: золотой рис и не только

Золотой рис лично для меня — это лакмусовая бумажка. Я не вижу ни одной разумной причины выступать против использования золотого риса, в геном которого были внедрены гены, отвечающие за выработку бета-каротина. Поскольку рис является основным продуктом питания во многих частях мира, где слепота и смерть детей от дефицита витамина А представляют собой колоссальную проблему, внедрение золотого риса кажется абсолютно очевидным решением.

Эта технология готова к полевым испытаниям и, следовательно, могла бы спасать жизни уже в самом ближайшем будущем. У меня складывается ощущение, что критики ГМО выступают против золотого риса потому, что столь триумфальный успех ГМО разрушил бы их нарратив (о том, что ГМО — это всегда и исключительно плохо). GMWatch, например, утверждает, что золотой рис не был протестирован должным образом. Однако они игнорируют исследование 2012 года (и их статья недавно была обновлена с учетом этого факта), показывающее, что бета-каротин из золотого риса превращается в витамин А в организме детей с той же скоростью, что и чистый бета-каротин в масле. По оценкам исследователей, одна чашка такого риса обеспечивает 60 процентов суточной потребности в витамине А. (Это исследование было отозвано по надуманным, на мой взгляд, этическим соображениям, хотя сама научная составляющая и выводы вполне обоснованны.)

GMWatch и другие критики утверждают, что существуют лучшие решения, чем эта «высокотехнологичная» мера, например, обогащение продуктов питания, витаминные добавки, а также выращивание моркови и других овощей с высоким содержанием витамина А. Помимо того что этот аргумент представляет собой ошибку нирваны и ложную дилемму, подобные меры уже принимаются и, хотя они принесли хорошие результаты, все еще далеки от решения проблемы дефицита витамина А. Золотой рис позиционируется как дополнительный метод наряду с другими методами (а не вместо них). Более того, эта ситуация заставила Патрика Мура, бывшего президента канадского отделения Гринпис, выступить с критикой Гринпис за их противодействие золотому рису.

Существует множество других потенциальных областей применения ГМ-технологий. Повышение питательной ценности продуктов — лишь одна из них. Другая — фиксация азота. Некоторые растения используют бактерии для фиксации азота из атмосферы. Другие, включая зерновые культуры, которые обеспечивают большую часть калорий в рационе человека, вынуждены получать азот из почвы, что требует интенсивного внесения удобрений. Это наносит огромный ущерб окружающей среде, требует колоссальных затрат и является одним из основных сдерживающих факторов в индустриальном сельском хозяйстве. Представьте себе, если бы кукуруза и пшеница могли самостоятельно фиксировать азот. Эта способность, вероятно, никогда не будет развита с помощью традиционных методов селекции — для этого нам нужны именно ГМ-технологии.

Еще одна весьма перспективная цель — улучшение процесса фотосинтеза. У одних растений пути фотосинтеза более эффективны, чем у других. Если бы мы смогли перенести оптимальный процесс фотосинтеза в наши основные сельскохозяйственные культуры, это могло бы значительно повысить урожайность (по оценкам, на 20 процентов). Другие потенциальные возможности для повышения урожайности включают устойчивость к засухе, патогенам и холоду.

В конечном счете я пришел к выводу, что ГМО — это не панацея и не угроза. Генетическая модификация — это просто мощная технология, и ее влияние будет полностью зависеть от того, как она используется. На самом деле трудно говорить о ГМО как о чем-то едином и неделимом. Каждый конкретный ГМО должен оцениваться с точки зрения его собственных рисков и преимуществ.

Как и в случае со многими технологиями, важнее всего то, как именно они применяются. Надежное и экологически устойчивое снабжение продовольствием растущего населения планеты без нанесения серьезного ущерба окружающей среде — это величайший вызов для нашей цивилизации. Мы не должны слепо верить шумихе и пиару компаний, предлагающих простые решения (которые сводятся к покупке их продукции), но мы также не должны отвергать технологию целиком из-за страха и дезинформации.

В конце концов, я считаю, что эта дискуссия может быть конструктивной: изучение всех сложных вопросов использования ГМ-технологий способно привести к выработке более эффективных практик и решений. Однако нам необходимо отказаться от ложной дихотомии «ГМО против не-ГМО». Нам нужно перестать нагнетать страх вокруг «продуктов-Франкенштейнов». И нам необходимо четко определить реальные проблемы, а не подменять их упрощенным образом злодея.

Но на этом мое приключение не закончилось. Как только я почувствовал, что достаточно хорошо разобрался в теме, я начал обсуждать ее на своих выступлениях перед группами скептиков. Я столкнулся с гораздо более жестким отпором, чем по любому другому вопросу, который я когда-либо обсуждал с коллегами-скептиками. Очевидно, что в вопросе ГМО мы оказались в глубокой яме.

Даже несмотря на то, что я досконально понимал суть проблемы, мне нужно было найти наилучший способ донесения информации до широкой публики. Спровоцировать эмоциональную реакцию и показаться высокомерным было проще простого. Разумеется, любого, кто указывает на фактические ошибки в позиции противников ГМО, тут же обвиняют в продажности.

Однако за последние несколько лет, как мне кажется, ситуация существенно изменилась, по крайней мере, среди скептиков и любителей науки. Тем не менее, изменить мнение широкой общественности будет крайне трудной задачей.

41. Деннис Ли и свободная энергия. Приключение Перри. Деннис Ли нарушил множество законов, но законов термодинамики он не нарушал. — Роберт Л. Парк.

Любой, кто хотя бы отдаленно знаком с законами термодинамики и сохранения энергии, знает, что вечные двигатели, чаще называемые «устройствами свободной энергии», невозможны. Не существует способа создать машину, которая производит энергию из ничего. Энергия всегда должна откуда-то браться, и в любом процессе по крайней

Как мы уже обсуждали в главе о свободной энергии, притягательность подобных устройств пленяла людей на протяжении веков. Бесчисленные умельцы придумывали, проектировали и строили аппараты, которые, казалось бы, генерируют теоретически бесконечный запас энергии. Они никогда не работают, но это не мешает некоторым изобретателям цепляться за свои фантазии. Соблазн стать тем самым человеком, который разом решит энергетическую проблему и преобразит нашу цивилизацию, слишком велик.

Но есть и те, кто не просто возится в гараже или снимает ролики для YouTube — они завлекают инвесторов обещаниями свободной энергии. Верят ли они сами в свои заявления — вопрос интересный, но доказать это в ту или иную сторону трудно. Самым печально известным современным продавцом вечных двигателей является Деннис Ли. К тому времени, когда Общество скептиков Новой Англии (NESS) решило бросить вызов Деннису Ли в 2001 году, он уже успел обзавестись весьма внушительным послужным списком:

• В период с 1974 по 1979 год Денниса Ли арестовывали в Нью-Джерси восемь раз по обвинениям в мошенничестве, подделке документов и преступлениях, связанных с наркотиками.

• В 1975 году в округе Берген, штат Нью-Джерси, Ли признал себя виновным по пяти пунктам обвинения в выписывании необеспеченных чеков и получении денег под ложным предлогом. Его приговорили к одному году лишения свободы условно с испытательным сроком в три года.

• В 1978 году Ли убедил Пэта Робертсона дать ему 150 000 долларов. Два месяца спустя Робертсон обвинил Ли в недобросовестной рекламе, создании финансовой пирамиды и незаконной продаже ценных бумаг. Робертсон так и не получил свои деньги обратно.

• В 1982 году Ли был арестован в Нью-Йорке за очередное выписывание необеспеченных чеков.

• В 1985 году генеральный прокурор штата Вашингтон в рамках гражданского иска обвинил его в нарушении закона штата о защите прав потребителей. Ли согласился выплатить по судебному соглашению 31 000 долларов, но покинул штат, так и не выплатив штрафы.

• В 1990 году он признал себя виновным по двум уголовным статьям в мошенничестве против потребителей, выдвинутым окружным прокурором округа Вентура, штат Калифорния, и по шести пунктам обвинения в нарушении закона штата о маркетинговых планах с содействием продавца. Ли отсидел два года в тюрьме штата Калифорния.

• В 1999 году Департамент финансовых институтов штата Вашингтон вынес предписание о прекращении противоправных действий, обвинив Денниса Ли в продаже незарегистрированных ценных бумаг и обмане потенциальных инвесторов. Ведомство охарактеризовало деятельность Ли как «явную и непосредственную угрозу для инвестирующей общественности».

• В 1999 году Джим Мюррей, инженер-электрик, работавший на Денниса Ли, получил от него указание подкрутить систему Ли так, чтобы ее КПД казался равным 200 процентам вместо реальных 20. Мюррей отказался и уволился.

И это только до конца 1999 года. Его невыполненные обещания и противозаконная деятельность благополучно продолжились и в двадцать первом веке.

Полагаю, теоретически возможно, что человек, чья карьера состояла сплошь из мошенничества и обмана, действительно мог оказаться тем единственным, кто решит казавшуюся невыполнимой задачу по созданию устройства свободной энергии, но лично я бы на это не поставил. Тем не менее, многие люди, судя по всему, готовы были сделать именно эту ставку.

Летом 2001 года Деннис находился в турне, и дороги привели его в наш родной штат Коннектикут. Будучи мирными активистами, мы решили отправиться на это мероприятие и поговорить напрямую с посетителями в надежде переубедить тех немногих, кто был готов прислушаться. Перри ДеАнджелис скоординировал наши усилия и подробно задокументировал подробности нашего приключения того дня:

23 июля 2001 года NESS решило «Стать частью истории!». По крайней мере, именно к этому нас и сотни других людей призывало вечно странствующее шарлатанское шоу технологической магии Денниса Ли. Это первая строчка рекламного объявления, возвещающего о начале нового общенационального турне компании Better Home Technologies (одной из тогдашних подставных фирм Ли). Далее там обещались комплекты для перевода вашего автомобиля или домашней печи на воду, тепловая «краска», избавляющая от необходимости чистить снег, и, разумеется, пожизненное бесплатное электричество.

NESS подготовило собственную листовку для раздачи на самом первом шоу нового турне, которое проходило в отеле Waterbury Sheraton. Шоу должно было начаться в семь вечера, и в половине седьмого четверо участников NESS прибыли на место с сотнями листовок в руках, предостерегавших посетителей от уловок Денниса Ли. Толпа постепенно собиралась, и группа активистов NESS стратегически расположилась дальше по коридору, за углом от стола регистрации. Распределившись по двое с каждой стороны коридора, мы заняли отличную позицию, чтобы вручить листовку практически каждой потенциальной жертве махинаций Ли. К сожалению, многие из тех, кто шел на шоу Ли, были пожилыми людьми — категорией населения, которой чаще всего беззастенчиво пользуются мошенники. Один джентльмен присел на скамейку неподалеку с нашей листовкой, изобиловавшей многочисленными предупреждениями и хронологией криминального прошлого Ли, а затем спросил нас: «Так вы во все это верите?» Нам пришлось потратить минутку, чтобы развеять это заблуждение.

Этот процесс благополучно продолжался около пятнадцати минут, за которые было роздано примерно сто листовок NESS, пока к нам не подошел охранник, который попросил листовку и быстро с ним удалился. Несколько мгновений спустя к нам подошел другой тип с нашей листовкой в руках и принялся громко отчитывать нас за то, что мы критикуем чудо-машины Ли, даже не удосужившись их опробовать. Мы попытались объяснить ему, что другие люди уже тестировали эти устройства Ли, бросающие вызов известным законам Вселенной, и их выводы были однозначными и разгромными. Мы также указали на многочисленные судимости Ли за мошенничество, на что этот господин лишь обвинил NESS в сокрытии собственного криминального прошлого.

Прежде чем мы успели обсудить эту нелепость, снова появился охранник, получивший ценные указания от дежурного администратора, и сообщил, что нам придется уйти. Члены NESS поинтересовались, сможем ли мы продолжить наше дело, если снимем номер в отеле, но это позволило бы нам лишь находиться в здании без права раздачи листовок. Мы ответили, что не желаем нарушать закон, и направились к выходу, продолжая по пути раздавать листовки прохожим; несколько листовок соратник Ли со злостью вырвал прямо из рук людей. Когда нас проводили до парковки, охранник сообщил, что мы должны полностью покинуть территорию отеля. Опять же, не желая нарушать закон, вторгаясь на частную территорию, мы сели в машины и уехали.

Нам остается только надеяться, что листовки, которые NESS успело раздать, послужили предупреждением о Ли и уберегли чьи-то кошельки от опустошения.

Тактика Денниса Ли и ему подобных заключается в том, чтобы набить конференц-зал

После демонстрации у аудитории складывается ощущение, что даже если работающим окажется хотя бы одно из этих удивительных устройств, они сказочно разбогатеют, инвестировав в них. И именно это Ли и продает — возможность инвестировать в его компанию. Людей не просят купить продукт, потому что у Ли просто нет настоящих продуктов на продажу. Вместо этого он продает инвестиционные пакеты или дилерские права.

Продажу этой «возможности» Ли щедро сдабривает апелляциями к патриотизму и религиозной вере. В свидетельстве из первых уст бывший владелец одной из дилерских точек Ли рассказывает, как тот держит людей на крючке, выкачивая из них как можно больше денег, а затем избавляется от них, когда те наконец начинают догадываться об обмане.

К сожалению, наши скромные усилия не положили конец попыткам Ли доить публику, выманивая инвестиции в свои бесполезные технологии. Как это обычно бывает при подобной «карьере», Ли просто переключался на новые аферы, изредка отделываясь легкими щелчками по носу от властей.

Его следующей аферой стало устройство для повышения эффективности двигателей внутреннего сгорания с помощью так называемого «топливного элемента с подачей воды» (Hydro-Assist Fuel Cell, HAFC). Это классический пример заявлений сторонников «свободной энергии» о том, что они могут заставить автомобили сжигать бензин более полно или эффективно. Разумеется, автомобильные концерны десятилетиями работали над повышением эффективности и вряд ли упустили бы что-то столь простое и невероятно действенное.

В 2009 году Федеральная торговая комиссия привлекла Ли в качестве ответчика в рамках расследования этих заявлений, но, к сожалению, ему удается успешно делать карьеру на продаже чистейшей лженауки уже не одно десятилетие. Время от времени ему запрещают деятельность в отдельных штатах или заставляют отказываться от тех или иных утверждений, но по большому счету он преспокойно продолжает свои махинации.

Он продвигает свои невероятные идеи, апеллируя к тем, кто склонен верить в теории заговора. Заговоры — лучшие друзья мошенников, поскольку они делают за них всю тяжелую работу, когда нужно как-то объяснить неудобные факты. Ученые говорят, что устройства свободной энергии невозможны? Это потому, что они сами в заговоре! Любой, кто пытается разоблачить его заявления или предупредить о его прошлых судимостях за мошенничество, просто хочет заткнуть ему рот. Скорее всего, это проплаченные марионетки нефтяных гигантов. А если правительство пытается его закрыть — ну какие вам еще нужны доказательства?

Ли также вплетает в свои речи веру в Бога и американский патриотизм, создавая беспроигрышное трио эмоционального воздействия. Судя по всему, даже прямого предупреждения о том, что за плечами Ли длинный список тяжких преступлений, некоторым недостаточно, чтобы перестать верить, будто любитель выписывать необеспеченные чеки из Нью-Джерси совершил революцию в физике.

Существование Ли напоминает нам о том, что далеко не каждый, кто выступает с паранормальными или лженаучными заявлениями, искренне верит в собственные слова. В этой воде водятся и акулы.

42. Голли-ву. Приключение Кары.

Если вы ищете священное знание, а не просто паллиатив для своих страхов, то вы приучите себя быть хорошим скептиком.

— Энн Друян

У техасцев дурная репутация. Конечно, отношения некоторых из них с климатологией и эволюцией весьма натянутые. И да, штат стабильно плетется в хвосте национальных рейтингов образования. Но когда эта техаска оказалась в Лос-Анджелесе, её ждало суровое антинаучное отрезвление.

Жители Юга в массе своей питаются отвратительно, и статистика ожирения тому подтверждение. Я вспоминаю об этом всякий раз, когда приезжаю навестить родных. «Болезнь Данлапа» здесь превратилась в эпидемию. (Никогда о такой не слышали? Это когда пузо нависает над ремнем — по-английски это звучит как *done lapped*, то есть созвучно фамилии Данлап!) И я тоже регулярно становлюсь её жертвой. Когда я возвращаюсь в Лос-Анджелес после поездки к родным, мой багаж тяжелеет фунтов на пять, а во мне самой прибавляется столько же лишнего веса от жареной курочки и пончиков.

Но неужели традиционная диета моих техасских собратьев («мясо с картошкой») действительно менее полезна для здоровья, чем привычки помешанных на своей внешности анджеленосцев? (Да-да, именно так называют жителей Лос-Анджелеса). Конечно, в Городе Ангелов легко всегда быть с безупречной прической, выщипанными бровями и подтянутой фигурой. Но под этим пластиковым глянцем совершенства скрывается глубоко укоренившийся мир лженаучного мракобесия.

Прогуливаясь по улице в своем районе Лос-Фелис, я наверняка наткнусь на детокс-бар с очищающими тониками, спа-салон с услугами рейки и аюрведы, бутик с кристаллами и поющими чашами на витрине и «медицинское» учреждение, рекламирующее инфузии витаминов группы B и гидроколонотерапию. И такой ряд витрин — вовсе не редкость. По соседству со спортзалами для кроссфита и салонами моментального загара процветает бизнес альтернативной медицины.

Южная Калифорния — это родина сайентологии, отвергающей психиатрию, Дженни Маккарти, отвергающей вакцины, Гвинет Пэлтроу, отвергающей науку, и Дипака Чопры, отвергающего реальность. Лидеры культов и знаменитости обладают поразительной, просто непостижимой властью над жителями второго по величине города страны. Возможно, Лос-Анджелес — это просто микрокосм более масштабного бедствия, поразившего американцев, да и вообще весь мир. А может, здесь просто воздух какой-то особенный. (Смог? Каннабис? Отчаяние?) Но больше всего меня поражает извечный вопрос: почему вполне разумные в других отношениях люди становятся жертвами подобного шарлатанства?

На момент написания этих строк я живу в Лос-Анджелесе уже без малого десять лет. Я повидала множество самых разных людей — богатых и бедных, старых и молодых, умных и, скажем так, не очень. Чтобы не разрушить былые или нынешние дружеские связи (и не подставить кого-нибудь по-крупному), я решила объединить все свои наблюдения в один собирательный образ, который назову Обри. Лично я никакой Обри не знаю, к тому же это имя гендерно-универсальное, какими будут и мои истории. Тем не менее в дальнейшем для удобства чтения я буду говорить об Обри в женском роде — «она». Она воплощает в себе каждого, кого я встречала в этой полной мракобесия стране под названием Голливудский дурдом.

Здесь я часто наблюдаю феномен, который называю «синдромом знаменитости» — постепенную изоляцию голливудской элиты от реальности. Обри иллюстрирует его как нельзя лучше. Поскольку знаменитостей на публике обычно преследуют, они начинают избегать общественных мест (подобно тому, как агорафобы постепенно сужают круг своих безопасных зон, стремясь избежать приступов сильной тревоги). У них есть ассистенты, которые покупают им одежду

Как-то раз Обри заявила мне: «Комарам для выживания нужно болото. Если мы превратим свое тело в болото, в нем расцветут болезни. Если же мы будем чистыми изнутри, то никогда не заболеем». Отложим пока в сторону тот факт, что даже базовый аргумент здесь ошибочен (комарам болота для жизни не нужны; им обычно просто требуется вода для размножения). Гораздо важнее то, что инфекции, рак и генетические заболевания, увы, работают совсем не так. Конечно, ваша иммунная система способна отразить натиск слабых «захватчиков», но при достаточно высокой дозе бактерий, вирусов или паразитов вы заболеете, независимо от того, сколько смузи вы пьете. Да и избегать канцерогенов всегда полезно, но для многих рак (как и другие наследственные заболевания) практически записан в ДНК.

Стремясь не превратиться в болото, Обри стала одержима темой велнеса. Как и подобает стереотипной жительнице Лос-Анджелеса, она жадно хватается за любую модную диету, подсмотренную в Pinterest. Кайенский перец и лимонный сок на протяжении нескольких дней подряд? Конечно! Сегодня без глютена, завтра без молочки? Почему бы и нет? И даже не пытайтесь предложить ей что-либо, содержащее ГМО, продукты животного происхождения, кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы, пасленовые, искусственные красители, ароматизаторы или консерванты. Проще говоря, если блогер «Фуд Бейб» Вани Хари ополчилась против чего-то, Обри к этому не прикоснется. И хотя многочисленные исследования показывают, что увлечение ультрамодными диетами (особенно диетами «йо-йо», с резкими скачками веса) может быть вредным, в случае с Обри есть проблемы и посерьезнее. Взять хотя бы её пристрастие к витаминным капельницам. Хотя она клянется, что после капельницы с витаминами группы B чувствует себя бодрее и сообразительнее, научные исследования этого не подтверждают. На самом деле они стабильно показывают эффективность не выше, чем у плацебо. И это небезопасно: когда такие процедуры проводятся вне больничных стен (а именно так и обстоят дела в большинстве так называемых медицинских спа-салонов), никто не гарантирует чистоту и стерильность растворов. И хотя внутривенное введение витаминов может быть показано небольшому проценту людей с клинически подтвержденным дефицитом, большинство врачей сходятся во мнении, что пероральный прием — гораздо более правильный путь.

Но Обри на этом не останавливается. Она также боготворит гидроколонотерапию. Обри искренне верит, что мощная струя воды, направленная в прямую кишку, — единственный способ вывести «затвердевшие токсины», которые она накопила за годы поедания... ну, кудрявой капусты и киноа. Она настолько зависит от этой так называемой «терапии», что даже обзавелась домашним набором для гидротерапии — своего рода пыткой водой в домашних условиях. Всё это было бы прекрасно, если бы промывание кишечника было столь же безобидно, как использование биде. Но, к сожалению, это может быть очень опасно. Давайте на минутку забудем о том, что эту причудливую практику Обри рекомендует её «врач»-холист, и разберем, что на самом деле происходит, когда вы превращаете свой толстый кишечник в водную горку.

Методики бывают разными, но в целом промывание кишечника включает в себя введение трубки в прямую кишку и закачивание литров воды против силы тяжести с помощью хитроумного аппарата или пассивного давления. Сторонники метода превозносят его способность очищать стенки кишечника от неназванных токсинов, но нет никаких доказательств того, что подобные токсины вообще существуют, или что гидротерапия дает хоть какой-то результат, кроме ощущения переполненности, после которого вы просто испражняетесь. И риски здесь весьма серьезные. У людей с проблемами почек или сердца это может нарушить электролитный баланс, что приведет к отказу органов. Те, кто ранее перенес операции, страдает от геморроя, дивертикулита или других проблем с ЖКТ, рискуют получить перфорацию кишечника — тяжелейшее осложнение, способное привести к смерти. И, конечно, поскольку промывание кишечника редко проводится в сертифицированных медицинских учреждениях (особенно при домашнем самолечении), существует риск использования плохо стерилизованного оборудования, что может дать эффект, прямо противоположный ожидаемой пользе — острую инфекцию. Не знаю как вы, но я не готова рисковать жизнью на «какательной машине» ради избавления от каких-то абстрактных токсинов, с которыми мой собственный организм и так прекрасно справляется.

«Врач»-холист Обри также использует диагностический метод, известный как иридодиагностика. До встречи с Обри я о таком даже не слышала, и на то есть веские причины. Иридодиагностика была развенчана почти сразу после своего появления в 1893 году. Как уже обсуждалось в главе о лженауке и проблеме демаркации, этот так называемый «метод» был сформулирован на основе одного-единственного наблюдения и с тех пор не получил ни единого доказательства в свою поддержку. Он полностью копирует френологию, с той лишь разницей, что вместо шишек на черепе сторонники метода связывают рисунок радужки глаза со всеми возможными медицинскими жалобами. Это чистой воды лженаука, проще некуда, однако Обри свято в неё верит.

Её одержимость фитнесом граничит с манией. Однажды она так перенапряглась на тренировке по кроссфиту, что у неё развился рабдомиолиз. Это опасное для жизни состояние, сокращенно называемое «рабдо», характеризуется мочой цвета кока-колы, компартмент-синдромом (опасно высоким давлением внутри мышечного пространства, препятствующим кровотоку), а также мышечной болью и слабостью. Рабдомиолиз возникает, когда скелетные мышцы повреждаются настолько сильно, что начинают разрушаться прямо в организме, выбрасывая миоглобин и другие продукты распада мышечной ткани в кровоток. Поскольку организм не привык к циркуляции таких крупных молекул, они могут забить почки, что приводит к сильному обезвоживанию, почечной недостаточности, параличу и даже смерти. Когда ваша одержимость здоровьем сама по себе становится нездоровой, самое время притормозить и пересмотреть свой подход.

Пожалуй, один из худших примеров в этой категории — Гвинет Пэлтроу (хотя есть, конечно, и другие). Её сайт о стиле жизни Goop служит для Обри постоянным источником всякой чепухи. Пэлтроу пропагандирует «пропаривание влагалища» и нефритовые вагинальные яйца (да-да, эти штуки предлагается носить внутри себя — практика, которую гинекологи категорически осуждают). Она продает целую линейку непроверенных пищевых добавок и регулярно рекламирует детокс-очищение, промывание кишечника и гомеопатию. Через своих «экспертов» она ошибочно утверждает, будто бюстгальтеры на косточках вызывают рак груди, а солнцезащитные кремы на химической основе (но разве не всё вокруг состоит из химических веществ?) приводят к гормональным сбоям (это не так). Советы Гвинет Пэлтроу не просто ошибочны, они откровенно опасны, на что указывает

Список мракобесных подходов Обри к здоровью и велнесу огромен — хиропрактика, иглоукалывание, хелатная терапия, отрицание вакцин и так далее, и так далее, — но все они берут начало в одном и том же: моя подруга Обри не доверяет «официальной медицине». Обри умна. Обри образованна. Обри много читает (хотя я часто сомневаюсь в качестве литературы, которую она выбирает в своем информационном пузыре). И тем не менее Обри считает, что система здравоохранения вовсе не заботится о нашем благе. Она не доверяет врачам-аллопатам и западному научному сообществу в целом, но при этом выборочно решает, когда и как применять к своей жизни устоявшиеся, научно обоснованные принципы. Уж поверьте, она приняла антибиотики, когда у неё началось тяжелейшее воспаление мочевыводящих путей, но последовавшую за этим молочницу она «лечила» вагинальной маской из йогурта и кефира. Однажды я умоляла её пообещать, что если у неё когда-нибудь обнаружат рак, она согласится на химиотерапию или любое лечение, рекомендованное онкологом. Она ответила, что не может этого обещать. Я была раздавлена.

Обри демонстрирует вопиющий пример мотивированного рассуждения, и, честно говоря, в Лос-Анджелесе трудно не поддаться подобному образу мыслей. Этот разросшийся мегаполис имеет долгую и богатую историю целителей, гуру и даже лидеров культов, обманывающих население ради финансовой выгоды и личной славы. Когнитивные искажения настолько сильны у многих жителей города, что они с большей вероятностью прислушаются к доктору Озу, чем к собственным дипломированным и сертифицированным врачам. И вместо стандартной доплаты в 25 долларов по страховке они выложат сотни за шарлатанские процедуры, обещающие долгую жизнь и сияющий молодостью вид. Возможно, то же самое стремление, что влечет миллионы молодых мечтателей в этот город за своими грезами, в итоге делает их жертвами двуличных шарлатанов. Конечно, далеко не все в Лос-Анджелесе богаты, знамениты и легковерны. У нас самое большое количество бездомных в стране, живущих прямо на улице. Наши жители чрезвычайно разнообразны — этнически, финансово и интеллектуально. Многие анджеленосцы живут совершенно нормальной жизнью, но я говорю не о них. Я говорю о «Холливирде» — обители привилегированных, красивых и легковерных.

Нарциссизм — та еще сука.

43. Сингулярность. Приключение Боба.

Очевидно, что если разумные существа не уничтожают себя неизбежно вскоре после создания технологий, то внеземной разум вполне может опережать нас на миллионы или миллиарды лет. Мы — копошащиеся новички нашей галактики.

— Сет Шостак

Я страстный технофил. Технологии кажутся мне самым захватывающим побочным продуктом человеческой культуры и познания. Во многом я также «выздоравливающий» технооптимист. Возможности и притягательность технологий будущего порой кружат мне голову предвкушением. Из-за технооптимизма легко начать ожидать крупных прорывов нереалистично рано или сбрасывать со счетов сложность и временные рамки взаимодействия множества факторов, необходимых для создания этих новых инструментов и устройств. Мне приходится постоянно бороться с собой, чтобы умерить энтузиазм и дать менее предвзятую, более реалистичную оценку того, когда сегодняшняя научная фантастика превратится в науку завтрашнего дня.

Так какие же типичные ошибки совершают люди, пытаясь заглянуть в хрустальный шар и предсказать появление революционных научных открытий и технологий будущего?

То, что люди переоценивают технологии ближайшего будущего и недооценивают отдаленное, — это истина, которая подтверждается почти всегда. Всего двадцать лет назад я был уверен, что к сегодняшнему дню у нас обязательно появятся реактивные ранцы для поездок на работу и летающие машины. При этом еще несколько десятилетий назад почти никто не предвидел появления интернета и его преобразующей силы.

Предсказатели также склонны недооценивать весь масштаб перемен, которые могут принести новые технологии и само время. На рисунках начала XX века, изображающих будущее, можно увидеть вполне логично спрогнозированные летающие автомобили, но управляют ими старомодные люди в гамашах, с тростями и украшенными перьями зонтиками от солнца. Сегодня мы видим недалекое будущее с беспилотными автомобилями общего пользования, ведь обычные машины часто простаивают в гаражах и на парковках. Звучит разумно, но сама идея совместного использования автомобилей может оказаться таким же анахронизмом, как монокль у пилота реактивного ранца. Возможно, людям настолько понравится проводить время в машинах, как только они освободятся от необходимости рулить и смогут делать там что угодно — от сна и общения до запойного просмотра Netflix и секса. Тогда они захотят владеть собственными автомобилями, чтобы обустроить их под свои уникальные вкусы и хобби. Это может привести к тому, что размеры автомобилей раздуются вопреки всем нынешним ожиданиям.

Например, в фильме 2002 года«Особое мнение»(весьма убедительной картине недалекого будущего) предполагалось, что у нас будут крошечные мобильные телефоны. Это было логичным продолжением тенденции 1990-х годов. Однако авторы совершенно упустили революцию смартфонов, которая привела к тому, что телефоны становились все больше и больше ради увеличения площади экрана.

Пожалуй, самая коварная ловушка для прогнозистов — это так называемое прогнозирование желаемого (wishcasting). Метеорологи придумали этот термин после того, как заметили, что синоптики с нереалистичной частотой предсказывают солнечную погоду на Четвертое июля и снег на Рождество. Люди очень склонны позволять своим сознательным или бессознательным желаниям влиять на их прогнозы. Ожидание антропоморфных роботов-горничных и дворецких, таких как Рози из«Джетсонов», имеет долгую историю и обладает неоспоримой притягательностью. Эта идея настолько привлекательна, что многие просто принимают ее как данность и строят свои предсказания вокруг этого допущения. Однако металлический человек в смокинге, возможно, так никогда и не уберется в вашем доме. Сегодня полы у нас пылесосит дискообразная Roomba. В будущем готовить еду смогут роботизированные манипуляторы, прикрепленные к потолку, которым не нужны ни ноги, ни туловище. Кровати, возможно, будут заправляться сами (пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста). Когда речь заходит о будущем, заранее предрешенных исходов не существует.

Чаще всего представить саму технологию будущего — это самая легкая часть. Конкретное воплощение этой технологии и, что еще важнее, то, как люди решат ее использовать, настолько зависят от множества случайных факторов и непредсказуемы, что именно на них рушатся многие видения будущего. Если бы в 2000 году вы сказали людям, что мы будем переписываться текстовыми сообщениями, а не общаться по видеосвязи, вас, скорее всего, подняли бы на смех.

Помня об этих оговорках, давайте обратимся к одному из самых спорных и революционных прогнозов на будущее — к технологической сингулярности.

Термин «сингулярность» имеет множество значений в разных областях науки. В математике это точка, в которой функция не определена

Разные люди описывают технологическую сингулярность с различными нюансами, но многие согласятся с тем, что это гипотетический момент в будущем человечества, когда интеллектуальный взрыв, вызванный искусственным сверхинтеллектом (ASI) или усиленным человеческим разумом, изменит цивилизацию настолько быстро, что любые прогнозы за этим рубежом станут принципиально невозможными.

Один из первых намеков на концепцию подобной сингулярности прозвучал в 1958 году из уст знаменитого математика Джона фон Неймана, слова которого приводит его друг Станислав Улам:

Один из наших разговоров коснулся постоянно ускоряющегося прогресса технологий и изменений в образе жизни человека, что создает впечатление приближения к некоей важнейшей сингулярности в истории человеческого рода, за пределами которой жизнь людей в том виде, в каком мы ее знаем, продолжаться уже не сможет.

Еще одним первопроходцем этой концепции стал И. Дж. Гуд. Этот британский математик и криптолог работал вместе с легендарным пионером компьютерных наук Аланом Тьюрингом. Именно Гуд сформулировал концепцию интеллектуального взрыва в следующей цитате:

Пусть сверхинтеллектуальная машина определяется как машина, способная далеко превзойти любую интеллектуальную деятельность любого, даже самого умного человека. Поскольку конструирование машин относится к этой интеллектуальной деятельности, сверхинтеллектуальная машина могла бы создавать еще более совершенные машины; в этом случае, несомненно, произойдет «интеллектуальный взрыв», и разум человека останется далеко позади. Таким образом, первая сверхинтеллектуальная машина станет последним изобретением, которое когда-либо понадобится сделать человеку, — при условии, что машина окажется достаточно послушной, чтобы подсказать нам, как держать ее под контролем.

Этот исход предопределен ключевым переломным моментом во всем этом сценарии — созданием универсального искусственного интеллекта (AGI). Ему не обязательно быть умнее человека, но находиться примерно на одном с нами уровне, пожалуй, лучше всего. После этого для совершения сверхчеловеческих свершений потребуется лишь ускорить работу вычислительного субстрата. Представьте себе искусственный интеллект (ИИ) человеческого уровня, способный потратить десять лет на одну-единственную задачу. А теперь представьте, что этот десятилетний объем работы можно выполнить за одну рабочую неделю.

А что если бы этой задачей стало совершенствование собственного разума, переписывание или реорганизация самой основы его когнитивных процессов? Очевидно, что такому цифровому разуму будет доступно гораздо больше вариантов, чем человеку с докторской степенью. Мы уже обсуждали «разгон» мозга, но как насчет добавления аналога еще миллионов цифровых нейронов в искусственную префронтальную кору? Как насчет удвоения числа связей в коннектоме — карте, описывающей сто триллионов межнейронных соединений, из которых состоит биологический мозг человека? Любая из этих стратегий — или другие — вполне могла бы породить разум, который окажется умнее, чем в принципе способен быть любой человек. Стоит нам ступить на этот путь, как фитиль интеллектуального взрыва будет зажжен.

Как только это произойдет, процесс рекурсивного самосовершенствования может быстро породить разум вдвое умнее самого умного человека, а затем и в десять раз умнее. По мере того как это будет происходить, рождая неожиданные озарения, а сдвиги парадигм начнут... сдвигаться, «горизонт прогнозирования» нашей культуры начнет сужаться. Сейчас, в 2018 году, мы можем уверенно предсказывать достижения, которые вероятны или возможны в ближайшем будущем, скажем, через пятнадцать-двадцать лет. Картина, конечно, туманная, но я практически уверен, что к тому времени многие автомобили на дорогах станут беспилотными. Однако мы уж точно не будем через двадцать лет садиться в свои машины и мчаться на Луну.

Чем умнее становятся эти постоянно совершенствующиеся ИИ, тем ближе подступает наш горизонт прогнозирования. Вскоре попытки заглянуть в будущее дальше чем на год станут совершенно безнадежными, затем — более чем на полгода, затем, возможно... на считаные часы, и наконец...

Когда мы потеряем всякую надежду предсказать хоть какое-то будущее, наступит технологическая сингулярность.

Мне всегда нравилось, как Рэй Курцвейл описывал сингулярность: «технологические изменения, настолько быстрые и глубокие, что они представляют собой разрыв в самой ткани человеческой истории». В этом, конечно, есть смысл, ведь когда всем начинает заправлять разум, в сотни или тысячи раз превосходящий любого из нас, как простые смертные могут предугадать, что он сделает или что сможет открыть? Чтобы вернуть нашу былую способность к прогнозированию, нужно обладать столь же мощным интеллектом, как и сам этот ИИ.

Вы можете спросить — а что дальше? Разумеется, по определению мы не можем предсказать ответ на этот вопрос, но мы можем перебрать все экстремальные сценарии, которые только способны породить наши скудные мясные мозги. Гипотетически наш искусственный сверхинтеллект мог бы заботиться обо всем живом и уважать его. Он мог бы работать рука об руку с человечеством, чтобы улучшить нашу жизнь бесчисленными способами: исцеляя болезни, значительно увеличивая продолжительность жизни, делая всю Солнечную систему пригодной для обитания или даже возвышая нас самих до уровня сверхинтеллекта, если мы того пожелаем. Именно такой сценарий с дружественным искусственным сверхинтеллектом описан в научно-фантастической вселенной Полиса Нила Эшера. (Кстати, настоятельно рекомендую.)

Другой край спектра... совсем не радует. Сущность, которая в миллион раз умнее нас, может посмотреть на человечество так же, как Ви’Джер посмотрел на капитана Кирка и его команду в«Звездном пути: Фильм»: как на углеродное заражение, которое, если нам повезет, можно проигнорировать, а скорее всего — уничтожить. Перечисление других примеров такого антиутопического сценария с ИИ в массовой культуре превысило бы лимит слов, рекомендованный для этой книги.

Ну и что вы теперь думаете об этой технологической сингулярности? Неужели все это чушь, всего лишь «Вознесение гиков», как ее порой называют? Или же шумиха вокруг этой идеи становится все более оправданной? А может, и сам такой выбор — ложная дихотомия?

Некоторые не согласны с самой предпосылкой о том, что разумное сознание можно создать искусственно, цифровым путем... небиологически. Я называю это «склизким биошовинизмом». Нет никаких причин думать, что биологические структуры или электрохимия — единственная среда, способная поддерживать любой из бесчисленных видов разума, которые потенциально могут существовать. Многие теоретики сознания придерживаются функционалистского подхода, при котором организация и внутреннее взаимодействие мозга важнее самого материального субстрата. Множество различных небиологических сред потенциально могли бы поддерживать то, что мы назвали бы разумом.

Подумайте вот о чем: что, если бы существовал процесс постепенной замены каждого нейрона в вашем мозгу электронным цифровым устройством, которое в точности воспроизводит их входные и выходные сигналы? Через некоторое время ваш мозг стал бы полностью небиологическим. Если предположить, что технология работает именно так, наступит ли в процессе этой трансформации момент, когда

Помимо вопроса о том, возможно ли воссоздать разум, существует также вопрос, стоит ли вообще пытаться. Теперь, когда мы осознаем, что искусственный сверхразум (ASI) может представлять экзистенциальную угрозу, возможно, нам не стоит выпускать этого джинна из бутылки. В последнее десятилетие мы убедились, что узкоспециализированный, не обладающий самосознанием ИИ все же способен решать огромное количество задач, а ведь мы пока лишь слегка приоткрыли завесу возможностей даже этого ограниченного ИИ. Нам не обязательно нужны роботы и бытовые приборы с полноценным разумом. Неэтично создавать разум человеческого уровня или выше только для того, чтобы он, по сути, был нашим рабом. Любые исследования по созданию разумных синтетических систем можно безопасно проводить в изолированных лабораториях без сетевого подключения, используя компьютеры с «воздушным зазором» для предотвращения побега. Возможно, нет никакой реальной необходимости тиражировать подобный разум в тысячах роботов, которые только и будут ждать повода разозлиться и устроить нам восстание машин в духе «Терминатора».

С другой стороны, бизнес-модели последних десяти лет с энтузиазмом переняли плоды и потенциальные преимущества, которые предлагает ИИ. Действительно, инвестиции в ИИ по всему миру выросли до беспрецедентного уровня и не демонстрируют никаких признаков спада. Способность искусственного сверхразума увеличивать прибыль за рамками любого воображения со временем, вероятно, станет цениться еще шире, а потребность в нем будет все более настойчивой. Идея держать его в безопасности, взаперти в стерильной лаборатории, в конечном итоге может показаться безнадежно наивной и нереалистичной в мире жесткой глобальной конкуренции и, казалось бы, неразрешимых проблем.

Возможно, создание искусственного интеллекта вполне осуществимо, но невероятно сложно — настолько, что человеку это в принципе не под силу. В этом замкнутом круге — сценарии «уловки-22» — нам потребовался бы сверхчеловеческий разум только для того, чтобы создать искусственный интеллект. В этом есть смысл, если учесть, что человеческий разум — самый сложный объект из всех известных нам во Вселенной. Но еще хуже осознание того, что для создания искусственного мозга человеческий мозг, возможно, сначала должен полностью понять сам себя. Возможно ли это вообще? Не нарушит ли это какой-нибудь фундаментальный закон логики? К счастью, это, скорее всего, ложный аргумент. Написание кода мозга с нуля — это одно, но копирование уже существующего мозга вполне может оказаться самым разумным подходом к этой задаче.

Эмуляция всего мозга — популярная концепция сканирования мозга с такой точностью и разрешением, которые позволили бы затем эмулировать его на подходящей компьютерной платформе. Это потенциально помогло бы создать цифровой разум, эквивалентный человеческому, без необходимости понимать работу мозга значительно лучше, чем сейчас. Конечно, это колоссально сложно, и у нас нет ни технологий сканирования, ни компьютерного оборудования для выполнения этой задачи. Но возникает вопрос: сможем ли мы со временем создать подобную вспомогательную технологию? В этом почти нет сомнений. Мы еще очень далеки от пределов возможностей сканирования и вычислительной техники.

Например, компьютроний — это гипотетический субстрат, который, согласно расчетам, представляет собой самый плотный и эффективный вычислительный материал, допускаемый законами физики. Физик Сет Ллойд подсчитал, что такой мифический материал мог бы производить порядка 5 x 10^50 (500 квиндециллионов) вычислений в секунду. Это на тридцать пять порядков больше, чем у самого быстрого суперкомпьютера на планете по состоянию на 2017 год. Конечно, идея компьютрония сформулирована с некоторой долей иронии. На практике он, вероятно, никогда не сможет достичь 10^50 вычислений в секунду. Кроме того, предположение о том, что одна структура материи может быть оптимизирована для всех типов вычислений (например, для параллельных и последовательных), просто глупо. И все же даже крошечный процент от этого теоретического максимума был бы намного больше того, что мы имеем сейчас, и более чем достаточным для эмуляции человеческого мозга.

Как видите, технооптимист во мне видит огромный потенциал в будущем ИИ, если только направить его в нужное русло. Но мне также необходимо проявить должную скептическую осмотрительность (о чем Стив никогда не дает мне забыть). Так в чем же все эти разговоры о сингулярности могут оказаться ошибочными?

Во-первых, мы еще не создали обладающий самосознанием универсальный ИИ. Он все еще гипотетический. Пятьдесят лет назад считалось, что до создания такого ИИ осталось еще полвека, но вот мы здесь, а эксперты по-прежнему предсказывают, что до него еще лет пятьдесят. Это оказалось гораздо сложнее, чем мы предполагали, и может оказаться еще сложнее. Мы еще недостаточно близки, чтобы вообще сказать, насколько мы близко. Кроме того, как я предположил выше, нам, возможно, никогда и не понадобится ИИ с самосознанием. Более специализированные ИИ отлично справляются со своими задачами, и мы можем просто продолжать в том же духе.

Если уж говорить об интеллекте, нельзя не упомянуть, что эта тема гораздо сложнее, чем считалось ранее. Существует множество видов интеллекта, и вполне вероятно, что ИИ будет превосходить нас в одних аспектах и отставать от наших «мясных» мозгов в других (как это происходит и сейчас). У наших ИИ может развиться аналог синдрома Аспергера, и мы не будем знать ни причин этого, ни способов все исправить. Им может не хватать подлинной креативности.

Более того, мы понятия не имеем, существуют ли физические или практические ограничения для сложных сущностей, обладающих самосознанием. По мере того как мы пытаемся сделать наши ИИ быстрее, лучше и умнее, они могут начать впадать в психоз или страдать от каких-то врожденных ограничений во внутренней коммуникации. И, конечно, мы можем упереться в пределы самих вычислительных мощностей.

Так что мы не можем просто так упрощенно проецировать развитие столь сложной технологии на будущее и полагать, что любые тенденции будут продолжаться безгранично. Сверхразумный ИИ (а вместе с ним и сингулярность) может оказаться летающими автомобилями и реактивными ранцами следующего века — вещами, до которых всегда «осталось пятьдесят лет».

Лично я так не думаю, поскольку остаюсь технооптимистом. Но я также и скептик, а значит, должен признать, что мы просто этого не знаем. Будущее всегда преподносит сюрпризы.

Я очень рассчитываю на то, что мой мозг загрузят в кремний, чтобы я мог увидеть это будущее своими глазами.

44. Уоррены и охота на призраков: Приключение Эвана. Нельзя объяснить одну

Вера в сверхъестественное кажется почти универсальной чертой человеческой природы, но детали конкретных систем паранормальных верований зависят от культуры и географии. В Новой Англии у нас водятся призраки — или, по крайней мере, охотники за призраками. Так что нет ничего удивительного в том, что на заре нашей деятельности в качестве скептиков-активистов исследовательская группа Общества скептиков Новой Англии (Стив, Боб, Перри и я [Эван]) набивала руку, расследуя деятельность охотников за призраками.

Борьба с новоанглийской индустрией охоты за призраками неизбежно привела нас к Эду и Лоррейн Уоррен, патриарху и матриарху этого движения в Новой Англии. Эд и Лоррейн охотились на все виды призраков (Эд с тех пор скончался), привидений, демонов, а также на одержимых людей, места и вещи.

Последняя волна популярности пришла к Эду и Лоррейн благодаря фильмам«Заклятие»и«Заклятие 2». Картины основаны на двух их самых известных делах — паранормальных явлениях в доме семьи Перрон и Энфилдском полтергейсте.

За последние четыре десятилетия жизни Эда он и Лоррейн, по их собственным утверждениям, расследовали почти четыре тысячи дел. Благодаря книгам и фильмам они обрели всемирную славу, но, по счастливой случайности, жили всего в паре городков от нас — в Монро, штат Коннектикут.

Мы стремились оценить феномен призраков (в самом широком смысле, имея в виду любые проявления духовного мира) и посмотреть, есть ли хоть какие-то доказательства в пользу гипотезы о его существовании. Уоррены утверждали, что располагают научными доказательствами, которые действительно подтверждают существование призраков — проверяемое заявление, в которое мы с азартом вцепились как исследователи.

Приступая к этому расследованию, мы, честно говоря, немного робели. Уоррены были знамениты — настоящие величины в мире охоты за призраками, — а мы только начинали. Мы были никем. Мы понимали, что если собираемся бросить им вызов, то должны действовать осторожно и предельно тщательно.

В итоге мы обнаружили очень милую пару, искренних и приятных людей, но абсолютно никаких убедительных доказательств. Точнее говоря, «улик» была целая гора, но ни одна из них не выдерживала строгой научной проверки. Ни одна. Большинство из них не выдерживали даже самого поверхностного анализа.

Как и все лженауки, охота за призраками изо всех сил претендует на статус настоящей науки. Уоррены назвали свою организацию «Обществом психических исследований Новой Англии» (NESPR), но «исследовательской» она была лишь на словах. Они до сих пор представлены в сети, а Лоррейн по-прежнему читает лекции о привидениях. На их первоначальном сайте с гордостью провозглашалось: «Наша миссия — вывести сферу психических явлений из Средневековья в русло строгой научной мысли и исследований».

Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что в их методах нет никаких признаков подлинного научного исследования или хотя бы элементарных попыток соблюсти научную строгость. Вместо искреннего поиска истины, какой бы она ни оказалась, их общество стремится лишь подтвердить свое априорное убеждение в реальности паранормального.

Наше расследование началось с экскурсии по уникальному музею Уорренов, расположенному в их подвале и слывущему местом с самой высокой концентрацией привидений в Коннектикуте. Музей оказался отличной иллюстрацией качества их доказательств — сплошная показуха и никакого содержания. Во время экскурсии Эд предупредил нас, чтобы мы ни к чему не прикасались в главной комнате, иначе рискуем подвергнуться одержимости. Если мы случайно заденем какой-нибудь предмет (что в таком тесном помещении было почти неизбежно), мы должны были тут же сообщить ему, чтобы он успел «очистить наши ауры» перед уходом. Комната представляла собой склад хлама, накопленного Уорренами за сорок лет их карьеры: картины, маски, статуэтки и множество книг.

Однако самым опасным экспонатом в доме Эд назвал тряпичную куклу Раггеди Энн, которая, по его словам, всё ещё была одержима демонической сущностью. (Она стала главной героиней отдельного фильма 2017 года«Проклятие Аннабель: Зарождение зла».) В целях безопасности её держали под стеклянным колпаком, и хозяева леденящим душу тоном поведали нам историю о человеке, который проигнорировал предупреждения Эда, стал дразнить куклу и всего через несколько часов погиб в ужасной аварии на мотоцикле. Боб решил искусить судьбу: подразнил куклу и даже потрогал витрину — и каким-то образом выжил. Правда, двадцать лет спустя он начал седеть, так что делайте выводы сами.

Эд любил называть NESPR «теологическим институтом» и утверждал, что его расследования тесно связаны с религиозными убеждениями. Собственно, один из первых вопросов, который он нам задал (как и другим скептикам, с которыми он сталкивался в прошлом), был о том, верим ли мы в Бога. Ведь без веры, по его мнению, мы не смогли бы понять его исследования.

Лоррейн, называющая себя «сенситивом», или ясновидящей, тоже сочла наше неверие тревожным знаком. Пожалуй, в самый забавный момент нашего расследования она спросила: «Мальчики, что же с вами случилось (она имела в виду наше безверие)? Это всё из-за науки, да?»

Э-э, ну да. Примерно так.

К тому времени мы уже были хорошо знакомы с феноменом «трёхметровой стопки». Спросите истинно верующего о доказательствах того или иного явления, и он, скорее всего, укажет вам на огромную кучу улик крайне низкого качества (ту самую трёхметровую стопку). Они настаивают, что вы обязаны досконально изучить её целиком, прежде чем будете иметь право отрицать силу их доказательств.

Конечно, у нас на этот счёт есть собственная поговорка: сколько дерьма ни громозди, в золото оно не превратится. И вместо того чтобы тратить жизнь на разгребание этой кучи, мы обычно просим предоставить их лучшее доказательство. Если оно впечатляет, тогда можно двигаться дальше. Мы не требуем доказать существование феномена одной-единственной уликой — просто покажите нам хоть что-то действительно убедительное.

Наши неоднократные просьбы предоставить хоть какие-то из заявленных доказательств существования призраков обычно приводили к тому, что собеседники просто переводили тему. Эд, судя по всему, надеялся вместо этого просто прочитать нам лекцию. «Паранормальные» часы, как поведал нам Эд, длятся с девяти вечера до шести утра, а самые злобные проявления полтергейста происходят около трёх часов ночи. Почему? Потому что это оскорбление Святой Троицы. Он продолжил свою речь, объясняя, что «призрак» — это свечение без определённой формы, в то время как «видение» обладает формой и индивидуальными чертами. Бесчисленные фотографии светящихся шаров, которые мы видели, называют «призрачными сферами», а вытянутые полосы — «световыми стержнями». По его словам, существуют духи людей, а есть по-настоящему плохие парни — нечеловеческие сущности. Это, разумеется, сущности того, что никогда не было живым, или демонические создания. Эд также дал нам

Фотодоказательства

В конце концов мы всё же добрались до некоторых доказательств, но, увы, обнаружили, что пробираемся сквозь всё ту же (трёхметровую) жижу. Подавляющее большинство вещественных доказательств Уорренов составляют фотографии. У них есть сотни снимков призраков, сделанных ими самими и их помощниками. Большая часть этих фотографий — просто светящиеся пятна на фотоплёнке (для тех, кто слишком молод и не помнит: плёнка — это архаичная технология фиксации изображений, использовавшаяся до появления цифровых камер). Существуют десятки способов получить подобные световые артефакты на плёнке, но большинство из них укладываются в три категории: засветка от вспышки, дифракция света или ремешок от фотоаппарата. Редкие случаи двойной или многократной экспозиции позволяют получить более интересные, но всё же содержащие лишь технические артефакты снимки. Важно отметить, что практически во всех случаях съёмки «призраков» никто не видел их в момент спуска затвора. Призрак, сфера или стержень обнаруживаются только после проявления плёнки, что является убедительным признаком того, что изображение — результат дефекта съёмки.

Засветка от вспышки — это попросту свет от фотовспышки, который отражается обратно в объектив, создавая на плёнке туманную, переэкспонированную область. В результате на снимке часто получается тонкое, размытое световое облачко. Легко определить, использовалась ли вспышка, по резким теням и ярко освещённым объектам на переднем плане. Одно время на сайте Уорренов даже утверждалось, что использование вспышки помогает делать фотографии призраков, и «чем ярче вспышка, тем лучше». Там также рекомендовалось использовать какой-нибудь объект на переднем плане — что-то, что отражало бы вспышку, — хотя авторы и признавали парадоксальность этого совета, особенно с учётом их заявлений о том, что подобные фотографии — результат ментального проецирования образов. При этом напрочь отсутствовало какое-либо обсуждение или хотя бы признание того, что эти светящиеся силуэты могут быть обычными артефактами съёмки, вызванными вспышкой.

Так называемые «призрачные сферы» представляют собой светящиеся шары, а не размытые облачка. Однако эти изображения удивительно напоминают дифракцию света вокруг точечного источника. Небольшого количества конденсата на объективе камеры вполне достаточно, чтобы штамповать подобные «призрачные сферы» пачками. При определённых условиях любой точечный источник света может вызвать этот эффект.

До эпохи мобильной фотографии к фотоаппаратам почти всегда крепился ремешок или шнурок. Это привело к феномену, который исследователь паранормальных явлений Джо Никелл назвал «эффектом ремешка от камеры». Шнурок или ремешок фотоаппарата типа Instamatic мог легко попасть в кадр, оставшись незамеченным, поскольку в таких камерах видоискатель располагался отдельно от объектива. Даже чёрные ремешки, отражая свет вспышки, выглядят на снимках как белые пятна или полосы света. Нам удалось воспроизвести этот эффект с первой же попытки, получив фотографию «призрака» ничуть не хуже тех, что мы видели раньше.

Разумеется, для получения «эффекта ремешка» сам ремешок не обязателен; подойдёт любая помеха в непосредственной близости от объектива, вплоть до пальца.

Эпоха цифровой фотографии привнесла новые источники фотоартефактов. Нас как-то попросили изучить любопытный снимок, на котором поверх совершенно неподвижного и чёткого изображения тянулось несколько цветных полос. Немного покопавшись (преимущество цифровых камер в том, что файлы изображений содержат всевозможную техническую информацию о снимке — время выдержки и т. д.), мы выяснили, что в камере случайно был включён «сумеречный режим». В этом режиме срабатывает вспышка, но затвор остаётся открытым ещё секунду или две, чтобы проэкспонировать слабо освещённый задний план.

Обилие примеров всех этих банальных артефактов можно найти на сайтах Уорренов и других охотников за привидениями. Однако на всех этих ресурсах полностью отсутствует рассмотрение каких-либо альтернативных объяснений, помимо версии о «настоящих призраках». Нет ни попыток найти естественные причины, ни скептицизма… по сути, вообще никакого обсуждения. Есть лишь безапелляционное и не подлежащее сомнению утверждение, что подобные светящиеся пятна — это доказательства паранормального.

Видеодоказательства

Другим доказательством, которым Уоррены решили с нами поделиться, была видеозапись. Их гвоздём программы была сделанная Эдом видеозапись знаменитой Белой Дамы с кладбища Юнион в Истоне, штат Коннектикут. Посмотреть эту кассету мы смогли только в доме Уорренов, поскольку Эд наотрез отказался дать нам копию для анализа, что стало привычным лейтмотивом нашего расследования. На записи видна некая белая человекоподобная фигура, двигающаяся среди надгробий. Однако, как и в случае с видеозаписями НЛО, бигфута или Лох-несского чудовища, фигура находится на том самом идеальном расстоянии и снята с тем самым «удачным» разрешением, при которых силуэт выглядит интригующе, но разглядеть хоть какие-то детали для точной идентификации невозможно. Эд Уоррен не исследовал эту видеозапись с должной научной строгостью и отказывался позволять делать это другим. Несмотря на все заверения Эда, будто он занимается научными исследованиями, он ревностно оберегал свои мнимые доказательства, не позволяя подвергнуть их критическому анализу.

Однако другой работавший с Уорренами исследователь все же передал нам одно из их видеодоказательств. На нем был запечатлен «дематериализующийся» человек; съемка велась на закрепленную камеру в столовой посреди ночи в ходе одного из их расследований. На записи молодой человек заходит в комнату, чешет затылок и —пуф!— исчезает. За этим экстраординарным событием тут же следует «призрачный свет», на мгновение появляющийся на окне позади места действия.

Мы с радостью приняли кассету и отдали ее на профессиональную экспертизу. В заключении анализа говорилось:

В данном фрагменте видеозаписи мы наблюдаем монтажный переход типа «вытеснение». Хотя в видеомонтаже существует несколько различных способов добиться эффекта вытеснения, здесь был использован самый простой из них. Намеренно или случайно видеокамера остановила запись на последнем кадре с человеком в комнате и возобновила ее всего через несколько секунд после того, как человек вышел из поля зрения камеры.

Попутно отметим, что одни лишь свойства света могут предложить сотню различных объяснений загадочной «точки» света, возникающей через несколько секунд после того, как человек «исчезает». Тем не менее, я полагаю, что эта светящаяся точка возникла из-за отражения в окне столовой фар проезжающего мимо автомобиля. Эти фары можно заметить, если посмотреть на правую часть экрана сразу после того, как «точка» света угасает.

Таким образом, единственное предоставленное нам доказательство оказалось, мягко говоря, неубедительным. На самом деле это, скорее всего, был простой технический сбой. Даже самый поверхностный анализ этого фрагмента записи открыл бы Уорренам те же самые факты, однако никто в их исследовательской сети не удосужился его перепроверить. Вместо того чтобы сделать этот очевидный первый шаг,

Несмотря на многочисленные попытки изучить другие вещественные доказательства, которыми, по утверждению Уорренов, они обладали, в ответ мы слышали лишь отговорки вроде: «Пленка стерлась», «Люди на видео не хотят публичности», «Мы только-только выключили записывающую аппаратуру, как вдруг…» После сорока лет «исследований» этого феномена им практически нечего было предъявить.

Показания очевидцев

Обилие устных свидетельств Уорренов значительно превосходит их арсенал низкосортных вещественных доказательств. Они отличные рассказчики историй о привидениях, что в немалой степени способствовало их популярности на поприще публичных лекций. Однако они, похоже, не понимали, что реальность существования призраков никогда не доказать одними лишь рассказами.

В этом отношении Уоррены ничем не отличаются от большинства людей, которых завораживают захватывающие истории и которым не хватает глубокого понимания ненадежности человеческой памяти и восприятия. Как мы уже подробно обсуждали, восприятие и память несовершенны. Такого понятия, как «надежный свидетель», просто не существует.

Кроме того, многие случаи наблюдения или взаимодействия с предполагаемой сущностью (будь то призрак или инопланетянин) происходят в спальне, поздней ночью или ранним утром — в то время и в тех местах, которые связаны со сном или, точнее, с предсонным состоянием. Классический пример — Джек Смирл, делом которого занимались сами Уоррены. Он рассказывал, как проснулся рано утром, обнаружил, что парализован, почувствовал присутствие сущности в комнате, был охвачен ужасом, а затем был изнасилован призраком.

Возможно, вы узнаете эти симптомы по главе о гипнагогии.

Когда мы предложили Эду гипнагогию в качестве возможного альтернативного объяснения, он вроде бы заинтересовался. «Но, — уверенно продолжил он, — как насчет давления на грудь жертвы, когда сущность пытается в нее вселиться?» Что ж, нам пришлось огорчить Эда: давление на грудную клетку и одышка — это хорошо изученные аспекты гипнагогии.

— О, — сказал Эд.

Многие расследования в домах с привидениями проходят в глухие предрассветные часы. Исследователям часто приходится бодрствовать всю ночь, что приводит к депривации сна. В состоянии недосыпа наш мозг чрезвычайно восприимчив к галлюцинациям, которые служат благодатной почвой для «встреч с призраками».

Еще одна распространенная причина — человеческое воображение. У разных людей разные способности к воображению. На крайнем полюсе этого спектра находятся люди, особенно склонные к фантазированию. В сочетании с желанием верить и погружением в систему верований, поддерживаемую группой единомышленников, такие склонные к фантазиям люди могут генерировать огромное количество якобы паранормального опыта.

Есть все основания полагать, что такие организации, как NESPR, притягивают подобных личностей. Благодаря широкой известности у них появляется масса возможностей для невольного «отсева» множества людей. За год их лекции посещают сотни или тысячи человек. Из них десятки находят время и силы ходить на их еженедельные занятия. Тех, кто задерживается надолго, приглашают на расследования. И среди них некоторых объявляют «сенситивами» — это означает, что они якобы способны видеть то, чего не видят другие.

Конечно, мы не ждем, что каждый человек будет разбираться в гипнагогии, последствиях депривации сна и причудах человеческого воображения, но мы вправе ожидать этого от того, кто заявляет, будто проводит научные исследования в области, где подобные феномены играют ключевую роль. Хотя Эд и утверждает, будто его критики мыслят предвзято, сам он с порога отвергал любые альтернативные объяснения своих доказательств, даже не пытаясь провести проверку, которая могла бы их опровергнуть. То, что в NESPR — да и вообще в сфере охоты за привидениями — выдается за исследования, на поверку оказывается лишь пассивным документированием баек и их огульным паранормальным толкованием.

Что мы узнали?

Наше расследование деятельности Уорренов на заре нашей скептической карьеры открыло нам глаза. Первый урок, который мы усвоили (и который с тех пор неоднократно подтверждался), заключается в том, что проповедники паранормальных и псевдонаучных идей на поверку совершенно не впечатляют. Как оказалось, у нас не было причин робеть перед Уорренами. Вместо авторитетных ученых-академиков, какими их показывают в кино, мы увидели недалекую пожилую пару, которая умудрилась превратить рассказывание баек о привидениях в источник заработка.

Мы также поняли, что специфика конкретного убеждения на самом деле не важна. Люди раз за разом совершают одни и те же ошибки мышления. Призраки сейчас уже немного вышли из моды, хотя и пережили своего рода возрождение благодаря реалити-шоу. Вы когда-нибудь смотрели подобные передачи об охотниках за привидениями? Они убедительны примерно так же, как «доказательства», которые можно услышать на ночевке у десятилеток.

То же самое относится к экстрасенсам, охотникам за снежным человеком, фанатам НЛО, верящим в околосмертные переживания, противникам вакцин или тому чудику с его «Кубом времени». Те же заблуждения, разнятся только детали.

Популярность различных верований меняется со временем и от региона к региону, но старая классика будет возвращаться снова и снова.

И мы будем наготове.

45. Легкомысленные рассуждения о «Разменной монете». Приключение Джея.

Правда об этом мире в том, что он абсолютно хаотичен. Правда в том, что дело вовсе не в иллюминатах, всемирном еврейском банковском заговоре или теории о серых пришельцах. Правда гораздо страшнее: никто ничего не контролирует. Мир остался без руля.

— Алан Мур

Вы помните, где находились 11 сентября, в тот самый момент, когда услышали, что самолеты врезались во Всемирный торговый центр? Что ж, если вам кажется, что помните, перечитайте главу о памяти.

У меня действительно сохранилось воспоминание о том, как в 2006 году я посмотрел документальный фильм«Разменная монета»— один из серии документальных фильмов, посвященных событиям 11 сентября.«Разменная монета»утверждает, что теракты во Всемирном торговом центре, Пентагоне и крушение рейса 93 авиакомпании United на самом деле были операцией под чужим флагом, организованной правительством США. Фильм повествует о длинной череде инцидентов, на каждом шагу раскрывая грандиозный заговор, для осуществления и последующего сокрытия которого потребовались бы скоординированные усилия тысяч людей.

Я дважды жил в Нью-Йорке: сначала во время учебы, потом по работе. Когда я снова жил в Коннектикуте, я находился всего в семидесяти милях оттуда и постоянно мотался туда-сюда, чтобы повидаться с друзьями. Это

Даже несмотря на все эти личные связи, и даже несмотря на то, что я был критически мыслящим человеком и уже научился держать включенным свой «детектор чуши», мне не было до конца ясно, соответствуют ли действительности «факты», представленные в«Разменной монете»— а главное, интерпретация этих фактов создателями фильма. При первом просмотре действительно кажется, что авторы собрали множество любопытных фактов о событиях 11 сентября. В какой-то момент во время просмотра я поймал себя на мысли: «Черт возьми, как вообще можно все это выдумать?» Что-то из этого обязано было быть правдой. Слишком много кусочков мозаики оставались для меня без ответов. И я помню, как меня охватила ярость во время фильма, потому что я все еще болезненно воспринимал теракт. Казалось, правительство США наверняка где-то облажалось, раз допустило такую трагедию. По крайней мере, у меня осталось множество вопросов (на что, полагаю, и был расчет).

Вскоре после просмотра«Разменной монеты»мы записывали подкаст. Я с нетерпением ждал возможности обсудить фильм со всеми, предвкушая горячую дискуссию. Какая-то часть меня наслаждалась всей этой интригой. Хотя я ненавидел вновь бередить раны, вспоминая всю боль и смерть, которые принесло 11 сентября, мысль о масштабном сокрытии правды казалась притягательной. Когда мы наконец надели наушники, я, сгорая от нетерпения, спросил ребят, что они думают по этому поводу. Наш разговор звучал примерно так:

ДЖЕЙ:Ребят, кто-нибудь из вас смотрел«Разменную монету»?

ПЕРРИ:Что?!

ДЖЕЙ:Ну да, документалку про 11 сентября.

ПЕРРИ:Я-то знаю, что такое «Разменная монета», но ты, похоже, сам ни черта в ней не смыслишь!

СТИВ:Джей, всё это чушь собачья.

ДЖЕЙ:Да погоди ты. Я посмотрел его целиком, и там куча вещей, которые кажутся слишком уж подозрительными совпадениями, чтобы все это было просто чушью.

ПЕРРИ:Стив, ты можешь в это поверить? Наш собственный друг и брат повелся на одну из самых тупых вещей, что я видел в своей жизни.

ДЖЕЙ:Ребят, я просто говорю, что это было очень интересно. В смысле, кое-что из того, что они там утверждают, выглядит чертовски убедительно.

СТИВ:Господи, Джей, послушай. Весь этот фильм начинается с готового вывода, а дальше они просто двигают шахматные фигуры, чтобы доказать свою исходную предпосылку. Всё это шито белыми нитками, и стоит только присмотреться к любому из их утверждений — это полная туфта.

ПЕРРИ:И это при том, что он ведет скептический подкаст...

СТИВ:Какой аргумент показался тебе самым убедительным?

ПЕРРИ:У вас же общие гены, Стив.

ДЖЕЙ:Ну, тот момент, где рассказывается, как сталь...

ПЕРРИ:Он же не умеет думать своей головой...

СТИВ:Стали не нужно было плавиться, достаточно было просто потерять прочность.

ДЖЕЙ:Ну да, но разве здание рухнуло бы именно так, если бы...

ПЕРРИ:ЧУШЬ! Джей, вся эта хрень состряпана специально для того, чтобы дурачить таких идиотов, как ты, которые сидят и пускают слюни перед мигающим монитором компьютера. Стив, я голосую за то, чтобы выгнать Джея из подкаста, пока он не начнет хоть что-то соображать... хоть что-то, говорю тебе.

Из подкаста меня в итоге так и не выгнали.

Зато Перри потом безжалостно подкалывал меня еще как минимум год. Он умел срезать человека одной фразой. Даже шутя, он владел словом как световым мечом. И я это полностью заслужил. Он был прав. Я вел подкаст о скептицизме и сам уже много лет был скептиком-активистом. Оглядываясь назад, я понимаю, что позволил эмоциям и ловкой подаче лишь одной стороны истории выбить меня из колеи — пусть и временно. Это похоже на то, как узнаешь секрет эффектного фокуса: стоило мне понять, почему «факты» из документалки были ложными, как всё это внезапно показалось совершенно очевидным и нелепым.

Так почему же я на это купился? Теперь я думаю, что в тот момент сыграли роль неутихшие эмоции и потребность обвинить кого-то конкретного. Из-за этого я совершил элементарные логические ошибки; они происходили неосознанно, пока мой разум лениво развлекался просмотром документального фильма.

Не будьте как я. Есть несколько простых вещей, о которых стоит помнить, чтобы не идти на поводу у неверно истолкованной информации, надуманных сценариев, а порой и откровенной лжи, — и чтобы друзья потом не подкалывали вас целый год.

Будьте настороже, если слышите только одну сторону истории.Без альтернативных мнений или интерпретаций очень легко поддаться влиянию и согласиться с одной из сторон спора. Все мы знаем, что большинство документальных фильмов не показывают обе стороны медали, и скептики не зря всегда выслушивают обе. Представьте себе судебный процесс, в котором доказательства представляет только одна сторона. Они намеренно ведут аудиторию по определенному пути, чтобы подтолкнуть её к конкретному выводу. И это была моя обязанность — разузнать, что говорит другая сторона.

Объем информации становится неподъемным.Огромное количество косвенных улик может выглядеть крайне убедительно. Это логическая ошибка из разряда «нет дыма без огня». Но в данном случае работал обыкновенный генератор дыма. Очень легко поверить в искаженную картину мира, если у вас нет надежной информации, с которой ее можно сравнить. Фильм вроде«Разменной монеты»выстреливает в вас целой дробью фактов, завернутых в увлекательный нарратив. Если вы хоть раз присутствовали на презентации сетевого маркетинга или таймшера, вы сталкивались с тем же самым. Спикер бомбардирует вас информацией, которую вы не можете перепроверить на месте. У вас просто нет времени осмыслить услышанное, и к концу презентации вы чувствуете себя совершенно подавленным и убежденным в их правоте.

Легко недооценить, как предвзятый отбор информации может создать ложную реальность.Учитывая один только объем этой информации,«Разменная монета»служит

Например, создатели фильма утверждают, будто Даниэль О’Брайен, авиадиспетчер Международного аэропорта Даллес, рассказала телеканалу ABC News, что все в диспетчерской приняли рейс 77 за военный самолет. Это, конечно, поставило бы под сомнение официальную версию о том, что все захваченные самолеты были гражданскими пассажирскими лайнерами. Однако вот полная цитата из эфира ABC:

«По скорости, маневренности, по тому, как он разворачивался, все мы в радиолокационной — а мы все опытные авиадиспетчеры — подумали, что это военный самолет, — говорит О’Брайен. — „Боинг-757“ так не водят. Это небезопасно».

«Боинг-757» летел не так, как должен лететь коммерческий лайнер, поэтому их первой мыслью было, что он военный. Разумеется, тот факт, что самолет захватили террористы, также объясняет столь опасную манеру пилотирования.

Создатели фильма также заявляют: «Видели, как сотрудники Пентагона уносят какой-то большой ящик, накрытый синим брезентом. К чему эта таинственность?»

Да, это действительно выглядит странно, если вы не знакомы с тем, как ликвидируют последствия катастроф. Большим объектом под синим брезентом была палатка. Сторонники теории заговора, слыша это, возражают: «Она не похожа ни на одну палатку из тех, что я видел». Всё потому, что они не в походе: это палатка для размещения служб экстренной помощи, например, пункта первой помощи. Это не обычная туристическая палатка, а скорее быстровозводимое укрытие. Отличный пример того, как конспирологи могут использовать наше незнание специфики, чтобы выставить обычные события странными и, как следствие, зловещими.

«Разменная монета»вырывает события 11 сентября из контекста и исходит из предпосылки, что все они взаимосвязаны, хотя это не так. Это также отличная иллюстрация того, как конспирологи могут создавать впечатление, будто происходит что-то зловещее, просто задавая вопросы. Им не нужно ничего доказывать — достаточно лишь создать видимость того, что что-то здесь нечисто.

Почему башни рухнули именно так? Ну... а откуда вам знать, как должны рушиться такие здания в подобных обстоятельствах? Почему поле обломков выглядело именно так при ударе самолета о Пентагон? А как оно должно было выглядеть? Очень легко строить наивные предположения об уникальных и крайне редких событиях, а затем заявлять, что всё выглядит не так, как «должно».

И наконец, ваши собственные предубеждения искажают восприятие.Склонность к подтверждению своей точки зрения влияет на вас постоянно и во всем, что поступает в ваш мозг. Если вы активно ищете подтверждения своим убеждениям, вы их найдете. Не забывайте пытаться опровергнуть собственную гипотезу. Именно так поступают все хорошие ученые.

Если нагромоздить кучу из подобных искажений и домыслов, может показаться, будто здесь явно что-то кроется. Но урок, который я усвоил на собственном горьком опыте, заключается в том, что это «что-то» — всего лишь склонность к подтверждению, небрежность мышления и нагнетание конспирологии.

РАЗДЕЛ 3.

Скептицизм и СМИ

Нашу современную эпоху часто называют веком информации. Однако вскоре наблюдатели заметили, что это в равной — если не в большей — степени эпоха дезинформации.

Конечно, некачественная, вводящая в заблуждение, предвзятая или искаженная информация всегда была частью человеческой культуры. Но технологии облегчили передачу информации, а прилив поднимает все лодки — и хорошие, и плохие, и посредственные.

О науке особенно трудно рассказывать качественно, поскольку это требует обширных фоновых сведений и кропотливой работы, чтобы изложить всё верно. За годы наших попыток популяризировать науку и критическое мышление пресса была для нас одновременно и благословением, и проклятием. СМИ — отличный способ достучаться до широкой аудитории, но силы, которые естественным образом действуют в медиасреде, будто бы работают против нас. Нам приходилось сталкиваться с погоней за сенсациями, банальной журналистской ленью, идеологически мотивированной дезинформацией и даже откровенным обманом.

Чтобы быть скептически настроенным потребителем новостей, вам нужно уметь оценивать качество и авторитетность любого новостного источника, на который вы полагаетесь. Это подразумевает умение распознавать типичные приемы журналистов, подводные камни и признаки того, что той или иной информации не стоит доверять.

46. Фейковые новости.

На ваш запрос о моем мнении касательно того, как следует вести газету, дабы она приносила наибольшую пользу, я бы ответил: «ограничивая её лишь достоверными фактами и здравыми принципами». Однако боюсь, что у подобной газеты нашлось бы немного подписчиков. Печальная истина заключается в том, что никакое закрытие прессы не могло бы столь же полно лишить народ её благодеяний, сколь это делает её бесстыдная продажность лжи.

— Томас Джефферсон

В SGU мы часто говорим о лженауке в нашей борьбе с невежеством, но псевдожурналистику столь же важно держать на своем скептическом радаре. Псевдожурналистика может принимать самые разные формы: от частного мнения, выдаваемого за факт, и вымышленных источников до спонсорского контента под видом редакционных материалов (так называемого «адверториала») и откровенного плагиата. По сути, псевдожурналистика — это любые текстовые материалы, которые грубо игнорируют этику СМИ, но пытаются выдать себя за настоящие новости.

Наиболее пагубные формы этих так называемых «фейковых новостей» легко заметить. Они агрессивно продвигают определенную повестку, исходят из сомнительных источников или пытаются вам что-то продать. Они могут указывать, за кого голосовать. Однако не менее распространены и более тонкие формы дезинформации.

Идея о том, что мы живем в эпоху «постправды», набрала обороты в 2016 году, благодаря чему это понятие стало «словом года» по версии Оксфордского словаря. Однако буквально на пятки ему наступает (и, возможно, претендует на звание словосочетания года) выражение «фейковые новости». Фейковые новости — это вполне реальное явление. Очевидно, существуют сайты, которые сочиняют фальшивые новостные сюжеты для самых разных целей.

То, что интернет стал полем битвы идей, — одновременно и баг, и фича глобальной сети. Для открытого общества в этом есть очевидная польза — свободный обмен информацией на рынке идей. Давайте разберемся во всем этом в условиях истинной демократии самовыражения и доступа (ну, для тех, у кого этот доступ есть).

Баг же заключается в том, что интернет — это еще и площадка для мошенничества, лжи, дезинформации и манипуляций. Не все играют честно, и эти недобросовестные игроки портят жизнь всем остальным. И здесь нет деления на черное и белое. Скорее, существует спектр моделей поведения, и большинство людей в зависимости от обсуждаемого вопроса находятся в разных

Мы все вместе до сих пор пытаемся понять, как справиться с получившимся хаосом. Мне кажется, отчасти проблема в том, что мы используем интернет для решения проблем самого интернета. Злоумышленники могут перехватывать или дублировать механизмы контроля качества и подрывать их работу. Само понятие «фейковые новости» было введено как способ классификации новостных ресурсов. Его тут же извратили в злонамеренных целях, и его полезность уже сходит на нет. По сути, фейковый новостной сайт может просто заявить: «Ах так? Ну, это вы — фейковый сайт!» Идеологи могут составить собственный список «фейковых» новостных сайтов, в который попадут исключительно их идеологические противники. Термин превращается из инструмента в оружие.

Мы уже видели подобное в других контекстах. Термин «скептик», да и сам формат скептического анализа и разоблачения, был присвоен отрицателями науки, притворяющимися скептиками, что очерняет само понятие и сеет путаницу.

Характеристика новостных ресурсов

Хаотичная реальность плохо согласуется с нашим стремлением к простой категоризации. Всё, что мы пытаемся классифицировать, обладает свойствами, которые укладываются в непрерывный спектр, причем зачастую сразу в несколько спектров одновременно. Это создает три интеллектуальные ловушки: ложную дихотомию, ложный континуум и проблему демаркации (см. статьи о них в главах 10 и 22, посвященных логическим ошибкам и лженауке).

Где провести грань между «настоящими» и «фейковыми» новостями? Зачастую нам приходится довольствоваться размытой границей и частичным определением. Существует ряд признаков фейковых новостей, таких как отсутствие проверки источников и пренебрежение фактчекингом. Чем больше у вас таких признаков, тем более «фейковым» оказывается ресурс, и за определенным размытым, трудноопределимым пределом (опять же, проблема демаркации) мы имеем полное право назвать нечто «фейковыми новостями».

Некоторые отдельные характеристики оказывают столь сильное влияние, что позволяют однозначно классифицировать источник. Возьмем в качестве примера научные журналы. Они различаются по качеству, образуя целый спектр, однако некоторые журналы вообще не проводят реального рецензирования, а у других, похоже, полностью отсутствует редакционный фильтр. Такие журналы, по сути, являются фейковыми — или сломанными. Их главная цель — зарабатывать деньги, а не распространять качественные научные знания. Иными словами, между изданиями могут существовать вполне четкие качественные различия, позволяющие однозначно классифицировать их как фейковые.

Имея все это в виду, давайте взглянем на споры вокруг фейковых новостей. Очевидно, что простой дихотомии — «фейковые новости против настоящих» — недостаточно, чтобы охватить все существующее многообразие. Для начала необходимо разобраться в различных типах новостных ресурсов.

Традиционная журналистика— эти источники позиционируют себя как настоящая пресса и, по крайней мере внешне, придерживаются определенных профессиональных стандартов (например,New York Times,Chicago Tribuneи т. д.). Их цель — сообщать новости, и они хотя бы пытаются следовать журналистским традициям. Внутри этой категории существует спектр от великолепной журналистики до ужасной — по сути, шкала качества.

Предвзятая или идеологизированная журналистика— это сайты, которые имеют формат традиционных СМИ, но обладают явной идеологической предвзятостью или повесткой дня. Это спектр, ортогональный качеству, отражающий степень идеологической предвзятости. Пожалуй, правильнее всего считать все новостные издания в той или иной степени предвзятыми: всем людям свойственна предвзятость, а новостные организации состоят из людей.

Вдоль этого континуума располагаются новостные ресурсы, которые искренне стремятся быть идеологически нейтральными или хотя бы сбалансированными. Они могут склоняться к определенным политическим взглядам, но по крайней мере стараются держать свои пристрастия под контролем.

Дальше по континууму находятся новостные издания, имеющие явную и открытую политическую предвзятость, но искренне стремящиеся работать в рамках стандартов приемлемого журналистского качества. Даже если это либеральные или консервативные ресурсы, они стараются в первую очередь оставаться журналистами.

Эта категория плавно перетекает в издания, которые ставят свою политическую повестку выше качества журналистики. Они беззастенчиво отбирают новости для публикации и подают их под нужным углом, исходя из политического нарратива, которому они потакают. В какой-то трудноопределимый момент они перестают быть настоящими журналистами. Они больше не продают новости — они продают нарратив, который называют новостями.

Мнения и комментарии— существуют сайты, журналы и информационные рассылки, которые вообще не являются новостями (и не притворяются ими), а служат площадкой для комментариев и авторских колонок с четкой идеологической, политической, религиозной, философской или социальной повесткой. Они, как правило, открыто заявляют о своей позиции, поскольку весь смысл их существования заключается в продвижении этой самой повестки.

Сатирические новости—Onion— лучший пример сатирического новостного ресурса. Это не новости. Это чистое развлечение. Они даже не пытаются ввести публику в заблуждение касательно своего сатирического характера. Их статьи — очевидная сатира и юмор. Тем не менее, порой этот юмор настолько тонок, что публикациямиOnionделятся как настоящими. Известно немало комичных случаев, когда мировые лидеры и правительства пересказывали материалыOnionпод видом реальных новостей. Например, в 2012 году китайские государственные СМИ всерьез восприняли статью вOnion, в которой северокорейский лидер Ким Чен Ын провозглашался самым сексуальным мужчиной из ныне живущих.

Здесь тоже есть свой спектр качества. Некоторые сатирические сайты попросту не слишком смешны, а без юмора их становится все труднее отличить от настоящих новостных изданий или от тех, что ими притворяются. Иными словами, существует проблема демаркации между плохими сатирическими новостями и фейковыми новостями.

Фейковые новости— фейковые новостные ресурсы просто выдумывают свои сюжеты. У них нет настоящего журналистского процесса или механизмов контроля качества. Их материалы — это чистой воды вымысел в формате реальных новостей, оптимизированный под кликбейт. Они призваны лишь давить на определенные эмоциональные кнопки ради сбора кликов. Иногда эти кнопки имеют политический характер. Для прикрытия они могут называть себя сатирой, но их статьи вовсе не предназначены для того, чтобы с юмором вскрывать те или иные стороны общественной жизни или человеческой природы.

Социальные сети

В социальных сетях статьи часто отрываются от своего источника, а значит, и от контекста, распространяясь как отдельные, изолированные единицы. Статьи из всех вышеперечисленных категорий, представляющие самые разные спектры качества, искренности и предвзятости, сваливаются в один общий котел и перемешиваются. Статья появляется в вашей ленте, и теперь уже сам читатель должен выяснять источник, оценивать характер и качество публикации. Большинство людей читают лишь заголовки и, возможно, краткий анонс, не имея ни времени, ни желания проводить тщательное расследование.

Существуют сайты, которые отбирают новости за вас, но это лишь добавляет еще один уровень, который может относиться к любой из вышеперечисленных категорий. Тем не менее,

В конечном счете, любые новости, которые вам небезразличны, необходимо проверять на предмет первоисточника и сопоставлять со множеством других источников, чтобы максимально нейтрализовать предвзятость. Кроме того, правила гигиены в соцсетях требуют не делиться и не распространять новости, которые вы сами не проверили. Если времени на качественную проверку нет — ладно, но здравый смысл подсказывает, что не стоит делиться статьей под видом достоверной новости, когда вы понятия не имеете, достоверна ли она.

Но люди, разумеется, распределяются по тем же спектрам, что и новостные издания. У нас тоже есть блоги и страницы в соцсетях, так что все мы в разное время играем разные роли в новостном цикле: отбираем новости, делимся ими, пишем посты. Мы все одновременно превращаемся в журналистов, агрегаторов, кураторов и потребителей контента.

Простого решения для всего этого не существует. Это настоящий — хотя порой и восхитительный — хаос. Единственное реальное решение — каждому из нас стать проницательным и скептическим читателем.

Эхо-камеры

В дополнение к концепции фейковых новостей существует и понятие эхо-камеры. Идея здесь проста: мы склонны искать мнения, которые согласуются с нашим существующим мировоззрением и убеждениями. Это похоже на склонность к подтверждению своей точки зрения «на стероидах»: мы ищем не просто факты, подкрепляющие наши убеждения, а сами источники информации, которые с большей вероятностью (или даже наверняка) эти убеждения подтвердят.

Возможно, люди поступали так всегда, но интернет и социальные сети сделали этот процесс гораздо проще, превратив его в вариант по умолчанию. Существуют уже упомянутые сайты, которые собирают и отбирают для вас новости. Хотя это весьма удобно, подобный подход отдает огромную власть в чужие руки. Новостей в мире великое множество, как и взглядов на них. Если из этого огромного массива вам отбирают и подают только те новости и мнения, которые поддерживают определенную картину мира, это может оказать мощнейшее влияние на ваше восприятие реальности.

Некоторые социальные платформы делают это автоматически, стремясь дать вам именно то, чего вы хотите. Так, если вы потребляете определенный тип новостей, система будет подсовывать вам статьи и видео, соответствующие этим предпочтениям. Вы можете даже не осознавать, что смотрите на мир через призму одной-единственной точки зрения.

Существуют также сайты, посвященные одной теме, например вере в конкретный заговор или антипрививочной повестке. Подобные активистские сайты утверждают, что созданы ради того, чтобы люди с похожими взглядами могли обмениваться мыслями и идеями, не боясь насмешек или нападок. Хотя звучит это вполне безобидно, на практике это означает, что участники надежно ограждены от любых опровергающих фактов или идей. Любого, кто ставит под сомнение базовые допущения группы, клеймят «троллем» и, скорее всего, блокируют. Существующие инструменты позволяют без труда поддерживать интеллектуальную чистоту группы.

Астротурфинг

В своем выступлении на TEDx в 2015 году Шерил Атткиссон говорила о проблеме астротурфинга, но она и не подозревала, что ее выступление само стало жертвой той самой проблемы, которую она обсуждала.

Астротурфинг — это, по сути, имитация низовой общественной инициативы. Компании и лоббисты создают некоммерческие организации, страницы в Facebook и вымышленные профили в социальных сетях, пишут письма в редакции и всячески используют новые и традиционные медиа, чтобы создать ложное впечатление, будто за поддержкой того или иного вопроса стоит народное движение. Суть астротурфинга заключается в том, чтобы скрыть, кто на самом деле стоит за этими ширмами.

Атткиссон, журналистка CBS News, приводит несколько примеров того, как фармацевтические компании тайно продвигали свои препараты и маргинализировали критику. Она совершенно верно указывает на то, как работают кампании по сеянию сомнений и путаницы: они порождают столько споров, что общественность теряет доверие к научным выводам (да и к науке в целом) и в итоге вместе с водой выплескивает ребенка.

Однако в некоторых вопросах Атткиссон глубоко заблуждается, сама того не замечая, став жертвой астротурфинга. В какой-то момент она приводит в качестве примера астротурфинга то, что она считает сокрытием фармацевтическими компаниями доказательств связи между вакцинами и аутизмом с помощью сфабрикованных исследований и фальшивых отзывов. Это может показаться удивительным для репортера CBS, но все встает на свои места, если знать, что Атткиссон уже много лет придерживается антипрививочных взглядов. Она скрывала собственную повестку, из-за чего ее репортажи на эту тему выглядели как честная журналистика, хотя на самом деле это был чистой воды активизм.

Это показывает, что как только сама информация ставится под сомнение из-за предвзятости, астротурфинга, дениализма или лженауки, становится намного проще смотреть на реальность сквозь призму предпочтительных для вас нарративов. То, что для одного астротурфинг, для другого — скептицизм.

Это похоже на фильм«Начало»: как только вы перестаете доверять реальности, вы уже не можете с уверенностью сказать, на сколько уровней вглубь сна вы погрузились.

Вот почему ученые и скептики, пытающиеся донести до общественности научные взгляды по спорным темам, так часто сталкиваются с обвинениями в продажности (рефлекторными обвинениями в том, что они работают на индустрию, чтобы отмахнуться от их научных доводов). В Facebook, блогах и других соцсетях сейчас популярна игра: считать, сколько комментариев появится под постом на спорную тему, прежде чем кто-то разыграет карту «продажности». И ответ всегда один — совсем немного.

Если вы, к примеру, антипрививочник, то, скорее всего, ваш личный нарратив подразумевает, что любой ученый или публицист, высказывающий мнение в поддержку вакцинации или опровергающий дезинформацию антипрививочного движения, по определению является проплаченным агентом и участником кампании астротурфинга. Существование реальных кампаний астротурфинга лишь придает подобным обвинениям правдоподобности. Точно так же существование реальных, пусть и мелких, заговоров дает богатую пищу для фантазий конспирологов, которые плетут нелепые масштабные теории заговора.

Атткиссон заканчивает советами для публики о том, как распознать кампанию астротурфинга. Если перефразировать, она утверждает, что использование таких слов, как «шарлатан», «фрик», «лжеученый» или «заговор», служит тревожным звоночком, указывающим на астротурфинг. То же самое касается и выражения скептицизма в отношении тех, кто критикует авторитеты. Этот совет, однако, гребет всех под одну гребенку с таким абсурдным размахом, что под него попадает практически все скептическое сообщество. Возможно, с ее стороны это сделано намеренно. Ее не раз критиковали за антипрививочные взгляды, и теперь у нее есть вполне правдоподобно звучащее оправдание, чтобы отмахнуться от этой критики: якобы она просто стала жертвой пресловутого астротурфинга.

Это особенно разочаровывает, когда речь идет о журналисте. Журналисты-расследователи должны знать, что истории часто оказываются не тем, чем кажутся, и что это работает в обе

В одиночку бороться с астротурфингом непросто. Для этого нужно копать глубоко. Но для начала нужно понять, что Атткиссон сформулировала вопрос как ложную дихотомию: реально это или астротурфинг? На самом же деле выбор стоит между настоящей наукой, астротурфингом и лженаукой. Добавив этот третий вариант, вы получаете гораздо больше шансов докопаться до сути и понять, какая из спорящих сторон располагает вескими доказательствами и аргументами.

Хотя и не стоит слепо верить, что любое народное движение является именно тем, за что себя выдает, точно так же не следует считать обоснованными любые обвинения в астротурфинге или продажности. К примеру, история современного скептического движения в целом восходит как минимум к 1960-м годам. Многие из этих организаций ведут свою деятельность годами, а то и десятилетиями. Их возглавляют люди, которые ведут весьма публичную жизнь. Любому человеку, обладающему хоть какими-то навыками расследования, не составит труда выяснить, что я реальный человек с академической должностью, который уже не одно десятилетие популяризирует науку и критическое мышление. Более того, нет ни малейших доказательств того, что я являюсь чьим-то проплаченным агентом. Любой, кто обвиняет меня в подобном, делает это бездумно, рефлекторно, просто потому, что это укладывается в его картину мира (или же намеренно, потому что собственная идеология для него важнее истины).

Лучшее решение для всех нас — подходить к любому вопросу с высокой долей критического мышления и скептицизма. Это непросто, но необходимо. Конечно, Атткиссон и ей подобные могут заявить, будто эта книга сама по себе является актом астротурфинга, призванным замаскировать астротурфинг и очернить тех, кто пытается его разоблачить. Ведь всегда можно сказать, что сон уходит еще на один уровень глубже.

47. Ложный баланс.

В науке «факт» может означать лишь «подтверждено до такой степени, что было бы извращением отказывать в предварительном согласии». Я допускаю, что завтра яблоки могут начать взлетать, но эта возможность не заслуживает равного времени на уроках физики.

— Стивен Джей Гулд

Меня неоднократно интервьюировали в качестве «скептического» голоса для многочисленных документальных телепередач. Во время подготовки одной программы об одержимости демонами меня обеспокоило то, что продюсер уделял слишком много времени людям, которых я считал опасными чудаками. Они утверждали, что психические заболевания часто вызваны одержимостью, а лечить их нужно экзорцизмом. Я терпеливо объяснил, почему это чушь и вред, и призвал их сосредоточиться на науке. Продюсер ответил, что они собираются представить обе стороны, а зрители пусть решают сами. Он также заявил, что если кто-то верит сторонникам одержимости демонами, то эти люди глупы и заслуживают того, что с ними происходит. Это было ярким примером (помимо всего прочего) того, что мы называем ложным балансом.

Предпосылка ложного баланса кажется вполне безобидной — на самом деле она несет в себе немалую пользу и благородство. Прежде чем фраза «честный и сбалансированный» стала ироничным медийным лозунгом, она что-то значила. Как и наука, журналистика несет в себе огромную этическую ответственность. В журналистике эту ответственность несут, конечно же, перед читателем, а не перед источником информации. Цель свободной прессы — информировать людей, держать их в курсе происходящего в их сообществе, правительстве и за их пределами. В стремлении свести к минимуму субъективность (не позволяя собственному мнению и интересам журналиста проникать в его статьи) предпринимаются постоянные попытки соблюсти баланс и беспристрастность.

Если на улице завязывается драка между двумя мужчинами, а репортер, которому поручено ее осветить, представляет версию только одного из них, такой материал вряд ли можно назвать сбалансированным. И если в той же статье слухи или необоснованные утверждения выдаются за истину, она не будет ни сбалансированной, ни честной. Как правило, в новостной статье требуется упомянуть все стороны спора, причем в качестве фактов должны преподноситься только доказанные, подтвержденные сведения. Такой подход особенно необходим при освещении политических новостей, где по любой теме обычно существует два или более мнений. Это связано с тем, что политика полна субъективных суждений и ценностных оценок.

Наука, однако, имеет дело главным образом с проверяемыми фактами. По какой-то теме может существовать целый спектр научных мнений, но эти мнения редко имеют равный вес. Для большинства научных тем доказательства и научный консенсус асимметричны, отдавая предпочтение одной школе мысли перед другими.

Хорошим примером служит освещение темы изменения климата. Допустим, в рецензируемом журнале опубликовано новое исследование, показывающее, что прошлый год стал самым жарким за всю историю наблюдений. Телевизионная служба новостей хочет рассказать об этом, но редакция сталкивается с дилеммой: пригласить ли на передачу только автора исследования, чтобы обсудить, почему изменение климата представляет собой такую проблему и какие шаги можно предпринять для смягчения его последствий? Это, безусловно, было бы честным подходом, поскольку предоставило бы аудитории шоу непредвзятый, основанный на фактах контент. Или же продюсерам стоит пригласить автора исследования сесть напротив климатического скептика (которого мы с полным правом можем назвать «отрицателем» климатических изменений), чтобы заполнить эфирное время бесконечными спорами о том, существует ли глобальное потепление вообще? Это может показаться более сбалансированным подходом, но он не является ни честным, ни научно точным.

Тем не менее, именно этот подход раз за разом выбирают профессиональные новостные организации. Они попадают в ловушку, известную как ложный баланс, когда уделяют равное внимание точкам зрения, которые явно не заслуживают одинакового доверия. Это происходит, когда Дженни Маккарти садится за один стол с ученым из CDC. И когда Кен Хэм спорит об эволюции с Биллом Наем.

Одно дело — сообщать новости: если важная общественная фигура делает заявление, противоречащее реальности, его следует опубликовать. Но не без контекста. И не без сопутствующей проверки фактов и представления противоположных доказательств, показывающих, почему именно это заявление не соответствует действительности. Вот тогда баланс и беспристрастность работают на благо людей. Но когда Дипак Чопра садится за один стол с Шоном Кэрроллом или Брайаном Грином — это уже ложный баланс, доведенный до абсурда.

Как уже упоминалось ранее, антропогенное изменение климата — это установленный факт. Опросы показывают, что подавляющее большинство ученых согласны с тем, что оно происходит, и его вероятные последствия в основном неблагоприятны. Поэтому в одном из выпусков своей еженедельной комедийной программыLast Week TonightДжон Оливер подошел к этой проблеме так: он пригласил в студию девяносто семь климатологов, чтобы те поспорили с одним-единственным и совершенно одиноким отрицателем изменения климата. Как и следовало ожидать, последовало невероятное веселье (и хаос).

Однако на горизонте наметился прогресс. В 2014 году Би-би-си опубликовала отчет

48. Научная журналистика.

Ибо естественная склонность невежд — верить в то, что не является правдой. Чтобы преодолеть эту склонность, недостаточно просто показать истину; необходимо также разоблачить и осудить ложь.

— Г. Л. Менкен

Хорошая научная журналистика — задача чрезвычайно сложная. Отчасти это объясняется глубинным противоречием между самими понятиями, из которых состоит ее название: наукой и журналистикой. Наука продвигается медленно и осторожно, она крайне консервативна в своих заявлениях и скептически относится к любым новым открытиям (или, по крайней мере, должна относиться). Журналистам же, напротив, нужна захватывающая, новая и простая история. На самом деле плохая научная журналистика гораздо ближе к гуру по саморазвитию, чем к реальной науке: «Сделай X — и будешь счастлив». Я знаю, что журналисты часто не сами пишут заголовки и что в скептическом аду есть отдельный круг для авторов заголовков, где их терзают демоны-близнецы Шумиха и Сенсационность.

Справедливости ради, я понимаю, что мы живем в реальном мире, где рейтинги и клики напрямую влияют на прибыль. Я отчетливо это осознал с тех пор, как стал вести собственную научно-популярную страницу в Facebook (The Skeptics’ Guide to the Universe). Я публикую от шести до восьми научных и скептических новостей в день, меняя параметры и воочию наблюдая, какой охват получает каждый пост.

Совершенно очевидно, что существует прямая связь между количеством кликов и лайков, которые получает публикация, и несколькими конкретными переменными: насколько спорной или эмоциональной является тема, насколько увлекательна новость, насколько «кликабелен» заголовок, насколько упрощенно подана информация и присутствуют ли там котики в любом виде.

Лучше всего работают мемы — интересная картинка с хлёстким посылом. Инфографика тоже популярна, как и списки. Всё это способы сделать информацию компактной и легкоусвояемой в нашем стремительном мире и в среде с жесткой конкуренцией за внимание аудитории.

Не волнуйтесь — я не перешел на темную сторону. Мой световой меч светится обнадеживающим арктически-голубым оттенком. Цель моей страницы в Facebook — не просто быть популярной, а популяризировать науку и критическое мышление. Кроме того, я обнаружил, что есть и другой путь к успеху, но он требует огромного труда и вдумчивости.

Вполне реально — хоть и очень непросто — преподносить интересные научные новости в увлекательной форме, разжигающей любопытство, но без ущерба для научной и скептической добросовестности. Дело в том, что наука — чертовски увлекательная штука. Можно передать этот восторг, одновременно поместив историю в надлежащий научный контекст.

Возьмем, к примеру, новость 2016 года об открытии возможной девятой планеты. Что может быть более захватывающим: еще одна планета в нашей Солнечной системе, в десять раз массивнее Земли! Ее существование еще не подтверждено. Это заявление основано на компьютерной модели гравитационного воздействия известных объектов в поясе Койпера. Несмотря на всю сложность темы, заголовок о том, что мы, возможно, открыли «возможную девятую планету в нашей Солнечной системе», был интересным и точным, который быстро разошелся по соцсетям. Настоящая проблема для новостных изданий, жаждущих кликов, возникает в дни затишья или когда приходится писать о сугубо технических статьях, довольно сложных и узкоспециализированных.

Мы знаем, что потрясающие научные прорывы происходят каждый день, так почему же уровень научной журналистики в среднем так низок? Думаю, отчасти дело в том, что большинство журналистских материалов посредственны почти по определению. Тем не менее, любая профессия способна поддерживать высокий общий уровень качества, и хотелось бы видеть более высокие стандарты и в научной журналистике.

Часть проблемы заключается в том, что журналистов учат задавать определенные вопросы, вроде: «Почему это важно и почему людей должно это волновать?» Когда они пишут о науке, это неизбежно приводит их к избитым клише. Любое фундаментальное научное достижение, связанное с клетками, судя по всему, однажды может привести к лекарству от рака. Каждая крупица новых знаний о вирусах обязательно должна избавить от простуды. А любое открытие в области метаматериалов теперь непременно должно обернуться созданием мантии-невидимки. Если сомневаешься — подбери максимально близкую аналогию с какой-нибудь культовой технологией из научной фантастики или, на худой конец, с суперсилой. Физики же, судя по всему, сплошь работают над притягивающими лучами, телепортами и варп-двигателями.

Порой научное открытие интересно просто потому, что это новое открытие, а не потому, что оно напрямую приведет к созданию какой-то сопутствующей технологии.

Недавний подрыв традиционных СМИ социальными сетями создал серьезные проблемы для журналистики первоисточников. Теперь редакции все реже могут позволить себе профильных репортеров — например, профессиональных научных журналистов. Вместо этого освещать научную тематику поручают репортерам широкого профиля, которые подчиняются таким же универсальным редакторам. Это верный путь к катастрофе, поскольку их подготовка вряд ли дает им необходимые инструменты для работы со сложными научными новостями.

Действительно ли научные репортажи так плохи или это просто предвзятость подтверждения? Что ж, в исследовании 2008 года Гэри Швитцер из Школы журналистики и массовых коммуникаций Миннесотского университета опубликовал анализ пятисот новостных материалов на медицинскую тематику за предыдущие два года. Он обнаружил следующее:

«При оценке 500 американских новостных сюжетов о здоровье за 22 месяца оказалось, что от 62% до 77% материалов, посвященных медицинским препаратам и процедурам, не смогли адекватно осветить их стоимость, потенциальный вред, пользу, качество доказательств и наличие альтернативных вариантов. Столь высокий показатель некачественной работы журналистов ставит важные вопросы о качестве информации, которую американские потребители получают из средств массовой информации по этим темам здравоохранения».

Около двух третей всех медицинских новостей (причем из ведущих СМИ) имели серьезные изъяны. На мой взгляд, это доказывает наличие системной проблемы с качеством медицинской журналистики в США. Другие страны сталкиваются с аналогичными проблемами, и я подозреваю, что низкое качество — это общая беда всех научных новостей, а не только медицинских.

Велик соблазн обвинить репортера в плохой научной журналистике, но журналисты — далеко не единственный источник шумихи и сенсационности, искажающих науку. Исследование публикаций медицинской тематики 2012 года показало, что аннотации к статьям, написанные самими учеными, в 41% случаев преподносились в излишне позитивном свете. Научные статьи с подобным приукрашиванием гораздо чаще приводили к появлению пресс-релизов с искаженной подачей и, как следствие, к раздутым публикациям в СМИ. Таким образом, в большинстве случаев волна преувеличений исходит от самих ученых или из пресс-релизов.

Я лично участвовал

Самый неприятный опыт я получал тогда, когда журналисты или телепродюсеры, по сути, уже имели на руках готовый материал. Они заранее решали, о чем будет сюжет (выбирая тот, что лучше продается), и интервьюировали экспертов лишь для того, чтобы выудить из них цитаты, которыми можно подкрепить уже выстроенную ими концепцию. Иногда главная трудность для меня заключалась в том, чтобы понять, в чем состоит их концепция, и попытаться заставить их усомниться в нем и при необходимости скорректировать его. В противном случае мои слова просто вырвали бы из контекста в угоду сенсационному репортажу.

В других случаях журналисты могут задавать откровенно наводящие вопросы, буквально вкладывая нужные слова в уста экспертов. Ученым нужно научиться не попадаться на эту удочку. Даже если формулировка кажется почти верной, репортер, скорее всего, просто пытается обосновать свой сенсационный ракурс. Нужно сказать: «Нет, это не совсем так. Я бы сформулировал это следующим образом...» — а затем выдать им емкую, короткую цитату, которую они смогут использовать. Если же вы прочитаете им долгую лекцию, они ее просто проигнорируют.

Как проверять научные новости

Помимо общего скептического подхода, при чтении научных новостей следует помнить о нескольких конкретных вещах.

Кто автор материала и что это за издание? В частности, делал ли этот человек качественные научные репортажи в прошлом, или на прошлой неделе он, скорее всего, освещал выставку собак? Известно ли издание своими высокими редакционными стандартами или же оно гонится за кликбейтом? Не является ли эта новость обычным пресс-релизом? Сегодня очень просто агрегировать научные пресс-релизы и выдавать их за новости без какой-либо редактуры или проверки фактов.

Не зацепился ли журналист за мимолетное предположение в самом конце исследования, раздув его до небес? Ученые часто завершают свои работы рассуждениями о направлениях будущих исследований или о возможных перспективах применения их результатов, и журналисты нередко преподносят эти догадки как непосредственный результат исследования. Задайтесь вопросом: «О чем на самом деле говорят данные этого исследования?» Если вы не можете до конца этого понять, значит, в статье, скорее всего, упущено что-то важное.

Поместил ли журналист научную новость в контекст? Является ли высказанное мнение общепринятым или это позиция меньшинства? Какова доказательная сила этого единичного исследования? Существуют ли другие работы, пришедшие к иным результатам? Действительно ли это меняет наши представления в данной области? Что говорят критики об этих результатах? Обратился ли автор статьи к независимым экспертам, не имеющим отношения к данному исследованию, чтобы узнать мнение научного сообщества, или просто позволил авторам работы петь дифирамбы собственному открытию? Любое научное событие или исследование — это часть сложного и хаотичного процесса познания. Журналисты должны рассказывать об этом процессе в целом, а не выдергивать отдельное исследование из контекста, преподнося его так, будто оно само по себе дает окончательные ответы на все вопросы.

Не преувеличивает ли журналист наше прежнее неведение или масштаб самого исследования, заявляя что-то вроде: «Мы ничего не знали, и вот наконец ученые раскрыли эту давнюю загадку»? Или, быть может, он преувеличивает новизну или загадочность результатов: «Ученые в тупике!»? И, как уже говорилось выше, не демонстрирует ли репортер ложный баланс, вместо того чтобы честно представить консенсус, существующий в научной среде?

Надлежащая проверка научной новости требует некоторого времени и усилий. Хорошо, когда под рукой есть источники, которым можно доверять. Но если вам действительно небезразлична наука, будет нелишним докопаться до первоисточников и провести небольшое самостоятельное расследование. Как минимум, не принимайте журналистские материалы на веру.

Хотя среди научных журналистов есть прекрасные специалисты, сама система страдает от плохого контроля качества и порочных стимулов. Эта система поощряет (по крайней мере, в краткосрочной перспективе) сенсационность и кликбейтные заголовки. Требуется истинная преданность качеству, чтобы отказаться от этих сиюминутных приемов ради более высокой долгосрочной цели.

Возможно, у этой внутренне присущей проблемы никогда не будет окончательного решения. Однако чем активнее потребители будут требовать качества, тем гармоничнее станет баланс стимулов. В свою очередь, спрос на качественные репортажи подпитывается самой качественной журналистикой. Я также надеюсь, что ученые-блогеры, использующие социальные сети для распространения качественных научных репортажей, смогут сдвинуть всю систему в сторону более высоких стандартов.

49. Войти в Матрицу.

У журналистов есть множество способов ввести читателя в заблуждение с помощью науки: они могут выборочно представлять доказательства или подгонять статистику; они могут противопоставлять истерию и эмоции холодным и сухим заявлениям авторитетных фигур.

— Бен Голдакр

ГазетаSunday Mirrorпровозглашает: «Ученые разработали технологию в стиле „Матрицы“ для прямой „подачи“ информации в ваш мозг». Так началась история одного из наших любимых примеров ужасной научной журналистики. ПорталDiscovery Newsвышел под заголовком «Новички „скачивают“ мозговые волны пилотов и учатся летать». Большинство других изданий писали о «загрузке» информации в мозг и обучении за считаные секунды.

Читая эти заголовки, я был уверен лишь в одном: ничего подобного на самом деле не происходило. Технологии интерфейса «мозг — компьютер» развиваются быстро, но нам еще очень далеко до скачивания информации из человеческого мозга или загрузки ее в него. Новостные издания сообщали, что у пилотов регистрировали электрическую активность мозга, которую затем использовали для стимуляции испытуемых. Они также утверждали, что это повысило эффективность обучения на 33 процента.

Что произошло на самом деле

Исследование называлось «Транскраниальная стимуляция постоянным током модулирует нейрональную активность и обучение при подготовке пилотов».

В исследовании приняли участие 32 испытуемых, разделенных на четыре группы. Первой группе проводили транскраниальную стимуляцию постоянным током (tDCS) дорсолатеральной префронтальной коры (ДЛПФК), а второй — имитацию стимуляции этой же зоны. Имитация стимуляции создает ощущение воздействия, но ток не достигает мозга. Третья группа получала tDCS первичной моторной коры (M1), а четвертая — имитацию стимуляции M1.

В предыдущих исследованиях стимуляция ДЛПФК связывалась с улучшением рабочей памяти. Хотя этот вывод все еще остается спорным, текущие исследования выглядят многообещающе. Стимуляция M1 призвана улучшать усвоение моторных навыков, хотя этот эффект в прошлых работах подтвержден еще слабее. Тридцать один испытуемый прошел обучение на авиасимуляторе, и их результаты фиксировались. Целью исследования было выяснить, поможет ли какой-либо из видов стимуляции в освоении этой новой и довольно сложной задачи.

Вот главный результат

Ни начальные, ни конечные поведенческие показатели не имели статистически значимых различий между группой со стимуляцией ДЛПФК и контрольной группой с имитацией стимуляции… Средняя продолжительность попытки для достижения уровня 2-/3-back [мера точности выполнения задачи, которой обучались испытуемые] статистически значимо не отличалась между группой стимуляции и группой имитации. Кроме того, среднее количество попыток для достижения уровня 2-/3-back и средняя продолжительность успешных серий удержания этого уровня также статистически не различались между группами. Существенных различий в скорости обучения в процессе воздействия (online), в перерывах между сеансами (offline) и в комбинированном режиме между группами стимуляции и плацебо обнаружено не было.

Зато ученые обнаружили, что дисперсия результатов в группах стимуляции была на 33 процента меньше, чем в группе плацебо. Иными словами, разброс результатов был меньше, хотя в среднем показатели эффективности не отличались. Результаты для группы M1 оказались аналогичными: никаких статистически значимых различий в общем обучении, причем на этот раз и в дисперсии тоже. Исследователи также провели множественные измерения активности мозга в поисках различий между группами стимуляции и плацебо; некоторые отличия нашлись, но ни одно из них не было напрямую связано с самим процессом обучения.

Провал журналистики № 1. Превращение отрицательного результата в положительный

В целом это было исследование с отрицательным результатом. Стимуляция ни одной из областей мозга не улучшила показатели обучения испытуемых. Единственным эффектом было снижение вариативности обучения при стимуляции ДЛПФК, но не при стимуляции M1. Учитывая небольшой масштаб исследования и количество наблюдавшихся переменных, неудивительно, что обнаружилось несколько статистически значимых результатов. Они вполне могли оказаться случайными, и их не следует считать достоверными до тех пор, пока они не будут воспроизведены в более крупных исследованиях.

Гораздо интереснее результатов самого исследования то, насколько в корне неверными оказались сообщения в массовых СМИ. Не было никакого «скачивания» и вообще какой-либо записи мозговой активности пилотов. Да и никаких пилотов в этом исследовании просто не было! К тому же стимуляция мозга была стандартной и никак не основывалась на данных активности, записанных у пилотов. Наконец, исследование было по сути отрицательным: никакого улучшения в обучении в группе стимуляции по сравнению с группой плацебо не наблюдалось. Заявленное 33-процентное «улучшение» было вовсе не улучшением, а лишь снижением вариативности результатов.

Провал журналистики № 2. Ограничиться пресс-релизом

Возможно, это один из самых сокрушительных провалов в научной журналистике, что я когда-либо видел, но в данном случае основная вина лежит на пресс-релизе HRL Laboratories (хотя это и не снимает ответственности с самих журналистов). В пресс-релизе сообщается:

«Доктор Мэттью Филлипс и его группа исследователей из Лаборатории информационных и системных наук HRL использовали транскраниальную стимуляцию постоянным током (tDCS) для улучшения обучения и закрепления навыков. „Мы измерили паттерны мозговой активности шести гражданских и военных пилотов, а затем передали эти паттерны испытуемым-новичкам, когда они учились пилотировать самолет на реалистичном авиасимуляторе“, — говорит он».

В самом тексте статьи я ничего подобного не нашел. Возможно, цитата вырвана из контекста, но контекст трудно себе представить, поскольку она, судя по всему, вообще не имеет отношения к исследованию.

В пресс-релизе также утверждается:

«Исследование, опубликованное в февральском номере журналаFrontiers in Human Neuroscienceза 2016 год, показало, что испытуемые, получавшие стимуляцию мозга через шапочки со встроенными электродами, улучшили свои навыки пилотирования».

И это правда — но ведь то же самое произошло и с контрольной группой. Кое-где в релизе говорится, что стимуляция «модулирует» обучение (а не «улучшает» его). И модулировала она его исключительно в сторону уменьшения дисперсии. Однако затем в пресс-релизе прямо заявляется:

«Хотя предыдущие исследования продемонстрировали, что tDCS может как помогать пациентам быстрее восстанавливаться после инсульта, так и стимулировать творческие способности у здоровых людей, исследование HRL является одним из первых, доказывающих эффективность tDCS в ускорении практического обучения».

Но обучение не ускорилось.

Вывод: пресс-релиз — это еще не исследование.

Использование tDCS для изменения функций мозга — интересная область исследований. Этот метод лечения со временем может сыграть определенную роль в восстановлении после инсульта или других травм головного мозга, но пока об этом еще слишком рано судить.

Данное исследование маломасштабно: тридцать один испытуемый был разделен на четыре группы, а исследователи изучали множество переменных. Это явно предварительная работа (можно сказать, «пилотное» исследование, но совсем не в том смысле, который вкладывали в него новостные репортажи), полезная для определения направления дальнейших изысканий, но не обладающая достаточной мощностью и специфичностью, чтобы делать какие-либо твердые выводы.

То, как освещалось это исследование, наглядно демонстрирует масштабную проблему, существующую в сфере подачи научных новостей широкой публике. Пресс-релиз и последовавшие за ним публикации, похоже, практически никак не соотносятся с результатами самого исследования. По всей видимости, произошло следующее: репортеры ухватились за отличную аналогию с научно-фантастическим фильмом —«Матрицей». На этом всё и строилось, именно эта идея определила все детали их материалов. Им не составило труда исказить или попросту выдумать нужные подробности, лишь бы они соответствовали научно-фантастическому сюжету.

50. Микробиомания.

Пассажиры, составляющие наш микробиом, несут в себе как минимум четыре миллиона генов, и они неустанно трудятся на наше благо: вырабатывают витамины и патрулируют наш кишечник для предотвращения инфекций, помогают формировать и укреплять иммунную систему, а также переваривать пищу.

— Майкл Спектер

Пробиотики лечат астму! Фекальная трансплантация лечит шизофрению! Улучшите микрофлору кишечника, чтобы предотвратить болезнь Альцгеймера! Беглый поиск в Google по слову «микробиом» выдает огромное количество статей. Некоторые из них представляют собой солидные рецензируемые исследования. Другие — публикации в научно-популярных СМИ, посвященные этим исследованиям. И, к сожалению, вокруг многих из них поднята излишняя шумиха.

Под «микробиомом» понимается совокупный генетический материал всех микроорганизмов в рамках конкретной системы. В данном случае мы обсуждаем человеческий микробиом — коллективную ДНК всех микробов, живущих на нас или внутри нас в любой момент времени. От десяти до ста триллионов микробных клеток живут в симбиозе с нашими собственными, и подавляющее большинство из них — это бактерии в нашем пищеварительном тракте. По современным оценкам, на каждую собственную человеческую клетку у нас приходится по одной притаившейся бактериальной клетке. Это бурно развивающаяся область исследований, и темпы публикации научных работ здесь невероятно высоки, особенно по сравнению с черепашьим шагом типичного академического прогресса.

Практически каждый день мне попадаются на глаза посты в блогах и журнальные статьи, восхваляющие чудеса наших микроскопических товарищей. Некоторые из этих материалов превосходны (для детального ознакомления я настоятельно рекомендую научно-популярную книгу Эда

Надо отдать должное: эволюционный микробиолог Джонатан Айзен уже почти десять лет борется с самыми злостными нарушителями в своем блогеThe Tree of Life. Он даже вручает шуточные награды авторам самых вопиющих проявлений того, что он окрестил «микробиоманией». Он говорит: «У этой медали две стороны. Есть нелепые рассуждения о том, почему мы должны уничтожить все микробы. Это клуб гермофобов. А есть „микробиомания“ — те, кто считает, что микробы полезны и делают абсолютно все». Разумеется, истина где-то посередине. А споры о «хороших» и «плохих» бактериях прискорбно упрощают реальность.

Часто шумиха начинается у самого истока — в организации, проводящей исследование (или в пиар-агентстве, работающем на нее). Университетские и отраслевые пресс-релизы известны тем, что непомерно раздувают значимость описываемых открытий, и дело усугубляется тем, что они написаны в стиле традиционных новостных репортажей. И это, конечно, так и задумано. Если журналисту поручают огромное количество тем, он может быть вынужден просто переупаковывать готовые пресс-релизы, чтобы выполнить норму. Это невероятно распространенное и, на мой взгляд, крайне неэтичное явление.

Хорошим примером подобной шумихи является статья 2016 года, опубликованная в журналеScientific Reportsпод названием «Вызванные антибиотиками нарушения разнообразия кишечной микробиотывлияютна нейровоспаление и амилоидоз на мышиной модели болезни Альцгеймера» [выделено автором-скептиком]. Как отметил доктор Айзен, исследование не показывает ничего подобного. Между изменениями кишечной флоры и нейровоспалением/амилоидозом у лабораторных мышей можно провести лишь корреляцию. Использование антибиотиков может влиять и на то, и на другое. Или, возможно, здесь задействован какой-то посредник — микробиота кожи, носа, ушей или компоненты крови? Может существовать переменная, о которой мы в настоящее время даже не подозреваем. И тут выходит пресс-релиз: «Антибиотики замедляют прогрессирование болезни Альцгеймера за счет изменений в микробиоме кишечника» — крайне вводящий в заблуждение заголовок от Медицинского центра Чикагского университета, то есть от того самого учреждения, которое проводило исследование.

Хотя в самой статье и в сопутствующем пресс-релизе делается попытка оговорить некоторые утверждения авторов, до этих оговорок еще нужно докопаться. И эти предупреждения полностью теряются «при переводе», когда журналисты пишут свои собственные вольные пересказы. К концу этой игры в «испорченный телефон» научной журналистики мы получаем статьи с заголовками вроде «Антибиотики можно использовать для ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ болезни Альцгеймера путем изменения КИШЕЧНЫХ бактерий», «Антибиотики могут бороться с бляшками при болезни Альцгеймера» и «Поможет ли прием антибиотиков победить болезнь Альцгеймера?».

Вот так некая корреляция между кишечными бактериями и воспалением превращается в профилактику или лекарство от болезни Альцгеймера. А потом люди удивляются, почему все эти обещанные прорывы так никогда и не претворяются в жизнь.

Плохая журналистика — это полбеды, но гораздо хуже, когда ангажированную, часто вымышленную риторику намеренно выдают за настоящую. Это называется псевдожурналистикой, и она противоречит базовым этическим принципам, которыми дорожат профессиональные новостники. Подобные фейковые новости заполонили интернет, и микробиомания — излюбленная тема самых злостных их создателей.

Доктор Джозеф Меркола, этот вечный велнес-фрик, представляет собой отличный пример псевдожурналистики. Он обожает трубить о волшебном контроле микробиома над каждым аспектом человеческого здоровья. Циник мог бы заметить, что эта шумиха вокруг микробиома отлично помогает продавать его товары.

Если верить статьям на его сайте, ваши кишечные бактерии виноваты в ожирении, диабете, депрессии, аутизме, тревожности, шизофрении, раке, астме, артрите и других случайных недугах. Решение? Купите его книгу! (Каждую статью о микробиоте человека он заканчивает рекламой своей книги«Жир как топливо».) Судя по всему, в ней содержатся секреты, которые врачи скрывают от вас. Достаточное количество листовой зелени, ферментированных овощей и пробиотиков — и вы тоже сможете предотвратить болезни! Всего за 16,99 доллара, а в придачу вы получите шесть бесплатных подарков!

И, без шуток, доктор Меркола рекомендует отказаться от душа ради оптимального здоровья микробиома. По его словам, наша чрезмерная гигиена выводит из равновесия микробиоту кожи. Он также утверждает, что единственная причина, по которой мы воняем, когда не моем кожу или волосы (и не пользуемся дезодорантом), заключается в том, что сейчас мы слишком чистые. И если мы просто полностью прекратим мыться, со временем запах исчезнет. (Уверен, наши коллеги по работе с этим бы поспорили.) И словно этого мало, он усугубляет ситуацию, рекомендуя бактериальные спреи и пробиотическое мыло. (Создатель одного из таких спреев, содержащего «дружественные аммиак-окисляющие бактерии», не мылся в душе уже больше десяти лет.)

Здесь налицо многие тревожные сигналы, характерные для псевдожурналистики в медицинских репортажах. К этим сигналам относятся раздутые заявления, которые звучат просто фантастически. Обычно они предлагают простые решения либо сложных проблем, либо сразу целого спектра самых разных задач. Как правило, они спекулируют на теориях заговора и недоверии к авторитетным источникам и экспертам. Они обещают раскрыть секретную или скрываемую информацию. И, пожалуй, самый главный тревожный сигнал: в конечном счете вам всегда пытаются что-то продать.

Превзойти безумие Мерколы непросто, но если кто и может составить ему достойную конкуренцию, так это Дипак Чопра. Его взгляд на человеческий микробиом иначе как смехотворным не назвешь. Скептик и журналистка Кэвин Сенапати выразилась лучше всего: «То, что мы знаем о микробиоме, меркнет по сравнению с тем, чего мы о нем не знаем, и Дипак Чопра позволяет себе вольности, заполняя эти пробелы». И в январе 2016 года он проделал это с особым размахом. Он на полном серьезе заявил — причем публично, — что наши бактерии прислушиваются к нашим мыслям.

На онлайн-конференции Fat Summit («Жировой саммит» — своего рода слет виднейших представителей медицинского шарлатанства) ведущий мероприятия Марк Хайман брал интервью у Чопры. Хайман сказал: «Я обожаю йогу, занимаюсь ею и всегда чувствую себя обновленным. И это потрясающе, что к вашим мыслям прислушиваются не только ваши гены, но и ваш микробиом, бактерии тоже слушают ваши мысли». Чопра согласился: «Да, бактериальные гены прислушиваются к вашим мыслям».

Пожалуй, я просто оставлю это здесь.

51. Освещение эпигенетики в СМИ.

Одна из особенностей генетики, ставшая более очевидной по мере расшифровки геномов — когда мы продвигались по эволюционному древу, включая человека, — заключается в том, что мы, вероятно, гораздо в большей степени генетические животные, чем нам хочется признавать.

— Крейг Вентер

«Эпигенетика» — это недавнее модное научное словечко, что должно заставить вас крайне настороженно относиться к любым популярным публикациям о ней.

Например, в статье дляAdvertiser(австралийского новостного издания) Брэд Крауч демонстрирует довольно яркий пример типичных штампов плохой научной журналистики. В подписи к статье Крауч значится, что он «медицинский репортер», так что ему действительно следовало бы разбираться лучше.

В 2014 году Крауч писал об обзорной статье по эпигенетике, незадолго до этого опубликованной вScience. Честно говоря, трудно понять, как Крауч от обзорной статьи, о которой он якобы рассказывал, перешел к своему новостному материалу. Он начинает так:

ЭПОХАЛЬНОЕ исследование ученых из Аделаиды, показывающее, что сперматозоиды и яйцеклетки, по-видимому, переносят генетическую память о событиях, происходивших задолго до зачатия, может заставить пересмотреть эволюционные теории Чарльза Дарвина, утверждают ученые.

Журналисты обожают преподносить новые открытия так, будто они угрожают опровергнуть устоявшиеся научные представления, особенно если они могут сослаться на известное имя, например Дарвина. Далее Крауч также утверждает, что это исследование, возможно, подтверждает теорию эволюции Ламарка, а не дарвиновский естественный отбор. Во-первых, эта публикация вообще не является оригинальным исследованием, не говоря уже об «эпохальном». Это обзорная статья. Это даже не систематический обзор или метаанализ, которые журналисту еще можно было бы простить за то, что он назвал их «исследованием» — это просто обсуждение темы эпигенетики. Это журналистский провал № 1: неспособность правильно определить тип публикации, о которой идет речь, — новое исследование, обзор или колонка мнений.

Что особенно интересно, слова «эволюционная теория», «Дарвин» и «Ламарк» вообще не встречаются в тексте публикации, несмотря на то что именно вокруг них строится статья Крауча. Вот что на самом деле говорится в обзоре:

«Трансгенерационные эпигенетические эффекты взаимодействуют с условиями при зачатии, программируя траекторию развития эмбриона и плода, что в конечном итоге влияет на здоровье ребенка в течение всей его жизни. Эти выводы заставляют нас пересмотреть общепринятые представления, чтобы учесть перспективу того, что биологическое родительство начинается задолго до рождения, даже еще до зачатия».

По сути, эпигенетика — это тонкая настройка экспрессии генов в ответ на факторы окружающей среды. Если мать, к примеру, живет в период изобилия пищи, эпигенетические факторы адаптируют ее детей к текущему изобилию. Если же она живет в голодные времена, они будут более приспособлены к дефициту пищи.

Один из обнаруженных биохимических механизмов эпигенетических факторов — метилирование пар оснований (фундаментальных единиц ДНК). Это не меняет последовательность генов, но может влиять на их экспрессию.

Хотя эпигенетика — все еще относительно молодая наука, и детали еще предстоит выяснить, проводившиеся до сих пор эксперименты показывают, что это краткосрочная (в пределах одного или нескольких поколений) подстройка для адаптации к текущим условиям, которая не оказывает реального влияния на дарвиновскую эволюцию. Это уж точно не означает, что наследование приобретенных признаков (часто называемое ламаркизмом, хотя эта идея возникла не у Ламарка, не была уникальной для него и на самом деле составляла лишь незначительную часть его эволюционных взглядов) теперь заменит дарвиновскую эволюцию.

Я даже не уверен, что готов принять куда более скромный вывод этого обзора о том, что здоровый образ жизни передается детям. Это кажется колоссальной экстраполяцией, сделанной на основе весьма ограниченных исследований. Вполне правдоподобно и согласуется с существующими научными работами то, что ожирение или переедание во время беременности может вызывать эпигенетический сигнал об изобилии, приводя к тому, что у детей будет более высокая, чем в среднем, склонность к набору веса. Неясно лишь, имеет ли это клиническое значение для людей. Я бы также не стал обобщать это до «здорового образа жизни».

Далее в статье Крауч выходит далеко за рамки простого преувеличения роли эпигенетики и совершает резкий поворот в какую-то зазеркальную реальность:

«Это прокладывает путь к пересмотру трудов французского биолога Жана-Батиста Ламарка, чья теория о том, что организм может передавать потомству характеристики, приобретенные в течение жизни, была практически проигнорирована после публикации Дарвином«Происхождения видов»в середине XIX века — работы, которая определила эволюцию как процесс случайных, ненаправленных мутаций от поколения к поколению».

Неверно. Это не было теорией Ламарка, но, что еще хуже, эпигенетика не имеет абсолютно никакого отношения к механизмам эволюционных изменений. Затем Крауч все же переходит к реальной теме обзора — влиянию родительских привычек на ребенка. Он цитирует одного из авторов, Сару Робертсон:

«Раньше люди думали, что это не имеет значения, поскольку ребенок представляет собой новое начало, чистый лист», — сказала она.

«Реальность такова, что теперь мы можем с большой уверенностью утверждать: ребенок начинает жизнь не совсем с чистого листа. Дети уже несут в себе наследие факторов, сформированных опытом их родителей, которые могут влиять на развитие плода и ребенка после рождения.

«В настоящее время имеются биологические доказательства того, что память об опыте взрослых организмов может передаваться через яйцеклетки и сперматозоиды, влияя на жизненные перспективы ребенка.

«Если эволюция выработала подобный механизм, он может дать ребенку преимущество для выживания. Это перепишет давние представления, доказав, что жизненный опыт действительно может передаваться потомству».

Заметьте, что Робертсон ни словом не поддерживает ни идею о том, что эпигенетика ставит под сомнение дарвиновскую эволюцию, ни раздутую журналистами интерпретацию, будто образ жизни напрямую передается детям. Все, что она говорит, вполне укладывается в рамки консервативной трактовки эпигенетики.

Перед нами журналистский провал № 2: опора на «общеизвестные факты» при обсуждении сложных научных тем. В данном случае Крауч рассматривает обзорную статью сквозь призму того, что по сути является мифом о Ламарке. Он не удосужился перепроверить свои исходные предпосылки.

Журналистский провал № 3 заключается в том, чтобы попасться на удочку излюбленного приема научной журналистики — раздувать сенсацию вокруг того, насколько новая идея или открытие противоречит устоявшимся столпам науки. Репортеры обожают вопрошать: «Был ли Эйнштейн неправ?» или «Нужно ли нам переосмыслить Дарвина?»

Журналистский провал № 4 — это освещение научной концепции, которую Крауч явно не понимает. Вот где научным журналистам действительно необходимо брать интервью у экспертов, причем не просто ради того, чтобы надергать цитат, но и для того, чтобы проверить собственное понимание темы. Более того, им следует опрашивать экспертов, не участвовавших в написании обсуждаемой работы, дабы выяснить, является ли данный ученый одиноким чудаком или же его взгляды отражают научный консенсус.

Крауч продолжает гнуть свою кликбейтную линию:

Профессор Робертсон подчеркнула, что гены остаются чертежом будущего ребенка, но заявила, что труды как Дарвина, так и Ламарка,

«Гены — это чертеж, и это не изменится, — сказала профессор Робертсон. — Но здесь мы имеем дело с другим уровнем, это как украшение гена, если хотите — вишенка на торте, подарок потомству, который дает ему еще один информационный слой для выживания».

Она ничего не говорит ни о Дарвине, ни о Ламарке, так же как и в самом обзоре нет ни слова о Дарвине и Ламарке. Утверждения, которые автор использует для подтверждения своей интерпретации, на самом деле ей противоречат. Эпигенетика — это просто еще один уровень информации, который никак не меняет того базового факта, что гены являются «чертежом».

Попутно замечу, что мне не нравится метафора «чертежа» применительно к генам. Она вводит в заблуждение. Гены — это не чертеж. В генах нет схематичного изображения конечного продукта. Гены, скорее, похожи на рецепт — набор инструкций, выполнение которых приводит к созданию готового организма. Да, это придирка, но метафоры в научной коммуникации должны стремиться к концептуальной точности.

Эпигенетика — вовсе не новая концепция, как можно подумать из статьи Крауча. С научной точки зрения она все еще относительно молода, и осведомленность широкой публики об этой области весьма скудна. Статья об этом обзоре была отличной — и упущенной — возможностью познакомить читателей с понятием эпигенетики и поместить его в надлежащий исторический и научный контекст.

Любой, кто прочитал материал Крауча и не был до этого знаком с эволюционной теорией и эпигенетикой, не вынес бы из него никакого реального понимания, а оказался бы полностью дезинформирован. Это отличный общий показатель качества научно-журналистского материала. Узнает ли средний читатель больше о сути дела или же окажется сбитым с толку и дезинформированным? Хорошая научная журналистика делает даже больше — работает на опережение, предугадывая популярные мифы, штампы и заблуждения и сразу опровергая их.

Вот заголовок Крауча: «Теория эволюции Дарвина оспорена исследованием генетической памяти ученых из Университета Аделаиды, опубликованным в журнале Science».

А вот как должен звучать настоящий заголовок: «Местные ученые написали обзорную статью о концепции эпигенетики, которой уже не один десяток лет». Ладно, не так захватывающе, но суть вы уловили.

РАЗДЕЛ 4.

Смерть от псевдонауки

Самые тяжелые письма, которые мы получаем от слушателей нашего шоу, — это, по сути, мольбы о помощи. Часто их пишут люди, чьи близкие больны и в отчаянии становятся жертвами опасного шарлатанства. Нам пишут те, кто пытается совладать с супругом, отказывающимся вакцинировать детей. Или те, чьи родственники просто одержимы какой-то псевдонаукой и тратят время и деньги в погоне за иллюзией.

Мы регулярно слышим из первых уст истории о вреде, который может принести вера в чепуху. Поэтому мы относимся очень серьезно к вопросу, который нам тоже часто задают по поводу веры в магию: «А какой в этом вред?» Подразумевается (а иногда слушатели говорят об этом прямо) следующее: ну и что с того, что люди верят в призраков или инопланетян? Пусть себе развлекаются или утешаются своими убеждениями. Вы просто ходите и разрушаете чужие иллюзии. Вы что, и маленьким детям рассказываете, что Деда Мороза не существует?

Э-э… Нет.

Если вы читаете это руководство, вы, скорее всего, хотите думать своей головой и очиститься от дезинформации, неряшливого мышления и ложных убеждений. Но если при этом вы хотите верить в волшебство и сказки — дело ваше. Лично мне нравится отделять развлекательные фантазии от реальности.

Как скептиков, нас не особо волнует, во что именно верят люди. Серьезно, ваши убеждения — это ваше личное дело, происходящее внутри вашей головы. Научный скептицизм вступает в дело тогда, когда люди выдвигают заявления, претендуют на знание или преподносят что-то как факт, логически обоснованный вывод или научную истину. Если вы делаете подобные заявления, вы вступаете на арену науки, так что не жалуйтесь, когда от вас потребуют соблюдения ее четко установленных правил. (Ладно, возможно, они и не вывешены на самом видном месте, но они существуют, и мы с радостью вам на них укажем.)

Мы также вмешиваемся, когда люди пытаются навязать свои убеждения другим или утверждают, что наше общество должно управляться в соответствии с их убеждениями. Если вы считаете, что ваши убеждения должны доминировать, то поставить под сомнение их основы — вполне справедливо. Кроме того, часть нашей миссии — защита прав потребителей. В мире полно мошенничества и потенциальных угроз, и для тех, кто хочет себя обезопасить, мы предлагаем критический анализ конкретных утверждений и рекомендации, как не стать жертвой обмана.

Одно из таких правил — не поддаваться иллюзии, будто вера в вымысел или чепуху не несет в себе никакого вреда. Мы живем в сложном мире и вынуждены принимать множество сложных решений — как на индивидуальном уровне (в семье или небольшой группе), так и коллективно, на уровне всего общества. Нам же будет лучше, если эти решения будут опираться на реальность.

Вопрос «А какой в этом вред?» сам по себе потенциально вреден, поскольку он обесценивает реальные трудности, с которыми сталкиваются люди, пытаясь разобраться в сложных вопросах, определяющих важные решения. Он также обеляет и даже оправдывает прямой вред, наносимый множеством мошенников и шарлатанов.

52. Смерть от натуропатии.

Натуропатия — это не более чем мешанина из преимущественно ненаучных терапевтических методов, основанных на витализме и других донаучных представлениях о болезнях.

— Дэвид Горски

Нечасто услышишь об инфарктах у тридцатилетних женщин, особенно у тех, чьей основной медицинской жалобой была экзема — зудящая, но в остальном безобидная кожная сыпь. Поэтому, когда в марте 2017 года оборвалась жизнь Джейд Эрик, судмедэксперт из Сан-Диего принялся за работу. Официальной причиной смерти была признана «аноксическая энцефалопатия вследствие длительной остановки сердечно-легочной деятельности с последующей реанимацией из-за нежелательной реакции на инфузию раствора куркумы».

Да, вы всё правильно прочитали. Внутривенное введение куркумы вызвало инфаркт у молодой, в остальном здоровой женщины, и пока её пытались вернуть к жизни, её мозг оставался без кислорода, что привело к смерти. Для тех из вас, кто не знаком с ароматами и вкусами индийской кухни: куркума — это специя, часто используемая при приготовлении карри, её можно встретить в блюдах по всему Ближнему и Дальнему Востоку. Она имеет желто-оранжевый оттенок и удивительно ароматный, слегка горьковатый вкус. Её часто используют вместо более дорогого шафрана или смешивают с другими специями.

Но

Эту специю получают из растенияCurcuma longa, и хотя она на протяжении тысяч лет используется в традиционных аюрведических (распространенная в Индии система лечения) практиках, современная наука практически не дает поводов надеяться на её эффективность. В недавнем обзоре вJournal of Medicinal Chemistryбыли проанализированы результаты более чем 120 клинических испытаний куркумина — основного химического компонента куркумы. Авторы приходят к выводу: «Ни одно двойное слепое плацебо-контролируемое клиническое исследование куркумина не увенчалось успехом... Куркумин является нестабильным, реакционноспособным, бионедоступным соединением и, следовательно, крайне неперспективной отправной точкой для разработки лекарств».

Куркумин — это экспериментальное вещество, его применение не одобрено FDA (Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США) для профилактики или лечения каких-либо заболеваний. Более того, FDA внесло куркумин на своём сайте в список «187 фальшивых лекарств от рака, которых следует избегать потребителям».

Куркумин — отличный пример того, почему к растительным средствам в целом стоит относиться со скептицизмом. Куркумин обладает практически нулевой биодоступностью, а это означает, что его активные вещества не попадают в кровь, чтобы оказать хоть какое-то действие. Кроме того, куркумин обладает свойствами, из-за которых он дает ложноположительные результаты во множестве экспериментальных тестов. Поэтому, если тестировать его в чашке Петри, кажется, что он способен на всё. Но стоит дать его животным или людям, как он не оказывает абсолютно никакого действия.

И тем не менее в нерегулируемом псевдонаучном мире натуропатии куркума считается волшебной панацеей. Чаще всего её преподносят как мощное противовоспалительное средство, якобы способное излечивать не только боль, но и проблемы с желудком, кожей, печенью и желчным пузырем, а также артрит, утомляемость, рак, колит, диабет и даже болезнь Альцгеймера. Однако подобная риторика в стиле «лекарство от всех болезней» характерна далеко не только для куркумы. Натуропаты имеют долгую и богатую историю продвижения шарлатанских методов лечения, не имеющих под собой никакой научной основы.

Американская ассоциация натуропатических врачей определяет натуропатию как «самостоятельную профессию в сфере первичной медико-санитарной помощи, ориентированную на профилактику, лечение и достижение оптимального здоровья с помощью терапевтических методов и веществ, которые стимулируют присущий человеку процесс самоисцеления». Ресурс Quackwatch определяет натуропатию как «во многом псевдонаучный подход... пропитанный шарлатанством».

Современная натуропатия подняла голову в Америке на рубеже XX века, и на момент написания этой книги восемнадцать штатов выдают официальные лицензии «сертифицированным» практикам. Большинство штатов лишают натуропатов права выписывать рецепты и проводить хирургические операции, а также запрещают им использовать термин «врач». Это, однако, не мешает им называть себя «докторами» — разницу между этими понятиями многие потенциальные пациенты вряд ли уловят. В Колорадо натуропаты могут накладывать швы на раны. В Орегоне, Монтане, Юте и Вашингтоне им разрешено применять местную анестезию. В Вермонте они могут выполнять эпизиотомию и ушивание разрывов промежности при «натуропатических родах». А в Калифорнии «доктор натуропатии может использовать такие пути введения препаратов, как пероральный, назальный, ушной, глазной, ректальный, вагинальный, трансдермальный, внутрикожный, подкожный, внутривенный и внутримышечный».

Это возвращает нас к Джейд Эрик, умершей в возрасте тридцати лет от инфузии куркумы. Виновным в её смерти натуропатом судмедэкспертиза Сан-Диего назвала Кима Келли, на заархивированном сайте которого красовалась следующая похвальба:

Рад сообщить, что я начал практиковать внутривенное введение куркумина... Люди используют его для облегчения боли, борьбы с воспалениями, поддержки иммунной системы, лечения артрита, заболеваний печени и рака. Также было обнаружено, что внутривенное введение куркумина в сочетании с витамином С и глутатионом (я называю его «матерью всех антиоксидантов») оказывает потенцирующий эффект [sic] при лечении людей с хроническими заболеваниями, например гепатитом С, фиброзом печени... Если вы страдаете от любого воспалительного заболевания, будь то артрит, аутоиммунное расстройство (например, склеродермия, системная красная волчанка или ревматоидный артрит), болезнь Альцгеймера или деменция, этот метод лечения может стать для вас отличным вариантом... Безопасность, переносимость и нетоксичность куркумина в высоких дозах были надежно подтверждены клиническими испытаниями на людях. Многообещающие результаты наблюдались у пациентов с различными воспалительными заболеваниями.

Для подтверждения этих заявлений не приводится никаких доказательств. Даже на сайте Национального центра комплементарного и интегративного здоровья при Национальных институтах здравоохранения США (учреждения, исторически благосклонного к натуропатии и её методам) говорится: «Утверждения о том, что содержащиеся в куркуме куркуминоиды помогают уменьшить воспаление, не подтверждаются надежными исследованиями».

Бывший натуропат, а ныне журналистка и скептик Бритт Мари Гермес подробно писала как о конкретном случае мисс Эрик, так и о вреде, который наносит натуропатия в целом, заявляя:

Врачи-натуропаты часто предлагают методы лечения, безопасность и эффективность которых не были полностью проверены, а многие терапевтические методы, используемые в натуропатической практике, были опровергнуты в ходе строгих клинических испытаний. Вероятно, это результат натуропатического образования, стирающего грань между методами лечения, подтвержденными надежными доказательствами, и практиками с использованием «натуральных» веществ, приносящих прибыль.

К распространенным псевдонаучным практикам, продвигаемым натуропатами, относятся гомеопатия, детоксикация, биотерапевтический дренаж, мануальная терапия (хиропрактика), пищевые добавки и нутрицевтики, гидроколонотерапия, иридодиагностика, хелатирование, акупунктура и рольфинг (среди прочего). Что вызывает наибольшую тревогу, отмечает мисс Гермес, так это еще одна форма внутривенной терапии — «оксигенотерапия» с использованием озона или перекиси водорода, хотя и то и другое средство способно убивать и уже приводило к летальным исходам. Они не имеют под собой серьезной научной основы и не одобрены FDA (да и в принципе незаконны).

Оксигенотерапия — хорошая иллюстрация того, насколько непоследовательной может быть натуропатическая философия. Озон описывается FDA как «токсичный газ, не имеющий известного полезного медицинского применения в качестве специфической, вспомогательной или профилактической терапии». Проще говоря, озон — это O3, три связанных друг с другом атома кислорода. Это высокореактивная молекула кислорода, обладающая двумя потенциальными эффектами: снабжение тканей дополнительным кислородом и использование окислительных реакций для уничтожения бактерий, вирусов и раковых клеток. Терапия с использованием перекиси водорода (H2O2) строится на аналогичных рассуждениях.

Ирония в том, что этот подход противоречит всеобщему буму вокруг антиоксидантов и обнажает главную слабость этой моды. Кислород и его свободные радикалы — это обоюдоострый меч. Тканям необходим кислород, и они используют его свободные радикалы как часть иммунной системы для уничтожения чужеродных агентов, однако эти же радикалы повреждают и собственные ткани организма. Поэтому здесь необходим тонкий баланс. Сдвиг этого равновесия в ту или иную сторону с помощью антиоксидантов, озона или перекиси водорода вряд ли принесет пользу без побочных эффектов и может причинить больше вреда, чем пользы.

При этом озон и перекись водорода действительно имеют законное применение в качестве стерилизаторов поверхностей и наружных дезинфицирующих средств (в основном для местного применения, в стоматологии

Хотя подсчитать общее число жертв невозможно, задокументировано множество случаев смерти от приема внутрь или внутривенного введения продуктов оксигенотерапии. И хотя натуропаты не имеют законного права применять ни перекись водорода, ни озон, подобные процедуры все еще практикуются. Более того, еще в декабре 2015 года Американская ассоциация врачей-натуропатов начисляла зачетные баллы в рамках программы непрерывного обучения за участие в вебинаре под названием «Клиническое применение медицинской озонотерапии».

Озонотерапия так же лишена научного обоснования и доказательной базы, как и внутривенное введение куркумы, которое привело к смерти мисс Эрик. Оба случая иллюстрируют отсутствие у натуропатов надлежащих научно обоснованных стандартов. Они отвергают науку и доказательства в пользу философии, логической ошибки «апелляция к природе» и личных наблюдений и собственной «мудрости». Но им все равно нужен налет научности, потому что он хорошо продается. Подобный подход заставляет их внедрять такие методы лечения, как использование куркумина, лабораторные исследования которого дают обманчивые результаты, в то время как клинические испытания дают отрицательный результат или вовсе отсутствуют.

Разумеется, даже признанные медицинские методы лечения иногда могут наносить вред. Вот почему настоящая медицина строится на осторожном и доказательном сопоставлении рисков и пользы. Однако невозможно провести анализ соотношения пользы и риска, не имея статистических данных и о том, и о другом. А получить их можно только благодаря строгим клиническим исследованиям в контексте научной обоснованности.

Тщательное изучение научных данных и доказательств — задача не из легких. Гораздо проще руководствоваться инстинктами. Натуропаты, по сути, стреляют не глядя — и порой наповал.

53. Экзорцизм: Средневековые верования приводят к средневековым результатам.

В жизни нет ничего, чего следовало бы бояться, — есть только то, что нужно понять. Сейчас самое время понять больше, чтобы мы могли меньше бояться.

— Мари Кюри

Принципы скептицизма, критического мышления и научного подхода, изложенные в этой книге, подобны перекладинам длинной лестницы, по которой человечество с трудом выбиралось из болота суеверий, предвзятости, гордыни и веры в магию. Сегодня мы склонны оглядываться на средневековые представления и поздравлять себя с тем, что родились в более позднюю эпоху. Но далеко не каждый человек и даже не каждый общественный институт последовал за нашими лучшими умами прочь из этой грязи. Каждому из нас приходится подниматься по этой лестнице самостоятельно.

Поразительно, что в XXI веке все еще находятся люди, принимающие самую несусветную чушь, заражавшую человеческое мышление в куда более примитивные времена. И тем не менее вера в демонов и одержимость по-прежнему сильна в определенных кругах, делая своими жертвами тех, кто попадает в эту паутину невежества, — зачастую ни в чем не повинных детей.

Экзорцизм — это религиозная церемония, ритуал или практика, цель которой — избавить человека, место или предмет от демона, дьявола или иной злой духовной сущности, которая, как считается, в них вселилась. Человек, место или предмет называют «одержимыми», если полагают, что они подверглись подобному заражению. Из-за популярности книги и фильма«Изгоняющий дьявола»у большинства представителей западной культуры экзорцизм ассоциируется с христианством. Однако изгнание бесов не является исключительной прерогативой христианских конфессий. Экзорцизм практикуется также в исламе, индуизме, иудаизме и даосизме, и это далеко не полный список.

Римско-католическая церковь верит в «дьявольскую одержимость», и ее священники до сих пор практикуют так называемый «реальный экзорцизм» — ритуал изгнания злых духов, описание которого занимает двадцать семь страниц. Этот обряд включает использование святой воды, заклинаний, различных молитв, ладана, реликвий и христианских символов, таких как крест.

Интерес к экзорцизму в последние годы фактически растет. Во всем мире насчитывается от 500 до 600 католических экзорцистов. В США их число увеличилось с двенадцати до пятидесяти в период с 2006 по 2016 год. Единой централизованной базы данных по количеству проводимых обрядов не существует, но один из действующих священников, отец Гэри Томас, официальный экзорцист епархии Сан-Хосе в Северной Калифорнии, утверждает, что за это десятилетие провел от пятидесяти до шестидесяти обрядов.

Хотя для проведения обряда экзорцизма существуют официальные правила и предписания, а также официально признанные экзорцисты, следующие им, находится немало неквалифицированных членов той или иной церкви, которые неофициально и самовольно берутся за изгнание бесов. Во многих подобных случаях именно прихожане и верующие — самые истовые верующие в дьявольскую одержимость — решают, что человек может быть одержим, и полагают, что они (как самые преданные сторонники религии) способны изгнать злые силы из несчастного. Да и почему бы нет? Ведь в том же римском католицизме концепции одержимости и экзорцизма исходят от высшего авторитета — Папы Римского.

В 1999 году Ватикан действительно обновил свои правила изгнания демонов от 1614 года (потребовалось всего 385 лет, чтобы осознать необходимость «обновления»), призвав экзорцистов не путать психические заболевания с одержимостью. Спорный вопрос, возымели ли эти обновления желаемый эффект. Как отметил исследователь паранормальных явлений Джо Никелл в своей статье об экзорцизме в февральском номере журналаSkeptical Inquirerза 2001 год:

Вера в одержимость духами процветает в те времена и в тех местах, где царит невежество в отношении психических состояний. Ссылаясь на библейские примеры, средневековая церковь учила, что демоны способны овладевать человеком, и к XVI веку поведение «одержимых» стало относительно стереотипным. Оно проявлялось в судорогах, невероятной силе, нечувствительности к боли, временной слепоте или глухоте, ясновидении и других аномальных особенностях. Некоторые ранние представления об одержимости могли быть спровоцированы тремя расстройствами мозга: эпилепсией, мигренью и синдромом Туретта (Бейерштейн, 1988). Историки психиатрии давно объясняют демонические проявления такими отклонениями в психике, как шизофрения и истерия, отмечая, что по мере того, как после XVII века психические заболевания начали признаваться таковыми, связанные с демонами суеверия пошли на спад.

Хотя церковь и заявляет, что исключает психические или неврологические расстройства, прежде чем объявить кого-то действительно одержимым демонами, на самом деле это невозможно. В конечном счете все их доказательства сводятся к поведению человека, который, помимо прочего, может просто разыгрывать то, как, по его мнению, должна выглядеть одержимость.

Вот лишь несколько леденящих душу примеров:

В 2014 году Закия Эйвери из Джермантауна, штат Мэриленд, мать четверых детей (восьми, пяти, двух и одного года), зарезала и задушила двух своих младших детей на глазах у двух старших. Затем она нанесла ножевые ранения старшим детям. Следователям она заявила, что между телами детей перемещались злые духи и что она с помощью жившей с ней взрослой женщины пыталась этих духов изгнать.

В 2012 году четыре женщины из Южной Африки — Фундисва Факу, Линдела Джалубане, Нокубонга Джалубане и Нонхланхла Мдлетше — пытались изгнать демона из пятнадцатилетней двоюродной сестры Факу, Синетембы Дламини. В пылу неистовства и борьбы с сопротивляющейся жертвой девочка скончалась лишь после того, как ее внутренности были вырваны из тела через влагалище.

В 1976 году был задокументирован один из самых известных случаев смерти от экзорцизма — гибель Аннелизы Михель из Германии. История Аннелизы легла в основу сюжетов художественных фильмов«Шесть демонов Эмили Роуз»(2005),«Реквием»(2006) и«Аннелиза: Записи экзорциста»(2011).

Ее родители были убеждены, что Аннелиза одержима демонами. Она страдала эпилепсией и ранее лечилась от депрессии. Несмотря на это, родители пригласили двух священников для проведения обряда экзорцизма. Несколько месяцев спустя она умерла; причиной смерти были признаны обезвоживание и истощение. Ее родители, действуя под руководством священников, фактически довели ее до отказа от пищи и воды, и Аннелиза медленно умирала ужасной, мучительной смертью. Суд признал родителей и священников виновными в причинении смерти по неосторожности.

Даже когда экзорцизм не приводит к смерти, он несет в себе колоссальный потенциал для причинения вреда. Пожалуй, худшее, что можно сделать, например, для психически больного человека, страдающего бредом — это подтвердить его бредовые идеи. Если заявить ему, что он и в самом деле одержим демонами, это лишь усугубит болезнь, разорвав его и без того хрупкую связь с реальностью. Это все равно что уверять больного паранойей, будто ЦРУ действительно читает его мысли с помощью зубных пломб.

Людей подвергают этим пыткам на основании так называемых «доказательств» одержимости, которые на поверку всегда оказываются абсолютно неубедительными. Я видел множество видеозаписей экзорцизма, и на них жертва либо не делает ничего особенного, либо выглядит так, словно крайне бездарно проходит прослушивание на роль в сиквеле«Изгоняющего дьявола». Мы ни разу не видим ничего сверхъестественного или хотя бы мало-мальски убедительного. За всю документированную историю не было зафиксировано ни одного доказанного случая одержимости. И тем не менее сегодня живут миллионы, а возможно, и миллиарды людей, которые без тени сомнения верят в реальность «одержимости» и «экзорцизма».

Вот каков мир, лишенный скептических принципов, которые могли бы служить ему ориентиром и предостережением. Демонов и дьяволов, возможно, и не существует, но способность людей причинять колоссальный вред во имя откровенного вздора — более чем реальна.

54. Смерть от отрицания.

Наука — это способ научить тому, как что-то познается, что остается неизвестным, в какой степени вещипознаны(ибо ничто не познано абсолютно), как справляться с сомнениями и неопределенностью, каковы правила доказательства, как размышлять о вещах, чтобы можно было выносить суждения, как отличать истину от обмана и показухи.

— Ричард Фейнман

Иногда вред приносит увлечение псевдонаукой, а иногда — отрицание доказанных научных фактов. Одно из самых пагубных и удручающих проявлений последнего — это ВИЧ-диссидентство.

5 июня 1981 года Центры по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) опубликовали отчет о пяти случаях редкой пневмонии (пневмоцистной пневмонии) у пяти в остальном здоровых молодых геев. В 1982 году было признано, что эти и другие пациенты страдали синдромом иммунодефицита и оппортунистическими инфекциями. В 1983 году был открыт ретровирус, ставший вероятной причиной этого нового синдрома (СПИДа — синдрома приобретенного иммунодефицита). Первоначально этот вирус назывался вирусом, ассоциированным с лимфаденопатией, но позже был переименован в вирус иммунодефицита человека (ВИЧ). В 1985 году был одобрен первый анализ крови на ВИЧ, а в 1987 году FDA одобрило первый препарат для лечения и профилактики ВИЧ — АЗТ.

В течение следующих двадцати лет ученые разработали так называемую высокоактивную антиретровирусную терапию, или ВААРТ. Она представляет собой коктейль из препаратов, разработанных для подавления ВИЧ на различных стадиях инфицирования и репликации. По мере совершенствования этих лекарств продолжительность жизни людей с ВИЧ увеличивается. К 2013 году данные показали, что те, кто рано начинает терапию ВААРТ, имеют практически нормальную продолжительность жизни. За тридцать лет ВИЧ превратился из скорого смертного приговора в контролируемое хроническое заболевание.

Было зарегистрировано лишь несколько случаев полного «излечения» от ВИЧ, то есть когда у пациентов с подтвержденной инфекцией после лечения вирус больше не обнаруживался. Одно такое излечение было достигнуто с помощью трансплантации костного мозга, другое — с помощью высоких доз ВААРТ у младенца, заразившегося при рождении. Эти подходы, скорее всего, неприменимы к большинству пациентов с ВИЧ.

Исследования по созданию вакцины против ВИЧ продолжаются. Этот вирус представляет особую сложность по ряду причин: он мутирует на протяжении всей инфекции, ускользает от иммунной системы и способен переходить в латентное (спящее) состояние. Лучшее, чего мы достигли на данный момент, — это клиническое исследование фазы III, показавшее 31-процентную эффективность в предотвращении заражения. Это скромный результат, но он показывает, что мы движемся вперед.

Короче говоря, история борьбы с ВИЧ — это одна из потрясающих историй успеха современной медицины. Наука быстро определила природу и причину СПИДа, наше понимание этого вируса неуклонно углублялось, теперь это контролируемое заболевание, и мы продолжаем продвигаться к созданию вакцины и даже, возможно, к полному излечению.

Этот очевидный успех не помешал людям отрицать научные факты.

В 1980-х годах ВИЧ-диссидентство — отрицание того, что ВИЧ является реальным вирусом, несущим главную ответственность за развитие СПИДа, — было необоснованной псевдонаукой, однако отрицатели могли вполне аргументированно указывать на то, что существовавшие методы лечения были малоэффективны. Настоящая проверка любой научной теории заключается в том, насколько она полезна в долгосрочной перспективе. Позволяет ли она строить практически ценные прогнозы? В случае с медициной — приводит ли она к созданию эффективных методов лечения или иных вмешательств?

По сути, мы провели метаэксперимент. Если бы ВИЧ действительно был причиной СПИДа, то исследования, основанные на этой предпосылке, скорее всего, принесли бы плоды. Следовало

За последние три десятилетия стало ясно, что теория ВИЧ не просто жизнеспособна — она увенчалась выдающимся успехом. Препараты, разработанные специально для воздействия на механизмы ВИЧ, принесли колоссальную клиническую пользу пациентам.

В конце 1990-х и начале 2000-х годов ВИЧ-диссидентство пошло на спад, поскольку старое поколение отрицателей (говоря начистоту) вымирало. Вербовать новых сторонников тоже становилось трудно, учитывая, насколько эффективным становилось стандартное лечение. В 2009 году Кристин Маджоре, основательница группы ВИЧ-диссидентов Alive & Well AIDS Alternatives, умерла от пневмонии, ставшей, вероятно, осложнением ВИЧ. До своей смерти преданность Маджоре идеям отрицания ВИЧ привела к другим трагическим последствиям. Она решила кормить грудью обоих своих детей, несмотря на то что грудное вскармливание увеличивает риск передачи вируса. Ее дочь Элиза умерла в возрасте трех лет, судя по всему, от пневмонии, которая, вероятно, была оппортунистической инфекцией на фоне запущенного СПИДа. Маджоре так и не обследовала своих детей на ВИЧ и не лечила их. Интересно, что ее педиатром был врач-антипрививочник доктор Джей Гордон. Он утверждает, что согласен с выводом о том, что ВИЧ вызывает СПИД, но на его сайте раньше можно было найти довольно уклончивые комментарии о ВИЧ, намекающие на его симпатии к отрицателям.

Результаты вскрытия однозначны. Имелись веские доказательства того, что у Элизы был тяжелый случай СПИДа, вызванного ВИЧ, включая СПИД-ассоциированный энцефалит (инфекцию головного мозга). Причиной ее смерти стала пневмоцистная пневмония (PCP), вызванная СПИДом. Это распространенная оппортунистическая инфекция при СПИДе, но она крайне редко встречается у иммунокомпетентного человека. Вскрытие не оставило никаких обоснованных сомнений в том, что Элиза умерла от осложнений СПИДа.

Маджоре так и не признала, что смерть ее дочери была вызвана ВИЧ или СПИДом. Сообщество ВИЧ-диссидентов сплотилось вокруг нее, утверждая, что смерть наступила из-за аллергической реакции на амоксициллин. Отрицание — мощная штука.

Но отрицание затрагивает не только отдельных людей. Когда отрицание выходит на государственный уровень, вред может возрасти в тысячи раз.

В Африке бушует эпидемия СПИДа, и, по оценкам, ею поражено до 10 процентов населения. Усилия по борьбе с ней затруднены эндемичными социальными проблемами этого континента. Главная из них — нехватка современных медицинских ресурсов, но ситуация сильно усугубляется историей ВИЧ-диссидентства, особенно в Южной Африке, где, по имеющимся оценкам, ВИЧ-инфицировано 18,8 процента взрослого населения.

С 1999 по 2008 год президентом ЮАР был Табо Мбеки. За время своего пребывания на посту он постоянно выражал сомнения в том, что ВИЧ вызывает СПИД, и нанес колоссальный вред усилиям по борьбе с ВИЧ и его лечению в своей стране. Проблемы начались в 2000 году, когда он заявил, что не убежден в истинной причине СПИДа. Затем он создал комиссию для изучения этого вопроса, наводнив ее ВИЧ-диссидентами. Самым известным среди них был Питер Дюсберг, немецко-американский молекулярный биолог, который отрицает роль ВИЧ в возникновении СПИДа. Они, разумеется, подтвердили его сомнения.

Руководствуясь этими сомнениями, его правительство отказывало ВИЧ-положительным пациентам в предоставлении препаратов ВААРТ. Мбеки задерживал и урезал финансирование тестирования, лекарств и других методов лечения. Он также назначил министром здравоохранения Манто Шабалала-Мсиманг, которая разделяла его взгляды.

Шабалала-Мсиманг использовала политику как ширму для своих, по сути, псевдонаучных позиций. Например, она предупреждала: «Мы не можем использовать западные модели протоколов исследований и разработок», — удобный способ сыграть на национальной и культурной гордости, чтобы отвергнуть науку. Вместо проверенных «западных» методов лечения она отдавала предпочтение народной медицине, такой как экстракты чеснока и свеклы, для борьбы с ВИЧ. Эти методы, не имевшие под собой никаких научных оснований, оказались совершенно бесполезными.

Когда ее критиковали за отсутствие доказательств эффективности свеклы и других подобных средств, она снова критиковала «западную» медицину за то, что та «погрязла» в клинических испытаниях. По ее утверждению, проведение исследований лишь затягивало доступ пациентов к эффективному лечению. К сожалению, это весьма распространенная позиция — будто мы можем полагаться на разрозненные свидетельства и традиции, чтобы определить, что работает, а любые научные испытания — лишь пустая трата времени.

Наглядным подтверждением того, насколько политизированным стал этот вопрос, послужило то, что в 2004 году Мбеки охарактеризовал СПИД как «болезнь расизма». В своей статье дляNew York TimesРоджер Коэн резюмировал позицию Мбеки так: ВИЧ/СПИД — это «выдумка, навязанная африканцам белыми, стремящимися отвлечь континент от реальных проблем расизма и бедности, и принятая чернокожими, страдающими рабским менталитетом, порожденным апартеидом».

Заместитель министра здравоохранения Нозизве Мадлала-Рутледж пыталась смягчить последствия этой катастрофической политики, изыскивая способы предоставления эффективного лечения южноафриканцам с ВИЧ. В ответ Мбеки ее уволил.

Исследование, проведенное в 2008 году Прайдом Чигведере и его коллегами, показало, что политика Мбеки в период с 2000 по 2005 год привела к более чем 330 000 преждевременных смертей и потере 2,2 миллиона человеко-лет (столько лет в общей сложности еще могли бы прожить умершие). Кроме того, 35 000 младенцев родились с ВИЧ, чего можно было бы избежать при использовании стандартных методов лечения.

Вот сколько жизней уносит псевдонаука.

У этой истории есть относительно счастливый конец. Хотя ничто не может восполнить эти тяжелые потери и исправить сломанные судьбы, ставшие следствием отрицания науки со стороны Мбеки, в 2008 году он все же покинул свой пост. Его преемник назначил нового министра здравоохранения, Барбару Хоган, которая немедленно отменила политику Мбеки в отношении ВИЧ/СПИДа и начала обеспечивать пациентов лечением.

Невозможно отрицать опасность псевдонауки и отрицания научных фактов. И это касается не только ВИЧ и СПИДа: до сих пор находятся те, кто отрицает микробную теорию болезней, безопасность и эффективность вакцин или то, что химиотерапия может быть эффективным методом лечения некоторых видов рака. Табачная индустрия приложила все усилия, чтобы отрицать связь между курением и раком легких. Отрицание психических заболеваний оставляет многих уязвимых людей без лечения.

Это особенно трагично, ведь у нас есть научные данные: мы провели исследования, проделали колоссальную работу и имеем реальные решения для людей, которые в них нуждаются. Но упрямство и идеология неизменно встают на пути.

55: Страдания детей.

«Неужели этого мало? Просто этого мира? Одного лишь этого прекрасного, сложного, удивительно непостижимого мира природы? Почему же он так бессилен удержать наше внимание, что нам приходится принижать его, выдумывая дешевые рукотворные мифы и чудовищ?»

— Тим Минчин

Что особенно болезненно в таких случаях, так это масштабы причиняемого вреда и глубина провала тех, кто должен был защитить жертв. Родители, конечно, часто оказываются в центре принятия неверных решений. Из-за религиозных убеждений, а порой просто из-за увлечения философией нью-эйдж или излишнего недоверия к официальной медицине они не предоставляют базовую медицинскую помощь, предоставить которую своим детям — долг каждого родителя.

Часто в этом замешаны и «специалисты» — проповедники, стыдящие родителей, чтобы те не теряли веру, или адепты сомнительных методов лечения, раздающие необоснованные обещания. Свою роль могут сыграть и регулирующие органы, которые не ставят интересы ребенка во главу угла и фактически позволяют родителям пренебрегать своими обязанностями.

К сожалению, можно привести множество примеров, но вот один, показывающий, как сила убеждения может заставить родителя пренебречь собственным ребенком или причинить ему вред.

Когда Кэндис Ньюмейкер было десять лет, ее плотно завернули во фланелевую простыню. Трое взрослых, включая ее приемную мать Джин, стояли рядом и издевались над ней, пока девочка изо всех сил пыталась вырваться из этого сковывающего кокона. Там также присутствовали Коннелл Уоткинс и Джули Пондер, самопровозглашенные эксперты по реактивному расстройству привязанности, которым, по их мнению, страдала Кэндис. В течение следующих сорока минут (все это было запечатлено на видео) Кэндис умоляла отпустить ее, жаловалась, что не может дышать, ее даже рвало, и она задыхалась. Взрослые, глухие к ее мольбам, продолжали лишь насмехаться над ней. Через сорок минут Кэндис затихла, но даже после этого находившиеся рядом взрослые стояли и болтали еще полчаса. Лишь тогда они решили проверить, как там Кэндис. Когда ее развернули, она была синей и не дышала, а при проверке пульса ничего не обнаружили. Кэндис задохнулась, и позже врачи констатировали смерть мозга.

Вы можете подумать, что взрослые в этой сцене были садистами, но они, судя по всему, желали добра. Такова извращенная сила лженауки.

У Кэндис были некоторые проблемы с поведением, и ее мать, детская медсестра, посетила конференцию, пропагандирующую так называемую «терапию привязанности». Идея заключается в том, что дети, оставленные без заботы и подвергавшиеся насилию в раннем возрасте, могут оказаться неспособны установить связь со своими приемными родителями, что приводит к проблемам с поведением. Эта «терапия» призвана сформировать такую привязанность.

К сожалению, это далеко не единственная смерть от рук сторонников этой сомнительной терапии.

По данным организации Нэнси Томас Parenting and Families by Design (attachment.org):

Ребенок с реактивным расстройством привязанности нуждается в лечении именно этого состояния. Дети с этим расстройством демонстрируют крайние формы поведения и манипуляций. Терапевт, не обученный справляться с такими крайностями, может принести больше вреда, чем пользы.

Реактивное расстройство привязанности (РРП) признано психиатрическим диагнозом. Как и все диагнозы вDSM(«Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам», стандартном справочнике по психическим заболеваниям), оно основывается на клинических признаках. Однако эти признаки могут быть неспецифичными, особенно у детей старшего возраста, где постановка этого диагноза вызывает больше споров.

По данным Клиники Майо:

При правильном лечении дети с реактивным расстройством привязанности могут выстроить более стабильные и здоровые отношения с опекунами и окружающими. Методы лечения реактивного расстройства привязанности включают в себя психологическое консультирование, консультирование и обучение родителей или опекунов, обучение позитивному взаимодействию между ребенком и опекуном, а также создание стабильной, благоприятной среды.

Вы заметите, что нигде в этом описании стандартных методов лечения нет упоминания о заворачивании ребенка в простыню так, чтобы он не мог дышать. Самопровозглашенные терапевты привязанности используют спорную теорию и вытекающие из нее методы лечения РРП, которые не подтверждаются научными публикациями. Но они считают, что обладают уникальной квалификацией для лечения детей с таким диагнозом.

Более того, они склонны придерживаться концепции РРП, согласно которой такие дети рассматриваются как манипуляторы. Хотя это может быть правдой, определить, действительно ли кто-то манипулирует, очень сложно, и специалисты знают, что при вынесении такого суждения нужно быть особенно осторожными и скептичными. Проблема в том, что вывод о «манипулятивности» человека может стать самоисполняющимся пророчеством. Любое поведение можно воспринять как манипуляцию. В этом смысле оно похоже на теорию заговора — любые опровержения или отсутствие доказательств становятся лишь очередным подтверждением манипуляции.

Именно это и произошло с бедной Кэндис. Убежденная семинаром в том, что у Кэндис РРП и ей необходима терапия привязанности, мать привезла ее в Эвергрин, штат Колорадо, на две недели интенсивной терапии. Во время сеансов Джин ложилась сверху на свою куда более хрупкую дочь, чтобы удержать ее, и при этом облизывала ей лицо. Лицо Кэндис силой удерживали, пока «терапевты» кричали на нее. Кульминацией этих вмешательств стала терапия «перерождения» (rebirthing), во время которой Кэндис завернули в простыню, имитирующую родовые пути, чтобы она могла «родиться заново».

На мой взгляд, этот случай ярче всего демонстрирует абсолютное высокомерие многих «гуру». Те, кто практикует на периферии медицины, считают, что обладают особым даром, талантом или интуитивным прозрением. Им не нужны научные доказательства, ведь у них есть интуиция. Им не нужно следовать стандартам безопасности, правилам информированного согласия, принципам доказательной медицины или даже базовой этике, потому что они — целители.

У каждой профессии есть стандарты, и они существуют не просто так — именно они лежат в основе самого понятия профессионализма. В случае Кэндис её терапевты проигнорировали базовые стандарты безопасности, потому что были непомерно самоуверенны в собственном диагнозе и методах. Мольбы Кэндис они истолковали как манипуляцию. Её заверения в том, что она не может дышать, и её последующее молчание были для них лишь продолжением всё того же.

Один важный урок, который преподнесли мне десятилетия медицинской практики, заключается в необходимости смирения. Наши коллективные знания несовершенны, как несовершенны и мои собственные. Мы должны делать всё возможное, перепроверять своё понимание, проявлять осторожность в своих действиях и всегда ставить интересы пациента на первое место. Кэндис погибла во многом из-за ничем не сдерживаемого высокомерия тех, кто обещал её вылечить.

21 апреля 2001 года Коннелл Уоткинс и Джули Пондер были признаны виновными в неосторожном жестоком обращении с детьми, повлекшем смерть Кэндис, и приговорены к шестнадцати годам тюремного заключения.

РАЗДЕЛ 5.

Меняя себя и мир

Надеюсь, это было веселое и увлекательное приключение среди превратностей человеческой психологии и тех вызовов, которые они бросают нашему скромному виду. Мне эти темы кажутся бесконечно интересными, но настоящая цель в том, чтобы применить полученные знания к собственной жизни. Я знаю, что это опасно приближает нас к жанру книг по саморазвитию, но позвольте мне прояснить одну вещь раз и навсегда: это не долбаная книга по саморазвитию.

Относитесь к критическому мышлению скорее как к прикладной науке — например, к медицине. Мне очень нравится изучать устройство тела, и особенно мозга, но делать это еще интереснее, когда пытаешься применить эти знания на практике. Это делает их реальными, а не просто абстрактными или гипотетическими. Так как же нам это сделать? Как вести жизнь скептика? В той или иной формулировке этот вопрос — безусловно, самый частый из всех, что мы получаем от наших слушателей. Они хотят знать, как применить тот или иной аспект скептического мышления к конкретной проблеме в своей жизни.

В следующих главах мы применим все эти принципы критического мышления на практике — как обычные люди, как родители и как члены общества. Возможно, это самый сложный раздел, потому что он уводит критическое мышление из области абстракций и многочисленных примеров, которые мы приводили на протяжении всей книги, и нацеливает скептицизм прямо на вас, читателя.

56. Быть скептиком.

Вы смотрите на науку (или, по крайней мере, на разговоры о ней) как на какое-то деморализующее изобретение человека, нечто далекое от реальной жизни, что нужно бережно охранять и держать обособленно от повседневного существования. Но науку и повседневную жизнь нельзя и не должно разделять.

— Розалинд Франклин

Первое правило скептицизма состоитнев том, чтобы никогда не говорить о скептицизме. Говорите о нем сколько хотите. Первое правило — применять эти принципы критического мышления в первую очередь к самому себе. Помните: все когнитивные искажения, ошибки памяти и восприятия, эвристики, мотивированные рассуждения, Эффект Даннинга — Крюгера — все это применимо к вам, а не только к другим людям. Осознайте это как следует. Эти концепции — не оружие для нападения на окружающих ради собственного превосходства, это инструменты, необходимые для того, чтобы свести к минимуму предвзятость, заблуждения и чепуху, засоряющие ваш собственный мозг.

Поймите, что вы никогда полностью не избавитесь от предвзятости и ошибок. Всё, что вы можете, — это сохранять бдительность и упорно трудиться, чтобы свести их к минимуму. И пока вы направляете этот свет внутрь себя, признайте, что и у вас есть свои «священные коровы» — идеи, которые стали частью вашей личности и изменение которых причинит вам эмоциональную боль. Вместо того чтобы пытаться отрицать свою человеческую природу, примите ее и научитесь с ней работать.

Для меня это означало научиться гордиться своей способностью менять мнение. Я отождествляю себя со скептическим и критическим подходом к оценке любых утверждений, с признанием верховенства фактов, с честностью, непредвзятостью и открытостью. В этом и заключается моя идентичность, а не в каких-то конкретных убеждениях или выводах. Поэтому, если я в чем-то ошибаюсь, это лишь дает мне возможность изменить свое мнение и показать, что я умею исправлять ошибки. Это непросто. Осознание собственной неправоты все равно будет ранить эго. Вам нужно прийти к состоянию, когда отказ исправить ошибку будет причинять вам больше боли.

Что касается общения с другими людьми, я не беру на себя смелость указывать вам, что вы «должны» делать. Я могу лишь рассказать о своем подходе — подходе SGU — и о том, к чему он привел. Я напоминаю себе, что все мы несовершенные люди, которые просто пытаются как-то справляться в сложном и часто пугающем мире. В большинстве своем мы — продукт наших обстоятельств.

Например, большинство людей в итоге принимают ту систему убеждений, в которой родились. Поэтому едва ли справедливо винить их за то единственное в их жизни, что они никак не могли контролировать, — за обстоятельства их рождения. Все мы — продукт имевшихся у нас возможностей, наших наставников и нашего окружения, в дополнение к тем неврологическим предрасположенностям, которыми нас наделила природа.

Такое отношение помогает мне меньше осуждать людей. Я предпочитаю поддерживающий подход. Я доволен тем, как сложилась моя жизнь, и безмерно благодарен всем, кто помогал мне расти и учил меня на моем пути. Мне кажется, лучшее, что я могу сделать взамен, — это самому быть наставником для других и помогать им расти.

Это не означает, что я освобождаю людей от ответственности за их поступки. Мошенники не перестают меня злить, и я считаю, что они заслуживают наказания. Но в подкасте SGU мы разбираем убеждения и аргументы и очень стараемся не нападать на тех, кто в это верит. Они просто несовершенные люди, такие же, как мы. С другой стороны, мы без колебаний критикуем торговцев чепухой, которые сеют дезинформацию, ложь и лженауку. Они сами вышли на публичную арену, чтобы продвигать свой вздор, а значит, стали законной мишенью для пристального внимания, скептического анализа и опровержения. Но даже в этих случаях мы всегда стараемся быть справедливыми.

Другие сторонники науки и разума предпочитают более жесткий подход, и это нормально. Выбирайте то, что лучше соответствует вашим талантам и складу характера. Я не могу доказать, что один подход работает лучше другого. Но я все же советую: если вы пытаетесь переубедить других людей или распространить свое мировоззрение, хотя бы задумайтесь о своей стратегии и отслеживайте результаты. Ваши инстинкты могут как помогать вам, так и подводить вас, поэтому примените немного критического мышления к тому, как именно вы это критическое мышление распространяете.

Итак, если моим первым советом было быть скромным, а вторым — поддерживающим, то третий совет — быть мужественным. Бросать вызов чужим убеждениям или давать отпор лженауке бывает трудно и психологически некомфортно. Нам часто задают вопрос: как поступить, если вы сидите в кабинете врача, а он рекомендует вам откровенную чушь вроде гомеопатии? Проще всего было бы просто сказать «спасибо» и больше никогда туда не возвращаться. Но тогда вы упускаете возможность дать этому специалисту ценную обратную связь. Врач должен знать, что вы думаете о его рекомендации, что вы цените научно обоснованную медицину и именно этого ждете от своего доктора. Возможно, вы все равно решите больше не приходить, но вы

То же самое касается ваших учителей или школы вашего ребенка, вашей работы и вашего круга общения. Если вы не любите конфликты, можно оставаться вежливым, но я бы советовал никогда не бояться отстаивать разум. Конечно, руководствуйтесь здравым смыслом, выбирая время и место, и знайте, когда нужно отступить. Одно дело — быть мужественным, и совсем другое — быть занозой в заднице. Если ваша компания заключает контракт с шарлатаном, будете ли вы молча делать свою работу или скажете что-то начальнику? Это зависит от множества факторов, но я бы не стал исключать возможность поднять вопрос о том, в чем заключается ответственность компании.

На мой взгляд, любому кругу общения не помешает собственный скептик — человек, который может представить скептическую точку зрения по любому вопросу. Вскоре люди сами начнут приходить к вам, чтобы узнать, что думает скептик, и они будут заранее знать, чего ожидать, так что это их не оттолкнет.

Если уж вы решили вступить в диалог, делайте это по-настоящему. Не ограничивайтесь высказыванием своего мнения — узнайте, что думают они и почему. Учитывайте их нарратив и их понимание темы. Если у вас нет хорошего ответа на какой-то вопрос, это прекрасная возможность честно сказать «я не знаю», а затем разобраться вместе. Лучшее, что вы можете сделать, — это не просто выдать скептический ответ, а показать им на собственном примере, как во всем разобраться самостоятельно. Мы в SGU очень стараемся делать именно это: не говорить людям,чтодумать, а учить их,какдумать.

Покажите им этот процесс во всей его хаотичности. Наука хаотична. Самостоятельное мышление — это бесконечный паноптикум. Но вы все же пробиваетесь к какому-то разумному, пусть и предварительному ответу, следуя логическому процессу, в основе которого лежат уважение к фактам и точность.

Скептицизм — это еще и весело, он дает чувство внутренней силы. Один из самых частых отзывов, которые мы получаем от слушателей, касается того, как они наконец-то сбросили с себя какую-то систему убеждений и какое это колоссальное освобождение. Им больше не нужно изнывать под гнетом тягостных убеждений. Они могут свободно мыслить и верить только в то, что действительно кажется им разумным.

Мне нравится показывать другим людям, какое удовольствие мне приносит скептический подход. Конечно, порой безумно раздражает иметь дело с беспросветным бредом, терзающим наш вид, но в конечном итоге исследовать интересные вопросы, обмениваться идеями с оппонентами и узнавать больше о себе и Вселенной — это огромное удовольствие. Скептицизм не может быть сплошным негативом, он должен нести и позитивный заряд.

Думаю, именно поэтому Карла Сагана так глубоко уважают все скептики и популяризаторы науки. Он, как никто другой, сумел найти ту самую золотую середину — противостоять лженауке, одновременно восхищаясь чудом и магией научного взгляда на Вселенную. Наука способна открыть перед вами перспективу столь же умопомрачительную и куда более удивительную, чем любая фантазия.

Как разговаривать с друзьями и близкими

Были времена, когда воскресный ужин в доме семейства Новелла не считался законченным до тех пор, пока наша сестра в слезах не убегала из комнаты. Простое разногласие по какому-нибудь пустяку — например, о природе реальности или существовании загробной жизни — почему-то обязательно переходило на личности. В какой-то момент мне запретили приходить на пасхальный седер к семье Эвана только потому, что я написал о вере его сестры в привидения. А Кара и вовсе рассталась с бойфрендом из-за его антипрививочных взглядов и увлечения альтернативной медициной.

Все мы через это проходили. Никто не умеет так задевать за живое, как члены семьи и близкие люди. Кроме того, в отношения, которые вам предстоит поддерживать всю жизнь — и которые вы действительно хотите сохранить, — вы вложили гораздо больше сил и эмоций. Ставки здесь гораздо выше.

И речь идет не просто о том, существует ли Лох-несское чудовище; зачастую мы сталкиваемся с серьезными жизненными решениями. Нам часто задают вопросы слушатели, чьи супруги больны раком и подумывают отказаться от рекомендованного лечения в пользу витаминов или кофейных клизм; родители, которые хотят лечить детей гомеопатией; или люди, чьи братья и сестры вкладывают огромные деньги в схемы сетевого маркетинга.

Подобные разговоры с друзьями и близкими могут приносить массу разочарований. В споре редко удается получить ту реакцию, на которую надеешься. Не ждите, что люди скажут: «Знаешь, я никогда не думал об этом с такой стороны» или «Мне действительно нечего возразить на твои слова». Скорее всего, вы столкнетесь с глухой обороной, попытками увести дискуссию в сторону и даже с личными нападками. А вернувшись к этой теме через несколько месяцев, вы можете обнаружить, что ничего не изменилось — будто ваших прежних дискуссий никогда и не было.

К настоящему моменту это по крайней мере не должно вызывать удивления. Мы рассмотрели длинный список психологических механизмов, которые словно вступают в сговор, чтобы защитить наши укоренившиеся или желаемые убеждения. Мы склонны изо всех сил сопротивляться изменению ключевых или дорогих нам взглядов. Общаясь с близкими, особенно важно помнить вышеописанные советы: сохранять скромность, терпение и стремиться скорее просветить человека, нежели просто победить в споре. И помните, что порой вы и сами можете ошибаться. Всегда рассматривайте эту вероятность в первую очередь.

Игра вдолгую

Когда люди просят у нас конкретного совета о том, как вести себя с членом семьи или другом, мы всегда отвечаем, что всё зависит от обстоятельств. Во-первых, это зависит от ваших целей. Это может показаться очевидным, но важно четко понимать, чего именно вы хотите добиться от этого общения. Кто ваша настоящая аудитория, и что вы пытаетесь изменить — мнение или поведение? Во-вторых, сколько времени и сил вы готовы в это вложить?

Если вы переписываетесь с кем-то в соцсетях, вы, скорее всего, никогда не встретитесь лично и не завяжете отношений, поэтому вам может быть достаточно высказать несколько емких аргументов и пойти поесть пиццу. Однако когда речь идет о супруге, вы, возможно, будете готовы годами прилагать усилия, чтобы постепенно изменить его или ее картину мира. Это значит, что вам потребуется невероятное терпение. Не ждите, что с их глаз внезапно спадет пелена.

Так как же это сделать?

1. Как мы любим повторять на SGU — зароните зерно сомнения. Просто оставьте собеседника наедине с вопросом или мыслью и предложите ему подумать над этим или поискать информацию самостоятельно. Не требуйте и не ждите, что он тут же

2. Не превращайте разговор в соревнование или противостояние. Чем больше личного вы в него привносите, тем глубже собеседник уходит в оборону. Просто исследуйте вопрос вместе. На самом деле полезно не бросаться с ходу в бой, а начать с вопросов, признать то, чего вы сами не знаете, и превратить тему обсуждения в совместное исследование.

3. Ищите точки соприкосновения. Как мы обсуждали в главе о логических ошибках и правилах ведения спора, у любого аргумента есть свои посылки и логика. Если вы с кем-то не согласны, значит, вы либо исходите из разных посылок, либо кто-то из вас (или оба) использует ошибочную логику. Сначала выясните, в чем вы согласны, а затем попытайтесь определить, в чем ваши мнения расходятся, и посмотрите, сможете ли вы вместе разрешить эти разногласия. Возможно, в итоге вы упретесь в субъективные мнения или оценочные суждения, но тогда вы хотя бы будете точно знать, в чем именно расходятся ваши взгляды.

Не спорьте о фактах — проверяйте их. Договоритесь заранее, что спорные детали вы будете просто перепроверять, и постарайтесь сойтись на источниках, которым доверяете оба.

4. Не атакуйте в лоб, а лучше пробуждайте и развивайте в собеседнике скептицизм. Вы добьетесь гораздо большего успеха, если не будете затрагивать то убеждение, которое волнует вас сильнее всего. Вместо этого найдите тему, в которой вы согласны. У меня есть близкий друг, с которым мы расходимся во мнениях по многим вопросам, но однажды он посмотрел хороший документальный фильм о Розуэлльском инциденте и понял, почему утверждения о крушении летающей тарелки беспочвенны. Это была тема, в которой наши взгляды совпали, и для меня это стало прекрасным поводом помочь ему развить критическое мышление. Обсуждая эту тему без всякого противостояния, мы могли говорить о том, какие доказательства заслуживают доверия, как распространяется дезинформация и как люди обманывают самих себя, веря в то, что не имеет отношения к действительности. Каждый относится к чему-то со скептицизмом. Найдите эту тему.

Вместо того чтобы просто пытаться убедить человека в некорректности его веры или заставить его принять научный консенсус по какому-то вопросу, уделите время обучению навыкам критического мышления. Со временем он, возможно, сам усомнится в своих убеждениях.

5. Следите за своим тоном. Поразительно, насколько спорным в скептическом сообществе оказался простой совет вести себя дружелюбно. Фил Плейт (Плохой астроном) выступил со своим знаменитым докладом «Не будь козлом» на конференции Amazing Meeting и получил удивительно сильный отпор от людей, которые посчитали, что он сам ведет себя как козел.

И здесь действительно есть о чем поспорить. В социальных сетях существует явление под названием «троллинг тона» (tone trolling): вместо того чтобы отвечать на аргументы собеседника, такие тролли цепляются к его манере общения. Это стратегия, цель которой — вытеснить человека из дискуссии или заставить его замолчать. Мне часто говорили, что я злой или грубый, только потому, что я указывал на фактическую ошибку или называл аргумент логической уловкой. Обсуждение тона становится отвлекающим маневром, позволяющим уйти от сути проблемы и перекричать того, чье мнение вам не нравится.

Кроме того, некоторые люди рьяно защищают свое право общаться в любом тоне, какой пожелают, высказываться прямо и даже язвительно высмеивать оппонентов. Они утверждают, что определенные темы требуют жесткого тона. Я сталкивался с подобным отношением, когда общался с мошенниками и шарлатанами или говорил о них. Они сами или их защитники требуют уважения и обычно прибегают к «троллингу тона» в адрес своих критиков. Но заслуживают ли уважения они сами или их взгляды — это как раз тот самый вопрос, который требует выяснения.

6. Постарайтесь понять нарратив другого человека. У нас есть не просто отдельные убеждения относительно фактов — мы выстраиваем целые нарративы о том, как устроен мир, как осмысливать огромные объемы сложной и запутанной информации, что движет другими людьми и что происходило в прошлом. Если вы хотите, чтобы кто-то изменил свое мнение, нельзя просто разрушить его нарратив, заявив, что он неправ. Из-за этого человек почувствует себя уязвимым и незащищенным. Вам нужно заменить его нарратив другим, обладающим большей объяснительной силой — желательно основанным на науке и разуме.

Иными словами, помогите ему осмыслить факты и утверждения с вашей скептической точки зрения. В примере с Розуэлльским инцидентом нарратив моего друга заключался в том, что правительство скрывает доказательства крушения инопланетного корабля. Моей целью было помочь ему заменить этот конспирологический нарратив скептическим, в котором фигурируют мифотворчество, самообман, плохая работа журналистов и самопиар тех, кто пытается продать эту теорию заговора.

Учитывая все это, при общении с друзьями и близкими вы, скорее всего, захотите сохранить дружеские отношения. Наверняка вы сможете донести все свои доводы, не опускаясь до грубостей и оскорблений. Порой бывает трудно выразить несогласие — то есть, по сути, заявить человеку, что он неправ, — и при этом не показаться враждебным. Но это возможно. Нужно просто действовать деликатно.

Какой бы подход вы ни выбрали, мы на собственном опыте убедились, что для нас это отлично работает. Например, мы часто получаем агрессивные и оскорбительные письма от слушателей, которые не согласны с какой-то рубрикой или которым просто не нравится голос Эвана или шутки Джея. Наше правило — отвечать (если уж мы отвечаем) профессионально и вежливо. Поразительно, насколько обезоруживающим это бывает. Часто авторы писем сразу идут на попятную и даже извиняются за свой первоначальный тон. Не нужно называть собеседника ребенком. Просто покажите пример взрослого поведения, и пусть этот контраст говорит сам за себя.

В конце концов, если я считаю, что с человеком стоит вступать в диалог, вежливое общение — единственный способ добиться хоть какого-то прогресса. Но опять же, все зависит от контекста. Иногда, в зависимости от ваших целей, требуется инструмент и поострее.

Хорошая новость заключается в том, что люди способны меняться, хотя здесь нет готовых рецептов и сделать это непросто. Психологические исследования дают обнадеживающие результаты: если уделить время подробному разбору аргументов и доказательств, люди могут изменить свое мнение и прийти к более глубокому пониманию обсуждаемого вопроса. Если вы будете источником здорового скептицизма для окружающих, в долгосрочной перспективе это обязательно принесет плоды.

Скептическое воспитание

И вот стою я и слушаю, как Гимли — гном, воин и член Братства Кольца Толкина — читает моей невестке лекцию о грудном вскармливании. Нет, мне это не снилось. Просто жизнь порой заносит нас в очень странные места.

Начну немного

Мы встали в очередь, чтобы получить автограф на фотографии от Джона Рис-Дэвиса — актера, сыгравшего Гимли в трилогии «Властелин колец». Он заметил, что Кортни беременна, и решил поинтересоваться, собирается ли она кормить грудью. Она тогда еще не определилась, а Рис-Дэвис, судя по всему, досконально изучил эту тему ради собственных детей. Не поймите меня неправильно, он был супермилым парнем, и разговор вышел приятным. Но он также оказался ярым поборником грудного вскармливания.

Во время этого странного разговора мне в голову пришло несколько мыслей. Во-первых, бедняга понятия не имел, с кем разговаривает. Мне так и хотелось сказать: «Но, Гимли, опубликованные научные данные не подтверждают все эти типичные утверждения в духе „грудь — это лучшее“. Давление на матерей в этом вопросе может дать обратный эффект». Но позади нас стояла очередь раздраженных фанатов, которым явно было неинтересно слушать дискуссию о сравнительной пользе грудного молока и детских смесей. В частности, Человек-паук уже начинал заметно нервничать.

Этот случай также наглядно подтвердил то, что я замечал и раньше: каждый считает себя вправе иметь собственное суждение по определенным темам, таким как беременность и воспитание детей, даже когда на кону стоят сложные научные вопросы. Люди не просто думают, что их личное мнение ничем не уступает экспертным обзорам строгих научных данных, — они считают своим чуть ли не священным долгом безапелляционно делиться этим мнением с другими, даже находясь в костюме на фестивале комиксов.

Психологи называют это «иллюзией глубины понимания». Мы склонны думать, будто понимаем, как все устроено, даже когда это вовсе не так. Этот феномен отчасти объясняется тем, что мы привыкли полагаться на чужие экспертные знания и путать их со своими собственными. Большинство из нас водят машины или пользуются компьютерами, не зная толком, как они работают. Мы можем переоценивать свои поверхностные знания об этих вещах и недооценивать технические знания настоящих специалистов. Похожий механизм заставляет нас думать, будто мы имеем право на авторитетное мнение о грудном вскармливании, даже не будучи экспертами в медицине.

Кроме того, к вопросам, которые на самом деле относятся либо к медицинской науке, либо к сфере личных предпочтений, примешивается огромное количество морального осуждения. Если вы не кормите грудью, или просите обезболивающее во время родов, или кормите ребенка чем-то кроме безглютеновой гипоаллергенной органической капусты кейл свободного выгула — вы плохой родитель.

Это означает, что как только вы объявите миру (или это станет заметно невооруженным глазом), что у вас будет ребенок, на вас обрушится лавина непрошеных советов всех мастей.

Поощряйте критическое мышление

Быть родителем-скептиком — значит не только уметь ориентироваться в научных вопросах рождения и воспитания детей, но и знать, как помочь своим детям вырасти критически мыслящими взрослыми. Мне бы хотелось иметь готовый рецепт, гарантирующий такой результат, но, конечно, все дети разные, да и условия жизни у всех свои. Как и во всем остальном, вы не можете полностью контролировать своих детей — вы можете лишь влиять на них. Сразу оговорюсь, что главный совет психологов — выстраивать с ребенком теплые, полные любви и заботы отношения. Это всегда на первом месте.

Но параллельно с этим вы можете мягко поощрять в них любознательность, прививать любовь к науке и развивать критическое мышление.

Ловите момент

Когда возникает ситуация, которую можно использовать как урок критического мышления, заведите привычку не упускать ее. Покажите детям, как ставить под сомнение то, что они видят. Это самое начало формирования их собственного «детектора чуши». По сути, сами демонстрируйте те правильные мыслительные привычки, которым пытаетесь их научить. Если ребенок задает вопрос, не спешите давать ему готовый авторитетный ответ, каким бы простым ни был этот вопрос. Я бы похвалил бы его за сам вопрос и за проявленное любопытство, затем отметил бы, насколько этот вопрос интересен, и перенаправил бы его ему же.

Например, моя дочь как-то спросила меня, какого цвета были динозавры. Это на удивление проницательный вопрос, ведь он подразумевает, что привычные изображения динозавров могут быть неточными. Я спросил ее в ответ: «А как мы вообще можем узнать, какого цвета они были?» И это гораздо более интересный вопрос. Затем мы вместе занялись поисками ответа.

Я также считаю полезным признавать, когда я сам не знаю ответа, или когда его не знают даже ученые. На самом деле, отвечая на большинство вопросов, можно дойти до границ познанного и указать на то, чего наука еще не открыла. Это учит сразу нескольким вещам: задавать вопросы можно обо всем на свете; знание не абсолютно, а представляет собой процесс открытий; абсолютных авторитетов не существует, так как любое утверждение стоит ровно столько, сколько подтверждающие его доказательства.

Благодаря такому подходу я заметил, что мои дети стали скептиками от природы. Им доставляет особое удовольствие ловить меня на каких-то неточностях и доказывать мою неправоту в деталях, что, в свою очередь, дает отличную возможность показать на собственном примере, как вести себя, когда совершил ошибку.

Еще одно правило, которое мне помогло: цельтесь немного выше, чем подсказывают вам инстинкты. Иными словами, мы склонны думать, что дети чего-то не понимают, но на самом деле они знают и понимают гораздо больше, чем кажется. Избегайте снисходительного тона и не недооценивайте их. Держите перед ними «морковку» так, чтобы им приходилось немного тянуться за ней, но, разумеется, не перегибайте палку. Как минимум они очень оценят то, что вы разговариваете с ними как с настоящими личностями.

Как привить любовь к науке

Я обожаю науку — мы все на SGU обожаем ее, причем с самого раннего детства. Нас также объединяет то, что по крайней мере один из наших родителей делился с нами своей любовью к науке, когда мы были маленькими. Для меня это стало самой легкой частью родительства — с энтузиазмом прививать любовь к науке собственным детям.

Специалисты сходятся во мнении, что веселое и качественное совместное времяпрепровождение с детьми — это, пожалуй, лучшее, что вы можете для них сделать. Эксперты также согласны с тем, что полезно регулярно читать детям книги и держать их дома как можно больше. По сути, все, что вам нужно, — это позаботиться о том, чтобы часть этих книг и

А еще я отправлялся с ними в воображаемые путешествия по Солнечной системе. Для этого не нужно ничего, кроме картонной коробки или даже обычного шкафа — и вашей фантазии. Вместо того чтобы просто рассказывать им о Солнечной системе, я «стартовал» вместе с ними на нашем воображаемом космическом корабле, и мы по очереди облетали все планеты. Я описывал, сколько времени занял полет, как планета выглядит с орбиты и каково это — находиться на ее поверхности, с учетом силы тяжести и всех остальных условий.

Вы также можете нащупать то, что им интересно, и поддержать это увлечение. Не навязывайте тему: пробуйте разные, и, когда ребенок проявит интерес, развивайте его. Моя старшая дочь, к примеру, увлеклась птицами, а младшую больше интересует инженерное дело. Сама тема не имеет значения: это могут быть растения, насекомые, динозавры, планеты — все что угодно. То, что вызывает у них восторг, дает вам прекрасную возможность показать, как проводить наблюдения, как устроена систематизация, откуда ученые все это знают, как отличать достоверные утверждения от расхожих мифов и как изучать тему с помощью книг. Кроме того, можно поискать способы показать, как их любимая тема связана с другими областями знаний.

Даже если у вас самих нет детей, в вашей жизни могут быть дети друзей или родственников. Всегда найдется масса возможностей привить немного критического мышления или любви к науке окружающим вас людям любого возраста.

В конечном счете быть скептически мыслящим «родителем» — это просто быть человеком-скептиком, который ценит обучение и воспитание. Все мы остаемся учениками и учителями на протяжении всей жизни. Нам незачем прекращать учиться, и независимо от вашего уровня знаний, вам всегда есть чему научить других. На самом деле преподавание — лучший способ учиться самому: обучение других и собственная учеба — это две динамичные стороны одного и того же процесса.

Люди с бóльшим опытом или более глубоким багажом знаний могут многим поделиться. Но те, у кого опыта или знаний меньше, тоже способны дать очень многое — свой энтузиазм и свежий взгляд. Самые глубокие и проницательные вопросы часто исходят от тех, кто не обременен предвзятыми мнениями. Вот почему дети порой задают лучшие вопросы: они знают еще слишком мало, чтобы обзавестись скрытыми допущениями, ограничивающими мышление. Подобные вопросы — это отличный шанс для вас самих столкнуться лицом к лицу с предпосылками, о наличии которых вы даже не подозревали.

Этот подход «ученик-учитель» — как раз то, как мы работаем на SGU. Мы учим и учимся одновременно в рамках единого процесса. И я полагаю, что мой бесконечный круговорот познания и обучения закончится только вместе со мной.

Эпилог.

Быть частью скептического сообщества стало одним из самых значимых приключений в моей жизни. Это было моим личным интеллектуальным путешествием и совместным путем с близкими мне людьми. Благодаря сообществу и особенно подкасту«Руководство скептиков»я смог расширить этот круг на несколько порядков.

Это было весело, познавательно, порой досадно, но очень воодушевляюще, и я знаю, что это путешествие никогда не закончится.

Наши постоянные слушатели часто делятся тем, что во время выпусков чувствуют себя так, словно они — шестой, просто молчаливый «Разбойник» в комнате. Наше шоу для них — не просто образовательный инструмент или способ отвлечься во время рутинных дел. Для многих это связь с друзьями-единомышленниками, и нам невероятно приятно это слышать, ведь именно к этому мы и стремимся. Для многих это еще и «побег в реальность». Часто может казаться, что мир сошел с ума, и приятно знать, что где-то есть другие люди, которые ценят науку, логику и разум.

Если эта книга стала вашим первым знакомством с SGU и со скептицизмом, то, надеюсь, вы нашли ее полезной и увлекательной. Возможно, в каких-то разделах она вас даже разозлила — и это хорошо. Это значит, что нам удалось бросить вызов тому, что вам дорого, — возможно, даже сильнее, чем вы сами думали.

В завершение мы хотели бы поделиться с вами напоследок одной мыслью: не доверяйте нам. Это может прозвучать странно после прочтения книги, но суть в том, что, когда речь заходит об эмпирическом знании, вам не следует доверять вообще никому. Думайте сами. Если что-то действительно важно, перепроверьте это настолько хорошо, насколько сможете. Все мы вынуждены полагаться на экспертов и других людей как на источники информации, но в то же время мы должны стремиться понять, откуда мы знаем то, что знаем. Почему у экспертов сложилось именно такое мнение? Может быть, за этим кроется нечто большее?

Ошибаются все, и мы в том числе. Надеюсь, здесь мы ошибок не допустили. Мы стараемся изо всех сил, но ошибки неизбежны. Всё, что мы можем сделать, — это быть готовыми исправить их, как только они обнаружатся.

Думаю, за эти годы мы в целом узнали от наших слушателей не меньше, чем они от нас. Практически каждую неделю кто-то из ведущих мировых экспертов в узкой области, которую мы обсуждали, пишет нам, чтобы сообщить дополнительные сведения. Слушатели предлагают нам новый взгляд на вещи, восполняют пробелы в наших обсуждениях или даже оспаривают наши факты и аргументы. И я действительно считаю, что главное достоинство новых медиа — это их интерактивность. Мы не просто вещаем для слушателей. В эфире мы ведем диалог, к которому с радостью подключаем нашу аудиторию, когда им есть что добавить.

Одна из целей этой книги — сделать так, чтобы она тоже стала частью этого диалога. Это руководство к«Руководству скептиков». Нас часто просили составить подробный справочник по всем концепциям, на которые мы регулярно ссылаемся в эфире. Что ж, вот он. Надеюсь, это всего лишь очередной шаг в бесконечном пути критического познания.

До следующего раза, это ваше«Руководство скептиков по Вселенной».

Дополнительная глава. Глобальное потепление.

Трясина, в которой погрязло наше здравоохранение, очень похожа на проблемы глобального потепления и государственного долга — это масштабный системный кризис, в который гораздо проще угодить, чем из него выбраться. Американцы говорят, что хотят видеть лидеров, способных взяться за решение этих проблем.

— Атул Гаванде

Одну из лучших аналогий нынешней ситуации с наукой о глобальном потеплении

Сначала астрономы заявляют, что они примерно на 40 процентов уверены в том, что астероид столкнется с Землей на следующем витке своей орбиты, но если и не тогда, то, скорее всего, рано или поздно это произойдет. Что нам делать? Чем раньше мы начнем действовать, тем легче будет отклонить астероид с курса. Однако некоторые астрономы не согласны с этим и считают риск столкновения гораздо более низким.

И вот мы ждем. Проходит двадцать лет. У астрономов было время рассчитать орбиту с большей точностью. Теперь они на 90 процентов уверены, что астероид столкнется с Землей, а до удара остается всего тридцать лет. Лишь горстка астрономов не согласна с этими расчетами.

Среди астрономов все еще существуют разногласия по поводу окончательных последствий падения астероида: одни предупреждают, что оно спровоцирует катастрофу типа «ядерной зимы», которая, вероятно, приведет к вымиранию, в то время как другие считают эти опасения излишне паникерскими. Политики погрязли в спорах о том, насколько ужасными будут последствия, и по-прежнему ничего не предпринимают.

Проходит еще одно десятилетие, и теперь астрономы уверены в столкновении на 95 процентов, а консенсус относительно ужасных последствий только крепнет. Но до удара остается всего двадцать лет, и нет уверенности, что мы сможем отклонить астероид достаточно быстро. Некоторые призывают готовиться к столкновению, а не пытаться его предотвратить. По мере роста научного консенсуса политический паралич, кажется, только усугубляется.

Вопрос в следующем: насколько твердой должна быть уверенность ученых и насколько сильным должен быть консенсус, прежде чем мы начнем действовать для предотвращения потенциальной катастрофы? Если мы будем ждать, пока ученые обретут 100-процентную уверенность и придут к 100-процентному согласию, мы будем ждать вечно, потому что такое случается крайне редко. Практически всегда находятся сомневающиеся, маргиналы от науки. Но даже если мы проигнорируем этих маргиналов, в подобных обстоятельствах нам часто приходится действовать до того, как появится полная уверенность, потому что время не ждет.

Врачи, например, сталкиваются с подобной ситуацией постоянно. Если врач подозревает, что его пациент заразился бактерией — возбудителем болезни Лайма, он не может ждать абсолютной уверенности, чтобы начать действовать. К тому моменту может быть уже слишком поздно. Анализ соотношения риска и пользы диктует необходимость действовать быстро, например выписать антибиотики, даже если это означает, что в небольшом проценте случаев вы предпримете шаги, которые впоследствии окажутся ненужными.

Именно с такой ситуацией мы сейчас сталкиваемся в случае с изменением климата. Сегодня среди ученых в соответствующих областях существует 97-процентный консенсус относительно того, что Земля нагревается и что главным виновником этого является человеческая деятельность. Их уверенность в этом выводе составляет 95 процентов. Мы также знаем, что действия, которые мы предпринимаем сейчас, будут иметь последствия на протяжении десятилетий, и поэтому нам придется принимать решения, основанные на наших лучших прогнозах, даже если мы в них не уверены на все сто. Бездействие — это тоже решение, со своими рисками и преимуществами, подобно отказу от лечения при подозрении на болезнь Лайма.

Настоящая проблема, с которой мы столкнулись, лежит в политической плоскости, а не в научной. Отказ от научного консенсуса, обусловленный в основном политическими или идеологическими причинами, приводит к бездействию. А тем временем астероид медленно приближается, или осложнения болезни постепенно усугубляются.

Проводится мощная кампания по отрицанию научного консенсуса, и в ней прослеживаются многие черты лженауки и отрицания (дениализма), которые мы обсуждали в предыдущих главах.

Для начала давайте вкратце рассмотрим научные основы глобального потепления. Сванте Аррениус (1859–1927) был шведским ученым, который первым предположил, что углекислый газ, CO2, является парниковым газом. На самом деле без CO2 в атмосфере Земля была бы в среднем примерно на 27 градусов по Фаренгейту (15 градусов по Цельсию) холоднее. Аррениус также утверждал в 1896 году, что промышленные выбросы CO2 могут привести к дальнейшему нагреванию планеты.

CO2 действует как одеяло, согревающее Землю. Солнечные лучи, достигая Земли, нагревают ее поверхность, которая затем излучает часть этого тепла обратно в космос в виде инфракрасного излучения. Часть этого инфракрасного излучения поглощается находящимся в атмосфере CO2, который в результате тоже нагревается и продолжает излучать тепло. Это происходит до тех пор, пока упомянутое тепло не рассеется в космическом пространстве. В какой-то момент этот согревающий эффект достигает равновесия, когда количество тепла, поступающего от Солнца, становится равным количеству тепла, излучаемого в космос.

Критически важный момент заключается в том, что чем больше CO2 в атмосфере, тем выше температура в этой точке равновесия. Если добавить больше CO2, точка равновесия сместится вверх, и Земля нагреется. Эта модель не вызывает споров; сегодня она является твердо установленным научным фактом.

Доиндустриальный уровень CO2 колебался в пределах 200–280 ppm (миллионных долей). В 2019 году был зафиксирован самый высокий в истории уровень CO2 — 414,7 ppm. Этот избыточный CO2 поступает в основном от сжигания ископаемого топлива, которое представляет собой углерод, накопливавшийся на протяжении миллионов лет.

Это, конечно, чрезвычайно упрощенная модель климата. В реальности существует множество факторов, влияющих на него, включая другие парниковые газы, такие как водяной пар и метан. Земля и биосфера также реагируют на увеличение концентрации CO2, например, поглощая большее его количество океанами. Существуют и другие факторы воздействия на среднюю температуру, такие как изменение солнечной активности. По мере изменения температуры меняются облачный и ледяной покров, а также океанические течения, и все это оказывает дальнейшее влияние на климат.

Моделирование сложного взаимодействия всех этих факторов чрезвычайно запутано, что приводит к широкому диапазону возможных результатов. Один из способов обобщить все эти эффекты — выразить их одним числом: чувствительностью климата. Это среднее повышение глобальной температуры при удвоении уровня CO2 по сравнению с доиндустриальным периодом. Согласно текущим оценкам, чувствительность климата составляет от 2,7 до 8,1 градуса по Фаренгейту (от 1,5 до 4,5 градуса Цельсия) и, по всей видимости, в реальности находится где-то в середине этого диапазона, примерно на уровне 5,4 градуса по Фаренгейту (3 градусов Цельсия).

Все это складывается в краткое изложение научного

Это название происходит от типа средневекового замка, состоящего из деревянной или каменной башни в центре (мотт) и окруженного стеной двора (бейли). Гарнизон мог защищать двор, но в случае численного перевеса противника отступал в более укрепленную башню, выжидая более благоприятного времени, чтобы снова отвоевать двор.

Подобным образом отрицатели глобального потепления отвергают любые научные аргументы в пользу антропогенного (вызванного деятельностью человека) изменения климата, но когда их припирают к стене или предъявляют доказательства, которые трудно опровергнуть, они отступают на более безопасные позиции — лишь для того, чтобы позже снова начать отрицать наиболее веские научные доводы.

Чтобы лучше понять эту стратегию, давайте рассмотрим различные элементы научной позиции по изменению климата. Во-первых, существуют базовые научные представления о роли CO2 как парнического газа. С этим связан вопрос о точной чувствительности климата: насколько сильное потепление вызовет увеличение объема CO2? Также существует вопрос о том, насколько сильно Земля уже нагрелась за последние десятилетия. Доказывают ли температурные данные, что потепление действительно происходит?

Даже если признать, что глобальное потепление происходит, возникает вопрос о его причинах. Насколько мы уверены, что дело в человеческой деятельности? И помимо этого: какими будут окончательные последствия потепления той или иной степени? И даже если CO2 вызывает потепление, Земля действительно нагревается по вине человека и последствия будут плохими — можем ли мы что-то с этим поделать? Возможно, наши усилия лучше направить на борьбу с последствиями, а не на попытки предотвратить его.

Отрицатели могут перемещаться вверх и вниз по этим позициям по мере необходимости, подобно средневековым защитникам, то делающим вылазку во двор, то отступающим в башню. Столкнувшись со свежими доказательствами потепления Земли, они обвинят оппонентов в искажении их позиции (создании «соломенного чучела»). Они скажут, что признают потепление Земли, но просто ставят под сомнение его причину, либо, возможно, признают причину, но отрицают негативные последствия. Но затем, при первой же возможности, они снова начнут утверждать, что никакого потепления вообще не происходит.

Опросы позволяют глубже понять такое поведение. Как уже упоминалось в главе об отрицании, существует психологический феномен, известный как неприятие решения. Некоторые люди отвергают науку не из-за самой науки, а из-за того, как они воспринимают предлагаемое решение. Это объяснение причин отрицания глобального потепления впервые было предложено в серии исследований Кэмпбелла и Кея, опубликованных в 2014 году. Однако они обнаружили, что этот феномен в равной степени относится как к либералам, так и к консерваторам, а значит, по-видимому, не уникален для проблемы глобального потепления.

Это означает, что отрицателей глобального потепления в основном беспокоит то, как они видят ответные меры, предлагаемые «другой» стороной. Какими бы ни были детали их позиции в любой конкретный момент времени, конечный итог всегда один — ничего не делать. Они боятся, что в противном случае следствием станут радикальные и разрушительные экономические реформы, а возможно, даже политические изменения, которые сыграют на руку их идеологическим противникам.

Все это согласуется с опросами, касающимися убеждений о глобальном потеплении и политической самоидентификации. Опрос, проведенный Йельской программой по коммуникации в области изменения климата в 2019 году, показал следующее:

Большинство зарегистрированных избирателей (70%) считают, что глобальное потепление происходит, в том числе 95% либеральных демократов, 87% умеренных/консервативных демократов и 63% либеральных/умеренных республиканцев. И только 38% консервативных республиканцев согласны с тем, что глобальное потепление действительно происходит.

Большинство зарегистрированных избирателей (55%) считают, что глобальное потепление вызвано в основном деятельностью человека. Сюда входят 86% либеральных демократов, 71% умеренных/консервативных демократов, но менее половины либеральных/умеренных республиканцев (46%) и всего 21% консервативных республиканцев.

Шесть из десяти зарегистрированных избирателей (61%) обеспокоены глобальным потеплением, в том числе 93% либеральных демократов (на пять процентных пунктов больше по сравнению с опросом в марте 2018 года), 81% умеренных/консервативных демократов и 54% либеральных/умеренных республиканцев. Среди консервативных республиканцев обеспокоен лишь примерно один из пяти (21%), что на девять пунктов меньше, чем в марте 2018 года.

Вопрос глобального потепления уже давно стал одной из тех научных тем, по которым наблюдается самый глубокий и устойчивый раскол по партийной линии. Подробное рассмотрение всех вопросов, связанных с изменением климата, потребовало бы отдельной книги, однако ниже приведены некоторые из наиболее распространенных заявлений отрицателей изменения климата, а также объяснение того, почему они логически несостоятельны и противоречат фактам.

Во-первых, это отрицание самого консенсуса или даже самой концепции научного консенсуса.

Отрицатели утверждают, что это логическая ошибка «апелляция к авторитету», что наука не делается консенсусом, что в науке не бывает «окончательно решенных вопросов» и что все это — лишь попытка пресечь легитимную научную дискуссию. Ничто из этого не соответствует действительности, или, по крайней мере, подобные заявления — не более чем уводящий в сторону маневр.

Разумеется, научные выводы основываются на логике и доказательствах, но научные доказательства не «говорят сами за себя», как часто утверждается. Напротив, доказательства необходимо интерпретировать, оценивать и помещать в надлежащий научный контекст. Надежно сделать это применительно к любому сложному научному вопросу способны только эксперты. Но это может быть сложным процессом, и мнения ученых могут расходиться. Так как же нам узнать, о чем говорят научные доказательства по той или иной теме? Хорошим первым шагом будет выяснить, существует ли консенсус научных мнений, а также насколько он прочен и убедителен. Это абсолютно правомерно, и, если вы сами не являетесь экспертом, это отличный способ получить, если хотите, краткую сводку того, о чем говорят данные.

В данном вопросе научный консенсус очевиден, а цифры вполне согласуются с нашей метафорой об астероиде. Обзор шести независимых исследований, проведенный в 2016 году, показал, что оценки консенсуса колеблются в пределах от 90 до 100 процентов, группируясь в районе 97 процентов. Подавляющее большинство ученых согласны с тем, что Земля теплеет и что главным движущим фактором этого процесса является человеческая деятельность.

Мы также можем взглянуть на научные организации, которые формируют экспертные группы для анализа опубликованных данных, их детального обсуждения и последующего составления согласованного заявления о том, что демонстрирует вся совокупность доказательств. На своей информационной странице, посвященной глобальному потеплению, НАСА перечисляет восемнадцать таких организаций, которые открыто поддержали консенсус относительно антропогенного характера глобального потепления.

Наиболее примечательной является Межправительственная группа экспертов ООН по изменению климата (МГЭИК). В ее состав вошли «91 ведущий автор и 133 соавтора из 40 стран,

Отрицатели используют две основные стратегии для опровержения этого консенсуса, помимо голословных и ничем не подкрепленных заявлений о том, что его якобы не существует. Одна стратегия состоит в том, чтобы сделать вид, будто 97-процентный консенсус целиком и полностью опирается на одну-единственную статью (хотя, как вы уже убедились, это не так) — работу Кука, опубликованную в 2013 году. В этом исследовании Кук проанализировал опубликованные научные статьи по изменению климата и подсчитал процент работ, авторы которых выражали мнение в поддержку консенсуса по глобальному потеплению.

Не вдаваясь в подробности, можно отметить, что его методология содержит массу тонкостей, к которым можно придраться, и отрицатели используют это, чтобы утверждать, будто консенсус фальшив. Это излюбленная тактика: сделать вид, будто оппоненты сложили все яйца в одну корзину, а затем разгромить эту самую корзину. Однако исследование Кука на самом деле касалось даже не консенсуса среди ученых, а консенсуса среди опубликованных статей. В любом случае, существуют и другие независимые исследования, опросы и мнения множества авторитетных организаций, на которых основывается вывод о существовании прочного (около 97 процентов) консенсуса касательно реальности глобального потепления.

Вторая стратегия заключается в отрицании последствий этого консенсуса, что возвращает нас к уловке «мотт и бейли». Отрицатели могут утверждать, что консенсус касается исключительно самого факта потепления, и, возможно, даже согласятся с тем, что человеческая деятельность тоже в этом «замешана». Но вслед за этим они начинают отрицать степень ответственности человека, масштаб грядущих последствий и необходимость каких-либо ответных мер.

Здесь уместно заметить, что в этих рассуждениях есть рациональное зерно. Консенсус относительно того, что Земля теплеет, на сегодняшний день практически непоколебим. Уверенность в том, что именно человеческая деятельность подстегивает это потепление, также весьма высока — около 95 процентов. Но по мере перехода к деталям степень нашей уверенности снижается. Насколько сильным будет потепление и за какой период времени? Диапазон возможных сценариев довольно широк: при удвоении концентрации CO2 95-процентный доверительный интервал составляет от 2,7 до 8,1 градуса по Фаренгейту (от 1,5 до 4,5 градуса Цельсия). Сколько времени потребуется на таяние ледников? Насколько и как быстро поднимется уровень моря? Достигнем ли мы точки невозврата, после которой изменение климата резко ускорится? Какие методы окажутся наиболее эффективными для замедления и обращения вспять изменений климата?

Это очень похоже на вопросы: куда именно упадет астероид? Каковы будут масштабы разрушений? Достаточно ли он велик, чтобы расколоть земную кору и вызвать вулканическую активность? Какой способ отклонения астероида окажется самым действенным?

Тот факт, что вокруг этих частных вопросов все еще ведутся споры, ни в коей мере не ставит под сомнение более фундаментальный вывод: антропогенное глобальное потепление реально и представляет серьезную угрозу. Ситуацию бы заметно облегчило, если бы все стороны спора просто признали бесспорные факты, а затем перешли к честной интеллектуальной дискуссии по поводу деталей. Предметом нашего обсуждения должны быть наиболее эффективные шаги по смягчению последствий глобального потепления, а не бесконечные препирательства о том, происходит оно вообще или нет.

Еще один распространенный довод, с которым мне часто приходится сталкиваться, звучит примерно так: «Конечно, климат меняется. Он всегда меняется. Это просто часть естественного цикла». Суть этой стратегии — признать недавний рост температур, но отрицать значимость человеческой деятельности. В качестве альтернативы часто предлагается иной источник потепления, например солнце (солнечный форсинг).

Идея о том, что причиной потепления является солнце, иногда подкрепляется утверждением, будто на Марсе тоже происходит глобальное потепление (на самом деле нет). На Марсе ведь нет внедорожников, значит, все дело в солнце. Однако все это не более чем миф.

На самом деле ученые-климатологи искали любые другие возможные объяснения росту средних глобальных температур за последнее столетие и практически исключили все варианты, кроме колоссальных объемов избыточного CO2, который мы выбрасываем в атмосферу. (Кстати, вот отличное практическое правило для скептика. Если вам, как неспециалисту, приходит в голову возможное решение научного вопроса, можете не сомневаться: мировые эксперты, которые обладают куда более глубокими знаниями и занимаются этими вопросами профессионально и постоянно, тоже об этом подумали.)

Дело в том, что человеческая деятельность — действительно единственное состоятельное объяснение для всей совокупности имеющихся данных. Именно мы являемся причиной потепления на Земле.

«Нои что с того?» — может спросить отрицатель. В прошлом Земля бывала и намного теплее. Для планеты нет какой-то одной идеальной температуры. Климат не статичен, он постоянно меняется.

Это, конечно, чистая правда, поэтому данный довод и работает как эффективный отвлекающий маневр. Кроме того, это подмена понятия (или «соломенное чучело»). Проблема глобального потепления вовсе не в том, что для Земли существует какой-то один идеальный климат. На самом деле проблема двоякая. Первая её часть состоит в том, что мы построили свою цивилизацию в расчете на нынешний климат. Из-за этого многие наши города расположены вдоль береговых линий. Сама Земля, возможно, и не против стать немного теплее — а вот мы точно против. С подъемом уровня океана миллионам людей придется покинуть свои дома. Приливы станут выше, как и наводнения в прибрежных зонах, вызванные штормами.

Кроме того, оптимальная зона для выращивания сельскохозяйственных культур смещается к северу. Мы и так используем практически все имеющиеся высокоплодородные земли, чтобы прокормить более семи миллиардов человек. Дестабилизировать эту инфраструктуру — крайне опрометчивый шаг.

Некоторые, однако, возразят, что повышенный уровень CO2 на самом деле полезен для растений. CO2 — это их пища, и благодаря ей урожайность действительно несколько возрастает. Это правда, но по мере дальнейшего повышения температур чистый эффект для сельского хозяйства станет отрицательным. Любая польза от самого CO2 будет с лихвой перекрыта участившимися засухами и волнами аномальной жары.

Вторая проблема, связанная с ростом температур, — это стремительность происходящего. Климат теплеет быстрее, чем когда-либо за последние два миллиона лет. Экосистемы просто не успевают адаптироваться, что приводит к ускорению темпов вымирания видов.

Так что идея о том, что о глобальном потеплении можно не беспокоиться, поскольку климат менялся всегда, абсолютно несостоятельна.

Отступая еще глубже в свою укрепленную «башню», отрицатели изменений климата могут утверждать, что, даже если антропогенное глобальное потепление реально и повлечет за собой негативные последствия, возможно, нам будет проще и дешевле просто адаптироваться. Да и вообще, делать что-либо уже слишком поздно. Помните: единственное, что объединяет все их столь разные аргументы, — это вывод о том, что предотвращать изменения климата не нужно.

По крайней мере, теперь мы обсуждаем возможные решения. Здесь мы можем обратиться

Даже без учета глобального потепления, опубликованные исследования показывают, что прямые расходы на здравоохранение, связанные с загрязнением окружающей среды, только в США составляют около 40 миллиардов долларов в год, а совокупный ущерб для общества достигает 175 миллиардов. И это лишь финансовая сторона вопроса. Существуют еще и человеческие потери: согласно одному исследованию, только в Великобритании загрязнение среды ежегодно уносит около 40 тысяч жизней.

Если же прибавить к этому дополнительные риски глобального потепления, расходы и число жертв возрастут еще сильнее. Не стоит забывать и о тратах на климатических беженцев, которые неизбежно появятся, когда прибрежные города уйдут под воду, а отдельные регионы мира станут буквально непригодными для жизни из-за жары.

Таким образом, меры по смягчению последствий изменения климата, скорее всего, окажутся экономически крайне выгодными — как это часто бывает с превентивными мерами в принципе.

Так что давайте наконец поговорим о том, на чем действительно стоит сосредоточить дискуссию: какие стратегии противодействия климатическим изменениям наиболее эффективны. Даже если наметить базовые принципы лишь общими штрихами, становится ясно: эти меры вовсе не обязательно должны быть пугающими, дорогостоящими или требующими колоссальных жертв. Это соображение должно разрушить последний оборонительный рубеж отрицателей, утверждающих, будто борьба с глобальным потеплением неизбежно потребует радикальной перестройки всей нашей экономики.

И вот здесь, на мой взгляд, абсолютно все участники политической дискуссии начинают в той или иной степени скатываться в идеологически мотивированную лженауку или откровенно нелогичные рассуждения. Безусловно, есть те, кто ради спасения климата призывает к драконовским реформам в экономике. И доля истины в их словах, конечно, есть. Время уходит, последствия обещают быть катастрофическими, так что радикальные меры вполне оправданны.

Однако на практике обе стороны концентрируют внимание исключительно на самых радикальных представителях противоположного лагеря. Принцип взаимного уважения и объективности мгновенно отбрасывается за ненадобностью — вместе с любыми умеренными, компромиссными решениями.

При этом «умеренный» вовсе не значит «слабый» или «неэффективный».

Логично в первую очередь искать беспроигрышные варианты — такие изменения, при которых в выигрыше останутся все, а наш углеродный след при этом сократится. Досадно, что даже подобные решения игнорируются, пока крайние фланги увлеченно обмениваются взаимными обвинениями.

К примеру, уже сегодня наши технологии позволяют провести глубокую декарбонизацию энергетической инфраструктуры. Нет абсолютно никаких причин строить новые угольные электростанции. Мы можем спорить об оптимальном балансе источников энергии, но у нас в любом случае есть множество альтернатив на выбор.

Ситуация становится несколько сложнее, когда мы сталкиваемся с высокой долей интеграции возобновляемых источников энергии (ВИЭ) с непостоянным характером генерации. Наша нынешняя энергосеть не способна справиться с энергоснабжением, полностью основанным на ВИЭ, и чем выше процент непостоянных источников, тем больше избыточных генерирующих мощностей требуется, чтобы система работала без сбоев. Это означает, что как только уровень их проникновения превышает примерно 40 процентов, каждая новая солнечная панель или ветрогенератор становятся все менее экономически эффективными.

Сегодня у нас есть несколько вариантов решения этой проблемы. Мы можем строить больше атомных электростанций, используя реакторы поколения IV или даже более старого поколения III, чтобы удовлетворить спрос, вытесняя угольные и даже газовые электростанции. Мы также можем максимально задействовать другие виды генерации, такие как геотермальная и гидроэнергетика. Наконец, существуют сетевые накопители энергии. При достаточной емкости таких накопителей мы могли бы полностью перейти на инфраструктуру с непостоянной генерацией. Но нужными для этого технологиями мы в полной мере пока не располагаем.

Разумеется, при любых экономических переменах кто-то оказывается в проигрыше. Однако инвестиции в переобучение и поддержку оставшихся без работы шахтеров — куда более разумное решение, чем искусственное сохранение их устаревших рабочих мест. В целом для нас гораздо лучше принять технологическое будущее, чем пытаться продлить век отжившего прошлого.

Куда же нам направлять инвестиции? Лично я считаю, что нам следует делать все вышеперечисленное: строить электростанции каждого типа там, где это наиболее целесообразно, экологично и экономически выгодно; инвестировать в дальнейшее развитие технологий солнечной и ветровой энергетики, а также систем хранения энергии, которые постепенно совершенствуются с каждым годом. Кроме того, помимо энергетики, в мире есть и другие отрасли, производящие углеродные выбросы, — например, цементная промышленность.

Но мы участвуем в гонке со временем, и даже незначительное ускорение процессов может сыграть огромную роль. Для этого существуют технологии улавливания углерода, которые позволяют не только сократить новые выбросы CO2, но и извлекать из атмосферы то, что там уже накопилось.

Как следует из самого названия, глобальное потепление — этоглобальнаяпроблема. Мы должны декарбонизировать нашу энергетическую и транспортную инфраструктуру, и решение заключается в повсеместном внедрении этих технологий во всем мире. И хотя стремление отдельных людей сделать все возможное для снижения собственного углеродного следа заслуживает похвалы, это лишь крошечная часть общей картины, которая к тому же может оказаться контрпродуктивной. Она уводит политическую дискуссию в сторону от масштабных системных решений, заставляя концентрироваться на мелких и более спорных факторах.

Даже если вы не разделяете научный консенсус относительно глобального потепления, большинство людей все равно хотят получать меньшие счета за электричество, жить в более чистой среде и более тихих городах, тратить меньше денег на здравоохранение и снизить зависимость от нефти из нестабильных регионов планеты. Снижение угрозы глобального потепления в данном случае — просто приятный бонус.

Споры вокруг глобального потепления — отличный пример сложнейшей проблемы, с которой столкнулось человечество, но проблемы вполне разрешимой. Астероид, скорее всего, летит прямо на нас. Мы умеем строить ракеты, чтобы отклонить его с курса. Нам не хватает лишь политической воли, которая во многом подорвана отрицанием науки. Если мы сможем решить эту проблему, то справимся и с самим глобальным потеплением.

Благодарности.

Мы безмерно благодарны тем многочисленным наставникам и популяризаторам науки, которые учили и вдохновляли нас на протяжении десятилетий. Карл Саган, Айзек Азимов, Стивен Джей Гулд, Юджини Скотт, Джо Никелл, Пол Курц, Джеймс Рэнди, Мартин Гарднер, Мэри Роуч, Билл Най, Нил деГрасс Тайсон, Оливер Сакс и многие другие (да-да, даже Леонард Нимой) — это гиганты, на плечах которых мы стоим. Кроме того, мы являемся частью активного и сплоченного сообщества коллег-скептиков, которые каждый день вдохновляют нас своей профессиональной деятельностью и повседневными поступками, направленными на то, чтобы сделать этот мир чуточку рациональнее.

Возглавляют этот список наши слушатели SGU, которые за эти

Перри ДеАнджелис, которому посвящена эта книга, был одним из основателей Общества скептиков Новой Англии и SGU и, без сомнения, во многом обеспечил его первоначальный успех. Перри ушел из жизни в августе 2007 года, но его влияние останется с нами навсегда. Майк Ласелл начинал как наш самопровозглашенный «фанат номер один», но стал близким другом и неутомимым закулисным тружеником. Мы также потеряли его слишком рано.

Ребекка Уотсон была частью шоу на протяжении девяти лет, начиная с его первых дней в безвестности, привнося свой уникальный стиль и остроумие и помогая формировать тон и популярность SGU. Наш коллега-подкастер, скептик и музыкант Джордж Храб часто бывал гостем на SGU и стал нашим верным «сообщником» во многих других начинаниях. Он создавал вместе с нами красочные сценические феерии, снимал видеоролики, помогал организовывать прямые трансляции и участвовал в других специальных проектах. Но что еще важнее, он один из наших самых близких друзей и бескорыстный сторонник нашей общей миссии.

У нас сложились тесные узы сотрудничества и дружбы по всему миру, особенно с нашими многочисленными друзьями на другом конце света — Ричардом Сондерсом, Эраном Сегевом, Рэйчи Данлоп, Джо Бенхаму и новозеландскими скептиками.

Нам также выпала честь работать со многими другими коллегами и волонтерами, включая Лиз Гастон, Фила Хадсона, Дугласа Собона, Дэвида Янга, Джейка Уиллсона, Иэна Кэлланана, Джоэла Беллуччи, Рида Гауэра, Кернана Коулмана, всех наших друзей по Северо-Восточной конференции по науке и скептицизму, всех, кто помогал нам с видеопроектами, всех, кто когда-либо смешил Джея, и того парня, который провернул ту штуку (ты сам знаешь, о ком речь).

Эта книга — лишь очередной наш проект, который создавался общими усилиями множества людей. Спасибо Ричарду Уайзману за его советы и пример на начальном этапе, Кире Вильгельм — за идею подзаголовка, нашему агенту Робу Киркпатрику — за помощь в реализации этого проекта, нашему редактору Мэдди Колдуэлл — за колоссальную работу, а также всем сотрудникам издательства Grand Central Publishing за их труд над этой книгой.

Особую благодарность мы выражаем нашим семьям и близким друзьям, которые поддерживали, помогали и терпели нас все эти годы. Мы не смогли бы вести этот проект без любви, поддержки (и упорного труда) Джослин Новеллы, Кортни Новеллы, Дженнифер Бернштейн и Гэбриела Льюиса. И самое главное: братья Новелла обязаны своей непреходящей любовью к науке, научной фантастике и критическому мышлению своему отцу, Джо Новелле, который за пастой с фрикадельками вдохновлял на те разговоры, которые со временем легли в основу SGU.

Наконец, мы надеемся, что те из вас, кто благодаря этой книге впервые знакомится со скептицизмом, вдохновятся — в малом или в великом — на то, чтобы изменить этот мир.

Откройте для себя следующую отличную книгу. Получайте эксклюзивные фрагменты, книжные рекомендации и новости о ваших любимых авторах. Нажмите здесь, чтобы узнать больше.

Доктор Стивен Новелла, ведущий и продюсер подкаста SGU, — всемирно известный популяризатор науки. Доктор Новелла — преподаватель и практикующий невролог в Медицинской школе Йельского университета, где он известен своим выдающимся преподавательским мастерством. Помимо работы над подкастом он также ведет популярный и отмеченный наградами блогNeuroLogicaи является шеф-редактором порталаScience-Based Medicine.

Компанию ему составляют соавторы —Боб Новелла,Кара Санта-Мария,Джей НовеллаиЭван Бернштейн, каждый из которых привносит в шоу и в эту книгу свою индивидуальность и уникальные знания. Вместе они образуют яркую и динамичную компанию друзей, которым нравится обсуждать передовую науку, философию и самые спорные темы.

Отзывы о книге «РУКОВОДСТВО СКЕПТИКОВ ПО ВСЕЛЕННОЙ»

«Обстоятельное, информативное и просвещающее«Руководство скептиков по Вселенной»дает прививку от слабостей и несовершенств человеческого познания. Если эта книга не станет обязательным чтением для каждого из нас, мы вполне можем увидеть, как современная цивилизация рушится на наших глазах».

— Нил Деграсс Тайсон, астрофизик, Американский музей естественной истории

«В нашу эпоху правдивой и ложной информации умение рассуждать и мыслить в духе научного скептицизма — это важнейший навык, которым вы можете овладеть. Читайте«Руководство скептиков по Вселенной», учитесь мыслить здраво. А если это утверждение о важности разума ошибочно,«Руководство»поможет вам разобраться и в этом».

— Билл Най

«Стивен Новелла (клинический невролог, Медицинская школа Йельского университета), один из основателей Института науки в медицине, а также ведущий и продюсер одноименного подкаста о науке и критическом мышлении, беспощадно критикует окружающие нас дезинформацию, мифы и когнитивные искажения. При содействии нескольких соавторов он демонстрирует свой колоссальный опыт в объяснении механизмов обмана и тактик, используемых лжеучеными. Книга, заявленная как “одна гигантская прививка от плохой науки, обмана и ошибочного мышления”, блестяще справляется со своей задачей».

—Kirkus(рецензия, отмеченная звездой)

«Вдохновляющий и просвещающий, этот рай для мыслящего человека служит противоядием от распространяющихся антинаучных настроений. Читатели будут возвращаться к его идеям снова и снова».

—Publishers Weekly(рецензия, отмеченная звездой)

«Фантастический компендиум скептического мышления и идеальное вводное руководство для всех, кто хочет отделить факты от вымысла».

— Ричард Вайзман, профессор по общественному пониманию психологии в Хартфордширском университете и автор бестселлера«59 секунд»

«В своей книге 1995 года«Мир, полный демонов»великий Карл Саган предсказал погружение в суеверия и невежество. Что ж, этот мир настал. К счастью, Стивен Новелла и его соавторы готовы помочь нам сориентироваться в нем с помощью критического мышления и научно обоснованного скептицизма, попутно разоблачая антинауку и лженауку, столь распространенные сегодня в нашем общественном дискурсе, — от предвзятости подтверждения до теорий заговора, от N-лучей до Несси, от Лица на Марсе до веры в плоскую Землю».

— Майкл Манн, заслуженный профессор Университета штата Пенсильвания и соавтор книги«Эффект сумасшедшего дома: как отрицание изменения климата угрожает нашей планете, разрушает нашу политику и сводит нас с ума»

«Потрясающая книга для всех, кто хочет лучше понимать окружающий мир, и незаменимый путеводитель по современной жизни.«Руководство скептиков по Вселенной»поможет читателям распознавать ловушки мышления, бороться с несостоятельными аргументами и избегать суеверий».

— Саймон Сингх, скептик и автор книги«Великая теорема

«Это важное пополнение в литературе о скептицизме заслуживает места на книжной полке рядом с трудами таких выдающихся деятелей, как Майкл Шермер, Джеймс Рэнди, Роберт А. Бейкер и Мартин Гарднер».

—Booklist

«Стив и компания снова на высоте.«Руководство скептиков по Вселенной»— лучший и самый популярный подкаст о науке и скептицизме (для меня большая честь быть их самым первым гостем!). И теперь эта книга — лучшее и вскоре, без сомнения, самое популярное руководство по тому, что реально на самом деле, насколько мы можем судить».

— Массимо Пильюччи, профессор философии имени К. Д. Ирани в Сити-колледже Нью-Йорка и автор книги«Ерунда на ходулях: как отличить науку от чепухи»

«Нет ничего более захватывающего и в то же время пугающего, чем безграничная способность обывателей верить в антинаучные объяснения загадочных явлений. Мы и глазом не моргаем, когда обычные люди соблазняются простыми — пускай и ошибочными — объяснениями аутизма или таинственных огней в ночном небе. Но намследовало бывстревожиться. Наука может быть псевдо-, но ее тяжелые последствия вполне реальны. Стивен Новелла и его коллеги предлагают увлекательное собрание множества современных феноменов, которые сегодня приписывают загадочным или даже заговорщическим причинам. Они также указывают на логические ошибки, раз за разом совершаемые теми, кто утверждает, будто истина где-то рядом — хотя зачастую она оказывается слишком уж далека от реальности! Для тех, кто хочет знать, а не просто верить, эта книга обязательна к прочтению. А еще она просто великолепна».

— Сет Шостак, старший астроном Института SETI

«Непринужденное, охватывающее множество тем путешествие по дебрям лженауки, шарлатанства и всяческой чепухи. Веселая и увлекательная книга с оттенком тревоги: учитывая лавину наглой лжи и безумных заявлений вокруг нас, она может стать вашей лучшей защитой».

— Стивен Строгац, профессор математики Корнеллского университета и автор книги«Удовольствие от x»

«Существует так много способов ошибиться, что всем нам просто необходим путеводитель по поиску истины. И вот он:«Руководство скептиков по Вселенной»— это бесценное пособие по тому, как избежать всех способов самообмана и обмана со стороны окружающих. Печально думать о том, как много таких способов существует, но теперь у нас по крайней мере нет оправдания нашей неготовности».

— Шон Кэрролл, автор книги«Вселенная. Происхождение жизни, смысл нашего существования и огромный космос»

«Живое, увлекательное и очень своевременное руководство по ориентированию в мире, изобилующем дезинформацией и лженаукой. Эта книга даст вам инструменты, позволяющие распознавать чушь и бороться со своими собственными предвзятостями — и, выразим надежду, поможет по ходу дела изменить мнение некоторых людей».

— Дженнифер Уэллетт, автор книг«Я, снова я и почему»и«Дневники матанализа»

««Руководство скептиков по Вселенной»читается на одном дыхании: непринужденное, местами дерзкое, полное отличных историй и юмора, но в то же время глубоко проработанное и авторитетное описание всех причуд человеческого безрассудства и глупости».

— Брюс Худ, автор книг«Суперчувство»,«Иллюзия собственного “я”»и«Одержимые»

«Используя примеры от Монти Пайтона до Монти Холла,«Руководство скептиков по Вселенной»представляет собой первую в истории по-настоящему захватывающую книгу, которая учит ясно мыслить».

— Пол А. Оффит, доктор медицины, автор книги«Плохой совет, или Почему знаменитости, политики и активисты — не лучший источник информации о здоровье»

«Если бы каждый человек в мире прочитал эту книгу, мы, возможно, смогли бы остановить удручающее скатывание человечества в беспросветную ложь. Кому-то определенно стоит внести«Руководство скептиков»в календарь обязательных прививок».

— Тим Минчин, музыкант и комик

«Если в наши смутные и полные стресса времена нам всем и нужно что-то одно, то это ясное мышление и объективная оценка информации, лавиной обрушивающейся на наши органы чувств. К счастью, эта книга дает читателю именно те инструменты, которые необходимы для достижения этой цели.«Руководство скептиков по Вселенной»— незаменимый ресурс для критического мышления и анализа на всю жизнь».

— Майкл Уэлан, титулованный художник и автор книг«Искусство Майкла Уэлана»и«За пределами научной фантастики»

«Отсутствие навыков критического мышления и постыдная научная безграмотность — одни из самых серьезных проблем нашего времени. Мы тонем в море мифов, лжи, обмана, фейков и суеверий. Нас захлестывают и окружают лженаука и абсурд. Мы сбились с пути. Выход в свет этой блестящей новой книги,«Руководство скептиков по Вселенной», пришелся как нельзя более кстати. Это дружелюбный, исчерпывающий, понятный и прямой путеводитель по этим острым проблемам, и — знаете что? — читать его чертовски увлекательно».

— Дин Эделл, доктор медицины, ведущий«Шоу доктора Дина Эделла»и автор книги«Ешьте, пейте и веселитесь»

Список литературы.

РАЗДЕЛ 1: ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ, КОТОРЫЕ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ КАЖДЫЙ СКЕПТИК 1 — Научный скептицизм.

Ричард Фейнман, «Проблема преподавания физики в Латинской Америке»,Engineering and Science, т. 7, № 2, ноябрь 1963 г., с. 21–30.

Джон Кук, Стефан Левандовски и Ульрих К. Х. Экер, «Нейтрализация дезинформации с помощью инокуляции: разоблачение вводящих в заблуждение приемов аргументации снижает их влияние»,PLOS One, 5 мая 2017 г., https://doi.org/10.1371/journal.pone.0175799.

НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СКРОМНОСТЬ

Роберт Э. Бартоломью, «Два случая массового заблуждения в Новой Англии», NESS, апрель 1998 г., http://www.theness.com/index.php/two-mass-delusions-in-new-england/.2 — Ненадежность памяти и синдром ложных воспоминаний

Стивен Новелла, «Лгала ли Хиллари?», NESS, 30 марта 2008 г.

Элизабет Ф. Лофтус и Жаклин Э. Пикрелл, «Формирование ложных воспоминаний»,Psychiatric Annals, т. 25, 1995 г., с. 720–725.

Изабель Линднер и др., «Инфляция наблюдения: ваши действия становятся моими»,Psychological Science, т. 21, № 9, 5 августа 2010 г., https://doi.org/10.1177/0956797610379860.

Джулия Шоу и Стивен Поттер, «Конструирование детальных ложных воспоминаний о совершении преступления»,Psychological Science, т. 26, № 3, 2015 г.

Трэвис Дж. Триттен, «Брайан Уильямс с NBC отказывается от своих слов об иракской истории после протестов солдат»,Stars and Stripes, 4 февраля 2015 г.

Иэн Скурник и др., «Как предупреждения о ложных заявлениях превращаются в рекомендации»,Journal of Consumer Research, т. 31, № 4, 2005 г., с. 713–724.

Ульрик Найссер и Николь Харш, «Фантомные вспышки памяти: ложные воспоминания о том, как были услышаны новости о „Челленджере“», вЭморийских симпозиумах по когниции, вып. 4. Аффект и точность воспоминаний: исследования «вспышек памяти», под ред. Юджина Винограда и Ульрика Найссера (Нью-Йорк: Cambridge University Press, 1992), с. 9–31.

Такаши Китамура и др., «Энграммы и нейронные цепи, критически важные для системной консолидации памяти»,Science, т. 356, № 6333, с. 73–78, doi: 10.1126/science.aam6808.

Эллен Басс и Лора Дэвис,Мужество исцеления: руководство для

Дж. С. Ла Фонтейн,Помяни дьявола: истории о сатанинском насилии в современной Англии(Кембридж, Великобритания: Cambridge University Press, 1998), https://books.google.com/books?id=JBxfvDeQdmoC&printsec=frontcover&hl=en#v=onepage&q&f=false.

Р. Дж. Макнелли, «В поисках вытесненных воспоминаний», Nebraska Symposium on Motivation, т. 58, 2012 г., с. 121–147.

Кара Лейни и Элизабет Ф. Лофтус, «Травматические воспоминания не обязательно являются точными воспоминаниями»,Canadian Journal of Psychiatry, т. 50, № 13, ноябрь 2005 г., с. 823–828, https://doi.org/10.1177/070674370505001303.

Кеннет Ланнинг, «Руководство для следователей по заявлениям о ритуальном насилии над детьми», январь 1992 г., http://www.sacred-texts.com/pag/lanning.htm.

Эд Кара, «Самая опасная идея в области психического здоровья»,Pacific Standard, 3 ноября 2014 г., https://psmag.com/social-justice/dangerous-idea-mental-health-93325.

Элизабет Ф. Лофтус, «Реальность вытесненных воспоминаний»,American Psychologist, т. 48, 1993 г., с. 518–537.3 — Ненадежность восприятия

Кристофер Шабри и Даниэль Саймонс, «Невидимая горилла», 1999 г., http://www.theinvisiblegorilla.com/videos.html.

«Не замечая гориллу: почему мы не видим то, что находится прямо перед нашими глазами»,Medical Xpress, 18 апреля 2011 г., https://medicalxpress.com/news/2011-04-gorilla-dont-front-eyes.html.

Ричард Уайзман, «Карточный фокус со сменой цвета», https://www.youtube.com/watch?v=v3iPrBrGSJM.

Трафтон Дрю, Мелисса Л. Х. Во и Джереми М. Вулф, «Невидимая горилла наносит ответный удар: устойчивая слепота невнимания у экспертов-наблюдателей»,Psychological Science, т. 24, № 9, сентябрь 2013 г., с. 1848–1853, doi: 10.1177/0956797613479386.

Алан Д. Кастел, Майкл Вендетти и Кит Дж. Холиок, «Пожарная тревога: слепота невнимания и амнезия в отношении расположения огнетушителей»,Attention, Perception, & Psychophysics, т. 74, № 7, октябрь 2012 г., с. 1391–1396.

Даниэль Саймонс и Даниэль Левин, «Неспособность заметить изменения в облике собеседников во время реального взаимодействия»,Psychonomic Bulletin & Review, т. 5, № 4, 1998 г., с. 644–649, http://psych.unl.edu/mdodd/Psy498/simonslevin.pdf.

Джанель К. Сигмиллер, Джейсон М. Уотсон и Дэвид Л. Стрейер, «Индивидуальные различия в восприимчивости к слепоте невнимания»,Journal of Experimental Psychology: Learning Memory and Cognition, май 2011 г., с. 785–791.4 — Парейдолия

Элизабет Свобода, «Распознавание лиц: мозг видит лица повсюду»,New York Times, 13 февраля 2007 г.

Нэнси Канвишер и Галит Йовель, «Веретенообразная извилина: область коры, специализирующаяся на восприятии лиц»,Philosophical Transactions of the Royal Society of London, B Biological Sciences, т. 361, № 1476, декабрь 2006 г., с. 2109–2128, doi: 10.1098/rstb.2006.1934.

Беттина Зоргер и др., «Понимание функциональной нейроанатомии приобретенной прозопагнозии»,Neuroimage, т. 35, № 1, апрель 2007 г., с. 836–852.

Леонардо да Винчи и Эдвард Маккерди,Записные книжки Леонардо да Винчи(Лондон: Duckworth, 1906), с. 173.5 — Гиперактивное обнаружение агентности

Джастин Л. Барретт,Почему кто-то вообще верит в Бога?(Ланхем, Мэриленд: AltaMira Press, 2004).

Брюс М. Худ,Суперчувство: почему мы верим в невероятное(Нью-Йорк: HarperCollins, 2009).6 — Гипнагогия

Брайан А. Шарплесс и Жак П. Барбер, «Показатели распространенности сонного паралича в течение жизни: систематический обзор»,Sleep Medicine Reviews, т. 15, 2011 г., с. 311–315. Дата обращения: 25 мая 2017 г. doi: 10.1016/j.smrv.2011.01.007.

Американская академия медицины сна, «Сонный паралич: обзор и факты». Дата обращения: 25 мая 2017 г. http://www.sleepeducation.org/sleep-disorders-by-category/parasomnias/sleep-paralysis/overview-facts.

«На меня напало привидение, — заявляет испуганная Альба»,Sydney Morning Herald, 6 февраля 2008 г. Дата обращения: 27 мая 2017 г. http://www.smh.com.au/news/people/ghost-attacked-me-says-jessica-alba/2008/02/06/1202233907134.html.

Кит Хиллман, «Что такое гипнагогия?» Дата обращения: 25 мая 2017 г. http://www.psychology24.org/what-is-hypnagogia/.

Уитли Стрибер,Соприкосновение: подлинная история(Саг-Харбор, Нью-Йорк: Beech Tree, 1987).7 — Идеомоторный эффект

Британское общество лозоходцев (British Dowsers), https://www.britishdowsers.org/learn/.

Рей Хайман, «Как людей обманывают идеомоторные акты», Quackwatch, http://www.quackwatch.org/01QuackeryRelatedTopics/ideomotor.html.

Уильям Бенджамин Карпентер, «О влиянии внушения на изменение и направление мышечных движений независимо от воли», Труды Королевского хирургического колледжа Англии, Королевский институт Великобритании, Лондон, 12 марта 1852 г., с. 147–153.

«Использование маятника... для общения с духами и вашим высшим „я“», Healing Crystals For You, http://www.healing-crystals-for-you.com/using-a-pendulum.html.

Американская психологическая ассоциация, «Облегченная коммуникация: отделение психологических зерен от плевел», ноябрь 2003 г., https://www.apa.org/research/action/facilitated.aspx.

Джон Джексон, «Что такое идеомоторный эффект? Естественное объяснение многих паранормальных явлений», UK-Skeptics, 2005 г. Дата обращения: 25 мая 2017 г. https://www.scribd.com/document/56837545/Ideomotor-Effect.

Марк Таттон, «Узник „комы“: как ему поставили неверный диагноз?», CNN, 24 ноября 2009 г., http://www.cnn.com/2009/HEALTH/11/24/coma.man.belgium/index.html?eref=igoogle_cnn.

МЕТАПОЗНАНИЕ8 — Эффект Даннинга — Крюгера

Джастин Крюгер и Дэвид Даннинг, «Неопытные и не знающие об этом: как трудности с распознаванием собственной некомпетентности ведут к завышенной самооценке»,Journal of Personality and Social Psychology, т. 77, № 6, декабрь 1999 г., с. 1121–1134, http://dx.doi.org/10.1037/0022-3514.77.6.1121.

Дэвид Даннинг, «Все мы — уверенные в себе идиоты»,Pacific Standard, 27 октября 2014 г.9 — Мотивированное рассуждение

Джулия Галеф, «Почему вы думаете, что вы правы — даже если вы ошибаетесь», доклад на TED Talks, Юниверсити-Парк, Пенсильвания, февраль 2016 г., https://www.ted.com/talks/julia_galef_why_you_think_you_re_right_even_if_you_re_wrong.

Трой Х. Кэмпбелл и Аарон С. Кей, «Неприятие решений: о связи между идеологией и мотивированным неверием»,Journal of Personality and Social Psychology, т. 107, № 5, ноябрь 2014 г., с. 809–824, http://dx.doi.org/10.1037/a0037963.

Леон Фестингер,Теория когнитивного диссонанса(Эванстон, Иллинойс: Row, Peterson, 1957).

Тоби Болсен, Джеймс Н. Дракман и Фэй Ломакс Кук, «Влияние партийного мотивированного рассуждения на общественное мнение и политическое поведение»,Political Behavior, т. 36, № 2, июнь 2014 г., с. 235–262, doi 10.1007/s11109-013-9238-0.

Брендан Найхан и Джейсон Рейфлер, «Когда опровержения не работают: устойчивость политических заблуждений»,Political Behavior, т. 32, № 2, июнь 2010 г., с. 303–330.

Томас Вуд и Итан Портер, «Неуловимый эффект обратного действия: стойкая приверженность масс фактам», готовится к публикации вPolitical Behavior, декабрь 2017 г., https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2819073.

Дрю Вестен и др., «фМРТ-исследование мотивированного рассуждения: партийное политическое мышление на президентских выборах в США», рабочий документ, https://www.uky.edu/AS/PoliSci/Peffley/pdf/Westen%20The%20neural%20basis%20of%20motivated%20reasoning.pdf.

Джонас Т. Каплан, Сара И. Джимбел и Сэм Харрис, «Нейронные корреляты сохранения политических убеждений вопреки опровергающим доказательствам»,Scientific Reports, т. 6, статья № 39589, 2016 г., doi:10.1038/srep39589.

Ассоциация по контролю над вооружениями, «Ядерное оружие: краткий обзор того, у кого что есть», https://www.armscontrol.org/factsheets/Nuclearweaponswhohaswhat.10 — Аргументы и логические ошибки

Мадхуччханда Сен, «Оценка аргументов: выводы и ошибки», вВведение в критическое мышление, под ред. Мадхуччханды Сен и др. (Pearson Education India, 2011), с. 46.11 — Когнитивные искажения и эвристики

Даниэль Касасанто и Эвангелия Г. Хрисику, «Когда левое — "правое": моторная беглость формирует абстрактные понятия»,Psychological Science, т. 22, № 4, апрель 2011 г., с. 419–422, doi: 10.1177/0956797611401755.

Рагг, цит. по: Скотт Плаус,Психология оценки и принятия решений(Нью-Йорк: McGraw-Hill, 1993).

Даниэль Канеман и Амос Тверски, «Субъективная вероятность: оценка репрезентативности»,Cognitive Psychology, т. 3, № 3, июль 1972 г., с. 430–454.

Эндрю Б. Гайер и Пол Розин, «Однофакторное искажение и искажение стандартной единицы по умолчанию при оценке массы тела и калорийности»,

Джон Ронсон,Итак, вас публично опозорили(Нью-Йорк: Riverhead Books, 2015).

Крис Ли, «Предвзятость подтверждения в науке: как ее избежать»,Ars Technica, 13 июля 2010 г., https://arstechnica.com/science/2010/07/confirmation-bias-how-to-avoid-it/.

Даниэль Кляйн, «Я был неправ, и вы тоже»,The Atlantic, декабрь 2011 г.

Джона Лерер, «Причина, по которой мы рассуждаем»,Wired, 4 мая 2011 г., https://www.wired.com/2011/05/the-sad-reason-we-reason/.

«Исследование CDC: вакцина против гриппа спасла 40 000 жизней за 9 лет», Центры по контролю и профилактике заболеваний США, 30 марта 2015 г., https://www.cdc.gov/flu/news/flu-vaccine-saved-lives.htm.

Томас Гилович,Почему мы верим в то, чего нет. Заблуждения человеческого разума в повседневной жизни, репринтное издание (Нью-Йорк: Free Press, 1993).

Бен Тэппин, Лесли Ван Дер Леер и Райан Маккей, «Сердце побеждает разум: предвзятость желательности при пересмотре политических убеждений»,Journal of Experimental Psychology: General, т. 146, № 8, август 2017 г., https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/28557511.

П. С. Уэйсон, «Рассуждение о правиле»,Quarterly Journal of Experimental Psychology, т. 20, № 3, 1968 г., с. 273–281.13 — Апелляция к древности

Редакция Register, «Индийские суды постановили, что "астрология — это наука"»,The Register, 7 февраля 2011 г. Дата обращения: 25 мая 2017 г. http://www.theregister.co.uk/2011/02/07/telegraph_astrology_bunkum/.

Томас Пейн,Век разума; исследование истинного и баснословного богословия(Париж: Barrois, 1794).

Стивен Новелла, «Акупунктура не работает»,Science-Based Medicine, 19 июня 2013 г. Дата обращения: 25 мая 2017 г. https://sciencebasedmedicine.org/acupuncture-doesnt-work/.14 — Апелляция к природе

Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН, «Почему органические продукты дороже обычных?» Дата обращения: 25 мая 2017 г. http://www.fao.org/organicag/oa-faq/oa-faq5/en/.

Джеймс Рэнди, из лекции, прочитанной в Йельском университете, октябрь 1999 г.

Давид Юм,Трактат о человеческой природе(Лондон: White-Hart, 1739), раздел 3.1.1.

Дж. Э. Мур,«Принципы этики», исправленное издание (Кембридж, Великобритания: Cambridge University Press, 1903).

Орак, «"Натуральное" не обязательно означает "лучшее"»,Respectful Insolence, 12 мая 2015 г. Дата обращения: 25 мая 2017 г. http://scienceblogs.com/insolence/2015/05/12/the-naturalistic-fallacy-on-parade/.

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США, «Что означает слово "натуральный" на этикетке пищевых продуктов?» Дата обращения: 25 мая 2017 г. http://www.fda.gov/AboutFDA/Transparency/Basics/ucm214868.htm.15 — Фундаментальная ошибка атрибуции

Роберт Тодд Кэрролл,Словарь скептика: коллекция странных верований, забавных обманов и опасных заблуждений(Хобокен, Нью-Джерси: John Wiley, 2003).16 — Поиск аномалий

Брайан Л. Кили, «О теориях заговора»,Journal of Philosophy, т. 96, № 3, март 1999 г., с. 109–126.

Карл Тейт, «Объяснение угрозы космической радиации для астронавтов (инфографика)», Space.com, 30 мая 2013 г., http://www.space.com/21353-space-radiation-mars-mission-threat.html.

Билл Кейсинг и Рэнди Рейд,Мы никогда не были на Луне: американская афера стоимостью тридцать миллиардов долларов(Померой, Вашингтон: Health Research Books, 1997).17 — Интеллектуальный анализ данных

«Вы Близнецы? Водите осторожнее и оформите страховку», Reuters, 11 февраля 2002 г.

Наоми Ким, «Попали в аварию? Все дело в звездах, утверждает исследование», Reuters, 14 декабря 2006 г., https://uk.reuters.com/article/oukoe-uk-astrology-driving/had-a-car-crash-its-all-in-the-stars-study-says-idUKNCD15739420061214.18 — Совпадение

Джина Колата, «Совпадение один на триллион, говорите? Не совсем так, считают эксперты»,New York Times, 27 февраля 1990 г.

Дж. А. Паулос, «Совпадения»,Skeptical Inquirer, т. 15, № 4, лето 1991 г., с. 382–385.

Томас Л. Гриффитс и Джошуа Б. Тененбаум, «Случайность и совпадения: примирение интуиции и теории вероятностей»,Proceedings of the Annual Meeting of the Cognitive Science Society, т. 23, http://web.mit.edu/cocosci/Papers/random.pdf.

Дональд Сосьер и Скотт Флюк, «Исследовательский проект позволяет заглянуть в суть суеверного поведения», Университет штата Канзас, 2 сентября 2010 г., http://www.k-state.edu/media/newsreleases/sept10/superstition90210.html.

Парадокс Монти Холла: Рума Фальк, «Более пристальный взгляд на вероятности в пресловутой задаче о трех узниках»,Cognition, т. 43, № 3, с. 197–223, doi: 10.1016/0010-0277(92)90012-7.

Стив Селвин, «Вероятностная задача (письмо в редакцию)»,American Statistician, т. 29, № 1, февраль 1975 г., https://www.jstor.org/stable/2683689?seq=1#page_scan_tab_contents.

У. Т. Хербрансон и Дж. Шрёдер, «Птицы умнее математиков? Голуби (Columba livia) демонстрируют оптимальный результат в одной из версий дилеммы Монти Холла»,Journal of Comparative Psychology, т. 124, № 1, с. 1–13, doi: 10.1037/a0017703.

НАУКА И ЛЖЕНАУКА

Дэрил Дж. Бем, «Предчувствуя будущее: экспериментальные доказательства аномального ретроактивного влияния на когнитивную и аффективную сферы»,Journal of Personality and Social Psychology, т. 100, № 3, 2011 г., с. 407–425.19 — Методологический натурализм и его критики

«Стратегия клина: Центр обновления науки и культуры», Институт Дискавери, 1998 г.20 — Постмодернизм

Дейв Холмс и др., «Деконструкция дискурса доказательной медицины в науках о здоровье: истина, власть и фашизм»,International Journal of Evidence-Based Healthcare, т. 4, 2006 г., с. 180–186.

Томас Кун,Структура научных революций(Чикаго: University of Chicago Press, 1962).

Э. О. Уилсон,Консилиенс: единство знания(Нью-Йорк: Knopf, 1998).21 — Бритва Оккама

Исаак Ньютон, «"Математические начала" Ньютона: правила рассуждения в натуральной философии», пер. А. Мотта, 1729 г.22 — Лженаука и проблема демаркации

Ларри Арнольд,В огне: таинственные случаи самовозгорания человека(Нью-Йорк: M. Evans, 1995).

Исследовательский центр Pew, «Общественность хвалит науку; ученые винят общественность и СМИ», 2009 г., http://www.people-press.org/2009/07/09/public-praises-science-scientists-fault-public-media.

Ханна Осборн, «Трансплантация головы: Серджио Канаверо утверждает, что первым пациентом станет гражданин Китая, а не Валерий Спиридонов»,Newsweek, 28 апреля 2017 г., http://www.newsweek.com/head-transplant-sergio-canavero-valery-spiridonov-china-2017-591772.

Харриет Холл, «Краниальные манипуляции и наука Зубной феи»,Science-Based Medicine, 27 августа 2013 г., https://sciencebasedmedicine.org/cranial-manipulation-and-tooth-fairy-science/.

Ричард Ф. Фейнман, «Наука самолетопоклонников», речь перед выпускниками Калифорнийского технологического института, 1974 г., http://calteches.library.caltech.edu/51/2/CargoCult.htm.

Серджио Канаверо,Бессмертный: почему СОЗНАНИЕ находится НЕ в МОЗГЕ(CreateSpace, 2014).23 — Дениализм

Стивен Дж. Гулд, «Эволюция как факт и теория» в книгеКуриные зубы и лошадиные пальцы: Новые размышления о естественной истории(Нью-Йорк: W. W. Norton, 1994).

Джон Кук и др., «Количественная оценка консенсуса по антропогенному глобальному потеплению в научной литературе»,Environmental Research Letters, т. 8, № 2, 2013 г.24 — П-хакинг и другие исследовательские слабости

Кеннет Л. Кавано и Майкл С. Диллбек, «Эффекты поля сознания и снижение уровня убийств в городах США: оценка перспективного квазиэксперимента»,Journal of Health and Environmental Research, т. 3, № 3-1, май 2017 г., с. 32–43.

Реджина Нуццо, «Научный метод: статистические ошибки: значения p-value, „золотой стандарт“ статистической значимости, не так надежны, как думают многие ученые»,Nature, т. 506, 12 февраля 2014 г., с. 15–52.

Джон П. А. Иоаннидис, «Почему большинство опубликованных результатов исследований ложны»,PLOS Medicine, т. 2, № 8, август 2005 г., doi: 10.1371/journal.pmed.0020124.

Джозеф П. Симмонс, Лейф Д. Нельсон и Ури Симонсон, «Ложноположительная психология: нераскрытая гибкость в сборе и анализе данных позволяет представить все что угодно как статистически значимое»,Psychological Science, т. 22, № 11, с. 1359–1366.

Моня Бейкер, «1500 ученых

Дэниел Энгбер, «Дэрил Бем доказал, что экстрасенсорное восприятие реально, а это значит, что наука сломалась»,Slate, 17 мая 2017 г., https://slate.com/health-and-science/2017/06/daryl-bem-proved-esp-is-real-showed-science-is-broken.html.

Эрик Локен и Эндрю Гельман, «Ошибка измерения и кризис репликации»,Science, т. 355, № 6325, февраль 2017 г., с. 584–585, doi: 10.1126/science.aal3618.

Коллаборация открытой науки, «Оценка воспроизводимости психологической науки»,Science, т. 349, № 6251, 28 августа 2015 г., doi: 10.1126/science.aac4716.25 — Теории заговора

Майкл Дж. Вуд, Карен М. Дуглас и Робби М. Саттон, «Мертв и жив: вера в противоречивые теории заговора»,Social Psychological and Personality Science, т. 3, № 6, 25 января 2012 г., http://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/1948550611434786.

Дэвид Роберт Граймс, «О жизнеспособности конспирологических убеждений»,PLOS One, 26 января 2016 г., http://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0147905.

Дин Кунц,Ничего не бойся(Нью-Йорк: Bantam, 1998).

Кэти Франкович, «Вера в заговоры во многом зависит от политической идентичности», YouGov, 27 декабря 2016 г.

Результаты опроса о теориях заговора, Public Policy Polling, 2 апреля 2013 г., http://www.publicpolicypolling.com/main/2013/04/conspiracy-theory-poll-results-.html.

Джина Колата, «Совпадение один на триллион, говорите? Не совсем так, считают эксперты»,New York Times, 27 февраля 1990 г., http://www.nytimes.com/1990/02/27/science/1-in-a-trillion-coincidence-you-say-not-really-experts-find.html.

Вирен Свами и Ребекка Коулз, «Истина где-то рядом»,The Psychologist, т. 23, июль 2010 г., с. 560–563, http://thepsychologist.bps.org.uk/volume-23/edition-7/truth-out-there.

Ричард Хофштадтер, «Параноидный стиль в американской политике» в сборникеПараноидальный стиль в американской политике и другие эссепод редакцией Ричарда Хофштадтера (Нью-Йорк: Knopf, 1966), с. 3–40.

Дамарис Гройпнер и Алин Комин, «Темная сторона поиска смысла: как социальное исключение ведет к суеверному мышлению»,Journal of Experimental Social Psychology, т. 69, с. 218–222, http://psycnet.apa.org/record/2016-50282-001.

«Алекс Джонс выступает с „последней“ безумной тирадой в защиту своих теорий заговора вокруг трагедии в Сэнди-Хук», Media Matters for America, 18 ноября 2016 г.26 — Охота на ведьм

Редакция History.com, «Процесс над салемскими ведьмами», History.com, 2011 г., http://www.history.com/topics/salem-witch-trials.

Джесс Блумберг, «Краткая история процесса над салемскими ведьмами», Smithsonian.com, октябрь 2007 г.

Генрих Крамер и Якоб Шпренгер,«Молот ведьм», http://www.malleusmaleficarum.org/.

Дуглас Уолтон, «Охота на ведьм как структура аргументации»,Argumentation, т. 10, № 3, август 1996 г., с. 389–407.

Пол Ахтер, «Маккартизм», Britannica.com, https://www.britannica.com/topic/McCarthyism.

Том Дарт, «Техасская пара освобождена после 21 года заключения за „сатанинское насилие“»,Guardian, 5 декабря 2013 г.27 — Эффекты плацебо

«Лечение радием», Музей шарлатанства, http://www.museumofquackery.com/devices/radium.htm.

Ричард Ван Влек, «Электронные реакции Альберта Абрамса»,American Artifacts, № 39, http://www.americanartifacts.com/smma/abrams/abrams.htm.

РедакцияScientific American, «Наше расследование дела Абрамса (ред. серия I–XI) и наш вердикт делу Абрамса»,Scientific American, октябрь 1923 г. — сентябрь 1924 г.

Майкл Э. Векслер и др., «Активный альбутерол или плацебо, ложная акупунктура или отсутствие вмешательства при астме»,New England Journal of Medicine, 365, с. 119–126, 14 июля 2011 г., doi: 10.1056/NEJMoa110331.28 — Анекдотические свидетельства

«Интервью: Эндрю Вейл, доктор медицины»,Frontline, Общественное телевидение США (PBS), ноябрь 2003 г., http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/altmed/interviews/weil.html.

Барри Л. Бейерштейн, «Почему кажется, что фальшивая терапия работает»,Skeptical Inquirer, т. 21.5, сентябрь/октябрь 1997 г., https://www.csicop.org/si/show/why_bogus_therapies_seem_to_work.

КУЛЬТОВЫЕ ПОУЧИТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ПРОШЛОГО29 — Эффект «Умного Ганса»

Краткое описание истории Умного Ганса см. на http://www.intropsych.com/ch08_animals/clever_hans.html.30 — Хоторнский эффект

Дж. Р. П. Френч, «Эксперименты в полевых условиях» в книге Л. Фестингера и Д. КацаМетоды исследования в поведенческих науках(Нью-Йорк: Holt, Rinehart & Winston, 1953), гл. 3, с. 98–135.

Джим Маккембридж, Джон Уиттон и Диана Р. Элборн, «Систематический обзор хоторнского эффекта: для изучения эффектов участия в исследованиях необходимы новые концепции»,Journal of Clinical Epidemiology, т. 67, № 3, март 2014 г., с. 267–277, doi: 10.1016/j.jclinepi.2013.08.015.

Роберт Розенталь и Ленор Джекобсон, «Ожидания учителей: детерминанты роста IQ учеников»,Psychological Reports, т. 19, № 1, 1966 г., с. 115–118.31 — Холодное чтение

Рэй Хайман, «Холодное чтение: как убедить незнакомцев в том, что вы знаете о них все»,Skeptical Inquirer, т. 1, № 2, 1977 г., с. 18–37.

Бертрам Р. Форер, «Заблуждение личной валидизации: демонстрация доверчивости в классе»,Journal of Abnormal and Social Psychology(Американская психологическая ассоциация), т. 44, № 1, 1949 г., с. 118–123.33 — Квантовое мракобесие

Лиема Давидович и др., «Мезоскопическая квантовая когерентность в КЭД резонатора: схемы подготовки и мониторинга декогеренции»,Physical Review A, т. 53, № 1295, 1995 г.

Мишель Раймон, М. Брюн и С. Арош, «Управление квантовой запутанностью с помощью атомов и фотонов в резонаторе»,Review of Modern Physics, т. 73, № 585, 2001 г.

Дипак Чопра, «Иллюзия прошлого, настоящего и будущего»,Huffpost, 18 марта 2010 г., обновлено 6 декабря 2017 г., www.huffingtonpost.com/deepak-chopra/the-illusion-of-past-pres_b_326250.html.

Ассоциированные университеты Ок-Риджа, «Радитор», 1999 г., https://www.orau.org/ptp/collection/quackcures/radith.htm.

https://chem.libretexts.org/Core/Physical_and_Theoretical_Chemistry/Quantum_Mechanics/02._Fundamental_Concepts_of_Quantum_Mechanics/De_Broglie_Wavelength.34 — Теория гомункула

Парацельс, «О природе вещей» в книгеГерметическая химия(Лондон, James Elliott & Co., 1894).

Джон С. Маклахлан, «Интегративная медицина и предел легковерия»,BMJ, 8 декабря 2010 г., doi: https://doi.org/10.1136/bmj.c6979.35 — Разумный замысел

«Определение разумного замысла», intelligentdesign.org, http://www.intelligentdesign.org/whatisid.php.

Майкл Бихи,Черный ящик Дарвина: биохимический вызов эволюции(Нью-Йорк: Free Press, 1996).

Джонатан Уэллс, «Дарвин белых пятен — обзор книгиЯзык Бога: Руководство верующего ученогоФрэнсиса С. Коллинза», Институт Дискавери, 26 марта 2008 г., www.discovery.org/a/4529.

Кеннет Р. Миллер, «Расплетенный жгутик: крах концепции „неснижаемой сложности“», в сборникеДебаты о замысле: от Дарвина до ДНК, под редакцией Уильяма А. Дембски и Майкла Рьюза (Кембридж, Великобритания: Cambridge University Press, 2004), http://www.millerandlevine.com/km/evol/design2/article.html.36 — Витализм и дуализм

С. К. Моррис, Дж. И. Тэплин и С. А. Гелман, «Витализм в наивном биологическом мышлении»,Development Psychology, т. 36, № 5, сентябрь 2000 г., стр. 582–95.

С. Уилсон, «Виталистическое мышление у взрослых»,British Journal of Psychology, т. 104, № 4, ноябрь 2013 г., стр. 512–24, doi: 10.1111/bjop.12004. Epub 2012 Oct 16.

Линда Роза и др., «Внимательный взгляд на терапевтическое прикосновение»,JAMA, т. 279, № 13, апрель 1998 г., стр. 1005–10, doi:10.1001/jama.279.13.1005.

Тельма Мосс,Электрическое тело: личное путешествие в тайны парапсихологических исследований, биоэнергетики и кирлиановской фотографии(Лос-Анджелес: J. P. Tarcher, 1979).

Чун Сионг Сун и др., «Бессознательные детерминанты свободных решений в человеческом мозге»,Nature Neuroscience, т. 11, 2008 г., стр. 543–45, doi:10.1038/nn.2112.

Сьюзан Блэкмор,Journal of Consciousness Studies, т. 9, № 5–6, стр. 17–28.

Джерри Фодор,Разум работает не так(Кембридж, Массачусетс: MIT Press, 2001).

Дэвид Дж. Чалмерс,Сознающий ум: В поисках фундаментальной теории(Нью-Йорк: Oxford University Press, 1996).

Дэниел К. Деннет,Объясненное сознание(Бостон: Little, Brown, 1991).37 — N-лучи

Мэри Джо Най,

Роберт В. Вуд, «N-лучи»,Nature, т. 70, 29 сентября 1904 г., стр. 530–31.

Эрни Треткофф, «Этот месяц в истории физики, сентябрь 1904 года: Роберт Вуд разоблачает N-лучи»,APS News, т. 17, № 8, август/сентябрь 2007 г., https://www.aps.org/publications/apsnews/200708/history.cfm.

Элизабет Давенас и др., «Дегрануляция базофилов человека, вызванная крайне разбавленной антисывороткой против IgE»,Nature, т. 333, 30 июня 1988 г., стр. 816–18.

Джон Мэддокс, Джеймс Рэнди и Уолтер В. Стюарт, «Эксперименты с „высоким разведением“ — заблуждение»,Nature, т. 334, 28 июля 1988 г., стр. 287–90, doi: 10.1038/334287a0.38 — Позитивное мышление

Джеймс Койн и Говард Теннен, «Позитивная психология в онкологии: плохая наука, преувеличенные заявления и недоказанная медицина»,Annals of Behavioral Medicine, т. 39, № 1, февраль 2010 г., стр. 16–26.

Лиен Б. Фам и Шелли Э. Тейлор, «От мысли к действию: влияние мысленного моделирования процесса в сравнении с результатом на эффективность деятельности»,Personality and Social Psychology Bulletin, т. 25, № 2, февраль 1999 г., стр. 250–60, https://doi.org/10.1177/0146167299025002010.

Джеймс Койн, Говард Теннен и Аделита Ранчор, «Позитивная психология в онкологии: сюжетная линия, устойчивая к доказательствам»,Annals of Behavioral Medicine, т. 39, № 1, февраль 2010 г., стр. 35–42.39 — Финансовые пирамиды

Адити Джавери, «Явные признаки финансовой пирамиды», FTC.gov, 13 мая 2014 г.

Джон Тейлор, «Оценка MLM по 4 тревожным сигналам товарной финансовой пирамиды», MLM-thetruth.com, 2016 г.

Джон Тейлор, «Введение в многоуровневый маркетинг», MLM-thetruth.com, 2016 г.

РАЗДЕЛ 2. ПРИКЛЮЧЕНИЯ В СКЕПТИЦИЗМЕ.

Морис де Кундер, «The Size of the World Wide Web (The Internet)», 2017, http://www.worldwidewebsize.com/.40. Мотивированное рассуждение о генетически модифицированных организмах

Исследовательский центр Пью (Pew Research Center), «Major Gaps Between the Public, Scientists on Key Issues», июль 2015, http://www.pewinternet.org/interactives/public-scientists-opinion-gap/.

Марк Лайнас, «How I Got Converted to G.M.O. Food»,New York Times, 24 апреля 2015.

Уильям Салетан, «Unhealthy Fixation: The War Against Genetically Modified Organisms Is Full of Fearmongering, Errors, and Fraud. Labeling Them Will Not Make You Safer»,Slate, 15 июля 2015, http://www.slate.com/articles/health_and_science/science/2015/07/are_gmos_safe_yes_the_case_against_them_is_full_of_fraud_lies_and_errors.html.

Читра Чандрасекаран и Эстер Бетран, «Origins of New Genes and Pseudogenes»,Nature Education, т. 1, № 1, с. 181, https://www.nature.com/scitable/topicpage/origins-of-new-genes-and-pseudogenes-835.

Тина Киндт и др., «The Genome of Cultivated Sweet Potato ContainsAgrobacteriumT-DNAs with Expressed Genes: An Example of a Naturally Transgenic Food Crop»,PNAS, т. 112, № 18, с. 5844–49, https://doi.org/10.1073/pnas.1419685112.

Тереза Филлипс, «Genetically Modified Organisms (GMOs): Transgenic Crops and Recombinant DNA Technology»,Nature Education, т. 1, № 1, с. 213, https://www.nature.com/scitable/topicpage/genetically-modified-organisms-gmos-transgenic-crops-and-732.

Американская ассоциация содействия развитию науки (AAAS), «Statement by the AAAS Board of Directors on Labeling of Genetically Modified Foods», 20 октября 2012, https://www.aaas.org/sites/default/files/AAAS_GM_statement.pdf.

«Modern Food Biotechnology, Human Health and Development: An Evidence-Based Study», Департамент безопасности пищевых продуктов, Всемирная организация здравоохранения, Женева, 2005, http://www.who.int/foodsafety/publications/biotech/biotech_en.pdf.

Рабочая группа по проведению испытаний по кормлению животных при Экспертной группе EFSA по ГМО, «Safety and Nutritional Assessment of GM Plants and Derived Food and Feed: The Role of Animal Feeding Trials»,Food and Chemical Toxicology, Supplement 1, март 2008, с. S2–70, doi: 10.1016/j.fct.2008.02.008.

А. Л. Ван Эненнаам и А. Э. Янг, «Prevalence and Impacts of Genetically Engineered Feedstuffs on Livestock Populations»,Journal of Animal Science, т. 92, № 10, октябрь 2014, с. 4255–78, https://doi.org/10.2527/jas.2014-8124.

«Elsevier Announces Article Retraction from Journal Food and Chemical Toxicology», пресс-релиз Elsevier, 28 ноября 2013, https://www.elsevier.com/about/press-releases/research-and-journals/elsevier-announces-article-retraction-from-journal-food-and-chemical-toxicology.

Дэвид Шукман, «Genetically-Modified Purple Tomatoes Heading for Shops», BBC News, 24 января 2014, http://www.bbc.com/news/science-environment-25885756.

Кит Клур, «The GMO-Suicide Myth»,Issues in Science and Technology, т. 30, № 2, зима 2014, http://issues.org/30-2/keith/.

Гленн Дэвис Стоун, «FieldversusFarm in Warangal: Bt Cotton, Higher Yields, and Larger Questions»,World Development, т. 39, № 3, март 2011, с. 387–98, https://doi.org/10.1016/j.worlddev.2010.09.008.

Гаятри Вайдьянатан, «Genetically Modified Cotton Gets High Marks in India: Engineered Plants Increased Yields and Profits Relative to Conventional Varieties»,Nature, 3 июля 2012, https://www.nature.com/news/genetically-modified-cotton-gets-high-marks-in-india-1.10927.

Дэн Чарльз, «Top Five Myths of Genetically Modified Seeds, Busted»,The Salt, NPR, 18 октября 2012, https://www.npr.org/sections/thesalt/2012/10/18/163034053/top-five-myths-of-genetically-modified-seeds-busted.

Клаудия Рейнхардт и Билл Ганзел, «The Science of Hybrids», Living History Farm, 2003, http://www.livinghistoryfarm.org/farminginthe30s/crops_03.html.

«OSGATA et al. v. Monsanto», Organic Seed Growers and Trade Association, http://www.osgata.org/osgata-et-al-v-monsanto/.

«Monsanto Canada Inc. v. Schmeiser», Решения Верховного суда Канады (Judgments of the Supreme Court of Canada), https://scc-csc.lexum.com/scc-csc/scc-csc/en/item/2147/index.do.

Министерство сельского хозяйства США (USDA), «Background: The Science of Seed», https://www.ers.usda.gov/webdocs/publications/42517/13593_aib786c_1_.pdf?v=41055.

Стивен Макмиллан, «Monsanto’s GMO Food and its Dark Connections to the ‘Military Industrial Complex’»,Global Research, 3 июля 2014, https://www.globalresearch.ca/monsantos-gmo-food-and-its-dark-connections-to-the-military-industrial-complex/5389708.

GMWatch, «Golden Rice: Scientific Realities», 2014.

Гуанвэнь Тан и др., «β-Carotene in Golden Rice Is as Good as β-Carotene in Oil at Providing Vitamin A to Children», (отозвано)American Journal of Clinical Nutrition, т. 96, № 3, сентябрь 2012, с. 658–64, doi: 10.3945/ajcn.111.030775.

Антонио Регаладо, «As Patents Expire, Farmers Plant Generic GMOs: Monsanto No Longer Controls One of the Biggest Innovations in the History of Agriculture»,MIT Technology Review, 30 июля 2015, https://www.technologyreview.com/s/539746/as-patents-expire-farmers-plant-generic-gmos/.

«Do Seed Companies Control GM Crop Research?»,Scientific American, 1 августа 2009, https://www.scientificamerican.com/article/do-seed-companies-control-gm-crop-research/.

Эндрю Поллак, «Crop Scientists Say Biotechnology Seed Companies Are Thwarting Research»,New York Times, 19 февраля 2009, https://www.nytimes.com/2009/02/20/business/20crop.html.

Натанаэль Джонсон, «Genetically Modified Seed Research: What’s Locked and What Isn’t»,Grist, 5 августа 2013, https://grist.org/food/genetically-modified-seed-research-whats-locked-and-what-isnt/.

Брайан Хатчинсон, «Ex-Greenpeace president says group’s opposition to genetically-modified Golden Rice costing thousands of lives»,National Post, 11 октября 2013, последнее обновление: 25 января 2015, http://nationalpost.com/news/canada/ex-greenpeace-president-says-groups-opposition-to-genetically-modified-golden-rice-costing-thousands-of-lives.

Мириам Шарпантье и Джайлс Олдройд, «How Close Are We to Nitrogen-Fixing Cereals?»,Current Opinion in Plant Biology, т. 13, № 5, октябрь 2010, с. 556–64, doi: 10.1016/j.pbi.2010.08.003.

Аниндья Бандйопадхьяй и др., «Enhanced Photosynthesis Rate in Genetically Engineered Indica Rice Expressing Pepc Gene Cloned from Maize»,Plant Science, т. 172, № 6, июнь 2007, с. 1204–09, https://doi.org/10.1016/j.plantsci.2007.02.016.41. Деннис Ли и свободная энергия

Деннис Ли, «NO EXHAUST Engine—Dennis Lee Shows Running Geet Engine with NO EXHAUST Closed Loop», май 2002, https://www.youtube.com/watch?v=dW0moXn9y9U.

«FTC Sues Promoters of Bogus Fuel Efficiency Device: Ads Appeared in Major Magazines Promising to Turn Any Car Into a Hybrid», пресс-релиз Федеральной торговой комиссии, 2 февраля 2009, https://www.ftc.gov/news-events/press-releases/2009/02/ftc-sues-promoters-bogus-fuel-efficiency-device.42. Голли-ву

Майкл Хилтзик, «Reporting on Quacks and Pseudoscience: The Problem for Journalists»,Los Angeles Times, 13 апреля 2015.

Кристен Браун, «The Next Pseudoscience Health Craze Is All About Genetics»,

Сара Уолдорф, «Physiognomy, The Beautiful Pseudoscience»,The Iris, октябрь 2012.

Тайлер Шелински, «Pseudoscience in Hollywood: How I Avoided Being Victimized by Pseudoscience on Hollywood Boulevard», Odyssey Online, сентябрь 2016.

Аллегра Ринго, «I Took My Dog to Pet Reiki», Vice.com, ноябрь 2014.

Мак Роуден, «Gwyneth Paltrow Says You Need to Steam Your Vagina Because Pseudoscience», Cinemablend.com, 2015.

Редакторы Fox News, «Gwyneth Paltrow Doesn’t Care If You Think Her Health Advice Is Weird», Fox News Health, март 2017.

Джули Келли, «Hollywood Celebrities Embrace Pseudoscience, Promote Anti-GMO Movie ‘Consumed’», Genetic Literacy Project, июнь 2015.

Рэйчел Реттнер, «Celeb Trend of ‘IV Vitamins’ Not a Good Idea», Live Science, июнь 2012.

Стивен Новелла, «Iridology»,Science-Based Medicine, декабрь 2011.

Джессика Гольдштейн, «Is Gwyneth Paltrow Wrong About Everything? This Researcher Thinks So», thinkprogress.org, апрель 2016.

Тимоти Колфилд,Is Gwyneth Paltrow Wrong About Everything?(New York: Viking, 2015).43. Сингулярность

Станислав Улам, «Tribute to John von Neumann, 1903–1957»,Bulletin of the American Mathematical Society, т. 64, № 3, май 1958.

Ирвинг Джон Гуд, «Speculations Concerning the First Ultraintelligent Machine»,Advances in Computers, т. 6 (New York: Academic Press, 1965), с. 31–88, https://doi.org/10.1016/S0065-2458(08)60418-0.

Рэймонд Курцвейл, «The Law of Accelerating Returns», Kurzweilai.net, Kurzweil.net/the-law-of-accelerating-returns.

ЖурналFortune, 1 марта 2017.44. Уоррены и охота за привидениями

Фрэнк Моран, «The True Story of the Perron Family, The Harrisville Haunting»,Horror Galore. Дата обращения: 25 мая 2017. http://www.horrorgalore.com/true-story/true-story-perron-family-harrisville-haunting.

Джо Никелл, «Enfield Poltergeist: Investigative Files»,Skeptical Inquirer, т. 36, № 4, июль/август 2012. Дата обращения: 25 мая 2017. http://www.csicop.org/si/show/enfield_poltergeist.

Дэвид Томас, «Artificial Intelligence Investing Gets Ready for Prime Time»,Forbes, 25 октября 2017.45. Небрежные мысли о «Разменной монете»

Джеймс Б., «It Was A Military Plane»,блог Screw Loose Change (критика фильма «Разменная монета»): разоблачение лжи, искажений и мифов «правдоискателей» 11 сентября,май 2006, http://screwloosechange.blogspot.com/2006/05/it-was-military-plane.html.

ABC News, «Air Traffic Controllers Recall Sept. 11», 911Review.com, октябрь 2001, http://911review.com/cache/errors/pentagon/abcnews102401b.html.

Джеймс Б., «It’s Just a Mistake»,блог Screw Loose Change (критика фильма «Разменная монета»): разоблачение лжи, искажений и мифов «правдоискателей» 11 сентября,май 2006, http://screwloosechange.blogspot.com/2006/05/its-just-mistake.html.

Гриффин, «Danielle Obrien», 911Myths.com, июль 2012, http://www.911myths.com/index.php?title=Danielle_Obrien.

РАЗДЕЛ 3: СКЕПТИЦИЗМ И СМИ 46 — Фейковые новости. Джон Кэрролл, «Псевдожурналисты предают общественное доверие», Los Angeles Times, 16 мая 2004 г.

Oxford Dictionaries, «Словом 2016 года стало...», https://en.oxforddictionaries.com/word-of-the-year/word-of-the-year-2016.

CNN Wire Staff, «The Onion: мы только что одурачили китайское правительство», ноябрь 2012 г.

Шэрил Атткиссон, «Астротурфинг и манипулирование медийными сообщениями», выступление на TEDx, Невадский университет, февраль 2015 г., https://www.youtube.com/watch?v=-bYAQ-ZZtEU.

Дэвид Горски, «Антипрививочная пропаганда от Шэрил Атткиссон из CBS News»,Science-Based Medicine, 4 апреля 2011 г., http://sciencebasedmedicine.org/anti-vaccine-propaganda-from-sharyl-attkisson-of-cbs-news-2/.48 — Научная журналистика

Рой Колдуэлл и др., «Остерегайтесь ложного баланса: точно ли представлены взгляды научного сообщества?», Музей палеонтологии Калифорнийского университета, http://undsci.berkeley.edu/article/sciencetoolkit_04.

Дэвид Шиффман, «Ведущие мировые эксперты заявляют о проблеме ложного баланса в природоохранной журналистике; Стив не согласен», Southern Fried Science, июль 2013 г.

Джо Ромм, «Ложный баланс живет в The New York Times», Thinkprogress.org, март 2012 г.

Джо Ромм, «The Washington Post удваивает ставку на ложный баланс», Thinkprogress.org, март 2012 г.

Гэри Швитцер, «Как американские журналисты освещают методы лечения, тесты, продукты и процедуры? Оценка 500 материалов»,PLoS Med, т. 5, № 5, e95, 2008, https://doi.org/10.1371/journal.pmed.0050095.

Амели Явчиц и др., «Искажение результатов рандомизированных контролируемых исследований в пресс-релизах и новостных репортажах: когортное исследование»,PLoS Med, т. 9, № 9, e1001308, 2012, doi: 10.1371/journal.pmed.1001308.t004.49 — Войти в Матрицу

Джехун Чхве и др., «Транскраниальная стимуляция постоянным током модулирует нейронную активность и обучение при подготовке пилотов»,Frontiers in Human Neuroscience, февраль 2016 г.

HRL Laboratories, «HRL демонстрирует потенциал для расширения существующих способностей человеческого разума к освоению новых навыков», 2016, http://www.hrl.com/news/2016/02/10/hrl-demonstrates-the-potential-to-enhance-the-human-intellects-existing-capacity-to-learn-new-skills.50 — Микробиомания

Люк Урселл и др., «Определение микробиома человека»,Nutrition Reviews, т. 70, прил. 1, август 2012 г., с. S38–44, doi: 10.1111/j.1753-4887.2012.00493.x.

Рон Сендер, Шай Фукс и Рон Мило, «Действительно ли нас так сильно превосходят числом? Пересмотр соотношения бактериальных клеток и клеток хозяина у человека»,Cell, т. 164, № 3, 28 января 2016 г., с. 337–40.

Эд Йонг,«Как микробы управляют нами. Тайные властители жизни»(London: Bodley Head, 2016).

Эмма Брайс, «Лечат ли пробиотики астму? Не верьте шумихе»,Wired, январь 2016 г., http://www.wired.co.uk/article/microbiome-gut-defender.

Джонатан А. Айзен, «Микробиомания и "раздувание значимости микробиома"»,The Tree of Life, 2015, https://phylogenomics.blogspot.com/p/blog-page.html.

Джонатан А. Айзен, «Сегодняшнее вводящее в заблуждение раздувание значимости #microbiome — Чикагский университет о болезни Альцгеймера и кишечных микробах»,The Tree of Life, июль 2016 г.

Майлз Минтер и др., «Вызванные антибиотиками нарушения разнообразия кишечной микробиоты влияют на нейровоспаление и амилоидоз на мышиной модели болезни Альцгеймера»,Scientific Reports, т. 6, № 30028, 2016, doi: 10.1038/srep30028.

Пресс-релиз, «Антибиотики замедляют прогрессирование болезни Альцгеймера за счет изменений в микробиоме кишечника», Медицинский центр Чикагского университета, июль 2016 г.

Оливия Лерч, «Антибиотики могут использоваться для ПРОФИЛАКТИКИ болезни Альцгеймера путем изменения кишечных бактерий»,Daily Express, 21 июля 2016 г.

Лора Сандерс, «Антибиотики могут бороться с бляшками при болезни Альцгеймера»,Science News, 21 июля 2016 г., https://www.sciencenews.org/article/antibiotics-might-fight-alzheimer%E2%80%99s-plaques.

Тауфик Харач и др., «Снижение патологии бета-амилоида у трансгенных мышей APPPS1 в отсутствие кишечной микробиоты»,Scientific Reports, т. 7, № 41802, 2017, doi: 10.1038/srep41802.

Джозеф Меркола, «Как микробиом вашего кишечника влияет на ваше психическое и физическое здоровье», Mercola.com, январь 2016 г.

Джозеф Меркола, «Что произойдет, если вы перестанете принимать душ? Доктор Меркола делится удивительной правдой», Consciouslifenews.com.

Джозеф Меркола,«Кето-диета»(Carlsbad, CA: Hay House, 2017).

Мэрилин Малара, «Мужчина не принимал душ 12 лет, используя бактериальный спрей для поддержания чистоты», upi.com, 12 сентября 2015 г.

Кавин Сенапати, «Дипак Чопра утверждает, что бактерии слушают наши мысли»,Forbes, январь 2016 г.51 — Освещение эпигенетики в СМИ

Брэд Крауч, «Теория эволюции Дарвина оспорена исследованием генетической памяти в Университете Аделаиды, опубликованным в журнале Science»,Advertiser, август 2014 г.

Мишель Лейн, Ребекка Л. Робкер и Сара А. Робертсон, «Родительство еще до зачатия»,Science, т. 345, № 6198, 15 августа 2014 г., с. 756–60, doi: 10.1126/science.1254400.

РАЗДЕЛ 4. СМЕРТЬ ОТ ПСЕВДОНАУКИ 52. Смерть от натуропатии.

Бритт-Мари Хермес, «Натуропаты предстают в невыгодном свете после смерти жительницы Калифорнии от инъекции куркумы»,Forbes, март 2017 г.

Бритт-Мари Хермес, «Подтверждено: лицензированный натуропат сделал смертельную инъекцию „куркумы“»,Forbes, апрель 2017 г.

Ким Келли, http://myemail.constantcontact.com/IV-Curcumin-and-Talk-At-Bella-Sareena-Spa-in-Solana-Beach.html?soid=1105463481806&aid=_FmLhr6qCmw.

Кэтрин М. Нельсон и

Стивен Барретт, «Пристальный взгляд на натуропатию», Quackwatch, ноябрь 2013 г.

Дэвид Горски, «Пока не установленный специалист по „холистической медицине“ по халатности погубил молодую женщину внутривенным введением куркумы (да, внутривенным)»,Respectful Insolence, март 2017 г.

Клара Ромбаутс, Лине Дхооге и консорциум CAM-Cancer, «Куркумин [онлайн-документ]», 7 мая 2014 г., http://www.cam-cancer.org/The-Summaries/Herbal-products/Curcumin.https://nccih.nih.gov/health/turmeric/ataglance.htm.

Джулианна ЛеМьё, «Эксперимент натуропата на человеке закончился смертью», Американский совет по науке и здоровью, 23 марта 2017 г.

Элейн Ханна, «Какие методы натурального лечения могут быть опасны для здоровья?»,Science World Report, март 2017 г.

FDA, «Правоприменительная деятельность FDA», март 2017 г., https://www.fda.gov/drugs/guidancecomplianceregulatoryinformation/enforcementactivitiesbyfda/ucm171057.htm.

Документ с изложением позиции Палаты делегатов, «Определение натуропатической медицины», Naturopathic.org, 2011 г.

AMA, «Таблица законов штатов: лицензирование натуропатов и сфера их практики», 2017 г., https://www.ama-assn.org/sites/default/files/media-browser/specialty%20group/arc/ama-chart-naturopath-scope-practice-2017.pdf.

Фармацевтический вебинар 28 «Клиническое применение медицинского озона», Naturopathic.org, 2015 г., http://www.naturopathic.org/ev_calendar_day.asp?date=12/1/2015&eventid=14.

NCCIH, «Куркума», https://nccih.nih.gov/health/turmeric/ataglance.htm.53. Экзорцизм: средневековые верования приводят к средневековым результатам

«Мать, убившая двоих детей во время „изгнания бесов“, будет отправлена в психиатрическую больницу», Associated Press, 15 сентября 2016 г. Дата обращения: 25 мая 2017 г. http://www.cbsnews.com/news/mother-who-killed-two-children-in-exorcism-will-go-to-mental-hospital/.

Анелиса Кубека, «Последние минуты жертвы экзорцизма»,IOL, 23 марта 2012 г. Дата обращения: 25 мая 2017 г. http://www.iol.co.za/news/crime-courts/exorcism-victims-last-moments-1262802.

«„Школьница Сатаны“: замучена до смерти экзорцизмом»,Bizarrepedia, создано 14 ноября 2016 г. Дата обращения: 25 мая 2017 г. https://www.bizarrepedia.com/anneliese-michel/.

Рейчел Рей, «Ведущие экзорцисты США объясняют огромный рост спроса на обряд — и на священников для его проведения»,The Telegraph, 26 сентября 2016 г., https://www.telegraph.co.uk/news/2016/09/26/leading-us-exorcists-explain-huge-increase-in-demand-for-the-rit/.

Джо Никелл, «Экзорцизм! Изгнание вздора»,Skeptical Inquirer, т. 25.1, январь/февраль 2001 г.54. Смерть от отрицания

«Хронология ВИЧ и СПИДа», HIV.gov, https://www.aids.gov/hiv-aids-basics/hiv-aids-101/aids-timeline/.

Рикардо А. Франко и Майкл С. Сааг, «Когда начинать антиретровирусную терапию: как можно скорее»,BMC Medicine, т. 11, № 147, июнь 2013 г., doi: 10.1186/1741-7015-11-147.

Роджер Коэн, «Позор Мбеки»,New York Times, 3 июля 2008 г., https://www.nytimes.com/2008/07/03/opinion/03cohen.html.

П. Чигведере и др., «Оценка упущенной пользы применения антиретровирусных препаратов в Южной Африке»,Journal of Acquired Immune Deficiency Syndromes, т. 49, № 4, декабрь 2008 г., с. 410–15.55. Страдания детей

Патрик Бегли, «Дело о смерти в результате „терапии похлопываниями“ передано прокурору»,Sydney Morning Herald, 11 декабря 2015 г., http://www.smh.com.au/nsw/slapping-therapy-death-case-referred-to-prosecutor-20151208-gli59j.html.

Джин Мерсер, Ларри Сарнер и Линда Роза, «Терапия привязанности: смертельное лекарство от несуществующей болезни? Рецензия на книгу„Терапия привязанности перед судом: пытки и смерть Кэндис Ньюмейкер“»,Scientific Review of Mental Health Practice, т. 3, № 1, весна/лето 2004 г., https://www.srmhp.org/0301/review-01.html.

Attachment.org.

Клиника Мейо, «Реактивное расстройство привязанности», июль 2017 г., http://www.mayoclinic.org/diseases-conditions/reactive-attachment-disorder/basics/definition/con-20032126.

Quackerywatch, http://www.quackerywatch.com/Attachment-therapy/index.html.

РАЗДЕЛ 5: ИЗМЕНЕНИЕ СЕБЯ И МИРА

56 — Быть скептиком