Peer Gynt / Пер Гюнт
Генрик Юхан Ибсен
Peer Gunt / Пер Гюнт
Peer Gunt
Den tegn
Åse,en bondemands enke.
Peer Gynt,hendes søn.
To kærringermedkornsække.
Aslak, en smed.
Bryl-lupsgæster.
Køgemester.
Spillemand, o. s. v.
Et par indflytterfolk.
Solvejgoglille Helga,deres døttre.
Bondenpå Hægstad.
Ingrid,hans datter.
Brudgommenog hansforældre.
Tre sæterjenter.
En grønklædt kvinde.
Dovregubben.
En hoftrold.
Flere lignende. Troldjomfruer og troldunger. Et par hekse. Tomtegubber,nisser, hougfolk, o. s. v.
En styg unge.
En stemme i mørket.
Fugleskrig.
Kari,en husmandskone.
Master Cotton,
Monsieur Ballon,
Deherrer v. Eberkopf
og Trumpeterstråle,
rejsende herrer.
En tyv ogenhæler.
Anitra,en beduinerhøvdings datter.
Arabere, slavinder,
dansende piger,o. s. v.
Memnonstøtten(syngende.)
Sfinxenved Gizeh(stum person.)
Begriffenfeldt,professor, dr. phil., forstander for dårekisten i Kairo.
Huhu,en målstræver fra Malebarkysten.
Hussejn,en østerlandsk minister.
En fellahmeden kongemumie.
Fleredårekistelemmer samt deres vogtere.
En norsk skipper
og hans mandskab.
En fremmed passager.
En prest.
Et ligfølge.
En lensmand.
En knappestøber.
En mager person.
(Handlingen, der begynder i førstningen af dette århundrede og slutter henimod vore dage, foregår dels i Gudbrandsdalen og på højfjeldene deromkring, dels på kysten af Marokko, dels i ørkenen Sahara, i dårekisten i Kairo, på havet, o. s. v.)
Første handling
(En lid med løvtrær nær ved Åses gård. En elv fosser nedover. Et gammelt kværnehus på den anden side. Hed sommerdag.)
(Peer Gynt, en stærkbygget tyveårs gut, kommer nedover gangstien. Åse, moderen, liden og fin, følger efter. Hun er vred og skælder.)
Åse
Peer, du lyver!
Peer Gynt
(uden at standse.)
Nej, jeg gør ej!
Åse
Nå, så band på, det er sandt!
Peer Gynt
Hvorfor bande?
Åse
Tvi; du tør ej!
Alt ihob er tøv og tant!
Peer Gynt
(står.)
Det er sandt – hvert evigt ord!
Åse
(foran ham.)
Og du skæms ej for din moer?
Først så render du tilfjelds
månedsvis i travle ånnen,
for at vejde ren på fånnen,
kommer hjem med reven pels,
uden byrse, uden vildt; —
og til slut med åbne øjne
mener du at få mig bildt
ind de værste skytterløgne! —
Nå, hvor traf du så den bukken?
Peer Gynt
Vest ved Gendin.
Åse
(ler spotsk.)
Rigtig, ja!
Peer Gynt
Hvasse vinden bar ifra;
bag et oreholdt forstukken
han i skaresneen grov
efter lav —
Åse
(som før.)
Ja rigtig, ja!
Peer Gynt
Pusten holdt jeg, stod og lytted,
hørte knirken af hans hov,
så af ene hornet grenene.
Derpå varsomt mellem stenene
frem på bugen jeg mig flytted.
Gemt i røsen op jeg glytted; —
slig en buk, så blank og fed,
skulde du vel aldrig set!
Åse
Nej, bevares vel!
Peer Gynt
Det smaldt!
Bukken stupte bums i bakken.
Men i samme stund, han faldt,
sad jeg skrævs på bukkeryggen,
greb ham i det venstre øre,
vilde netop kniven køre
bagom skolten ind i nakken; —
hej! da skreg han vildt, den styggen,
stod med et på alle fire,
slog mig med et agterkast
ud af næven kniv og slire,
skrued mig om lænden fast,
stemte hornene mod læggen,
klemte mig som i en tang; —
dermed satte han på sprang
bent fremover Gendin-eggen!
Åse
(uvilkårligt.)
Jesu navn da —!
Peer Gynt
Har du set den
Gendin-eggen nogen gang?
Den er halve milen lang,
hvas bortefter, som en ljå.
Udfor bræer, skred og lider,
rakt nedover urder grå,
kan en se til begge sider
lukt i vandene, som blunder
svarte, tunge, mer end tretten-
hundred alen nedenunder. —
Langsmed eggen han og jeg
skar os gennem vejret vej.
Aldrig red jeg slig en fole!
Midt imod, der vi for fram,
var det som der gnistred sole.
Brune ørnerygge svam
i det vide svimle slug
midtvejs mellem os og vandene, —
sakked agterud, som fnug.
Isflak brast og brød mod strandene;
men der var ej døn at høre;
bare hvirvlens vætter sprang,
som i dans; – de sang, de svang
sig i ring for syn og øre!
Åse
(svimmel.)
Å, Gud trøste mig!
Peer Gynt
Med et,
på en rådløs bråbrat plet,
foer ivejret rype-steggen,
flaksed kaglende, forskræmt,
fra den knart, hvor han sad gemt,
klods for bukkens fod på eggen.
Bukken gjorde halvt omkring,
satte med et himmelspring
udfor dybet med os begge!
(Åse vakler og griber efter en træstamme. Peer Gynt bliver ved.)
Bag os bergets svarte vægge,
under os et bundløst slug!
Først vi kløvte lag af tåger,
kløvte så en flok af måger,
som igennem luften vigende
fløj til alle kanter skrigende.
Nedad, uden stands, foer toget.
Men i dybet glittred noget
hvidlet, som en rensdyrbug. —
Moer, det var vort eget billed,
som igennem fjeldsø-stillet
op mod vandets skorpe piled
i den samme vilde fart,
som i den vi nedad kiled.
Åse
(gisper efter vejret.)
Peer! Gud fri mig —! Sig det snart —!
Peer Gynt
Buk fra luften, buk fra bunden,
stangedes i samme stunden
så at skummet om os klasked.
Ja, der lå vi nu og plasked. —
Langt om længe, du, vi nåde
nordre landet på en måde;
bukken svam, og jeg hang bag ham; —
jeg foer hjem —
Åse
Men bukken, du?
Peer Gynt
Å, han går der vel endnu; —
(knipser i fingrene, svinger sig på hælen og tilføjer):
kan du finde ham, så tag ham!
Åse
Og du har ej knækket nakken?
Ikke begge lår engang?
Ikke ryggebenet brudt?
O, Vorherre, – prisen, takken,
skyldes dig, som hjalp min gut! —
Brogen har dog fået en revne;
men det er knapt værd at nævne,
når en minds, hvad meget værre
kunde hænds i sligt et sprang —!
(standser pludselig,
O, din fandens ræglesmed;
kors og kors, hvor du kan lyve!
Remsen, som du kommer med,
minds jeg nu at jeg har kendt
som en jente på de tyve.
Gudbrand Glesne er det hændt, —
ikke dig, du —!
Peer Gynt
Mig, som ham,
Sligt kan mer end engang hændes.
Åse
(arrig.)
Ja, en løgn kan endevendes,
stadses op med brask og bram,
klædes i en nygjort ham,
så dens magre skrot ej kendes.
Det er det, som du har gjort,
laget alt så vildt og stort,
uglet ud med ørnerygge
og med alt det andet stygge,
løjet ligt og uligt væk,
skrønet ind slig målløs skræk,
at en kends ej ved tilsidst,
hvad en længst har hørt og vidst!
Peer Gynt
Hvis en anden snakked slig,
skulde helseløs jeg slå ham!
Åse
(grædende.)
Å, Gud give jeg lå lig;
gid jeg sov i svarte jorden!
Bøn og gråd ej bider på ham —
Peer, du er og blir forloren!
Peer Gynt
Kære, vakkre, lille moer,
du har ret i hvert et ord; —
vær så blid og glad —
Åse
Ti stille!
Kan jeg glædes, om jeg vilde,
jeg, som har sligt svin til søn?
Må det ikke bittert krænke
mig, en stakkars magtløs enke,
stødt at fange skam for løn?
(græder igen.)
Hvad har slægten nu tilbage
fra din farfars velmagtsdage?
Hvor er skæpperne med mynt
efter gamle Rasmus Gynt?
Faer din gav dem fødder, han, —
ødte dem så glat som sand,
købte jord i alle sogne,
kørte med forgyldte vogne —.
Hvor er det, som gik tilspilde
ved det store vintergilde,
da hver gæst lod glas og flaske
bag sin ryg mod væggen klaske!
Peer Gynt
Hvor er sneen fra ifjor?
Åse
Du skal tie for din moer!
Se tilgårds! Hver andet rude-
hul er fyldt med gamle klude.
Hægn og skigard ligger nede,
fæet står for vejr og væde,
eng og aker ligger brak,
hver en måned blir jeg pantet —
Peer Gynt
Ti så med den kærringsnak!
Ofte nok har lykken skrantet,
og så kom den højst påfode!
Åse
Der er saltstrød, hvor den grode.
Kors, men du er storkarl, du, —
lige kaut og kry endnu,
lige knøv, som dengang presten,
der han kom fra København,
spurgte dig om døbenavn,
bandte på at sligt et nemme
sakned mangen prins derhjemme,
så at faer din gav ham hesten
med en slæde til, som tak
for den vennesæle snak. —
Hå; ja da var alting gildt!
Provst, kaptejn og hele resten
hang her dagstødt, åd og drak,
fyldte sig, så fast de sprak.
Men i nød skal kendes næsten.
Her blev folketomt og stilt
samme dag da «Jon med skæppen»
tog ivej med kramkarl-skræppen.
(tørrer øjnene med forklædet.)
Ak, du er dog stærk og stor,
skulde stå som stav og støtte
for din gamle skrale moer, —
skulde gårdens gerning skøtte,
værge slumpen af din arv; —
(græder påny.)
å, Gud hjælpe mig for nytte
jeg har havt af dig, din skarv!
Hjemme ligger du i gruen,
roder rundt i kul og emmer;
mellem bygdens folk du skræmmer
jenterne fra gildestuen, —
gør mig spe på alle kanter,
slås med sognets værste fanter —
Peer Gynt
(går fra hende.)
Lad mig være.
Åse
(følger efter.)
Kan du nægte
du var fremste mand i laget
i det store basketaget,
som for nylig stod på Lunde,
der i slogs som olme hunde?
Var det ikke dig, som knækte
armen på han Aslak smed, —
eller idetmindste brækte
ene fingren hans af led?
Peer Gynt
Hvem har fyldt dig med slig præk?
Åse
(hidsig.)
Husmandskonen hørte hylene!
Peer Gynt
(gnider albuen.)
Ja, men det var mig, som skreg.
Åse
Dig?
Peer Gynt
Ja, moer, – for jeg fik pryglene.
Åse
Hvad for noget?
Peer Gynt
Han er spræk.
Åse
Hvem er spræk?
Peer Gynt
Han, Aslak, ved jeg.
Åse
Tvi – og tvi; nu må jeg spytte!
Slig en slarvet fyldebøtte,
slig en rangler, slig en dranket
drammesluger har dig banket?
(græder igen.)
Mangen skam og skændsel led jeg;
men at dette skulde ske,
det var dog den værste spe.
Lad ham være nok så spræk; —
skal du derfor være vek?
Peer Gynt
Om jeg hamrer eller hamres, —
ligefuldt så skal der jamres.
(ler.)
Trøst dig moer —
Åse
Hvad har du løjet
nu igen?
Peer Gynt
Ja, denne gang.
Tør så gråden pent af øjet; —
(knytter den venstre hånd.)
se, – med denne knibetang
holdt jeg hele smeden bøjet;
højre næven var min slægge —
Åse
O, din slagsbror! Du vil lægge
mig i graven med din færd!
Peer Gynt
Nej da, du er bedre værd;
tyve tusend gange bedre;
Lille, stygge, snille moer,
du kan lide på mit ord,
hele bygden skal dig hædre,
bare vent til jeg får gjort
noget – noget rigtigt stort!
Åse
(blæser.)
Du!
Peer Gynt
Hvem ved, hvad en kan møde!
Åse
Gid du bare blev så klog,
at du engang kunde bøde
flængen i din egen brog!
Peer Gynt
(hidsig.)
Jeg skal blive konge, kejser!
Åse
Å, Gud trøste mig, nu rejser
sidste resten af hans vid!
Peer Gynt
Jo, jeg skal! Giv bare tid!
Åse
Ja, giv tid, så blir du prins,
siges der, om ret jeg minds!
Peer Gynt
Du skal se, moer!
Åse
Hold din mund!
Du er gal i bund og grund. —
Nå, det er forresten sandt, —
noget var der blevet af dig,
hvis du ikke dagstødt gav dig
af med løgn og tøv og tant.
Hægstadjenten var dig god.
Let du havde vundet spillet,
hvis du rigtig havde villet —
Peer Gynt
Tror du?
Åse
Gamlen har ej kræfter
til
Han er stivsindt på en måde;
men tilslut får Ingrid råde,
og hvor hun går, fod for fod
stavrer knarken arrig efter.
(begynder igen at græde.)
Ak, min Peer; en grundrig jente, —
odelsjente! Tænk dig til; —
hvis du bare havde villet,
stod du nu som brudgom gild, —
du, som går her svart og fillet!
Peer Gynt
(rask.)
Kom, så vil vi ja-ord hente!
Åse
Hvor?
Peer Gynt
På Hægstad!
Åse
Stakkars dig;
den er stængt, den friervej!
Peer Gynt
Hvorfor det?
Åse
Ak, jeg må sukke!
Spildt er stunden, spildt er heldet —
Peer Gynt
Nå?
Åse
(hulkende.)
Mens du i Vesterfjeldet
gennem luften red på bukke,
har Mads Moen fæstet jenten!
Peer Gynt
Hvad? Den kvindfolkskræmsel! Han —!
Åse
Ja, hun taer ham nu til mand.
Peer Gynt
Vent mig her, til jeg får spændt en
hest for kærren —
(vil gå.)
Åse
Spar sligt spræl.
Bryllupet skal stå imorgen —
Peer Gynt
Pyt; jeg kommer jo ikveld!
Åse
Tvi dig; vil du øge sorgen
med et læs af hvermands spot?
Peer Gynt
Trøst dig. Alting skal gå godt.
(skriger og ler på engang.)
Hejsan, moer! Vi sparer kærren;
det taer tid at hente mærren —
(løfter hende ivejret.)
Åse
Slip mig!
Peer Gynt
Nej, på mine arme
bær jeg dig til bryllupsgården!
(vader ud i elven.)
Åse
Hjælp! Vorherre sig forbarme!
Peer! Vi drukner —
Peer Gynt
Jeg er båren
til en gildere død —
Åse
Ja visst;
du blir sagtens hængt tilsidst!
(rusker ham i håret.)
O, dit ubæst!
Peer Gynt
Hold nu fred;
her er glat og slim på bunden.
Åse
Asen!
Peer Gynt
Ja brug bare munden;
det gør ingen mand fortred.
Så; nu skrår det atter op —
Åse
Slip ej taget!
Peer Gynt
Hejsan, hop!
Vi skal lege Peer og bukken; —
(galoperende.)
Jeg er bukken, du er Peer!
Åse
Å, jeg ved ej af mig mer!
Peer Gynt
Ser du; nu er evjen rukken; —
(vader iland.)
giv så bukken pent et kys;
det får være tak for skyds —
Åse
(slår ham på øret.)
Der er tak for skydsen!
Peer Gynt
Au! Den betaling var for snaud!
Åse
Slip mig!
Peer Gynt
Først til bryllupsgården.
Vær min talsmand. Du er klog;
snak med ham, den gamle dåren;
sig, Mads Moen er et drog —
Åse
Slip!
Peer Gynt
Og sig ham så tilslut,
hvad Peer Gynt er for en gut.
Åse
Ja, det kan du bande på!
Du skal vakkert skudsmål få.
Skildres skal du for og agter;
alle dine fandens fagter,
skal jeg nævne grejdt og grant —
Peer Gynt
Så?
Åse
(sparker i arrighed.)
Jeg skal ej stagge munden,
før den gamle hidser hunden
på dig, som du var en fant!
Peer Gynt
Hm; så får jeg gå alene.
Åse
Ja, men jeg skal komme efter!
Peer Gynt
Snille moer, du har ej kræfter —
Åse
Ikke det? Jeg er så sindt,
at jeg kunde knuse stene!
Hu, jeg kunde æde flint!
Slip mig!
Peer Gynt
Ja, ifald du lover —
Åse
Intet! Jeg vil med der over,
De skal vide, hvem du er!
Peer Gynt
Nej, du får nok vente her.
Åse
Aldrig! Jeg vil med i laget!
Peer Gynt
Får ej lov.
Åse
Hvad vil du gøre?
Peer Gynt
Sætte dig på kværnetaget.
(sætter hende derop. Åse skriger.)
Åse
Løft mig ned!
Peer Gynt
Ja, vil du høre —?
Åse
Sludder!
Peer Gynt
Snille moer, jeg beer —
Åse
(kaster en græstørv efter ham.)
Løft mig ned på timen, Peer!
Peer Gynt
Turde jeg, så visst jeg vilde.
(nærmere.)
Husk nu på at sidde stille.
Ikke spark og spænd med benene,
ikke riv og rusk i stenene, —
ellers kan det gå dig ilde;
du kan dratte ned.
Åse
Dit bæst.
Peer Gynt
Ikke spræl!
Åse
Gid du var blæst
som en bytting ud af verden!
Peer Gynt
Fy da, moer!
Åse
Tvi!
Peer Gynt
Giv mig heller
din velsignelse til færden.
Vil du? Hvad?
Åse
Jeg vil dig dænge,
om du end er nok så stor!
Peer Gynt
Ja, far vel da, kære moer!
Hav nu tål; jeg blir ej længe.
(går, men vender sig, løfter fingeren formanende og siger:)
Husk så på, du ikke spræller!
(går.)
Åse
Peer! – Gud hjælpe mig, nu går han!
Bukkesprænger! Løgnhals! Hej,
vil du høre! – Nej, der skrår han
over jordet —!
(skrigende.)
Hjælp! Jeg svimler!
(To kærringer med sække på ryggen kommer nedover til kværnen.)
Første kærring
Kors; hvem skriger?
Åse
Det er mig!
Anden kærring
Åse! Se, – så højt på strå?
Åse
Dette her vil lidt forslå; —
snart, Gud bedre mig, jeg himler!
Første kærring
Signe rejsen!
Åse
Hent en stige;
jeg vil ned! Den fandens Peer —
Anden kærring
Sønnen jers?
Åse
Nu kan I sige,
I har set, hvor han sig ter.
Første kærring
Vi skal vidne.
Åse
Hjælp mig bare;
jeg vil bent til Hægstad fare —
Anden kærring
Er han der?
Første kærring
Så blir I hævnet;
smeden kommer og til stævnet.
Åse
(vrider hænderne.)
Å, Gud trøste mig for gutten!
de taer livet hans til slutten!
Første kærring
Ak, den lod er tidtnok drøftet;
trøst jer med, det så er laget!
Anden kærring
Hun er rent fra sans og vid.
(råber opover:)
Ejvind, Anders! Hej, kom hid!
En mandsstemme
Hvad er fat?
Anden kærring
Peer Gynt har løftet
moer sin op på kværnetaget!
(En liden højde med busker og lyng. Bygdevejen
(Peer Gynt kommer ad en gangsti, går raskt henimogærdet, standser og ser ud, hvor udsigten åbner sig.)
Peer Gynt
Der ligger Hægstad. Snart er jeg fremme.
(stiger halvt over; så betænker han sig.)
Skal tro, hun Ingrid sidder ensom hjemme?
(skygger for øjnene og ser bortover.)
Nej. Sendingsfolk myldrer tilgårde som myg. —
Hm, det er kanske rettest jeg vender.
(trækker atter benet til sig.)
Stødt så flirer de bag ens ryg,
og tisker, så det tvers igennem en brænder.
(går nogle skridt fra gærdet og river tankespredt i løvet.)
Den, som havde noget stærkt at drikke.
Eller den, som kunde gå uformærkt. —
Eller den, som var ukendt. —
Noget rigtig stærkt
var bedst, for så bider latteren ikke.
(ser med engang ligesom forskræmt omkring sig; derpå skjuler han sig imellem buskerne. Nogle folk med sendingskost går forbi nedover mod bryllupsgården.)
En mand
(i samtalen.)
Faer hans var fordrukken, og moer hans er låk.
En kone
Ja, så får en ikke undres på at gutten blir et drog.
(Folkene går videre. Lidt efter kommer Peer Gynt frem; han er skamrød i ansigtet og kiger efter dem.)
Peer Gynt
(sagte.)
Var det mig, de snakked om?
(med et tvungent slæng.)
Å, lad dem snakke!
De kan da vel ikke livet af mig rakke.
(kaster sig ned i lyngbakken, ligger længe på ryggen med hænderne under hovedet og stirrer op i luften.)
For en underlig sky. Den ligner en hest.
Der er mand på med, – og sadel —
og grime. —
Bagefter rider en kærring på en lime.
(ler småt ved sig selv.)
Det er moer. Hun skælder og skriger:
dit bæst; hejda, Peer! —
(lidt efter lidt lukker han øjnene.)
Ja, nu er hun bange. —
Peer Gynt rider først, og der følger ham mange. —
Hesten har sølvtop og guldsko fire.
Selv har han handsker og sabel og slire.
Kåben er sid og med silke foret.
Gilde er de, som ham følger i sporet.
Ingen dog sidder så stout på folen.
Ingen dog glittrer som han imod solen. —
Nede står folk i klynger langs gærdet,
løfter på hatten og glaner ivejret.
Kvinderne neje sig. Alle kan kende
kejser Peer Gynt og hans tusende svende.
Tolvskillingsstykker og blanke marker
ned han som småsten på vejen sparker.
Rige som grever blir alle i bygden.
Peer Gynt rider tvers over havet i højden.
Engellands prins står på stranden og venter.
Det samme gør alle Engellands jenter.
Engellands stormænd og Engellands
kejser, der Peer rider frem, sig fra højbordet rejser.
Kejseren letter på kronen og siger —!
Aslak smed
(til nogle andre, idet de går forbi hinsides gærdet.)
Nej, se da; Peer Gynt,
det drukne svin —!
Peer Gynt
(farer halvt ivejret.)
Hvad, kejser —!
Smeden
(læner sig til gærdet og smågriner.)
Rejs på dig, gutten min!
Peer Gynt
Hvad djævelen! Smeden!
Hvad godt vil du?
Smeden
(til de andre.)
Lunde-sviren hænger nok i ham endnu.
Peer Gynt
(springer op.)
Gå med det gode!
Smeden
Jeg skal så, ja.
Men karl, hvor kommer du sidst ifra?
Sex uger væk. Var du bergtagen! Hvad?
Peer Gynt
Jeg har gjort underlige gerninger, smed!
Smeden
(blinker til de andre.)
Lad os høre, Peer!
Peer Gynt
Kommer ingen ved.
Smeden
(lidt efter.)
Du skal vel til Hægstad?
Peer Gynt
Nej.
Smeden
En tid
de sagde, jenten derborte var dig blid.
Peer Gynt
Du svarte korp —!
Smeden
(viger lidt.)
Ikke harm dig, Peer;
Har Ingrid vraget dig, så finds jo fler —;
tænk; søn til Jon Gynt!
Følg med tilgårds;
der kommer både ung-lam
og enker tilårs —
Peer Gynt
Til helved —!
Smeden
Du finder nok en som vil ha'e dig. —
God kveld!
Nu hilser jeg bruden fra dig. —
(de går under latter og hvisken.)
Peer Gynt
(ser en stund efter dem, gør et kast og vender sig halvt om.)
For mig kan Hægstad-jenten sig gifte
med hvem hun vil. Jeg er lige sæl!
(ser nedover sig.)
Brogen revnet. Fillet og fæl. —
Den som havde noget nyt at skifte.
(stamper i bakken.)
Kunde jeg med et slagtertag
rive dem ringagten ud af bringen!
(ser sig pludselig om.)
Hvad er det? Hvem er det, som flirer derbag? —
Hm, jeg syntes så visst – Nej, det var
nok ingen. – Jeg vil hjem til moer.
(går opover men standser igen og lytter mod bryllupsgården.)
De spiller til dans!
(stirrer og lytter; går skridtvis nedover; øjnene lyser; hangnider sig langsad benene.)
For en mylder af jenter!
Syv-otte tilmands!
Å, piskende død, —
jeg må med i laget! —
Men moer, som sidder på kværnetaget —
(Øjnene drages nedover igen; h an hopper og ler.)
Hejsan, hvor hallingen går over tråkken!
Ja, han Guttorm med felen er glup!
Det låter og sprætter, som fos i et stup.
Og så hele den glittrende jenteflokken! —
Ja, piskende død må jeg med i laget!
(sætter med et spring over gærdet og nedover vejen.)
(Tunet på Hægstad. Stuebygningen længst tilbage. Mange gæster. Dansen går livligt borte på græsvolden. SpilleManden sidder på et bord. Køgemesteren står i døren. Kokkekoner går frem og tilbage mellem bygningerne; >ældre folk sidder hist og her i samtale.)
En kone
(tager plads i en klynge, siddende på nogle tømmerstokke.)
Bruden? Å, ja visst græder hun lidt;
men det skal en aldrig ændse.
Køgemesteren
(i en anden flok.)
Nu får I, godtfolk,
på dunken lænse.
En mand
Tak, som byder;
men du skænker for tidt.
En gut
(til spillemanden, idet han flyver forbi med en jente ved hånden.)
Hejsan, Guttorm, spar ikke strengene!
Jenten
Stryg, så det ljomer udover engene!
Jenter
(i ring om en gut, som danser.)
Gildt kast var det!
En jente
Han er spænstig i læggen!
Gutten
(dansende.)
Her er højt
Brudgommen
(smågrædende, nærmer sig faderen, som står i samtale med et par andre, og trækker ham i trøjen.)
Hun vil ikke, faer; hun er så kaut!
Faderen
Hvad vil hun ikke?
Brudgommen
Hun har stængt sig inde.
Faderen
Nå, så se du kan nøglen finde.
Brudgommen
Jeg ved ikke vejen.
Faderen
Du er et naut!
(vender sig til de andre igen. Brudgommen driver bortover tunet.)
En gut
(fra bagsiden af huset.)
Jenter! Nu kommer der liv i tingen!
Peer Gynt er på gården!
Smeden
(der nys er trådt til.)
Hvem har bedt ham?
Køgemesteren
Ingen.
(går mod huset.)
Smeden
(til jenterne.)
Snakker han til jer, så hør ikke på ham!
En jente
(til de andre.)
Nej; vi lader, som vi aldrig så ham.
Peer Gynt
(kommer livfuld og hed, standser midt for flokken og slår i hænderne.)
Hvem er den sprækeste jente i ringen?
En enkelt
(til hvem han nærmer sig.)
Ikke jeg.
En anden
Ikke jeg.
En tredje
Ja, jeg ikke heller.
Peer Gynt
(til en fjerde.)
Så kom da du, før en bedre sig melder.
Jenten
(vender sig.)
Har ikke tid.
Peer Gynt
(til en femte.)
Så du!
Jenten
(idet hun går.)
Jeg skal hjem.
Peer Gynt
Ikveld? Er du rent fra sans og samling.
Smeden
(lidt efter, halvhøjt.)
Peer; der går hun til dans med en gamling.
Peer Gynt
(vender sig rask til en ældre mand.)
Hvor er de ledige, du!
Manden
Find dem frem.
(går fra ham.)
(Peer Gynt er med et bleven stille. Han skotter skjult og sky mod flokken. Alle ser på ham, men ingen taler. Han nærmer sig andre klynger. Hvor han kommer bliver der taushed; fjerner han sig, smiler man og ser efter ham.)
Peer Gynt
(sagte.)
Øjekast; sylhvasse tanker og smil.
Det gnisler, som sagbladet under en fil!
(han stryger sig langs gærdet. Solvejg, med lille Helga ved hånden, kommer ind på tunet i følge med forældrene.)
En mand
(til en anden i nærheden af Peer Gynt.)
Se indflytterfolket.
Den anden
De vesterfra?
Første
Ja, de fra Hedalen.
Anden
Rigtig! ja.
Peer Gynt
(træder ivejen for de kommende, peger på Solvejg og spørger manden):
Får jeg danse med datter din?
Manden
(stille.)
Får så; men først
må vi ind og hilse på folk i huset.
(de går ind.)
Køgemesteren
(til Peer Gynt, idet han byder drikke.)
Er du kommen, så skal du vel stikke
på kruset!
Peer Gynt
(ser ufravendt efter de gående.)
Tak; jeg skal danse. Jeg har ingen tørst.
Køgemesteren går fra ham.
Peer Gynt
(Ser mod huset og ler.)
Hvor lys! Nej, skulde du set en slig!
Skotted ned på skoen
og det hvide sprede —!
Og så holdt hun i moderens skørteflig,
og bar en salmebog svøbt i et klæde —!
Jeg må se på den jenten.
(vil ind i stuen.)
En gut
(kommer med flere derfra.)
Peer, går du alt
fra dansen?
Peer Gynt
Nej.
Gutten
Men så stævner du galt!
(tager ham i akslen for at vende ham.)
Peer Gynt
Lad mig slippe forbi!
Gutten
Er du ræd for smeden?
Peer Gynt
Jeg ræd?
Gutten
Ja, du minds vel på Lunde forleden?
(Flokken ler og går ned til dansepladsen.)
Solvejg
(i døren.)
Du er visst den gutten, som vilde danse?
Peer Gynt
Ja vel er jeg det; kan du ikke sanse?
(tager hende i hånden.)
Kom så!
Solvejg
Ikke for langt, sa'e moer!
Peer Gynt
Sa'e moer? Sa'e moer! Er du født ifjor?
Solvejg
Du gør nar —!
Peer Gynt
Du er dog en unge næsten.
Er du voksen?
Solvejg
Jeg gik ivåres til presten.
Peer Gynt
Sig navnet dit, tøs, så snakker vi lettere.
Solvejg
Jeg heder Solvejg. —
Og hvad heder du?
Peer Gynt
Peer Gynt.
Solvejg
(trækker hånden til sig.)
Å, kors da!
Peer Gynt
Hvad er det nu?
Solvejg
Mit strømpebånd er løst; jeg må binde det tættere.
(går fra ham.)
Brudgommen
(trækker i sin moder.)
Moer, hun vil ikke —!
Moderen
Vil ikke? Hvad?
Brudgommen
Vil ikke, moer!
Moderen
Hvad?
Brudgommen
Lette på låsen.
Faderen
(sagte og arrig.)
Å, du var værd at bindes i båsen!
Moderen
Nå, skæld ikke. Stakkar, han blir nok bra'.
(de går bortover.)
En gut
(som kommer med en hel sværm fra dansepladsen.)
Lidt brændevin, Peer?
Peer Gynt
Nej.
Gutten
Bare lidt?
Peer Gynt
(ser mørkt på ham.)
Har du noget?
Gutten
Det kunde nok hænde.
(trækker en lommeflaske frem og drikker.)
Ah! hvor det river! – Nå?
Peer Gynt
Lad mig kende.
(drikker.)
En anden
Nu får du også smage på mit.
Peer Gynt
Nej!
Den samme
Å, snak; vær nu ingen tåbe.
Drik du, Peer!
Peer Gynt
Så giv mig en dråbe.
(drikker igen.)
En jente
(halvsagte.)
Kom, lad os gå.
Peer Gynt
Er du ræd for mig, tøs?
En tredje gut
Hvem er ikke ræd for dig!
En fjerde
På Lunde
viste du jo hvad konster du kunde.
Peer Gynt
Jeg kan mer end som så,
når jeg først slår mig løs!
Første gut
(hviskende.)
Nu kommer han sig!
Flere
(slår kreds om ham.)
Fortæl; fortæl!
Hvad kan du?
Peer Gynt
Imorgen —!
Andre
Nej, nu ikveld!
En jente
Kan du hekse, Peer?
Peer Gynt
Jeg kan mane fanden!
En mand
Det har bedstemoer kunnet
før jeg blev født!
Peer Gynt
Løgnhals! Hvad jeg kan,
kan ingen anden.
Jeg har engang manet ham ind i en nødd.
Den var ormstukken, ser I!
Flere
(leende.)
Det er grejdt at skønne!
Peer Gynt
Han banded og græd og
med ligt og uligt —
En i flokken
Men måtte derind?
Peer Gynt
Ja vel. Jeg dytted hullet med en pind.
Hej! I skulde hørt ham surre og rumle!
En jente
Nej, tænk!
Peer Gynt
Det var plent som en hører en humle.
Jenten
Har du ham endnu i nødden?
Peer Gynt
Nej,
nu er den djævel strøgen sin vej.
Det er hans skyld at smeden har lagt mig for had.
En gut
Så, du?
Peer Gynt
Jeg gik til smidjen og bad
han vilde knække den nøddeskallen.
Det lovte han! lagde den bort på pallen;
men Aslak er nu så hårdhændt, han; —
og stødt så skal han nu bruge slæggen —
En stemme fra flokken
Slog han fanden ihjæl?
Peer Gynt
Han slog som en mand.
Men fanden hytted sig, for som en brand
tvers gennem taget og kløvte væggen.
Flere
Og smeden —?
Peer Gynt
Stod der med stegte hænder.
Siden den dag var vi aldrig venner.
(almindelig latter.)
Nogle
Den ræglen er god!
Andre
Den er snart hans bedste!
Peer Gynt
Tror I, jeg digter ihob?
En mand
Å nej,
det er du fri for; jeg kender det meste
fra farfaer —
Peer Gynt
Løgn! Det er hændt med mig!
Manden
Det er jo alting.
Peer Gynt
(med et slæng.)
Hej, jeg kan ride
rakt gennem luften på gilde heste!
Å, jeg kan mangeting, jeg, skal I vide.
(Skoggerlatter igen.)
En i flokken
Peer, rid lidt i luften!
Mange
Ja, kære Peer Gynt —
Peer Gynt
I har ikke nødig at trygle så tyndt.
Jeg skal ride som et uvejr over jer alle!
Hele sognet skal mig tilfode falde!
En ældre mand
Nu er han rivende gal.
En anden
Det fæ!
En tredje
Storskryder!
En fjerde
Løgnhals!
Peer Gynt
(truer mod dem.)
Ja vent, skal I se!
En mand
(halvdrukken.)
Ja vent; du skal få dig en børstet trøje!
Flere
En mørbanket ryg! Et blåmalet øje!
(Sværmen spreder sig, de ældre i vrede, de yngre under spot og latter.)
Brudgommen
(tæt indved ham.)
Du, Peer, er det sandt du kan ride i luften?
Peer Gynt
(kort.)
Alting, Mads! Du må tro, jeg er kar', jeg.
Brudgommen
Så har du vel også usynligheds-kuften?
Peer Gynt
Hatten, mener du? Ja, den har jeg.
(vender sig fra ham. Solvejg går over tunet med Helga ved hånden.)
Peer Gynt
(mod dem; det lysner i ham.)
Solvejg! Å, det er godt du kommer!
(griber hende om håndledet.)
Nu skal jeg svinge dig spræk og gild!
Solvejg
Slip mig!
Peer Gynt
Hvorfor?
Solvejg
Du er så vild.
Peer Gynt
Vild er renbukken med, når det gryr mod sommer.
Kom så, jente; vær ikke tvær!
Solvejg
(trækker armen til sig.)
Tør ikke.
Peer Gynt
Hvorfor?
Solvejg
Nej, du har drukket.
(går bortover med Helga.)
Peer Gynt
Den, som havde sit knivsblad stukket
tvers igennem dem, – en og hver!
Brudgommen
(puffer ham med albuen.)
Kan du ikke hjælpe mig ind til bruden?
Peer Gynt
(tankespredt.)
Bruden? Hvor er hun?
Brudgommen
På stabburet.
Peer Gynt
Nå.
Brudgommen
Å, du, Peer Gynt, du får friste på!
Peer Gynt
Nej, du får være min hjælp foruden.
(en tanke skyder op i ham; han siger sagte og hvast:)
Ingrid på stabburet!
(nærmer sig Solvejg.)
Har du betænkt dig?
Solvejg vil gå; han træder ivejen.)
Peer Gynt
Du skæms, fordi jeg ser ud som en fant.
Solvejg
(hastigt.)
Det gør du ikke; det er ikke sandt!
Peer Gynt
Jo! Og så er jeg lidt på en kant;
men det var på trods, for du havde krænkt mig.
Kom så!
Solvejg
Tør ikke nu, om jeg vilde!
Peer Gynt
Hvem er du ræd for?
Solvejg
Mest for faer.
Peer Gynt
Faer? Ja vel; han er af de stille!
Hælder han med øret? Hvad? – Nå, svar!
Solvejg
Hvad skal jeg svare?
Peer Gynt
Er faer din læser?
Er ikke du og moer din med?
Nå, vil du svare!
Solvejg
Lad mig gå i fred.
Peer Gynt
Nej!
(dæmpet, men hvast og skræmmende.)
Jeg kan skabe mig om til en trold!
Jeg skal komme for sengen din inat klokken tolv.
Hører du nogen, som hvæser og fræser,
så må du ikke bilde dig ind det er katten.
Det er mig, du! Jeg tapper dit blod i en kop;
og din vesle syster, hende æder jeg op;
ja, for du skal vide, jeg er varulv om natten; —
jeg skal bide dig over lænder og ryg —
(slår på engang om og beder som i angst):
Dans med mig, Solvejg!
Solvejg
(ser mørkt på ham.)
Nu var du styg.
(går ind i stuen.)
Brudgommen
(kommer drivende igen.)
Du skal få en stud, vil du hjælpe mig!
Peer Gynt
Kom!
(De går bag huset. Idetsamme kommer en stor flok fra dansepladsen; de fleste er drukne. Larm og opstyr. Solvejg, Helga og forældrene kommer med endel ældre folk ud i døren.)
Køgemesteren
(til smeden, som er fremmest i flokken.)
Hold fred!
Smeden
(trækker trøjen af.)
Nej, nu skal her æskes dom.
Peer Gynt eller jeg skal i bakken bændes.
Nogle
Ja, lad dem nappes!
Andre
Nej, bare skændes!
Smeden
Næver må til; her båder ej ord.
Solvejgs fader
Styr dig, mand!
Helga
Vil de slå ham, moer?
En gut
Lad os heller gøgle med
alle hans løgne!
En anden
Sparke ham af laget!
En tredje
Spytte ham i øjne!
En fjerde
(til smeden.)
Stikker du op, du?
Smeden
(kaster trøjen fra sig.)
Øget skal slagtes!
Indflytterkonen
(til Solvejg.)
Der kan du se hvor den tomsing agtes.
Åse
(kommer med en kæp
Er sønnen min her? Nu skal han ha'e stryg!
Nej, hvor inderligt jeg skal dænge ham!
Smeden
(brætter skjorteærmene op.)
Til slig en krop er påken for myg.
Nogle
Smeden vil dænge ham!
Andre
Flænge ham!
Smeden
(spytter i hænderne og nikker til Åse.)
Hænge ham!
Åse
Hvad! Hænge min Peer! Ja, prøv om I tør; —
Åse og jeg, vi har tænder og klør!
Hvor er han?
(råber henover tunet.)
Peer!
Brudgommen
(kommer løbende.)
Å, Guds død og plage!
Kom, faer og moer, og —!
Faderen
Hvad er ivejen?
Brudgommen
Tænk, Peer Gynt —!
Åse
(skriger.)
Har de taget ham afdage?
Brudgommen
Nej, Peer Gynt —! Se, opover hejen —!
Mængden
Med bruden!
Åse
(lader kæppen synke.)
Det ubæst!
Smeden
(som himmelfalden.)
I bratteste fjeldet
klyver han, ja-Gud, på gedens vis!
Brudgommen
(grædende.)
Han bær' hende, moer, s
om en bær' en gris!
Åse
(truer op til ham.)
O, gid du faldt ned og —!
(skriger i angst.)
Træd varsomt i hældet!
Hægstadbonden
(kommer barhovedet og hvid af vrede.)
Jeg tager hans liv for det bruderov!
Åse
Å, nej Gud straffe mig om I får lov!
Anden handling
(En trang fjeldsti højt oppe. Det er tidlig morgen.)
(Peer Gynt går ilsomt og uvilligt langs stien. Ingrid, halvt brudepyntet, søger at holde ham tilbage.)
Peer Gynt
Gå ifra mig!
Ingrid
(grædende.)
Efter dette! Hvor?
Peer Gynt
Så langt du vil for mig.
Ingrid
(vrider hænderne.)
O, hvad svig!
Peer Gynt
Unyttig trætte.
Hver får gå sin egen vej.
Ingrid
Brot – og brot igen os binder!
Peer Gynt
Djævlen stå i alt, som minder!
Djævlen stå i alle kvinder, —
uden en —!
Ingrid
Hvem er den ene?
Peer Gynt
Ikke dig.
Ingrid
Hvem er det da?
Peer Gynt
Gå! Gå did du kom ifra!
Fort! Til faer din!
Ingrid
Kære, vene —!
Peer Gynt
Ti!
Ingrid
Du kan umuligt mene,
hvad du siger.
Peer Gynt
Kan og vil.
Ingrid
Lokke først, – og så forskyde!
Peer Gynt
Og hvad kår har du at byde?
Ingrid
Hægstad gård og mere til.
Peer Gynt
Har du salmebog i klædet?
Har du guldfaks over nakken?
Skotter du nedover spredet?
Holder du din moer i stakken?
Svar!
Ingrid
Nej; men —?
Peer Gynt
Gik du til presten
nu ivår da?
Ingrid
Nej, men Peer —?
Peer Gynt
Har du blygsel over øjet?
Kan du nægte, når jeg beer?
Ingrid
Kors; jeg tror, hans vid er fløjet —!
Peer Gynt
Blir der helg, når en dig ser?
Svar!
Ingrid
Nej, men —
Peer Gynt
Hvad er så resten!
(vil gå.)
Ingrid
(træder ivejen.)
Ved du, det er halsløs dåd,
hvis du sviger?
Peer Gynt
Får så være.
Ingrid
Du kan vinde gods og ære,
hvis du taer mig —
Peer Gynt
Har ej råd.
Ingrid
(brister i gråd.)
O, du lokked —!
Peer Gynt
Du var villig.
Ingrid
Trøstløs var jeg!
Peer Gynt
Jeg var yr.
Ingrid
(truende.)
Ja, men boden blir dig dyr!
Peer Gynt
Dyrest bod får kaldes billig.
Ingrid
Står du fast ved dit?
Peer Gynt
Som sten.
Ingrid
Godt; så se da, hvem som vinder!
(går nedover.)
Peer Gynt
(tier en stund; med et skriger han):
Djævlen stå i alt, som minder!
Djævlen stå i alle kvinder!
Ingrid
(drejer hovedet og råber hånligt op):
Uden en!
Peer Gynt
Ja; uden en.
(de går hver sin vej.)
(Ved et fjeldvand; det er blødt og myrlændt omkring. Et uvejr trækker op.)
(Åse, fortvivlet, råber og ser sig om til alle sider. Solvejg har ondt for at holde skridt med hende. Indflytterfolkene og Helga et stykke bagefter.)
Åse
(fægter med armene og river sig i håret.)
Alting er imod mig med vredens vælde!
Himmel og vand og de stygge fjelde!
Himlen vælter skodde for at forvilde ham!
Det lumske vand vil ved livet skille ham!
Fjeldene vil slå ham med skred og rap; —
og så menneskene! De er ude på drab!
Nej-Gud om de skal! Jeg kan ikke miste ham!
O, den bytting; at fanden skulde friste ham!
(vender sig til Solvejg.)
Ja, er det ikke rent utænkeligt sligt? —
Han, som stødt for med løgn og digt; —
han, som bare i munden var stærk;
han, som aldrig har prøvet et dugeligt værk; —
han —! En kunde både græde og le! —
O, vi holdt sammen i nød og ve.
Ja, for du skal vide, manden min drak,
for bygden rundt med dårskab og snak,
ødte og trådte vor velstand under fod.
Og imens sad jeg og Vesle-Peer hjemme.
Vi vidste ikke bedre råd, end at glemme;
for det falder mig så svært at stå rigtig imod.
Det er så fælt at se skæbnen under øjne;
og så vil en jo gerne ryste sorgerne af sig,
og prøve som bedst at skyde tankerne fra sig.
En bruger brændevin, en anden bruger løgne;
å, ja! så brugte vi eventyr
om prinser og trolde og alleslags dyr.
Om bruderov med. Men hvem kunde tænkt,
de fandens rægler skulde i ham hængt?
(forfærdet igen.)
Hu, for et skrig! Det er nøkken eller draugen!
Peer! Peer! – Deroppe på haugen —!
(løber op over en liden højde og ser over vandet. Indflytter-folkene kommer til.)
Åse
Ikke spor at se!
Manden
(stille.)
Det er værst for ham.
Åse
(grædende.)
Ak, min Peer! Mit fortabte lam!
Manden
(nikker mildt.)
Ja, rigtig. Fortabt.
Åse
Nej, snak ikke slig!
Han er så glup. Der er ingen ham lig.
Manden
Du dårlige kvinde!
Åse
Å-ja, å-ja;
jeg er
Manden
(altid dæmpet og med milde øjne.)
Hans sind er forhærdet; hans sjæl er tabt.
Åse
(angst.)
Nej, nej da! Så hård er Vorherre knapt!
Manden
Tror du han kan for sin syndegæld sukke?
Åse
(ivrig.)
Nej, men han kan ride i luften på bukke!
Konen
Kors, er I gal?
Manden
Hvad siger I, moer?
Åse
Ingen gerning er ham for stor.
I skal se, får han bare leve så længe —
Manden
Bedst var det, I så ham i galgen hænge.
Åse
(skriger.)
Kors i Jesu navn!
Manden
Under mestermands hænder
tør ske, at hans sind sig til anger vender.
Åse
(fortumlet.)
Å, I snakker mig snart i svime!
Vi må finde ham!
Manden
Frelse hans sjæl.
Åse
Og krop!
Sidder han i myren, må vi drage ham op;
er han bergtagen, må vi efter ham kime.
Manden
Hm! – Her er fævej —
Åse
Gud lønne jer rigt,
at I hjælper mig tilrette!
Manden
Det er kristenpligt.
Åse
Tvi; da er de hedninger, alle de andre!
Der var ikke en, som med vilde vandre —
Manden
De har kendt ham for godt.
Åse
Han var dem for gild!
(vrider hænderne.)
Og tænk, – og tænk, hans liv står på spil!
Manden
Her er spor af mandefod.
Åse
Her må vi lede;
Manden
Under sæteren vor vil vi flokken sprede.
(han og konen går foran.)
Solvejg
(til Åse.)
Fortæl mig lidt mere.
Åse
(tørrer øjnene.)
Om sønnen min?
Solvejg
Ja; —
alting!
Åse
(smiler og knejser med nakken.)
Alting? —
Træt blev du da!
Solvejg
Før blir I træt af talen at føre,
end jeg af at høre.
(Lave træløse højder opunder fjeldvidden; tinder længere borte. Skyggerne falde lange; det er sent på dagen.)
Peer Gynt
(kommer i fuldt sprang og standser i bakken.)
Hele sognet er efter i flok!
De har væbnet sig både med rifle og stok.
Fremst kan en høre
Hægstadgubben tude. —
Nu spørges det vidt, at Peer Gynt er ude!
Det er noget andet end at baske med en smed!
Det er liv! En blir bjørn i hvert et led.
(slår om sig og springer ivejret.)
Bryde, vælte, stemme fossen imod!
Slå! Rykke furuen op med rod!
Det er liv! Det kan både hærde og højne!
Til helved med alle de vasne løgne!
Tre sæterJenter
(løber over bakkerne, skrigende og syngende.)
Trond i Valfjeldet! Bård og Kåre!
Troldpak!
Vil I sove i armene vore?
Peer Gynt
Hvem skriger I efter?
Jenterne
Efter trold! Efter trold!
Første jente
Trond! Far med lempe!
Anden jente
Bård! Far med vold!
Tredje jente
I sælet står alle koverne tomme!
Første jente
Vold er lempe!
Anden jente
Og lempe er vold!
Tredje jente
Fattes der gutter, en leger med trold!
Peer Gynt
Hvor er gutterne da?
Alle tre
(skoggerleende.)
De kan ikke komme!
Første jente
Min kaldte mig både for kærest og frænke.
Nu er han gift med en halvgammel enke.
AndEn jente
Min mødte en tatertøs nord i lien.
Nu traver de to på fantestien.
Tredje jente
Min tog løsungen vor afdage.
Nu står hans hoved og griner på en stage.
AndEn jente
Trond i Valfjeldet! Bård og Kåre!
Troldpak! Vil I sove i armene vore?
Peer Gynt
(står med et spring imellem dem.)
Jeg er tre hoders trold,
og tre jenters gut!
Jenterne
Er du slig karl, du?
Peer Gynt
I får dømme til slut!
Første jente
Til sælet! Til sælet!
Anden jente
Vi har mjød!
Peer Gynt
Lad den flomme!
Tredje jente
Denne lørdagsnat skal ingen kover
stå tomme!
Anden jente
(kysser ham.)
Han gnistrer og sprutter som glohede jernet.
Tredje jente
(ligeså.)
Som barneøje fra svarteste tjernet.
Peer Gynt
(danser i flokken.)
Hugen sturen og tanken kåd.
I øjet latter; i halsen gråd!
Jenterne
(gør lange næser mod bergnuterne, skriger og synger.)
Trond i Valfjeldet! Bård og Kåre!
Troldpak! – Fik I sove i armene vore?
(de danser bortover højderne med Peer Gynt imellem sig.)
(Mellem Ronderne. Solnedgang. Skinnende snetoppe rundt om.)
Peer Gynt
(kommer yr og forvildet.)
Slot over slot sig bygger!
Hej, for en skinnende port!
Stå! Vil du stå! Det rygger
længer og længere bort!
Hanen på fløjen løfter
vingerne sine til flugt; —
alt blåner sig bort i kløfter,
og berget er låst og lukt. —
Hvad er det for stammer og rødder,
som vokser af åsens spræk?
Det er kæmper med hegrefødder!
Nu dåner de også væk.
Det vimrer, som regnbustrimer;
det skær mig i sind og syn.
Hvad er det, som langvejs kimer?
Hvad vægt på mit øjenbryn!
Hu, hvor det værker i panden. —
En brændende glohed ring —!
Jeg kan ikke mindes, hvem fanden
der bændte mig den omkring!
(segner ned.)
Flugt over Gendin-eggen.
Digt og forbandet løgn?
Opover bratteste væggen
med bruden, – og drukken et døgn;
jaget af høg og af glenter,
truet af trold og sligt,
turet med galne jenter; —
løgn og forbandet digt!
(stirrer længe opad.)
Der sejler to brune ørne.
Mod sør går de vilde gæs.
Og her skal jeg traske og tørne
i mudder og søl tilknæs!
(springer ivejret.)
Jeg vil med! Jeg vil vaske mig ren i
de hvasseste vindes bad!
Jeg vil højt! Jeg vil dukke mig ven i
det skinnende døbefad!
Jeg vil ud over sæterbøen;
jeg vil ride mig skær tilsinds;
jeg vil fram over salte sjøen,
og højt over Engellands prins;
Ja, glan kun, I unge Jenter;
min færd kommer ingen ved;
det er ikke gavn at I venter —!
Jo, kanske jeg svipper derned. —
Hvad nu da? De brune ørne —?
Jeg mener fanden dem tog! —
Der rejser sig gavlens hjørne;
det højnes
det vokser sig op af gruset; —
se, porten vidåben står!
Ha, ha, nu kender jeg huset;
det er farfars nybygte gård;
Væk er de gamle klude;
væk gærdet, som stod for fald.
Det glittrer fra hver en rude;
der er lag i den store sal.
Der hørte jeg provsten klaske
med knivsryggen mod sit glas; —
der slængte kaptejnen sin flaske,
så spejlvæggen sprak i knas. —
Lad ødes; lad gå tilspilde!
Ti, moer; det er lige fedt!
Den rige Jon Gynt holder gilde;
Hurra for den gyntske æt!
Hvad er det for ståk og stønnen?
Hvad er det for skrig og skrål?
Kaptejnen råber på sønnen;
å, provsten vil drikke min skål.
Ind da, Peer Gynt, til dommen;
den lyder i sang og klang:
Peer Gynt, af stort est du kommen,
og til stort skalst du vorde engang!
(springer fremad, men render næsen mod et bergstykke, falder og blir liggende.)
(En lid med store susende løvtræer. Stjerner blinker gennem løvet; fugle synger i trætoppene.)
(En grønklædt kvinde går i liden. Peer Gynt følger efter under alleslags forelskede fagter.)
Den grønklædte
(standser og vender sig.)
Er det sandt?
Peer Gynt
(skærer med fingeren over struben.)
Så sandt, som jeg heder Peer; —
så sandt, som du er en dejlig kvinde!
Vil du ha'e mig? Du skal se, hvor fint jeg mig ter;
du skal hverken træde væven eller spinde.
Mad skal du få, så du er færdig at sprække.
Aldrig skal jeg dig i håret trække —
Den grønklædte
Ikke slå mig heller!
Peer Gynt
Nej, var det ligt?
Vi kongssønner slår ikke kvindfolk og sligt.
Den grønklædte
Er du kongssøn?
Peer Gynt
Ja.
Den grønklædte
Jeg er Dovrekongens datter.
Peer Gynt
Er du det? Se, se; det træffer jo godt.
Den grønklædte
Inde i Ronden har faer min sit slot.
Peer Gynt
Da har moer min et større, såvidt jeg fatter.
Den grønklædte
Kender du faer min?
Han heder kong Brose.
Peer Gynt
Kender du moer min?
Hun heder dronning Åse.
Den grønklædte
Når faer min er sindt, så sprækker fjelde.
Peer Gynt
De raper, bare moer min taer på at skælde.
Den grønklædte
Faer min kan spænde under højeste hvælven.
Peer Gynt
Moer min kan ride gennem strideste elven.
Den grønklædte
Har du anden klædning, end de fillerne der?
Peer Gynt
Hå, du skulde se mine søndagsklæer!
Den grønklædte
Jeg går til hverdags i guld og silke.
Peer Gynt
Det tykkes dog ligere stry og stilke.
Den grønklædte
Ja, der er et, du må komme ihug;
så er nu Rondefolkets skik og brug:
tvefold laget er alt vort eje.
Kommer du frem til min faders gård,
tør det hænde sig let, at du er påveje
til at tro, du i styggeste stenrøsen står.
Peer Gynt
Ja, er det ikke akkurat sligt hos os?
Alt guldet vil tykkes dig rusk og bos?
og kanske vil du tro, hver glittrende rude
er en bylt af gamle hoser og klude.
Den grønklædte
Svart tykkes hvidt,
og stygt tykkes vent.
Peer Gynt
Stort tykkes lidt, og skident tykkes rent.
Den grønklædte
(falder ham om halsen.)
Ja, Peer, så ser jeg,
vi to passer sammen!
Peer Gynt
Som benet og brogen; som håret og kammen.
Den grønklædte
(råber bort i liden.)
Brudehest! Brudehest! Kom, brudehesten min!
(En kæmpestor gris kommer løbende med en tougstump til grime og en gammel sæk til sadel. Peer Gynt svinger sig op og tager Den grønklædte foran sig.)
Peer Gynt
Hejsan! Vi skal stryge gennem Rondeporten ind!
Rap dig, rap dig, min ganger god!
Den grønklædte
(kælen.)
Ak, nylig gik jeg så stur og mod —.
Nej, en ved aldrig hvad der kan hændes!
Peer Gynt
(prygler grisen og traver afsted.)
På ridestellet skal storfolk kendes!
(Dovregubbens kongshal. Stor forsamling af hoftrolde, tomtegubber og hougmænd. Dovregubben i højsædet med krone og spir. Hans børn og >nærmeste slægtninge til begge sider. Peer Gynt står for ham. Stærk røre i salen.)
Hoftroldene
Slagt ham! Kristenmands søn har dåret
Dovregubbens veneste mø!
En troldunge
Må jeg skære ham i fingren?
En anden troldunge
Må jeg rive ham i håret?
En troldjomfru
Hu, hej, lad mig bide ham i låret!
Troldheks
(med en slev.)
Skal han lages til sod og sø?
En anden Troldhek
(med retterkniv.)
Skal han steges på spid eller brunes i gryde?
Dovregubben
Isvand i blodet!
(vinker sine fortrolige nærmere til sig.)
Lad os ikke skryde.
Vi er gået tilagters i de senere år;
vi ved ikke mer om det ramler eller står,
og folkehjælp skal en ikke fra sig skyde.
Desuden er gutten fast uden lyde,
og stærkbygget med, såvidt jeg ser.
Sandt nok, han har kun et eneste hode;
men datter min har jo heller ikke fler.
Tre hoders trolde går rent af mode;
selv tvehoder får en knapt øje på,
og de hoder er endda kun så som så,
(til Peer Gynt.)
Altså, det er min datter, du kræver?
Peer Gynt
Din datter og riget i medgift, ja.
Dovregubben
Det halve får du, imens jeg lever,
og det andet halve, når jeg engang
falder fra.
Peer Gynt
Det er jeg nøjd med.
Dovregubben
Ja, stop, min gut! —
du har også nogle tilsagn at give.
Brydes et af dem, er hele pagten brudt,
og du slipper ikke herfra ilive.
For det første må du love, at du aldrig ændser
hvad der ligger udenfor Rondernes grænser;
dag skal du sky, og dåd og hver lysbar plet.
Peer Gynt
Får jeg kaldes for konge,
så holdes det let.
Dovregubben
Dernæst, – nu vil jeg i kløgt
dig prøve —
(rejser sig i sædet.)
Det
ældste hoftrold
(til Peer Gynt.)
Lad se, om du har en visdomstand,
som kan Dovregubbens gådenødd kløve!
Dovregubben
Hvad er
Peer Gynt
Der er ingen forskel, så vidt jeg ser.
Stortrold vil stege og småtrold vil klore; —
ligeså hos os, hvis bare de turde.
Dovregubben
Sandt nok; vi er ens i det og mer.
Men morgen er morgen og kveld er kveld,
så forskel blir der nu lige vel. —
Nu skal du høre hvad det er for noget:
Derude, under det skinnende hvælv,
mellem mænd det heder: «Mand, vær dig selv!»
Herinde hos os mellem troldenes flok
det heder: «Trold, vær dig selv – nok!»
Hoftroldet
(til Peer Gynt.)
Øjner du dybden?
Peer Gynt
Det tykkes mig tåget.
Dovregubben
«Nok», min søn, det kløvende, stærke
ord må stå i dit våbenmærke.
Peer Gynt
(river sig bag øret.)
Nej, men —
Dovregubben
Det må, skal du her vorde herre!
Peer Gynt
Ja, skidt; lad gå;
det er jo ikke værre —
Dovregubben
Dernæst må du lære at sætte pris
på vor jævne hjemlige levevis.
(han vinker: to trolde med svinehoveder, hvide nathuer, o. s. v. bringer mad og drikke.)
Koen giver kager og studen mjød;
spørg ej om den smager sur eller sød;
hovedsagen er, det får du ej glemme,
den er brygget herhjemme.
Peer Gynt
(støder sagerne fra sig.)
Fanden med eders hjemlige drik!
Jeg vænner mig aldrig til landsens skik.
Dovregubben
Bollen følger med, og den er af guld.
Hvo guldbollen ejer, ham er datter min huld.
Peer Gynt
(grundende.)
Der står jo skrevet:
Du skal tvinge din natur; —
og i længden falder drikken vel mindre sur.
Lad gå!
(føjer sig.)
Dovregubben
Se, det er fornuftigt sagt.
Du spytter?
Peer Gynt
En får håbe på vanens magt.
Dovregubben
Dernæst må du kaste dine kristenmands-klæder;
thi det skal du vide til vort Dovres hæder:
her er alting fjeldvirket, ingenting fra dalen,
undtagen silkesløjfen yderst på halen.
Peer Gynt
(vred.)
Jeg har ingen hale!
Dovregubben
Så kanst du få.
Hoftrold, bind ham min søndagshale på.
Peer Gynt
Nej, om du får!
Vil I gøre mig til nar?
Dovregubben
Bejl aldrig til datter min med bagen bar.
Peer Gynt
Gøre mennesker til dyr!
Dovregubben
Min søn, du fejler;
jeg gør dig bare til en høvelig bejler.
Du skal få en brandgul sløjfe at bære,
og det gælder her for den højeste ære.
Peer Gynt
(betænksomt.)
Der siges jo, mennesket er kun et fnug.
Og lidt får en lempes efter skik og brug.
Bind væk!
Dovregubben
Du est en medgørlig fyr.
Hoftroldet
Prøv nu, hvor fint du kan svanse og svinge!
Peer Gynt
(arrig.)
Hå, vil I endnu til mere mig tvinge?
kræver I også min kristenmands-tro?
Dovregubben
Nej, den kan du gerne beholde i ro.
Troen går frit; den lægges ingen told på;
det er skorpen og snittet en skal kende et trold på.
Bare vi er ens i lader og klædsel,
kan du gerne kalde tro, hvad vi kalder rædsel.
Peer Gynt
Du er dog, de mange vilkår tiltrods,
mere rimelig karl, end en skulde frygte.
Dovregubben
Min søn, vi trolde er bedre
end vort rygte;
det er også en forskel mellem jer og os. —
Dog, endt er gildets alvorlige del;
nu vil vi ører og øjne fryde.
Spillemø, frem! Lad Dovreharpen lyde!
Dansemø, frem!
Træd Dovrehallens fjæl!
(Spil og dans.)
Hoftroldet
Hvad tykkes dig?
Peer Gynt
Tykkes, hm! —
Dovregubben
Tal uden frygt.
Hvad ser du?
Peer Gynt
Noget ustyggelig stygt.
Med kloven slår en bjeldeko
et tarmestrængt spil.
I stuthoser tripper en purke dertil.
Hoftroldene
Æd ham!
Dovregubben
Husk, han har menneskesanser!
Troldjomfruer
Hu, riv af ham både øre og øje!
Den grønklædte
(grædende.)
Huhu! Sligt må vi høre og døje,
når jeg og søster min spiller og danser!
Peer Gynt
Åhå; var det dig? Lidt spøg i gildet,
det ved du, er aldrig så ilde ment.
Den grønklædte
Tør du bande på det?
Peer Gynt
Både dansen og spillet
var, katten klore mig, rigtig pent.
Dovregubben
Det er underligt med den menneskeart;
den hænger i så mærkværdigt længe.
Får den i dyst med os en flænge,
sætter den vel ar, men den heles snart.
Min svigersøn er nu så føjelig som nogen;
villig har han kastet kristenmands-brogen,
villig har han drukket af mjødpokalen,
villig har han bundet bag på sig halen, —
så villig, kort sagt, til alt, hvad vi bad ham,
at trygt jeg tænkte, den gamle Adam
var engang for alle på porten jaget;
men se, med et har han overtaget.
Ja-ja, min søn, så må du i kur
mod denne hersens menneskenatur.
Peer Gynt
Hvad vil du gøre?
Dovregubben
I venstre øjet
jeg risper dig lidt, så ser du skævt;
men alt det du ser, tykkes gildt og gævt.
Så skærer jeg ud den højre ruden —
Peer Gynt
Er du drukken?
Dovregubben
(lægger nogle skarpe redskaber på bordet.)
Her ser du glasmestertøjet.
Spjeld skal du få, som den olme studen.
Da vil du skønne, hun er dejlig, bruden, —
og aldrig vil synet dit kverves, som før,
af trippende purker og bjeldekør —
Peer Gynt
Det er galmands snak!
Det
ældste hoftrold
Det er Dovregubbens tale;
han er den vise og du den gale!
Dovregubben
Tænk efter, hvor megen fortræd og plage
du kan fri dig for mellem år og dage.
Kom dog ihug, at synet er kilden
til grådens argende beske lud.
Peer Gynt
Sandt nok; og der står i huspostillen:
forarger dig øjet, så slå det ud.
Hør! Sig mig, når heles så synet igen
til menneskesyn?
Dovregubben
Ingensinde, min ven.
Peer Gynt
Nå, så! Ja, så siger jeg tak for mig.
Dovregubben
Hvad vil du udenfor?
Peer Gynt
Gå min vej.
Dovregubben
Nej, stop! Det
men udad går ikke Dovregubbens grind.
Peer Gynt
Du vil da ikke tvinge mig voldeligt?
Dovregubben
Hør nu, og vær fornuftig, prins Peer!
Du har gaver for troldskab.
Ikke sandt, han ter
sig allerede nu så temmelig troldeligt?
Og trold vil du være?
Peer Gynt
Ja-Gud vil jeg så.
For en brud og et velskøttet rige på købet
kan jeg finde mig i at noget går i løbet.
Men alting i verden er der måde på.
Halen har jeg taget, det er ganske sandt;
men jeg kan vel få løst, hvad det hoftrold bandt;
brogen har jeg kastet; den var gammel og lappet;
men jeg kan vel igen få den på mig knappet.
Og sagtens kan jeg også få losset båden
for denne dovriske levemåden.
Jeg skal gerne sværge på, en ko er en mø;
en ed kan en altid jo æde i sig; —
men det, at vide, at en aldrig kan fri sig,
at en ikke som et skikkeligt menneske
kan dø, at gå som et bergtrold
alle sine dage, —
dette her, at en aldrig kan træde tilbage,
som der står i bogen, det lægger du vind på;
men det er noget, som jeg aldrig går ind på.
Dovregubben
Nu bliver jeg, sandt for udyden, vred;
og da er jeg ikke til at gantes med.
Du dagblakke pilt! Ved du hvem jeg er?
Først så kommer du min
datter for nær —
Peer Gynt
Det er løgn i din hals!
Dovregubben
Du må hende ægte.
Peer Gynt
Tør du sige mig på, at —?
Dovregubben
Hvad? Kan du nægte,
hun var i din attrå og i din begær?
Peer Gynt
(blæser.)
Ikke andet? Hvem fanden hænger sig i sligt?
Dovregubben
Mennesket blir sig dog altid ligt.
Ånden bekender I alle med kæverne;
dog agtes kun det,
som kan fakkes med næverne.
Så du mener, at attråen intet gælder?
Vent; du skal snart få syn for sagn —
Peer Gynt
Du fisker mig ikke med løgnens agn!
Den grønklædte
Min Peer, du er faer før året hælder.
Peer Gynt
Luk op; jeg skal ud.
Dovregubben
I et bukkeskind
får du ungen efter dig.
Peer Gynt
(tørrer sveden af sig.)
Gid jeg var vågnet!
Dovregubben
Skal han skikkes til kongsgården?
Peer Gynt
Skik ham på sognet!
Dovregubben
Godt, prins Peer; den sagen blir din.
Men den ting er sikker, at gjort er gjort,
item at din afkom vil vokse;
sligt blandingskræ vokser
urimelig fort —
Peer Gynt
Gubbe, vær nu ikke strid som en okse;
Vær rimelig, jomfru! Tag mod forlig.
Du skal vide, jeg er hverken
prins eller rig; —
og enten du så vil måle eller veje mig,
kan du tro du vinder ikke stort ved a
t eje mig.
(den grønklædte får ondt og bæres ud af troldpiger.)
Dovregubben
(ser en stund på ham med høj foragt; derpå siger han):
Hiv ham i knas mod bergvæggen, børn!
Troldungerne
Å, faer, må vi først lege hubro og ørn!
Ulvelegen! Gråmus og gloøjet kat!
Dovregubben
Ja, men fort. Jeg er arrig og søvnig. Godnat!
(går.)
Peer Gynt
(jaget af troldungerne.)
Slip mig, djævelstøj!
(vil op gennem skorstenspiben.)
Troldungerne.
Tomtegubber! Nisser!
bid ham bag!
Peer Gynt
Au!
(vil ned gennem kælderlemmen.)
Troldungerne
Stæng alle ridser!
Hoftroldet
Hvor de morer sig, de små!
Peer Gynt
(kæmpende med en liden troldunge, som har bidt sig fast i hans øre.)
Vil du slippe, dit skarn!
Hoftroldet
(slår ham over fingrene.)
Tag varsomt, slyngel, på et kongeligt barn!
Peer Gynt
Et rottehul —!
(løber derhen.)
Troldungerne
Nissebroer!
Det må du spærre!
Peer Gynt
Den gamle var fæl; men de unge er værre!
Troldungerne
Flæng ham!
Peer Gynt
Ak; den der var liden, som en mus!
(løber om.)
Troldungerne
(myldrer omkring ham.)
Stæng gærde! Stæng gærde!
Peer Gynt
(grædende.)
Ak; var jeg en lus!
(falder om.)
Troldungerne
Nu i synet på ham!
Peer Gynt
(begravet i trolddyngen.)
Hjælp, moer, jeg dør!
(Kirkeklokker ringer langt borte.)
Troldungerne
Bjelder i fjeldet! Det er svartekjolens kør!
(Troldene flygter under bulder og hylende skrig. Hallen styrter sammen; alt forsvinder.)
(Bælmørke. Peer Gynt høres at hugge og slå omkring sig med en stor gren.)
Peer Gynt
Giv svar! Hvem er du?
(En stemme i mørket.)
Mig selv.
Peer Gynt
Af vejen!
Stemmen
Gå udenom, Peer! Den er stor nok, hejen.
Peer Gynt
(vil igennem på et andet sted,
men støder imod.)
Hvem er du?
Stemmen
Mig selv.
Kan du sige det samme?
Peer Gynt
Jeg kan sige hvad jeg vil; og mit sverd kan ramme!
Agt dig! Hu, hej, nu falder det knusende!
Kong Saul slog hundred; Peer Gynt slog tusende!
(slår og hugger.)
Hvem er du?
Stemmen
Mig selv.
Peer Gynt
Det dumme svar
kan du gemme; det gør ikke sagen klar.
Hvad er du?
Stemmen
Den store Bøjgen.
Peer Gynt
Nå, så!
Før var gåden svart; nu tykkes den grå.
Af vejen, Bøjg!
Stemmen
Gå udenom, Peer!
Peer Gynt
Igennem!
(slår og hugger.)
Han faldt!
(vil frem, men støder imod.)
Hå, hå! Er her fler?
Stemmen
Bøjgen, Peer Gynt! En eneste en.
Det er Bøjgen, som er død, og Bøjgen, som fik mén.
Det er Bøjgen, som er død, og Bøjgen, som lever.
Peer Gynt
(kaster grenen.)
Værget er troldsmurt;
men jeg har næver!
(slår sig igennem.)
Stemmen
Ja, lid på næverne; lid på kroppen.
Hi-hi, Peer Gynt, så rækker du toppen.
Peer Gynt
(kommer igen.)
Atter og fram, det er lige langt; —
ud og ind, det er lige trangt!
Der er han! Og der! Og rundt om svingen!
Ret som jeg er ude, står
ringen. —
Nævn dig! Lad mig se dig!
Hvad er du for noget?
Stemmen
Bøjgen.
Peer Gynt
(famler omkring.)
Ikke dødt. Ikke levende. Slimet; tåget.
Ingen skikkelse heller!
Det er som at tørne
i en dynge af knurrende halvvågne bjørne!
(skriger.)
Slå fra dig!
Stemmen
Bøjgen er ikke gal.
Peer Gynt
Slå!
Stemmen
Bøjgen slår ikke.
Peer Gynt
Kæmp! Du skal!
Stemmen
Den store Bøjgen vinder uden at kæmpe.
Peer Gynt
Var her bare en nisse, som kunde mig prikke!
Var her bare så meget, som et årsgammelt trold!
Bare noget at slås med.
Men det er her ikke. —
Nu snorker han! Bøjg!
Stemmen
Hvad godt?
Peer Gynt
Brug vold!
Stemmen
Den store Bøjgen vinder alting med lempe.
Peer Gynt
(bider sig i arme og hænder.)
Klør og flængende tænder i kødet!
Jeg må kende dryppet af mit eget blod.
(der høres som vingeslag af store fugle.)
Fugleskrig
Kommer han, Bøjg?
Stemmen i mørket.
Ja! fod for fod.
Fugleskrig
Alle systre langt borte! Flyv frem til mødet!
Peer Gynt
Skal du berge mig, jente, så gør det snart!
Glan ikke ned for dig, lud og bøjet. —
Spændebogen! Kyl ham den bent i øjet!
Fugleskrig
Han vimrer!
Stemmen
Vi har ham.
Fugleskrig
Systre! Skyd fart!
Peer Gynt
For dyrt, at købe sig livet til
for slig en times tærende spil.
(synker sammen.)
Fuglene
Bøjg, der stupte han! Tag ham! Tag ham!
(Klokkeringning og Salmesang høres langt borte.)
Bøjgen
(svinder ind til intet og siger i et gisp.)
Han var for stærk. Der stod kvinder
bag ham.
(Solopgang. På fjeldet udenfor Åses sæterstue. Døren er stængt; alting øde og stille.)
(Peer Gynt ligger sovende udenfor sætervæggen.)
Peer Gynt
(vågner, ser sig om med et sløvt og trægt øjekast. Han spytter.)
Den, som havde sig en ramsaltet sild!
(spytter igen, i det samme ser han Helga, der kommer med en nistebomme.)
Hå, unge, er du her? Hvad er det, du vil?
Helga
Det er Solvejg —
Peer Gynt
(springer op.)
Hvor er hun?
Helga
Bag sætervæggen.
Solvejg
(skjult.)
Kommer du nær, så sætter jeg på sprang!
Peer Gynt
(standser.)
Kanske du er ræd, jeg skal ta'e dig i fang?
Solvejg
Skam dig!
Peer Gynt
Ved du, hvor jeg var inat? —
Dovregubbens datter er efter mig, som klæggen.
Solvejg
Da var det vel, der blev ringet med klokker.
Peer Gynt
Peer Gynt er ikke den gut, de lokker. —
Hvad siger du?
Helga
(grædende.)
Å, hun taer benene fat!
(løber efter.)
Vent!
Peer Gynt
(griber hende i armen.)
Se her, hvad jeg har i lommen!
En sølvknap, unge! Den skal du få,
bare snak godt for mig!
Helga
Slip; lad mig gå!
Peer Gynt
Der har du den.
Helga
Slip; der står nistebommen!
Peer Gynt
Gud nåde dig, hvis du ej —!
Helga
Uf, du skræmmer mig!
Peer Gynt
(spag; slipper hende.)
Nej, jeg mente: bed, at hun ikke
glemmer mig!
(Helga løber.)
Tredje handling
(Dybt inde i barskogen. Gråt høstvejr. Snefald.)
(Peer Gynt står i skjorteærmerne og fælder gavntømmer.)
Peer Gynt
(hugger på en stor furu med krogede grene.)
Å-ja, du er sejg, du gamle kall;
men det båder knapt, for du står for fald.
(hugger igen.)
Jeg ser nok, du har en ståltrådssærk;
men jeg flænger den, jeg, var den aldrig så stærk. —
Ja, ja; du ryster din krogede arm;
det er rimeligt nok, du er arg og harm;
men lige fuldt så skal du i knæ —!
(bryder med engang tvert af.)
Løgn! Det er bare et gammelt træ.
Løgn! Det er ingen stålklædt knark;
det er bare en furu med sprukken bark. —
Det er tungvindt arbejd at hugge tømmer;
men fandenskab når en både hugger og drømmer. —
Det skal væk, dette her, – at stå i tågen
og væve sig bort lyslevende vågen. —
Du er fredløs, gut! Du er jaget på skogen.
(hugger en stund ilsomt.)
Ja, fredløs, ja. Du har ikke moer
til at bære frem maden og duge dit bord.
Vil du æde, gut, får du hjælpe dig selv,
hente det råt fra skog og elv,
spike dig tyri og nøre dig ild,
stulle og stelle og lage det til.
Vil du klæde dig varmt, får du vejde rén;
vil du mure dig hus, får du bryde sten;
vil du tømre det op, får du fælde stokken
og bære den frem på din ryg til tråkken. —
(Øksen synker, han ser frem for sig.)
Gildt skal det bygges. Tårn og fløj
skal der være på tagryggen hæv og høj.
Og så vil jeg snitte, til knap på gavlen,
en havfrue, skabt som en fisk fra navlen.
Messing skal der være på fløjen og låsen.
Glas får jeg ogsaa se jeg kan få.
Fremmede folk skal undres på
hvad det er, som skinner langt borti åsen.
(ler i harme.)
Helvedes løgn! Der var den igen.
Du er fredløs, gut!
(hugger hvast.)
En barktækt hytte
gør både i rusk og i frost sin nytte.
(ser opad træet.)
Nu står han og vagger. Så; bare et spænd!
Der stuper han skrås efter hele sin længde; —
Det grøsser i ungskovens mylr og mængde!
(giver sig til at kviste stammen;
på engang lytter han og står
stille med hævet økse.)
Der er nogen efter mig! – Nå, er du slig,
du Hægstadgubbe; – du farer med svig.
(dukker bag træet og kigger frem.)
En gut! Bare en. Han tykkes skræmt.
Han skotter omkring sig. Hvad har han gemt
under trøjen? En sigd. Han standser og glytter, —
lægger næven tilrette på en skigard-stav.
Hvad er det nu? Hvorfor står han og støtter
Uf da! Hug han ikke fingren af!
Hele fingren af! Han bløder, som en stud. —
Der sætter han på sprang med næven i en klud.
(rejser sig.)
Det er fanden til krop! En umistelig finger!
Helt af! Og det uden at nogen ham tvinger.
Håhå, nu mindes jeg —! Det er den eneste
måde at fri sig fra kongens tjeneste.
Så er det. De vilde ham i krigen skikke;
og gutten, forstår sig, vilde nødig afsted —
Men hugge —? For altid skille sig ved —?
Ja, tænke det; ønske det; ville det med; —
men gøre det! Nej; det skønner jeg ikke!
(ryster lidt med hovedet; så går han til sit arbejde igen.)
(En stue nede hos Åse Alting er i uorden; kister står åbne; gangklæder ligger spredte omkring; en kat i sengen.)
(Åse og husmandskonen i travlt arbejde med at pakke sammen og lægge tilrette.)
Åse
(render til den ene side.)
Kari, hør her!
Konen
Hvad godt?
Åse
(på den anden side.)
Hør her —!
Hvor ligger —? Hvor finder jeg —?
Svar mig;
hvor er —?
Hvad leder jeg efter? Jeg er som tullet!
Hvor er nøglen til kisten?
Konen
I nøglehullet.
Åse
Hvad er det, som ramler?
Konen
Det sidste læs
blir kørt til Hægstad.
Åse
(grædende.)
Jeg var tilfreds,
jeg selv blev kørt ud i den svarte kiste!
Å, hvad et menneske må tåle og friste!
Gud hjælpe mig nådig! Hele huset tømt!
Hvad Hægstadbonden levned, har lensmanden taget.
Ikke klæderne på kroppen engang blev vraget.
Tvi! Få de skam, som så hårdt har dømt!
(sætter sig på sengekanten.)
Både gård og grund er ude af ætten;
strid var den gamle; men stridere
var retten; —
der var ikke hjælp og der var ikke nåde;
Peer var borte; ingen kunde mig råde.
Konen
Her i stuen får I dog sidde til jer død.
Åse
Ja; katten og jeg, vi får nådsensbrød!
Konen
Gud bedre jer, moer; han, Peer, blev jer dyr.
Åse
Peer? Jeg mener, du er ørsk og yr!
Ingrid kom jo velberget hjem tilslut.
Det var ligest, de havde holdt sig til fanden; —
han er brotsmanden, han, og ingen anden;
den styggen fristed min stakkars gut!
Konen
Var det ikke bedst, der gik bud efter presten?
Det står værre til, end I kanske tror.
Åse
Efter presten? Å jo, jeg mener det næsten.
(farer op.)
Men nej-Gud om jeg kan!
Jeg er guttens moer;
jeg får hjælpe; det er ikke mer end jeg pligter;
lage det som bedst, når de andre svigter.
Denne kuften har de skænkt ham. Den får jeg lappe.
Gud give, jeg også turde skindfellen nappe!
Hvor er hoserne?
Konen
Der, blandt det andet skrammel.
Åse
(roder om.)
Hvad finder jeg her? Å nej; en gammel
støbe-ske, Kari! Med den har han leget
knappestøber, smeltet og formet og præget.
Engang her var gilde, kom ungen ind
og bad sin faer at få en klump tin.
Ikke tin, sa'e Jon, men kong Kristians mynt;
sølv; det skal mærkes, du er søn til Jon Gynt;
Gud forlade ham, Jon; men han var nu fuld,
og da ændsed han hverken tin eller guld.
Her er hoserne. Å, der er hul i hul;
de må stoppes, Kari!
Konen
Jeg mener, det trængs.
Åse
Når det er gjort, får jeg komme tilsengs;
jeg kender mig så skral og så ussel
og klemt —
(glad.)
To uldskjorter, Kari; – dem har de glemt!
Konen
Ja, rigtig har de det.
Åse
Det træffer sig nemt.
Den ene kan du tilside lægge.
Eller hør; jeg mener, vi taer dem begge; —
den, han har på, er så slidt og tynd.
Konen
Men kors, moer Åse, det er visst synd!
Åse
Å ja; men du ved nok, presten forkynder
nåde for den og de andre synder.
(Udenfor en nybyggerhytte i skogen. Rensdyrhorn over døren. Sneen ligger høj. Det er i mørkningen.)
(Peer Gynt står udenfor døren og slår en stor trælås fast.)
Peer Gynt
(ler imellemstunder.)
Lås må der være; lås, som kan binde
døren for troldtøj, og mand og kvinde.
Lås må der være; lås, som kan lukke
for alle de arrige nissebukke. —
De kommer med mørket; de klapper og banker:
luk op, Peer Gynt, vi er snygge, som tanker!
Under sengen vi pusler, i asken vi rager,
gennem piben vi rusler som gloende drager.
Hi-hi! Peer Gynt; tror du spiger og planker
kan stænge for arrige nissebuktanker?
(Solvejg kommer på skier fremover moen; hun har et kaste-tørklæde over hovedet og et knytte i hånden.)
Solvejg
Gud signe dit arbejd. Du får ikke vrage mig.
Budsendt jeg kommer, og så får
du tage mig.
Peer Gynt
Solvejg! Det er ikke —! Jo, det er! —
Og du blir ikke ræd for at komme så nær!
Solvejg
Bud har du skikket med Helga lille;
flere kom efter med vind og i stille.
Bud bar din moer i alt hun fortalte,
bud, som yngled, da drømmene dalte.
Nætterne tunge og dagene tomme
bar mig det bud, at nu fik jeg komme.
Det blev som livet var sluknet dernede;
jeg kunde ikke hjertefyldt le eller græde.
Jeg vidste ikke trygt, hvad sind du åtte;
jeg vidste kun trygt, hvad jeg skulde og måtte.
Peer Gynt
Men faer din?
Solvejg
På hele Guds vide jord
har jeg ingen at kalde for faer eller moer.
Jeg har løst mig fra alle.
Peer Gynt
Solvejg, du vene, —
for at komme til mig?
Solvejg
Ja, til dig alene;
du får være mig alt, både ven og trøster.
(i gråd.)
Værst var det at slippe min lille syster; —
s. 99
men endda værre at skilles fra faer;
men værst ifra den, som ved brystet
mig bar; —
nej, Gud forlade mig, værst får jeg kalde
den sorg at skilles fra dem alle, – alle!
Peer Gynt
Og kender du dommen, som blev læst ivår?
Solvejg
Mener du vel at for arv og eje
jeg skilte mig fra alle de kæres veje?
Peer Gynt
Og ved du forliget? Udenfor skogen
tør de fakke mig frit, om jeg træffes af nogen.
Solvejg
På skier har jeg rendt; jeg har spurgt mig frem;
de fritted, hvor jeg skulde; jeg svarte:
jeg skal hjem.
Peer Gynt
Så væk med både spiger og planker!
Nu trænges ingen stængsel mod nissebuktanker.
Tør du gå ind for at leve med skytten,
så ved jeg der kommer vigsel over hytten.
Solvejg! Lad mig se på dig! Ikke for nær!
Bare se på dig! Nej, hvor du er lys og skær!
Lad mig løfte dig! Nej, hvor du er f
in og let!
Får jeg bære dig, Solvejg, blir jeg aldrig træt!
Jeg skal ikke smudse dig. Med strakte arme
skal jeg holde dig ud fra mig, du vene og varme!
Nej, hvem skulde tænkt, at jeg kunde dig drage —;
å, men jeg har længtes både nætter og dage.
Her skal du se, jeg har tømret og bygt; —
det skal ned igen, du; her er ringt og stygt —
Solvejg
Ringt eller gildt, – her er efter mit sind.
Så let kan en puste mod den strygende vind.
Dernede var det klummert; en kendte sig klemt;
det er halvvejs det, som har fra bygden mig skræmt.
Men her, hvor en hører furuen suse, —
for en stilhed og sang! – her er jeg tilhuse.
Peer Gynt
Og ved du det visst?
For alle dine dage?
Solvejg
Den vej, jeg har trådt, b
ær aldrig tilbage.
Peer Gynt
Så har jeg dig! Ind! Lad mig se dig i stuen!
Gå ind! Jeg skal hente tyri til gruen;
lunt skal det varme og bjart skal det lyse,
blødt skal du sidde og aldrig skal du fryse.
(han lukker op; Solvejg går ind. Han står en stund stille, da ler han højt af glæde og springer ivejret.)
Peer Gynt
Min kongsdatter!
Nu er hun funden og vunden!
Nej! Nu skal kongsgården tømres fra grunden!
(han griber øksen og går bortover; idetsamme træder en gammelagtig kvinde i en fillet grøn stak ud af holtet; en styg unge med en ølbolle i hånden halter efter og holder hende i skørtet.)
Kvinden
Godkveld, Peer Rapfod!
Peer Gynt
Hvad godt? Hvem der?
Kvinden
Gamle venner, Peer Gynt!
Min stue ligger nær.
Vi er grandfolk.
Peer Gynt
Så? Det er mer, end jeg ved.
Kvinden
Alt som hytten din bygtes,
bygte min sig med.
Peer Gynt
(vil gå.)
Jeg har bråhast —
Kvinden
Det har du altid, gut;
men jeg trasker nu efter og råker dig tilslut.
Peer Gynt
I mistaer jer, moer!
Kvinden
Jeg har før så gjort;
jeg gjorde så dengang du lovte så stort.
Peer Gynt
Jeg lovte —? Hvad fanden er det for snak?
Kvinden
Har du glemt den kveld, du hos faer
min drak?
Har du glemt —?
Peer Gynt
Jeg har glemt, hvad jeg aldrig har vidst.
Hvad rører du om?
Når mødtes vi sidst?
Kvinden
Vi mødtes sidst, da vi mødtes først.
(til ungen.)
Byd faer din drikke;
jeg mener han er tørst.
Peer Gynt
Faer? Er du drukken? Kalder du ham —?
Kvinden
Du kan da vel kende grisen på skindet!
Har du øjne? Kan du ikke se, han er lam
på skanken, som du er lam på sindet?
Peer Gynt
Vil du bilde mig ind —?
Kvinden
Vil du vringle dig bort —
Peer Gynt
Denne langbente ungen —!
Kvinden
Han er vokset fort.
Peer Gynt
Tør du, dit troldtryne, lægge mig ud —?
Kvinden
Hør nu, Peer Gynt; du er grov, som en stud!
(grædende.)
Hvad kan jeg for, at jeg ikke er vakker,
som dengang du lokked mig i lider
og bakker?
I høst, da jeg fødte, holdt fanden
om min ryg,
og så er det rimeligt nok en blir styg.
Men dersom du vil se mig så ven, som før,
skal du bare vise jenten derinde på dør,
jage hende ud af sindet og synet; —
gør så, kære vennen min, så mister jeg trynet!
Peer Gynt
Vig fra mig, din troldheks!
Kvinden
Ja, se, om jeg gør!
Peer Gynt
Jeg skal slå dig i skallen —!
Kvinden
Ja; prøv, om du tør?
Ho-ho, Peer Gynt, jeg kan stå for slag!
Jeg kommer igen hver evige dag.
Jeg glytter på døren, ser ind til jer begge.
Sidder du med jenten på bænkefjæl, —
blir du kælen, Peer Gynt, —
vil du lege og dægge, —
sætter jeg mig hos og kræver min del.
Hun og jeg vi skal bytte og skifte dig.
Far vel, kære gutten min, imorgen kan du gifte dig!
Peer Gynt
Din helvedes mare!
Kvinden
Men det er s'gu sandt!
Ungen får du fostre, din fodlette fant!
Vesle-fanden, vil du til faer din?
Ungen
(spytter på ham.)
Tvi!
Jeg skal hugge dig med øksen;
bare bi, bare bi!
Kvinden
(kysser ungen.)
Å nej, for hoved, der sidder på den krop!
Du blir faer din op af dage,
når du engang vokser op!
Peer Gynt
(stamper.)
Gid I var så langt —!
Kvinden
Som vi nu er nær?
Peer Gynt
(knuger hænderne.)
Og alt dette —!
Kvinden
Bare for tanker og begær!
Det er synd i dig, Peer!
Peer Gynt
Værst for en anden! —
Solvejg, mit reneste, skæreste guld!
Kvinden
Å ja; det svier til de skyldfri, sa›e fanden,
moer hans gav ham hug, for faer hans var fuld!
(hun trasker ind i holtet med ungen, som kaster ølbollen efter ham.)
Peer Gynt
(efter en lang taushed.)
Gå udenom, sa'e Bøjgen. En får så her. —
Der faldt kongsgården min med bråk
Det slog mur om hende, jeg var så nær;
her blev stygt med et, og min glæde blev gammel. —
Udenom, gut! Der finds ikke vej
tvers igennem dette til hende fra dig.
Tvers igennem?
Hm, der skulde dog findes.
Der står noget om anger, hvis ret jeg mindes.
Men hvad? Hvad står der? Jeg har ikke bogen,
har glemt det meste, og her er ikke nogen
retledning at få i vilde skogen. —
Anger? Så skulde der kanske gå år,
før jeg vandt mig igennem. Det liv blev magert.
Slå sønder, hvad skært er, og vent og fagert,
og klinke det ihob af stumper og skår?
Sligt går med en fele, men ikke med en klokke.
Der, det skal grønnes, får en ikke tråkke.
Men det var jo en løgn med det heksetryne!
Nu er alt det styggetøj ude af syne. —
Ja; ude af syne, men ikke af sind.
Smygende tanker vil følge mig ind.
Ingrid! Og de tre, som på hougene sprang!
Vil de også være med? Med skrat og harme
kræve, som hun, at krystes i fang,
løftes varligt og vent på strakte arme?
Udenom, gut; var armen så lang,
som furuens lægg eller granens stang, —
jeg mener, jeg løfted hende endda for nær,
til at sætte hende fra mig menløs
og skær. —
Jeg får udenom dette på sæt og vis,
så det hverken blir vinding eller forlis.
En får skyde sligt fra sig og få det glemt —
(går nogle skridt mod hytten, men standser igen.)
Gå ind efter dette? Så styg og skæmt?
Gå ind med alt det troldskab i følge?
Tale, og dog tie; skrifte, og dog dølge —?
(kaster øksen fra sig.)
Det er helgedagskveld. At stævne til møde,
slig, som jeg nu er, var kirkebrøde.
Solvejg
(i døren.)
Kommer du?
Peer Gynt
(halvhøjt.)
Udenom!
Solvejg
Hvad?
Peer Gynt
Du får vente.
Her er mørkt, og jeg har noget tungt
at hente.
Solvejg
Bi; jeg skal hjælpe; vi byrden skal dele.
Peer Gynt
Nej, stå der du står! Jeg får bære det hele.
Solvejg
Men ikke for langt, du!
Peer Gynt
Vær tålsom, jente;
langt eller kort, – du får vente.
Solvejg
(nikker efter ham.)
Ja, vente!
(Peer Gynt går bortover skogstien. Solvejg bliver stående i den åbne halvdør.)
(Åses stue. Aften. En stok-ild brænder og lyser på skor-stenen. Katten på en stol ved sengefoden.)
(Åse ligger i sengen og famler urolig omkring på spredet.)
Åse
Nej, Herregud, kommer han ikke?
Det dryger så inderlig langt.
Jeg har ikke bud at skikke;
og sige ham har jeg så mangt.
Her er ikke stunder at miste!
Så bråt! Hvem skulde det tænkt!
Åse, dersom bare jeg vidste
jeg ikke har holdt ham for strængt!
Peer Gynt
(kommer.)
Godkveld!
Åse
Vorherre dig glæde!
Så kom du da, kære min gut!
Men hvor tør du færdes hernede?
Her er jo dit liv forbrudt.
Peer Gynt
Å, livet får være det samme.
Jeg måtte nu se herned.
Åse
Ja, nu står Kari tilskamme;
og jeg kan gå bort i fred!
Peer Gynt
Gå bort? Hvad er det du snakker?
Hvor er det du agter dig hen?
Åse
Ak, Peer, det mod enden lakker;
jeg har ikke langt igen.
Peer Gynt
(vrider på sig og går opover gulvet.)
Se så! Fra det tunge jeg render;
jeg mente, jeg her var fri —!
Er du kold på fødder og hænder?
Åse
Ja, Peer; det er snart forbi. —
Når du ser mine øjne briste,
må du lukke dem varligt til.
Og så får du sørge for kiste;
men, kære, lad den bli gild.
Å nej, det er sandt —
Peer Gynt
Ti stille!
Tidsnok at tænke på sligt.
Åse
Ja ja.
(ser uroligt om i stuen.)
Her ser du det lille
de levned. Det er dem ligt.
Peer Gynt
(med et vrid.)
Nu igen!
(hårdt.)
Jeg ved, jeg har skylden.
Hvad gavner, jeg mindes derom?
Åse
Du! Nej, den fordømte fylden,
fra den var det ulykken kom!
Kære gutten min, du var jo drukken;
da ved en ej selv hvad en gør;
og så havde du redet på bukken;
det var rimeligt nok, du var yr!
Peer Gynt
Ja, ja; lad den ræglen fare.
Lad fare den hele sag.
Hvad tungt er, det vil vi spare
til siden – en anden dag.
(sætter sig på sengekanten.)
Nu, moer, vil vi sammen snakke;
men bare om løst og fast, —
og glemme det vrange og skakke,
og alt, som er sårt og hvast. —
Nej, se da; den gamle katten;
så den er ilive endnu?
Åse
Den bær sig så stygt om natten;
du ved, hvad det varsler, du!
Peer Gynt
(afbøjende.)
Hvad er her for nyt i bygden?
Åse
(smilende.)
De siger, her findes etsteds
en jente, som stunder mod højden —
Peer Gynt
(hurtigt.)
Mads Moen, slår han sig tilfreds?
Åse
De siger, hun har ikke øre
for begge de gamles gråd.
Du skulde dog indom høre; —
du, Peer, vidste kanske råd —
Peer Gynt
Men smeden, hvor er han havnet?
Åse
Å ti med den skidne smed.
Jeg vil heller sige dig navnet
på hende, jenten, du ved —
Peer Gynt
Nej, nu vil vi sammen snakke, —
men bare om løst og fast,
og glemme det vrange og skakke,
og alt, som er sårt og hvast.
Er du tørst? Skal jeg hente dig drikke?
Kan du strække dig? Sengen er stut.
Lad mig se; – ja, mener jeg ikke
det er sengen, jeg lå i som gut?
Kan du mindes, hvor tidt om kvelden
du sad for min sengestok
og bredte over mig fellen,
og sang både stev og lok?
Åse
Ja, minds du! Så legte vi slæde,
når faer din i langfart for.
Fellen var karmesprede
og gulvet en islagt fjord.
Ja, men det allerbedste, —
moer, kan du minds det med? —
det var dog de glupe heste. —
Åse
Ja, mener du ikke jeg ved —?
Det var Karis kat vi fik låne;
den sad på en kubbestol —
Peer Gynt
Til slottet vestenfor måne
og slottet østenfor sol,
til Soria-Moria-slottet,
gik vejen både højt og lavt.
En kæp, som vi fandt i kottet,
du brugte til svøbeskaft.
Åse
Der fremme i dumpen jeg knejste —
Peer Gynt
Jo, jo; du gav tømmen løs,
og vendte dig, jævnt som vi rejste,
og spurgte mig om jeg frøs.
Gud signe dig, gamle styggen, —
du var dog en kærlig sjæl —!
Hvad ynker du for?
Åse
For ryggen;
det volder den hårde fjæl.
Peer Gynt
Stræk dig; jeg skal dig støtte.
Se så; nu ligger du blødt.
Åse
(urolig.)
Nej, Peer, jeg vil flytte!
Peer Gynt
Flytte?
Åse
Ja, flytte; så ønsker jeg stødt.
Peer Gynt
Du snakker! Bred over dig fellen.
Lad mig sidde på sengestok.
Se så; nu korter vi kvelden
både med stev og lok.
Åse
Hent heller postillen i kottet:
jeg er så urolig tilsinds.
Peer Gynt
I Soria-Moria-slottet
er der gilde hos konge og prins.
Hvil dig på slædepuden;
jeg kører dig did over mo —
Åse
Men, snille Peer, er jeg buden?
Peer Gynt
Ja, det er vi begge to.
(kaster en snor om stolen, hvor katten ligger, tager en kæp i hånden og sætter sig foran på sengefoden.)
Hyp! Vil du rappe dig, Svarten!
Moer, du fryser vel ej?
Jo-jo; det kendes på farten,
når Grane lægger ivej!
Åse
Kære Peer, hvad er det som ringer —?
Peer Gynt
De blanke dumbjelder, moer!
Åse
Hu, nej da, hvor hult det klinger!
Peer Gynt
Nu kører vi over en fjord.
Åse
Jeg er ræd! Hvad er det, som bruser
og sukker så underligt vildt?
Peer Gynt
Det er granene, moer, som suser
på moen. Sid bare stilt.
Åse
Det gnistrer og blinker langt borte.
Hvor kommer den lysningen fra?
Peer Gynt
Fra slottets ruder og porte.
Kan du høre, de danser?
Åse
Ja.
Peer Gynt
Udenfor står Sankt Peder
og byder dig stige ind.
Åse
Hilser han?
Peer Gynt
Ja, med hæder,
og skænker den sødeste vin.
Åse
Vin! Har han også kager?
Peer Gynt
Ja da! Et smækfuldt fad.
Og salig provstinden lager
dig kaffe og eftermad.
Åse
Å, kors; kommer vi to sammen?
Peer Gynt
Så tidt og så jævnt du vil.
Åse
Å nej da, Peer, for en gammen
du kører mig, stakkar, til!
Peer Gynt
(smækker med pisken.)
Hyp; vil du rappe dig, Svarten!
Åse
Kære Peer, du kører vel ret?
Peer Gynt
(smækker igen.)
Her er brede vejen.
Åse
Den farten,
den gør mig så låk og træt.
Peer Gynt
Der ser jeg slottet sig højne;
om lidt så er kjørslen slut.
Åse
Jeg vil ligge og lukke øjne
og lide på dig, min gut!
Peer Gynt
Rap dig, Grane, min traver!
I slottet er stimlen stor;
mod porten de myldrer og kaver.
Nu kommer Peer Gynt med sin moer!
Hvad siger du, herr Sankt Peder?
Får ikke moer slippe ind?
Jeg mener, du længe leder,
før du finder så ærligt et skind.
Om mig vil jeg ikke snakke;
jeg kan vende ved slottets port.
Vil I skænke mig, taer jeg tiltakke;
hvis ej, går jeg lige-nøjd bort.
Jeg har digtet så mangen skrøne,
som fanden på prækestol,
og skældt min moer for en høne,
fordi hun kagled og gol.
Men hende skal I agte og hædre
og gøre det rigtig tillags;
her kommer ikke nogen bedre
fra bygderne nutildags. —
Ho-ho; der har vi Gud Fader!
Sankt Peder, nu får du dit!
(med dyb stemme.)
«Hold op med de køgemester-lader;
moer Åse skal slippe frit!»
(ler højt og vender sig om til moderen.)
Ja, var det ikke det, jeg vidste?
Nu blev der en anden dans!
(angst.)
Hvorfor ser du, som øjet skulde briste?
Moer! Er du fra samling og sans —?
(går op til hovedgerdet.)
Du skal ikke ligge og glane —!
Snak, moer; det er mig, din gut!
(føler varsomt på hendes pande og hænder; derpå kaster hansnoren bort på stolen og siger dæmpet:)
Ja så! – Du kan hvile dig, Grane;
for ret nu er rejsen slut.
(lukker hendes øjne og bøjer sig over hende.)
Hav tak for alle dine dage,
for bank og for barne-bys! —
Men nu får du takke tilbage —
(trykker kinden mod hendes mund.)
Se så; det var tak for skyds.
Husmandskonen
(kommer.)
Hvad? Peer! Nå, så er vi over
den tungeste sorg og nød!
Herregud, hvor godt hun sover —
eller er hun —?
Peer Gynt
Hys; hun er død.
(Kari græder ved liget. Peer Gynt går længe omkring i stuen; endelig standser han ved sengen.)
Peer Gynt
Få moer med ære begravet.
Jeg får friste at fare herfra.
Konen
Skal du langvejs fare?
Peer Gynt
Mod havet.
Konen
Så langt!
Peer Gynt
Og længer endda.
(han går.)
Fjerde handling
(På sydvestkysten af Marokko. Palmeskov. Dækket middags- bord, solsejl og sivmatter. Længere inde i lunden hængende køjer. Udenfor land ligger en dampyacht med norsk og ameri- kansk flag. Ved stranden en jolle. Det er henimod solnedgang.)
(Peer Gynt, en smuk middelaldrende herre i elegant rejsedragt, med guldlorgnet på brystet, præsiderer som vært for bordenden. Master Cotton, Monsieur Ballon samt herrerne v. Eberkopf og Trumpeterstråle ifærd med at slutte måltidet.)
Peer Gynt
Drik, mine herrer! Er man skabt
til nydelse, så skal man nyde.
Der
og væk er væk —. Hvad må jeg byde?
Trumpeterstråle
Du er superb som vært, broer Gynt!
Peer Gynt
Jeg deler æren med min mynt,
med kok og stewart —
Master Cotton
Very well;
en skål for alle fires held!
Monsieur Ballon
Monsieur, De har en gout, en ton,
som nutildags kun sjelden findes
hos mænd, der lever en garçon, —
et visst, jeg ved ej hvad —
v. Eberkopf
Et vift,
et skær af frigjort åndsbetragtning
og verdensborgerdomsforpagtning,
et syn igennem skyens rift,
der ej af snever fordom bindes,
et præg af højere forklaring,
en ur-natur med livserfaring
på trilogiens top forent.
Ej sandt, Monsieur; så var det ment?
Monsieur Ballon
Jo, meget muligt; ikke ganske
så smukt det klinger i det franske.
v. Eberkopf
Ej was! Det sprog er og så stivt. —
Men hvis til fænomenet grunden
vi søge vil —
Peer Gynt
Så er den funden.
Det er fordi jeg ej er gift.
Ja, mine herrer, ganske klar
er tingen. Hvad skal manden være!
Sig selv; det er mit korte svar.
Om sig og sit han skal sig kære.
Men kan han det, som pak-kamél
for andres ve og andres vel?
v. Eberkopf
Men denne for- og i-sig-væren,
jeg lover, har Dem kostet strid —
Peer Gynt
Å ja såmen; i fordums tid;
men altid gik jeg bort med æren.
Engang var jeg dog ganske nær
i fælden fanget mod min vilje.
Jeg var en rask og vakker fyr;
og damen, som jeg havde kær, —
hun var af kongelig familje —
Monsieur Ballon
Af kongelig?
Peer Gynt
(henkastet.)
Af disse ætter,
De ved nok —
Trumpeterstråle
(slår i bordet.)
Disse adelstroll!
Peer Gynt
(trækker på skulderen.)
Forlagte højheder, som sætter
sin stolthed i, plebejerpletter
at holde væk fra stammens skjold.
Master Cotton
Gik så affæren overstyr?
Monsieur Ballon
Familjen var imod partiet?
Peer Gynt
Nej, tvertimod!
Monsieur Ballon
Ah!
Peer Gynt
(skånsomt.)
De forstår!
der gaves ting, som talte for
at få os snarest muligt viet.
Men, rentud sagt, det hele væsen
var mig fra først til sidst imod.
Jeg er i visse dele kræsen,
og helst jeg står på egen fod.
Og da nu svigerfader kom
forblommet frem med fordring om
jeg skulde skifte navn og stilling
og løse adelskabsbevilling,
samt mangt og meget højst usmageligt,
for ej at sige uantageligt, —
så trak jeg mig med anstand ud,
gav afslag på hans ultimatum —
og afkald på min unge brud.
(trommer på bordet og synes andægtig.)
Ja, ja; der råder dog et fatum!
På det vi mennesker kan lide;
og det er trøsteligt at vide.
Monsieur Ballon
Og dermed sagen var forbi?
Peer Gynt
Nej, jeg fik føle noget andet;
thi uvedkommende sig blanded
med høje ramaskrig deri.
Værst var familjens yngre lemmer.
Med syv af dem jeg fik duel.
Det var en tid, jeg aldrig glemmer,
skønt jeg gik ud deraf med held.
Det kosted blod; men dette blod
gier brev på min persons fordyrelse,
og peger styrkende imod,
som sagt, et fatums vise styrelse.
v. Eberkopf
De har et blik på livets gang,
der hæver Dem til tænker-rang.
Imens en slet og ret formener
ser hver for sig de spredte scener,
og aldrig ender med at famle,
forstår De alt til et at samle.
Med samme norm De alting måler.
De spidser til hver løs eragtning,
så hver og en går ud som stråler
fra lyset af en livsbetragtning. —
Og De har ingentid studeret?
Peer Gynt
Jeg er, som jeg Dem før har sagt,
en blot og bar autodidakt.
Methodisk har jeg intet lært;
men jeg har tænkt og spekuleret,
og læst mig til en del af hvert.
Jeg har begyndt i ældre alder;
da ved De jo, lidt tungt det falder
at pløje side op og ned
og tage ligt og uligt med.
Historien har jeg taget stykkevis;
thi mere fik jeg aldrig tid til.
Og da man jo i tunge tider
et noget visst må sætte lid til,
så tog jeg religionen rykkevis.
På den manér det bedre glider.
Man skal ej læse for at sluge,
men for at se, hvad man kan bruge —
Master Cotton
Se, det er praktisk!
Peer Gynt
(tænder en cigar.)
Kære venner;
betænk mit levnetsløb forresten.
Hvorledes kom jeg først til Vesten!
Som fattig karl med tomme hænder.
Jeg måtte slide sårt for føden;
tro mig, det faldt mig tidtnok svært.
Men livet, venner, det er kært;
og, som man siger, besk er døden.
Vel! Lykken, ser I, var mig føjelig;
og gamle fatum, han var bøjelig.
Det gik. Og da jeg selv var tøjelig,
så gik det stedse bedre, bedre.
Ti år derefter bar jeg navn
af Krøsus mellem Charlestowns rhedre.
Mit rygte fløj fra havn til havn;
jeg havde lykken inden borde —
Master Cotton
Hvad gjaldt trafiken?
Peer Gynt
Mest jeg gjorde
i negere til Karolina
og gudebilleder til Kina.
Monsieur Ballon
Fi donc!
Trumpeterstråle
For tusend, farbroer Gynt!
Peer Gynt
De finder nok bedriften svævende
på det tilladeliges pynt?
Jeg selv har følt det samme levende.
Jeg fandt den endog odiøs.
Men, De kan tro mig, først begyndt,
det holder hårdt at slippe løs.
Ialfald er det yderst svært
i slig en stor forretningsførelse,
der sætter tusender i rørelse,
at bryde ganske overtvert.
Det «overtvert» jeg kan ej lide,
men tilstår på den anden side,
at jeg har altid næret agt
for hvad man kalder konsekventserne;
og det, at overskride grænserne,
har stedse gjort mig lidt forsagt.
Desuden tog jeg til at ældes;
jeg nærmed mig mod femtiårene, —
fik efterhånden gråsprængt hår;
og skønt min helbred var fortrinlig,
så faldt den tanke dog mig pinlig:
hvem ved, hvor snart den time slår,
da jurykendelsen skal fældes
og skille
Hvad var at gøre? Standse farten
på Kina gik umuligt an.
Jeg fandt dog udvej, åbned snart en
forretning til på samme land.
Hver vår jeg guder exporterte;
hver høst jeg prester udklarerte,
forsynte dem med det fornødne,
som strømper, bibler, rum og ris —
Master Cotton
Ja, mod profit?
Peer Gynt
Naturligvis.
Det gik. De virked ufortrødne.
For hver en gud, hist over købt,
de fik en Kulier grundigt døbt,
så virkningen neutralisertes.
Missionens mark lå aldrig brak;
thi guderne, som kolportertes,
af presterne blev holdt i schak.
Master Cotton
Nå, men de afrikanske varer?
Peer Gynt
Der sejred også min moral.
Jeg indså, den trafik var gal
for folk i fremadskreden alder.
Man ved jo ej når fra man falder.
Og dertil kom de tusend snarer
fra vore filantropers lejr,
for ej at nævne kapringsfarer,
samt risiko af vind og vejr.
Alt dette sammenlagt vandt sejr.
Jeg tænkte: Peter, rev i sejlene;
se til, at du kan rette fejlene;
så købte jeg mig land i Syden,
beholdt den sidste kødimport,
som også var af prima sort.
De trivedes, blev blanke, fede,
så det var mig og dem en glæde.
Ja, jeg tør sige uden skryden,
jeg handled mod dem som en faer, —
hvad sine gode renter bar.
Jeg bygged skoler, for at dyden
bestandig kunde holdes på
et visst almindeligt niveau,
og påså strængt at ingenstunder
dens thermometer sank derunder.
Nu desforuden af de dele
jeg har mig ganske trukket ud; —
jeg har plantagen samt dens hele
besætning solgt med hår og hud.
På afskedsdagen gav jeg og
til små og store gratis grog,
så mænd og kvinder fik en rus,
og enkerne desuden snus.
Se, derfor håber jeg, såfremt
det ord ej er et mundsvejr blot:
hver den, som ej gør ondt, gør godt, —
så er min fortids fejlgreb glemt,
og jeg kan holde, mer end mangen,
med dyder mine synder stangen.
v. Eberkopf
(klinker med ham.)
Hvor det er styrkende at høre
et livsprincip i scene sat,
forløst fra theoriens nat,
urokket af det ydre røre!
Peer Gynt
(som under det foregående har stukket flittigt på flaskerne.)
Vi mænd fra Nord forstår at føre
vor krig igennem! Kunstens nøgle
i livets sag er simpelthen
at holde øret tæt igen
for indpas af en farlig øgle.
Master Cotton
Hvad for en øgle, dyre ven?
Peer Gynt
En liden en, en fult forførende
til det i et og alt afgørende.
(drikker igen.)
Hvad hele vove-kunsten gælder,
den kunst, at eje dådens mod, —
det er: at stå med valgfri fod
imellem livets lumske fælder, —
at vide visst, at alle dage
er ikke slut med stridens dag, —
at vide, dig står åben bag
en bro, som bære kan tilbage.
Den theori har holdt mig frem;
den har min hele vandel farvet;
og theorien har jeg arvet
fra slægten i min barndoms hjem.
Monsieur Ballon
De er jo norsk?
Peer Gynt
af fødsel, ja!
Men verdensborger af gemyt.
For hvad jeg har af lykken nydt,
jeg takke kan Amerika.
De vel forsynte bogreoler
jeg skylder Tysklands yngre skoler.
Fra Frankrig fik jeg mine veste,
min holdning og min skærv af ånd, —
fra England en arbejdsom hånd
og skærpet sans for eget bedste.
Af Jøden har jeg lært at vente.
Lidt hang til dolce far niente
jeg fra Italien fik i sending, —
og engang i en snever vending
jeg øged mine dages mål
ved bistand af det svenske stål.
Trumpeterstråle
(hæver sit glas.)
Ja, svenske stålet —!
v. Eberkopf
Stålets svinger
vi først og fremst vor hyldest bringer!
(de klinker og drikker med ham. Han begynder at blive hed i hovedet.)
Master Cotton
Alt dette her er såre godt; —
men, Sir, nu gad jeg vide blot,
hvad De med Deres guld vil gøre.
Peer Gynt
Hm; gøre? Hvad?
Alle fire
(rykker nærmere.)
Ja, lad os høre!
Peer Gynt
Nu, for det første gå på rejser.
Se, derfor tog jeg jer ombord
som selskabsbrødre i Gibraltar.
Jeg trængte til et danserkor
af venner om mit guldkalv-altar —
v. Eberkopf
Højst vittigt sagt!
Master Cotton
Men ingen hejser
sit sejl for blot og bart at sejle.
De har et mål, det kan ej fejle.
Og målet er —?
Peer Gynt
At blive kejser.
Alle fire
Hvad?
Peer Gynt
(nikker.)
Kejser!
Herrerne
Hvor?
Peer Gynt
I hele verden.
Monsieur Ballon
Hvorledes, ven —?
Peer Gynt
I kraft af guldet!
Den plan er ingenlunde ny;
den sjælen var i al min færden.
Som gut jeg har i drømme rullet
vidt over havet på en sky.
Jeg steg med slæb og gylden slire, —
og dratted ned på alle fire.
Men målet, venner, stod ved magt. —
Der er jo skrevet eller sagt
etsteds, jeg mindes ikke hvor,
at hvis du vandt den ganske jord,
men selv dig tabte, var din vinding
kun krans omkring en kløvet tinding.
Så står der, – eller noget sligt;
og dette ord er intet digt.
v. Eberkopf
Men hvad er da det gyntske selv?
Peer Gynt
Den verden bag min pandehvælv,
som gør, at jeg er ingen anden,
end mig, så lidt som Gud er fanden.
Trumpeterstråle
Nu skønner jeg, hvorhen det sigter!
Monsieur Ballon
Sublim som tænker!
v. Eberkopf
Høj som digter.
Peer Gynt
(i stigende stemning.)
Det gyntske selv, – det er den hær
af ønsker, lyster og begær, —
det gyntske selv, det er det hav
af indfald, fordringer og krav,
kort alt, som netop mit bryst hæver,
og gør at jeg, som sådan, lever.
Men som Vorherre trænger muldet,
skal han bestå som verdens Gud,
så har jeg og behov for guldet,
skal jeg som kejser ta'e mig ud.
Monsieur Ballon
Men guldet har De!
Peer Gynt
Ikke nok.
Ja, måske for en to-tre etmål,
Men jeg vil være mig en bloc,
vil være Gynt på hele kloden,
Sir Gynt fra toppen og til roden!
Monsieur Ballon
(henreven.)
Besidde verdens første dejlighed!
v. Eberkopf
Al hundredårs Johannisberger!
Trumpeterstråle
Og alle Karl den tolvtes værger!
Master Cotton
Men først en profitabel lejlighed
til transaktion —
Peer Gynt
Den er alt funden;
og dertil var vor ankring grunden.
Iaften farten står mod nord.
Aviserne, jeg fik ombord,
beretter mig en vigtig nyhed —!
(rejser sig med hævet glas.)
Det er, som lykken uden ophør
bær hjælp til den, der selv har kryhed —
Herrerne
Nu? Sig os —!
Peer Gynt
Hellas er i oprør.
Alle fire
(springer op.)
Hvad! Grækerne —?
Peer Gynt
Har rejst sig hjemme.
De fire
Hurra!
Peer Gynt
Og Tyrken er i klemme!
(tømmer glasset.)
Monsieur Ballon
Til Hellas! Ærens port står åben!
Jeg hjælper med mit franske våben!
v. Eberkopf
Og jeg med opråb – på distance!
Master Cotton
Jeg ligeså – med leverance!
Trumpeterstråle
Gå på! Jeg finde skal i Bender
de verdenskendte sporespænder!
Monsieur Ballon
(falder Peer Gynt om halsen.)
Tilgiv mig, ven, at jeg en stund
har miskendt Dem!
v. Eberkopf
(trykker hans hænder.)
Jeg dumme hund,
jeg holdt Dem hartad for en slyngel!
Master Cotton
Det er for stærkt; kun for en nar —
Trumpeterstråle
(vil kysse ham.)
Jeg, farbror, for et exemplar
af Yankee-pakkets værste yngel —!
Forlad mig —!
v. Eberkopf
Vi har alle famlet —
Peer Gynt
Hvad snak er det?
v. Eberkopf
Nu ser vi samlet
i glans den hele gyntske hær
af ønsker, lyster og begær —!
Monsieur Ballon
(beundrende.)
Så det var Monsieur Gynt at være!
v. Eberkopf
(ligeså.)
Det er at være Gynt med ære!
Peer Gynt
Men sig mig dog —?
Monsieur Ballon
Forstår De ej?
Peer Gynt
Ifald jeg gør, jeg la'er mig hænge!
Monsieur Ballon
Hvorledes? Går ej Deres vej
Til Grækerne med skib og penge?
Peer Gynt
(blæser.)
Nej mange tak! Jeg støtter styrken
og låner pengene til Tyrken.
Monsieur Ballon
Umuligt!
v. Eberkopf
Vittigt sagt, men spøg!
Peer Gynt
(tier lidt, støtter sig til en stol og antager en fornem mine.)
Hør, mine herrer, det er bedst
vi skilles, før den sidste rest
af venskab blaffrer bort i røg.
Hvo intet ejer, letvindt vover.
Når man af verden råder knapt
den stribe muld man skygger over,
man til kanonmad er som skabt.
Men står man berget på det tørre,
som jeg, da er ens indsats større.
Gå De til Hellas. Jeg skal sende
Dem gratis væbnede iland.
Jo mer De øger stridens brand,
desbedre kan jeg buen spænde.
Slå smukt for frihed og for ret!
Løb storm! Gør Tyrken helvedet hedt; —
og slut med hæder Deres dage
på Janitscharens lansestage. —
Men hav mig undskyldt.
(slår på lommen.)
Jeg har mynt
og er mig selv, Sir Peter Gynt.
(han slår sin solskærm op og går ind i lunden, hvor hænge-køjerne skimtes.)
Trumpeterstråle
Den svinske karl!
Monsieur Ballon
Ej sans for ære —!
Master Cotton
Å, æren, den fik endda være;
men tænk jer, hvad enorm profit
for os, hvis landet slog sig frit —
Monsieur Ballon
Jeg så mig alt som sejervinder
i kreds af skønne Grækerinder!
Trumpeterstråle
Jeg så i mine svenske hænder
de heltestore sporespænder!
v. Eberkopf
Jeg mit uhyre fædrelands
kultur så spredt til lands og vands —!
Master Cotton
Det værste tab er det reelle.
Goddam! Jeg kunde tårer fælde!
Jeg så mig som Olympens ejer.
Hvis berget svarer til sit ry,
så må der findes kobberlejer,
som kunde tages op påny.
Og dertil denne elv, Kastale,
hvorom der går så megen tale,
med fald på fald, beregnet lavt
til mer end tusend hestes kraft —!
Trumpeterstråle
Jeg går endda. Mit svenske sværd
er mer end Yankee-guldet værd!
Master Cotton
Måske; men, ind i rækken stukne,
vi vil i massens mængde drukne;
og hvor blir så profiten af?
Monsieur Ballon
Fordømt! Så nær ved lykkens tinde; —
og så at standse ved dens grav!
Master Cotton
(med knyttet hånd mod fartøjet.)
Hin sorte kiste slutter inde
nabobens gyldne negersved —!
v. Eberkopf
En kongetanke! Fort! Afsted!
Hans kejserdom er om en hals!
Hurra!
Monsieur Ballon
Hvad vil De?
v. Eberkopf
Vinde magten!
Besætningen er let tilfals.
Ombord!
Jeg annekterer yachten!
Master Cotton
De – hvad —?
v. Eberkopf
Jeg kniber alt iflæng!
(går ned til jollen.)
Master Cotton
Da byder mig mit eget tarv
at knibe med.
(går efter.)
Trumpeterstråle
Det er en skarv!
Monsieur Ballon
Et keltringstykke —! Men – enfin!
(følger de andre.)
Trumpeterstråle
Jeg får vel følge dem på færden, —
men protesterer for alverden —!
(går efter.)
(Et andet sted på kysten. Måneskin og drivende skyer. Yachten går langt ude for fuld damp.)
(Peer Gynt løber langs stranden. Snart kniber han sig i armen, snart stirrer han ud over havet.)
Peer Gynt
Mareridt! – Væv! —
Nu vågner jeg snart!
Den står fra land! Og i rasende fart! —
Bare væv! Jeg sover! Jeg er drukken og yr!
(knuger hænderne.)
Det går dog umuligt an, at jeg dør!
(rykker sig i håret.)
En drøm! Jeg vil det skal være en drøm!
Forfærdeligt! Hu; det er sandhed,
desværre!
Mine asner af venner —! Hør mig, Vorherre!
Du er jo så vis og retfærdig —!
O, døm —!
(med oprakte arme.)
Det er mig, Peter Gynt!
Å, Vorherre, pas på!
Tag dig af mig, fader; ellers må jeg forgå!
Lad dem bakke maskinen! Lad dem fire ned giggen!
Stop tyvene! Gør noget uklart i riggen!
Hør mig! Lad ligge de andres grejer!
Verden skøtter sig nok selv imens! —
Nej-Gud om han hører! Han er døv, som han plejer!
Det er stel! En Gud, som på råd er læns!
(vinker opad.)
Pst! Jeg
Jeg har skikket missionærer over til Asien!
En håndsrækning er dog en anden værd!
Å, hjælp mig ombord —!
(en ildstråle skyder ivejret fra yachten og en tyk røg vælter ud; et hult knald høres; Peer Gynt udstøder et skrig og segner ned i sandet; lidt efter lidt trækker røgen bort; skibet er forsvundet.)
Peer Gynt
(bleg og sagte.)
Det var straffens sværd!
Tilbunds med mand og mus i et plump!
O, evigt priset være lykkens slump —
(rørt.)
Slumpetræf? Nej, det var mer end så.
Jeg skulde frelses og de forgå.
O, tak og pris, at du har mig hyttet,
holdt øje med mig trods alle
mine brøst —
(ånder dybt ud.)
Hvilken vidunderlig tryghed og trøst
i at vide sig selv separat beskyttet.
Men i ørken! Hvor får jeg mad
og drikke?
Å, jeg finder nok lidt. Det må han forstå.
Det er ikke så farligt; —
(højt og indsmigrende.)
han vil visst ikke,
at jeg lille fattige spurv skal forgå!
Bare ydmyg i sindet. Og så unde ham frist.
Lade herren råde; ikke hænge med ørene —
(farer forskræmt ivejret.)
Var det en løve, som knurred i rørene —?
(med klapprende tænder.)
Nej, det var ingen løve.
(mander sig op.)
En løve; jo visst!
De bæster, de holder sig nok afsides.
Med sin overmand er det ikke grejdt at bides.
De har jo instinkt; – de føler, som sandt er,
det er farligt at lege med elefanter. —
Men alligevel – jeg får finde et træ.
Derborte svajer akazier og palmer;
kan jeg flyve derop, har jeg tryghed
og læ, —
især hvis jeg dertil kunde et par salmer —
(klattrer op.)
Morgenen er ikke kvelden lig;
det skriftsted er ofte nok vejet og drøftet.
(sætter sig tilrette.)
Hvor dejligt at føle sin ånd så løftet.
Tænke ædelt, er mer, end at vide sig rig.
Bare bygge på ham. Han ved hvad portion
af nødens kalk jeg er mand for at drikke.
Han er faderligt sindet imod
min person; —
(kaster et øje udover havet og hvisker med et suk:)
men økonom, – nej, det er han ikke!
(Nat. Marokkansk lejr på grænsen mod ørken. Vagtild og hvilende krigere.)
En slave
(kommer og river sig i håret.)
Væk er kejserens hvide ganger!
En anden slave
(kommer og sønderriver sine klæder.)
Kejserens hellige dragt er stjålen!
Opsynsmand
(kommer.)
Hundred slag får under sålen
hver, som ikke tyven fanger!
(Krigerne stiger til hest og galopperer bort i alle retninger.)
(Daggry. Trægruppen med akazier og palmer.)
(Peer Gynt i træet med en afbrukken gren i hånden holder sig en sværm abekatte fra livet.)
Peer Gynt
Fatalt! En højst ubehagelig nat.
(slår om sig.)
Er du der igen? Det er dog forbandet;
Nu kaster de frugt. Nej; det er noget andet.
Et væmmeligt dyr, den abekat!
Der står jo skrevet: du skal våge og fægte.
Men jeg kan s'gu ikke; jeg er tung og mat.
(forstyrres igen; utålmodig.)
Jeg må få en pind for det uvæsen sat!
Jeg må se at få fanget en af de knægte,
hængt ham og krængt ham og klædt mig ud
på sæt og vis i hans lådne hud,
så vil de andre tro jeg er ægte. —
Hvad er vi mennesker? Kun et fnug.
Og lidt får man læmpes efter skik og brug. —
Atter en sværm! De myldrer og kryr.
Pak jer! Tsju! De ter sig som gale.
Havde jeg blot en forloren hale, —
noget sådant, som gav en vis lighed med dyr —.
Hvad nu? Der tasser det over mit hode —!
(ser op.)
Den gamle, – med næverne fulde af smuds —!
(kryber ængstelig sammen og holder sig en stund stille. Abe-katten gør en bevægelse; Peer Gynt begynder at lokke og god-snakke, som for en hund.)
Peer Gynt
Ja, – er du der, du gamle Bus!
Han er skikkelig, han! Han kan tages med det gode!
Han vil ikke kaste; – nej, var det ligt —
Det er mig! Pip-pip! Vi er gode venner!
Aj-aj! Kan du høre, jeg sproget kender?
Bus og jeg, vi er skyldfolk og sligt;
Bus skal få sukker imorgen —! Det bæst!
Hele ladningen over mig! Uf, det er væmmeligt! —
Eller kanske det var føde? Det smagte ube-
stemmeligt;
dog, hvad smagen angår, gør vanen mest.
Hvad er det for en tænker, som engang har sagt:
man får spytte og håbe på vanens magt? —
Der er ynglen også!
(fægter og slår.)
Det er dog for galt,
at mennesket, denne skabningens herre,
skal se sig nødt til —! Gevalt! Gevalt!
Den gamle var fæl, men de unge er værre!
(Tidlig morgen. Stenet egn med udsigt ind over ørken. På den ene side en fjeldkløft og en hule.)
(En tyv og en hæler i kløften med kejserens hest og klæd-ning. Hesten, rigt opsadlet, står bunden til en sten. Ryttere langt borte.)
Tyven
Lansernes tunger,
slikkende, spillende, —
se, se!
Hæleren
Jeg føler alt knappen
i sandet trillende;
Ve, ve!
Tyven
(folder armene over brystet.)
Min fader var tyv;
hans søn må stjæle.
Hæleren
Min fader var hæler;
hans søn må hæle.
Tyven
Din lod skal du bære;
dig selv skal du være.
Hæleren
(lytter.)
Fodtrin i krattet!
På flugt! Men hvor?
Tyven
Hulen er dyb
og profeten stor!
(de flygter og lader kosterne i stikken.
Rytterne taber sig i det fjerne.)
Peer Gynt
(kommer, skærende på en rørfløjte.)
Hvilken livsalig morgenstund! —
Skarnbassen triller sin kugle i gruset;
sneglen kryber af sneglehuset.
Morgenen; ja, den har guld i mund. —
Det er dog i grunden en mærkelig magt,
naturen har sådan i dagslyset lagt.
Man føler sig så tryg, føler modet vokse,
turde gerne, om så var, binde an med en okse. —
Hvilken stilhed omkring! Ja de landlige glæder, —
ubegribeligt nok, at jeg vraged dem før;
at man lukker sig inde i de store stæder,
blot for at rendes af pakket på dør. —
Nej; se, hvor firbenen vimser omkring,
snapper og
Hvilken uskyld selv over dyrenes liv.
Hvert holder sig skaberens bud efterretteligt,
bevarer sit særlige præg uudsletteligt,
er sig selv, sig selv gennem leg og kiv,
sig selv, som det blev på hans første bliv.
(sætter lorgnetten på næsen.)
En padde. Midt i en sandstensblok.
Forstening omkring. Kun hovedet ude.
Der sidder den og ser, som gennem en rude,
på verden og er sig selv – nok. —
(tænker sig om.)
Nok? Sig selv —? Hvor er det, det står?
Jeg har læst det, som gut, i en såkaldt storbog.
Var det huspostillen? Eller Salomons ordbog?
Fatalt; jeg mærker, at år for år
min sans for tiden og stedet forgår.
(sætter sig ned i skyggen.)
Her er svalt at hvile og strække sine fødder.
Se, her gror bregner. Spiselige rødder.
(smager lidt.)
Det er ligere mad for et kreatur; —
men der står jo skrevet: tving din natur!
Endvidere står der: hovmod må bøjes.
Og hvo sig fornedrer, han skal ophøjes.
(urolig.)
Ophøjes? Ja, det vil ske med mig; —
det er umuligt at tænke sig andet.
Skæbnen vil hjælpe mig bort fra landet
og mage det så, at jeg kommer ivej.
Dette her er en prøvelse; siden kommer frelsen, —
når bare Vorherre under mig helsen.
(skyder tankerne fra sig, tænder en cigar, strækker sig og stirrer ind over ørken.)
Hvilket umådeligt, grænseløst øde. —
Langt derborte skridter en struds. —
Hvad skal en egentlig tro var Guds
mening med alt dette tomme og døde?
Dette, som alle livskilder savner;
dette forbrændte, som ingen gavner;
denne brøk af verden, som ligger brak;
dette lig, som ej, siden jordens fødsel,
har bragt sin skaber så meget som tak, —
hvi blev det til? – Naturen er ødsel. —
Er det hav, det i øst, det blinkende, flakke,
som glittrer? Umuligt; kun sansebedrag.
Havet er i vest; det højner sig bag,
dæmmet ude fra ørken ved en skrånende bakke.
(en tanke farer gennem ham.)
Dæmmet ude? Så kunde jeg —!
Højen er smal.
Dæmmet ude! Et gennembrudd blot,
en kanal, —
som en livsensflod vilde vandene skylle
ind gennem svælget og ørken fylde!
Snart vilde hele den glødende grav
ligge der frisk som et kruset hav.
Oaserne vilde som øer sig højne,
Atlas grønnes som fjeldkyst mod nord;
sejlere vilde, som fugle forfløjne,
skære mod syd karavanernes spor.
Livende luft vilde sprede de kvalme
dunster, og dugg vilde drysse fra sky;
folk vilde bygge sig by ved by,
og græs vilde gro om den svajende palme.
Landet i syd bag Saharas mur
blev til et kystland med frisk kultur.
Damp vilde drive Tombuktus fabrikker;
Bornu blev koloniseret med il;
op gennem Habes foer forskeren sikker
i sin waggon til den øvre Nil.
Midt i mit hav, på en fed oase,
vil jeg forplante den norske race;
det dølske blod er jo kongeligt næsten;
arabisk krydsning vil gøre resten.
Rundt om en vik på en stigende strand
får jeg lægge Peeropolis, hovedstaden.
Verden er aflægs! Nu kommer raden
til Gyntiana, mit unge land!
(springer op.)
Bare kapitaler, så er det gjort. —
En nøgle af guld til havets port!
Korstog mod døden! Den griske puger
skal åbne for sækken, der han ligger
og ruger.
For frihed sværmes i alle lande; —
som asnet i arken vil jeg sende et råb
over verden og bringe befrielsens dåb
til de dejlige, bundne, vordende strande.
Jeg må frem! Kapitaler i øst eller vest!
Mit rige, – mit halve rige for en hest!
(Hesten vrinsker i fjeldkløften.)
Peer Gynt
En hest! Og klædning! —
Og smykker, – og værge!
(går nærmere.)
Umuligt! Jo, virkelig —!
Hvad? Jeg har læst
etsteds at viljen kan flytte bjerge; —
men at den også kan flytte en hest —!
Vås! Det er faktum, at her står hesten; —
ab esse ad posse og så videre forresten —
(trækker klædningen udenpå og ser ned over sig.)
Sir Peter, – og Tyrk fra top til rod!
Nej, en ved aldrig,
hvad der kan hændes. —
Rap dig, Grane, min ganger god!
(stiger i sadlen.)
Guldtøffel til at støtte min fod!
På ridestellet skal storfolk kendes!
(han galopperer ind i ørken.)
(Telt hos en araberhøvding, ensomt på en oase.)
(Peer Gynt i sin østerlandske dragt hvilende på hynder. Han drikker kaffe og røger af en lang pibe. Anitra og en flok piger danser og synger for ham.)
Pigernes kor
Profeten er kommen!
Profeten, herren, den alting vidende,
til os, til os er han kommen
over sandhavet ridende!
Profeten, herren, den aldrig fejlende,
til os, til os er han kommen
gennem sandhavet sejlende!
Rør fløjten og trommen;
profeten, profeten er kommen!
Anitra
Hans ganger er mælken, den hvide,
som strømmer i Paradisets floder.
Bøj eders knæ! Sænk eders hoder!
Hans øjne er stjerner, blinkende, blide.
Intet jordbarn dog tåler
glansens glans af de stjerners stråler!
Gennem ørken han kom.
Guld og perler sprang frem på hans bryst.
Hvor han red blev det lyst.
Bag ham blev mørke;
bag ham foer samum og tørke.
Han, den herlige, kom!
Gennem ørken han kom,
som en jordsøn pyntet,
Kaba, Kaba står tom; —
han har selv forkyndt det!
Pigernes kor
Rør fløjten og trommen;
profeten, profeten er kommen!
(Pigerne danser under dæmpet musik.)
Peer Gynt
Jeg har læst på tryk – og satsen er sand —
«ingen blir profet i sit eget land.» —
Dette her, det huger mig meget bedre,
end livet histover blandt Charlestowns rhedre.
Der var noget hult i den hele sag,
noget fremmed på bunden, noget uklart bag; —
jeg følte mig aldrig hjemme i laget,
og aldrig rigtig som mand af faget.
Hvad vilde jeg også på den gallej?
Rode og rode i forretningsbingen.
Når jeg tænker mig om, jeg fatter det ej; —
det traf sig så; det er hele tingen. —
Være sig selv på grundlag af guld,
det er som at bygge sit hus på sandet.
For uhr og for ring og
loggrer de godtfolk og kryber i muld;
de løfter på hatten for brystnål-kronen;
men ring eller nål er jo ikke personen. —
Profet; se, det er en klarere stilling.
Da ved man dog på hvad fod man står.
Slår man an, så er det en selv, som får
ovationen, og ej ens pundsterling og shilling.
Man er, hvad man er, foruden snak;
man skylder ej slump eller tilfælde tak,
og støtter sig ej til patent og bevilling. —
Profet; ja, det er noget for mig.
Og jeg blev det så inderlig uforvarende, —
blot ved at komme gennem ørken farende
og træffe naturens børn på min vej.
Profeten var kommen; den sag var klar.
Det var såmen ikke min agt at bedrage —;
der er forskel på løgn og profetisk svar;
og jeg kan jo altid træde tilbage.
Jeg er ikke bunden; det er ikke værre —;
det hele er, så at sige, privat;
jeg kan gå, som jeg kom;
min hest står parat;
kort sagt, jeg er situationens herre.
Anitra
(nærmer sig fra indgangen.)
Profet og hersker!
Peer Gynt
Hvad vil min slavinde?
Anitra
Ventende for teltet står slettens sønner;
de beder at få skue dit ansigt —
Peer Gynt
Stop!
Sig dem, de kan i afstand troppe op;
sig dem, jeg hører i afstand deres bønner.
Læg til, jeg tåler ingen mandfolk herinde!
Mændene, barn, er en skrøbelig slægt, —
ret hvad man kalder nogle arrige skarn!
Anitra, du kan ikke tænke dig, hvor frækt
de har snydt – hm; jeg mener syndet, mit barn! —
Nå; det var nu det! Dans for mig,
kvinder?
Profeten vil glemme sine ærgerlige minder.
Pigerne
(dansende.)
Profeten er god; Profeten er bedrøvet
for det onde, som støvets sønner har øvet!
Profeten er mild; hans mildhed være priset;
han åbner for synderne Paradiset!
Peer Gynt
(idet hans øjne følger Anitra under dansen.)
Benene går som trommestikker raske.
Ej! Hun er sandelig lækker, den taske.
Hun har noget extravagante former, —
ikke ganske stemmende med skønhedens normer;
men hvad er skønhed? En vedtægt kun, —
en mynt, som er gangbar til sted og stund.
Og just det extravagante behager,
når man har tilbunds det normale nydt.
I det lovbundne blir man for rusen snydt.
Enten yderlig fyldig, eller yderlig mager,
enten ængstende ung, eller skræmmende gammel; —
det middels gør vammel. —
Hendes fødder – de er ikke ganske rene;
ikke armene heller; især den ene.
Men det er igrunden ingen forringelse.
Jeg vil snarere kalde det en betingelse —
Anitra, hør her!
Anitra
(nærmer sig.)
Din slavinde har hørt!
Peer Gynt
Du er lokkende, barn! Profeten er rørt.
Vil du ikke tro mig, så fornem beviset; —
jeg gør dig til Houri i Paradiset!
Anitra
Umuligt, herre!
Peer Gynt
Hvad? Tror du, jeg væver?
Det er ramme alvor, så sandt jeg lever!
Anitra
Men jeg har ingen sjæl.
Peer Gynt
Så kanst du få!
Anitra
Hvorledes, herre?
Peer Gynt
Det må jeg forstå; —
jeg skal nok tage mig af din opdragelse.
Ingen sjæl? ja ganske visst er du dum,
som man siger. Jeg har mærket det med beklagelse.
Men pyt; til en sjæl har du altid rum.
Kom her! lad mig måle din hjernekiste. —
Der er plads; der er plads; det var det, jeg vidste.
Sandt nok, – du vil aldrig komme til at stikke
synderlig dybt; nogen stor sjæl får du ikke; —
men, skidt; det kan også være det
samme; —
du skal få så meget, at du ikke står tilskamme —
Anitra
Profeten er god —
Peer Gynt
Du nøler? Tal!
Anitra
Men jeg ønsked heller —
Peer Gynt
Snak væk uden dvælen!
Anitra
Jeg bryder mig ikke så meget om sjælen; —
giv mig heller —
Peer Gynt
Hvilket?
Anitra
(peger på hans turban.)
Hin skønne opal!
Peer Gynt
(henrykt, idet han rækker hende smykket.)
Anitra! Evas naturlige datter!
Magnetisk jeg drages; thi jeg er mand,
og som der står hos en agtet forfatter:
«das ewig weibliche zieht uns an!»
(Måneskinsnat. Palmelund udenfor Anitras telt.)
(Peer Gynt med en arabisk luth i hånden sidder under et træ. Hans skæg og hår er studset; han ser betydeligt yngre ud.)
Peer Gynt
(spiller og synger.)
Jeg stængte for mit Paradis
og tog dets nøgle med.
Det bar tilhavs for nordlig bris,
mens skønne kvinder sit forlis
på havsens strand begræd.
Mod syd, mod syd skar kølens flugt
de salte strømmes vand.
Hvor palmen svajer stolt og smukt,
i krans om oceanets bugt,
jeg stak mit skib i brand.
Ombord jeg steg på slettens skib,
et skib på fire ben.
Det skummed under piskens hieb; —
Jeg er en flygtig fugl; o, grib, —
jeg kviddrer på en gren!
Anitra, du er palmens most;
det må jeg sande nu!
Ja, selv Angoragedens ost
er neppe halvt så sød en kost,
Anitra, ak, som du!
(hænger luthen over skuldren o g kommer nærmere.)
Stilhed! Mon den fagre lytter?
Har hun hørt mit lille digt?
Mon hun bag gardinet glytter,
udrappert af slør og sligt? —
Hys! Det klang jo, som om korken
voldsomt af en flaske sprang!
Nu igen! Og end en gang!
Er det elskovssuk? Nej, sang; —
nej, det er en hørbar snorken. —
Sød musik! Anitra sover.
Nattergal, hold op at slå!
Alslags ufærd skal du få,
hvis med kluk og klunk du vover —
dog, som skrevet står, lad gå!
Nattergalen er en sanger;
ak, jeg selv er ligeså.
Han, som jeg, med toner fanger
hjerter, ømme, bløde, små.
Skabt for sang er natten sval;
sangen er vor fælles sfære;
det, at synge, er at være
os, Peer Gynt og nattergal.
Og just det, at pigen sover,
er min elskovslykkes tip; —
det, at spidse læben over
bægret uden mindste nip —;
men der er hun jo, minsæl!
Bedst, hun kom, alligevel.
Anitra
(fra
Herre, kalder du i natten?
Peer Gynt
Ja såmen; profeten kalder.
Jeg blev vækket før af katten
ved et voldsomt jagtrabalder —
Anitra
Ak, det var ej jagtlarm, herre;
det var noget meget værre.
Peer Gynt
Hvilket da?
Anitra
O, skån mig!
Peer Gynt
Tal!
Anitra
O, jeg rødmer —
Peer Gynt
(nærmere.)
Var det kanske
hvad der fyldte mig så ganske,
da jeg gav dig min opal?
Anitra
(forskrækket.)
Ligne dig, o, verdens skat,
med en ækkel gammel kat!
Peer Gynt
Barn, fra elskovs standpunkt set,
kan en hankat og profet
komme hartad ud på et.
Anitra
Herre, spøgens honning strømmer
fra din læbe.
Peer Gynt
Lille ven;
du, som andre piger, dømmer
skorpen kun af store mænd.
Jeg er spøgefuld igrunden,
og på tomandshånd især.
Af min stilling er jeg bunden
til en maskes alvorsskær;
dagens pligter gør mig tvungen;
alt det regnskab og besvær,
som jeg har med en og hver,
gør mig tidt profetisk tvær;
men det ligger kun på tungen. —
Væk med vås! I tetatet'en
er jeg Peer, – ja, den, jeg er.
Hej, nu jager vi profeten;
og mig selv, mig har du her!
(sætter sig under et træ og drager hende til sig.)
Kom, Anitra, vi vil hvile
under palmens grønne vifte!
Jeg skal hviske, du skal smile;
siden vil vi roller skifte;
da skal dine læber friske,
mens jeg smiler, elskov hviske!
Anitra
(lægger sig for hans fødder.)
Hvert dit ord er sødt som sange,
skønt jeg lidt kun deraf fatter.
Herre, svar mig, kan din datter,
ved at lytte, sjælen fange?
Peer Gynt
Sjælen, åndens lys og viden
skal du nok bekomme siden.
Når i øst på rosenstrimer
prentes gyldent: her er dagen, —
da, min tøs, da gier jeg timer;
du skal nok bli velopdragen.
Men i nattens lune stille
var det dumt, ifald jeg vilde
med en luvslidt visdoms rester
træde op som skolemester. —
Sjælen er jo ikke heller,
ret betragtet, hovedsagen.
Det er hjertet, som det gælder.
Anitra
Tal, o, herre! Når du taler,
ser jeg glimt, som af opaler!
Peer Gynt
Kløgt, på spidsen sat, er dumhed;
fejgheds knop, i blomst, er grumhed;
sandhed i sin overdrift
er en bagvendt visdomsskrift.
Ja, mit barn, – jeg er forsvoren,
som en hund, hvis ej der går
sjælsforædte folk på jorden,
som til klarhed tungvindt når.
Jeg har kendt en sådan krop,
perlen i den hele trop;
og selv han tog fejl af målet,
misted meningen i skrålet, —
Ser du ørken om oasen?
Hvis jeg blot min turban svinger,
verdenshavets flod jeg tvinger
til at fylde hele stadsen.
Men jeg var en dompap-pande,
hvis jeg skabte hav og lande.
Ved du, hvad det er at leve?
Anitra
Lær mig det!
Peer Gynt
Det er at svæve
tørskod nedad tidens elv,
helt og holdent som sig selv.
Kun i mandskraft kan jeg være
den, jeg er, min lille kære!
Gammel ørn sin fjærham fælder,
gammel støder går og hælder,
gammel kærring mister tænder,
gammel knark får visne hænder, —
hver og en får vissen sjæl.
Ungdom! Ungdom! Jeg vil herske,
som en sultan, hed og hel, —
ej på Gyntianas banker,
under palmeløv og ranker, —
men, på grundlag af det færske,
i en kvindes jomfru-tanker. —
Ser du nu, min lille pige,
hvi jeg har dig nådigst dåret, —
hvi jeg har dit hjerte kåret,
grundlagt, om jeg så må sige,
der mit væsens Kalifat?
Jeg vil eje dine længsler.
Voldsmagt i min elskovs stat!
Du skal være min alene.
Jeg vil være den, der fængsler
dig, som guld og ædelstene.
Skilles vi, er livet omme, —
ja, for din part, notabene!
Hele du, hver trevl og tomme,
uden vilje, ja, og nej,
vil jeg vide fyldt af mig.
Dine lokkers midnatsgaver,
alt, hvad yndigt er at nævne,
skal som babylonske haver,
vinke mig til sultanstævne.
Derfor er det brav igrunden
med dit tomme pandehvælv.
Har man sjæl, så er man bunden
i betragtning af sig selv.
Hør, imens vi just er ved det;
hvis du vil, du skal, min tro,
få en ring om ankelledet; —
det blir bedst for begge to;
jeg taer plads i sjælestedet,
og forøvrigt – status quo.
(Anitra snorker.)
Peer Gynt
Hvad? Hun sover! Er det gledet
hus forbi, hvad jeg har sagt? —
Nej; det stempler just min magt,
at hun flyder bort i drømme
på min elskovstales strømme.
(rejser sig og lægger smykker i hendes skød.)
Her er søljer! Her er fler!
Sov, Anitra! Drøm om Peer —
Sov! Isøvne har du kronen
på din kejsers pande sat!
Sejr på grundlag af personen
vandt Peer Gynt i denne nat.
(Karavanvej. Oasen langt tilbage i det fjerne.)
(Peer Gynt, på sin hvide hest, jager gennem ørken. Han har Anitra foran sig på sadelknappen.)
Anitra
Lad være; jeg bider!
Peer Gynt
Du lille skalk!
Anitra
Hvad vil du?
Peer Gynt
Vil? Lege due og falk!
Føre dig bort!
Gøre gale streger!
Anitra
Skam dig! En gammel profet —!
Peer Gynt
Å, vås!
Profeten er ikke gammel, din gås!
Synes du dette på alderdom peger?
Anitra
Slip! Jeg vil hjem!
Peer Gynt
Nu er du koket!
Tænk, hjem! Til svigerfaer! Det var net!
Vi gale fugle, af buret fløjne,
tør aldrig mere komme ham for øjne.
Desuden, min unge, på samme sted
bør man ikke for længere tid slå sig ned;
man mister i agt, hvad man vinder i kendskab; —
især, når man kommer som profet eller sligt.
Flygtigt skal man vise sig, gå som et digt.
Det var s'gu på tid at besøget fik endskab.
Det er vaklende sjæle,
disse slettens sønner; —
tilslut vanked hverken virak eller bønner.
Anitra
Ja, men er du profet?
Peer Gynt
Jeg er din kejser!
(vil kysse hende.)
Nej se, hvor den lille hakkespæt
Anitra
Giv mig den ring, som sidder på din finger.
Peer Gynt
Tag, søde Anitra, det hele pøjt!
Anitra
Dine ord er sange! Lifligt de klinger!
Peer Gynt
Saligt, at vide sig elsket så højt!
Jeg vil af! Jeg vil lede hesten,
som din slave!
(rækker hende ridepisken og stiger af.)
Se så, min rose, min dejlige blomst;
her vil jeg gå i sandet og kave
til jeg rammes af et solstik og får min bekomst.
Jeg er ung, Anitra; hav det for øje!
Du får ikke veje mine fagter så nøje.
Spas og spilopper er ungdoms kriterium!
Hvis altså ikke din ånd var så tung,
så vilde du skønne, min yndige nerium, —
din elsker gør spilopper, —
ergo er han ung!
Anitra
Ja, du er ung. Har du flere ringe?
Peer Gynt
Ikkesandt? Der; grams!
Som en buk kan jeg springe!
Var her vinløv i nærheden,
skulde jeg mig kranse.
Ja minsæl er jeg ung!
Hej, jeg vil danse!
(danser og synger.)
Jeg er en lyksalig hane!
Hak mig, min lille tippe!
Ej! Hop! Lad mig trippe; —
jeg er en lyksalig hane!
Anitra
Du sveder, profet; jeg er angst du skal smelte; —
ræk mig det tunge, som dingler i dit bælte.
Peer Gynt
Ømme bekymring! Bær pungen for stedse; —
uden guld er elskende hjerter tilfredse!
(danser og synger igen.)
Unge Peer Gynt er en Galfrands!
han ved ikke på hvad fod han vil stå.
Pyt, sa'e Peer; – pyt, lad gå!
Unge Peer Gynt er en Galfrands!
Anitra
Frydfuldt, når profeten i dansen træder!
Peer Gynt
Visvas med profeten! – Lad os bytte klæder!
Hejsan! Træk ud!
Anitra
Din kaftan blev for lang,
din livgjord for vid og din strømpe
for trang —
Peer Gynt
Eh bien!
(knæler.)
Men gør mig en hæftig sorg;
det er sødt for elskende hjerter at lide!
Hør, når vi kommer hjem til min borg —
Anitra
Til dit Paradis; – har vi langt at ride?
Peer Gynt
Å, en tusende mile —
Anitra
For langt!
Peer Gynt
O, hør; —
du skal få den sjæl, som jeg lovte dig før —
Anitra
Ja, tak; jeg hjælper mig uden sjæl.
Men du bad om en sorg —
Peer Gynt
(rejser sig.)
Ja, død og plage!
En voldsom, men kort, – f
or en to-tre dage!
Anitra
Anitra lyder profeten! – Farvel!
(hun smækker ham et dygtigt rap over fingrene og jager i flyvende galop tilbage gennem ørken.)
Peer Gynt
(står en lang stund som lynslagen.)
Nå, så skulde da også —!
(Samme sted. En time senere.)
(Peer Gynt, adstadig og betænksom, trækker Tyrkeklæderne af, stykke for stykke. Tilsidst tager han sin lille rejsehue op af frakkelommen, sætter den på, og står atter i sin evropæiske dragt.)
Peer Gynt
(idet han kaster turbanen langt fra sig.)
Der ligger Tyrken, og her står jeg! —
Dette hedenske væsen duer s'gu ej.
Det var heldigt, det kun var i klæderne båret,
og ej, som man siger, i kødet skåret. —
Hvad vilde jeg også på den galej?
En står sig dog bedst på at leve som kristen,
vrage påfuglhabittens pral,
støtte sin færd til lov og moral,
være sig selv og få sig tilsidst en
tale ved graven og kranse på kisten.
(går nogle skridt.)
Den taske; – hun var på et hængende hår
ifærd med at gøre mig hodet kruset.
Jeg vil være et trold, ifald jeg forstår,
hvad det var, som gjorde mig ørsk og ruset.
Nå; godt, det fik slut! Var spasen dreven
et skridt endnu, var jeg latterlig bleven. —
Jeg har fejlet. Ja; – men det er dog en trøst,
at jeg fejled på grundlag af stillingens brøst.
Det var ikke selve personen, der faldt.
Det er egentlig dette profetiske levnet,
så ganske blottet for virksomheds salt,
som har sig med smagløsheds kvalmer hævnet.
En dårlig bestilling at være profet!
I embedets medfør skal man gå som i tågen;
profetisk taget man flux er bét,
så såre man tér sig ædru og vågen.
For så vidt har jeg gjort stillingen fyldest,
netop ved at bringe den gås min hyldest.
Men, ikke desmindre —
(brister i latter.)
Hm, tænke sig til!
Ville stoppe tiden ved at trippe og danse!
Ville stride mod strømmen ved at svinge og svanse!
Spille på strengeleg, kæle og sukke,
og ende som en hane – med at lade sig plukke.
Den adfærd kan kaldes profetisk vild. —
Ja; plukke! – Tvi; jeg er plukket slemt;
nå; lidt har jeg rigtignok i baghånden gemt;
jeg har noget i Amerika, noget i lommen;
er altså ikke helt på fantestien kommen. —
Og dette middels er igrunden bedst.
Nu er jeg ikke bunden af kusk eller hest;
jeg har ingen besvær med kuffert og kærre;
kort sagt, som man siger, jeg er stillingens herre. —
Hvilken vej bør jeg vælge? Mangen vej står mig åben;
og i valget kender man vismand fra tåben.
Mit forretningsliv er et sluttet kapitel;
min kærlighedsleg er en aflagt kittel.
Til krebsegang føler jeg ingen drift.
«Atter og fram, det er lige langt;
ud og ind det er lige trangt», —
så tror jeg der står i et åndrigt skrift. —
Altså noget nyt; en forædlet færd;
et formål, som er møjen og pengene værd.
Om jeg skrev mit levnet uden
fordølgelse, —
en bog til vejledning og efterfølgelse? —
Eller, bi —! Jeg har tiden ganske til rådighed; —
hvad, om jeg som en rejsende lærd
studerte de henfarne tiders grådighed?
Isandhed, ja, det er noget for mig!
Krøniker læste jeg alt som liden,
og har også dyrket den videnskab siden. —
Jeg vil følge menneskeslægtens vej!
Jeg vil svømme som en fjær på historiens strøm,
leve den op igen, som i en drøm, —
se heltenes kampe for stort og godt,
men i sikker behold, som tilskuer blot, —
se tænkerne falde, martyrerne bløde,
se riger grundes og riger
se verdensepoker slå ud af det små;
kort sagt, jeg vil skumme historiens
fløde. —
Jeg får se at få tag i et bind af Becker,
og rejse kronologisk så langt j
eg rækker. —
Vel sandt, – min forkundskab er ikke grundig,
og historiens indre mekanik
underfundig! —
men pyt; hvor udgangspunktet er galest,
blir tidt resultatet originalest. —
Hvor løftende dog, at sætte sig et mål,
og drive det igennem som flint og stål!
(stille bevæget.)
Bryde, på alle kanter og ender,
de bånd, som binder til hjemstavn og venner, —
sprænge i luften sin rigdoms skat, —
sige sin kærlighedslykke godnat, —
alt for at finde det sandes mysterium, —
(tørrer en tåre af øjet.)
det er den ægte forskers kriterium! —
Jeg føler mig lykkelig over al måde.
Nu har jeg løst min bestemmelses gåde.
Nu bare holde ud i tykt og tyndt!
Det er vel tilgiveligt om jeg knejser
og føler mig selv, som manden Peer Gynt,
også kaldt menneskelivets kejser. —
Det svundnes facit og sum vil jeg eje;
aldrig slide de levendes veje; —
samtiden er ej en skosåle værd;
både troløs og margløs er mændenes færd;
deres ånd har ej flugt,
åd ej vægt; —
(trækker på skulderen.)
og kvinderne, – det er en skrøbelig slægt! —
(han går.)
(Sommerdag. Højt oppe mod nord. En hytte i storskogen. Åben dør med en stor trælås. Rensdyrhorn over døren. En flok geder ved husvæggen.)
(En middelaldrende kvinde, lys og smuk, sidder og spinder udenfor i solskinnet.)
Kvinden
(kaster et øje nedover vejen og synger):
Kanske vil der gå både vinter og vår,
og næste sommer med, og det hele år; —
men engang vil du komme,
det véd jeg visst;
og jeg skal nok vente, for det lovte jeg sidst.
(lokker på gederne, spinder og synger igen.)
Gud styrke dig, hvor du i verden går!
Gud glæde dig, hvis du for hans fodskammel står!
Her skal jeg vente til du kommer igen;
og venter du histoppe, vi træffes der,
min ven!
(I Ægypten. Morgendæmring. Memnonstøtten står i sandet.) (Peer Gynt kommer gående og ser sig en stund omkring.)
Peer Gynt
Her kunde jeg passelig begynde min vandring. —
Nu er jeg altså Ægypter til forandring;
men Ægypter på grundlag af det
gyntske jeg.
Siden til Assyrien jeg lægger ivej.
Helt at begynde med verdens skabelse,
det vil bare lede til fortabelse; —
jeg vil ganske gå udenom bibelhistorien;
jeg finder jo altid dens verdslige spor igen;
og at se den, som man siger, i sømmene efter,
ligger udenfor både min plan og mine kræfter.
(sætter sig på en sten.)
Nu vil jeg hvile mig og vente ihærdig,
til støtten med sin vanlige morgensang er færdig.
Efter frokosten klyver jeg op på pyramiden;
får jeg tid, vil jeg granske den indeni siden,
Derpå til-lands om det røde hav;
kanske kan jeg finde kong Potifars grav. —
Så er jeg Asiater. I Babylon jeg søger
de rygtbare hængende haver og skøger, —
det vil sige, de vigtigste spor af kultur.
Og så med et spring til Trojas mur.
Fra Troja går der jo sjøvej direkte
over til det herlige gamle Athen; —
der vil jeg på åstedet, sten for sten,
befare det pas, som Leonidas dækte; —
jeg vil gøre mig fortrolig med de bedre filosofer,
finde fængslet, hvor Sokrates døde som offer —;
nej, det er s'gu sandt, – der er krig for tiden —!
Ja, så får Hellenismen ligge til siden.
(ser på sit uhr.)
Det er dog for galt, hvor længe det varer,
før solen rinder. Min tid er knap.
Altså, fra Troja; – det var der jeg slap —
(rejser sig og lytter.)
Hvad er det for en underlig susning, som farer —?
(Solopgang.)
Memnonstøtten
(synger):
Af halvgudens aske stiger foryngende
fugle syngende.
Zeus, den alvidende,
skabte dem stridende.
Visdomsugle,
hvor sover mine fugle?
Du må dø eller råde
sangens gåde!
Peer Gynt
Sandfærdig, – mener jeg ikke der gik
fra støtten en lyd! Det var fortidsmusik.
Jeg hørte stenrøstens stigning og sænkning. —
Jeg vil skrive det op til de lærdes
betænkning.
(noterer i lommebogen.)
«Støtten sang. Jeg hørte tydeligt
klangen,
men forstod ikke rigtig texten til sangen.
Det hele var naturligvis sansebedrag. —
Ellers intet af vægt observeret idag.»
(går videre.)
(Ved landsbyen Gizeh. Den store Sfinx udhuggen af klip- pen. Langt borte Kairos spir og minaretter.)
(Peer Gynt kommer; han betragter Sfinxen opmærksomt, snart gennem lorgnetten, snart gennem den hule hånd.)
Peer Gynt
Nej, hvor i alverden har jeg truffet før
noget halvglemt, som minder om dette skabilken?
For truffet det, har jeg, – i nord eller sør.
Var det en person? Og, i så fald, hvilken?
Han, Memnon, faldt det mig bagefter ind,
ligned de såkaldte Dovregubber,
slig som han sad der, stiv og stind,
med enden plantet på søjlestubber. —
Men dette underlige krydsningsdyr,
denne bytting, på engang løve
og kvinde, —
har jeg også ham fra et eventyr?
Eller har jeg ham fra et virkeligt minde?
Fra et eventyr? Ho, nu husker jeg kallen!
Det er s'gu Bøjgen, som jeg slog
i skallen, —
det vil sige, jeg drømte – for jeg lå i feber. —
(går nærmere.)
De selvsamme øjne;
de selvsamme læber; —
ikke fuldt så dorsk; lidt mere forslagen;
men ellers den samme i hovedsagen. —
Ja så da, Bøjg; du ligner en løve,
når en ser dig bagfra og træffer
dig om dagen!
Kan du endnu gåder?
Det skal vi prøve.
Nu får vi se om du svarer som sidst, du!
(råber mod Sfinxen.)
Hej, Bøjg, hvem er du?
En stemme
(bag Sfinxen.)
Ach, Sfinx, wer bist du?
Peer Gynt
Hvad! Ekkoet bryder på Tydsk!
Mærkværdigt!
Stemmen
Wer bist du?
Peer Gynt
Det taler jo sproget færdigt!
Den observation er ny og min.
(noterer i bogen.)
«Ekko på Tydsk. Dialekt fra Berlin.»
(Begriffenfeldt kommer frem bag Sfinxen.)
Begriffenfeldt
Et menneske!
Peer Gynt
Nå; det er ham,
(noterer igen.)
«Kom senerehen til andre resultater.»
Begriffenfeldt
(under alleslags urolige fagter.)
Min herre, undskyld —!
En lebensfrage —!
Hvad fører Dem just idag herhen?
Peer Gynt
En visit. Jeg hilser på en ungdomsven.
Begriffenfeldt
Hvad? Sfinxen —?
Peer Gynt
(nikker.)
Jeg har kendt ham i gamle dage.
Begriffenfeldt
Famost! – Og det efter denne nat!
Min pande hamrer! Den er nærved at revne!
De kender ham, mand?
Tal! Svar! kan De nævne, hvad han er?
Peer Gynt
Hvad han er? Ja, det kan jeg glat.
Han er sig selv.
Begriffenfeldt
(med et spring.)
Ha, livsgåden glindste
som lyn for mit syn! —
Det er visst, at han er sig selv?
Peer Gynt
Ja, så siger han idetmindste.
Begriffenfeldt
Sig selv! Omvæltningens stund er nær!
(tager hatten af.)
Deres navn, min herre?
Peer Gynt
Jeg er døbt Peer Gynt.
Begriffenfeldt
(med stille beundring.)
Peer Gynt! Allegorisk! Det var at vente. —
Peer Gynt? Det vil sige: det ubekendte, —
det kommende, hvis komme var mig forkyndt —
Peer Gynt
Nej, virkelig! Og nu er De her for at hente —?
Begriffenfeldt
Peer Gynt!
Dybsindig! Gådefuld! Hvas!
Hvert ord er ligesom en bundløs lære!
Hvad er De?
Peer Gynt
(beskeden.)
Jeg har altid prøvet at være
mig selv. Forøvrigt er her mit pas.
Begriffenfeldt
Atter det gådefulde ord på bunden!
(griber ham om håndledet.)
Til Kairo! Fortolkernes kejser er funden!
Peer Gynt
Kejser?
Begriffenfeldt
Kom!
Peer Gynt
Er jeg virkelig kendt —?
Begriffenfeldt
(idet han trækker ham med sig.)
Fortolkernes kejser – på selvets fundament!
(I Kairo. Et stort gårdsrum med høje mure og bygningeromkring. Gittervinduer; jernbure.)
(Tre vogtere i gården. En fjerde kommer.)
Den kommende
Schafmann; sig mig, hvor er direktøren?
En vogter
Kørt ud imorges længe før dag.
Første
Jeg tror der er hændt ham en ærgerlig sag;
thi inat —
En anden
Hys, stille; der er han ved døren!
(Begriffenfeldt fører Peer Gynt ind, låser porten og stikker nøglen i lommen.)
Peer Gynt
(for sig selv.)
Isandhed, en yderst begavet mand;
næsten alt, hvad han siger, går over ens forstand.
(ser sig om.)
Så dette her er de lærdes klub?
Begriffenfeldt
Her vil De finde dem, rub og stub; —
de halvfjerdsindstyve fortolkeres kreds;
den er nylig forøget med hundred
og treds —
(råber på vogterne.)
Mikkel, Schlingelberg, Schafmann, Fuchs, —
ind i burene med jer fluks!
Vogterne
Vi?
Begriffenfeldt
Hvem ellers? Afsted, afsted!
Når verden snurrer, så snurrer vi med.
(tvinger dem ind i et bur.)
Han er kommen imorges, den store Peer; —
I kan slutte jer til resten, – jeg siger ikke mer.
(stænger buret og kaster nøglen i en brønd.)
Peer Gynt
Men, bedste herr doktor og direktør —?
Begriffenfeldt
Ingen af delene! Jeg var det før —.
Herr Peer; kan De tie?
Jeg må give mig luft —
Peer Gynt
(i stigende uro.)
Hvad er det?
Begriffenfeldt
Lov mig, De ikke vil skælve.
Peer Gynt
Jeg skal prøve —
Begriffenfeldt
(trækker ham hen i et hjørne og hvisker.)
Den absolute fornuft
afgik ved døden iaftes kl. 11.
Peer Gynt
Gud fri mig —!
Begriffenfeldt
Ja, det er yderst beklageligt.
Og i min stilling, ser De, er det dobbelt ubehageligt;
thi denne anstalt gjaldt lige til det sidste
for en dårekiste.
Peer Gynt
En dårekiste!
Begriffenfeldt
Ikke nu, forstår De!
Peer Gynt
(bleg og sagte.)
Nu skønner jeg stedet!
Og manden er gal; – og ingen ved det!
(trækker sig bort.)
Begriffenfeldt
(følger efter.)
Forøvrigt håber jeg De har forstået?
Når jeg kalder ham død, så er det væv.
Han er gået fra sig selv. Af sit skind er han gået, —
akkurat som min landsmand Münchhausens ræv.
Peer Gynt
Undskyld et minut —
Begriffenfeldt
(holder på ham.)
Nej, det var som en ål; —
ikke som en ræv. Gjennem øjet en nål; —
han sprælled på væggen —
Peer Gynt
Hvor finder jeg frelsen!
Begriffenfeldt
Rundt om halsen et snit og så, vips, af pelsen!
Peer Gynt
Forrykt! Aldeles fra vid og sans!
Begriffenfeldt
Nu er det klart, og det la'er sig ikke dølge, —
denne fra-sig-gåen vil have til følge
en hel omvæltning til lands og vands.
De personligheder, som før kaldtes gale,
blev nemlig iaftes kl. 11 normale,
konforme med fornuften i dens nye fase.
Og ser man endvidre på sagen ret,
er det klart, at fra nysnævnte klokkeslet
begyndte de såkaldte kloge at rase.
Peer Gynt
De nævnte klokken; min tid er knap —
Begriffenfeldt
Deres tid? Der gav De min tanke et rap!
(åbner en dør og råber:)
Herud! Den vordende tid er forkyndt!
Fornuften er død. Leve Peer Gynt!
Peer Gynt
Nej, kæreste mand —!
(de afsindige kommer efterhånden ud i gårdsrummet.)
Begriffenfeldt
God morgen! Giv møde,
og hils på befrielsens morgenrøde!
Eders kejser er kommen!
Peer Gynt
Kejser?
Begriffenfeldt
Ja visst!
Peer Gynt
Men æren er så stor, så over al måde —
Begriffenfeldt
Ak, lad ingen falsk beskedenhed råde
i en stund som denne.
Peer Gynt
Men und mig blot frist —!
Nej, jeg duer s'gu ikke; jeg er rent fordummet!
Begriffenfeldt
En mand, som har Sfinxens mening fornummet?
Som er sig selv?
Peer Gynt
Ja, det er just knuden.
Jeg er mig selv i et og i alt;
men her, så vidt jeg forstod, det gjaldt
at være sig selv, så at sige, foruden.
Begriffenfeldt
Foruden? Nej, der taer De mærkelig fejl!
Her er man sig selv aldeles forbandet;
sig selv og ikke det ringeste andet; —
man går, som sig selv, for fulde sejl.
Hver lukker sig inde i selvets tønde,
i selvets gæring han dukker tilbunds, —
han stænger hermetisk med selvets spunds
og
Ingen har gråd for de andres veer;
ingen har sans for de andres ideer.
Os selv, det er vi i tanken og tonen,
os selv til springbrættets yderste rand, —
og følgelig, skal der en kejser på tronen,
er det klart, at De er den rette mand.
Peer Gynt
Å, gid jeg var fanden —!
Begriffenfeldt
Nu ikke forknyt;
næsten alt i verden er i førstningen nyt.
«Sig selv»; – kom; her skal De se et exempel;
jeg vælger det første det bedste iflæng —
(til en mørk skikkelse.)
Goddag, Huhu! Nå, går du, min dreng,
bestandig omkring med græmmelsens stempel?
Huhu
Kan jeg andet vel, når folket
slægt for slægt dør ufortolket?
(til Peer Gynt.)
Du er fremmed; vil du høre?
Peer Gynt
(bukker.)
Gudbevar's!
Huhu
Så lån mig øre. —
Fjernt i øst, som krans om pande,
står de malebarske strande.
Portugiser og Hollænder
landet med kultur bespænder.
Desforuden bor der skarer
af de ægte Malebarer.
Disse folk har sproget blandet; —
de er herrer nu i landet. —
Men i tiden længst forgangen
råded der orangutangen.
Han var skogens mand og herre;
frit han turde slå og snærre.
Som naturens hånd ham skabte,
så han gren og så han gabte.
Uforment han turde skrige;
han var hersker i sit rige. —
Ak, men så kom fremmedåget
og forplumred urskogs-sproget.
Firehundredårig natten
ruged over abekatten;
og man ved, så lange nætter
landsens folk i stampe sætter. —
Skogens urlyd er forstummet;
ikke længer blir der brummet; —
skal vi vore tanker male,
må det ske ved hjælp af tale.
Hvilken tvang for alle stænder!
Portugiser og Hollænder,
blandingsracen, Malebaren,
hver er lige ilde faren. —
Jeg har prøvet på at fægte
for vort urskogs-mål, det ægte, —
prøvet at belive liget, —
hævdet folkets ret til skriget, —
skreget selv og påvist trangen
til dets brug i folkesangen. —
Skralt man dog min idræt skatter. —
Nu, jeg tror, min sorg du fatter.
Tak, at du har lånt mig øre; —
ved du råd, så lad mig høre!
Peer Gynt
(sagte.)
Der står skrevet: man får tude
med de ulve, som er ude.
(højt.)
Kære ven, såvidt jeg husker
findes i Marokko busker,
hvor en flok orangutanger
lever uden tolk og sanger;
deres mål lød malebarisk!
det var smukt og exemplarisk, —
dersom De, lig andre standsmænd,
vandred ud til gavn for landsmænd —
Huhu
Tak, at du har lånt mig øre;
som du råder, vil jeg gøre.
(med en stor gebærde.)
Østen har forstødt sin sanger!
Vesten har orangutanger!
(han går.)
Begriffenfeldt
Nå, var han sig selv?
Jeg skulde det mene.
Af sit eget er han fyldt, og af det alene.
Han er sig i alt, hvad han giver af sig, —
sig selv i kraft af at være fra sig.
Kom her! Nu skal jeg vise Dem en anden,
fra iaftes ikke mindre konform med forstanden.
(til en Fellah, som bærer en mumie på ryggen.)
Kong Apis, hvor går det, min høje herre?
Fellahen
(vildt til Peer Gynt.)
Er jeg kong Apis?
Peer Gynt
(trækker sig bag doktoren.)
Jeg må tilstå, desværre,
jeg er ikke inde i situationen;
men jeg tror nok, ifald jeg tør dømme efter tonen —
Fellahen
Nu lyver du også.
Begriffenfeldt
Deres Højhed får melde
hvordan sagerne står.
Fellahen
Det skal jeg fortælle.
(vender sig til Peer Gynt.)
Ser du ham, som jeg bærer på ryggen?
Han navnet kong Apis lød,
Nu går han under navn af mumie,
og er derhos aldeles død.
Han har bygget alle pyramider,
og hugget den store Sfinx,
og kriget, som doktoren siger,
med Tyrken både rechts og links.
Og derfor det ganske Ægypten
har priset ham som en gud,
og stillet ham op i templer,
i lignelser af en stud. —
Men jeg er denne kong Apis,
det ser jeg så soleklart;
og hvis du ikke forstår det,
så skal du forstå det snart.
Kong Apis var nemlig på jagten,
og steg af sin hest en stund,
og gik for sig selv afsides
ind på min oldefaers grund.
Men marken, kong Apis gøded,
har næret mig med sit korn;
og trænges der flere beviser,
så har jeg usynlige horn.
Og er det så ikke forbandet,
at ingen vil prise min magt!
Af byrd er jeg Apis i landet,
men Fellah i andres agt.
Kan du sige hvad jeg skal gøre,
så råd mig foruden svig; —
hvad det gjælder om, er at blive
kong Apis den store lig.
Peer Gynt
Deres Højhed får bygge pyramider,
og hugge en større Sfinx,
og krige, som doktoren siger,
med Tyrken både rechts og links.
Fellahen
Jo, det er en dejlig tale!
En Fellah! En sulten lus!
Jeg har nok med at holde min hytte
ryddelig for rotter og mus.
Fort, mand, – find på noget bedre,
som både gør stor og tryg,
og derhos aldeles lige med
kong Apis bag på min ryg!
Peer Gynt
Hvad om Deres Højhed hang Dem,
og derpå i jordens skød,
bag kistens naturlige grænser,
forholdt Dem aldeles død?
Fellahen
Så vil jeg! Mit liv for en strikke!
I galgen med hår og hud! —
I førstningen blir der lidt forskel;
men den jævner tiden ud.
(går hen og gør anstalter til at hænge sig.)
Begriffenfeldt
Det var en personlighed, herr Peer, —
en mand med methode —
Peer Gynt
Ja, ja; jeg ser —;
men han hænger sig virkelig! Gud, vær os nådig!
Jeg blir syg; – jeg er knapt mine tanker rådig!
Begriffenfeldt
En overgangstilstand; den varer kun kort.
Peer Gynt
En overgang? Hvortil? Undskyld, – jeg må bort —
Begriffenfeldt
(holder ham.)
Er De gal?
Peer Gynt
Ikke endnu – Gal? Gud bevares!
(Allarm. Ministeren Hussejn trænger
sig gennem sværmen.)
Hussejn
Man har meldt mig, her er kommet en kejser idag.
(til Peer Gynt.)
Det er Dem?
Peer Gynt
Ja, det er en afgjort sag!
Hussejn
Godt. – Her er noter, som skal besvares?
Peer Gynt
(river sig i håret.)
Hejsan! Ret så; – jo værre, jo bedre!
Hussejn
Måske De vil med et dyp mig hædre?
(bukker dybt.)
Jeg er en pen.
Peer Gynt
(bukker endnu dybere.)
Og jeg er plent
et krimskramset, kejserligt pergament.
Hussejn
Min historie, herre, er kortelig den:
jeg gælder for et sandhus og er en pen.
Peer Gynt
Min historie, herr pen, er, i korthed vævet, —
jeg er et papirblad og blir aldrig beskrevet.
Hussejn
Hvad jeg duer til, har menneskene ingen forstand på;
alle vil de bruge mig til at strø sand på!
Peer Gynt
Jeg var i en kvindes eje en sølvspændt bog; —
det er en og samme trykfejl at være gal
og klog!
Hussejn
Tænk Dem, hvilket fortærende liv;
være pen og aldrig smage odden af en kniv!
Peer Gynt
(hopper højt.)
Tænk Dem: være renbuk;
springe fra oven; —
altid stupe, – aldrig kende grund under hoven!
Hussejn
En kniv! Jeg er sløv; —
få skåret og ridset mig!
Verden går under, hvis man ikke får spidset mig!
Peer Gynt
Det var synd for den verden,
der, lig andet selvgjort,
af Vorherre blev befunden så inderlig velgjort.
Begriffenfeldt
Her er kniv!
Hussejn
(griber den.)
Ah, hvor jeg skal blækket slikke!
Hvilken vellyst at snitte sig.
(skærer halsen over.)
Begriffenfeldt
(viger tilside.)
Sprut dog ikke.
Peer Gynt
(i stigende angst.)
Hold på ham!
Hussejn
Hold på mig! Det er ordet!
Hold! Hold i pennen! Papiret på bordet —!
(falder.)
Jeg er udslidt. Efterskriften, —
glem ikke den:
han leved og han døde som en påholden pen!
Peer Gynt
(svimler.)
Hvad skal jeg —! Hvad er jeg?
Du store —, hold fast!
Jeg er alt, hvad du vil, – en Tyrk,
en synder, —
et bergtrold —; men hjælp; – det var noget
som brast —!
(skriger.)
Jeg kan ikke hitte dit navn i en hast; —
hjælp mig, du, – alle dårers formynder!
(synker i afmagt.)
Begriffenfeldt
(med en stråkrans i hånden,
gør et spring og sætter sig skrævs over ham.)
Ha; se, hvor han i sølen knejser! —
er fra sig selv —! Hans kroning sker!
(trykker kransen på ham og udråber):
Han leve! Leve selvets kejser!
Schafmann
(i buret.)
Es lebe hoch der grosse Peer!
Femte handling
(Ombord på et skib i Nordsjøen udenfor den norske kyst. Solnedgang. Stormfuldt vejr.)
(Peer Gynt, en kraftig gammel mand med isgråt hår og skæg, står agter på hytten. Han er halvt sjømandsklædt, i jakke og høje støvler. Dragten noget slidt og medtagen; han selv vejrbidt og med et hårdere udtryk. SkibsKaptejnen ved rattet hos rorgængeren. Mandskabet forud.)
Peer Gynt
(læner armene på rælingen og stirrer ind mod land.)
Se Hallingskarven i vinterham; —
han brisker sig, gamlen, i kveldsols bram.
Jøklen, bror hans, står bag påskrå;
han har endnu den grønne iskåben på.
Folgefånnen, hun er nu så fin, —
ligger som en jomfru i skære lin.
Vær ingen galninger, gamle gutter!
Stå der I står; I er gråstens-nuter.
Kaptejnen
(råber forud.)
To mand tilrors, – og lanternen sat!
Peer Gynt
Det kuler stivt.
Kaptejnen
Vi får storm inat.
Peer Gynt
Har en fra havet kending af Ronden?
Kaptejnen
Nej, var det ligt; – den ligger bag fånnen.
Peer Gynt
Eller Blåhø?
Kaptejnen
Nej; men oppe fra riggen
kan en i klarvejr se Galdhøpiggen.
Peer Gynt
Hvor har vi Hårtejgen?
Kaptejnen
(peger.)
Så omtrent.
Peer Gynt
Ja vel.
Kaptejnen
Det lader til De er kendt.
Peer Gynt
Da jeg rejste fra landet, foer jeg her forbi;
og bærmen, siger ordsproget, hænger længst i.
(spytter og stirrer mod kysten.)
Derinde, hvor det blåner i skar og kløft. —
hvor fjelddalen svartner, trang,
som en grøft, —
og under, langs med den åbne fjord, —
der er det altså menneskene boer.
(ser på kaptejnen.)
De bygger spredt her i landet.
Kaptejnen
Ja;
der er vidt imellem og langt ifra.
Peer Gynt
Er vi inde før daggry?
Kaptejnen
Så ved pas,
ifald ikke natten blir altfor hvas.
Peer Gynt
Det tykner i vest.
Kaptejnen
Det gør så.
Peer Gynt
Stop!
De kan huske mig på,
når vi siden gør op, —
jeg er sindet, som man siger, at øve godt
imod mandskabet —
Kaptejnen
Takker!
Peer Gynt
Det blir kun småt.
Guld har jeg gravet, og mistet hvad jeg fandt; —
fatum og jeg vi er rent på kant.
De ved, hvad jeg har ombord i behold.
Det er slumpen; – resten foer fanden i vold.
Kaptejnen
Det er mer end nok til at skaffe
Dem vægt
mellem folket hjemme.
Peer Gynt
Jeg har ingen slægt.
Der er ingen, som venter den
rige styggen. —
Nå; så slipper jeg også for krus på bryggen!
Kaptejnen
Der har vi vejret.
Peer Gynt
Ja, husk så på, —
er nogen af folkene rigtig trængende,
så ser jeg ikke så nøje på pengene —
Kaptejnen
Det er vakkert. De flestes kår er små;
alle har de kærring og unger hjemme.
Med hyren alene falder det tyndt;
men kom de nu hjem med lidt extra mynt,
blev der et gensyn, de sent vilde glemme.
Peer Gynt
Hvad for noget? Har de kærring og unger?
Er de gifte?
Kaptejnen
Gifte? Ja, hele flokken.
Men den, som er trangest stillet, er kokken;
hos ham er tilhuse den svarte hunger.
Peer Gynt
Gifte? Har hjemme nogen, som venter?
Som glædes, når de kommer? Hvad?
Kaptejnen
Ja vel, —
på fattigfolks måde.
Peer Gynt
Og kommer de en kveld, hvad så?
Kaptejnen
Så tænker jeg kærringen henter
lidt godt for en gangs
Peer Gynt
Og lys i pladen?
Kaptejnen
Kanhænde to; og en dram til maden.
Peer Gynt
Og så sidder de lunt? Har varme på gruen?
Har ungerne om sig? Der er ståk i stuen;
der er ingen, som hører den anden tilende, —
slig glæde er der på dem —?
Kaptejnen
Det kunde vel hænde.
Og derfor var det vakkert, De lovte før, —
at spede lidt til.
Peer Gynt
(slår i rælingen.)
Nej, om jeg gør!
Tror De jeg er gal? Mener De jeg punger
ud til fromme for andres unger?
Jeg har surt nok slæbt for at tjene min mynt?
Ingen venter på gamle Peer Gynt.
Kaptejnen
Ja, ja; som De vil;
Deres penge er Deres.
Peer Gynt
Rigtig! De er mine og ingen fleres.
Opgør, så fort De har anker i bunden!
Min fragt fra Panama som kahytspassager.
Så brændevin til folkene. Ikke mer.
Gier jeg mere, kaptejn, kan De slå mig
på munden!
Kaptejnen
Jeg skylder Dem kvittering og ikke
juling; —
men undskyld; nu får vi storm for kuling.
(han går fremover dækket. Det er blevet mørkt; der tændes lys i kahytten. Sjøgangen tiltager. Skodde og tykke skyer.)
Peer Gynt
Holde en ustyrlig ungeflok hjemme; —
ligge som en glæde i sindene fremme; —
følges af andres tanker på vej —!
Der er aldrig nogen, som tænker på mig. —
Lys i pladen? Det lys skal slukne.
Jeg vil finde på noget —! Jeg vil drikke dem drukne; —
ikke en af de djævler skal gå ædru iland.
Fulde skal de komme til kærring og unger!
De skal bande; de skal slå i bordet så det runger, —
skræmme dem, der venter, fra vid og forstand!
Kærringen skal skrige og rømme
af huset, —
trive ungerne med! Hele glæden i gruset!
(Skibet krænger stærkt; han tumler og har møje med at holde sig.)
Nå, det var en ordentlig overhaling.
Havet arbejder, som det havde
betaling; —
det er endnu sig selv her nord under leden; —
sjøen påtvers, lige vrang og vreden —
(lytter.)
Hvad er det for skrig?
Vagten
(forud.)
Et vrag i læ!
Kaptejnen
(midtskibs, kommanderer.)
Roret hart styrbord!
Klods for vinden!
Styrmanden
Er der folk på vraget?
Vagten
Jeg skimter tre!
Peer Gynt
Fir hækjollen ned —
Kaptejnen
Den blev fyldt forinden.
(går forover.)
Peer Gynt
Hvem tænker på sligt?
(til nogle af mandskabet.)
Er I folk, så frels!
Hvad fanden, om I får jer en fugtet pels —
Bådsmanden
Det er ugørligt i sligt et hav.
Peer Gynt
De skriger igen! Se, vinden skraler —
Kok, tør du prøve? Fort! Jeg betaler —
Kokken
Nej, ikke om tyve pundsterling De gav —
Peer Gynt
I hunde! I krystersjæle! Kan I glemme,
det er folk, som har kærring og unger hjemme?
Nu sidder de og venter —
Bådsmanden
Tålmod er sundt.
Kaptejnen
Bær af for brottet!
Styrmanden
Vraget gik rundt.
Peer Gynt
Der blev stille med et —?
Bådsmanden
Var de gifte, som De tænker,
så fik verden ret nu tre nybagte enker.
(Uvejret vokser. Peer Gynt går agterover dækket.)
Peer Gynt
Der er ingen tro mellem menneskene mer, —
ingen kristendom, slig, som skrevet
og sagt er; —
lidet gør de godt, og mindre de beer,
og har slet ingen agt for de vældige magter. —
I et vejr, som inat, er Vorherre farlig.
De bæster skulde hytte sig, tænke, som sandt er,
det er vogsomt at lege med elefanter; —
og så lægger de sig ud med ham
åbenbarlig!
Jeg er skyldløs; på offerpynten,
kan jeg bevise, jeg stod med mynten.
Men hvad har jeg for det? —
Der går jo det ord:
Samvittighedsfred er en dejlig pude.
Å ja, det holder stik på den tørre jord,
men duer s'gu ikke for en snus ombord,
hvor en skikkelig mand er blandt pakket ude.
Tilsjøs får en aldrig være sig selv;
en får følge de andre fra dæk til hvælv;
slår hævnens time for bådsmand og kokken,
så stryger jeg sagtens i vasken med flokken; —
ens særlige tarv sættes rent til siden;
man gælder som en pølse i slagtetiden. —
Fejlen er den, jeg har været for from.
Og utak har jeg for hele stasen.
Var jeg yngre, tror jeg, jeg sadled om,
og prøved en stund at spille basen.
Der er tid endnu! Det skal spørges i bygden,
at Peer er kommen over havet i højden!
Gården vil jeg vinde med ondt
eller godt; —
jeg vil bygge den om; den skal lyse som et slot.
Men ingen får lov at komme ind i stuen!
For porten skal de stå og dreje på luven; —
tigge og trygle, – det kan de frit;
men ingen får en eneste skilling af mit; —
måtte jeg under skæbnens piskeslag hyle,
så findes vel de, jeg igen kan prygle —
Den fremmede passager
(står i mørket ved siden af Peer Gynt og hilser venligt):
Godaften!
Peer Gynt
Godaften! Hvad —? Hvem er De?
Passageren
Jeg er Deres medpassager, til tjeneste.
Peer Gynt
Ja så? Jeg trode, jeg var den eneste.
Passageren
En fejl formodning, som nu er forbi.
Peer Gynt
Men underligt nok, at først ikveld
jeg ser Dem —
Passageren
Jeg går ikke ud om dagen.
Peer Gynt
De er kanske syg? De er hvid, som et lagen —
Passageren
Nej, tak, – jeg befinder mig inderlig vel.
Peer Gynt
Det stormer hvast.
Passageren
Ja, velsignet, mand!
Peer Gynt
Velsignet?
Passageren
Havet går højt, som huse.
Ah, ens tænder løber i vand!
Tænk, hvilke vrag det inat vil knuse; —
og tænk, hvilke lig, der vil drive iland!
Peer Gynt
Bevares vel!
Passageren
Har De set en kvalt, —
en hængt, – eller druknet?
Peer Gynt
Nu blir det for galt —
Passageren
Ligene
og de fleste har gerne bidt sig i tungen.
Peer Gynt
Bliv mig fra livet —!
Passageren
Et spørgsmål kun!
Hvis vi f. ex. tørned på grund
og sank i mørket.
Peer Gynt
De tror, her er fare?
Passageren
Jeg ved virkelig ikke hvad jeg skal svare.
Dog, sæt nu, jeg flyder og De går
tilbunds —
Peer Gynt
Å, sludder —
Passageren
Det er en mulighed kuns.
Men står man i graven med den ene fod,
blir man blød, og deler ud milde gaver —
Peer Gynt
(griber i lommen.)
Ho, penge!
Passageren
Nej; men er De så god
at skænke mig Deres ærede kadaver —?
Peer Gynt
Nu går det for vidt!
Passageren
Bare liget, forstår De!
Det er for min videnskabs skyld —
Peer Gynt
Nu går De!
Passageren
Men, kære, betænk, – De har fordel af sagen!
Jeg skal få Dem åbnet og lagt for dagen.
Hvad jeg navnlig vil søge, er sædet for drømmene, —
og forresten gå Dem kritisk efter
i sømmene —
Peer Gynt
Vig fra mig!
Passageren
Men, kære, – en druknet krop —
Peer Gynt
Bespottelige mand! De ægger uvejret op!
Er det ikke for galt! Vi har storm og regn,
en ustyrlig sjøgang og alskens tegn
til noget, som kan gøre os et hode kortere;
og så ter De Dem så det kommer
desfortere!
Passageren
De er nok ikke oplagt til vidre forhandling;
men tiden bringer jo så mangen forvandling —
(hilser venlig.)
Vi træffes når De synker, om ikke før!
kanske De da er i bedre humør.
(går ind i kahytten.)
Peer Gynt
Uhyggelige karle, disse videnskabsmænd!
Sligt fritænkervæsen —
(til bådsmanden, som går forbi.)
Et ord, min ven!
Passageren? Hvad er det for et galehuslem?
Bådsmanden
Jeg ved ikke af, vi har andre end Dem.
Peer Gynt
Ikke andre? Nu blir det værre og værre.
(til jungmanden, der kommer fra kahytten.)
Hvem gik i kahytsdøren?
Jungmanden
Skibshunden, herre!
(går forbi.)
Vagte
(råber):
Land klods forud!
Peer Gynt
Min kuffert! Min kasse!
Alt godset på dækket!
Bådsmanden
Vi har andet at passe.
Peer Gynt
Det var sludder, kaptejn! Bare løjer og spas; —
det er ganske visst, jeg vil hjælpe kokken —
Kaptejnen
Klyveren sprang!
Styrmanden
Og der strøg fokken!
Båds Manden
(skriger forud.)
Grundbrot for bougen!
Kaptejnen
Hun går i knas!
(Skibet støder. Larm og forvirring.)
(Under land mellem skær og brændinger. Skibet går under. I skodden skimtes jollen med to mænd. En brodsjø fylder den; den kantrer; et skrig høres; derpå alt stille en stund. Lidt efter kommer bådhvælvet tilsyne.)
(Peer Gynt dukker op nær ved hvælvet.)
Peer Gynt
Hjælp! Båd fra land! Hjælp! Jeg forgår!
Frels, herre Gud, – som skrevet står!
(klamrer sig fast til bådkølen.)
Kokken
(dukker op på den anden side.)
Å, herre Gud, – for mine små,
vær nådig! Lad mig landet nå!
(holder sig i kølen.)
Peer Gynt
Slip!
Kokken
Slip!
Peer Gynt
Jeg slår!
Kokken
Jeg slår igen!
Peer Gynt
Jeg knuser dig med spark og spænd!
Slip taget! Hvælvet bær ej to!
Kokken
Det ved jeg. Vig!
Peer Gynt
Vig selv!
Kokken
Jo-jo!
(de kæmper; kokken lamslår sin ene hånd; han klynger sig fast med den anden.)
Peer Gynt
Den næven væk!
Kokken
Å, snille, – spar!
Husk på de små, jeg hjemme har;
Peer Gynt
Jeg trænger livet mer end du,
for jeg er ungeløs endnu.
Kokken
Slip! De har levet; jeg er ung!
Peer Gynt
Fort; rap dig; synk; – du blir så tung.
Kokken
Vær nådig! Vig i Herrens navn!
For Dem bær ingen sorg og savn —
(skriger og slipper.)
Jeg drukner —!
Peer Gynt
(griber i ham.)
I dit nakkehår
jeg holder; læs dit Fadervor!
Kokken
Jeg kan ej mindes —; alt blir svart —!
Peer Gynt
Det væsentligste i en fart —!
Kokken
Giv os idag —!
Peer Gynt
Spring over, kok;
hvad du har nødig, får du nok.
Kokken
Giv os idag —
Peer Gynt
Den samme sang!
Det mærkes, du var kok engang —
(Taget glipper.)
Kokken
(synkende.)
Giv os idag vort —
(går under.)
Peer Gynt
Amen, gut!
Du var og blev dig selv til slut. —
(svinger sig op på hvælvet.)
Hvor der er liv, der er der håb —
Den fremmede passager
(griber i båden.)
Godmorgen!
Peer Gynt
Huj!
Passageren
Jeg hørte råb; —
Det var dog morsomt jeg Dem fandt.
Nu? Kan De se, jeg spåde sandt?
Peer Gynt
Slip! Slip! Her er knapt plads for en!
Passageren
Jeg svømmer med det venstre ben.
Jeg flyder, får jeg blot med spidsen
af fingren holde her i ridsen.
Men apropos om liget —
Peer Gynt
Ti!
Passageren
Med resten er det rent forbi —
Peer Gynt
Hold munden!
Passageren
Ganske som De vil.
(Taushed.)
Peer Gynt
Hvad godt?
Passageren
Jeg tier.
Peer Gynt
Satans spil! —
Hvad gør De?
Passageren
Venter.
Peer Gynt
(river sig i håret.)
Jeg blir gal! —
Hvad er De?
Passageren
(nikker.)
Venlig!
Peer Gynt
Vidre! Tal.
Passageren
Hvad tror De? Ved De ingen anden,
som er mig lig?
Peer Gynt
Å, jeg ved fanden —!
Passageren
(sagte.)
Har han for skik at tænde lygten
på livsens natvej gennem frygten?
Peer Gynt
Se, se! Når sagen grejdes ud,
så er De vel et lysets bud?
Passageren
Ven, – har De en gang blot hvert halvår
tilbunds fornummet angstens alvor?
Peer Gynt
Ræd blir man jo, når faren truer; —
men Deres ord er sat på skruer —
Passageren
Ja, har De blot en gang i livet
havt sejren, som i angst er givet?
Peer Gynt
Kom De at åbne mig en dør,
så var det dumt De ej kom før.
Det ligner ingenting at vælge
sin tid når havet vil en svælge.
Passageren
Var kanske sejren mere trolig
i Deres ovnskrog, lun og rolig?
Peer Gynt
Lad gå; – men Deres snak var gækkende.
Hvor kan De tro den virker vækkende?
Passageren
Hvor jeg er fra, der gælder smil
i højde med pathetisk stil.
Peer Gynt
Alt har sin tid; for tolder sømmeligt,
som skrevet står, for bisp fordømmeligt.
Passageren
Den sværm, som sov i askens urner,
går ej til hverdags på kothurner.
Peer Gynt
Vig fra mig, skræmsel! Pak dig, mand!
Jeg vil ej dø! Jeg må iland!
Passageren
For den sags skyld vær uforsagt; —
man dør ej midt i femte akt.
(glider bort.)
Peer Gynt
Der slap det ud af ham tilsidst! —
han var en tråkig moralist.
(Kirkegård i en højtliggende fjeldbygd.)
(Ligfærd. Prest og almue. Det sidste salmevers synges. Peer Gynt går forbi udenfor på vejen.)
Peer Gynt
(ved porten.)
Her går nok en landsmand al kødets vej.
Gud ske lov, at det ikke er mig.
(træder indenfor.)
Presten
(taler ved graven):
Og nu, da sjælen stævner mod sin dom,
og støvet hviler lig en bælgfrugt tom, —
nu, kære venner, taler vi et ord
om denne dødes vandring på vor jord.
Han var ej rig, og heller ej forstandig,
hans røst var spag, hans holdning var umandig,
sin mening bar han vegt og uvisst frem,
og knapt han rådig var i eget hjem;
i kirken tren han, som han vilde bede
om lov til, andre lig, at tage sæde.
Fra Gudbrandsdalen, ved I, var han kommen.
Da hid han flytted, var han fast en gut; —
og visst I mindes, at til sidste slut
man så ham stødt med højre hånd i lommen.
Den højre hånd i lommen var det egne,
der præged mandens billed i ens sind, —
og dertil denne vridning, den forlegne
tilbagetrukkethed, hvor han kom ind.
Men skønt han helst sin stille vej gad slingre,
og skønt han blev en fremmed mellem os,
så ved I visst, hans dølgsmålsstræv tiltrods, —
den hånd, han skjulte, bar kun fire fingre. —
Jeg mindes godt for mange herrens år
en morgen; der blev holdt session på Lunde.
Det var i krigens tid. I alles munde
var landets trængsler og dets fremtids kår.
Jeg var tilstede. Midt for bordet sad
kaptejnen mellem lensmand og sergenter;
og gut for gut blev målt på alle kanter
og skreven ind og tagen til soldat.
Fuld stuen var, og udenfor på tråkken
lød højmælt latter mellem ungdomsflokken.
Da råbtes op et navn. En ny kom frem,
en, der var bleg, som sne på bræens bræm.
Han kaldtes nærmere; han nåede bordet; —
den højre hånd var hyllet i en klud; —
han gisped, svælged, snapped efter ordet, —
men fandt ej mæle, trods kaptejnens bud.
Dog jo, tilsidst; og da, med brand
på kindet,
med tungen svigtende og atter rap,
han mumled noget om en sigd, som glap
og skar i våde fingren af til skindet.
Der blev i stuen stilhed samme stund.
Man skifted øjekast; man trak på mund;
man stened gutten med de stumme blikke.
Han kendte haglen, men han så den ikke.
Da stod kaptejnen op, den gamle, grå; —
han spytted, pegte ud og sagde: gå!
Og gutten gik. Man veg til begge sider,
så der i midten blev en spidsrodsgang; —
han vandt tildørs; der satte han
på sprang; —
op bar det nu, – op gennem lund og lider,
op gennem røsen, styrtende og hældende.
Han havde hjemme borte mellem fjeldene. —
Et halvår efter var det hid han kom
med moer og spædebarn og fæstekvinde.
Han bygsled jord etsteds på hejen inde,
hvor ødemarken grænser op mod Lomb.
Han gifted sig så fort som gørligt kun;
han tømred hus; han brød den hårde grund;
han kom ivej, hvad mangen agerflæk
fortalte, der den bølged gul og kæk; —
ved kirken bar han højre hånd i lommen, —
men hjemme tror jeg nok de fingre ni
fik trælle fuldt så sårt, som andres ti. —
En vår blev alting revet bort af flommen.
De slap derfra med livet. Arm og nøgen
han tog på rydningsværket fat påny,
og inden høsten kom, steg atter røgen
ifra en fjeldgård, lagt i bedre ly.
I ly? For flommen, ja, – men ej for bræen;
to år derefter lå den under sneen.
Dog, mandens mod fik skreden ikke krøget.
Han grov, han rensed, førsled, rydded grus, —
og før den næste vintersne var føget,
stod rejst for tredje gang hans ringe hus.
Tre sønner havde han, tre raske gutter;
i skole skulde de, og did var langt; —
det gjaldt at nå, hvor bygdevejen slutter,
igennem skaret, styrtende og trangt.
Hvad gjorde han? Den ældste fik sig skøtte
som bedst, og der, hvor stien faldt for styg,
slog manden toug om ham til tag og støtte; —
de andre bar han frem på arm og ryg.
Så sled han år for år; og de blev mænd.
Her var vel skæl at kræve ligt igen.
Tre velstandsherrer i den nye verden
har glemt sin norske faer og skolefærden.
Han var en kortsynt mand. Udover ringen
af dem, ham nærmest stod, han intet så.
For ham lød meningsløst, som bjælders klingen,
de ord, der malmfuldt skulde hjerter nå.
Folk, fædreland, det lysende, det høje,
stod stedse slørt af tåger for hans øje.
Men han var ydmyg, ydmyg, denne mand;
og fra sessionens dag han bar på dommen,
så visst, som han på kind bar blygsels brand
og sine fire fingre gemt i lommen. —
En brotsling imod landets lov? Ja vel!
Men der er et, som lyser over loven,
så visst, som Glittertindens blanke tjeld
har sky med højre tinderad foroven.
Slet borger var han. Og for stat som kirke
et gagnløst træ. Men hist på hejens hvælv,
i slægtens snevring, hvor han
der var han stor, fordi han var sig selv.
Den klang, han skabtes med, den blev sig lig.
Hans færd var langspil under spånens dæmper.
Og derfor fred med dig, du stille kæmper,
som stred og faldt i bondens lille krig!
Vi vil ej granske hjerter eller nyrer; —
det er ej hverv for støv, men for dets styrer; —
dog fri og fast det håb jeg taler ud:
den mand står knapt som krøbling
for sin Gud!
(Følget skilles ad og går. Peer Gynt bliver alene tilbage.)
Peer Gynt
Se det, det kalder jeg kristendom!
Slet intet, som greb ens sind uhyggeligt. —
Ja, emnet, at være sig selv uryggeligt, —
hvad prestens præken drejed sig om, —
er også i og for sig opbyggeligt.
(ser ned i graven.)
Var det kanske ham, som hug sig
i knogen
den dag jeg lå på storhugst i skogen?
Hvem ved? Hvis ikke jeg stod med
min stav
på randen af denne åndsfrændes grav,
så kunde jeg tro det var mig, der sov
og sanddrømt hørte min pris og lov. —
Det er rigtig en vakker kristelig skik
at kaste et såkaldt erindringsblik
velvilligt over den henfarnes dage.
Jeg har intet imod, min dom at tage
af denne værdige sogneprest.
Nå, der er sagtens en stund tilbage,
før graveren kommer og beer mig til gæst; —
og, som skriften siger: bedst er dog bedst, —
og iligemåde: den tid den sorg, —
endvidere: tag ikke din ligfærd på borg. —
Ja, kirken blir dog den sande trøster.
Jeg har ikke skattet den synderligt før; —
nu kender jeg dog, hvor godt det gør,
at høre forsikkret af kyndige røster:
slig, som du sår, du engang høster. —
Sig selv skal en være; om sig og sit
skal en kære sig både i stort og i lidt.
Går lykken imod, så har en dog æren
af sit levnets førsel i samklang med læren. —
Nu hjemad! Lad vejen falde brat og trang;
lad skæbnen længe nok te sig spydig; —
gamle Peer Gynt går sin egen gang
og blir den han er; fattig men dydig.
(han går.)
(Bakke med et udtørret elveleje. En sammenstyrtet kværn ved elven; grunden opreven; ødelæggelse rundt om. Højere oppe en stor gård.)
(Oppe ved gården holdes auktion. Megen almue samlet. Drik og støj. Peer Gynt sidder nede på en grushoug på kværne- tomten.)
Peer Gynt
Atter og fram, det er lige langt;
ud og ind, det er lige trangt. —
Tiden tærer og elven skær.
Gå udenom, sa'e Bøjgen; – en får så her.
En sørgeklædt mand
Nu er der bare skrammel igen.
(får øje på Peer Gynt)
Er her fremmedfolk og?
Gud signe, go'e ven!
Peer Gynt
Godt møde! Her er rigtig lystigt idag.
Er her barselgilde eller bryllupslag?
Den sørgeklædte
Jeg vil heller kalde det hjemkommerøl; —
bruden ligger i et ormebøl.
Peer Gynt
Og orme rives om trevler og klude.
Den sørgeklædte
Det er enden på visen; så er den ude.
Peer Gynt
Alle viser har samme slut;
og alle er de gamle; jeg kunde dem som gut.
En tyveårig
(med en støbeske.)
Her skal I se, hvad stas jeg har købt!
I den har Peer Gynt sine sølvknapper støbt.
En anden
Men jeg da; En skilling for pengeskæppen!
En tredje
Ingen bedre? Halvfemte for kramkarl-skræppen?
Peer Gynt
Peer Gynt? Hvem var han?
Den sørgeklædte
Jeg bare ved,
han var svoger til døden og til Aslak smed.
En gråklædt mand
Du glemmer jo mig! Er du fuld og yr?
Den sørgeklædte
Du glemmer, på Hægstad var
en stabburdør.
Den gråklædte
Ja, sandt; men du var nu aldrig kræsen.
Den sørgeklædte
Bare hun ikke taer døden ved næsen. —
Den gråklædte
Kom, svoger! En dram, for svogerskabs skyld!
Den sørgeklædte
Fanden være svoger! Du væver i fyld —
Den gråklædte
Å, sludder; blodet er aldrig så tyndt,
en kender sig altid i slægt med Peer Gynt.
(trækker afsted med ham.)
Peer Gynt
(sagte.)
En træffer nok kendinger.
En gut
(råber efter den sørgeklædte.)
Salig moer
kommer efter dig, Aslak, hvis du svælget fugter.
Peer Gynt
(rejser sig.)
Her gælder nok ikke agronomernes ord:
jo mere en roder, des bedre det lugter.
En gut
(med et bjørneskind.)
Se katten på Dovre! Ja, bare fellen.
Det var den, som jog troldet på julekvelden.
En anden
(med en rensdyrskalle.)
Her er den gilde renbuk, som bar
Peer Gynt ved Gendin over egg og skar.
En tredje
(med en hammer, råber til den sørgeklædte.)
Hej, du Aslak, kender du slæggen?
Var det den, du brugte, da fanden brød væggen?
En fjerde
(tomhændet.)
Mads Moen, her er usynlighedskuften!
Med den fløj Peer Gynt og Ingrid i luften.
Peer Gynt
Brændevin, gutter! Jeg kender mig gammel! —
jeg vil holde auktion over skrab og skrammel!
En gut
Hvad har du at sælge?
Peer Gynt
Jeg har et slot; —
det ligger i Ronden; det er muret godt.
Gutten
En knap er buden!
Peer Gynt
Du får gå til en dram.
At byde mindre, var synd og skam.
En anden
Han er lystig, gamlen!
(Folk stimler om ham.)
Peer Gynt
(råber.)
Grane, min hest; – hvem byder?
En i hoben
Hvor går han?
Peer Gynt
Langt i vest!
Mod nedgangen, gutter! Den traver kan flyve
så fort, så fort, som Peer Gynt kunde lyve.
Stemmer
Hvad mere har du?
Peer Gynt
Både guld og skrab!
Det er købt med forlis! det sælges med tab.
En gut
Råb op!
Peer Gynt
En drøm om en spændebog!
Den kan I få for en hægtekrog.
Gutten
Fanden med drømme!
Peer Gynt
Mit kejserdom!
Jeg kaster det i flokken; I kan gramse derom!
Gutten
Følger kronen med?
Peer Gynt
Af det dejligste strå.
Hej, her er mer! Et vindlagt æg!
En galmands gråhår! Profetens skæg!
Alt skal han få, som viser mig på hejen
stolpen med påskrift: her går vejen!
Lens Manden
(som er kommen til.)
Du bærer dig ad, min mand, så næsten
jeg tror din vej går bent i arresten.
Peer Gynt
(med hatten i hånden.)
Vel troligt. Men sig mig, hvem var Peer Gynt?
Lensmanden
Hvad sludder —
Peer Gynt
Med forlov! Jeg beer så tyndt —!
Lensmanden
Å, der siges han var en vederstyggelig digter —
Peer Gynt
En digter —?
Lensmanden
Ja, – alt, som var stærkt og stort,
det digted han ihob, at han havde gjort.
Men undskyld, ven – jeg har andre pligter —
(går.)
Peer Gynt
Og hvor er han nu, den mærkelige mand?
En aldrende
Han foer over havet til et fremmed land;
der gik det ham ilde, som en vel kunde tænkt; —
nu er han for mange år siden hængt.
Peer Gynt
Hængt? Se, se! Det var det, jeg vidste;
salig Peer Gynt blev sig selv til det sidste.
(hilser.)
Farvel, – og mangfoldig tak for idag!
(går nogle skridt, men standser igen.)
I glade gutter, I væne kvinder, —
vil I høre en skrøne til vederlag?
Flere
Ja, kan du nogen?
Peer Gynt
Der er intet til hinder. —
(kommer nærmere; der glider ligesom en fremmed mine over ham.)
I San Franzisco jeg grov efter guld.
Hele byen var af gøglere fuld.
En kunde gnide på fiol med tæerne;
en anden kunde danse spansk halling på knæerne;
en tredje, hørte jeg, gjorde vers
mens hans hjerneskal blev boret igennem påtvers.
Til gøgler-stævnet kom også fanden; —
vilde prøve sin lykke, som så mangen anden.
Hans fag var det: på en skuffende vis
at kunne grynte som en virkelig gris.
Hans personlighed trak, skønt han ej var kendt.
Huset var fuldt og forventningen spændt.
Frem trådte han i kappe med svajende fliger;
man muss sich drappiren, som tyskeren siger.
Men ind under kappen, – hvad ingen vidste, —
havde han forstået en gris at liste.
Og nu begyndte da præstationen.
Fanden, han kneb; og grisen gav tonen.
Det hele blev holdt som en fantasi
over grise-tilværelsen, bunden og fri;
til slutning et hvin, som ved slagterens stik; —
hvorpå kunstneren bukked ærbødigt, o
g gik. —
Emnet blev af fagmænd drøftet og dømt;
stemningen blev både lastet
og berømt; —
nogle fandt røstens udtryk for tyndt;
andre fandt dødsskriget altfor studeret; —
men alle vare enige om: qva grynt
var præstationen yderst outreret. —
Se, det fik fanden, fordi han var dum
og ikke beregned sit publikum.
(han hilser og går. Der falder en usikker stilhed over mængden.)
(Pinseaften. – Inde på storskogen. Længere borte, på en rydningsplads en hytte med rensdyrhorn over dørgavlen.)
(Peer Gynt kryber i holtet og sanker jordløg.)
Peer Gynt
Dette her er et standpunkt. Hvor er det næste? —
Alt skal en prøve og vælge det bedste.
Jeg har så gjort, – oppe fra Cæsar
og nedover lige til Nebukadnezar.
Så skulde jeg dog gennem bibelhistorien. —
Den gamle gutten fik ty til sin moer igen. —
Der står jo også: af jord est du kommen. —
Hvad det gælder i livet, er at fylde vommen.
Fylde den med jordløg?
Det lidet moner; —
jeg vil være listig og sætte doner.
Her er vand i bækken; jeg skal ikke tørste,
og får dog mellem vilddyr regnes for den første.
Når jeg engang skal dø, – hvad sagtens vil ske, —
så kryber jeg under et vindfældt træ;
som bamsen en løvhoug jeg over mig kaver
og risper i barken med store bogstaver:
Her hviler Peer Gynt, den skikkelige fyr,
kejser over alle de andre dyr. —
Kejser?
(ler indvendig.)
Du gamle spåmands-gøg!
Du er ingen kejser; du er en løg.
Nu vil jeg skalle dig, kære min Peer!
Det hjælper ikke enten du tuder eller beer.
(tager en løg og plukker svøb for svøb af.)
Der ligger det ydre forrevne lag;
det er havsnødsmanden på jollens vrag.
Her er passager-svøbet, skralt og tyndt; —
har dog i smagen en snev af Peer Gynt.
Indenfor her har vi guldgraver-jeget;
saften er væk, – om det nogen har ejet.
Dette grovskind her med den hårde flig,
det er pelsværksjægren ved Hudsons-vik.
Det indenfor ligner en krone; – ja tak!
Det kaster vi væk uden vidre snak.
Her er oldtidsgranskeren, kort, men kraftig.
Og her er profeten, færsk og saftig.
Han stinker, som skrevet står, af løgne,
så en ærlig mand kan få vand i øjne.
Dette svøbet, som rulles blødagtigt sammen,
det er herren, der leved i fryd og gammen.
Det næste tykkes sygt. Det har svarte streger; —
svart kan ligne både prest og neger.
(plukker flere på engang.)
Det var en ustyrlig mængde lag!
Kommer ikke kærnen snart for en dag!
(plukker hele løgen op.)
Nej-Gud om den gør! Til det inderste indre
er altsammen lag, – bare mindre og mindre. —
Naturen er vittig!
(kaster resterne fra sig.)
Fanden måtte gruble!
Går en i tanker, kan en letvindt snuble.
Nå, jeg kan forresten ad faren flire;
for jeg ligger bundfast på alle fire.
(klør sig i nakken.)
Underligt stel, det hele røre!
Livet, som det kaldes, har en ræv bag øre.
Men griber en til, sætter Mikkel på spring,
og en fanger noget andet – eller ingenting.
(han er kommen i nærheden af hytten, får øje på den og studser:)
Denne stuen? På moen —! Hå!
(gnider øjnene.)
Det er plent,
som jeg engang skulde det bygværk kendt. —
Rensdyrskallen, som spriker over gavlen —!
En havfrue, skabt som en fisk fra navlen —!
Løgn! Ingen havfrue! – Nagler, – planker, —
lås, som lukker for nissebuk-tanker —!
Solvejg
(synger i stuen.)
Nu er her stellet til Pinsekveld.
Kære gutten min, langt borte, —
kommer du vel?
Har du tungt at hente,
så und dig frist; —
jeg skal nok vente;
jeg lovte så sidst.
Peer Gynt
(rejser sig stille og dødbleg.)
En, som har husket, – og en, som har glemt.
En, som har mistet, – og en, som har gemt. —
O, alvor! – Og aldrig kan det leges om!
O, angst! – Her var mit kejserdom!
(løber ind over skogstien.)
(Nat. – Furumo. En skogbrand har hærget. Forkullede træstammer milevidt indover. Hvide tåger hist og her over skogbunden.)
(Peer Gynt løber over moen.)
Peer Gynt
Aske, skodde, støv for vinden, —
her er nok at bygge af!
Stank og råddenskab for inden;
alt ihob en kalket grav.
Digt og drøm og dødfødt viden
lægger fod om pyramiden;
over den skal værket højne
sig med trappetrin af løgne.
Flugt for alvor, sky for anger,
som et skilt på toppen pranger,
fylder domsbasunen med sit:
Petrus Gyntus Cæsar fecit!
(lytter.)
Hvad for gråd af barnerøster?
Gråd, men halvt på vej til sang. —
Og for foden triller nøster —!
(sparker.)
Væk! I gør mig stien trang!
Nøsterne
(på jorden.)
Vi er tanker;
du skulde tænkt os; —
pusselanker
du skulde skænkt os!
Peer Gynt
(går udenom.)
Livet har jeg skænkt til en; —
det blev fusk og skæve ben!
Nøsterne
Tilvejrs vi skulde
som skakende røster, —
og her må vi rulle
som grågarns-nøster.
Peer Gynt
(snubler.)
Nøste! Dit fordømte drog!
Spænder du for faer din krog!
(flygter.)
Visne blade
(flyver for vinden.)
Vi er et løsen;
du skulde stillet os!
Se, hvor døsen
har ynkeligt pillet os.
Ormen har ædt os
i alle bugter;
vi fik aldrig spredt os
som krans om frugter.
Peer Gynt
Fåfængt var dog ej jer fødsel; —
læg jer stilt og tjen til gødsel.
Susning i luften
Vi er sange;
du skulde sunget os! —
Tusende gange
har du kuget og tvunget os.
I din hjertegrube
har vi ligget og ventet; —
vi blev aldrig hentet.
Gift i din strube!
Peer Gynt
Gift i dig, dit dumme stev!
Fik jeg tid til vers og væv?
(skyder snarvej.)
Duggdråber
(drysser fra grenene.)
Vi er tårer,
der ej blev fældte.
Isbrod, som sårer,
kunde vi smelte.
Nu sidder brodden
i bringen lodden;
såret er lukket;
vor magt er slukket.
Peer Gynt
Tak; – jeg græd i Rondesvalen, —
fik dog lige fuldt på halen!
Brækkede strå
Vi er værker;
du skulde øvet os!
Tvivl, som kværker,
har krøblet og kløvet os.
På yderste dagen
vi kommer i flok
og melder sagen, —
så får du nok!
Peer Gynt
Kæltringestreger! Tør I skrive
mig tilbogs det negative?
(haster afsted.)
Åses stemme
(langt borte.)
Tvi, for en skydsgut!
Hu, du har væltet mig!
Sne faldt her nys, gut; —
stygt har den æltet mig. —
Galt har du kørt mig.
Peer, hvor er slottet?
Fanden har forført dig
med kæppen i kottet!
Peer Gynt
Bedst, en stakkar væk sig skynder.
Skal en bære fandens synder,
må en snart i bakken segne;
de er tunge nok, ens egne.
(løber.)
(Et andet strøg på moen.)
Peer Gynt
(synger.)
En graver! En graver! Hvor er I, hunde?
En sang af brægende klokkermunde;
om hatteskyggen en sørgeflig; —
jeg har mange døde; jeg skal følge lig!
(Knappestøberen med redskabskiste og en stor støbeske kommer fra en sidevej.)
Knappestøberen
Godt møde, gubbe!
Peer Gynt
God kveld, min ven!
Knappestøberen
Karlen har hastværk. Hvor skal han hen?
Peer Gynt
Til gravøl.
Knappestøberen
Ja så? Lidt skralt jeg ser; —
med forlov, – du hedder vel ikke Peer?
Peer Gynt
Peer Gynt, som man siger.
Knappestøberen
Det kalder jeg held!
Det er netop Peer Gynt, jeg skal hente ikveld.
Peer Gynt
Skal du det? Hvad vil du?
Knappestøberen
Her kan du se;
Jeg er knappestøber. Du skal i min ske.
Peer Gynt
Hvad skal jeg i den?
Knappestøberen
Du skal smeltes om.
Peer Gynt
Smeltes?
Knappestøberen
Her er den, skuret og tom.
Din grav er gravet, din kiste bestilt.
I skrotten skal ormene leve gildt; —
men jeg har ordre til, uden dvælen
på Mesters vegne at hente sjælen.
Peer Gynt
Ugørligt! Sådan foruden varsel —!
Knappestøberen
Det er gammel vedtægt ved gravøl og barsel
i stilhed at vælge dagen til festen,
uden ringeste varsel for hædersgæsten.
Peer Gynt
Ja, rigtig. Det rundt i min hjerne løber.
Du er jo —?
Knappestøberen
Det hørte du; – knappestøber.
Peer Gynt
Forstår! Kært barn har mange navne.
Ja så da, Peer; det er der, du skal havne!
Men dette, go'e karl, er uredelig færd!
Jeg ved, jeg er mildere medfart værd; —
jeg er ikke så gal, som I kanske tror, —
har øvet adskilligt godt her på jord; —
i værste fald kan jeg kaldes en flynder, —
men sletikke nogen særdeles synder.
Knappestøberen
Nej, det er jo netop knuden, mand;
du er ingen synder i højere forstand;
se, derfor slipper du pinsels-veen,
og kommer, som andre, i støbeskeen.
Peer Gynt
Kald det, hvad du vil, – ske eller pøl;
mungåt og bjor er beggeto øl.
Vig, Satan!
Knappestøberen
Du er da vel aldrig så grov
at tænke, jeg traver på en hestehov?
Peer Gynt
På hestehov eller ræveklør, —
pak dig; og pas dig for hvad du gør!
Knappestøberen
Min ven, du er i en stor vildfarelse.
Begge har vi hast, og til tidsbesparelse
skal jeg forklare dig sagens grund.
Du er, som jeg har af din egen mund,
ikke nogen såkaldt storartet synder, —
ja, knapt en middels —
Peer Gynt
Se, se; du begynder
at snakke rimeligt —
Knappestøberen
Vent nu lidt; —
men at kalde dig dydig, vilde gå for vidt —
Peer Gynt
Det gør jeg jo heller ikke fordring på.
Knappestøberen
Altså midt imellem, og så som så.
En synder af det rigtig storladne slags
træffes ikke langs alfarvej nutildags;
der skal mere til, end at traske i dynd;
der kræves både
Peer Gynt
Ja, det er s'gu rigtigt, hvad du der bemærker;
en skal buse på, som de gamle bersærker.
Knappestøberen
Du derimod, ven, du tog synden let.
Peer Gynt
Bare udenpå, ven, som et søleskvæt.
Knappestøberen
Nu blir vi enige. Svovelpølen
er ikke for jer, der plasked i sølen —
Peer Gynt
Og følgelig, ven, kan jeg gå, som jeg kom?
Knappestøberen
Nej, følgelig, ven, skal du smeltes om.
Peer Gynt
Hvad er det for kneb I har fundet på
herhjemme, mens jeg i udlandet lå?
Knappestøberen
Skikken er gammel som Slangens skabelse,
og beregnet på at hindre værdifortabelse.
Du kender jo håndværket, – ved vel, at tidt
kan en støbning arte sig, rent ud sagt, skidt;
stundom blir knapperne hæmpeløse.
Hvad gjorde så du?
Peer Gynt
Jeg slang skrabet væk.
Knappestøberen
Ja vel; Jon Gynt havde ord for at sløse,
sålænge han åtte i skæppe og sæk.
Men, Mester, ser du, er sparsom, han;
og derfor blir han en holden mand.
Han slænger ikke væk, som rent
udugeligt,
hvad der som råstof kan blive brugeligt.
Du var nu ætlet til en blinkende knap
på verdensvesten; men hæmpen glap,
og derfor skal du i vraggods-kassen,
for, som det hedder, at gå over i massen.
Peer Gynt
Du mener da vel aldrig, at få mig gydt,
sammen med Peer og Pål, til noget nyt?
Knappestøberen
Jo, så min sæl mener jeg så.
Det har vi gjort med ikke så få.
På Kongsberg gør de det samme med penge,
hvis præg er slidt ved at rulle for længe.
Peer Gynt
Men dette er jo liderligt gnieri!
Kære min ven, lad mig slippe fri; —
en hæmpeløs knap, en blankslidt skilling, —
hvad er det for en mand i din Mesters stilling?
Knappestøberen
Å, såsom og eftersom ånden er i en,
så har en jo altid metalværdien.
Peer Gynt
Nej, siger jeg! Nej! Med tænder og klør
gør jeg modstand mod dette!
Alt andet før!
Knappestøberen
Men hvilket andet? Vær dog fornuftig.
For himlen er du ikke tilstrækkelig luftig —
Peer Gynt
Jeg er nøjsom; jeg sigter ikke så højt; —
men af selvet slipper jeg ikke en døjt.
Lad mig dømmes på gammeldags vis efter loven!
Sæt mig en tidlang hos ham med hoven; —
et hundrede år, om galt skal være;
se, det er noget, en sagtens kan bære;
thi pinen er jo dog kun moralsk,
og altså vel ikke så pyramidalsk.
Det er en overgang, som skrevet står,
og som ræven sagde; – man venter; der slår
en forløsningens stund; man træder tilbage,
og håber imidlertid på bedre dage. —
Men dette andet, – at skulle gå op
som et fnug i en uvedkommendes krop, —
dette støbeske-væsen, dette gyntske ophør, —
det sætter min inderste sjæl i oprør!
Knappestøberen
Men, kære Peer, det trænges dog ej
for småting at tage så voldsomt på vej.
Dig selv har du aldrig været før; —
hvad skiller det så, om tilgavns du dør?
Peer Gynt
Har jeg ikke været —? Jeg må næsten le!
Peer Gynt har været noget andet, skal vi se!
Nej, knappestøber, du dømmer iblinde.
Kunde du syne mig i nyrerne inde,
så vilde du træffe bare Peer og Peer,
og ikke noget andet og heller ikke mer.
Knappestøberen
Det er ikke muligt. Her har jeg min ordre.
Se, her står skrevet: Peer Gynt skal du fordre.
Han har budt sit livs bestemmelse trods.
I støbeskeen med ham som mislykket gods.
Peer Gynt
Hvilket vås! Der må menes en anden person.
Står der virkelig Peer? Ikke Rasmus eller Jon?
Knappestøberen
Dem har jeg smeltet for længe siden.
Kom så med det gode, og spild ikke tiden!
Peer Gynt
Nej, om jeg gør! Jo, det var pent,
om det viste sig imorgen, at en anden var ment.
Du får tage dig ivare, min gode mand!
Husk på det ansvar, som følge kan —
Knappestøberen
Jeg har skriftligt for mig —
Peer Gynt
Men und mig dog frist!
Knappestøberen
Hvad vil du med den?
Peer Gynt
Jeg vil få bevist,
at jeg var mig selv gennem hele livet;
og derom er det jo dog vi har kivet.
Knappestøberen
Bevist? Med hvad?
Peer Gynt
Med vidner og attester.
Knappestøberen
Jeg er såre ræd, de blir vraget af Mester.
Peer Gynt
Umuligt! Forøvrigt, den tid, den sorg!
Kære mand, lad mig låne mig selv på borg;
jeg er snart her igen. Kun engang man fødes;
og sig selv, som man skabtes, holder man på.
Ja; er vi så enige?
Knappestøberen
Nå da, lad gå.
Men husk, ved næste korsvej vi mødes.
(Peer Gynt løber.)
(Længere borte på moen.)
Peer Gynt
(i fuld fart.)
Tid er penge, som skrevet står.
Den, som nu vidste, hvor korsvejen går; —
kanske er den nær, og kanske fjern.
Jorden brænder mig som gloende jern.
Et vidne! Et vidne! Hvor finder jeg nogen?
Det er næsten utænkeligt her på skogen.
Verden er fuskværk! Stellet er slet,
når en mand skal bevise sin soleklare ret!
(En gammel kroget gubbe med stav i hånden og pose på nakken trasker foran ham.)
Gubben
(standser.)
Kære, vakkre, – en skilling til en husvild kall!
Peer Gynt
Undskyld; jeg har ikke skillemynt ved hånden —
Gubben
Prins Peer! Å nej; så vi træffes skal —?
Peer Gynt
Hvem er du?
Gubben
Han minds ikke gamlen i Ronden?
Peer Gynt
Du er da vel aldrig —?
Gubben
Dovregubben, faer!
Peer Gynt
Dovregubben? Virkelig? Dovregubben! Svar!
Dovregubben
Å, jeg er kommen så rent på knæerne —!
Peer Gynt
Ødelagt?
Dovregubben
Plyndret for rub og stub.
Her traver jeg på fantestien, sulten som en skrub.
Peer Gynt
Hurra! Sligt vidne vokser ikke på træerne!
Dovregubben
Peer Gynt
Kære svigerfaer, årene gnager og tærer.
Nå; streg over alle private affærer, —
og, for alting, ingen familjetvist.
Jeg var dengang en galning —
Dovregubben
Å ja; å ja; —
prinsen var ung. Og hvad gør en ikke da?
Men klog var prinsen, at han vraged sin brud;
dermed har han spart sig både harmen
og skammen!
for siden er hun så ren skejet ud —
Peer Gynt
Se, se!
Dovregubben
Hun gik nu for koldt vand og lud;
og tænk, – nu er hun og Trond flyttet sammen.
Peer Gynt
Hvilken Trond?
Dovregubben
Han i Valfjeldet.
Peer Gynt
Han? Aha;
det var ham, jeg lokked sæterjenterne fra.
Dovregubben
Men dattersøn er bleven både fed og stor,
og har gilde børn over hele landet —
Peer Gynt
Ja, kære mand, spar de mange ord; —
der ligger mig på hjerte noget ganske andet. —
Jeg er kommen i en temmelig vanskelig stilling,
og ønsker et vidnesbyrd eller en attest; —
se, dermed kunde svigerfaer hjælpe mig bedst.
Jeg skal altid gøre udvej til en drikkeskilling —
Dovregubben
Å nej; kan jeg være prinsen til nytte?
Så kanske jeg får et skudsmål i bytte?
Peer Gynt
Med glæde. Jeg er noget i betryk for kontanter,
og må spinke og spare på alle kanter.
Men hør nu, hvad det gælder.
I mindes vel,
da jeg meldte mig som frier i Ronden hin kveld —
Dovregubben
Bevares, herr prins!
Peer Gynt
Ikke dette med prinsen!
Men nok. I vilde med magt og vold
kverve mit syn med et snit i lindsen,
og skabe mig om fra Peer Gynt til trold.
Hvad gjorde jeg så? Jeg satte mig imod, —
svor, jeg vilde stå på min egen fod;
jeg forsaged både elskov og magt og ære,
altsammen bare for mig selv at være.
Denne kendsgerning, ser I,
skal I sværge på til
thinge —
Dovregubben
Nej, om jeg kan!
Peer Gynt
Hvad er det for snak?
Dovregubben
Han vil da vel ikke til en løgn mig tvinge?
Han husker da vel, han i troldbrogen trak,
og smagte på mjøden —?
Peer Gynt
Ja, I lokked forførende; —
men jeg satte mig bestemt imod det afgørende.
Og netop det skal en kende sin mand på.
Det er slutningsverset det kommer an på.
Dovregubben
Men slutningen, Peer, blev jo stik imod.
Peer Gynt
Hvad er dette for væv?
Dovregubben
Da du Ronden forlod,
så skrev du dig bag øret mit valgsprogs-mærke.
Peer Gynt
Hvilket?
Dovregubben
Ordet, – det kløvende, stærke.
Peer Gynt
Ordet?
Dovregubben
Som skiller mellem menneskenes flok
og troldenes: trold, vær dig selv nok!
Peer Gynt
(viger et skridt.)
Nok!
Dovregubben
Og af alle livsens kræfter
har du jo siden levet derefter.
Peer Gynt
Jeg! Peer Gynt!
Dovregubben
(græder.)
Det er utaknemmeligt!
Som trold har du levet, men stødt holdt det
hemmeligt.
Ordet, jeg lærte dig, har sat dig istand
til at svinge dig tilvejrs som en holden mand; —
og så kommer du her og kaster på nakken
af mig og af ordet, du skylder hele takken.
Peer Gynt
Nok! Et bergtrold! En egoist!
Dette her må være sludder; det er ganske visst!
Dovregubben
(trækker frem en bunke gamle blade.)
Du mener nok ikke, vi holder aviser?
Vent; her skal du se med rødt på sort,
hvor «Bloksbergs-posten» dig lover
og priser;
og det samme har «Heklefjelds-tidende» gjort
alt fra den vinter, du rejste bort. —
Vil du læse dem, Peer? Du kan gerne få lov.
Her står noget med underskrift «Hingstehov».
Og her: «Om det troldeligt-nationale».
Skribenten drager den sandhed frem,
at det lidet kommer an på horn og hale,
bare en forresten af huden har en rem.
«Vort nok», så slutter han, «gier troldets stempel
til manden», – og så nævner han dig, som exempel.
Peer Gynt
Et bergtrold? Jeg!
Dovregubben
Ja, den sagen er klar.
Peer Gynt
Kunde ligeså gerne blevet, hvor jeg var?
Kunde siddet i Ronden i hyggelig ro?
Spart slid og møje og mange par sko?
Peer Gynt – et trold! – Det er væv! Det er snak!
Farvel! Der har du en skilling til tobak.
Dovregubben
Nej, snille prins Peer!
Peer Gynt
Slip! Du er gal,
eller går i barndom. Søg et hospital.
Dovregubben
Å, det er netop det, som jeg søger.
Men dattersøns afkom, som jeg
før har sagt,
har fået her i landet slig svare magt;
og de siger, jeg bare er til i bøger.
Det heder jo, værst er ens egne frænder;
jeg, stakkar, får føle, det ord er sandt.
Det er hårdt at gælde for digt og tant —
Peer Gynt
Kære mand, der er flere, det uheld hænder.
Dovregubben
Og vi selv har slet ingen hjælpekasse,
ingen spareskillingsgris eller fattigblok; —
i Ronden vilde sligt jo heller ikke passe.
Peer Gynt
Nej, der gjaldt det fandens: vær dig
selv nok!
Dovregubben
Å, prinsen kan da ikke klage på ordet.
Og hvis han på en eller anden boug —
Peer Gynt
Min mand, du er rent på det gale sporet;
jeg står selv, som man siger, på en nøgen houg —
Dovregubben
Det er da ikke muligt? Er prinsen fant?
Peer Gynt
Tilbunds. Mit prinselige jeg står i pant.
Og det er jer skyld, I forbandede trolde!
Der ser man, hvad dårligt selskab kan volde.
Dovregubben
Så dratted da håbet af pinden ned igen!
Farvel! Det blir bedst, jeg til byen mig fægter —
Peer Gynt
Hvad vil du der?
Dovregubben
Jeg vil gå til komedien.
De søger i bladet nationale subjekter —
Peer Gynt
Lykke på rejsen; og hils fra mig.
Kan jeg rive mig løs, går jeg samme vej.
Jeg skriver en farce, både gal og grundig;
den skal hede: «Sic transit gloria mundi».
(løber bortover vejen;
(Ved en korsvej.)
Peer Gynt
Nu gælder det, Peer, som det aldrig har gældt!
Dette dovriske nok, det har dommen fældt.
Skuden er vrag; en får flyde på stumperne.
Alt andet; kun ikke mellem vraggods-klumperne!
Knappestøberen
(på vejskillet.)
Nå da, Peer Gynt, hvor er så attesten?
Peer Gynt
Har vi korsvejen her? Det var fort bestilt!
Knappestøberen
Jeg kan se på dit ansigt, som på et skilt,
hvad seddelen siger, før jeg har læst den.
Peer Gynt
Jeg blev ked af det rend; – én kan gå sig vild —
Knappestøberen
Ja; og desuden, hvad fører det til?
Peer Gynt
Sandt nok; på skogen ved nattetid —
Knappestøberen
Der trasker dog en gamling. Skal vi kalde ham hid?
Peer Gynt
Nej; lad ham gå. Han er drukken, kære!
Knappestøberen
Men kanske han kunde —
Peer Gynt
Hys; nej, – lad være!
Knappestøberen
Ja, taer vi så fat?
Peer Gynt
Et spørgsmål blot.
Hvad er det «at være sig selv» igrunden?
Knappestøberen
Et underligt spørgsmål, især i munden
på en mand, der nylig —
Peer Gynt
Svar kort og godt.
Knappestøberen
At være sig selv, er: sig selv at døde.
Dog, på dig er sagtens den forklaring spildt?
og derfor, lad det kaldes: overalt at møde
med Mesters mening til udhængsskilt.
Peer Gynt
Men den, som nu aldrig at vide fik,
hvad Mester har ment med ham?
Knappestøberen
Det skal han ane.
Peer Gynt
Men hvor ofte slår ikke anelser klik, —
og så går man ad undas midt på sin bane.
Knappestøberen
Tilvisse, Peer Gynt; i anelsens mangel
har fyren med hoven sin bedste angel.
Peer Gynt
Dette her er en yderlig filtret affære. —
Hør; jeg gør afkald på, mig selv at være; —
det tør kanske falde svært at få det bevist.
Jeg betragter den del af sagen som forlist.
Men nylig, da jeg vandred her så ensom på moen,
følte jeg et tryk af samvittigheds-skoen;
jeg sagde til mig selv: du er dog
en synder —
Knappestøberen
Nu lader det jo, som du forfra begynder —
Peer Gynt
Aldeles ikke; jeg mener en stor;
ikke blot i gerning, men i lyster og ord.
I udlandet har jeg levet forbistret —
Knappestøberen
Kan være; men måtte jeg få se registret?
Peer Gynt
Ja, und mig blot frist; jeg vil søge presten,
og skrifte i en fart og bringe dig attesten.
Knappestøberen
Ja, bringer du den, så er det jo klart,
at du blir for støbeske-historien spart.
Men ordren, Peer —
Peer Gynt
Papiret er gammelt;
det hidrører visst fra et ældre datum; —
der var engang jeg leved så slapt og vammelt,
og spilled profet og trode på fatum.
Ja, får jeg så prøve?
Knappestøberen
Men —!
Peer Gynt
Kære, snille, —
du har dog visst ikke stort at bestille.
Her i distriktet er jo luften så gæv; —
den lægger til befolkningens alder en alen.
Husk på, hvad Justedals-presten skrev:
«det er sjeldent at nogen dør her i dalen».
Knappestøberen
Til næste korsvej; men så ikke længer.
Peer Gynt
En prest, om jeg så skal gribe ham med tænger.
(han løber.)
(Lyngbakke. Vejen bugter sig bortefter højdedraget.)
Peer Gynt
Den tør være nyttig til mange ting,
sa'e Esben, han tog op en skæreving.
Hvem kunde tænkt, at ens syndegæld
skulde fri en af klemmen den sidste kveld?
Nå, sagen blir rigtignok lige fuldt kilden;
for det bærer igrunden fra asken i ilden; —
men der er jo et ord, som har hævdens dåb, —
der siges: sålænge der er liv, er der håb.
(En mager person i højt opkiltret prestekjole og med et fugle- fængernet over skuldren løber langsefter bakken.)
Peer Gynt
Hvem der? En prest med et fuglegarn!
Hej, hop! Jeg er lykkens kælebarn!
God aften, herr pastor! Stien er fæl. —
Den magre
Ja visst; men hvad gør man ikke for en sjæl?
Peer Gynt
Aha; der er en, som skal himle?
Den magre
Nej;
jeg håber, han er på en anden vej.
Peer Gynt
Herr pastor, får jeg slå følge et stykke?
Den magre
Ret gerne; selskab er efter mit tykke.
Peer Gynt
Jeg har noget på hjerte —
Den magre
Heraus! Læg an!
Peer Gynt
De ser her for Dem en skikkelig mand.
Statens lov har jeg redeligt holdt;
har aldrig siddet i jern og bolt; —
dog, stundom taber man fodefæste
og snubler —
Den magre
Ak ja; det hænder de bedste.
Peer Gynt
Se, disse småting —
Den magre
Kun småting?
Peer Gynt
Ja;
synder en gros har jeg holdt mig ifra.
Den magre
Ja, kære mand, lad mig så i ro; —
jeg er ikke den, De synes at tro. —
De ser på mine fingre? Hvad finder De ved dem?
Peer Gynt
Et mærkeligt udviklet neglesystem.
Den magre
Og nu da? De skotter mod foden ned?
Peer Gynt
(peger.)
Er den hoven naturlig?
Den magre
Det smigrer jeg mig med.
Peer Gynt
(letter på hatten.)
Jeg skulde svoret på, De var en prest;
og så har jeg den ære —.
Nå, bedst er bedst; —
står salsdøren åben, – sky køkkenvejen;
kan du træffe kongen, – gå udenom lakejen.
Den magre
Et håndtryk! De synes mig fordomsfri.
Nå, kære; hvad kan jeg så tjene Dem i?
Ja, De må ikke bede mig om magt eller penge.
Sligt kan jeg ikke skaffe om De vilde mig hænge.
De kan ikke tro, hvilken flauhed i forretningen; —
det er gået så rent tilagters med omsætningen;
ingen tilgang på sjæle; kun i ny og næ
en enkelt —
Peer Gynt
Har slægten så mærkeligt forbedret sig?
Den magre
Nej, tvertimod; den har skammeligt fornedret sig; —
de fleste kommer i
Peer Gynt
Nå ja, – den ske har jeg hørt lidt om;
det var egentlig i den anledning, jeg kom.
Den magre
Tal frit!
Peer Gynt
Hvis det ikke var ubeskedent,
så ønsked jeg gerne —
Den magre
Et tilholdssted? Hvad?
Peer Gynt
De har gættet min bøn forinden jeg bad.
Bedriften går jo, som De siger, vredent;
og kanske De derfor ikke taer det
så nøje —
Den magre
Men, kære —
Peer Gynt
Mine fordringer er ikke høje.
Nogen løn er egentlig ingen nødvendighed;
kun en venlig omgang efter sted og omstændig-
hed. —
Den magre
Varmt værelse?
Peer Gynt
Ikke for varmt; – og helst
adgang til at gå igen frank og frelst, —
ret til, som man siger, at træde tilbage,
når der byder sig en lejlighed til bedre dage.
Den magre
Min kære ven, det gør mig sandelig ondt;
men De kan ikke tro, hvilken mængde suplikker
af lignende indhold mig godtfolk skikker,
når de skal bort fra sin jordiske dont.
Peer Gynt
Men når jeg betænker min forrige vandel,
så er jeg en adgangsberettiget mand —
Den magre
Det var jo kun småting —
Peer Gynt
I en viss forstand; —
dog, nu kommer jeg ihug, jeg drev negerhandel —
Den magre
Der er dem, der drev handel med viljer og sind,
men gjorde det våset, og slap altså ikke ind.
Peer Gynt
Jeg har skibet nogle Bramafigurer til Kina.
Den magre
Atter bedemandsstil! Sligt gør vi kun grin af.
Der er folk, som skiber ud fælere figurer
i prækener, i kunster og i literaturer —
de må dog stå udenfor —
Peer Gynt
Ja, men ved
De hvad, – jeg har gået og spillet profet.
Den magre
I udlandet? Humbug! De flestes seen
ins blaue slutter i støbeskeen.
Har De ikke andet at støtte Dem til,
så kan jeg ikke huse Dem, så gerne jeg vil.
Peer Gynt
Jo, hør nu; i havsnød, – jeg sad på et hvælv, —
og der står jo: den druknende griber efter sivet, —
endvidere står der: man er nærmest sig selv, —
og så skilte jeg halvvejs en kok ved livet.
Den magre
Jeg var tilfreds, De en kokkepige
havde halvvejs skilt ved noget andet tillige.
Hvad er dette her for en halvvejs-snak,
med respekt at sige? Hvem, mener De, gider
ødsle det dyre brændsel, i tider
som disse, på sådant stemningsløst rak?
Ja, bliv ikke vred; Deres synder gjaldt skosen;
og undskyld, at jeg taler så rent ud af posen. —
Hør, kæreste ven, slå ud den tand;
og gør Dem med støbeske-tanken fortrolig.
Hvad vandt De, om jeg skaffed Dem kost og bolig?
Tænk efter; De er en fornuftig mand.
Ja, mindet beholdt De; den sats
er sand; —
men udsigten over erindringens land
blev, både for hjerte og for forstand,
hvad Svensken kalder «bra litet rolig».
De har intet hverken til at hyle eller smile over;
intet til at juble eller fortvile over;
intet, som kan gøre Dem kold eller hed;
bare sådant noget til at ærgre Dem med.
Peer Gynt
Der står skrevet: det er ikke grejdt
at forstå,
hvor skoen trykker, når en ikke har den på.
Den magre
Det er sandt; jeg har, – den og den
være lov, —
kun for en umage støvle behov.
Men det var heldigt, jeg nævnte støvler;
det minder mig om, at jeg må afsted;
jeg skal hente en steg, som jeg håber blir fed;
det er nok ikke værd, jeg står her og vrøvler —
Peer Gynt
Og turde man spørge, hvad synde-foer
har mæsket den karl?
Den magre
Så vidt jeg tror,
har han været sig selv om natten som om dagen;
og det er igrunden dog hovedsagen.
Peer Gynt
Sig selv? Sogner det slags folk under Dem?
Den magre
Som det falder sig; porten står ialfald på klem.
Husk på, man kan være på to slags vis
sig selv; være vrangen eller retten af kjolen.
De ved, man har nylig fundet på i Paris
at gøre portræter ved hjælp af solen.
Enten kan man direkte billeder give,
eller også de såkaldt negative.
De sidste får omvendt lys og skygge,
og synes for almindelige øjne stygge;
men ligheden hviler dog også i dem,
og det gælder ikke andet, end at få dem frem.
Har nu en sjæl sig fotograferet
i sit levnets førsel ad negativ vej,
så blir ikke pladen derfor kasseret, —
man skikker den ganske simpelt til mig.
Jeg taer den da for mig til fortsat behandling.
og ved passende midler sker en forvandling.
Jeg damper, jeg dypper, jeg brænder, jeg renser,
med svovl og med lignende ingredienser,
til billedet kommer, som pladen skulde give, —
nemlig det, der kaldes det positive.
Men har man, som De, visket halvt sig ud, —
så nytter hverken svovl eller kali-lud.
Peer Gynt
Altså, til Dem må man komme som
en ravn,
for at gå som en rype? Tør jeg spørge, hvad navn
står der under det negative kontrafej,
som De nu skal føre over på positiv vej?
Den magre
Der står Peter Gynt.
Peer Gynt
Peter Gynt? Ja så!
Er herr Gynt sig selv?
Den magre
Ja, det bander han på.
Peer Gynt
Nå, troværdig er han, den samme herr Peter.
Den magre
De kender ham kanske?
Peer Gynt
Å-ja, som det heder; —
man kender jo så mange.
Den magre
Min tid er knap;
hvor så De ham sidst?
Peer Gynt
Det var nede på Kap.
Den magre
Di buona speranza!
Peer Gynt
Ja, men derfra sejler
han nok med det første, hvis ikke jeg fejler.
Den magre
Så må jeg derned på stående fod.
Gid jeg nu bare betids ham fanger!
Det Kapland, det Kapland var mig altid imod; —
der findes nogle
(han farer sydover.)
Peer Gynt
Den dumme hund!
Der sætter han på sprang
med tungen af halsen.
Jo, næsen blir lang.
Det var mig en fryd at narre det asen.
Slig karl gør sig kostbar og spiller basen!
Han har rigtig noget at gøre sig bred af!
Håndværket skal han nok ikke bli
fed af; —
snart ryger han af pinden med hele stasen. —
Hm, jeg sidder heller ikke fast i sadlen;
jeg er udstødt, kan man sige, af selvejer-adlen.
(et stjerneskud skimtes; han nikker efter det.)
Hils fra Peer Gynt, bror stjernerap!
Lyse, slukne og forgå i et gab —
(griber sig sammen som i angst og går dybere ind i tågerne; stilt en stund, da skriger han:)
Er der ingen, ingen i hele vrimlen —,
ingen i afgrunden, ingen i himlen —!
(kommer frem længere nede, kaster sin hat på vejen og river sig i håret. Efterhånden falder der stilhed over ham.)
Så usigelig fattig kan en sjæl da gå
tilbage til intet i det tågede grå.
Du dejlige jord, vær ikke vred,
at jeg tramped dit græs til ingen nytte.
Du dejlige sol, du har sløset med
dine lysende stænk i en folketom hytte.
Der sad ingen derinde at varme og stemme; —
ejeren, siger de, var aldrig hjemme.
Dejlige sol og dejlige jord,
I var dumme, at I bar og lyste for min moer.
Ånden er karrig og naturen er ødsel.
Det er dyrt at bøde med livet for sin fødsel. —
Jeg vil opad, højt, på den bratteste tinde;
jeg vil endnu engang se solen rinde,
stirre mig træt på det lovede land,
se at få snedyngen over mig kavet;
de kan skrive derover: «her er ingen begravet»;
og bagefter, – siden —! Lad det gå, som det kan.
Kirkefolk
(synger på skogstien.)
Velsignede morgen,
da Gudsrigets tunger
traf jorden som flammende stål!
Fra jorden mod borgen
nu arvingen sjunger
på Gudsrigets tungemål.
Peer Gynt
(kryber sammen i skræk.)
Aldrig se did!
Der er ørk og øde. —
Jeg er ræd, jeg var død længe førend jeg døde.
(vil liste sig ind mellem buskerne, men støder på korsvejen.)
Knappestøberen
God morgen, Peer Gynt! Hvor er synderegistret?
Peer Gynt
Mener du ikke, jeg har hujet og plistret
alt hvad jeg årked?
Knappestøberen
Og ingen du traf?
Peer Gynt
Ingen, uden en rejsende fotograf.
Knappestøberen
Ja, fristen er ude.
Peer Gynt
Alting er ude.
Uglen lugter lunten. Kan du høre den tude?
Knappestøberen
Det er ottesangs-klokken —
Peer Gynt
(peger.)
Hvad er det, som skinner?
Knappestøberen
Bare lys i en stue.
Peer Gynt
Hvad er det for sus —?
Knappestøberen
Bare sang af en kvinde.
Peer Gynt
Ja, der, – der finder
jeg synderegistret —
Knappestøberen
(griber i ham.)
Beskik dit hus!
(de er kommet ud af holtet og står ved hytten. Daggry.)
Peer Gynt
Beskikke mit hus? Der er det! Gå!
Pak dig! Var skeen så stor som en kiste, —
du kan tro, den rummed ikke mig og min liste!
Knappestøberen
Til tredje korsvej, Peer; men så —!
(han bøjer tilside og går.)
Peer Gynt
(nærmere mod huset.)
Atter og fram, det er lige langt.
Ud og ind, det er lige trangt.
(standser.)
Nej! – som en vild uendelig klage
er det at gå ind, gå hjem og tilbage.
(går nogle skridt; men standser igen.)
Udenom, sa'e Bøjgen!
(hører sang i stuen.)
Nej; denne gang
tvers igennem, var vejen aldrig så trang!
(han løber mod huset; i det samme kommer Solvejg ud i døren, kirkeklædt og med salmebog i klædet; en stav i hånden. Hun står rank og mild.)
Peer Gynt
(kaster sig ned på dørstokken.)
Har du dom for en synder, så tal den ud!
Solvejg
Der er han! Der er han! Lovet være Gud!
(famler efter ham.)
Peer Gynt
Klag ud, hvor syndigt jeg har mig forbrudt!
Solvejg
Intet har du syndet, min eneste gut!
(famler igen og finder ham.)
Knappestøberen
(bag huset.)
Registret, Peer Gynt?
Peer Gynt
Skrig ud min brøde!
Solvejg
(sætter sig hos ham.)
Livet har du gjort mig til en dejlig sang.
Velsignet være du, at du kom engang!
Velsignet, velsignet vort pinsemorgens-møde!
Peer Gynt
Så er jeg fortabt!
Solvejg
Der er en, som råder.
Peer Gynt
(ler.)
Fortabt! Med mindre du kan gætte gåder!
Solvejg
Nævn dem.
Peer Gynt
Nævn dem! Hejsan! Ja visst!
Kan du sige, hvor Peer Gynt har været siden sidst?
Solvejg
Været?
Peer Gynt
Med bestemmelsens mærke på sin pande;
været, som han sprang i Guds tanke frem!
Kan du sige mig det? Hvis ikke må jeg hjem, —
gå under i de tågede lande.
Solvejg
(smiler.)
O, den gåden er let.
Peer Gynt
Så sig, hvad du ved!
Hvor var jeg, som mig selv, som den hele, den
sande?
Hvor var jeg, med Guds stempel
på min pande?
Solvejg
I min tro, i mit håb og i min kærlighed.
Peer Gynt
(studser tilbage.)
Hvad siger du —! Ti! Det er gøglende ord.
Til gutten derinde er selv du moer.
Solvejg
Det er jeg, ja; men hvem er hans fader?
Det er han, som for moderens bøn forlader.
Peer Gynt
(et skær af lys går over ham, han skriger):
Min moder; min hustru; uskyldig kvinde! —
O, gem mig, gem mig derinde!
(han klynger sig fast og skjuler ansigtet i hendes skød. Lang stilhed. Solen rinder.)
Solvejg
(synger sagte.)
Sov du, dyreste gutten min!
Jeg skal vugge dig, jeg skal våge. —
Gutten har siddet på sin moders fang.
De to har leget hele livsdagen lang.
Gutten har hvilet ved sin moders bryst
hele livsdagen lang. Gud signe dig, min lyst!
Gutten har ligget til mit hjerte tæt
hele livsdagen lang. Nu er
Sov du, dyreste gutten min!
Jeg skal vugge dig, jeg skal våge!
Knappestøberens stemme
(bag huset.)
Vi træffes på sidste korsvejen, Peer;
og så får vi se, om —; jeg siger ikke mer.
Solvejg
(synger højere i dagglansen.)
Jeg skal vugge dig, jeg skal våge; —
sov og drøm du, gutten min!
Пер Гюнт
Действующие лица
Осе,вдова-крестьянка
Пер Гюнт,ее сын
Две старухис мешками зерна
Аслак,кузнец
Гостина свадьбе
Распорядитель пира
Музыканти др.
Переселенцы,муж с женой
Сольвейгималенькая Хельга,их дочери
Крестьянин,хозяин усадьбы Хэгстад
Ингрид,его дочь
Женихи егородители
Три пастушки
Женщина в зеленом
Доврский дед
Старший придворный тролль, троллиобоего пола, взрослые и дети, ведьмы, домовые, лесовики, гномы и проч.
Уродец
Голос во мраке
Птичий крик
Кари,бобылка
Master Каттон, monsieur Баллон, фон Эберкопф и Трумпетерстроле– путешественники
Вориукрыватель
Анитра,дочь вождя бедуинов
Арабы, рабыни,
танцовщицыи проч.
Колосс Мемнона(поющий),Сфинксв Гизе (лицо без речей)
Бегриффенфелд, профессор, доктор философии, директор дома для умалишенных в Каире
Гугу,борец за очищение малабарского языка
Гуссейн,восточный министр
Феллахс мумией фараона
Умалишенныеи их сторожа
Капитан корабля
и его команда
Неизвестный пассажир
Пастор
Участники похорон
Ленсман
Пуговичник
Худощавая личность
Действие, охватывающее время от начала XIX столетия до шестидесятых годов, происходит частью в Гудбраннской долине и в окрестных горах, частью на берегу Марокко, в пустыне Сахаре, в доме для умалишенных в Каире, на море и проч.
Действие первое
Горный склон, поросший лиственными деревьями, близ двора Осе.
Сверху сбегает горная речка.
Налево старая мельница.
Жаркий летний день. Пер Гюнт, рослый, коренастый парень лет двадцати, спускается вниз по тропинке; Осе, маленькая, худенькая женщина, следует за ним.
Она сердита и бранится.
Осе
Лжешь ты, Пер!
Пер Гюнт
(не останавливаясь.)
Не лгу я вовсе!
Осе
Нет? Не лжешь? Так побожись!
Пер Гюнт
Вот еще! Зачем божиться?
Осе
А? Не смеешь! Все наврал!
Пер Гюнт
(останавливаясь.)
Правда – каждое словечко.
Осе
(забегая вперед.)
Стыд-то есть ли у тебя?
В страду самую шататься
За оленем по горам
Больше месяца! Вернуться
В рваной куртке, без ружья,
Без добычи да морочить
Баснями старуху-мать?!
Ну, где встретил ты оленя?
Пер Гюнт
Там, на запад от хребта…
Осе
(насмешливо.)
Так.
Пер Гюнт
Под ветром я пришелся;
Он в кустах ольхи стоял;
Снег копытом разгребая,
Мох щипал…
Осе
(как прежде.)
Так, так.
Пер Гюнт
…В кустах
Лишь рога одни виднелись;
Затаивши дух в груди,
Скрип копыт его я слушал
И ползком между камней
Все поближе подбирался…
Вот уж виден стал он мне —
Жирный, с гладкими боками…
Ты такого никогда,
Побожусь я, не видала!..
Осе
Ну, еще бы!
Пер Гюнт
Трах!.. Олень
Оземь грянулся врастяжку,
Я же на спину ему
Вмиг вскочил и, ухватившись
За ухо одной рукой,
Нож стал вынимать другою,
Чтоб оленя приколоть.
Тут он как взревет, скотина,
Да как вскочит вдруг с земли,
Да поддаст ногою задней!..
Вышиб нож из рук моих
И к спине прижал рогами, —
Как в тиски я тут попал, —
И пустился вскачь со мною
Прямо к Ендину-хребту.
Осе
(невольно.)
Иисусе!
Пер Гюнт
Ты видала
Тот хребет когда-нибудь?
Он длиной с полмили будет,
Крут, обрывист и остер;
Лед, лавины и морены —
Справа, слева, а внизу
Дремлют черные озера, —
Сажен сотен пять до них!
Вдоль хребта мы и летели,
Как стрела, – олень и я.
Не езжал еще я сроду
На таком лихом коне!
Искры сеял он копытом,
Обгоняли мы орлов,
Что, красуясь, проплывали
Между озером и мной.
Льдины о берег ломались,
Но до нас не достигал
Треск и грохот их – высоко
Были мы; вокруг же нас
Духи снежные плясали,
И крутились, и вились,
Пели, выли, застилали
Пеленою взор и слух.
Осе
(словно у нее голова кружится.)
Господи, спаси, помилуй!..
Пер Гюнт
Вдруг на страшной крутизне
Вверх взлетела куропатка,
С выступа сорвавшись, где,
Притаясь в гнезде, сидела,
И с кудахтаньем – шарах
Прямо под ноги оленю!
В сторону метнулся он
И, подпрыгнув чуть не к небу,
В бездну ринулся стремглав.
Осе шатается и хватается за ствол дерева. Пер Гюнт продолжает.
Позади стена крутая,
А под нами глубь без дна.
Облака прорезав, в стаю
Чаек врезались мы с ним.
С криком чайки разлетелись,
Мы же дальше вниз стрелой.
Я взглянул туда и вижу —
Беловатое пятно.
Словно б оленье брюхо,
Нам навстречу все растет…
То изображенье было
Наше собственное, мать!
Нам навстречу поднималось
Из озерной глубины
На поверхность в то же время,
Как неслись мы сами вниз!
Осе
(почти задыхаясь.)
Пер… скорее, бога ради!
Пер Гюнт
Вот и встретились олени —
И со дна и с высоты;
Брызги так и полетели, —
Мы нырнули с головой!..
Как-никак олень, однако,
Выплыл на берег со мной,
И я марш домой скорее…
Осе
А олень?..
Пер Гюнт
Должно быть, там
Где-нибудь себе гуляет…
(Прищелкивая пальцами и перевертываясь на одном каблуке.)
Поищи – авось найдешь,
Постарайся – и поймаешь!
Осе
Как ты шею не сломал?
Иль хоть ноги, или спину?
Господи! Хвала тебе!
Это ты мне спас парнишку…
Правда, куртка вся в дырах,
И штанам досталось, видно;
Ну, да не о них тужить,
Как припомнишь, что могло бы…
(Внезапно застывает с открытым ртом и вытаращенными глазами, долго не может найти слов и наконец разражается.)
Ах ты, чертова башка!
Ах ты, лгун! Ведь эту сказку,
Как я вспомнила теперь,
В девках я еще слыхала!
Было это не с тобой, —
С Глесне Гудбрандом когда-то!
Пер Гюнт
А со мной быть не могло?
Я ведь тоже ездить мастер.
Осе
(сердито.)
Мастер ты чужую ложь
Разукрасить так, что с толку
Хоть кого собьет она.
И орлов сюда, и чаек,
И невесть чего приплел он!
Смесью были с небылицей
Страх такой нагнал, что я
Не узнала старой сказки!
Пер Гюнт
Пусть чужой бы так сказал, —
Я ему бы задал перцу!
Осе
(плачет.)
Пусть бы бог прибрал
Лучше б мне лежать в могиле!..
С парнем просто сладу нет.
Пер, пропащий ты, пропащий!
Пер Гюнт
Полно, милая моя,
Золотая, дорогая!
Ты права, я виноват,
Лишь не плачь, не сокрушайся!
Осе
Как не плакать бедной мне,
Вырастив такого сына
На позор и стыд себе?
Как же мне не сокрушаться?..
(опять плачет.)
Полной чашей дом наш был
При твоем покойном деде;
А теперь осталось что
От богатства и почета?
Твой отец протер глаза
Деньгам дедовским скоренько, —
Накупил земель, домов,
Ездил барином четверкой,
Задавал пиры горой;
Ни вина тут, ни посуды
Не жалели; каждый гость,
Выпив, об стену с размаху
Бил бутылку и стакан.
А потом – куда что делось?
Где богатство, где почет?
Пер Гюнт
Вот!.. А снег где прошлогодний?
Осе
Цыц! Молчи, молокосос!
Ты на дом наш полюбуйся:
Что окно, то и дыра,
Заткнута тряпицей старой;
Еле держится забор,
Скот стоит в хлеву без крыши,
На полях, лугах – бурьян;
Сколько раз за недоимки
Уж описывали нас…
Пер Гюнт
Ну, довольно бабьих охов!
Счастье часто то начнет
Чахнуть, вянуть, то вдруг снова
Краше вдвое расцветет.
Осе
Нет, посыпано золою
Место, где оно цвело!
Ты один не изменился:
Нос по-прежнему дерешь
И с лица не спал; такой же,
Как тогда, когда здесь был
Копенгагенский священник.
Как зовут тебя, спросил
И клялся, что многих принцев
Ты за пояс бы заткнул
И умом и красотою.
Лошадь с санками отец
Подарил ему за это.
Да, жилось нам хоть куда!
Пробст и фогт со всей оравой
День-деньской толклись у нас,
Ели, пили до отвалу.
А когда пришла беда —
Всех повымело, как ветром.
Опустел наш дом с тех пор,
Как пошел бродить по свету
Коробейником мой Йун!
(Утирая глаза передником.)
Ох, но ты ведь взрослый парень,
Крепкий, сильный, и тебе
Быть пора бы уж опорой
Хилой матери своей,
Самому хозяйство править,
Чтоб хоть что-нибудь сберечь
Из остатков от наследства.
(Снова плачет.)
Ох, да где уж проку ждать
От такого шалопая!
Дома – с печки не сойдет,
Весь в золе, как Замарашка;
В люди выйдет – стыд и срам!
С парнями полезет в драку,
Девок распугает всех…
Пер Гюнт
(отходя.)
Ну, оставь!
Осе
(за ним.)
Не правда разве?
Иль не ты в последний раз
На гулянье в роще драку
С парнями завел, когда
Все, как псы, вы перегрызлись?
Руку Аслаку сломал
Или вывихнул не ты ли?
Пер Гюнт
Это кто тебе наплел?
Осе
(раздраженно.)
Кари вопли-то слыхала!
Пер Гюнт
(потирая плечо.)
Да, но кто вопил-то? Я.
Осе
Ты?
Пер Гюнт
Ну да. Меня избили.
Осе
Как?..
Пер Гюнт
Еще бы! Он ловкач.
Осе
Кто ловкач?
Пер Гюнт
Кузнец твой Аслак…
Осе
Тьфу ты! И такая дрянь,
Этот испитой бродяга
Мог тебя поколотить?!
(Снова плачет.)
Много вынесла я сраму,
Но такого не ждала!
Он – ловкач! А ты-то кто же?
Увалень, негодный трус!
Пер Гюнт
Я ли бью, меня ль колотят —
Все равно ты слезы льешь.
(Смеясь.)
Ну, утешься!
Осе
Иль опять ты
Все наврал мне?
Пер Гюнт
Не опять,
А на этот раз лишь только.
Ну, утешься, говорю.
(Сжимая и разжимая пальцы левой руки.)
Сжали кузнеца клещами
Пальцы этой вот руки,
Правый же кулак, как молот…
Осе
Ах, разбойник, ах, драчун!
В гроб меня свести затеял?!
Пер Гюнт
Что ты, что ты! В гроб свести?
Нет, ты лучшей стоишь доли,
Злая, милая моя!
Верь: когда-нибудь в деревне
Будешь первою у нас;
На поклон к тебе, увидишь,
Будут все ходить, лишь дай
Что-нибудь такое сделать…
Крупное, большое мне!
Осе
(презрительно.)
Так и сделаешь ты! Как же!
Пер Гюнт
Знать заранее нельзя,
Что и с кем случится в жизни.
Осе
Ох, хватило бы ума
У тебя хоть на починку
Дыр на собственных штанах!
Пер Гюнт
(запальчиво.)
Захочу – так князем стану,
А не то – так и царем!
Осе
Ну, совсем с ума уж спятил!
Пер Гюнт
Вот и стану, погоди!
Осе
По пословице старинной:
«Жди-пожди да погоди, —
Будешь королем, поди!»
Пер Гюнт
Вот увидишь – так и будет.
Осе
Замолчишь ты или нет?!
Обезумел, право слово!..
Что-нибудь-то из тебя
Путное, пожалуй, вышло б,
Коли б ты весь день-деньской
Не слонялся тут без дела
Да не хвастал и не врал!
Страсть к тебе как льнула Ингрид;
В жены мог ты взять ее,
Коли б вел себя умнее…
Пер Гюнт
Ой ли?
Осе
Знаешь сам – ни в чем
От отца ей нет отказа.
Как старик там ни упрям,
Дочка им, как хочет, вертит,
И куда она – туда,
Хоть ворчит, и он плетется.
(Снова ударяясь в слезы.)
И достанется ей все —
Дом, земля, усадьба, деньги…
Захотел бы, так теперь
Ты, на зависть всей деревне,
Женихом бы щеголял,
А не грязным оборванцем.
Пер Гюнт
(живо.)
Ну, коль так – идем за ней!
Осе
Как? За кем?
Пер Гюнт
За Ингрид.
Осе
Поздно,
Нет тебе туда пути.
Пер Гюнт
Почему так?
Осе
Потому что…
Ох, ну как мне слез не лить?
Бедный Пер мой, бесталанный?
Пер Гюнт
Ну?
Осе
Пока ты разъезжал
Там по кручам на олене,
Ингрид высватал Мас Мон.
Пер Гюнт
Это пугало воронье?
Осе
Да, и он теперь жених.
Пер Гюнт
Погоди, сейчас буланку
Запрягу.
(Хочет идти.)
Осе
И не трудись.
Завтра их уж повенчают.
Пер Гюнт
Ну, а я сейчас отправлюсь!
Осе
Тьфу! Неужто же ты хочешь
Стать посмешищем для всех?
Пер Гюнт
Э, не бойся. Все улажу.
(Вдруг вскрикивает и смеется.)
Стой! С запряжкою возня…
Ну ее совсем, буланку!
(Подхватывает мать на руки.)
Осе
Ой, пусти ты!
Пер Гюнт
На руках
Отнесу тебя я в Хэгстад.
(Переходит вброд речку.)
Осе
Стой… Не смей… Господь, спаси!
Помогите! Мы утонем!..
Пер Гюнт
Ждет меня получше смерть!..
Осе
Да, на виселице разве!
(Таскает его за волосы.)
Ах, разбойник!
Пер Гюнт
Смирно, мать!
Тут так скользко!..
Осе
Дрянь! Скотина!
Пер Гюнт
Языком болтать – болтай,
Это
Ну, теперь помельче тут…
Осе
Ах, держи же ты! Уронишь!
Пер Гюнт
Гоп-гоп! Я – олень, ты – Пер!
(Прыгает.)
Гоп-гоп! Лихо погарцуем!
Осе
Ох, пришел, знать, мой конец!
Пер Гюнт
Не тебе конец, а броду.
(Выходит на берег.)
Поцелуя ждет олень,
За езду скажи спасибо.
Осе
(дает ему затрещин..)
Вот тебе спасибо! Вот!
Пер Гюнт
Ой! Ты стала больно щедрой!
Осе
И пусти!
Пер Гюнт
Ну нет, шалишь!
Мы с тобой поскачем в Хэгстад.
Свахой будешь там моей.
Ты умна; сумеешь, верно,
Старика уговорить.
Ты скажи, что Мас – фефела…
Осе
Пер, пусти!
Пер Гюнт
… И распиши
Пер Гюнта так, что любо!
Осе
Да так уж распишу,
Что останешься доволен!
Все твои проделки, плут,
Перечислю по порядку…
Пер Гюнт
Ах, ты вот как?
Осе
(пиная его ногой от злости.)
Я добьюсь —
На тебя, как на бродягу,
Спустит псов цепных старик!
Пер Гюнт
Гм… так я один отправлюсь.
Осе
Не уйдешь! Я догоню!
Пер Гюнт
Где! Куда тебе! Слабенька!
Осе
Я? Я так сердита, зла —
Камень бы перекусила,
Проглотила бы кремень!
Пустишь ты?!
Пер Гюнт
Коль обещаешь…
Осе
Ни за что! Хочу с тобой;
Пусть узнают все – каков ты!
Пер Гюнт
Ну, так лучше здесь побудь.
Осе
Ни за что! Хочу туда!
Пер Гюнт
Мало ли чего ты хочешь!
Осе
Что ты делаешь?
Пер Гюнт
А вот
Посажу тебя на крышу.
(Сажает ее на крышу мельницы и отходит.)
Осе
(кричит.)
Пер! Сними, сними сейчас!
Пер Гюнт
Обещаешь?..
Осе
Вздор!
Пер Гюнт
А если
Я прошу тебя?..
Осе
(бросая в него куском дерна с крыши.)
Сними!
Пер Гюнт
Снял бы, если б можно было.
(Подходя ближе.)
Ну, теперь сиди смирней.
Не возись и не брыкайся,
Камни, дерн не вороши,
А не то беда стрясется —
Оземь брякнешься как раз.
Осе
Ах ты, скот!
Пер Гюнт
Ногой не дрыгай!
Осе
Чтобы вихрь тебя унес,
Как подменыша-тролленка!
Пер Гюнт
Фу, стыдись!
Осе
Тьфу!
Пер Гюнт
Лучше дай
Мне свое благословенье,
Чтоб я счастья попытал.
Хочешь?
Осе
Вздуть тебя хочу я,
Да и вздую, погоди,
Даром, что большой верзила!
Пер Гюнт
В самом деле? Так прощай!
Потерпи; я ненадолго…
(Идет, затем оборачивается и предостерегающе поднимает палец.)
Не забудь же – не возись!
(Уходит.)
Осе
Пер!.. О господи! Уходит!
Пугало оленье! Лгун!
Стой! Послушай… Воротись же!..
Нет, и ухом не ведет!
Знай идет себе…
(Кричит.)
Спасите!
Кругом голова идет…
Две Старухи с мешками за спиной поднимаются снизу к мельнице.
Первая старуха
Сила крестная будь с нами!
Кто вопит тут?
Осе
Я.
Вторая старуха
И впрямь
Осе! Вишь куда взлетела!
Осе
Ох, того гляди взлетит
Душенька моя на небо!
Первая старуха
Ну, счастливого пути!
Осе
Лестницу добудьте, бабы!
Вниз хочу. Проклятый Пер!..
Вторая старуха
Ваш сынок?
Осе
Теперь вы сами
Видите, каков мой сын.
Первая старуха
Нас в свидетели берите.
Осе
Дайте вниз скорей сойти,
Побегу я прямо в Хэгстад…
Вторая старуха
Там он разве?
Первая старуха
Если там,
Так спокойны будьте – Аслак
Рассчитается за вас.
Осе
(ломая руки.)
Нет, господь спаси, помилуй!
Этак ведь в конце концов
Жизни может он лишиться.
Первая старуха
Что ж! Нам всем один конец,
Так о чем тут сокрушаться?
Вторая старуха
Баба впрямь с ума сошла.
(Кричит вверх.)
Эйвинд! Андрес! Эй, скорее!
Мужской голос
Что там?
Вторая старуха
Засадил Пер Гюнт
Мать на мельничную крышу.
Небольшой холм, поросший вереском и кустарником. Дальше, за плетнем, проселочная дорога. Пер Гюнт спускается по тропинке и быстро направляется к плетню, но останавливается и смотрит на открывающийся перед ним вид.
Пер Гюнт
Ну, вот и Хэгстад. Скоро буду там.
(Заносит ногу, чтобы перешагнуть через плетень, и задумывается.)
Узнать бы, дома Ингрид и одна ль?
(Приставив к глазам руку щитком, смотрит вдаль.)
Эге! Дорога вся кишит гостями…
Пожалуй, лучше повернуть назад.
(Опустив ногу.)
А то начнут хихикать за спиною,
Шептаться – со стыда сгоришь.
(Отходит от плетня и рассеянно ощипывает листья с кустов.)
Хватить бы
Для храбрости чего-нибудь покрепче!
Иль незаметно прошмыгнуть!
Иль пусть бы
Никто тебя не знал в лицо!.. А лучше
Всего – хватить чего-нибудь покрепче!
Тогда тебе насмешки нипочем.
(Вдруг, словно испугавшись чего-то, озирается, затем прячется за кустами.)
Мимо проходит несколько человек, неся в руках узелки с гостинцами и направляясь к усадьбе.
Мужчина
(продолжая разговор.)
Отец пьянчуга был, а мать глупа.
Женщина
Так и не диво, что сынок – оболтус.
Проходят. Немного погодя Пер Гюнт выходит, красный от стыда, и смотрит им вслед.
Пер Гюнт
(тихо.)
Не обо мне ли это?
(С напускным ухарством.)
А пускай их!
Им не убить меня своим шипеньем.
(Кидается на поросший вереском бугорок и долго лежит на спине, подложив руки под голову и глядя в небо.)
Какое облако чудное… вроде
Коня… И человек на нем верхом.
А сзади не старуха на метле?..
(Посмеивается про себя.)
Да это мать! Бранится и кричит:
«Скотина Пер! Постой-ка! Я тебе!»
(Глаза его понемногу слипаются.)
Ага, теперь, небось, перепугалась:
Пер Гюнт со свитой едет, на коне
С серебряным султаном, а подковы
Из золота червонного. Он сам
В перчатках, с саблей, в мантии широкой
Такая же нарядная. Но кто
Сидит в седле прямее, кто всех краше?
Пер Гюнт! И где он едет – там народ
Шпалерами стоит, ломает шапки
И на него во все глаза глядит,
А женщины смиренно приседают.
Все знают – это царь Пер Гюнт со свитой!
Бросает, словно камешки, в толпу
Монеты пригоршнями он, и разом
Становятся вокруг все богачами…
Пер Гюнт и через море едет вброд,
А принцы Англии на берегу
Стоят и ждут. И девушки все тоже.
Вельможи Англии и короли —
Где едет Пер – из-за столов встают.
Снимает император сам корону
И говорит…
Аслак
(проходя с товарищами по ту сторону плетня.)
Вон пьяная скотина – Пер Гюнт лежит.
Пер Гюнт
(полуприподнимаясь.)
Позвольте… император!..
Аслак
(облокачиваясь
Ну, вставай же!
Пер Гюнт
Ах, черт, кузнец.
Что надобно тебе?
Аслак
(другим.)
Как видно, не очухался.
Пер Гюнт
(вскакивая.)
Ступай-ка,
Проваливай же по добру!
Аслак
Эге!..
Уйду, уйду. Но ты взялся откуда?
Ведь шесть недель ни слуху и ни духу…
Мы думали – ты к троллям в плен попал.
Пер Гюнт
Гм… я таких наделал дел, что любо!
Аслак
(подмигивая товарищам.)
Послушаем!
Пер Гюнт
Вам дела нет до них.
Аслак
(немного погодя.)
Ты в Хэгстад?
Пер Гюнт
Нет.
Аслак
В деревне толковали,
Что будто девку-то к тебе тянуло…
Пер Гюнт
Покаркай у меня ты, ворон!..
Аслак
Полно.
Ты не сердись. Ну, эту упустил —
Других найдется много, помани лишь!
Недаром ты – Пер Гюнт,
сын Йуна Гюнта.
Пойдем же с нами. Там сегодня сбор —
И молодых овечек и матерых!
Пер Гюнт
Поди ты к черту!
Аслак
Верно, уж нашел бы
И ты себе там парочку… Прощай же!
Снести поклон невесте от тебя?
Уходят, смеясь и перешептываясь.
Пер Гюнт
(смотрит им вслед, машет рукой и отворачивается.)
По мне, так пусть венчается с кем хочет. Мне все одно.
(Смотрит на себя.)
Оборван весь, в лохмотьях…
Эх, было б поновее что надеть!
(Топая ногою.)
Из глотки вырвал с языком бы вместе
Насмешки их проклятые!
(Вдруг озираясь.)
Что? Что?
Опять хихикают, как будто сзади?
Гм… нет, почудилось.
Тут никого, – Пойду домой.
(Далее несколько шагов в гору и прислушивается.)
Чу, к танцам заиграли.
(Пристально смотрит и слушает, затем потихоньку спускается вниз; глаза его блестят, и он поглаживает себе бедра.)
А девок гибель там. На одного
По целому пятку, а то и больше.
Ах, черт возьми!.. Ну как тут не пойти!..
А мать-то как же? Все сидит на крыше?..
(Не может отвести глаз от дороги в усадьбу, подпрыгивает и смеется.)
Гоп-гоп! Отплясывает халлинг лихо!
Скрипач Гуторм пилит вовсю! Веселье
И гул – как будто водопад шумит!
А девок, девок сколько! Вишь хохочут!
Нет, черт возьми, ну как тут не пойти!
(Одним прыжком перелетает через изгородь и идет по дороге.)
Усадебный двор в Хэгстаде. В глубине жилой дом. Толпа гостей. На лужайке идут оживленные танцы. Музыкант сидит на столе. В дверях дома стоит Распорядитель пира; Стряпухи бегают взад и вперед; пожилые гости сидят группами там и сям и беседуют.
Женщина
(присаживаясь к гостям, разместившимся на бревнах.)
Невеста?.. Ну, известно уж, поплачет.
Нельзя же без этого.
Распорядитель
(подходя к другой группе.)
А ну-ка, гости!
Вот жбан мне помогите опорожнить!
Один из гостей
Спасибо: только ты уж больно часто
Подносишь, кум!
Парень
(музыканту, проносясь мимо него
в паре с девушкой.)
Ты струн-то не жалей – Нажаривай!
Девушка
Чтобы в лугах звенело!
Девушки
(окружая другого парня, пляшущего в одиночку.)
Лихой прыжок!
Одна из них
Вот икры – что пружины!
Парень
(продолжая пляску.)
Ни стен, ни потолка тут не зацепишь;
Чеши ногами в стороны и вверх!
Жених
(подходит к отцу, который разговаривает с другими гостями, и, хныча, тянет его за полу куртки.)
Она не хочет; злющая такая!
Отец
Чего не хочет?
Жених
В клети заперлась.
Отец
Ну, поищи ключа.
Жених
Да я не знаю…
Отец
Растяпа ты!
(Отворачивается к собеседникам, а жених опять растерянно бродит по двору.)
Второй парень
(выходя из дому.)
Ну, девки, вот когда
Потеха-то начнется – Пер идет!
Аслак
(только что вошедший.)
А кто позвал его?
Распорядитель
Никто.
(Идет к дому.)
Аслак
(девушкам.)
Так если
Заговорит он – вы не отвечайте.
Девушка
(другим.)
Да, да, как будто мы его не знаем.
Пер Гюнт
(входит разгоряченный и оживленный, останавливается перед гурьбой девушек и хлопает в ладоши.)
Ну, кто тут разбитнее всех из девок?
Одна
(к которой он приближается.)
Не я.
Другая
Не я.
Третья
Да и не я.
Пер Гюнт
(четвертой.)
Ну ты!
Пойдем, пока не сыщется получше!
Четвертая
(отворачиваясь.)
Мне недосуг!
Пер Гюнт
(пятой.)
Так ты!
Пятая
(отходя.)
Домой пора.
Пер Гюнт
В такую рань? Да ты рехнулась, что ли?
Аслак
(немного погодя, вполголоса.)
Смотри-ка, Пер!
Пошла со стариком.
Пер Гюнт
(быстро оборачиваясь к пожилому человеку.)
Куда ж они девались все?
Пожилой человек
Ищи!
(Отходит.)
Пер Гюнт сразу притихает и исподлобья косится на толпу. Все смотрят на него, но никто с ним не говорит. Он подходит то к одной, то к другой группе – везде сразу же водворяется молчание, а когда он отходит, его провожают улыбками.
Пер Гюнт
(про себя.)
Как шила – взгляды, мысли и улыбки!
А шепот – словно визг пилы тупой!
(Пробирается вдоль плетня.)
Сольвейг, держа за руку маленькую Хельгу, входит во двор в сопровождении Родителей.
Один из гостей
(другому, неподалеку от Пера Гюнта.)
Переселенцы.
Второй
С запада?
Первый
Из Хэдской
Долины, кажется.
Второй
Да, да.
Пер Гюнт
(заступая дорогу вошедшим и указывая на Сольвейг, спрашивает переселенца.)
Нельзя ли
Мне с дочкою твоею поплясать?
Переселенец
(тихо.)
Пожалуй; только надобно сначала
Зайти хозяину отдать поклон.
Входят в дом.
Распорядитель
(Перу Гюнту, угощая его.)
Уж раз ты здесь, так горло промочи!
Пер Гюнт
(не отрываясь, глядит вслед ушедшим.)
Спасибо, жажды нет; плясать я буду.
Распорядитель отходит.
Пер Гюнт
(смотрит на дом и смеется.)
Какая светлая! Таких я сроду
Не видывал. Не поднимает глаз;
За юбку матери рукой схватилась,
В другой руке молитвенник у ней,
Завернутый в платок.
Взглянуть еще раз!
(Хочет войти в дом.)
Парень
(выходя из дому с несколькими товарищами.)
Уже? Уходишь, Пер, от танцев?
Пер Гюнт
Нет.
Парень
Так не туда идешь.
(Берет его за плечо, чтобы повернуть.)
Пер Гюнт
Пусти меня!
Парень
Иль кузнеца ты испугался?
Пер Гюнт
Я-то?
Парень
Ну да – припомнил вашу схватку
в роще?
Толпа смеется и уходит к танцующим.
Сольвейг
(в дверях.)
Не ты поплясать хотел со мной?
Пер Гюнт
А кто же, как не я?
(Берет ее за руку.)
Идем скорее!
Сольвейг
Но уходить далеко не велела
Мне матушка.
Пер Гюнт
Скажите! Не велела?
Да
Сольвейг
Ты хочешь cмеяться надо мной?
Пер Гюнт
И впрямь девчонка!
Ты разве взрослая?
Сольвейг
Весной ходила
К священнику и причащалась.
Пер Гюнт
Так.
А как тебя зовут, – чтоб легче было
Нам разговаривать с тобою?
Сольвейг
Сольвейг.
А как тебя?
Пер Гюнт
Пер Гюнт.
Сольвейг
(выдергивая руку.)
Ах, крест святой!..
Пер Гюнт
Ну, что ты?
Сольвейг
Надо завязать потуже
Подвязку – развязалась.
(Уходит.)
Жених
(дергая мать за юбку.)
Мать, она
Не хочет…
Мать
Как не хочет?..
Жених
Так!
Мать
Чего не хочет?
Жених
Отомкнуть задвижку.
Отец
(тихо, сердито.)
Тебя в стойле привязать, осла!
Мать
Ну, не бранись! Он справится еще.
Уходит.
Парень
(с целой ватагой товарищей с лужайки, где идут танцы.)
Глоточек водки, Пер!
Пер Гюнт
Не надо.
Парень
Полно,
Один глоток.
Пер Гюнт
(угрюмо глядя на него.)
С тобою есть?
Парень
Найдется.
(Вынимает из кармана бутылку и пьет.)
А! Так и жжет!.. Ну, что же?
Пер Гюнт
Дай отведать.
(Пьет.)
Второй парень
Теперь моей…
Пер Гюнт
Не надо.
Второй парень
Что за вздор!
Не будь же дураком. Хлебни.
Пер Гюнт
Ну, каплю.
(Пьет еще.)
Девушка
(вполголоса.)
Пойдем же!
Пер Гюнт
Или ты меня боишься?
Третий парень
Еще бы! Кто тебя не побоится?
Четвертый парень
Ты в роще показал, на что ты мастер.
Пер Гюнт
И не на то еще, как разойдусь!
Первый парень
(шепотом.)
Сейчас начнется.
Остальные
(обступая Пера Гюнта.)
Ну-ка! Расскажи,
На что еще ты мастер?
Пер Гюнт
Завтра.
Окружающие
Нет,
Сегодня, Пер!
Девушка
Ты колдовать умеешь?
Пер Гюнт
Умею черта заклинать.
Один из гостей
Ну, это
Умела бабушка, когда меня
Еще на свете не было.
Пер Гюнт
Все враки.
Того, что я могу, никто не может.
Я черта раз в орех загнал. Орех-то
Был со свищем. Вы поняли?
Окружающие
(со смехом.)
Еще бы!
Пер Гюнт
Уж он и бесновался, и ругался,
И плакал, и сулил мне то и се…
Один из окружающих
А все-таки пришлось залезть в орех?
Пер Гюнт
Пришлось-таки. Я свищ заткнул гнилушкой,
И – батюшки! – как он там загудел!
Девушка
Подумай!
Пер Гюнт
Да, ни дать ни взять, как шмель.
Девушка
И до сих пор он у тебя в орехе?
Пер Гюнт
Нет, улизнул, проклятый! И успел
Поссорить с кузнецом меня.
Один из парней
Да что ты?
Пер Гюнт
Я, видишь, к кузнецу пришел с орехом
И попросил мне расколоть его.
Кузнец пообещал; на наковальню
Орешек положил да по своей
Повадке грубой – чуть что, бить с плеча —
Не молоток, а молот взял большущий…
Голос из толпы
И черта вдребезги расквасил?
Пер Гюнт
Аслак
Ударил, как мужчина настоящий,
Но увернуться черт успел и вихрем
Из кузницы как вылетит!..
Снес крышу
И стену по пути…
Голоса
А что ж кузнец?
Пер Гюнт
Обжегся.
Вот с тех пор и не в ладах мы.
Общий смех.
Некоторые
Занятная история.
Другие
Пожалуй,
Занятней прежних россказней его.
Пер Гюнт
По-вашему, я сочиняю их?
Один из гостей
Зачем напраслину взводить – не ты;
Я все почти от деда слышал в детстве.
Пер Гюнт
Все враки! Это все со мною было.
Тот же
Да уж чего с тобою ни бывало!
Пер Гюнт
(ухарски перевертываясь на каблуке.)
Эх-ма! Я захочу, так поднимусь
На воздух на коне и полечу!..
Я и не то еще могу!..
Снова хохот.
Один из толпы
А ну-ка!
Ну, поднимись на воздух, полетай!
Другие
Пожалуйста, голубчик Пер, потешь нас!
Пер Гюнт
Ну, нечего вам клянчить. Я взовьюсь
И пронесусь над вами буйным вихрем;
Вы будете все кланяться мне в ноги!
Пожилой человек
Как видно малый вовсе спятил, братцы!
Второй
Осел!
Третий
Бахвал!
Четвертый
Хвастун и лгун!
Пер Гюнт
(грозя им.)
Постойте ж!
Один из гостей
(полупьяный.)
Постой-ка, из тебя повыбьют пыль!
Многие
Своротят скулы, фонарей наставят!
Толпа расходится; кто постарше – в сердцах, помоложе – со смехом и шутками.
Жених
(подойдя к Перу вплотную.)
Неужто ты летать умеешь, Пер?
Пер Гюнт
(отрывисто.)
Я все умею, Мас. Лихой я парень.
Жених
Так у тебя и куртка-невидимка,
Пожалуй, есть?
Пер Гюнт
Ну, то есть шапка? Есть.
(Отворачивается от него.)
Через двор проходит Сольвейг, ведя за руку Хельгу.
Пер Гюнт
(с прояснившимся лицом.)
А, Сольвейг! Хорошо, что ты пришла!
(Схватив ее за руку.)
Держись же, закружу тебя я так!..
Сольвейг
Пусти меня.
Пер Гюнт
Зачем?
Сольвейг
Такой ты… дикий.
Пер Гюнт
Олень дичает тоже по весне.
Пойдем же! Полно киснуть!
Сольвейг
(отдергивая руку.)
Я не смею.
Пер Гюнт
А почему?
Сольвейг
Ты выпил.
(Отходит с Хельгой.)
Пер Гюнт
Взять бы нож
Да всех их до единого!..
Жених
(подталкивая его локтем.)
Послушай,
Хоть ты бы пособил мне с нею сладить.
Пер Гюнт
(рассеянно.)
С невестой? Где ж она?
Жених
Да в клети все.
Пер Гюнт
А ну тебя!
Жених
Да право же, попробуй!
Пер Гюнт
Ну нет же, обойдешься без меня.
(Вдруг осененный мыслью, говорит тихо и резко.)
Так Ингрид в клети.
(Опять подходит к Сольвейг.)
Ну, решайся, что ли!
Сольвейг хочет уйти, Пер Гюнт загораживает ей дорогу.
Пер Гюнт
Стыдишься, что одет я, как бродяга?
Жених
(с живостью.)
Ты на бродягу не похож, неправда.
Пер Гюнт
Уж ладно, ладно! И к тому же выпил…
Назло тебе – обидела меня ты.
Идем же!
Сольвейг
И хотела б, да не смею.
Пер Гюнт
Кого боишься?
Сольвейг
Пуще всех – отца.
Пер Гюнт
Отца? Да, да, он из тихонь, как видно.
Ханжа? Не так ли? Отвечай же мне!
Сольвейг
Не знаю, что и отвечать.
Пер Гюнт
Сектант он?
И ты, и мать сектантки, верно, тоже?
Ну, отвечай!
Сольвейг
Оставь меня в покое!..
Пер Гюнт
Оставить? Нет.
(Понижая голос,
Я троллем обернусь.
И в полночь подойду к твоей постели.
Услышишь, кто-то возится, сопит, —
На кошку не подумай: это – я.
Я выпью кровь твою. Сожру с костями
Твою сестренку. Я – вампир! Вопьюсь
Зубами в грудь твою…
(Вдруг, словно испугавшись, меняет угрожающий тон на робкий, молящий.)
Пойдем же, Сольвейг!
Сольвейг
(хмуро глядя на него.)
Каким ты безобразным был сейчас.
(Уходит в дом.)
Жених
(беспомощно слоняясь по двору, опять подходит к Перу.)
Я дам вола, лишь помоги!
Пер Гюнт
Идем.
(Уходит за дом.)
В это время большая толпа отделяется от круга, где танцуют; среди них много пьяных. Шум и гам. Сольвейг, Хельга с Родителями и еще несколькими пожилыми людьми выходят из дверей дома.
Распорядитель
(кузнецу Аслаку, который идет впереди толпы.)
Не задирай.
Аслак
(снимая на ходу куртку.)
Нет, я уж с ним расправлюсь!
Пер Гюнт иль я – один не устоит!
Некоторые
Пускай их сцепятся!
Другие
Пусть побранятся!
Аслак
Нет, слов тут мало, кулаки нужны!
Один из гостей
Эй, парень, воздержись!
Хельга
(матери.)
Они хотят
Побить его?
Парень
Давайте лучше на смех
Его поднимем хорошенько!
Другой
Да!
И в шею выгоним!
Третий
И наплюем
В глаза лгунишке!
Четвертый
(Аслаку.)
Что ж ты? На попятный?
Аслак
(сбрасывая куртку.)
Бока все обломать ему!
Мать Сольвейг
(к Сольвейг.)
Ты видишь,
В какой чести у всех здесь
этот молодчик!
Осе
(входит во двор с хворостиной в руках.)
Не здесь ли мой сынок? Уж и задам же,
Уж и отпотчую его!
Аслак
(засучивая рукава рубахи.)
Да разве
Проймешь дубину прутиком?
Некоторые из толпы
Постой!
Кузнец его отпотчует!
Другие
Уважит!
Аслак
(поплевывая себе на ладони и кивая Осе.)
Расквашу!
Осе
Что? Расквасить Пера!
Ну-ка,
Попробуйте! Такого вам задам!..
Да где ж он?
(Кричит на весь двор.)
Пер!
Жених
(вбегает со всех ног.)
Беда, беда! Идите
Скорей, отец, и матушка, и все!..
Отец
Ну, что стряслось?
Жених
Подумайте, Пер Гюнт…
Осе
(кричит.)
Убили вы его?
Жених
Да нет! Глядите…
Вон на горе!
Толпа
С невестой!
Осе
(роняя хворостину.)
Ах, скотина!
Аслак
(ошеломленный.)
Карабкается с ней по кручам, где
Лишь впору козам лазить…
Жених
(плача.)
Гляньте, тащит
Ее подмышкой, словно поросенка!
Осе
(грозя Перу.)
О, чтоб ты кувырком слетел оттуда,
Свернул бы шею…
(Вскрикивает в страхе.)
Ой, поосторожней!
Хозяин Хэгстада
(выбегая из дома с непокрытой головой, б ледный от гнева.)
Украсть невесту!.. Я его убью!
Осе
Смотрите-ка! Так я вам и позволю!
Действие второе
Узенькая скалистая тропинка в горах. Раннее утро. Пер Гюнт, сердитый, быстро идет по тропинке. Ингрид, в полуподвенечном наряде, старается удержать его.
Пер Гюнт
Прочь поди ты от меня!
Ингрид
(плача.)
После этого!.. Куда же?..
Пер Гюнт
Все равно – подальше лишь!
Ингрид
(ломая руки.)
Ах, изменник!
Пер Гюнт
Понапрасну
Будешь хныкать и корить;
Ты – направо, я – налево.
Ингрид
Грех меня с тобой связал!
Пер Гюнт
Черт бы взял воспоминанья!
Черт побрал бы всех вас, баб…
Кроме лишь одной-единой…
Ингрид
Кто ж она?
Пер Гюнт
Не ты.
Ингрид
А кто ж?
Пер Гюнт
Отвяжись и убирайся!
Прочь! Назад к отцу вернись!
Ингрид
Милый, славный мой, красавец!..
Пер Гюнт
Замолчи!
Ингрид
Не может быть,
Чтоб от сердца говорил ты!
Пер Гюнт
Как сказал я, так и есть.
Ингрид
Как? Сманить меня и – бросить!
Пер Гюнт
А чего ж еще мне ждать?
Что еще мне можешь дать ты?
Ингрид
Двор, усадьбу и…
Пер Гюнт
Всегда
Ты с молитвенником ходишь?
По плечам твоим лежат
Золотые косы в лентах?
Ходишь, опустив глаза,
Мать за юбку ухватив?
Ну же?
Ингрид
Нет, но…
Пер Гюнт
В первый раз
Лишь весной ты причащалась?
Ингрид
Нет, но, Пер…
Пер Гюнт
Стыдлива ты?
Отказать мне ты смогла ли?
Ингрид
Господи!.. Рехнулся он!
Пер Гюнт
Можешь взглядом светлый праздник
Вызвать в чьей-нибудь душе?
Ингрид
Нет, но…
Пер Гюнт
Все же остальное
Много стоит? Ничего.
(Хочет уйти.)
Ингрид
(заступая ему дорогу.)
Знаешь ты, что головою
Мне заплатишь за обман?
Пер Гюнт
Все равно.
Ингрид
Почет, богатство
Ты со мной бы приобрел.
Пер Гюнт
Нет, себе дороже станет.
Ингрид
(заливаясь слезами.)
Ты сманил…
Пер Гюнт
Ты поддалась.
Ингрид
Я была так безутешна.
Пер Гюнт
Ну, а я был под хмельком.
Ингрид
(угрожающе.)
Но ты дорого заплатишь!..
Пер Гюнт
Все ж останусь в барышах.
Ингрид
На своем стоишь?
Пер Гюнт
Как камень.
Ингрид
Ну, смотри! Не прогадай!
(Начинает спускаться вниз.)
Пер Гюнт
(молчит с минуту, затем вдруг вскрикивает.)
Черт бы взял воспоминанья!
Черт побрал бы всех вас, баб!
Ингрид
(оборачиваясь, насмешливо кричит.)
Кроме лишь одной-единой?
Пер Гюнт
Да, единственной-одной!
Каждый идет своей дорогой.
У горного озера; мягкая болотистая почва. Собирается гроза. Осе в отчаянии кричит, озираясь во все стороны. Сольвейг с трудом поспевает за нею. В некотором отдалении следует за ними чета Переселенцев с Хельгой.
Осе
(размахивает руками и рвет на себе волосы.)
Все против нас с ним – небо, и вода,
И скалы! Небо хмурится и хочет
Густым туманом сбить его с пути;
Болото засосать сулит, а скалы
Грозят ему лавинами, обвалом!
А люди-то – убить его хотят!
Да не попустит бог! Нет! Нет! Не в силах
Я Пера потерять!.. Ах он, змееныш!
И дернула нелегкая его…
(Оборачиваясь к Сольвейг.)
Ну, кто ждал от него такого дела?
Ведь только на словах он был удал
Да небылицы сочинять был мастер,
А чуть коснись до дела – нет его!
Не знаешь прямо, плакать иль смеяться…
А как мы с ним друг к другу прежде льнули,
Чего-чего не натерпелись вместе!
Покойник-муж был пьяница и мот,
По деревням таскался и по селам
Да бражничал, сорил деньгами. Я же
С ребенком Пером дома все да дома…
Ну, как же быть, как время скоротать?
С судьбой бороться разве нам
Да и глядеть в глаза ей тоже страшно.
Ну вот и норовят забыться люди,
Рассеять мысли жуткие – кто чаркой,
Кто выдумкой баюкает себя;
И мы с сыночком сказками спасались —
Про принцев заколдованных, про троллей,
Про похищения невест… Но кто же
Подумал бы, что так засядут сказки
Те в голове?
(Вскрикивая в испуге.)
У, вопль какой!
Иль водяной, иль лесовик то крикнул.
О Пер мой, Пер!..
Там что-то промелькнуло…
(Взбегает на холм и смотрит через озеро.)
Чета Переселенцев тем временем присоединяется к ней.
Осе
Ошиблась! И следов нигде не видно!
Переселенец
(тихо.)
Тем хуже для него.
Осе
(плача.)
Ах, Пер мой, Пер!
Моя пропавшая овечка!
Переселенец
(кротко кивая головой.)
Правда.
Пропал твой сын, погиб.
Осе
Ну, что ты, что ты!
Такой-то молодец! Да днем с огнем
Такого не сыскать другого! Вот что!
Переселенец
Ты неразумная.
Осе
Да, пусть глупа я,
Зато сынок мой – парень хоть куда!
Переселенец
(по-прежнему тихо, с кротким взглядом.)
Душой он заблудился и погиб.
Осе
(в страхе.)
Нет, нет! Не так жесток отец небесный!
Переселенец
Иль может сын твой грех свой из души
Огнем небесным покаянья выжечь?
Осе
(горячо.)
Зато он может вихрем на олене
По воздуху летать.
Жена переселенца
Бог с вами! Что вы!
Переселенец
Вы говорите?..
Осе
Говорю вам: нет
Такого дела, чтоб он не осилил.
Постойте, дайте лишь дожить ему…
Переселенец.
Чем он скорей на виселице будет,
Тем лучше для него.
Осе
Помилуй бог!
Переселенец
У палача в руках он, может статься,
Покается и душу тем спасет.
Осе
(ошеломленная.)
От ваших слов и ум зайдет за разум.
Нет, надо, надо нам его сыскать!
Переселенец
Чтоб душу бедную его спасти.
Осе
И тело. Если он завяз в болоте,
Мы вытащим его, а если тролли
Его в свою пещеру заманили,
Я упрошу звонить в колокола,
Мы вызвоним его!
Переселенец
Гм… здесь тропинка
Протоптана коровами…
Осе
Господь
Воздаст за то вам, что пошли со мною,
Стараетесь помочь в беде!
Переселенец
Ну, это
Долг каждого христианина.
Осе
Тьфу!
Так те язычники – все остальные!
Хоть бы один помог!
Переселенец
Они, как видно,
Его узнали слишком хорошо.
Осе
Нет, он для них хорош был слишком.
(Ломая руки.)
Вот,
Того гляди и сгибнет из-за них!
Переселенец
Тут след мужской ноги.
Осе
Скорей по следу.
Переселенец
У пастбища мы можем разойтись.
(Идет с женой и Хельгой вперед.)
Сольвейг
(Осе.)
Ну, расскажите мне…
Осе
(отирая глаза.)
О Пере?
Сольвейг
Да,
Все, все!
Осе
(улыбаясь и закидывая голову.)
Не переслушаешь всего-то, —
Устанешь.
Сольвейг
Вы рассказывать скорее
Устанете, чем я устану слушать!
Низкие безлесные холмы, ведущие к скалистому плоскогорью; издали видны горные пики. Падают длинные тени; день клонится к вечеру.
Пер Гюнт
(вбегает, сломя голову, и останавливается на холме.)
Вся деревня в погоне за мной.
Кто с ружьем, кто с дубьем; впереди же
Сам старик завывает. Молва,
Знать, далеко пошла о Пер Гюнте!
Эх-ма! Это вот – дело! Не то что
Драться с Аслаком! Это вот жизнь!
Силы чую в себе я медвежьи!
(Обмахивается и подпрыгивает.)
Мять, крутить, водопад запрудить!
Бить, с корнями выдергивать сосны!
Это – жизнь! Закалит хоть кого.
К черту выдумки, глупые сказки!
Три пастушки
(бегая по холмам с криком и песнями.)
Тронд из Вальфьелла! Борд и ты, Коре!
Тролли! Вас в объятья мы зовем!
Пер Гюнт
Эй вы, девки! Кого вы зовете?
Пастушки
Троллей.
Первая пастушка
Тронд! Понежнее берись!
Вторая
Борд, возьми меня силой!
Третья
Пусты
Все каморки у нас в шалаше.
Первая
Сила – в нежности!
Вторая
Нежность же в силе!
Третья
Нет дружков, так мы троллей зовем!
Пер Гюнт
Где же ваши дружки?
Все три
(с хохотом.)
Не прийти им!
Первая
Мой голубил меня, целовал
Да на старой вдове и женился!
Вторая
Мой с цыганкой столкнулся в лесу,
Вместе с ней и шатается где-то.
Третья
Наше детище мой утопил,
С головой распростился и скалит
Зубы череп его на шесте.
Все три
Тронд из Вальфьелла! Борд и ты, Коре!
Тролли! Вас мы в объятья зовем!
Пер Гюнт
(одним прыжком становясь между ними.)
Трехголовый я тролль – для трех девок
Пригожусь!
Девушки
Ты такой молодец?
Пер Гюнт
Вот увидите сами!
Первая
Скорей же! Кнам в шалаш!
Вторая
Там найдется и мед.
Пер Гюнт
Пусть он пенится!
Третья
Наши каморки
В эту ночь будут заняты все!
Вторая
(целуя Пера Гюнта.)
Пышет жаром и искрами сыплет,
Словно сталь раскаленная, он!
Третья
(тоже.)
Взор горит… словно детские глазки
В глуби озера темной блестят!
Пер Гюнт
(приплясывая в хороводе девушек.)
Сердцу грустно, так весело мысли!
В горле слезы, но смех на губах!
Девушки
(показывая носы горным выступам.)
Тронд из Вальфьелла! Борд и ты, Коре!
Уж не спать вам в объятьях у нас!
(Приплясывая, увлекают Пера Гюнта за собой.)
В Рондских горах. На закате. Кругом озаренные солнцем снежные вершины.
Пер Гюнт
(идет нетвердой походкой, словно в чаду похмелья.)
Высится замок над замком.
Жаром ворота горят!
Стой! Остановишься, что ли?
Дальше, все дальше бежит!..
Крылья петух расправляет,
С флюгера хочет вспорхнуть…
Скалы вдали засинели,
Горы угрюмо встают…
Что за стволы и за корни
Выросли в трещинах скал?
Это борцы-великаны
На журавлиных ногах!..
Тают они. Заиграла
Радуга, взор мой слепит…
Звон раздается какой-то…
Тяжесть на веках моих.
У! Как мне лоб разломило!..
Сжало кольцом огневым!..
Черт побери, не припомню —
Кто же надел мне его?
(Валится на землю.)
Ендин… полет на олене…
Сказки и чертова ложь…
В горы украдкой с невестой…
Бешеный бег по скалам…
Пьянство без просыпа сутки…
Коршунов стая за мной;
Тролли и всякая нечисть…
С девками шалыми ночь…
Ложь и проклятые сказки!
(Долго смотрит, вперив взор вдаль.)
Реют два темных орла.
Гуси на юг потянулись,
Что же, а мне тут сидеть,
Видно, в грязи по колено?
(Вскакивая.)
С ними лететь! И в волнах
Ветра холодного грязь всю
Смыть с себя мне захотелось, —
В облачной светлой
Стать краше всех молодцов!
Реять хочу над горами,
Тело очистить и дух,
Взвиться над морем, стать выше
Английских принцев самих!..
Что загляделись, красотки?
Дела вам нет до меня.
Сколько ни ждите – напрасно!..
Может быть, впрочем, спущусь…
Вот тебе раз! Где ж орлы-то?
Кажется, черт их унес?..
Что это? Высится будто
Кровли железной конек…
Выросли стены и трубы…
Настежь ворота стоят.
Иль это новый дом деда?
Старый домишко – тю-тю!
Изгородь старая – тоже.
Стекла на солнце блестят;
В горнице светлой пируют.
Слышу, ножом о стакан
Пробст зазвенел, и бутылкой
В зеркало бац капитан.
Пусть их! Пусть все пойдет прахом!
Мать, замолчи! Не беда!
Знай, как Йун Гюнт угощает!
Гюнтову роду ура!..
Что там за шум и за крики?
Сына зовет капитан.
Пробст хочет выпить за Пера.
Смело иди, Пер, на суд!
Шумно друзья тебя встретят:
«Ты из великого рода,
Быть же великим тебе!»
(Ринувшись вперед и хватившись носом о выступ скалы, падает и не может подняться.)
Горный склон, поросший крупными лиственными деревьями, шелестящими от ветра. Сквозь листву блестят звезды; в ветвях поют птицы. По склону спускается Женщина в зеленом. За нею увивается Пер Гюнт
Женщина в зеленом
Правда ли?
Пер Гюнт
(проводя пальцем себе по горлу.)
Правда – не будь я Пер Гюнт!
Правда – не будь ты такою красоткой!
Хочешь моей быть! Увидишь, что я
Буду с тобой хорошо обращаться.
Прясть не заставлю, ни ткать никогда.
Есть будешь вволю и пить сколько влезет.
За косы слово даю не таскать…
Женщина в зеленом
Да, и не драться?
Пер Гюнт
Еще бы! Да разве
Мы, королевичи, бьем своих жен?
Женщина в зеленом
Ты королевич?
Пер Гюнт
Ну да.
Женщина в зеленом
А я дочка
Доврского деда; отец мой – король.
Пер Гюнт
Вот как? Так видишь, мы пара с тобою.
Женщина в зеленом
Пышный дворец его в Рондских скалах.
Пер Гюнт
Больше дворец моей матери вдвое.
Женщина в зеленом
Знаешь, как звать его?
Бросе-король.
Пер Гюнт
Мать я зову королевою Осе.
Женщина в зеленом
Скалы трещат, коль рассердится он.
Пер Гюнт
Валятся, стоит начать ей браниться.
Женщина в зеленом
Прыгнуть до неба ему нипочем.
Пер Гюнт
Ей перейти по колено и море.
Женщина в зеленом
Кроме вот этих лохмотьев, надеть
Есть у тебя что другое, получше?
Пер Гюнт
Ты погляди мой воскресный наряд!
Женщина в зеленом
В золото, в шелк я и в будни одета.
Пер Гюнт
Больше похоже на стебли, траву.
Женщина в зеленом
Да, но ты помни, у жителей Рондских
Вид все двоякий имеет и смысл.
С первого взгляда ты наши палаты
Примешь, пожалуй, за груду камней.
Пер Гюнт
Так и у нас ты, пожалуй, за мусор
Золото примешь и скажешь: тряпьем
Заткнуты грязным разбитые окна.
Женщина в зеленом
Кажется белым у нас, что черно,
Что безобразно – красивым.
Пер Гюнт
У нас же
Кажется малым великое все;
Грязное – чистым и белым.
Женщина в зеленом
(бросается ему на шею.)
Я вижу —
Мы с тобой пара!
Пер Гюнт
Как два сапога!
Женщина в зеленом
(кричит.)
Свадебный конь мой! Скакун мой, скорее!
Прибегает гигантский поросенок с веревкой вместо уздечки и старым мешком вместо седла. Пер Гюнт вскакивает на поросенка верхом и сажает Женщину в зеленом впереди себя.
Пер Гюнт
В Рондские двери мы вихрем влетим!
Гоп! Ну, лети же, скакун мой, как ветер!
Женщина в зеленом
(нежно.)
Ах! Как недавно, сама не своя,
Я тут бродила… Ну, кто бы подумал!..
Пер Гюнт
(погоняя поросенка.)
Важных господ по езде узнают!
Тронная зала Доврского деда. Множество придворных Троллей, Домовых, Лесовиков и Гномов. Доврский дед сидит на троне в короне и со скипетром. По обе стороны трона Королевские дети и Ближайшие родственники. Пер Гюнт стоит перед троном. В зале шум и гам.
Придворные тролли
Смерть человеку! Любимую дочь
Доврского деда увлек он!
Тролленок
Что, если палец ему откушу?
Другой тролленок
В волосы можно вцепиться?
Девушка-троллиха
Дайте мне ляжку ему прокусить!
Ведьма
(с большой суповой ложкой.)
В супе сварить его, что ли?
Другая ведьма
(с большим ножом.)
Иль зажарить? На вертел воткнуть?
Иль подрумянить в кастрюле?
Доврский дед
Смирно!
(Кивком головы подзывает к себе приближенных.)
К чему хорохориться так?
Сильно в последнее время
Мы опустились, и помощь людей
Нам отвергать неразумно.
Парень к тому же на вид хоть куда:
Рослый, плечистый и сильный!
Правда, одна у него голова;
Но и у дочки не больше.
Тролли о трех головах ведь у нас
Вышли почти что из моды;
И двухголовых-то встретишь едва,
Да и немного стоят
Головы те.
(Перу Гюнту.)
Так пришел ты сюда
Дочь мою требовать в жены?
Пер Гюнт
Дочь и в приданое царство твое!
Доврский дед
Дам половину при жизни;
Будет твоей и другая, когда
Век свой окончу.
Пер Гюнт
Согласен.
Доврский дед
Стой, погоди! Обещания дать
Кое-какие ты должен;
Стоит нарушить одно – уговор
Весь свою силу теряет,
И уж от нас ты живым не уйдешь!..
Прежде всего обещаешь
Плюнуть на все, что вне Рондских границ,
Света и дня сторониться,
Светлого дела и солнца луча.
Пер Гюнт
Это все плевое дело,
Только бы сесть королем!
Доврский дед
А затем
Ум твой хочу испытать я…
Старший придворный тролль
(Перу Гюнту.)
Ну-ка, остер ли твой ум? И орех
Доврского деда раскусит?
Доврский дед
Тролли и люди – в чем разница тут?
Пер Гюнт
Я ее что-то не вижу.
Взрослые съесть с потрохами хотят,
Малые – мучить, кусаться;
Так вот и наши, лишь дайся я им.
Доврский дед
Правда, во многом мы схожи
Но и большое различие есть.
Утро есть утро, а вечер —
Вечер всегда. Вот различие в чем:
Там, под сияющим сводом,
Учат: «Самим будь собой, человек!»
В Рондских же скалах иначе:
«Тролль, будь доволен собою самим!»
Придворный тролль
(Перу Гюнту.)
Смысл постигаешь глубокий?
Пер Гюнт
Что-то туманно.
Доврский дед
Доволен собой.
Соль вся в словечке «доволен».
Это словечко девизом возьми!
Пер Гюнт
(почесывая за ухом.)
Да, но…
Ты должен, коль хочешь
Стать здесь владыкой.
Пер Гюнт
А ну, наплевать,
Пусть уж по-твоему будет!
Доврский дед
Далее: нашим домашним столом
Должен ты впредь обходиться.
(Кивает.)
Два Тролля со свиными головами в белых колпаках и прочие приносят яства и пития.
Вол дает мед, а корова блины.
Кисло ли, сладко ли будет —
Дело не в том; здесь вся суть: что свое
Все у нас, не покупное!
Пер Гюнт
(отталкивая от себя угощенье.)
К черту вас с вашим домашним столом!
К этому мне не привыкнуть.
Доврский дед
Чаша в придачу, из золота вся;
Тот же, кто чашей владеет,
В жены себе и возьмет мою дочь.
Пер Гюнт
(раздумывая.)
Да, по писанию, нужно
Превозмогать нам природу свою;
Стерпится – слюбится… Ладно.
(Принимает угощение.)
Доврский дед
Слушать приятно разумную речь…
Плюнул?
Пер Гюнт
На силу привычки
Надобно впредь уповать.
Доврский дед
А теперь
Платье людское ты сбросишь.
К чести будь сказано нашей, у нас
Все своего производства;
Все, что мы носим, сработано здесь,
В скалах родных; из долины
Банты лишь те, что у нас на хвостах.
Пер Гюнт
(сердито.)
Я без хвоста!
Доврский дед
(придворным.)
Подвяжите
Хвост мой парадный ему поскорей!
Пер Гюнт
Так и дался я вам на смех!
Нет, уж оставьте! Нашли дурака!
Доврский дед
Ну, а бесхвостым не суйся
К Доврскому деду в зятья!
Пер Гюнт
Из людей
Делать зверей!
Доврский дед
Лишь приличным
Сделать тебя мы хотим женихом.
Бант ярко-желтый получишь, —
Это здесь высшая честь.
Пер Гюнт
(раздумывая.)
Человек —
Сказано – в мире песчинка;
Жить же с волками – по-волчьи и выть!
Ну, подвяжите уж, что ли!
Доврский дед
Вижу, покладистый малый ты, зять!
Придворный тролль
Ловко ль вилять им – попробуй!
Пер Гюнт
(взбешенный.)
Ну, вы еще захотите меня
вероотступником сделать?!
Доврский дед
Нет, твоей веры не тронем, мой сын, —
Вера свободна от пошлин;
Нам оболочка одна лишь важна…
С виду будь троллем заправским,
Верь же, как хочешь, и верой зови
То, что здесь страхом зовется.
Пер Гюнт
Легче, однако, поладить с тобой,
Чем ожидал я вначале.
Доврский дед
Лучше мы, тролли, чем слава о нас;
Этим еще, между прочим,
Мы отличаемся, сын мой, от вас.
Но с деловым разговором
Можно и кончить пока. Усладить
Время нам уши и очи.
Доврские девы-арфистки, вперед!
Девы-танцовщицы тоже!
Доврские арфы пускай зазвенят, —
Скалы пусть дрогнут от пляски!
Музыка и танцы.
Придворный тролль
Ну, каково?
Пер Гюнт
Каково?..
Доврский дед
Говори,
Зять, не стесняйся! Что видишь?
Пер Гюнт
Что-то прегадкое. Вижу, свинья,
Пляшет в коротких штанишках;
Струны корова копытом дерет…
Придворные тролли
Съесть его!
Доврский дед
Иль вы забыли —
Видит и судит он, как человек!
Девушки-троллихи
Уши, глаза ему вырвать!
Женщина в зеленом
(хныча.)
Слушать, как он нас поносит с сестрой,
Нашу игру, нашу пляску!
Пер Гюнт
Ты разве это была?.. На пиру
Шутка приправою служит.
Я ведь шутил.
Женщина в зеленом
Поклянись!
Пер Гюнт
Хоть куда —
Кошка меня оцарапай! —
Ваша и пляска была, и игра!
Доврский дед
Да, уж с природой людскою
Сладишь нескоро: живуча она.
Сколько увечий не терпит
С нами в борьбе, – оправляется вновь,
Словно ни в чем не бывало.
Зять мой на редкость покладист, скажу;
Сбросил людскую одежду,
Меду домашнего выпил и хвост
С бантом надеть согласился;
Словом, исполнил он все, что ему
Было предложено нами.
Я уж и думал, что старый Адам
Выгнан навеки за двери;
Глядь, он опять тут как тут! Так тебе
Надо серьезно лечиться,
Зять, от господства природы людской.
Пер Гюнт
Что ты еще затеваешь?
Доврский дед
Левый твой глаз я чуть-чуть поскоблю, —
Вкось все и вкривь будешь видеть,
Но уж зато все красивым найдешь.
Правый же глаз твой я выну.
Пер Гюнт
Пьян или рехнулся ты?
Доврский дед
(кладет на стол какие-то острые орудия.)
Здесь у меня
Полный набор инструментов,
Нужных стекольщику; видишь ты – есть
Даже наглазники; будешь
Ты их носить, как норовистый вол.
То-то невеста прелестной
Будет казаться тебе! И твой глаз
Впредь не смутит тебя видом
Пляшущих свиней в штанах и коров.
Пер Гюнт
Вздор ты болтаешь! Ты спятил?
Старший придворный тролль
Доврского деда премудры уста.
Ты, а не он, вздор болтаешь!
Доврский дед
Сам посуди, от каких неудобств
Этим тебя я избавлю.
Вспомни, глаза суть источники слез,
Горьких и едких, как щелок.
Пер Гюнт
Правда, написано: если тебя
Глаз соблазняет твой – вырви!..
Ну, а когда же опять-то, скажи,
Буду по-прежнему видеть?
Доврский дед
Ты? Никогда.
Пер Гюнт
Так покорный слуга!
(Порывается уйти.)
Доврский дед
Что тебе надо за дверью?
Пер Гюнт
Выйти хочу.
Доврский дед
Погоди-ка! Открыт
Вход к нам для всех, но не выход.
Пер Гюнт
Что же, ты силой задержишь меня?
Доврский дед
Слушай, принц Пер!
Будь разумен!
Троллем стать – данные все у тебя.
(Придворным.)
Правда, почти как заправский
Тролль он ведет себя?
(Снова обращается к Перу.)
И ведь хотел
Сам же ты сделаться троллем?
Пер Гюнт
Да, это так. Чтоб невесту добыть
И королевство в придачу,
Я кое-чем поступиться готов.
Только всему ведь есть мера!
Хвост подвязать я позволил – пускай!
Как ни старайся придворный,
Не прирастет он; смогу отвязать.
Ну, и штаны с себя сбросил, —
Ветхие были, в заплатах; к тому ж
Снова надеть их недолго.
Труд небольшой и мешок опростать
Из-под домашних гостинцев.
Можно за деву корову признать,
Клятвою в том поручиться, —
Клятвы – слова, проглотил и – конец!
Стать же мне троллем навеки,
Чтоб по-людски даже в гроб мне не лечь,
Словом, чтоб не было вовсе,
Как говорится, возврата назад, —
Это уж слишком! На это,
Как ты там хочешь, согласья не дам!
Доврский дед
Слушай! Бесчестное слово,
Я не на шутку сейчас рассержусь.
Светопятнистый мальчишка!
Знаешь ты, кто я? Дерзнул соблазнить
Ты мою дщерь…
Пер Гюнт
(перебивая.)
Это враки!
Доврский дед
…Значит, и должен жениться на ней!
Пер Гюнт
Как? Ты меня обвиняешь?..
Доврский дед
К ней вожделел в своих мыслях?
Пер Гюнт
(присвистнув.)
Только-то? Кой же привяжется черт
К вздору такому?
Доврский дед
Вы, люди,
Вечно себе остаетесь верны.
Дух на словах признаете,
Вправду же цените только одно —
Что можно сцапать руками.
Думаешь ты – вожделенье ничто?
Ну, погоди же, увидишь…
Пер Гюнт
Не попадусь я на этот крючок!
Женщина в зеленом
Году не минет, как станешь,
Милый мой Пер, ты счастливым отцом.
Пер Гюнт
Дайте мне выйти! Мне нужно…
Доврский дед
В шкуре козлиной дитя за тобой
Вслед понесут!
Пер Гюнт
(отирая пот.)
Хоть проснуться б!
Доврский дед
Иль во дворец твой его отослать?
Пер Гюнт
В дом воспитательный!
Доврский дед
Ладно:
Будет по-твоему! Помни одно:
С возу упало – пропало;
Item – расти не по дням, по часам
Будет он – эти ублюдки
Живо растут.
Пер Гюнт
Перестань же, старик,
Словно осел, упираться!
Будь поразумней, девица! Давай
Дело решим полюбовно!
Знайте, не принц я, ничтожный бедняк;
Как ни верти, как ни щупай,
Мало корысти тебе от меня.
Женщина в зеленом падает в обморок, и Другие троллихи уносят ее из залы.
Доврский дед
(с высоты своего величия с минуту презрительно смотрит на Пера Гюнта и затем говорит.)
Детки, хватите покрепче
Об стену прямо его головой!
Тролленята
Папа! Позволь нам сначала
В кошку и мышку, в сову и орла
С ним поиграть!
Доврский дед
Поиграйте!
Только недолго! Я зол и меня
Клонит ко сну! Доброй ночи!
(Уходит.)
Пер Гюнт
(преследуемый тролленятами.)
Прочь, дьяволята! Пустите меня!
(Хочет удрать сквозь печную трубу.)
Тролленята
Гномы, сюда! Домовые!
Сзади кусайте его!
Пер Гюнт
Ай-яй-яй!
(Бросается к подвальному люку.)
Тролленята
Дыры и щели заткните!
Придворный тролль
(нежно.)
Как разыгрались малютки!
Пер Гюнт
(борясь с тролленком, который вцепился ему в ухо.)
Отстань!
Слышишь, отстань же, негодный!
Придворный тролль
(ударив его по руке.)
Ну, ты повежливей с принцем, мужлан!
Пер Гюнт
Норка мышиная!..
(Бежит к ней.)
Тролленята
Гномы!
Живо заткните!
Пер Гюнт
Со старым беда,
С малыми ж во сто крат хуже!
Тролленята
В клочья его!
Пер Гюнт
Превратиться бы в мышь!
(Мечется из стороны в сторону.)
Тролленята
(окружая его толпой.)
В круг его, в круг замыкайте!
Пер Гюнт
(плача.)
Ах, будь я вошь!
(Падает.)
Тролленята
В харю прямо теперь!
Пер Гюнт
(погребенный под кучей навалившихся на него тролленят.)
Мать! Помоги!.. Умираю!
Издали доносится звон церковных колоколов.
Тролленята
Чу! Колокольчики слышны в горах!
То – чернорясцев коровы!
(С визгом и воем разбегаются.)
Своды залы рушатся; все исчезает. Кромешный мрак. Слышно, как Пер Гюнт бьет и колотит направо и налево большим суком.
Пер Гюнт
Ну, отвечай же мне! Кто ты?
Голос из мрака
Сама.
Пер Гюнт
Прочь убирайся с дороги!
Голос
Нет, обойди-ка сторонкой, Пер Гюнт!
Пер Гюнт
(хочет пройти в другом месте, но снова натыкается.)
Кто ты?
Голос
Сама. А ты можешь
То же сказать про себя?
Пер Гюнт
Что хочу,
То и могу. И не трус я.
Эй, берегись! Раздавлю! Побивал
Сотни Саул, ну, а мною
Тысячи будут побиты!
(Хлещет и бьет.)
Ответь,
Кто ты?
Голос
Сама.
Пер Гюнт
Отвяжись ты
С глупым ответом таким! Говори!
Что ты такое?
Голос
Кривая.
Пер Гюнт
Как? Ты – Кривая?..
Голос
Великая, Пер!
Пер Гюнт
Черное сделалось серым.
Прочь же с дороги!
Голос
Сторонкой, Пер Гюнт!
Пер Гюнт
Нет! Напролом!
(Бьет и хлещет.)
А! Урала!
(Хочет пройти, но спотыкается.)
Как? Тут вас много?
Голос
Одна, Пер, одна.
Та же Кривая. Убита,
Сломлена, с виду мертва, но… жива!
Пер Гюнт
(бросая сук.)
Меч мой, знать, тролли закляли!
Но берегись ты моих кулаков!
(Старается пробиться.)
Голос
Да, поднатужься; побольше,
Пер, на кулак упирай! Хи-хи-хи!
Действуй руками, ногами, —
Глядь, и пройдешь как-нибудь!
Хи-хи-хи!
Пер Гюнт
(опять натыкаясь.)
Взад ли, вперед ли – ни с места!
Тесно и вне и внутри!
Там она, тут она – всюду:
В круге каком-то верчусь!
Выйду, и снова я заперт!..
Эй, назовись! Покажись!
Что ты такое?
Голос
Кривая.
Пер Гюнт
(ощупывая кругом.)
Гм… ни мертва, ни жива…
Скользкое, влажное что-то…
Формы и образа нет!
Словно я в кучу ворчащих,
Сонных попал медвежат!
(Кричит.)
Ну, отбивай же удары!
Голос
Нет, Пер! Кривая с ума не сошла.
Пер Гюнт
Бейся!
Голос
Кривая не бьется.
Пер Гюнт
Нужно! Борись!
Голос
Без борьбы
Всех побеждает Кривая.
Пер Гюнт
Пусть домовой, лесовик,
Пусть годовалый тролленок
Здесь бы напал на меня, —
С ними я мог бы схватиться!..
С этой же!.. Ну, захрапела!..
Эй, ты!
Голос
Что тебе?
Пер Гюнт
Натиском действуй!
Голос
Исподволь я побеждаю всегда.
Пер Гюнт
(царапая и кусая себе руки.)
Впиться бы в тело когтями!
Мясо прогрызть до костей!
Собственной крови отведать!
Слышен как бы шум крыльев больших птиц.
Птичий крик
Эй ты, Кривая! Идет?
Голос из мрака
Да, он идет, шаг за шагом.
Птичий крик
Сестры далекие! Мчитесь сюда!
Пер Гюнт
Девушка! Если меня ты
Хочешь спасти – поспеши!
Книгой святою смелее
В голову троллю пусти!
Птичий крик
Он зашатался, глядите!
Голос
Он наш!
Птичий крик
Эй, сестры! Живей!
Пер Гюнт
Дорого стало бы слишком
Жизнь этой страшной игрою купить!
(Падает.)
Птичий крик
Пал он! Кривая, бери же!
Издали доносятся колокольный звон
и церковное пение.
Кривая
(расплываясь в ничто, говорит, задыхаясь.)
Нет, с ним не сладить! Ему
Женщины стали оплотом!
Горное пастбище Осе; пастуший шалаш; дверь заперта; тихо и пусто. Восход солнца. Пер Гюнт спит у загородки.
Пер Гюнт
(просыпаясь, озирается мутным, усталым взглядом и отплевывается.)
Селедки бы теперь посолонее…
(Плюет опять и в эту минуту видит Хельгу, которая несет узелок со съестным.)
Ты как сюда попала? Что тебе?
Хельга
Мне надо Сольвейг…
Пер Гюнт
(вскакивая.)
Где она?
Хельга
Да тут же,
За загородкой.
Сольвейг
(из своей засады.)
Сделай только шаг —
Я убегу.
Пер Гюнт
Боишься,
Тебя силком, к груди прижму?
Сольвейг
Стыдись!
Пер Гюнт
Ты знаешь, где я ночь был? У троллей.
Дочь деда Доврского в меня влюбилась.
Сольвейг
Так кстати по тебе звонить велели.
Пер Гюнт
Не из таких Пер Гюнт.
Он не пропал бы!..
(Хельге.)
Ты что?
Хельга
(плача.)
Она сбежала!
(Кидаясь вслед.)
Погоди же!
Пер Гюнт
(схватив ее за руку.)
Смотри-ка, что в кармане я нашел —
Серебряную пуговку. Получишь
Ее ты, если за меня замолвишь.
Словечко ей…
Хельга
Пусти меня!
Пер Гюнт
Бери же!
Хельга
Пусти! Вон там мой узелок остался…
Пер Гюнт
И бог тебя спаси, коль ты…
Хельга
Пусти же!
Тебя боюсь я.
Пер Гюнт
(вдруг смиряясь и выпуская ее.)
Нет, хотел сказать я:
Проси ее – меня не забывать!
Хельга убегает.
Действие третье
В глубине бора. Серая осенняя погода. Падает снег. Пер Гюнт, без куртки, рубит строевой лес.
Пер Гюнт
(подрубая огромную старую сосну с узловатыми ветвями.)
Упрям ты, старый великан, как вижу,
Да как там ни упрямься, час твой пробил!
(Принимается опять рубить.)
Броню, вишь, на себя надел стальную!
Но я сдеру ее со шкурой вместе!
Ага! Кривыми лапами трясешь?
Я понимаю – ты сердиться вправе,
Но все же предо мной падешь ты ниц!
(Вдруг обрывая.)
Все выдумки. Сосна это, а вовсе
Не в сталь закованный могучий витязь;
Сосна простая с треснувшей корой.
Не легкий труд рубить стволы такие;
А замечтаешься – сам черт не брат!
Но надо это бросить все; довольно
Ходить в тумане, бредить наяву…
Ты, парень, изгнан в лес и – вне закона!
(С жаром продолжает рубить.)
Отверженный. И матери с тобою
Здесь нет; никто тебе не сварит пищу
И не накроет стол. Захочешь есть —
Справляйся сам, как знаешь; раздобудь
В реке, в лесу чего-нибудь съестного,
Лучины нащепи да разведи
Огонь в печи и стряпай сам. Захочешь
Теплей одеться – подстрели оленя;
А нужен кров – так камня наломай
Да бревен наруби и сам на место
Перетаскай на собственной спине.
(Роняет топор и мечтательно глядит вдаль.)
Хоромы выйдут важные. На крыше
Я башенку с флюгаркою поставлю,
А для конька морскую деву с рыбьим
Хвостом я вырежу; замки и скобки
Из желтой мели сделаю и стекол
Для окон раздобуду. То-то станут
Прохожие дивиться: что такое,
Как жар, горит там, на горе, в лесу?
(Злобно смеется.)
Опять за выдумки! Себя морочить!
Ты вне закона!..
(Ожесточенно рубит.)
И с тебя довольно
На случай непогоды шалаша…
(Смотрит вверх на дерево.)
Ага, шатается. Еще удар…
Ну вот, во всю улицу и растянулось!..
Затрясся молодняк, весь бор гудит.
(Принимается очищать дерево от ветвей, но вдруг останавливается с поднятым топором и прислушивается.)
За мной кто-то… А, так ты обманом
Меня взять хочешь, хэгстадский старик!..
(Присаживается на корточки за деревом и осторожно выглядывает из своей засады.)
Какой-то парень… Сам боится, видно;
Все озирается по сторонам
И что-то прячет под полою куртки…
А, серп!.. Остановился и тревожно
Прислушался…
Теперь на лыжный посох
Он руку правую кладет, и… что с ним?
Шатается, за дерево схватился?..
Ай-ай! Никак он палец отхватил?!
Да, начисто! Фонтаном кровь забила…
Он тряпкой замотал и убежал!
(Встает.)
И молодец же, черт возьми!
Весь палец
Большой отчикнул! Сам, по доброй воле,
Никто его не заставлял… Ах, вот что!
Теперь я понял. Только так и можно
Избавиться от королевской службы.
Его в солдаты, видно, взять хотели,
А парню-то, понятно, неохота.
Но отрубить?.. Раз навсегда расстаться?..
Придумать это, этого желать,
Хотеть… но – сделать?.. Нет, не понимаю.
(Качает головой и затем снова принимается за работу.)
В доме Осе. Полный беспорядок. Сундуки стоят раскрытые, носильное платье разбросано кругом; на кровати кот. Осе и Бобылка торопливо увязывают и укладывают вещи.
Осе
(бросаясь в одну сторону.)
Послушай, Кари!
Бобылка
Что?
Осе
(кидаясь в другую сторону.)
Послушай, где же?..
Куда девала я?.. Скажи – куда?..
Да, что, бишь, я ищу-то? Сбилась
с толку
Совсем… Ах да, – где ключ
от сундука?
Бобылка
Торчит в замке.
Осе
Ой, что это за грохот?
Бобылка
Последний воз с двора съезжает – в Хэгстад.
Осе
(плача.)
Уж заодно бы и меня свезли
В гробу на кладбище! Ох, сколько горя
Приходится перетерпеть на свете!..
Очистили весь дом. Чего ж не взял
Старик от Хэгстада, то отнял ленсман.
Одеждой не побрезговали даже…
Тьфу! Стыд и срам таким жестоким судьям!
(Присаживаясь на край постели.)
И двор и землю отняли у нас.
Старик жесток был, ну а судьи пуще.
Ни помощи ни милости. Совета
И то спросить мне не у кого было.
Бобылка
Дают вам все же век свой тут дожить.
Осе
Да, милостыней будем жить мы с кошкой.
Бобылка
Сынок вам дорогонько обошелся.
Осе
Мой Пер? В уме ты? Он при чем? Вернулась
Домой цела и невредима Ингрид.
Им черта бы к ответу звать, не Пера;
Тут, кроме черта, виноватых нет;
Не кто, как он подбил на грех беднягу.
Бобылка
На вас лица, я вижу, нет. Не лучше ль
Сходить за пастором?
Осе
Сходи, пожалуй…
(Вскакивая.)
Нет, что ты, бог с тобой!
Досуг ли мне!
Я мать ему иль нет? Так чье же дело
В беде помочь ему по мере сил,
Когда его другие оттолкнули?..
Позволили они вот эту куртку
Отдать ему… лишь надо починить.
Ах, если б смела я ему припрятать
И одеяло меховое!.. Кари,
А где ж чулки?
Бобылка
Да тут же, в общей куче.
Осе
(роясь.)
Ах, что нашла я! Ложку для литья,
Его любимую игрушку. С нею
Он в пуговичника любил играть;
Бывало, топит, плавит, отливает…
Раз как-то пир здесь шел, и попросил
Кусочек олова он у отца;
А тот: «Не олова, дам серебра,
Монету Кристиана короля;
Ты не забудь, что ты сын Йуна Гюнта…»
Покойник с пьяных глаз не разбирал,
Что – олово, что – золото… Чулки-то
Все в дырках, Кари. Надобно заштопать.
Бобылка
Не худо бы.
Осе
Заштопаю и лягу.
Не по себе мне вправду; тяжело…
(Радостно.)
Смотри-ка, две фуфайки шерстяные!
Не доглядели… или – позабыли.
Бобылка
Как видно.
Осе
Вот удача! Ну, одну
Ты им
На Пере больно старая, плохая.
Бобылка
Ах, матушка, ведь это грех, пожалуй!
Осе
Да, да, но каяться уж заодно, —
Священник всем грехам даст отпущенье.
Перед только что срубленной избушкой в лесу. Над дверью оленьи рога. Глубокий снег. Сумерки. Пер Гюнт прибивает к дверям большой деревянный засов.
Пер Гюнт
(посмеиваясь.)
Засов сюда, чтоб здесь от троллей злобных
И злых людей я запереться мог;
Засов сюда, чтоб эта нечисть вся
И на порог ко мне ступить не смела…
Они приходят с тьмой ночной, стучатся:
Открой, Пер Гюнт! Мы прытки, словно мысли!
Мы под кроватью прячемся, в золе
Мы копошимся, мы в трубу влетаем.
Хи-хи, Пер Гюнт! Запрешься ль на замок
От дьявольских, нечистых, злобных мыслей?
Сольвейг прибегает на лыжах с равнины; на голову наброшен платок, в руках узелок.
Сольвейг
Эй, бог в помощь! Гостьей не побрезгуй!
Ты звал меня, ну вот, я и пришла.
Пер Гюнт
О Сольвейг! Ты ли это? Нет… Да, да!
И не боишься подойти так близко?..
Сольвейг
Твой первый зов передала мне Хельга;
Потом его мне стали повторять
И тишина и ветер; мне звучал он
В рассказах матери твоей и в сладких
Мечтах, что те рассказы навевали;
И днем и ночью слышался он мне,
И не могла я не прийти. Померкла
Вся жизнь там для меня. Я не могла
Ни плакать от души там, ни смеяться.
На знала я, что в мыслях у тебя;
Но знала что мне следовало сделать.
Пер Гюнт
А твой отец?
Сольвейг
Теперь я сирота;
Без матери и без отца: со всеми
Я порвала.
Пер Гюнт
Чтобы ко мне уйти!
О Сольвейг, милая!..
Сольвейг
К тебе. Так будь же
Теперь мне всем на свете ты – и другом,
И утешителем.
(Со слезами в голосе.)
Всего больнее
С сестренкой было расставаться… Нет,
Пожалуй, тяжелей еще с отцом…
Всего же тяжелей – с моей родимой…
Нет, нет, прости мне, боже…
Я не знаю,
С кем тяжелее было мне расстаться!
Пер Гюнт
Но приговор суда ты знаешь, Сольвейг?
Наследства я лишен, двора, земли.
Сольвейг
Иль думаешь, рассталась я со всеми
И всем, что дорого мне было, ради
Наследства твоего, земли, усадьбы?
Пер Гюнт
Мой уговор со стариком ты знаешь?
Бежать от всех я должен, жить в лесу,
Не то схватить меня имеет право,
Как только выследит меня.
Сольвейг
Дорогу
Я разузнала и к тебе помчалась
На лыжах; спрашивал же кто из встречных,
Куда, – я говорила, что домой.
Пер Гюнт
Так прочь засовы и замки! Не надо
Мне запираться от недобрых мыслей!
Порог мой ты переступить решишься,
И – милость свыше кров мой осенит!
О Сольвейг! Дай тобой полюбоваться!..
Не надо слишком близко.
Лишь смотреть…
Какая же ты светлая! Позволишь —
Я буду на руках тебя носить!
Ты так нежна, легка! Я не устал бы
Хоть век нести тебя, позволь лишь только!
И я тебя не загрязнил бы. Дальше,
Как можно дальше от себя держал бы!
Нет, кто подумал бы, что я могу
Понравиться тебе?.. А знала б ты,
Как сам я стосковался по тебе!
Вот видишь, как я тут трудился, строил…
Но для тебя все это бедно слишком;
Сломаю все и выстрою получше.
Сольвейг
Богато или бедно – я довольна;
Здесь по душе мне – дышится свободно.
Ведь там, внизу, вздохнуть я не могла,
Давило камнем грудь. И эта тяжесть
Меня оттуда тоже прочь гнала.
А здесь – где бор шумит… где тишь такая
И словно пенье в воздухе дрожит —
Мне так легко, так хорошо; я – дома.
Пер Гюнт
И крепко ты уверена, что будешь
Всегда так чувствовать?
Всю жизнь свою?
Сольвейг
По той дороге, по которой я
Сюда пришла, возврата нет.
Пер Гюнт
О Сольвейг! Так ты моя! Войди же! Дай взглянуть
Мне на тебя в моем жилище, Сольвейг!
Войди! Я разведу сейчас огонь;
Увидишь, станет там светло, уютно;
И мягко будешь ты сидеть и спать!
(Отворяет дверь.) Сольвейг входит. Пер Гюнт минуту стоит молча, громко смеется от радости и подпрыгивает.
Пер Гюнт
Моя царевна! Я ее нашел!
Завоевал! Так для нее теперь
Дворец, ее достойный, строить буду!
(Схватив топор, направляется в лес.)
Навстречу ему из чащи выходит Пожилая женщина в зеленых лохмотьях, за нею ковыляет, держась за ее юбку, уродец с пивным жбаном в руках.
Женщина
Здорово, Пер Беглец!
Пер Гюнт
Чего тебе? И кто ты?
Женщина
Старые знакомцы мы,
Соседи; тут живу неподалеку.
Пер Гюнт
Вот это новость для меня.
Женщина
Ведь вместе
С твоей избушкой и моя росла.
Пер Гюнт
(желая уйти.)
Мне недосуг, однако…
Женщина
Знаю, знаю;
Всегда так было; прыток ты уж больно,
Но за тобой я поплетусь и рано
Иль поздно догоню тебя.
Пер Гюнт
Да, верно,
Ты обозналась, матушка! Ошиблась!
Женщина
Ошиблась-то я раньше, мой дружок,
Когда так щедр ты был на обещанья.
Пер Гюнт
Я обещал тебе?.. Какого черта?
Женщина
Иль позабыл ты вечер тот, когда
У моего отца ты угощался?
Забыл?..
Пер Гюнт
Да было бы что забывать!
О чем толкуешь ты – не понимаю.
Когда с тобой в последний раз видались?
Женщина
Последний раз и первым был.
(Уродцу.)
Спроси-ка,
Не хочет ли отец испить пивца?
Пер Гюнт
Отец? Да ты пьяна? Его зовешь ты?..
Женщина
Не узнают ли свинку по щетинке?
Глаза-то есть во лбу? Не видишь, что ли?
Он хромоног, как ты душою хром.
Пер Гюнт
Меня ты хочешь обморочить, будто?..
Женщина
А ты не хочешь ли уж отвильнуть?
Пер Гюнт
Щенок вот этот длинноногий?
Женщина
Что же,
Таков уж рост.
Пер Гюнт
И на меня ты смеешь,
Хрычовка, взваливать!?
Женщина
Пер Гюнт, ты груб!
(Плачет.)
Моя ль вина, что так успела с лета
Я подурнеть, с тех пор, как за собою
Меня увлек ты через лес и горы?
Когда по осени пришел мне срок,
То черт был повитухой у меня;
Куда уж похорошеть. Но если
Ты хочешь мне красу мою вернуть —
Ту девушку из дому прогони
И прочь из памяти,
Дружок мой, сделай так – я скину харю.
Пер Гюнт
Сама ты, ведьма, убирайся прочь!
Женщина
Ну как же, так и убралась.
Пер Гюнт
Не то я
Как тресну по башке!..
Женщина
Посмей, посмей!
Хо-хо, Пер Гюнт, мне нипочем побои.
Что день – к тебе наведываться буду,
К вам в горенку заглядывать, и если
Увижу рядышком вас на скамейке,
Начнешь ласкаться к ней —
войду тихонько
И доли ласк потребую своей.
Да, да, со мной придется ей делиться.
Прощай, дружок! Теперь женись хоть завтра!
Пер Гюнт
О дьявольское наважденье!
Женщина
Да.
Чуть-чуть тебе сказать не позабыла:
Мальчишку уж воспитывай ты сам,
Бродяга быстроногий!.. Эй, чертенок,
Пойдешь к отцу?
Уродец
(плюет на Пера Гюнта.)
Тьфу, тьфу! Я топором
Тебя хвачу! Увидишь! Погоди!
Женщина
(целуя уродца.)
Ну, что за голова у мальчугана!
Ты будешь вылитый отец с годами.
Пер Гюнт
(топая ногой.)
Ах, чтобы черт унес вас так далеко…
Женщина
Как близко мы сейчас?
Пер Гюнт
(сжимая кулаки.)
И это все…
Женщина
…За блуд лишь мысленный! Тебя мне даже жаль.
Пер Гюнт
Всех больше жаль другую.
Сольвейг, Сольвейг!..
Ты золото, ты солнышко мое!..
Женщина
Всегда невинный должен отдуваться, —
Как черт сказал: его побила мать
За то, что допьяна отец напился.
(Плетется в чашу, уродец за нею, швырнув жбаном в Пера Гюнта.)
Пер Гюнт
(после долго молчания.)
Сторонкой обойти дала совет
Кривая мне. И тут придется так же…
Ну, вот и рухнул с треском мой дворец!
Стена воздвиглась между ней и мною…
И разом стало гадко здесь и радость
Моя состарилась… Да, да, сторонкой.
К ней через эту грязь прямой дороги
Мне не найти Гм… да, прямой дороги…
А все-таки, пожалуй, есть?
Коль память
Не изменяет мне, то где-то что-то
Насчет раскаянья когда-то говорилось…
Но что? Что именно? Я не припомню,
И книги при себе здесь нет, и нити
В глухом лесу не сыщешь путеводной…
Раскаянье? Нужны, пожалуй, годы,
Пока я с ним пробьюсь вперед.
Несладко
Такую жизнь вести. Сломать, разбить,
Что дорого так, чисто и прекрасно,
И снова склеить из кусков, обломков?
Со скрипкою удаться это может,
Но с колоколом – нет. Нельзя лужайку,
Что зеленеть должна, топтать ногами…
Да полно, выдумки все это, вздор!
Ведь вот исчезла же из глаз та мерзость…
Но не из памяти и не из сердца!
Прокрадываться будут в душу мне
Те мысли грешные. Сначала Ингрид,
Потом те три, скакавшие, как козы
На пастбище. Пожалуй, и они
Придут? И тоже с хохотом и бранью
Потребуют, чтоб я их приласкал
И на руки взял бережно, как Сольвейг!.. Ступай сторонкой,
парень! Если б руки
Твои длиннее лап сосновых были,
Ты и тогда ее нести не мог бы
Достаточно далеко от себя,
Чтоб грязью собственною не запачкать…
Сторонкой обойди. Без барыша,
Так уж по крайней мере без убытка
Со всем покончить, да и позабыть…
(Делает несколько шагов назад, но опять останавливается.)
Войти туда… Теперь?
Таким-то грязным,
Оплеванным? Войти туда, таща
Всю эту чертовщину за собою?
С ней говорить и все-таки молчать…
Ей признаваться и кривить душою?..
(Отбрасывая топор.)
Святой сегодня вечер. Ей навстречу
Идти таким, каков я, – святотатство.
Сольвейг
(в дверях избушки.)
Идешь ты, Пер?
Пер Гюнт
(вполголоса.)
Сторонкой.
Сольвейг
Что сказал ты?
Пер Гюнт
Придется подождать тебе.
Стемнело,
А ноша будет тяжела моя.
Сольвейг
Постой, я помогу. Разделим ношу.
Пер Гюнт
Нет, нет, останься! Я один снесу.
Сольвейг
Ну, хорошо, но не ходи далеко.
Пер Гюнт
Имей терпенье, девушка! Далеко
Иль близко – подождешь.
Сольвейг
(кивая ему вслед.)
Я подожду.
Пер Гюнт уходит по лесной тропинке. Сольвейг все стоит в полуотворенных дверях избушки. В доме Осе. Вечер. В печи ярко горит охапка хвороста. У кровати, в ногах, стул. На нем кот. Осе лежит в постели и беспокойно перебирает руками одеяло.
Осе
Ох, господи боже! Ужель не придет?
Ох, долго как тянется время!
Послать бы за ним… Да кого? А ему
Сказать мне так много бы надо!
И время не ждет. Вдруг нашло на меня!
Ну кто бы подумал… Лишь знать бы,
Что я с ним была уж не слишком строга…
Пер Гюнт
(входит.)
Привет тебе!
Осе
Бог тебе радость даруй!
Так все же пришел ты,
мой милый сынок!
Но как же посмел ты?..
Ведь можешь за это
Ты жизнью своей поплатиться.
Пер Гюнт
А пусть!
Не мог я тебя не проведать.
Осе
Вот стыд будет Кари! А я отойду
Спокойно.
Пер Гюнт
Куда это?
Что ты толкуешь?
Осе
Ах, Пер мой, к концу подошла моя жизнь,
И смерть за плечами стоит… Умираю.
Пер Гюнт
(содрогаясь и начиная взволнованно ходить по комнате.)
Ну вот! Я оттуда сбежал, чтобы здесь
Забыться, вздохнуть посвободней, полегче…
Что, холодно разве рукам и ногам?
Осе
Застыли почти. Остается недолго…
Когда же последний я вздох испущу —
Рукою своею закроешь тихонько
Глаза мне и гроб заказать мне пойдешь.
Пожалуйста, Пер, покрасивее только…
Ах нет, я забыла…
Пер Гюнт
Да полно, молчи.
Успеем об этом подумать.
Осе
Пожалуй.
(Беспокойно озираясь кругом.)
Вот все, что они нам оставили, Пер!
Похоже на них.
Пер Гюнт
(его опять всего передергивает.)
Ну, опять!
(Жестко.)
Ведь я знаю,
Что я виноват, так к чему вспоминать?
Осе
И вовсе не ты, а проклятое пьянство;
Весь грех и беда от него. Ты был пьян;
А пьяный не знает ведь сам, что творит;
Ты помнишь, как ты на олене катался?
Уж, значит, порядочно был
под хмельком.
Пер Гюнт
Да, да, но забудь ты все глупости эти,
И в сторону все, от чего на душе
Тоскливо становится, мать!
(Присаживаясь на край постели.)
Поболтаем
С тобой мы лучше о том да о сем…
Забудем все беды, напасти и горе!
А, старая киска! Жива еще все?
Осе
Беда по ночам с ней —
мяучит, скребется;
А это, ты сам знаешь, Пер, не к добру…
Пер Гюнт
(перебивая.)
В деревне что нового слышно?
Осе
(улыбаясь.)
Толкуют,
Что в горы тут тянет девицу одну…
Пер Гюнт
(поспешно.)
А Мас успокоился?
Осе
Слышно, не
Ей даже родителей старых своих.
Ты к ним завернул бы; пожалуй, и
средство
Придумал бы – горю помочь…
Пер Гюнт
А кузнец?
Куда он девался?
Осе
А бог с ним, с чумазым!
Ты лучше спроси, как ту девушку звать.
Зовут ее…
Пер Гюнт
Нет, я сказал: поболтаем
С тобою мы лучше о том да о сем,
Забудем все беды, напасти и горе!
Не хочешь ли пить?
Я принес бы сейчас…
Не вытянуть ног?
Ты лежишь неудобно?
Кровать коротка. Не на ней ли я спал
Ребенком? Да, да. Я улягусь, бывало,
А ты одеялом укроешь меня,
Присядешь на край и баюкаешь песней
Иль сказывать сказки начнешь…
Осе
Да, да, да!
А помнишь, зимою уедет, бывало,
Отец твой – «в дорогу» играем и мы.
Возком одеяло служило, а фьордом
Замерзшим, равниною снежною – пол.
Пер Гюнт
Но лучше всего, веселее, ты помнишь,
Играли с тобой мы в «лихого коня».
Осе
Еще бы не помнить!
У Кари мы брали
Кота и сажали его на чурбан…
Пер Гюнт
И в Суриа-Муриа, замок волшебный,
Лежащий на запад от кроткой луны,
К востоку от солнца,
мы мчались с тобою.
Бичом хворостина служила тебе…
Осе
В ногах у тебя я, как будто на козлах,
Сидела…
Пер Гюнт
…С вожжами-веревкой в руках;
Ты их распускала, как будто бы вихрем
И впрямь вороной наш летел, а меня
Заботливо все окликала – не зябну ль?
Господь да воздаст тебе, старая мать!
Душа-то была у тебя золотая!..
Но что ты все охаешь?
Осе
Ноет спина
От жестких досок.
Пер Гюнт
Повернись; поддержу я…
Вот так; и удобно теперь полежишь.
Осе
(беспокойно.)
Нет, Пер, ухожу я…
Пер Гюнт
Уходишь ты? Полно.
Осе
Отправлюсь; да я лишь того и хочу.
Пер Гюнт
Ну, полно же, полно! Укройся теплее,
А я вот присяду к тебе на кровать,
И вечер пройдет у нас в песнях и сказках.
Осе
Ох, лучше достал бы ты с полки псалмы,
А то на душе у меня неспокойно.
Пер Гюнт
Тсс… В Суриа-Муриа задал король
Гостям своим, принцам пир званый горою…
Ты к спинке саней прислониться изволь,
Туда вороной понесет нас стрелою.
Осе
Ах, Пер! Приглашали нас разве с тобой?
Пер Гюнт
Обоих – тебя и меня.
(Накидывает веревку на стул, на котором лежит кот, берет в руки хворостину и присаживается на кровать в ногах.)
Ну, лети же,
Несись во всю прыть,
мой лихой вороной!
Мы фьорд переедем – там будет поближе;
Не зябнешь ты, матушка?
Осе
Нет, мой сынок…
А что там звенит?
Пер Гюнт
Колокольчик дорожный.
Осе
Как гулко звенит он!..
Пер Гюнт
Въезжаем в лесок.
Осе
Мне странно…
я слышу там шепот тревожный
И чьи-то тяжелые вздохи?..
Пер Гюнт
О нет,
От ветра шумят там деревья.
Осе
Сверкает
И блещет там что-то… Откуда тот свет?
Пер Гюнт
Из окон дворца и от крыши. Играет
Там музыка, слышишь? Танцуют.
Осе
Да, да.
Пер Гюнт
Там ждет святой Петр у ворот
нас с ключами;
С поклоном тебя пригласит он туда.
Осе
С поклоном?
Пер Гюнт
И с честью. Своими руками
Тебе он стаканчик винца поднесет.
Осе
Винца! А пирожного?
Пер Гюнт
Целое блюдо.
Покойная пасторша там тебя ждет
Пить кофе; готовит закуску.
Осе
Вот чудо!
Я с ней там компанию буду водить?
Пер Гюнт
Когда лишь захочешь.
Осе
Нет, вот мне, убогой,
Уж счастье так счастье!
Пер Гюнт
(щелкая кнутом.)
Скачи во всю прыть!
Осе
Смотри только,
верной ли едешь дорогой?
Пер Гюнт
Дорога прямая.
Осе
Ох, боже ты мой!
А скоро ль конец будет этой дороге?
Устала я больно…
Пер Гюнт
(опять щелкая.)
Лети, вороной!
Осе
Совсем затекли мои руки и ноги…
Пер Гюнт
Не охай же, мать! Вот уж виден дворец!
Гляди-ка! Там ждет тебя честь и награда.
Осе
Закрыла глаза я; но ты – молодец,
Я верю – меня привезешь, куда надо.
Пер Гюнт
Лети, вороной!
У дворцовых ворот
Толпа, и трещит под напором ограда.
Пер Гюнт подкатил – расступайся, народ!
Нельзя ли впустить мою мать поскорее?
Что скажешь на это, отец пресвятой?
А я поручусь – в целом мире добрее,
Честнее не сыщешь души ни одной!
Насчет же себя хлопотать я не стану,
Могу от ворот повернуть я и вспять;
Захочешь обоим поднесть по стакану —
Я выпью, а нет – я не буду пенять.
Я столько наплел небылиц, что со мною
Тягаться не смог бы и сам сатана;
Наседкою мать обзывал я, не скрою, —
Уж нянчилась больно со мною она!
Так вот и не требую я уваженья,
Но ей не угодно ль почет оказать!
Гостей не являлось к вам в ваши селенья
Достойнее, чем моя старая мать.
Ага! Сам хозяин – господь милосердный!
Тебе, Святой Петр, от него попадет!
(Басом.)
Довольно ломаться, слуга мой
усердный,
Пусть матушка Осе свободно войдет.
(С громким смехом оборачивается к матери.)
Ну, разве не знал я, чем кончится дело?
Немного потратить пришлось нам и слов…
(С испугом.)
Но что с тобой, матушка? Вся побелела,
И взор твой как будто погаснуть готов?..
(Подходит к изголовью.)
С меня ты не сводишь упорного взора,
Как будто не знаешь?.. Твой сын пред тобой!..
(Осторожно прикасается к ее лбу и рукам и, бросив веревку на стул, тихо говорит.)
Так вот что! Поездка закончилась скоро,
И может теперь отдохнуть вороной.
(Закрывает Осе глаза и наклоняется к ней.)
Спасибо за все – и за брань и за ласку,
За все, чем ты в жизни была для меня.
И мне поцелуй в благодарность
за сказку
(Прижимается щекой к губам умершей.)
Ты дай… за езду и лихого коня.
Бобылка
(входит.)
А, Пер! Значит, худшее все миновало.
Заботу всю снимет с нее как рукой.
О господи, как она сладко уснула…
Иль нет… она, кажется?..
Пер Гюнт
Тсс… умерла.
Кари плачет над телом Осе. Пер Гюнт долго бродит по комнате и наконец останавливается у постели.
Пер Гюнт
Ты с честью ее схоронить постарайся,
А я попытаюсь уехать скорей.
Куда же? Далеко ли?
Пер Гюнт
За море, Кари.
Бобылка
Вот даль-то!
Пер Гюнт
Пожалуй, и дальше еще.
(Уходит.)
Действие четвертое
На юго-западном берегу Марокко. Пальмовая роща. Под натянутым тентом на цыпочках стоит накрытый обеденный стол. В глубине рощи между деревьями висят гамаки. Вблизи берега стоит на якоре паровая яхта с двумя флагами – норвежским и американским.
К самому берегу причалена шлюпка. Солнце близко к закату. Пер Гюнт, красивый, средних лет господин в изящном дорожном костюме, с болтающимся на груди лорнетом в золотой оправе, председательствует на конце стола в качестве хозяина; он и гости – master Коттон, monsieur Баллон, фон Эберкопф и Трумпетерстроле – кончают обед.
Пер Гюнт
Прошу вас, пейте, господа! Раз создан
Для наслаждения, так наслаждайся!
Что с воза раз упало, то пропало, —
Недаром сказано… Чего налить?
Трумпетерстроле
Ты, братец Пер, хозяин бесподобный!
Пер Гюнт
Делю я эту честь с моим карманом,
С буфетчиком и поваром…
Коттон
О, yes!
Так за здоровье четверых всех разом.
Баллон
Monsieur, у вас есть gout и общий стиль,
Какие редко встретишь в наше время
У лиц, живущих en garcon; ну, словом,
В вас нечто есть – не знаю, как сказать,
Такое нечто…
Фон Эберкопф
Есть полет высокий,
И блеск свободного мировоззренья,
И гражданства вселенского печать;
Проникновенный взгляд и вдаль и вглубь,
Не связанный предубежденьем узким,
Самосознанье высшего порядка;
Натура первобытная, но жизнью
Испытанная в высшем смысле слова.
Не это ль вы, monsieur, сказать хотели?
Баллон
Пожалуй, – приблизительно; оно
Звучит не так красиво по-французски.
Фон Эберкопф
Ei, was! Хоть ваш язык и мало гибок,
Но если в суть проникнуть феномена…
Пер Гюнт
То вот она: я холост, вот в чем дело.
Да, да, друзья мои, оно так просто.
Ведь чем быть должен человек? Ответ:
Самим собой. Оберегать он должен,
Лелеять «я» свое и развивать.
А мыслимо ли это, если кладью
Себя навьючит он, что твой верблюд?
Фон Эберкопф
Вы это «an und fur sich» бытие
Не без борьбы себе отвоевали?
Пер Гюнт
О да, пришлось-таки. Но, впрочем,
с честью
Всегда умел я выйти из борьбы.
Один лишь раз чуть было не попался
Помимо воли в западню. Красивым
И видным парнем был я и влюбился
В особу царской крови.
Баллон
Царской крови?!
Пер Гюнт
(небрежно.)
Ну да, вы знаете, из тех родов,
Которые…
Трумпетерстроле
(ударяя кулаком по столу.)
Из знатных тех чертей!..
Пер Гюнт
(пожимая плечами.)
Из тех былых величий, коих гордость
Вся в том, чтоб на гербе их не являлось
Ни пятнышка плебейского.
Коттон
Так дело
Расстроилось?
Баллон
Семья не согласилась на мезальянс?
Пер Гюнт
Напротив.
Баллон
Вот как!
Пер Гюнт
(деликатно.)
Да,
Вы понимаете, – была причина
Особая желать, чтоб поскорее
Мы обвенчались. Но, сказать по правде,
Не по душе история вся эта
Была мне лично с самого начала.
В известных случаях я щепетилен,
Люблю стоять на собственных ногах.
И вот, когда мой тесть ко мне явился
И требования свои понять
Мне дал намеками – мне предлагалось
Переменить занятия и имя,
Приобрести себе патент дворянский
И многое еще, что не по вкусу,
Верней сказать, противно было мне, —
То я с достоинством ретировался,
Отвергнул все условия старика
И отказался от своей невесты.
(Барабаня пальцами по столу и делая набожный вид.)
Что на роду написано кому!
Судьбы своей да не прейдет никто же!
На это можем уповать мы твердо,
И в этом утешение большое.
Баллон
Тем все и кончилось?
Пер Гюнт
Нет, кое-что
Еще пришлось мне испытать: вмешались
Тут третьи лица, подняли скандал.
Трудней всего отделаться мне было
От младших членов рода. С семерыми
Я вынужден был драться на дуэли.
Да, памятно осталось мне то время,
Хоть я и вышел с честью из беды.
Я кровью заплатил своей за это
И ею же себе купил патент,
Повысивший в цене мою особу
И утвердивший благостную веру
В неодолимость правящей судьбы.
Эберкопф
Ваш взгляд на ход вещей вас поднимает
До степени мыслителя. В то время,
Как заурядный наблюдатель видит
Лишь ряд разрозненных, отдельных сцен
И бродит ощупью средь них всю жизнь.
Способны вы сводить их воедино.
Одною мерой мерите вы все;
И даже мимолетные сужденья
Свои все так шлифуете искусно,
Что образуют род лучей они
От центра вашего мировоззренья…
А вы ведь, собственно, и не учились?
Пер Гюнт
Я говорил вам, что я самоучка.
Систематически я ничего
Не изучал, но размышлял и думал,
И понемножку набрался познаний
Из чтения. Немолодым я начал,
А, как вы знаете, тогда труднее
Прожевывать страницу за страницей,
Ненужное и нужное глотать.
С историей знакомился, признаться,
Я по отрывкам только; не хватало
На большее досуга никогда;
И так как нам нужна на всякий случай
Опора, то урывками себе
Я и религию усвоил. Легче
Таким путем переварить ее.
И вообще ученья смысл не в том,
Чтоб знанием себя напичкать всяким,
Но выбрать то, что может пригодиться.
Коттон
Вот это взгляд практический!
Пер Гюнт
(закуривая сигару.)
Вы сами,
Друзья мои, судите – каково
Мне в жизни вообще пришлось.
На запад
Я без гроша явился, бедным парнем;
Пришлось трудиться до седьмого пота
Из-за куска насущного, поверьте!
Но жизнь сладка – недаром говорится, —
А смерть горька. Затем я понемногу
Стал выбиваться из нужды; и счастье
Ко мне благоволило, и судьба;
И сам я изворотлив был и ловок;
Год от году все лучше шли дела,
И через десять лет среди
чарльстоунских
Судовладельцев я считался крезом;
Из порта в порт моя промчалась слава;
Я истинным любимцем счастья слыл…
Коттон
А чем вели торговлю?
Пер Гюнт
В Каролину
Ввозил я негров, а в Китай – божков.
Баллон
Fi donc!
Трумпетерстроле
Сто тысяч троллей, дядя Гюнт!
Пер Гюнт
Вам кажется, пожалуй, что торговля
Моя на самом кончике вертелась
Того, что дозволяется законом?
И сам я это живо ощущал,
И наконец претить мне стало дело.
Но, раз затеяв предприятье, трудно,
Поверьте слову, прекратить его,
Особенно же крупное такое.
Тут, знаете ли, тысячами пахнет —
И сразу вдруг порвать никак нельзя.
И вообще я враг крутых решений…
С другой же стороны,
Я во вниманье принимал всегда
Последствия, и преступать границы
Всегда немножко страшно было мне.
К тому же я уж был не так-то молод —
К пяти десяткам дело подходило,
Сединки появились в волосах;
И вот, хотя не мог я на здоровье
Свое пожаловаться, стали мысли
Меня докучливые навещать;
Как знать, когда пробьет твой смертный час,
И приговор когда объявлен будет
И овцы от козлов отделены?
Что делать тут? Совсем прервать сношенья
С Китаем было делом невозможным,
Вот и придумал я такой исход:
Второе предприятие затеял,
Что б коррективом первому служило;
Ввозил в Китай весною я божков,
А осенью туда ж – миссионеров,
Снабжая их необходимым всем —
Чулками, ромом, библиями, рисом…
Коттон
Не даром же, а с прибылью, надеюсь?
Пер Гюнт
Ну, разумеется. И дело шло.
Миссионеры ревностно трудились:
На каждого там сбытого божка
Новокрещеный кули приходился,
И вред нейтрализован был вполне.
Ведь поле действия миссионеров
Под паром никогда не оставалось —
Божкам ввозимым объявлялся шах!
Коттон
Ну, а с живым товаром как же?
Пер Гюнт
Верх
Соображенья нравственные взяли
И там. Мне, человеку пожилому,
Такое дело было не с руки;
Как знать, когда пробьет последний час?
А к этому еще соображенья
Прибавились о тысячах ловушек
Со стороны усердных филантропов,
Не говоря уже о той угрозе,
Какой являлись каперов суда,
О риске сесть на мель, разбиться в бурю.
Все это, вместе взятое, меня
Заставило сказать себе: стой, Петер, живым и мертвым,
Убавь-ка паруса и постарайся
Ошибки старые свои загладить!
Купив на юге землю, я себе
Последний транспорт
с неграми оставил;
Товар как на подбор был первосортный,
И у меня все прижились отлично,
Толстели, лоснились от жиру – мне
Да и себе на радость. Вообще
Без хвастовства скажу, что обходился
Я с ними просто как отец родной,
И сам был не в убытке от того.
Завел я школы, чтобы добродетель
Поддерживать на уровне известном;
Я сам следил за тем, чтоб слишком низко
Барометр ее не опускался.
Теперь-то, впрочем, я со всем покончил,
Совсем от всяких отстранился дел.
Плантацию свою я перепродал
Со всем инвентарем, живым и мертвым,
И на прощанье негров угостил
Всех gratis ромом – женщин и мужчин,
А вдовам табаку понюшки роздал.
Так вот теперь и уповаю я, —
Коль скоро не лукавит поговорка:
«Кто зла не делает, творит добро», —
Что прошлое мое давно забыто,
И я скорей, чем кто другой, загладил
Делами добрыми свои грехи.
Фон Эберкопф
(чокаясь с ним.)
О, как отрадно видеть проведенным
Моральный принцип в жизнь! Освобожденным
Из тьмы теории – неповрежденным!
Пер Гюнт
(в течение предыдущего разговора усердно подливавший из бутылок в стаканы и выпивший.)
Да, на своем поставить мастера
Мы, северяне. Ключ к успеху в жизни —
На страже быть, беречься злой ехидны…
Коттон
Какой ехидны, дорогой мой?
Пер Гюнт
Той,
Которая нас соблазнить сумеет
На что-нибудь, чего уж никогда
Вернуть нельзя, нельзя и переделать…
(Опять выпивает.)
Отвага действия, искусство риска
Ведь в том и состоит, чтоб сохранить
Свою свободу; ни в одну из хитрых
Ловушек жизни не попасться; помнить,
Что день борьбы не есть твой день последний,
И мост себе для возвращенья вспять
Всегда на случай оставлять.
Вот эта-то теория, окраску
Моей всей жизни дав, пробить дорогу
Мне помогла; она от предков мне
Досталась по наследству.
Баллон
Вы – норвежец?
Пер Гюнт
Да, по рождению. По духу ж я —
Вселенский гражданин.
Своей фортуной
Америке обязан; образцовой
Своей библиотекой – юным школам
Германии; из Франции же вывез
Манеры, остроумие, жилеты;
Работать в Англии я научился
И там же к собственному интересу
Чутье повышенное приобрел.
У иудеев выучился ждать,
В Италии же к dolce far niente
Расположеньем легким заразился,
А дни свои продлил я шведской сталью.
Трумпетерстроле
(поднимая стакан.)
За эту сталь!..
Фон Эберкопф
Нет, прежде за того,
Кто одержал победу этой сталью.
Все чокаются и пьют с Пером Гюнтом. Понемногу вино бросается ему в голову.
Коттон
Все это очень хорошо, но, сэр,
Дальнейшие намерения ваши
Желал бы знать я. С золотом своим, —
Что будете вы делать?
Пер Гюнт
Что с ним делать?
Все четверо
(придвигаясь к нему поближе.)
Да, да, скажите нам!
Пер Гюнт
Ну, для начала
Я путешествовать хочу. Затем
И захватил я вас из Гибралтара —
Компания нужна мне, хор друзей,
Вкруг золотого моего тельца
Танцующий…
Фон Эберкопф
Преостроумно, право!
Коттон
Но парусов никто не поднимает
Затем лишь, чтобы плыть.
И быть не может,
Чтоб не было при этом и у вас
Своей особой цели! Цель же эта?..
Пер Гюнт
Царем быть.
Все четверо
Как?!
Пер Гюнт
(кивая.)
Да, да, царем.
Все четверо
Да где же?
Пер Гюнт
Везде и всюду; в целом мире.
Баллон
Но
Какой же силой нужно обладать?
Пер Гюнт
Лишь силой золота.
Мой план, поверьте,
Отнюдь не нов; я с детства
с ним ношусь;
Он был душою всех моих поступков.
Мальчишкой к облакам
в мечтах взлетал я
В плаще пурпурном, с саблей золотою;
И хоть и шлепался оттуда в грязь,
С мечтой своей не расставался все же
И верным самому себе остался.
Написано иль сказано когда-то
И кем-то – я не помню хорошенько, —
Что если даже обретешь всю землю,
Но потеряешь «самого себя» —
Венком на черепе разбитом будет
Твоя победа. Если не буквально
Так сказано, то нечто в этом роде,
И это не пустые ведь слова.
Фон Эберкопф
Но что такое гюнтское – «я сам»?
Пер Гюнт
Тот мир под сводом черепа, который
Меня и делает таким, каков
Я есмь, столь мало же иным, сколь мало
Господь на дьявола похож.
Трумпетерстроле
Так вот
На что ты намекал своим желаньем!
Баллон
Sublime! Monsieur – мыслитель!
Фон Эберкопф
И поэт!
Пер Гюнт
(с возрастающим увлечением.)
Да, гюнтское «я сам» есть легион
Желаний, и влечений, и страстей;
Есть море замыслов, порывов к цели,
Потребностей… ну, словом, то, чем я
Дышу, живу – таким, каков я есмь.
Но как нуждается господь бог в прахе,
В материи, чтоб быть владыкой мира,
Так в золоте нуждаюсь я, чтоб быть
Царем в том смысле, как я понимаю!
Но золото у вас ведь есть.
Пер Гюнт
Да мало,
Иль разве лишь довольно для князька,
Монарха a la Липпе-Детмольд. Я же
Хочу «самим собою» быть en bloc,
Хочу быть Гюнтом первым и последним,
Да, сэром Гюнтом с головы до пят!
Баллон
(в восторге.)
Ласкать красавиц первых в целом мире!
Фон Эберкопф
Столетний весь йоганнисбергер выпить!
Трумпетерстроле
Мечами Карла всеми завладеть!
Коттон
Но надо, чтоб представился сначала
Удобный случай к выгодной афере…
Пер Гюнт
Она уже в виду. И вот причина
Стоянки нашей здесь.
Прочел в газетах
Я новость важную.
(Встает и поднимает свой стакан.)
Кто не плошает сам.
Все четверо
Но в чем же дело?
Пер Гюнт
Восстанье в Греции.
Все четверо
(вскакивая.)
Ужели? Греки…
Пер Гюнт
Восстали против Турции.
Все четверо
Ура!
Пер Гюнт
И Турция в тисках.
(Опоражнивает стакан.)
Баллон
Итак – в Элладу!
Дорога в славы храм открыта нам!
Я помогу оружием французским!
Фон Эберкопф
А я воззваньями – на расстояньи.
Коттон
А я поставками.
Трумпетерстроле
А я в Бендерах
Сыщу прославленные шпоры Карла.
Баллон
(бросаясь Перу Гюнту на шею.)
Простите мне, mon cher, —
одну минуту
О вас превратного я мненья был.
Фон Эберкопф
(пожимая Перу Гюнту руку.)
Я Dummkopf, я готов был негодяем
Считать вас!
Коттон
Ну, уж это слишком сильно;
Лишь дураком, сказал бы я.
Трумпетерстроле
(собираясь расцеловать Пера Гюнта.)
Прости же
Ты, дядюшка, меня. Тебя считал я
Типичным янки самой низкой пробы.
Фон Эберкопф
Мы заблуждались все…
Пер Гюнт
Да что за вздор?
Фон Эберкопф
Теперь же мы узрели в полном блеске
Весь этот гюнтский легион желаний,
Порывов и страстей…
Баллон
(с восхищением.)
Так вот что значит
Быть Гюнтом!
Фон Эберкопф
(так же.)
Гюнтом с честью и со славой.
Пер Гюнт
Да объясните мне?..
Баллон
Вам непонятно?
Пер Гюнт
Повесьте, если что-нибудь я понял!
Баллон
Да как же так?
Иль курс ваш не в Элладу,
На помощь грекам с золотом?
Пер Гюнт
(присвистнув.)
Спасибо!
Я силу поддержу и туркам денег
Я дам взаймы.
Баллон
Да быть не может!
Фон Эберкопф
Шутка!
Преостроумная, но все же шутка!
Пер Гюнт
(после небольшой паузы, опираясь на стул и напускал на себя важность.)
Послушайте-ка, господа, нам лучше
Расстаться прежде, чем остаток дружбы
Последний в воздухе, как дым, растает.
Без ничего – всем рисковать легко.
Кто на земле назвать своей не может
И пяди, на которую он тень
Отбрасывает в полдень, тот, пожалуй,
И создан мясом пушечным. А я
Сумел устроиться, скопить достаток,
Так мне цена другая – подороже.
Вы отправляйтесь в Грецию себе;
Я вас перевезу туда бесплатно,
Вооруженных. Чем вы ярче пламя
Борьбы раздуете, тем натянуть
Могу я туже лук свой. За свободу,
За право бейтесь!
Бурю поднимите!
Задайте жару туркам и со славой
Кончайте жизнь на пиках янычаров!
Меня же извините!
(Хлопая себя по карману.)
У меня
Есть золото, и я самим собою
Останусь – сэром Гюнтом!
(Раскрывает зонтик и уходит в рощу, где развешаны гамаки.)
Трумпетерстроле
Вот свинья!
Баллон
Понятия о чести никакого!
Коттон
Ну, честь-то… это бы куда ни шло;
А вот какие выгоды могло бы
Нам дать освобождение страны!..
Баллон
Я победителем себя уж видел
В кругу гречанок молодых!
Трумпетерстроле
Я шпоры
Героя мысленно своими уж считал.
Фон Эберкопф
А я немецкую культуру видел
Распространенною до Геллеспонта!
Коттон
Обиднее всего потеря выгод
Существенных. Goddam!
Заплакать впору!
Себя уже хозяином Олимпа
Я видел! Если мало-мальски славы
Своей гора достойна, то в ней меди
Такие залежи, что стоит снова
Эксплуатацию ее начать.
Да к этому прибавить пресловутый
Кастальский ключ – в порогах, в водопадах, —
Их мощность, верно, не одною сотней
Сил лошадиных надо измерять…
Трумпетерстроле
Я двинусь все-таки.
Мой шведский меч —
Он переносит все богатства янки.
Коттон
Пожалуй, но, вступив в ряды толпы,
Мы растворимся в ней, утонем сами,
А где же выгода тогда?
Баллон
Проклятье!
Быть от зенита счастья в двух шагах
И очутиться у его могилы!
Коттон
(грозя кулаком по направлению яхты.)
Тот черный гроб набоба заключает
Пот негров золотой!
Фон Эберкопф
Друзья! Вот мысль! Мысль царская! Спешим туда! Скорее! Ура!
На волоске висит трон Гюнта!
Ура!
Баллон
Ваш план?..
Фон Эберкопф
Он прост: присвоить власть.
Нетрудно будет подкупить команду.
На яхту!
Я произведу захват!
Коттон
Захват?..
Фон Эберкопф
Я приберу к рукам, что можно.
(Направляется к шлюпке.)
Коттон
Мой личный интерес и мне велит
Участие принять в захвате этом.
(Следует за фон Эберкопфом.)
Баллон
Дневной грабеж! Но… как же быть, en fin!
(Бежит за первыми двумя.)
Трумпетерстроле
Приходится и мне бежать за ними…
Но на весь мир я заявлю протест!
(Следует за компаньонами.)
Другое место на берегу. Луна. Несутся облака. Далеко в море виднеется яхта, уходящая на всех парах. Пер Гюнт бежит вдоль берега и то щиплет себя за руку, то впивается взглядом в морскую даль.
Пер Гюнт
Кошмар!.. Я брежу!..
Вот сейчас проснусь!
Уходит яхта! Вот она уходит!..
Да нет же, вздор! Я сплю. Иль просто пьян.
(Ломает руки.)
Но ведь нельзя, нельзя же мне
погибнуть.
(Рвет на себе волосы.)
Я сплю. Пусть это будет только сном…
Ужасная действительность,
к несчастью!
Мои друзья скотами оказались…
О господи, внемли!.. Ты справедлив…
(Подняв руки к небу.)
Ведь это я! Смотри же хорошенько!
Подай мне помощь или я погибну!
Пусть задний ход скорей дадут машине!
Пусть спустят шлюпку! Задержи воров!
Запутай как-нибудь у них там снасти!
Внемли! Оставь пока дела другие!
Мир обойдется как-нибудь и сам…
Да где! Он разве слушает! На просьбы
Он, как обычно, вовсе не ответит!
Отличные порядки! Оставлять
Людей без помощи в нужде!
(Манит пальцем, словно призывая.)
Пст!.. Слушай!
Ведь я с плантацией своей расстался;
Миссионеров посылал в Китай, —
Так разочтемся же с тобою честно:
Ты должен мне помочь догнать
корабль!..
С яхты взвивается огненный столб, судно заволакивается густым дымом, слышится глухой раскат. Пер Гюнт испускает крик и бессильно опускается на песок. Понемногу дым рассеивается, и видно, что судно исчезло.
Пер Гюнт
(бледный, тихо.)
Сразил их кары меч. Пошли ко дну
Они со всей командой и грузом.
О, как благодарить счастливый случай!..
(Растроганно.)
Счастливый случай?
Нет, не случай это.
Мне суждено было спастись, а им
Погибнуть. О, хвала тебе, господь,
Что ты взял меня ты под свою защиту,
Не посмотрел и на грехи мои!
(Вздыхая полной грудью.)
Как на душе становится спокойно
И радостно от одного сознанья,
Что ты под покровительством особым.
Но я в пустыне. Где взять пить и есть?
А, впрочем, где-нибудь найдется, верно.
Не может же он позабыть об этом.
Чего ж бояться мне?
(Громко, вкрадчиво.)
Он не захочет,
Чтоб я погиб, несчастный воробей!
Да, да, смириться и ему дать время,
Не докучать. Его предаться воле…
(Испуганно вскакивает.)
Не лев ли зарычал там в тростнике?
(Стуча зубами.)
Нет, кажется, не лев…
(Подбадривая себя.)
Еще бы! Лев!
Нет, эти бестии, небось, подальше
От человека держатся. Не смеют
На господина своего напасть.
Инстинкт-то есть у них, и чуют, видно,
Что со слоном плохие шутки… Все же
Не худо дерево себе сыскать.
Вон там акации и пальмы веют…
Взберусь-ка на верхушку, так мне будет
Спокойнее, особенно коль мне
Псалом, другой припомнить
удалось бы…
(Карабкается на дерево.)
И утро вечера ведь мудренее;
Святая эта истина не раз
Проверена, подтверждена на деле.
(Устраивается поудобнее.)
Отрадно чувствовать такой подъем;
Мышленье благородное дороже
Богатства всякого. На волю божью
Лишь положись.
Он знает, сколько выпить
По силам мне из чаши испытаний;
Ко мне отечески расположен.
(Бросая взгляд на море, со вздохом шепчет.)
Нельзя сказать лишь, чтоб он был расчетлив!
Стан марокканцев на границе пустыни. Ночь. Возле сторожевого огня отдыхают Воины.
Раб
(выбегает, рвет на себе волосы.)
Конь царя украден белый!
Второй
(выбегая и разрывая на себе одежды.)
Нет одежд царя священных!
Надсмотрщик
(вбегая.)
Всыплю палок сто по пяткам
Всем, кто не отыщет вора!
Воины садятся на коней и скачут
в разные стороны.
Купы деревьев – акаций и пальм. Утренняя заря. Пер Гюнт с обломанной веткой в руках сидит на дереве, отбиваясь от обезьян.
Пер Гюнт
Из рук вон! Неприятнейшая ночь!
(Отмахиваясь.)
Опять? Ах, черт! Швыряется плодами!
И не плодами, а черт знает чем!
Ведь экое животное какое!..
Хоть и написано: «Борись и бодрствуй»,
Но я, ей-богу, больше не способен;
Устал, ослаб.
(Потревоженный снова, нетерпеливо.)
Нет, надо положить
Такому безобразию конец.
Поймать бы хоть одну из этих бестий,
Повесить, ободрать да на себя
Лохматую приладить шкуру – пусть бы
Подумали, что я из их породы…
Ох, что мы, люди, в мире? Лишь песчинки.
Приспособляться надо понемножку;
С волками жить – по-волчьи выть… Опять!
Их тут не оберешься. Так и лезут.
Пошли! Кыш, кыш! Совсем взбесились, право!
Ах, будь теперь при мне тот хвост поддельный
Иль что-нибудь, что придавало б сходство
Известное с животным!..
Ну, скажите, —
Затеяли возню над головою!..
(Смотрит вверх.)
Старик набрал пригоршни грязи… Ух!
(В испуге съеживается и с минуту сидит молча.)
Обезьяна делает движение; Пер Гюнт начинает манить и уговаривать ее, как собаку.
Пер Гюнт
А, это ты, Барбосик? Ну, ты славный!
С тобой добром поладить можно. Полно,
Ведь ты не бросишь, нет?
Ну разве можно!
Ведь это я. Фью-фью!
Твой старый друг.
Ам-ам! По-твоему умею, видишь?
Мы старые знакомые с тобой.
Да, да; и сахару получишь, только…
Скотина! Так-таки и залепил!..
Какая гадость!.. А быть может, впрочем,
Она съедобна?.. Гм… не разберешь…
Но вкус зависит больше от привычки.
Какой это мыслитель раз сказал:
«Плюю и на привычку уповаю»?
За стариком и молодежь!..
(Отмахиваясь.)
Пошли!
Нет, это уж из рук вон: царь природы
И вынужден… На помощь! Караул!
Беда со старым, с малыми же вдвое!
Скалистая возвышенность с видом на пустыню. По одну сторону ущелье с пещерой. Раннее утро. Вор и Укрыватель в ущелье с украденными царским конем и одеждами. Конь, в богатой сбруе и под роскошным седлом, привязан к камню. Вдали видны всадники.
Вор
Копья и пики
Блещут вдали,
Острые жала
Точат свои!
Укрыватель
Головы наши
С плеч полетят,
Алою кровью
Прах напоят!
Вор
(складывая руки на груди.)
Вор был отец мой, —
Сын его – тать!
Укрыватель
Мой – укрыватель, —
Мне – укрывать!
Вор
Жребий неси свой,
Будь сам собой!
Укрыватель
(прислушиваясь.)
Слышу шаги я
Там за скалой…
Вор
Ох, поразит нас,
Чую я, рок!
Укрыватель
Дай улизнуть нам,
Мощный пророк!
(Бегут, бросив в ущелье краденое. Всадники исчезают вдали.)
Пер Гюнт
(входит в ущелье, вырезая из тростника дудочку.)
Чудеснейшее утро! Жук навозный
Катает шарик свой в песке; улитка
Из домика тихонько выползает.
Да, да! Час утренний – час золотой.
Поистине, природа в свет дневной
Вложила замечательную силу.
Увереннее чувствуешь себя,
Бодрее как-то; духу прибывает;
Хоть на быка рогатого пошел бы!
Какая тишь кругом! Не понимаю,
Как мог я до сих пор пренебрегать
Привольной жизнью сельскою на лоне
Природы. Сиднем взаперти сидеть
В больших вонючих городах. Зачем?..
Чтоб всякий сброд порог твой обивал!..
А как проворно ящерица-крошка
Скользит между камней и ловит мошек,
Не задаваясь мыслью ни о чем!
Какая милая царит невинность
В животном царстве! Каждое созданье
Завет создателя блюдет и строго
Свое предназначенье исполняет,
«Самим собою» остается – то есть
В игре, как и в борьбе за жизнь, таким,
Каким явилось в первый день творенья…
(Поднося к глазам лорнет.)
А, жаба! В самой середине глыбы
Песчаника. Окаменела там.
Лишь голова торчит наружу.
Сидит и будто бы в окошко смотрит
На божий мир, столетья оставаясь
Сама собой… сама собой довольна!
(Задумывается.)
Самим собою быть… довольным?.. Гм…
Откуда взял я это? Где читал
Еще мальчишкой это изреченье?
Мне помнится – в какой-то толстой книге…
В «Домашнем проповеднике»?..
Иль нет…
У Соломона в изреченьях, что ли?
Досадно, что с летами все слабеет
По части времени и места память!..
(Присаживаясь в тень.)
В тени тут отдохну! Эге, какие
Кусты большие!
Не съедобны ль корни?..
(Пробует на вкус.)
Скорее для скота, чем для людей;
Но ведь написано недаром где-то:
«Превозмогать свою природу нужно»;
А также: «Пусть гордец смирится, ибо
Возвышен будет, кто себя унизит!»
(Несколько встревоженно.)
Возвышен? Да. И я возвышен буду.
Иначе быть не может. Мне отсюда
Поможет выбраться сама судьба
И так устроит, что себе смогу
Опять пробить дорогу. Испытанье
Ниспослано мне временное. Скоро
Ему придет конец. Вот только дал бы
Господь терпенья, силы и здоровья!..
(Отгоняет от себя мысли и, растянувшись на песке, устремляет взгляд в пустыню.)
Какая безграничная пустыня…
Вон там вдали шагает важно страус.
Не понимаю, право, для чего
Такое запустенье и безлюдье
Понадобились богу? Никаких
Источников к существованью; пользы
На грош нельзя извлечь из этой части
Вселенной, втуне здесь века лежащей;
От сотворенья мира не слыхал
Творец от трупа этого спасибо.
К чему же было создавать его?
Н-да, расточительна природа-мать!..
А что, не море ль это на востоке —
Та плоская, блестящая равнина?..
Не может быть. Оптический обман —
Оно на западе; вон та гряда
Холмов отлогих отделяет море
Плотиной узкой от пустыни мертвой.
(Вдруг, словно осененный мыслью.)
Плотиною? Так мог бы я?.. Она
Не широка. Прорыть канал —
и хлынут
Живительные воды, и пустыня,
Все это море знойное песку,
Соленым, настоящим морем станет!
Оазисы в нем будут островами,
И побережием зеленым Атлас
Потянется на север. Словно птицы,
Начнут летать суда на парусах,
Следы пересекая караванов.
Морской живительный и влажный климат
Удушливую атмосферу сменит;
Дожди здесь будут выпадать и росы;
Начнут селиться люди, строить город
За городом; появится трава,
Зашелестят и закивают пальмы!..
Страна на юге за стеной Сахары
Приморской станет с новою культурой;
Откроются заводы в Тамбукту;
Борну колонизируется мигом,
Через Габес железная дорога
Пройдет к верховьям Нила, и спокойно
В вагоне будет путь свой с этих пор
Естествоиспытатель совершать!
А на оазисе центральном моря
Норвежскую я расу распложу.
Мы, гудбраннсдальцы, – самой знатной крови!
Арабской примесь дело довершит.
И на высоком берегу залива
Я город славный заложу – Перополь.
Свет старый одряхлел. Пришла пора
Стране возникнуть новой – Гюнтиане!
(Вскакивая.)
Лишь были б капиталы – дело в шляпе.
К вратам морским ключ золотой мне нужен!
Поход крестовый смерти объявлю!
Пусть ростовщик сундук свой, на котором,
Как курица на яйцах, он сидит,
Откроет мне! Мечтают о свободе
Теперь везде, и, как осел в ковчеге,
Я голос свой подам на целый свет
И скованным, прекрасным берегам
Свободу возвещу… Но прежде надо
Отсюда выбраться. Вперед пробиться.
А там и капиталы я достану.
Вперед! Полцарства за коня!
В ущелье раздается ржанье.
Пер Гюнт
Мой конь!
Одежда! Драгоценности! Оружье!
(Подходит ближе.)
Не может быть?.. Нет, правда!
Да и разве
Не сказано, что воля движет горы?
Однако, чтоб коней она седлала?..
Э, вздор! Конь – налицо, вот факт; ab esse
Ad posse… и так дальше, и так дальше.
(Набрасывает на себя платье и оглядывает себя.)
Сэр Петер – турок с головы до пят!
Что будет впереди – никто не знает.
Ну, добрый конь, вези меня вперед!
(Садится на коня.)
И стремя золотое!.. Ну, лети же!
Ведь узнаются по езде вельможи!
(Скачет в пустыню.)
Шатер арабского вождя, расположенный особняком среди оазиса. Пер Гюнт, в восточном одеянии, возлежит на подушках, попивая кофе и покуривая трубку из длинного чубука. Анитра с толпой девушек пляшет и поет перед ним.
Хор девушек
Пророк к нам явился,
Всеведущий, мудрый пророк!
Верхом на коне он примчался,
Как вихрем гонимый песок.
Пророк к нам явился!
Господень посланник святой,
На белом коне, ослепляя
Одеждой своей золотой.
Пророк к нам явился!
Пусть флейта звенит и поет!
Господь не забыл правоверных,
Пророк посетил свой народ!
Анитра
Скакун его белый – белей,
Чем реки молочные рая.
Склоните чело и колени скорей!
Глаза его – звезды; сверкая,
Глядит из-под темных бровей!
Как вихрь по пустыне он мчался,
В алмазах в рубинах вся грудь;
Где ехал он – свет впереди загорался,
За ним же во тьму погружался
весь путь
И жгучий самум поднимался!
И вот среди нас он, пророк!
Промчался, как вихрь по пустыне;
К ногам его скоро падет весь восток;
Кааба пустует отныне! —
Как нам возвестил он, пророк!
Хор девушек
Пророк к нам явился!
Пусть флейта звенит и поет!
Господь не забыл правоверных,
Пророк посетил свой народ!
Девушки пляшут под тихие звуки музыки.
Пер Гюнт
Читал я в книжке раз – и это верно —
На родине пророком быть нельзя.
Но быть таким, как я, пророком – лучше,
Чем первым быть среди богачей чарльстоунских,
Была в том ремесле, что я покинул,
Какая-то нечистая закваска,
Неясное и чуждое мне что-то;
Я никогда не чувствовал себя
Вполне в своей тарелке в том кругу,
Я не был истым человеком дела.
И дернула нелегкая меня!
Что нужно было мне на той галере?
Дела, аферы, счеты да расчеты —
Мое ли это дело? Оглянусь
Назад и сам себя не понимаю.
Не сам я и затеял это все;
Скорей так обстоятельства сложились…
На почве золотой «самим собою» быть
Ведь все равно, что на трясине строить.
Хвостом виляют, падают во прах,
Ломают шапки люди пред часами,
Цепочкой и перстнями золотыми;
Но ведь часы, булавка, перстень, цепь
И прочее – не сам же человек!
Пророк – вот эта роль ясней и чище.
Тут точно знаешь, на каком ты свете.
Успех имеешь ты – так им обязан
Себе, а не карману своему;
Овации относятся к тебе,
А не твоим гинеям или фунтам.
Сам по себе таков, а не иной ты;
Ни случаю, ни счастью не обязан;
Не получил особого патента.
Пророк – да, это вот как раз по мне.
И стал я им негаданно-нежданно, —
Верхом лишь по пустыне прокатился
Да встретил этих вот детей природы.
Они ж решили, что пророк пред ними.
Обманывать я не хотел их, право;
Ведь не одно и то же – прямо лгать
И за пророка выдавать себя,
Иль отвечать a la пророк. К тому же
Всегда могу ретироваться я, —
Ничем не связан, так как положенья
Официального не занял здесь.
Характер частный дело сохраняет;
Могу уйти я, как пришел; мой конь
Всегда готов. Ну, словом, остаюсь
И тут я господином положенья.
Анитра
(приближаясь к нему.)
Пророк и повелитель мой!
Пер Гюнт
Что скажет
Моя рабыня?
Анитра
Там у входа ждут
Сыны пустыни; разреши войти им —
Лицо твое узреть…
Пер Гюнт
Нет, нет! Не надо.
Скажи – пусть выстроятся в ряд подальше;
Я издали молитвы их приму;
Прибавь, что не терплю мужского духа
Я здесь, в шатре!.. Мужчины, дочь
Прежалкий род и, в сущности, канальи…
Презлющие вдобавок! Ты представить
Себе не можешь, как они надули…
Гм… я хочу сказать – как согрешили!
Ну вот, ты так им и ответь на просьбу
И – в пляс опять.
Пророк забыться хочет,
Прогнать досадные воспоминанья!
Девушки
(танцуя перед ним.)
Пророк так добр! Он огорчен,
Что дети праха впали в грех.
Пророк так добр! Простит он всех,
Всем двери в рай откроет он!
Пер Гюнт
(следя глазами за пляшущей Анитрой.)
Как дробь по барабану, отбивает
Ногами такт… Гм… лакомый кусочек!
Положим, формы несколько выходят
Из норм законных строгой красоты…
Пикантны лишь. Но красота?.. Ведь это
Условное понятье, дело вкуса;
От времени зависит и от места.
Пикантность-то и дорога нам, людям,
Когда нормальным сыты мы по горло.
Привычное нас больше не пьянит.
Лишь крайность – худобы
или дородства,
Иль юности иль старости – способна
Ударить в голову, а середина
Лишь вызвать тошноту способна. Правда,
Не очень-то опрятны эти ножки
И ручки… а особенно одна…
Но это тоже ничего не портит,
Скорей, напротив, прелесть придает.
Поди сюда, Анитра!
Анитра
(приближаясь.)
Повелитель,
Твоя рабыня слушает тебя!
Пер Гюнт
Ты так мила. Растрогала пророка.
Не веришь – доказательства я дам:
Ты будешь гурией в раю. Довольна?
Анитра
О, это невозможно, повелитель!
Пер Гюнт
Ты думаешь, что я тебя морочу?
Клянусь, я говорю совсем серьезно.
Анитра
Да у меня же нет души.
Пер Гюнт
Получишь.
Анитра
Откуда?
Пер Гюнт
Это не твоя забота.
Я воспитанием твоим займусь.
Души нет! Да, ты пустовата, правда, —
Я это уж заметил с сожаленьем, —
Но для души в тебе найдется место.
Поди сюда! Я череп твой измерю…
Я так и знал, что хватит. Ну, конечно,
Особенно серьезной ты не станешь,
Души великой не вместишь в себе;
Да наплевать!
С тебя довольно будет
И маленькой, чтоб быть не хуже
прочих…
Анитра
Пророк так добр…
Пер Гюнт
Ну, что же ты замялась?
Анитра
Я лучше бы хотела…
Пер Гюнт
Говори!
Анитра
Я о душе не очень беспокоюсь;
Ты лучше дай мне…
Пер Гюнт
Что?
Анитра
(указывая на его тюрбан.)
Опал вот этот.
Пер Гюнт
(в восторге, протягивая ей опал.)
Анитра! Евы истинная дочь!
Меня к себе влечешь ты, как магнит, —
Мужчина я; а как сказал когда-то
Какой-то уважаемый поэт:
Das ewig Weibliche нас привлекает!
Пальмовая роща перед шатром Анитры. Лунная ночь. Пер Гюнт с арабской лютней в руках сидит под деревом. Борода у него пострижена и вообще он стал на вид значительно моложе.
Пер Гюнт
(поет, аккомпанируя себе на лютне.)
Свой рай я запер на замок
И взял ключи с собою;
И ветер с севера повлек
Тихонько к югу мой челнок,
А вслед глядели мне с тоскою
Красотки, брошенные мною!
И вот принес меня мой челн
На берег пальм отлогий;
Здесь взял и сжег я старый челн,
Ненужный для песчаных волн,
И новый, годный для дороги,
Добыл челнок – четвероногий!
Как птица, я на нем сидел, —
Лови меня, Анитра!
Ты слаще сока пальм и роз
И молока ангорских коз!
Услышь меня, Анитра!
(Вешают лютню через плечо и подходит ближе к шатру.)
Все тихо. Слышит ли меня красотка?
Вняла ли страстной песенке моей?
Глядит, пожалуй, из-под занавески
И без фаты и без… уборов прочих?
Тсс… что за звуки? Словно вылетает
Из горлышка бутылки пробка
с треском?..
Еще, еще! За разом раз! Не вздохи
Любви ли это? Нет, как будто пенье?..
Нет, просто явственный довольно храп!
Он слаще музыки! Анитра спит!..
Умолкни, соловей! Будь проклят, если
Ты помешаешь щелканьем своим…
А впрочем, пусть его поет и свищет —
И соловей певец любви, как я,
И он сердца на звуки песни ловит.
И эта ночь прохладная для песен
Любовных будто создана нарочно!
Да, песни – наша сфера: и моя,
И соловья. Для нас обоих петь —
«Самим собою» быть, дышать и жить!
А в том, что спит она, – вся соль блаженства;
Ведь это то же, что бокал с вином
Держать у губ своих, не отпивая!
Но что я вижу? Да, она сама!
Вот это все же лучше, что явилась!
Анитра
(из шатра.)
Мой повелитель! Ты ль зовешь тут ночью?
Пер Гюнт
Ну да! Пророк зовет.
Давно проснулся —
Такой скандал тут подняли коты
В своем охотничьем азарте…
Анитра
Ах,
То не охотничий азарт – похуже.
Пер Гюнт
А что же?
Анитра
Пощади!
Пер Гюнт
Хочу я знать!
Анитра
Краснею я.
Пер Гюнт
(подходя ближе.)
Не то же ли, чем полон
Был я, когда опал тебе дарил?
Анитра
(с испугом.)
Тебе ль себя равнять, о свет востока,
Со старым влюбчивым котом?
Пер Гюнт
Ну, если
Взглянуть на нас с любовной точки зренья, —
Пророк и кот один другого стоят.
Анитра
Твои уста мед шутки источают.
Пер Гюнт
Дитя, как девушки другие, видишь
В великих людях только оболочку;
По ней одной и судишь их. К примеру
Меня взять: я большой шалун… тем боле
Наедине с тобою! Принужден
Лишь в силу положенья своего
Я днем носить серьезности личину;
Я связан саном, долгом; я обязан
Со многим ведь, дитя мое, считаться;
И делает меня все это часто
Пророчески угрюмым, кислым – впрочем,
Лишь на словах… Но прочь весь этот вздор!
Наедине с тобой – я просто Пер,
Таков, каков я есть на самом деле;
Бери меня таким, пророка ж – в шею!
(Садится под дерево и привлекает ее к себе.)
Сюда, Анитра! Отдохнем под пальмой!
Шептать тебе я буду на ушко,
А ты с улыбкой мне внимать; потом
Мы поменяемся с тобой ролями:
Зашепчут губки свежие твои,
А я тебя с улыбкой слушать буду!
Анитра
(ложась у его ног.)
Как песня – каждое из слов твоих,
Хоть я и мало что в них разумею.
Скажи, владыка, обретет ли душу,
Внимая им, твоя рабыня?
Пер Гюнт
Душу
И свет ума и знанья – все успеешь
Ты получить потом. Когда заря
Печатать золотом начнет на алых
Полосках неба… словом, днем даю я,
Дитя мое, уроки и тогда
Займусь я и с тобой, не беспокойся.
Но выступать с остатками потертой,
Изношенной
Прохладной, ароматной, —
просто глупо!
К тому ж душа, сказать по правде, вовсе
Не главное, не так важна, как сердце.
Анитра
О, говори, владыка! Говоришь ты —
И я как будто блеск опалов вижу!
Пер Гюнт
До крайности дошедший ум есть глупость;
И расцветает трусости бутон
В цветок жестокости махровый. Правда
Преувеличенная – лишь изнанка
Ученья мудрого. Да, да, дитя,
Вот будь я проклят, как собака, если
На свете мало умственных обжор!
Земля кишит людьми, которым трудно
Достигнуть ясности души и мысли.
Я сам знавал один такой образчик;
Среди ему подобных – перл. Ошибся
Он в целях сам и в общей суматохе
Утратил всякий здравый смысл…
Ты видишь
Пустыню вкруг оазиса? Мне стоит
Махнуть своим тюрбаном,
чтоб мгновенно
Сюда нахлынули морские волны
И затопили все эти пески.
Но я бы дураком был, если б вздумал
Творить тут земли и моря! Ты знаешь,
Что значит жить?
Анитра
О, научи меня!
Пер Гюнт
Плыть по реке времен сухим, всецело
Всегда «самим собою» оставаясь.
Но быть «самим собой» могу я только,
Свое мужское проявляя «я».
Орел, состарившись, теряет перья,
Старуха шамкает беззубым ртом,
Старик, кряхтя, едва волочит ноги,
И все они душою увядают.
Всего важнее – юность сохранить.
И я хочу быть юным, быть султаном,
Владыкою горячим и единым —
Не на холмах высоких Гюнтианы,
Меж стройных пальм и виноградных лоз,
О нет! – на девственной
и свежей почве,
В девичьих чистых грезах,
в юном сердце!..
Так видишь, почему тебя, малютка,
Изволил милостиво соблазнить я,
Избрал твое сердечко, основал
В нем, так сказать, мужской свой калифат?
Хочу владыкой быть твоих желаний
И деспотом в своем любовном царстве.
Должна ты мне принадлежать всецело;
Хочу держать тебя в плену, как держит
Оправа золотая бриллиант.
И если мы расстанемся – конец…
Тебе, конечно, а не мне, запомни!
Я всю тебя хочу собой наполнить,
Чтоб уж не помыслов в тебе, ни воли
Не оставалось – все заполнил я!
Дары твоих полночных чар, Анитра,
И прочие все прелести твои
Меня должны в рай Магомета светлый
Как вавилонские сады, вознесть!
Поэтому-то, в сущности, и кстати
Что пусто в черепе твоем, дитя!
Душа нас заставляет углубляться
В самих себя, собою заниматься.
Итак – уж раз вопрос затронут этот, —
Ты можешь, если хочешь, получить
На щиколотки по кольцу; обоим
Так будет выгодней, тебе и мне;
Души же место сам в тебе займу я,
А прочее по-старому все будет.
Анитра всхрапывает.
Пер Гюнт
Уснула? Как? Иль пролетело мимо
Ее ушей все то, что говорил я?
Нет, это подтверждает власть мою,
Раз на крылах речей моих любовных
Она уносится в мир светлых грез!
(Встает и кладет ей на колени драгоценности.)
Вот тут запястья, перстни, ожерелье.
Спокойно спи!
Пусть я тебе приснюсь.
Спи, спи! Во сне корону возлагаешь, плутовка!
Анитра
И что ты вздумал?
Что ты хочешь делать?
Пер Гюнт
В голубку и орла играть с тобою.
С тобой бежать!
Дурачиться! Шалить!
Анитра
Стыдись! Ты стар, пророк!
Пер Гюнт
Твои уста
Лепечут вздор. Я стар? Похоже ль это
На старость? А?
Анитра
Пусти! Домой хочу!
Пер Гюнт
Кокетка! Ей домой вдруг захотелось!
Вернуться к тестю?
Нет, слуга покорный!
Как птички, мы из клетки упорхнули,
И на глаза ему попасть не стоит!
И не годится, друг мой, заживаться
Подолгу на одном и том же месте:
Насколько в мнении людей теряешь, —
Особенно, играя роль пророка.
Тут лучше грезой промелькнуть, виденьем.
И мне пора визит свой было кончить.
Непостоянны сыновья пустыни;
Я под конец от них ни фимиама,
Ни приношений, ни молитв не видел!
Анитра
Да ты пророк?
Пер Гюнт
Нет, я твой падишах!
(Хочет поцеловать ее.)
Смотри, как закинула головку,
Упрямица!
Анитра
Отдай мне перстень свой!
Пер Гюнт
Бери! Возьми весь этот хлам, голубка!
Анитра
Твои слова звучат, как песнопенье!
Пер Гюнт
Ну не блаженство ль быть
любимым так!..
Сойти хочу и под уздцы, как раб,
Вести коня!
(Отдает ей хлыст и слезает с лошади.)
Ну, вот, теперь я буду,
Прекрасный мой цветок, идти по зною
И по песку, пока меня не хватит
Удар и ног своих не протяну.
Я молод! Не забудь, Анитра, – молод!
Так слишком строго не суди меня
За выходки и шалости мои.
Ведь юность шаловлива! Если б не был
Твой ум неповоротлив так, ты сразу
Смекнула б, мой прелестный олеандр,
Что раз твой друг так шаловлив —
он молод!
Анитра
Ты молод, да. А много у тебя
Еще перстней?
Пер Гюнт
Так молод я? Не правда ль?
(Бросает ей перстни.)
Лови, дитя! Готов козлом я прыгать!
Поблизости нет винограда – жаль,
А то я, как вакхант, венок надел бы!
Я молод, да! И в пляс сейчас пущусь!
(Пляшет и припевает.)
Я блаженный петушок, —
Курочка меня заклюй!
Дай за пляску поцелуй!
Я блаженный петушок!
Анитра
Ты весь вспотел, пророк, боюсь – растаешь.
Давай-ка лучше мне кошель тяжелый;
Смотри, как оттянул тебе он пояс.
Пер Гюнт
О нежная заботливость! Возьми!
Возьми совсем! Ведь любящему сердцу
Не нужно золото и серебро!
(Опять приплясывает и напевает.)
Юный Пер Гюнт – сумасброд!
С радости сам он не знает – какою,
Левой иль правой, ступает ногою!
Юный Пер Гюнт – сумасброд!
Анитра
Вот радость – видеть,
что пророк так весел!
Пер Гюнт
Э, что еще там за пророк! Все вздор!
Давай-ка поменяемся одеждой!
Живей!
Анитра
Но твой кафтан мне будет длинен,
И пояс твой широк, чулки же узки…
Пер Гюнт
Eh bien!
(Становится на колени.)
Анитра, причини мне горе!
Страданье любящему сердцу – сладко!
Когда ж ко мне мы во дворец приедем…
Анитра
В твой рай; а до него еще далеко?
Пер Гюнт
О, тысячи и сотни миль еще!
Анитра
Так это слишком для меня далеко!
Пер Гюнт
Послушай, там зато получишь душу,
Которую я обещал тебе.
Анитра
Спасибо, но… я обойдусь, пожалуй,
И без души. А ты просил о горе?..
Пер Гюнт
(вставая.)
Да, черт меня возьми!
Доставь мне горе!
Глубокое и острое страданье,
Но краткое, на день-другой… не больше!
Анитра
Анитра повинуется пророку!
Прощай!
(С силой ударяет его хлыстом
Пер Гюнт
(стоит с минуту, как оглушенный молнией.)
Нет, это уж… Ах, чтоб ее!
На том же месте. Час спустя. Пер Гюнт степенно и задумчиво разоблачается, снимая с себя одну часть восточного одеяния за другой. Наконец вынимает из кармана сюртука дорожную фуражку, надевает ее и снова становится вполне европейцем.
Пер Гюнт
(отбрасывая в сторону тюрбан.)
Там турок, а здесь – я.
Сказать по правде,
И не к лицу язычество мне это.
И хорошо, что лишь на мне сидело,
А не внутри меня; как говорится,
Мне не успело въесться в плоть и в кровь.
Что нужно было мне на той галере?
Не лучше ль жить по-христиански скромно,
За перьями павлиньими не гнаться,
Законам и морали верным быть,
Самим собой остаться, чтоб по смерти
Тебя приличным помянули словом,
Украсили твой гроб венком!..
(Делает несколько шагов.)
Вот дрянь!
Чуть было ведь серьезно не вскружила
Мне голову! И будь я проклят, если
Теперь пойму я, чем был опьянен!
Но хорошо, что кончилось все разом.
Зайди игра еще на шаг подальше —
Я сделался б смешным… Да, маху дал я.
Но утешеньем мне вот что служит:
Ошибка вся произошла на почве
Непрочной положенья моего.
Оно виною было, а не личность,
Не «я» мое. Так не оно, не личность
И потерпела пораженье тут.
Удел пророков – праздное безделье,
В котором ты никак не сыщешь соли
Людских деяний, отмстило мне
Отрыжкою и тошнотой безвкусья…
Плохая должность – состоять
в пророках,
По долгу службы напускать туману
И на себя и на других! Начать же
Судить и мыслить трезво —
с точки зренья
Пророческой – себе дать шах и мат.
Так я на высоте был положенья,
Гусыню превратив себе в кумир.
Но тем не менее…
(Разражаясь смехом.)
Подумать только!
Остановить стараться время пляской,
Теченье запрудить – хвостом виляя!
Давать на лютне ночью серенады,
Вздыхать, миндальничать и, наконец,
Дать общипать себя, как петуха, —
Вот это по-пророчески безумно.
Да, общипать!.. Меня и общипали!
Хотя… я кое-что припрятал все же;
В Америке осталось кое-что,
Да и в карманах не совсем уж пусто,
Ну, словом, я еще банкрот не полный,
И, в сущности, ведь что всего дороже,
Милее? Золотая середина!
Ни кучером, ни лошадьми не связан,
Ни с багажом хлопот, ни с экипажем.
Я – положенья полный господин.
Какой же путь избрать мне? Их так много,
И выбор выдает – кто мудр, кто глуп…
С карьерою дельца покончил я
И, как лохмотья, сбросил с плеч своих
Я увлечения любви. Не склонен
Зады я повторять, ходить по-рачьи.
«Вперед или назад, а все ни с места;
внутри и вне – все так же узко, тесно» —
прочел я в некой остроумной книжке.
Итак, мне нужно новенькое нечто;
Поблагороднее занятье, цель,
Достойная расходов и трудов…
Не биографию ль свою составить
Чистосердечно, без утаек всяких,
Для назиданья и для руководства?..
Иль нет!.. Я временем ведь не стеснен,
Пущусь-ка путешествовать сначала
С научной целью; буду изучать
Времен минувших жадность вековую.
Как раз по мне занятие такое!
Я хроникой зачитывался в детстве,
Историей и позже увлекался, —
Путь человечества и прослежу я.
По историческим волнам скорлупкой
Носиться буду, вновь переживу
Историю всю, как во сне. Я буду
Борьбу героев наблюдать, борьбу
За благо и идеи; но – как зритель,
Из уголка укромного взирая.
Увижу я одних идей паденье
И торжество других на трупах жертв;
Создание и разрушение царств,
И мировых эпох возникновенье
По камешку, из мелочей…
ну, словом, —
С истории снимать я буду пенки!
Я постараюсь как-нибудь достать
Том Беккера и объезжать в порядке
Хронологическом все страны мира.
Положим, скуден мой багаж научный,
А механизм истории хитер —
Да наплевать! Чем точка отправленья
Нелепей, тем бывает очень часто
Оригинальней вывод, результат…
А как заманчиво – наметить цель
И к ней идти упорно, неуклонно!
(Растроганно.)
Порвать все нити дружбы и родства
И по ветру пустить все состоянье,
Сказать «прости» любовным наслажденьям, —
Чтоб только истины постигнуть тайны…
(Отирая слезу.)
Да, подлинный исследователь в этом!
О, как же счастлив я, что разрешил
Загадку назначенья своего!
Лишь устоять теперь и в дождь,
и в ведро!..
И мне простительно теперь закинуть
Высоко голову в сознанье гордом,
Что самого себя нашел Пер Гюнт,
Самим собою стал; сказать иначе —
Стал жизни человеческой царем!
В руках своих держать я буду сумму,
Итог времен минувших, и не стану
Я настоящего путей топтать, —
Подошв трепать не стоит; в наше время
Иль вероломны, иль бессильны люди;
Их ум лишен полета, дело – веса;
А женщины (пожимая плечами) —
и вовсе род пустой!
(Уходит.)
Летний день на севере. Избушка в сосновой бору. Открытая дверь с большим деревянным засовом. Над дверью оленьи рога.
Возле избушки пасется стадо коз.
На пороге сидит с прялкой Женщина средних лет со светлым, прекрасным лицом.
Сольвейг
(устремляя взгляд на лесную дорогу, поет.)
Пройдут, быть может, и зима с весной,
И лето, и опять весь год сначала, —
Вернешься ты, мы встретимся с тобой,
Я буду ждать тебя, как обещала.
(Манит коз, снова принимается за работу и поет.)
И где бы ни жил ты – господь тебя храни;
А умер – в светлый рай войди, ликуя!
И ночи жду тебя я здесь, и дни!
А если ты уж там – к тебе приду я!
В Египте. На утренней заре. Полузанесенный песками колосс Мемнона. Пер Гюнт подходит и некоторое время молча рассматривает его.
Пер Гюнт
Вот здесь свой путь начать мне будет кстати.
Я стану египтянином пока что,
Для развлечения – то есть, конечно,
Я – египтянин на подкладке
гюнтской.
Затем в Ассирию стопы направлю.
Опасно сразу поиски начать
С эпохи сотворенья мира —
Недолго заблудиться. Я в сторонке
Библейскую историю оставлю, —
Следы ее ведь сыщутся и в светской;
По косточкам же разбирать ее —
И выше сил моих и не по плану.
(Садится на камень возле колосса Мемнона.)
Присяду отдохнуть здесь и дождусь,
Когда свой гимн он солнцу запоет.
Позавтракав, взберусь на пирамиду,
А хватит времени, так и внутри
Исследую ее я досконально.
Потом – вкруг моря Красного
по суше;
Могилу фараона Потифара,
Быть может, там найти удастся мне.
Затем преображусь я в азиата
И
Садов висячих и блудниц – главнейших
Следов культуры, так сказать. А там
До Трои лишь рукой подать.
От Трои морем путь прямой в Афины;
На месте изучу я каждый камень
В проходе, где сражался Леонид.
И с лучшими философами также
Поближе познакомлюсь; разыщу
Тюрьму, где в жертву принесли Сократа…
А впрочем, нет! Теперь ведь там восстанье!
Так эллинизм мы по боку пока.
(Смотрит на свои часы.)
Однако безобразие, как солнце
Изволит долго прохлаждаться. Время
Мне дорого… На чем бишь я… на Трое
Остановился?
(Встает и прислушивается.)
Это что за звуки?..
Как будто бы насвистывает ветер?..
Восход солнца.
Колосс Мемнона
(поет.)
Птицы взлетают из пепла богов,
Птицы поющие,
Юность дающие.
Создал их Зевс, повелитель громов,
Неукротимыми,
Непримиримыми.
Мудрая птица-сова, отвечай,
Где мои птицы спят сладко?
Или умри, иль отгадай
Песни загадку!
Пер Гюнт
И в самом деле… показалось мне,
Что статуя те звуки издавал!
То – музыка прошедшего. Я слышал,
Как голос каменный то повышался,
То понижался… Надо записать
И передать затем на обсужденье
Специалистов.
(Заносит в записную книжку.)
«Статуя поет.
Я слышал звуки явственно довольно,
Но текста песни разобрать не мог.
Все это, несомненно, чувств обман.
Я больше ничего на этот раз
Достойного внимания не встретил».
(Идет дальше.)
Близ селения Гизе. Колоссальный сфинкс, высеченный из скалы. Вдали иглы и минареты Каира. Появляется Пер Гюнт и внимательно осматривает сфинкса, приставляя к глазам то лорнет, то сложенную трубкой кисть руки.
Пер Гюнт
Нет, где же я когда-то видел нечто,
Похожее на чучело вот это?
Ведь где-то видел я – не то на юге,
Не то на севере? И что такое
То было? Человек? Но кто такой?
Колосс Мемнона, на своих обломках
Торчком торчащий, – после уж смекнул я —
Похож на пресловутых доврских дедов.
И этого ублюдка, сочетанье
Диковинное женщины и льва,
Я тоже разве взял из сказок? Или
Похожее я в самом деле видел?..
Из сказок? Нет, не то… А, вспомнил, вспомнил!
Ведь это же «великая Кривая»,
Которой я башку разбил… Конечно,
В бреду лежал тогда я, в лихорадке…
(Подходит ближе.)
Такие же глаза, такие ж губы…
Лишь взгляд не так сонливо туп, хитрее;
А в общем – то же самое совсем.
Так вот она – Кривая!
Днем да с тылу —
На льва похожа… Ну, а знаешь ты
Еще загадки?
Так ли ты ответишь
Теперь, как и тогда?
(Кричит сфинксу.)
Кривая! Кто ты?
Голос
(из-за сфинкса.)
Ach, Sphinx, wer bist du?
Пер Гюнт
Вот так диво! Эхо
Лопочет по-немецки!
Голос
Wer bist du?
Пер Гюнт
Совсем как немец! Это наблюденье
Прелюбопытно – ново и мое!
(Записывает в книжку.)
«Немецкий отзвук. Диалект
берлинский».
Из-за сфинкса выходит Бегриффенфельдт.
Бегриффенфельдт
Здесь человек!
Пер Гюнт
Так говорил я… с ним?
(Снова записывает.)
«Пришел я позже к выводам другим».
Бегриффенфельдт
(с беспокойным телодвижениями.)
Простите, сударь… Жизненный вопрос!..
Узнать позвольте: что как раз сегодня
Вас привело сюда?
Пер Гюнт
Хотел отдать
Я другу юности визит…
Бегриффенфельдт
Как? Сфинкс?..
Пер Гюнт
(кивая головой.)
Знавал его я в старину.
Бегриффенфельдт
Famos!..
И это за минувшей ночью вслед!..
Трещит мой череп… хочет разлететься…
Как молотками бьют в нем… Отвечайте:
Вы знаете ли, кто он, что он?
Пер Гюнт
Сфинкс-то?
Он попросту – он сам, каков он есть;
И век останется самим собою.
Бегриффенфельдт
(подпрыгнув.)
А! Молнией блеснула предо мной
Загадка жизни! Верно ль только это,
Что он – он сам, каков он есть?
Пер Гюнт
Ну да,
Он сам так говорит, по крайней мере.
Бегриффенфельдт
Он сам, каков он есть! Так близок, близок
Переворота час!
(Снимая шляпу.)
А ваше имя?
Пер Гюнт
Пер Гюнт.
Бегриффенфельдт
(в тихом волнении.)
Пер Гюнт. Конечно, это – символ!
Как надо было ожидать… Пер Гюнт!
То, значит, – он, неведомый, грядущий,
О чьем приходе был я извещен!..
Пер Гюнт
Как, это правда? Вы пришли, чтоб встретить?..
Бегриффенфельдт
Пер Гюнт!..
Загадочно! Остро! Глубоко!
Премудрости тут в каждом слове бездна!
А что вы представляете собою?
Пер Гюнт
(скромно.)
Я быть всегда «самим собой» старался.
Каков я есмь. А впрочем, вот мой паспорт.
Бегриффенфельдт
Все тот же смысл загадочный на дне!
(Схватив его за руку.)
В Каир! Толковников толковник найден!
Вы – царь!
Пер Гюнт
Я – царь?
Бегриффенфельдт
Идем! Идем!
Пер Гюнт
Нет, правда,
Я признан?..
Бегриффенфельдт
(увлекая его за собой.)
Да! Толковников царем —
На основанье собственного «я»!
В Каире. Большой двор, кругом идут высокие стены и здания с решетками на окнах. Во дворе несколько железных клеток. Трое сторожей. Входит Четвертый
Четвертый
Послушай, Шафран, где же наш
директор?
Один из сторожей
Уехал ранним утром на заре.
Четвертый
С ним, видно, что-то приключилось ночью…
Второй
Потише вы! Смотрите, он вернулся!
Бегриффенфельдт вводит Пера Гюнта, запирает ворота и кладет ключи себе в карман.
Пер Гюнт
(про себя.)
Предаровитый человек, как видно;
Глубокий ум; что слово – то загадка!
(Озираясь.)
Так вот он – клуб толковников ученых?
Бегриффенфельдт
Здесь всех их до единого найдете;
Их семьдесят числом сначала было;
Потом же прибыло сто шестьдесят.
(Кричит сторожам.)
Эй, Михель! Шафман! Шлингельберг и Фукс!
Живее в клетку!
Сторожа
Нам?
Бегриффенфельдт
А то кому же?
Ну, марш! Скорее! Вертится земля,
И будем мы вертеться вместе с нею!
(Вынуждает их войти в клетку.)
Пришел великий Пер! Об остальном
Судите сами, я же умолкаю.
(Запирает клетку и швыряет ключи в колодец.)
Пер Гюнт
Но, доктор… уважаемый директор…
Бегриффенфельдт
Ни то и ни другое. Этим прежде
Я был… Умеете ли вы молчать,
Царь Пер? излить хочу пред вами душу…
Пер Гюнт
(с беспокойством.)
Но в чем же дело?
Бегриффенфельдт
Обещайте мне,
Что вы не содрогнетесь.
Пер Гюнт
Постараюсь…
Бегриффенфельдт
(увлекает его в угол и шепчет.)
Сегодня в ночь, в двенадцатом часу,
Скончался абсолютный разум!
Пер Гюнт
Боже!..
Бегриффенфельдт
Прискорбное до крайности событье.
Особенно же неприятно мне, —
Ведь это учрежденье до сих пор
Именовалось сумасшедшим домом…
Пер Гюнт
Так это – сумасшедший дом!
Бегриффенфельдт
Поймите,
Так было прежде, не теперь.
Пер Гюнт
(бледный,
Теперь-то
Я понял, где я, с кем я говорю!
Он – сумасшедший, но никто не знает!..
(Пытается уйти от Бегриффенфельдта.)
Бегриффенфельдт
(следуя за ним.)
И вообще, надеюсь, вы меня
Как должно поняли? Хоть и сказал я,
Что разум умер, это вздор, конечно.
Он вышел из себя, из кожи вылез,
Как та лиса из шкуры, о которой
Рассказывал Мюнхгаузен.
Пер Гюнт
Но простите…
Я на минутку…
Бегриффенфельдт
(удерживая его.)
Иль не, как угорь, —
Не как лиса. Гвоздь в глаз ему – и он
Задрыгал на столе…
Пер Гюнт
Куда деваться?..
Бегриффенфельдт
…Потом ножом вкруг головы – чик-чик,
И – он из кожи выскочил!
Пер Гюнт
(в сторону.)
Безумный!
Как есть безумный!
Бегриффенфельдт
Ну, так дело ясно,
Что этого события не скроешь, —
Ведь этот «выход из себя» ведет
К перевороту полному во всем.
Все личности, что за безумных слыли
До этой ночи, с этих пор – нормальны,
Согласны с разумом в его новейшей,
Последней фазе. А отсюда вывод
Дальнейший, правильный,
что в тот же час
За умных слывшие – сошли с ума.
Пер Гюнт
Вы кстати мне напомнили о часе;
Я тороплюсь, не терпит время…
Бегриффенфельдт
Время? Вы мысль мою пришпорили!
(Открывает одну из дверей и кричит.)
Сюда! Грядущее, обещанное близко!
Скончался разум – да живет Пер Гюнт!
Пер Гюнт
Добрейший… но позвольте…
На дворе понемногу собираются /умалишенные.
Бегриффенфельдт
Все сюда!
Приветствуйте зарю освобожденья!
Пришел ваш царь!
Пер Гюнт
Я – царь? Да неужели?..
Бегриффенфельдт
Ну да!
Пер Гюнт
Такая честь… превыше меры…
Бегриффенфельдт
Э, полно, ложной скромности не место
В такой великий миг.
Пер Гюнт
Хоть срок мне дайте…
Я, право, не способен… поглупел…
Бегриффенфельдт
И это говорит тот человек,
Который понял даже мысли сфинкса,
И стал «самим собой»?
Пер Гюнт
В том-то и дело!
«Самим собой» я вообще являюсь;
Но здесь, насколько понимаю я,
«Самим собой» быть – значит отрешиться
от собственного «я»?
Бегриффенфельдт
Ничуть! Ничуть!
Вы ошибаетесь. Напротив, каждый
Является «самим собою» здесь
И более ничем; с самим собою
Здесь каждый носится, в себя уходит,
Лишь собственного «я»
броженьем полон.
Здесь герметическою втулкой «я»
Себя в себе самих все затыкают.
Здесь для беды чужой нет слез; вниманья,
Чутья к чужим идеям не ищите;
Мы сами по себе и для себя
Во всем – до мозга самого костей!
В разбеге собственного «я» —
на самом
Краю трамплина мы, и если нужен
Нам царь, то это – вы, не кто иной!
Пер Гюнт
Ах, черт меня возьми!..
Бегриффенфельдт
Не падать духом!
На свете все почти вначале ново.
«Я – сам» вперед! Сейчас я вам образчик
Представлю, – первого, кто попадется…
(Мрачной личности.)
А, здравствуй, добрый мой Гугу!
Ну что?
По-прежнему с печатью скорби бродишь?
Гугу
А как иначе, если целый род
За поколеньем поколенье мрет
Неистолкованным?
(Перу Гюнту.)
Ты, чужестранец,
Меня желаешь слушать?
Пер Гюнт
Да.
Гугу
Так слушай…
Там в сказочном востоке,
Малабар лежит далекий,
Погрузясь в морские дали.
Там культуру насаждали
Португальцы и голландцы.
Кроме этих чужестранцев,
Были толпы там своих,
Малабарцев коренных.
Но теперь язык их смешан,
К сожалению. А встарь
Там – могуч, свободен, бешен —
Сам орангутанг был царь.
Чужд всех тонкостей культуры,
Только свой язык он знал, —
Как свободный сын натуры,
Завывал лишь да рычал.
Горе! Пришлою ордою
Тот язык сведен на нет.
Ночь нависла над страною
На четыре сотни лет!
Результат же долгой ночи —
Всех природных сил застой.
Вот рычать не стало мочи,
Вот и смолк туземный вой.
Чтобы выразить идею,
К речи нужно прибегать!
Хуже гнета, думать смею,
В свете слыхом не слыхать.
Оставаться самобытным
Хочет, должен «всяк язык», —
Я и встал за первобытный
Наш природный рев и крик.
На него народа право
Отстоять я криком мнил;
Он ведь гордость наша, слава —
Я вопил, что было сил.
Но – увы! – мои страданья
Не сумели оценить.
Друг, ты зришь мои страданья,
Посоветуй, как мне быть?
Пер Гюнт
(про себя.)
С волками жить —
по-волчьи выть, – недаром
Написано.
(Вслух.)
Насколько мне известно,
Мой друг, в лесах, на берегах Марокко,
Живут еще стада орангутангов —
Не истолкованы и не воспеты.
Язык их – малабарщина прямая;
Так вот прекрасный и примерный подвиг —
Туда вам эмигрировать, подобно
Другим великим людям, ради пользы
Туземцев-земляков…
Гугу
Благодарю!
Совет твой принимаю и исполню.
(С важной миной.)
Отверг певца-толковника восток,
Но есть на западе орангутанги!
(Уходит.)
Бегриффенфельдт
Ну, не является ль он «сам собою»?
«Самим собой», одним собой он полон;
во всем он, с головы до пят, он сам.
Является «самим собою» в силу
Того, что – вне себя.
Сюда подите!
Другого покажу я вам, который
Был тоже с разумом в конфликте прежде,
Но со вчерашней ночи с ним в ладу.
(Феллаху, таскающему за спиной мумию.)
Ну, как дела, царь Апис?
Феллах
(дико Перу Гюнту.)
Я – царь Апис?
Пер Гюнт
(прячась за директора.)
Я, к сожалению, не посвящен…
И положенье для меня неясно…
Насколько же могу судить по тону…
Феллах
Так лжешь и ты.
Бегриффенфельдт
(феллаху.)
Он разъясненья ждет
От вашего величества.
Феллах
Пусть внемлет!
(Обращаясь к Перу Гюнту.)
Ты видишь, кого я ношу за спиною?
«Царь Апис» – при жизни он имя носил,
а ныне он мумией просто зовется,
и мертв он мертвецки, хотя и не сгнил.
Он выстроил все пирамиды Египта,
И сфинкса великого вытесал он,
И с турками, как говорит наш директор,
Вел славные войны, за что был почтен
При жизни еще благодарным народом:
Владыку причислили к лику богов
И статуй ему понаставили в храмах —
Кумиров из золота, в виде быков.
Теперь же во мне возродился царь Апис,
Сомнений в том нет у меня никаких,
А есть у тебя они – живо рассею
Их силой живой доказательств моих!..
Царь Апис со свитой раз был на охоте
И, спрыгнув с коня, удалился на час
От свиты своей на соседнее поле…
А полем-то пращур владел мой как раз.
И это же поле, что царь унавозил,
Вскормило меня своим тучным зерном.
А этого мало – рога-невидимки
Ношу я над царственным этим челом!
Итак, я
но люди,
Увы, не хотят признавать мою власть;
Феллахом, не больше, меня все считают,
Так мне ли удел свой жестокий не клясть!
И средство помочь —
так поведай же мне!
Скажи, посоветуй, что должен я сделать,
Чтоб Апису стал я подобен вполне?
Пер Гюнт
О, вашему величеству лишь стоит
Настроить пирамид еще, и сфинкса
Еще крупнее вытесать, и войны
Еще славнее с турками вести.
Феллах
Да, хорошо так говорить! Но сделать —
Феллаху бедному, голодной вше?..
Мне хижину мою едва под силу
Очистить от мышей да и от крыс…
Давай другой совет – такой, чтоб мне
И ничего не стоило исполнить,
И чтобы уподобился вполне я
Тому, с кем я ношусь всю жизнь мою!
Пер Гюнт
Так вашему величеству пойти бы
Да удавиться; раз уж очутившись
В земле, в естественных границах гроба, —
Мертвецки-мертвым, как и он, держаться.
Феллах
Готовь веревку! За веревку – жизнь!
Я удавлюсь со всеми потрохами!
Сначала разница меж нами будет,
Со временем же сгладится она.
(Отходит и готовится повеситься.)
Бегриффенфельдт
Вот это – личность, человек с методой!..
Не правда ли, Пер Гюнт!
Пер Гюнт
Да, да, я вижу…
Но он и впрямь удавится сейчас!
О господи помилуй!..
Сам не свой я…
Собраться с мыслями не в состоянье…
Бегриффенфельдт
Вы – в переходной стадии; она
Непродолжительна, однако.
Пер Гюнт
То есть?
Я – в переходной стадии… к чему?
Вы извините… но мне надо выйти…
Бегриффенфельдт
(удерживая его.)
С ума сошли вы?
Пер Гюнт
И не думал. Что вы!
Избави бог!
Суматоха. Сквозь толпу пробирается Министр Гуссейн.
Гуссейн.
Сейчас мне доложили,
Что царь сегодня прибыл к нам.
(Обращаясь к Перу Гюнту.)
Не вы ли?
Пер Гюнт
(с отчаянием.)
Да, да, подписано и решено!
Гуссейн
Отлично… Надо отвечать на ноты?
Пер Гюнт
(рвет на себе волосы.)
Отлично! Да! Чем хуже тут, тем лучше!
Гуссейн
Так удостойте обмакнуть меня!
(С низким поклоном.)
К услугам вашим: я – перо.
Пер Гюнт
(кланяясь еще ниже.)
А я —
Исписанный каракулями царский
Пергамент!
Гуссейн
Государь мой, вот вам вкратце
История печальная моя:
Песочницей слыву, а я – перо.
Пер Гюнт
Моя история еще короче:
Я лист бумаги чистой, на которой
И не напишут никогда ни строчки.
Гуссейн
На что я годен – людям невдомек,
И хочется меня им приспособить
Для посыпания песком.
Пер Гюнт
Я книгой
С застежками серебряными был
В руках у девушки! Но что безумным,
Что умным быть – все та же опечатка.
Гуссейн
Какое жалкое существованье —
Пером гусиным быть и никогда
Не чувствовать ножа прикосновенья!
Пер Гюнт
(высоко подпрыгивая.)
А быть оленем и все прыгать, прыгать
Над пропастью…
и под своим копытом
Не чувствовать опоры никогда!
Гуссейн
Скорее нож! Я туп; пускай очинят
И заострят меня! Весь свет погибнет,
Коль отупею я совсем!
Пер Гюнт
О бедный мир,
Который – как всегда свое изделье —
Творцу таким прекрасным показался!
Бегриффенфельдт
Вот нож!
Гуссейн
(хватая его.)
Как жадно буду пить чернила!
С каким я наслажденьем очинюсь!
(Перерезает себе горло.)
Бегриффенфельдт
(поспешно отодвигаясь.)
Не брызгай же, перо!
Пер Гюнт
(с все возрастающим страхом.)
Ай-ай! Держите!
Гуссейн
Меня держите, да! Ведь я перо!
Держите крепче и – на стол бумагу…
(Падает.)
Я исписался. Слушайте постскриптум:
«Он жил и умер держаным пером!»
Пер Гюнт
(шатаясь.)
А что осталось мне? И кто я?.. Что я?..
Держи меня, великий… Крепче, крепче!
Я – все, что хочешь ты.
Я – грешник, турок,
Я – тролль… Лишь помоги мне… Порвались
Во мне как будто струны…
(Вскрикивая.)
Не могу я
Припомнить второпях, как звать тебя…
Спаси меня, ты… опекун безумцев!
(Падает в обморок.)
Бегриффенфельдт
(с венком из соломы, подпрыгивает и садится на Пера Гюнта верхом.)
Хо-хо! Как гордо в луже он лежит!
Он вышел из себя. Венчать его!
(Нахлобучивает на Пера Гюнта венок и кричит.)
Да здравствует царь собственного «я»!
Шафман
(в клетке.)
Es lebe hoch der grose Пер!
Действие пятое
На палубе корабля, плывущего по Северному морю в виду норвежских берегов. Солнце заходит. Погода бурная.
Пер Гюнт, сильный, бодрый старик с седыми как лунь волосами и бородой, стоит за рубкой. На нем непромокаемая куртка и высокие сапоги, одежда несколько потерта, поношена; лицо обветрено и приобрело более жесткое выражение. Капитан корабля на мостике.
Весь экипаж на носу корабля.
Пер Гюнт
(опираясь локтями о борт и впиваясь взглядом в берега.)
Вот Халлингский хребет в одежде зимней;
Старик выпячивает грудь на солнце;
За ним же Йёкуль, брат его, скривился
В плаще своем зеленом, ледяном.
И нежится красотка Фолгефоннен,
Как девушка в постельке белоснежной.
Оставьте вы свои ужимки, старцы!
И стойте, как стоите, – вы из камня.
Капитан
(кричит матросам.)
На руль двоих! И фонари наверх!
Пер Гюнт
Свежеет ветер…
Капитан
К ночи будет буря.
Пер Гюнт
А Рондских скал отсюда не видать?
Капитан
Нет, где же; Фолгенфоннен их скрывает.
Пер Гюнт
И Блохе тоже не видать?
Капитан
И Блохе.
Но сверху, с мачты, в ясную погоду
Пик Галлхе виден.
Пер Гюнт
Где у нас Хортейг?
Капитан
(указывая.)
Да приблизительно вон там.
Пер Гюнт
Да, да.
Капитан
Вам эти все места знакомы, видно?
Пер Гюнт
Когда я покидал страну, так мимо
Тут плыл; осадок же на дне бокала,
Проглоченный с глотком
последним вместе,
Свой вкус во рту надолго оставляет.
(Отплевывается и продолжает всматриваться в берега.)
Те пятна синеватые – ущелья;
И впадина та черная – долина.
Внизу же, там, вдоль берега морского,
Ютятся люди.
(Смотрит на капитана.)
Редко здесь у вас,
Разбросанно живут.
Капитан
Да, от поселка
Поселка не видать.
Пер Гюнт
А будем к утру
Мы в гавани?
Капитан
Коль буря не задержит.
Пер Гюнт
На западе-то хмурится как будто…
Капитан
Да, хмурится.
Пер Гюнт
Постойте. Не забудьте
Напомнить мне – хочу я при расчете
Матросов наградить.
Капитан
Благодарю.
Пер Гюнт
Безделицей, само собой. Искал
Я золота, но сам все потерял;
С судьбою не в ладах мы оказались.
Вы
И это все, что у меня осталось;
Пошло все остальное прахом.
Капитан
Что ж,
И этого довольно, чтоб доставить
Вам вес на родине, средь ваших близких.
Пер Гюнт
Я не имею ни души родной.
Никто не ждет богатого хрыча…
Зато на пристани избавлен буду
От родственных объятий.
Капитан
Близок шторм!
Пер Гюнт
А впрочем, если кто из молодцов
Особенно в нужде, не поскуплюсь я.
Капитан
Прекрасно. Большинство здесь беднота;
Женаты все, детей имеют кучу,
А заработок – грош; едва хватает,
Чтоб с голоду не помереть с семьей;
Домой вернутся с лишними грошами —
Их встретят так, что долго не забудут.
Пер Гюнт
Позвольте… жены есть у них и дети?
Они женаты?
Капитан
Все до одного,
Но самая жестокая нужда
У повара в семье; там прямо голод.
Пер Гюнт
Женаты. Значит, ждет их дома кто-то,
Кто будет радоваться их приезду?
Капитан
Как могут и умеют бедняки.
Пер Гюнт
И если вечером они вернуться?..
Капитан
Я думаю – на стол поставят жены
Для случая такого все, что только
Найдется повкусней у них.
Пер Гюнт
И свечку
Зажгут, пожалуй?
Капитан
Может быть, и две,
Да и винца им поднесут по чарке.
Пер Гюнт
Затопят печь, и в горнице тепло,
Уютно станет… сядут все в кружок…
И дети тут же… и пойдут рассказы
Наперебой… Договорить друг другу
Давать не будут до конца – так много
У каждого из них сказать найдется
Так радостно на сердце будет?..
Капитан
Да,
Пожалуй, так и будет все. Тем больше,
Что вы по доброте своей сердечной
Решили наградить их…
Пер Гюнт
(ударяя кулаком о борт.)
Ни за что?
Да что я, выжил из ума? Хотите,
Чтоб тратился я на чужих ребят?
Горбом я деньги сколотил. И права
На них ни у кого здесь нет. И ждать
Здесь Пера Гюнта некому.
Капитан
Не спорю,
Что ваши деньги – ваши.
Пер Гюнт
Да, мои!
Мои. И более ничьи. Как только
Мы бросим якорь, с вами расплачусь
За свой проезд в каюте пассажирской
От берегов Панамы и на водку
Матросам дам, и больше ни гроша!
Не то – позволю вам мне в ухо дать!
Капитан
Мое все дело – вам расписку выдать.
Для оплеух другого поищите.
Но, извините, шторм шутить не любит.
(Уходит.)
Темнеет, в каюте зажигают огни. Зыбь все усиливается, туман сгущается, и небо заволакивается тучами.
Пер Гюнт
Иметь ораву ребятишек, жить,
Как будто жизнь есть радость, а не бред,
И знать, что чьи-то мысли за тобою
Повсюду следуют?.. А обо мне,
Небось, не думает никто! Так свечки
На радостях зажгут еще? Погаснут!
Об этом постараюсь я. Команду
Всю допьяна спою. Пусть ни один
Не выйдет трезвым на берег.
Пусть к женам
И детям пьяными придут, затеют
Скандал, начнут ругаться, кулаками
Бить по столу и напугают тех,
Кто так их ждал, до полусмерти! Жены
Поднимут крик и убегут из дома,
Таща детей. Пойдет вся радость прахом!
Корабль сильно накреняет. Пер Гюнт шатается и едва удерживается на ногах.
А здорово качнуло!
Море словно
За деньги трудится; самим собою,
Все тем же морем Северным,
сердитым
И бурным остается…
(Прислушиваясь.)
Что за крик?
Вахтенный
Обломок корабля под ветром.
Капитан
(командуя.)
Право
Руля! И ближе к ветру!
Штурман
Есть там люди?
Вахтенный
Сдается, трое…
Пер Гюнт
Так спустите шлюпку!
Капитан
Ее сейчас же захлестнет волною.
(Уходит на нос корабля.)
Пер Гюнт
Об этом ли раздумывать теперь?
(Матросам.)
Вы люди или нет? Спасайте ближних!
Иль шкуры подмочить свои боитесь?
Боцман
И думать нечего в такую зыбь.
Пер Гюнт
Опять кричит. А ветер стал слабее…
Не попытаешься ли, повар, ты?
Не мешкай же, я заплачу…
Повар
Да что вы!
Хоть двадцать фунтов стерлингов давайте!..
Пер Гюнт
Собаки! Трусы! Или вы забыли,
Что ждут их дома семьи – жены, дети?..
Боцман
И подождут, потерпят. Говорится,
Что претерпевший до конца спасется.
Капитан
Левее правь от банки!
Штурман
Ах, обломок
Перевернулся!
Пер Гюнт
Разом стихло все?..
Повар
Да, если эти трое, о которых
Вы беспокоились, женаты были,
То приобрел наш мир трех вдов зараз.
Буря усиливается. Пер Гюнт уходит на корму.
Пер Гюнт
Не стало веры меж людьми, не стало
И христианства, о котором столько
Говорено и писано. Ленивы
Они молиться и добро творить,
И страха нет у них пред высшей силой…
А бог – он грозен ведь в такую ночь!
Поостеречься б им, скотам, подумать,
Что не шутить козявкам со слоном!
Они же бога прямо искушают.
Что до меня – я умываю руки.
На всех сошлюсь – когда дошло до жертвы,
Откликнулся я первый – кошельком.
А толку что? Положим, говорится,
Что с чистой совестью спокойней спится;
Но это правдой может быть на суше,
А на море значенья не имеет;
Тут честных и плутов не разбирают…
И рад бы ты самим собой остаться,
Своим путем идти – так нет, ступай
За всеми вслед! Возмездья час пробьет
Для боцмана и повара – так с ними
В компании и ты иди на дно!
Тут личные достоинства и нужды
В расчет не принимаются совсем;
Тут смотрят на тебя, как на начинку
Колбасную мясник на свинобойне.
Моя ошибка – был я слишком смирен.
Неблагодарность и пожал в награду
За все свои труды. Будь я моложе,
Пожалуй, я свой нрав бы изменил,
Покруче стал. Да это не ушло.
Пройдет далеко слух, что я вернулся
Из стран заморских богачом. Верну я
Свой дом добром иль силой, перестрою
И разукрашу, как дворец, его.
Но никого и на порог к себе
Не допущу. Пусть у ворот без шапок
Стоят и бьют челом мне – на здоровье!
Не выманивать им у меня гроша.
Коль надо мной потешилась судьба, —
Так уж и я натешусь над другими.
Неизвестный пассажир
(словно вырастая перед ним из мрака и приветливо раскланиваясь.)
Мое почтенье!
Пер Гюнт
Здравствуйте! Но… кто вы?
Пассажир
Ваш спутник и слуга покорный.
Пер Гюнт
Вот как?
Вы тоже пассажир? А я ведь думал,
Что я – единственный.
Пассажир
Предположенье,
Которое теперь должно отпасть.
Пер Гюнт
Но странно, что вас в первый раз я вижу
Сегодня ночью…
Пассажир
Днем не выхожу я…
Пер Гюнт
Вы не больны? Как полотно, бледны вы…
Пассажир
О нет, я чувствую себя отлично.
Пер Гюнт
Как море-то бушует!
Пассажир
Просто прелесть!
Пер Гюнт
Как – прелесть?
Пассажир
Волны, словно горы, ходят.
Взглянуть – так слюнки потекут. Представьте,
Какую массу разобьет судов
И трупов выкинет сегодня море!
Пер Гюнт
Помилуйте!..
Пассажир
Утопленника видеть
Иль удавленника вам случалось?
Пер Гюнт
Нет, это уж из рук вон!
Пассажир
Трупы их
Смеются. Принужденным смехом, правда.
Язык у них прикушен большей частью.
Пер Гюнт
Отстаньте от меня!
Пассажир
Один вопрос…
А что, как наше судно сядет на мель
И разобьется?
Пер Гюнт
Разве есть опасность?
Пассажир
Не знаю, что на это вам ответить.
Но вы представьте – вы ко дну пойдете,
А я спасусь?..
Пер Гюнт
Вот вздор!..
Пассажир
Возможность есть.
Но кто стоит одной ногой в могиле,
Становится добрее и щедрее…
Пер Гюнт
(хватаясь за карман.)
А, денег вам?
Пассажир
Нет, будьте так любезны
Мне завещать ваш труп, почтенный?..
Пер Гюнт
Что?..
Нет, это слишком далеко заходит!
Пассажир
Лишь труп – вы понимаете. Для пользы
Науки хлопочу я.
Пер Гюнт
Убирайтесь!
Пассажир
Но вам прямая выгода, мой друг.
О вашем вскрытии похлопочу я.
Меня особенно интересует,
Где специальный орган фантазерства;
Так вас по косточкам и разберем мы.
Пер Гюнт
Да провалитесь вы совсем!
Пассажир
Но, друг мой, —
Утопленника труп?
Пер Гюнт
Да вы безбожник!
Безумец! Вы накличете беду.
И без того такая буря, качка…
Того гляди дойдет до катастрофы,
А вы ее торопите как будто.
Пассажир
Я вижу ваше нерасположенье
Беседу продолжать на эту тему;
Но время многое ведь изменяет…
(Приветливо раскланиваясь.)
Мы встретимся, когда ко дну пойдете,
А может быть, и раньше. И тогда
Вы будете сговорчивей, надеюсь.
(Скрывается в каюту.)
Пер Гюнт
Пренеприятные субъекты – эти
Ученые. Такое вольнодумство!
(Проходящему мимо боцману.)
Послушай-ка, любезный! Кто такой
Тот пассажир? Из дома сумасшедших?
Боцман
Я не слыхал, чтоб, кроме вас, здесь были
Другие пассажиры. Вы один.
Пер Гюнт
Час от часу не легче!
(Юнге, выходящему из каюты.)
Кто в каюту
Сейчас юркнул?
Юнга
Собака наша, сударь.
(Уходит.)
Вахтенный
(кричит.)
На риф несет нас!
Пер Гюнт
Чемодан мой! Ящик!
На палубу скорее весь багаж!
Боцман
Не до того теперь нам.
Пер Гюнт
Капитан!
Я вздор сейчас молол, шутил, конечно…
И всем… и повару помочь готов…
Капитан
Ну, кливер пополам!
Штурман
Снесло фок-мачту!
Боцман
(кричит на носу.)
Вот рифы впереди!
Капитан
И судно гибнет!
Толчок. Судно содрогается. Шум и смятение.
Между прибрежными рифами и бурунами. Корабль погибает. В тумане виднеется лодка с двумя пассажирами. Ее настигает шквал и перевертывает. Слышен крик. Затем все стихает на некоторое время; наконец лодка всплывает дном кверху.
Пер Гюнт
(вынырнув возле лодки.)
Спасите! Помогите! Лодку! Лодку!
Я погибаю… Вынеси, господь…
Как сказано в писании!..
(Цепляется за киль лодки.)
Повар
(вынырнув с другой стороны.)
О боже!
Спаси меня… моих малюток ради!
(Тоже держится за киль.)
Пер Гюнт
Пусти!
Повар
Пусти!
Пер Гюнт
Ударю!
Повар
Сдачи дам!
Пер Гюнт
Я размозжу тебе башку! Пусти же!
Двоих не сдержит лодка.
Повар
Знаю сам.
Так ты пусти!
Пер Гюнт
Нет, ты!
Повар
Пустил я, как же!
Завязывается борьба. Повар, сильно ударившись одной рукой, которая повисает, как плеть, изо всех сил вцепляется в лодку другою.
Пер Гюнт
И эту лапу прочь!
Повар
Добрейший… сжальтесь!
Хоть ребятишек малых пожалейте!
Пер Гюнт
Мне жизнь нужнее, чем тебе, – ведь я
Ребят еще не наплодил.
Повар
Пустите!
Вы пожили, а я еще так молод.
Пер Гюнт
Довольно! Прочь… Тони! Все тяжелее
Становишься.
Повар
О, будьте милосердны!
Пустите, ради бога! Убиваться
Ведь некому по вас…
(С криком выпускает киль.)
Тону! Спасите!
Пер Гюнт
(хватая его одной рукой за волосы.)
Я поддержу тебя пока – молись,
Читай скорее «Отче наш»…
Повар
Смешалось
Все в голове… Припомнить не могу!
Пер Гюнт
Скорее… вкратце… главное лишь вспомни.
Повар
Хлеб наш насущный…
Пер Гюнт
Это пропусти.
На твой век хватит, верно, что имеешь.
Повар
Хлеб наш насущный…
Пер Гюнт
Ну, заладил! Видно,
Что поваром жизнь прожил.
(Выпускает его.)
Повар
(погружаясь.)
…Даждь нам днесь…
(Скрывается под водой.)
Пер Гюнт
Аминь! Ты был и до конца остался
«Самим собой».
(Взбирается на лодку.)
Где жизнь – там и надежда!
Неизвестный Пассажир
(тоже хватаясь за лодку.)
Мое почтение!
Пер Гюнт
Фу! Чтоб тебя!..
Пассажир
Я крики услыхал. А ведь забавно,
Что я таки нашел вас. Ну? Не прав ли
Я был, предсказывая вам?..
Пер Гюнт
Пустите!
Здесь впору уместиться одному.
Пассажир
Я поплыву одной ногою левой;
За край придерживаться мне довольно
Лишь кончиками пальцев. A propos —
О трупе…
Пер Гюнт
Замолчите!
Пассажир
Остальное
Ведь все погибло…
Пер Гюнт
Да заткните глотку!
Пассажир
Ну, как угодно.
Молчание.
Пер Гюнт
Что же вы?
Пассажир
Молчу.
Пер Гюнт
Проклятье! Что вы делаете?
Пассажир
Жду.
Пер Гюнт
(рвет на себе волосы.)
Нет, я с ума сойду! Да кто вы?
Пассажир
(кивая.)
Друг.
Пер Гюнт
Ну, дальше! Говорите же!
Пассажир
Да разве
Я никого вам не напоминаю?
Пер Гюнт
Не черта ли?
Пассажир
(тихо.)
Иль он ночной путь жизни
Вам освещает страха фонарем?
Пер Гюнт
Ага! Так вы, в конце концов, пожалуй,
Посланник света?
Пассажир
Друг мой, вам случалось
Испытывать хоть раз в полгода страх, —
Спасительный, серьезный страх, и быть
До глубины души им потрясенным?
Пер Гюнт
Когда грозит опасность, всякий струсит…
Но не спроста вы речь свою ведете;
В ней что-то есть… подвох какой-то чую…
Пассажир
Иль раз хоть в жизни одержали вы
Победу, что дана нам страхом?
Пер Гюнт
(глядя на него.)
Если
явились вы открыть мне
То глупо, что не приходили раньше.
На что похоже – выбирать минуту,
Когда того гляди пойдешь на дно?
Пассажир
По-вашему, победа вероятней
Была бы, если б вы теперь сидели
Уютно в горнице у камелька?
Пер Гюнт
Гм… да… но ваша речь скорей могла бы
Своей иронией замысловатой
Сбить с толку, чем встряхнуть
и образумить.
Пассажир
Но там, откуда я, значенье то же
Ирония имеет, как и пафос.
Пер Гюнт
Всему и время есть свое и место;
Написано: «Что мытарю прилично,
Епископу зазорно».
Пассажир
Но и те,
Чей прах хранится в урнах в виде пепла,
Не каждый день ходили на котурнах.
Пер Гюнт
Поди ты, пугало! Оставь меня!
Я не желаю умирать. Мне надо
На берег выбраться.
Пассажир
На этот счет
Не беспокойтесь. В середине акта —
Хотя б и пятого – герой не гибнет!
(Исчезает.)
Пер Гюнт
Ну, под конец себя он все же выдал.
Он попросту был жалкий ригорист.
Сельское кладбище, расположенное на высоком плоскогорье. Похороны. Священник и народ. Допевают последние псалмы. Пер Гюнт проходит по дороге мимо.
Пер Гюнт
(у ворот кладбища.)
Как видно, одного из земляков
Здесь провожают в путь обычный смертных.
Хвала создателю, что не меня!
(Входит за ограду.)
Священник
(над свежей могилой.)
Теперь, когда душа на суд предстала,
А прах лежит, как шелуха пустая,
В гробу – поговорим, друзья мои,
О странствии покойника земном.
Не славился умом он, ни богатством;
Ни голосом не брал и ни осанкой;
Во мнениях труслив был, неуверен,
Да и в семье едва ль был головой,
А в божий храм всегда входил, как будто
Просить хотел людей о позволенье
Занять местечко на скамье средь прочих…
Вы знаете, что он не здешний был, —
Из Гудбраннской долины к нам явился
Почти мальчишкой; и с тех самых пор
Он до конца, вы помните, ходил,
Засунув руку правую в карман.
И эта правая рука в кармане
Была той характерною чертой,
Что в памяти людей определяла
Его наружный облик, так же как
Его обычная манера жаться
К сторонке, где бы он ни находился…
Но хоть и шел всегда он втихомолку
Своим путем особым и ни с кем
Здесь не сближался, не был откровенным,
Вы, верно, знали, что на той руке,
Которую всегда он прятал, было
Всего лишь навсего четыре пальца…
Я помню, много лет тому назад
Объявлен в Лунде был выбор
рекрутский:
К войне готовились. Все толковали
О трудных временах, стране грозивших.
И я был на приеме. Капитан,
Набор производивший, занял место
Посередине за столом; с ним рядом
Сел ленсман и помощники-сержанты;
По очереди парней вызывали,
Осматривали, измеряли рост,
И принимали или браковали.
Набилась комната полна народу,
И громкий говор несся со двора…
Но вот на оклик вышел новый парень —
Белее полотна, с рукою правой,
Обмотанной тряпицей; был в поту он,
Чуть на ногах держался, задыхался;
Заговорить пытался – и не мог…
Едва-едва, приказу повинуясь
И заревом весь вспыхнув, рассказал,
То заикаясь, то словами сыпля,
Историю о том, как отхватил
Себе нечаянно серпом весь палец…
И в комнате вдруг разом стихло. Люди
Лишь переглядывались меж собой,
Поджавши губы, да кидали взгляды
Тяжелые, как камни, на беднягу.
И он их чувствовал, хоть и не видел,
С опущенною головою стоя.
Затем седобородый капитан
Привстал и, плюнув, указал на дверь…
Когда де парень повернулся, чтобы
Пройти к дверям, все расступились разом,
И, как сквозь строй, он до порога шел;
Одним прыжком за дверью очутился
И бросился бежать по горным скатам,
Оврагам каменистым, спотыкаясь
И чуть не падая, в свое селенье…
Спустя полгода он переселился
Сюда к нам с матерью, грудным ребенком
И нареченной. Взял себе участок
На косогоре, на границе Ломба,
При первой же возможности женился,
Построил дом и заступом ломать
Стал каменистый грунт, чтоб понемногу
В возделанное поле превратить.
Чем дальше – дело лучше шло, о чем
Колосья золотые говорили.
Держал в кармане руку в церкви он,
Но дома, мне сдается, девять пальцев
Его работали не хуже, чем
Все десять у других. Но раз весною
Все половодьем у него снесло;
Семья и он едва спаслись от смерти.
Но он упорен был в труде – и прежде,
Чем осень подошла, опять вился
Дымок над крышей нового жилища,
Которое на этот раз построил
Он на горе, где не грозили воды
Снести его. Зато, спустя два года,
Лавина дом снесла с лица земли;
Но мужества она не придавила
В крестьянине. Он снова заступ взял,
Копал, и чистил, и возил, и строил,
И третий домик был к зиме готов…
Три сына в этом доме подрастали;
Пришла пора им школу посещать,
А путь туда не близкий был – ущельем
Крутым, извилистым; и вот отец
Двух младших на спине носил,
а старший
Справлялся сам, пока не становился
Спуск слишком крут, – обвязывал тогда
Отец веревкой малыша и вел…
Шел год за годом; стали мальчуганы
Мужчинами. Пришло, казалось, время
Отцу пожать плоды трудов своих;
Но три норвежца, сколотив деньжонки
В Америке, и думать позабыли
И об отце, и о дороге в школу…
Был узок кругозор его, не видел
Он ничего вне тесного кружка
Своей семьи и самых близких лиц.
И звуками пустыми отдавались,
Как звон бубенчиков, в ушах его
Слова, которые с волшебной силой
Других по струнам сердца ударяют:
«Народ», «отечество», «гражданский долг»
И «патриота ореол» – все это
Туманным оставалось для него.
Но он всегда исполнен был смиренья;
Со дня призыва на себе нес тяжесть
Сознания вины своей, о чем
В тот день стыда румянец говорил,
А позже – правая рука в кармане…
Он был преступником: страны законы
Нарушил он. Ну да! Но нечто есть,
Что так же над законами сияет,
Как над венцом блестящим ледников
Вершины гор из облаков. Нет спору —
Плохим он гражданином был; для церкви,
Для государства – деревом негодным.
Но здесь, на горном склоне, в круге тесном
Задач и обязательств семьянина,
Он был велик, он был самим собой.
Один мотив чрез жизнь его проходит.
Он с ним родился, и всю жизнь его
Звучал мотив тот – правда,
под сурдинку,
Зато фальшивой не было в нем нотки!..
Так с миром же покойся, скромный воин,
Стоявший до конца в рядах
крестьянства,
Участвуя в той маленькой войне,
Которую оно всю жизнь ведет!
В чужом мозгу копаться; это – дело
Не созданных из праха, но творца
Одну надежду выскажу я смело,
Что вряд ли тот, кого мы схоронили,
Перед своим судьей предстал калекой!
Народ расходится. Пер Гюнт остается один.
Пер Гюнт
Вот это – христианский дух!
Ничто тут не смущало, не пугало.
И тема проповеди – долг наш первый:
Всегда быть верным самому себе —
Довольно назидательна к тому же.
(Смотрит на могилу.)
Не он ли палец отрубил себе
Тогда в лесу, где строил я избушку?
Как знать? Одно я знаю, что, не стой
Я сам тут над могилой мне родного
По духу человека, мог бы я
Подумать, что во сне правдоподобном
Я собственное погребенье видел,
Себе похвальное я слово слышал…
Поистине прекрасный, христианский
Обычай – так вот бросить взор назад,
На поприще земное тех, кто умер!..
И я б не прочь был, чтобы приговор
Мне вынес этот же достойный пастырь…
Но, впрочем, я надеюсь, что нескоро
Еще могильщик пригласит меня
На новоселье в тесное жилище;
И «от добра добра не ищут», или
«Дню каждому его довлеет злоба»,
Как говорит писание; а также
«Не следует себе рыть в долг могилу»…
Да, все же истинное утешенье
Дает нам церковь! Не умел, как должно,
Я раньше этого ценить. Теперь же
Я знаю, как отрадно услыхать
Из компетентных уст нам
подтвержденье
Старинной поговорке: «Что посеешь,
То и пожнешь»… Завет дан человеку:
Себе быть верным, быть «самим собою»
И в малом, и в большом, всегда и всюду.
Тогда хоть счастье и изменит – честь
Останется, что жил ты по завету!..
Домой теперь! Пусть будет труден путь,
Пускай судьба смеется надо мною —
Старик Пер Гюнт пойдет своим путем,
Останется «самим собой» – хоть бедным,
Но добродетельным. Да будет так!
(Уходит.)
Горный склон с высохшим речным руслом. Возле него развалины мельницы; грунт изрыт; на всем печать разорения. Повыше, на холме, большой крестьянский двор.
Во дворе происходит аукцион. Много народу. Попойка и шум. Пер Гюнт сидит на куче камней среди развалин мельницы.
Пер Гюнт
Вперед или назад – и все ни с места;
Внутри и вне – все так же узко, тесно.
Съедает ржа железо, время – силы.
И тут придется, видно, мне
припомнить
Совет Кривой: «Сторонкой
обойди!»
Человек в трауре
Лишь хлам остался.
(Увидев Пера Гюнта.)
А, да тут чужие?
Ну что ж! Добро пожаловать, приятель!
Пер Гюнт
Спасибо; весело у вас сегодня.
Крестины здесь справляют или свадьбу?
Человек в трауре
Скорее – возращение домой:
Лежит невеста в ящике с червями.
Пер Гюнт
И черви друг у друга рвут тряпье.
Человек в трауре
Тут песне и конец!
Пер Гюнт
Один у всех;
Они стары, и я знавал их в детстве.
Молодой крестьянин
(с ложкой.)
Смотрите, что за штуку приобрел я!
Серебряные пуговицы в ней
Пер Гюнт топил и отливал.
Второй
А я-то, —
За шиллинг приобрел себе мошну!
Третий
Четыре с половиной дол за короб!
Никто не даст дороже мне?
Пер Гюнт
Пер Гюнт…
Он кто ж такой был?
Человек в трауре
Он? Свояк Курносой
И Аслака, что кузницу здесь держит.
Человек в сером
А ты меня-то с пьяных глаз забыл?
Человек в трауре
А ты забыл про хэгстадскую клеть?
Человек в сером
Н-да, ты брезгливостью не отличался.
Человек в трауре
Она, пожалуй, проведет и смерть!
Человек в сером
Пойдем, свояк! Запьем свое свойство.
Человек в трауре
Пусть будет черт в свойстве с тобой! Заврался!
Человек в сером
Э, кровь-то все же гуще, чем вода,
И как-никак – в свойстве мы с Пером Гюнтом.
Оба отходят.
Пер Гюнт
(тихо.)
И тут приходится знакомых встретить.
Парень
(вслед человеку в трауре.)
Смотри же, Аслак! Если ты напьешься,
Из гроба встанет мать, задаст тебе!
Пер Гюнт
(встает.)
Гм… тут, пожалуй, повторить некстати
За агрономами: «Чем глубже роешь,
Тем лучше пахнет».
Парень
(с медвежьей шкурой.)
Гляньте – доврский кот…
Вернее, шкура лишь того кота,
Который троллей напугал в сочельник.
Второй
(с черепом оленя.)
А вот олень! На нем Пер Гюнт катался
По воздуху!
Третий
(с молотком, кричит человеку в трауре.)
Эй, Аслак! Узнаешь
Тот молоток, которым расколол ты
Орех, куда Пер Гюнт запрятал черта?
Четвертый
(с пустыми руками человеку в сером.)
Мас Мон! А вот и куртка-невидимка,
В ней улетела Ингрид с Пером Гюнтом.
Пер Гюнт
Вина, ребята! Чувствую, что стар я, —
Устрою-ка и я здесь распродажу…
Со старым хламом развяжусь.
Парень
А ну-ка!
Что продаешь?
Пер Гюнт
Дворец прекрасный в Рондах;
Из глыб гранитных вековых построен.
Парень
Я пуговицу дам. Кто больше?
Пер Гюнт
Стыдно!
Хоть рюмку водки предложил бы! Стоит!
Второй
А ты, старик, веселый! Ну, еще что?
Толпа окружает Пера Гюнта.
Пер Гюнт
(вскрикивает.)
Еще есть конь, мой старый вороной.
Один из толпы
А где же он?
Пер Гюнт
На западе далеко,
Где солнышко садится. Мой скакун
Быстрее ветра носится, быстрее,
Чем лгал Пер Гюнт.
Голоса
А что еще найдется?
Пер Гюнт
О, много драгоценностей и хлама.
В убыток куплено и продается
Без прибыли.
Парень
Ну, ну!
Пер Гюнт
Мечта о книге
С застежками серебряными. Вам
За пуговицу отдал бы ее.
Парень
А ну их к черту, все мечты!
Пер Гюнт
Еще
Есть царство у меня. В толпу бросаю —
Лови, кто попроворней!
Парень
А оно
С короной?
Пер Гюнт
Из соломы первосортной;
Тому и будет впору, кто наденет.
А вот еще: яйцо-болтун, седины
Безумного и борода пророка!
Получит даром все, кто столб
с указкой —
Где настоящий путь – покажет мне!
Ленсман
(только что подошедший к толпе.)
Сдается мне, приятель, твой-то путь
Прямехонько в арестный дом.
Пер Гюнт
(снимая шапку.)
Возможно.
Но не могу ль от вас узнать я – кто был
Пер Гюнт?
Ленсман
Э, вздор…
Пер Гюнт
Ну, будьте ж так любезны!
Покорнейше прошу!
Ленсман
Да говорят,
Что это был пренаглый сочинитель…
Пер Гюнт
Как сочинитель?..
Ленсман
Все, что лишь случалось
Великого, прекрасного на свете,
Сплетал он вместе
Случилось с ним… Но извини, приятель,
Мне недосуг.
(Уходит.)
Пер Гюнт
А где же он теперь?
Пожилой человек
В чужие страны за море уехал;
И там ему не повезло, понятно
Теперь давным-давно повешен он.
Пер Гюнт
Повешен? Вот как! Впрочем, так и знал я,
Пер Гюнт покойный до конца остался
«Самим собой».
(Раскланивается.)
Спасибо и прощайте!
(Делает несколько шагов и опять останавливается.)
А не хотите ль, девицы-красотки,
И вы, ребята, чтобы расквитаться,
Историйку я расскажу вам?
Многие
Разве
Ты знаешь?
Пер Гюнт
Ну еще бы мне не знать!
(Подходит ближе, и лицо его принимает какое-то чужое выражение.)
Я в Сан-Франциско золото копал,
Кишмя-кишел фиглярами весь город.
Один на скрипке мог пилить ногами,
Другой плясать горазд был на коленках,
А третий сочинял стихи, когда
Ему иглой просверливали череп.
И вот туда однажды черт явился,
Чтоб показать свое искусство. Он,
Как настоящий поросенок, хрюкал.
Никто его не знал, но с виду был он
Пресимпатичный малый, так что полный
Взял сбор; театрик был набит битком
И с нетерпеньем ждали все начала.
На сцену вышел черт в плаще широком,
Закинув полы на плечи: Man mus sich
Drapieren – как у немцев говорится.
А под плащом своим сумел он спрятать,
Тайком от всех, живого поросенка…
И представленье началось. В стихах
И в прозе фантазируя на тему
Житья-бытья свинячьего, щипал
Без всякой жалости черт поросенка,
И тот картину визгом дополнял;
Закончилось все верещаньем диким,
Как будто поросенка закололи.
Раскланялся искусник и ушел…
И вот специалисты, разбирая
Искусство, явленное чертом, стали
Критиковать и осуждать его.
Кто находил, что писк был как-то жидок,
Кто деланным предсмертный визг считал,
И все единогласно утверждали,
Что хрюканье утрированно вышло…
Так вот чего добился черт в награду;
И поделом – зачем не рассчитал,
С какою публикой имеет дело!
(Кланяется и уходит.)
Толпа в недоумении молчит. В лесу. Троицын вечер. Вдали на расчищенном месте избушка с прибитыми над дверью оленьими рогами.
Пер Гюнт ползает по земле, собирая дикий лук.
Пер Гюнт
Одна из стадий это. А какая
Ближайшая за нею будет? Все
Испробовать и лучшее избрать!
Я так и сделал: цезарем начав,
Я Навуходоносором кончаю.
Да, довелось-таки пройти мне всю
Библейскую историю. Пришлось
На старости прильнуть к груди родимой.
«Ты от земли взят», – сказано недаром…
И в жизни главное – наполнить брюхо.
Но луком наполнять какой же прок?
Пущусь на хитрость я, силков наставлю.
Вода тут есть в ручье, так не придется
От жажды изнывать, а что до пищи —
Приходится быть хищником средь хищных.
Когда ж приблизится мой смертный час, —
Когда-нибудь да это ведь случится, —
Я подползу под дерево и в кучу
Сухой листвы зароюсь, как медведь.
А на коре древесной начерчу я
Такую надпись: «Здесь лежит Пер Гюнт,
Честнейший малый и всех тварей царь».
(Посмеиваясь про себя.)
Ах, старая кукушка, прорицатель!
Не царь, а луковица ты! Постой-ка,
Возьму сейчас да облуплю тебя,
Мой милый Пер, как ни вертись, ни сетуй.
(Берет луковицу и отщипывает один мясистый листок за другим, приговаривая.)
Вот внешней оболочки лоскутки —
Крушенье потерпевший и на берег
Волнами выкинутый нищий Пер.
Вот оболочка пассажира, правда,
Тонка, жидка она, но от нее
Еще попахивает Пером Гюнтом.
Вот золотоискателя листочки;
В них соку нет уже – и был ли прежде?
Вот грубый слой с каемкою сухой —
Охотник за пушниной у залива
Гудсонова. Под ним – листочки вроде
Коронки… Прочь их, бросить, слов не тратя!
Вот археолога листок короткий,
Но толстый; вот пророка – пресный, сочный;
Так ложью от него разит, что слезы —
По поговорке старой – вышибает
Из глаз порядочного человека.
А эти вот листочки, что свернулись
Изнеженно-спесиво так – богач,
Который жил, как сыр катаясь в масле.
Листки под ними – с черною каемкой,
Больными смотрят и напоминают
Зараз о неграх и миссионерах.
(Отщипывает несколько листочков сразу.)
Да их не оберешься тут! Ну, что же?
Когда-нибудь покажется ядро?
(Общипывает все до конца.)
Скажите! От начала до конца
Одни слои, листки – все мельче, мельче!..
Природа остроумна.
(Бросает остатки.)
Черту разве
Тут впору разобраться; человеку ж,
Задумавшись, лишь спотыкнуться легче.
Хоть мне-то, впрочем, нечего бояться —
На четвереньках крепко я держусь.
(Почесывая затылок.)
А удивительная штука – жизнь!
У ней за каждым ухом по лисице —
Как говорят о людях продувных;
Перед тобой юлит и манит, дразнит;
Нацелишься схватить – не тут-то было!
Лисица выкинет кунштюк, и – глядь —
В руках твоих не то – другое нечто
Иль вовсе ничего…
(Сам того не замечая, приближается к избушке и, увидав ее, не сразу приходит в себя от изумления.)
Жилье?.. В лесу?..
(Протирает в глаза.)
Как будто мне знакомо это место…
Рога оленьи над входною дверью…
Морская дева на верхушке крыши…
Все выдумки! Не дева – доски, гвозди;
Замок тяжелый, чтобы запираться
От дьявольски нечистых, злобных мыслей…
Сольвейг
(поет в избушке.)
Горенку к троице я убрала;
Жду тебя, милый, далекий…
Жду, как ждала.
Труден твой путь одинокий —
Не торопись, отдохни.
Ждать тебя, друг мой далекий,
Буду я ночи и дни.
Пер Гюнт
(при звуках песни медленно встает,
безмолвный и бледный как смерть.)
Она не забыла, а он позабыл;
Она сохранила, а он расточил…
О, если бы можно начать все сначала…
Ведь здесь меня царство мое ожидало!
(Кидается бежать по лесной тропинке.)
Сосняк, выжженный пожаром. Далеко кругом торчат обгорелые пни. Ночь. В глубине там и сям клубится туман. Пер Гюнт бежит по сосняку.
Пер Гюнт
Пепел, туман и летучая пыль —
Вот матерьял для постройки;
Гниль, разложенье, зараза внутри;
Взять же все вместе – гробница!
Краеугольные камни кладет
Мертворожденное знанье;
Выдумки праздные, грезы, мечты
Самое зданье возводят;
Ложь высекает ступени. Боязнь
Мыслей серьезных, глубоких
И нежеланье вину искупить.
Щит водружают на кровле;
Крупная надпись гласит на щите:
«Цезарь Пер Гюнт – архитектор».
(Прислушиваясь.)
Слышатся детские мне голоса?..
Плач… но похожий на пенье?..
Под ноги катит мне кто-то клубки…
(Отбрасывая ногой.)
Прочь вы! Дорогу давайте!
Клубки
(на земле.)
Мы – твои мысли; но на до конца
Ты не трудился продумать.
Жизнь не вдохнул в нас и в свет
не пустил, —
Вот и свились мы клубками!
Пер Гюнт
(стараясь их
Будет с меня! Я дал жизнь одному;
Выпустил в свет хромоногим.
Клубки
Крыльями воли снабдил бы ты нас —
Мы бы взвились, полетели,
А не катались клубками в пыли,
Путаясь между ногами.
Пер Гюнт
(спотыкаясь на один из клубков.)
Увалень глупый! Отцу своему
Хочешь ты ножку подставить?
(Бежит.)
Сухие листья
(гонимые ветром.)
Лозунги мы – те, которые ты
Провозгласить был обязан!
Видишь, от спячки мы высохли все,
Лености червь источил нас;
Не довелось нам венком вкруг плода —
Светлого дела – обвиться!
Пер Гюнт
Все ж не напрасно явились на свет:
На удобренье годитесь.
Шелест в воздухе
Песни, тобою не спетые, – мы!
Тщетно рвались мы на волю,
Тщетно просились тебе на уста,
Ты нас глушил в своем сердце,
Не дал облечься нам в звуки, в слова!
Горе тебе!
Пер Гюнт
Замолчите!
Был ли для песен досуг у меня?
(Бежит кратчайшей дорогой.)
Капли росы
(скатываясь с ветвей.)
Слезы мы – те, что могли бы
Теплою влагой своей растопить
Сердца кору ледяную,
Если б ты выплакал нас! А теперь
Сердце твое омертвело;
Нет больше силы целительной в нас!
Пер Гюнт
Слезы!.. Не плакал я разве
В Рондах? И что ж – пожалели меня?
Ноги унес еле-еле!
Сломанные соломинки
Мы – те дела, за которые ты
С юности должен был взяться.
Нас загубило сомненье твое.
Против тебя мы в день судный
С жалобой выступим и – обвиним!
Пер Гюнт
Как? Не за то лишь, что было,
И за небывшее мне отвечать?
(Бежит от них.)
Голос Осе
Вот так возница негодный!
Вывалил ты ведь меня из саней!
Снег, верно, шел тут недавно…
В нем по колена увязла… Ах, Пер!
Сбился ты, вижу, с дороги!
Где же обещанный царский дворец?
Черт подшутил над тобою!
Пер Гюнт
Нет, тут одно остается – бежать!
Если еще тебе взвалят
На спину чертовы плутни, грехи —
Скоро конец тебе, друг мой,
Ведь и свои-то нести – не снести!
(Кидается бежать.)
Другое место в лесу.
Пер Гюнт
(поет.)
Могильщик, могильщик!
Да где вы, лисицы?
Дьячки, начинайте же блеять, вопить!
На шляпу мне черные дайте тряпицы —
Умерших своих я иду хоронить!
С боковой тропинки выходит навстречу Перу Гюнту Пуговичник; в руках у него ящик с инструментами и большая ложка.
Пуговичник
Здорово, старичок!
Пер Гюнт
Здорово, друг!
Пуговичник
Куда же так спешишь ты?
Пер Гюнт
На поминки.
Пуговичник
Ага! Глаза-то стали слабоваты…
Позволь узнать – не ты ли Пер?
Пер Гюнт
Пер Гюнт.
Пуговичник
Скажите! Вот удача! Ты – тот самый
Пер Гюнт, за кем я послан.
Пер Гюнт
Послан ты?
Зачем?
Пуговичник
Я пуговичник; видишь ложку?
Пора тебе в нее.
Пер Гюнт
С какой же стати?
Пуговичник
Расплавить надобно и перелить
Тебя, мой друг!
Пер Гюнт
Расплавить?..
Пуговичник
Да, вот ложка —
Очищена; лишь за тобою дело.
Могила вырыта, и гроб заказан.
Червям богатый пир готовит тело,
А мне хозяин поручил взять душу.
Пер Гюнт
Позволь… без всякого предупрежденья?!
Нет, это слишком!
Пуговичник
Испокон веков
Так водится, что выбирают день
Торжественный родин и погребенья
Сюрпризом для виновников событья.
Пер Гюнт
Положим!.. Кругом голова идет…
Ты, значит?..
Пуговичник
Пуговичник.
Пер Гюнт
Много прозвищ
Любимое дитя имеет, знаю!
Так к пристани причалить мне пора?
Но все ж, приятель, не по чести это!
Я обхожденья лучшего бы стоил.
Совсем не так я грешен, как, пожалуй,
Вы полагаете. И на земле
Немало доброго успел я сделать;
Во всяком случае, могу назваться
Скорей ослом, чем грешником большим!
Пуговичник
Вот в том-то все и дело, что не грешник
Ты в строгом смысле слова; потому
От вечных мук избавлен и лишь в ложку
С себе подобными ты попадешь.
Пер Гюнт
Зови как хочешь – ложкой иль котлом,
От этого не легче.
Сгинь ты, дьявол!
Пуговичник
Ты, верно, не такой невежа, чтобы
Мне конское приписывать копыто?
Пер Гюнт
Копыто конское иль когти лисьи
Ты носишь – все равно мне,
только сгинь,
Исчезни!
Да впредь будь осторожней!
Пуговичник
Ты, право, заблуждаешься, приятель!
Обоим недосуг нам и, чтоб даром
Не тратить времени, я объясню
Тебе, в чем суть.
Ты, как сейчас признался
Мне сам, не крупный грешник, да, пожалуй,
И за посредственного не сойдешь.
Пер Гюнт
Ну вот, теперь ты рассуждаешь здраво.
Пуговичник
Но ведь и добродетельным тебя
Считать – не правда ль – было б слишком смело?..
Пер Гюнт
Я вовсе и не претендую.
Пуговичник
Значит,
Ты – нечто среднее: ни то, ни се.
Сказать по правде, грешник настоящий
В наш век довольно редкое явленье:
Тут мало просто пачкаться в грязи;
Чтобы грешить серьезно, нужно силу
Душевную иметь, характер, волю.
Пер Гюнт
Признаться – прав ты; тут необходимо
Лезть напролом, как в старину берсерки!
Пуговичник
А ты как раз наоборот, приятель,
Грешил всегда слегка лишь, понемножку.
Пер Гюнт
Лишь внешним образом; всегда считал я,
Что грех – лишь брызги грязи;
взял – стряхнул.
Пуговичник
Так мы с тобой вполне сошлись во мненьях:
Не для тебя, не для тебя подобных,
Которые плескались в грязной луже,
Геенна огненная.
Пер Гюнт
Да, и, значит,
Свободен я идти куда угодно?
Пуговичник
Нет, значит – надобно тебя
расплавить
И перелить.
Пер Гюнт
Какие завелись
Тут дикие обычаи у вас,
Пока я за границей находился!
Пуговичник
Обычай этот так же древен, как
Происхожденье змия, и рассчитан
На то, чтоб матерьял не пропадал.
Ты смыслишь в нашем ремесле и знаешь,
Что иногда литье не удается
И пуговица выйдет без ушка;
Ты что с такою пуговицей делал?
Пер Гюнт
Бросал.
Пуговичник
Ну, ты ведь в Йуна Гюнта вышел.
И он бросал направо и налево,
Пока лишь было что бросать.
Но, видишь,
Хозяин не таков; он бережлив
И потому богат. Он не бросает,
Как никогда негодный хлам, того,
Что в качестве сырого матерьяла
Еще годится. Пуговицей вылит
Ты для жилета мирового был,
Но вот ушко сломалось, отскочило,
И предстоит тебе быть сданным в лом,
Чтоб вместе с прочими быть перелитым.
Пер Гюнт
Позволь… не собираешься
Меня расплавить вместе с первым встречным
И вылить нечто вновь из общей массы?..
Пуговичник
Вот именно. И не с тобой одним —
Со многими мы поступали так;
И так же поступает двор монетный
Со стертыми монетами.
Пер Гюнт
Но это
Так мелочно… такое скупердяйство!
Голубчик, ты уж отпусти меня!
Ну что такое стертая монета
Иль пуговица без ушка – в хозяйстве
Того, которому ты служишь?! А?
Пуговичник
Но суть-то все-таки ведь остается.
И вещь всегда свою имеет цену –
По ценности металла.
Пер Гюнт
Нет же, нет!
Я не хочу! Зубами и ногтями
Я буду защищаться! Я на все
Готов, лишь не на это, не на это!
Пуговичник
Да как же быть? Ты сам суди: для неба
Ты недостаточно воздушен…
Пер Гюнт
Пусть;
Я и не мечу так высоко – скромен;
Из «я» же своего не уступлю
Ни ноты! Лучше пусть меня осудят
По старому закону. Пусть отправят
Меня на срок известный… лет хоть на сто,
Коли на то пойдет, к тому, кого
С копытом конским и хвостом рисуют.
Такую кару все-таки возможно
Снести – скорей моральные там муки
И, следовательно, не так страшны.
То было б «переходным состояньем»,
Как говорится или как сказала
Лиса, когда с нее сдирали шкуру.
Все дело там в терпенье было б только:
Ну, подождешь и все-таки дождешься —
Освобожденья час пробьет; надежда
Меня бы и поддерживала там.
А тут… расплавиться, войти частичкой,
Ничтожным атомом в чужое тело,
Утратить «я» свое, свой гюнтский облик,
И перестать «самим собою» быть?!.
Нет, против этого готов я спорить,
Бороться всеми силами души!
Пуговичник
Но, милый Пер, зачем же по-пустому
Так волноваться? Никогда ты не был
Самим собой; так что же за беда,
Коль «я» твое и вовсе распадется?
Пер Гюнт
Я не был?.. Нет, ведь это же нелепо!
Когда-нибудь был не собой Пер Гюнт?!
Нет, пуговичник, наобум ты судишь.
Хоть наизнанку выверни меня,
Ты ничего другого, кроме Пера
И только Пера, не найдешь.
Пуговичник
Не верю.
И вот приказ, мне данный. Он гласит:
«Ты послан Пера Гюнта взять, который
Всю жизнь не тем был, чем он создан был,
И, как испорченная форма, должен
Быть перелит».
Пер Гюнт
Все вздор! Идет тут дело,
Наверно, о другом, не обо мне!
Да Пер ли сказано? Не Йун?
Не Расмус?
Пуговичник
О, их-то я давно уж перелил,
Не трать же времени, иди добром!
Пер Гюнт
Да ни за что! Вот было бы премило,
Когда бы завтра оказалось вдруг,
Что это просто недосмотр, ошибка,
Что о другом, не обо мне шла речь,
Тебе быть осторожней не мешает!
А то еще придется отвечать…
Пуговичник
Но у меня приказ…
Пер Гюнт
Так дай хоть срок!
Пуговичник
На что тебе он?
Пер Гюнт
Доказать хочу я,
Что я «самим собою» был всю жизнь,
А в этом ведь и вся причина спора.
Пуговичник
Ты хочешь доказать? Но чем?
Пер Гюнт
Добуду
Свидетелей живых иль аттестаты.
Пуговичник
Боюсь, отвергнет их хозяин.
Пер Гюнт
Нет!
Не может быть! А впрочем, там – увидим,
Дню каждому его довлеет злоба.
Поверь взаймы мне самого себя!
Вернусь я живо. Раз всего родишься,
Ну вот и хочется таким остаться,
Каким родился ты, – «самим собою».
Так по рукам?..
Пуговичник
Куда ни шло. Но помни —
Мы встретимся на первом перекрестке.
Пер Гюнт убегает.
Дальше, в глубине леса.
Пер Гюнт
(на всем бегу.)
Недаром говорится: время – деньги.
А знать бы – где тот первый
перекресток?
Быть может, далеко еще; быть может,
Близехонько совсем. Ох, под ногами
Земля горит! Свидетель! Где свидетель?
Ну где его возьмешь в глухом лесу?
Нет, что это за мир, где человеку
Приходится доказывать, что прав он,
Хоть правота его ясна, как день!
(Нагоняет дряхлого старика, ковыляющего с палкой в руках и сумой за спиною.)
Доврский дед
(останавливается.)
Подай бездомному бродяге грошик!
Пер Гюнт
Не обессудь – нет мелких…
Доврский дед
Как? Принц Пер!
Уж вот не думал, не гадал я…
Пер Гюнт
Кто ты?
Доврский дед
Ты помнишь Ронды?
Пер Гюнт
Ну?
Доврский дед
Я – Доврский дед.
Пер Гюнт
Ты – Доврский дед? Возможно ль? Говори!
Доврский дед
Ох, дожил я до черных дней!
Совсем я…
Пер Гюнт
Ты разорен?
Доврский дед
Дотла; пошел с сумой;
От голода мне брюхо подвело…
Пер Гюнт
Ура! Ура! Свидетели такие
На соснах не растут!
Доврский дед
И поседел же
Принц Пер с тех пор, как виделись мы с ним!
Пер Гюнт
О милый тесть, грызут и точат годы!
Но в сторону все частные дела…
Мы дрязг семейных заводить не будем.
Я вел себя тогда как сумасброд…
Доврский дед
Да, да; был молод принц. А молодежи
Чего иной раз не взбредет на ум?
Но умница принц Пер, что от невесты
Отделался. Себя избавил он
От срама и позора. Сбилась после
Она совсем с пути.
Пер Гюнт
Ну-ну. Скажите!
Доврский дед
Увы! Прошла через огонь и воду
И трубы медные, как говорится.
Теперь связалась с Трондом.
Пер Гюнт
С Трондом?
Доврский дед
С Трондом
Из Вальфьелла.
Пер Гюнт
Ага! Припоминаю.
Я у него еще отбил пастушек.
Доврский дед
А внучек мой огромный стал и толстый
И деток наплодил по всей стране…
Пер Гюнт
Да, да; но даром слов не будем тратить,
Другое на душе теперь лежит.
Я, видишь ли, запутался… попал
В презатруднительное положенье,
И мне свидетельство необходимо
Иль поручительство; к кому же ближе
За этим обратиться, как не к тестю?
Не будешь ты в накладе – раздобуду
Уж где-нибудь на водку грош, другой…
Доврский дед
Неужто быть могу полезным принцу?
Готов служить. А мне в обмен дадите
Свидетельство о бедности?..
Пер Гюнт
Охотно;
Ведь в кошельке-то у меня не густо —
Я поневоле должен экономить.
Так вот в чем дело. Памятен тебе,
Конечно, вечер тот, когда явился
Я в Ронды свататься за дочь твою…
Доврский дед
Еще бы, принц!
Пер Гюнт
Оставим принца!.. Помнишь,
Ты мне хотел во что бы то ни стало
Испортить
Другой немножко поскоблить и в тролля
Меня из Пера Гюнта превратить?
И, помнишь, всеми силами восстал я,
Клялся, что жить хочу своим умом,
И от любви, от власти, от богатства
Отрекся, чтоб «самим собой» остаться!
Вот это подтвердить тебе придется,
И под присягой, если будет нужно…
Доврский дед
Об этом нечего и думать!..
Пер Гюнт
Как?..
Доврский дед
Солгать меня принудить хочет принц?
Иль он забыл, что троллем нарядился,
Отведал меду?..
Пер Гюнт
Поддался соблазну,
Не спорю, я, пока шло дело только
О несущественном, но наотрез
Я отказался поступиться главным.
А в этом человек и познается!
Конец ведь делу всякому венец!
Доврский дед
Да, но конец-то, Пер, обратный вышел.
Пер Гюнт
Ну, это что за враки?
Доврский дед
Уходя
От нас, ты намотал себе на ус
Девиз мой, Пер.
Пер Гюнт
Какой?
Доврский дед
Одно словечко —
Забористое, сильное.
Пер Гюнт
Какое?
Доврский дед
Которое кладет границу между
Мирами – человеческим и нашим:
Самим собою будь доволен, тролль!
Пер Гюнт
(отступая на шаг.)
Доволен?!
Доврский дед
Да; с тех пор ты и старался
Девиз тот всею жизнью оправдать.
Пер Гюнт
Старался… я? Пер Гюнт?
Доврский дед
(со слезами.)
Неблагодарный!
Ты жил, как тролль, но в том не признавался.
Благодаря тому словечку в гору
Пошел ты, богачом стал, а теперь
Ты больше знать не хочешь ни меня,
Ни моего учения.
Пер Гюнт
«Доволен»!
Я не «самим собою» был, а только
«Самим собою доволен»? Жил я троллем?
Был эгоистом?.. Нет! Чистейший вздор!
Доврский дед
(вынимая из кармана пачку газет.)
Да разве нет у нас газет? Увидишь
На черном красным похвалу себе
В «Блоксбергской почте»,
в «Хеклефьельском эхо»;
Тебя хвалить они не уставали
С тех пор, как ты за океан уехал.
Не хочешь ль прочесть ты, например,
Статью за подписью: «Копыто», или
Другую: «Наш троллизм
национальный»?
Проводится в ней мысль, что не в хвосте
И не в рогах, а в духе тут все дело;
В душе будь троллем с виду же – чем хочешь!
А в заключенье сказано, что в слове
«Доволен» – центр всей тяжести: оно
Преображает человека в тролля,
Причем тебя в пример приводит автор.
Пер Гюнт
Я – тролль?
Доврский дед
Ну да. Тут не о чем и спорить!
Пер Гюнт
Я, значит, мог с таким же результатом
Весь век свой в Рондах просидеть за печкой,
Себя избавить от трудов, забот?..
Пер Гюнт всю жизнь был троллем?.. Вздор и враки!
Прощай!.. Вот грош тебе на табачок.
Доврский дед
Нет, погоди, принц Пер!
Пер Гюнт
Пусти! Ты спятил?
Иль в детство впал? Так в госпиталь просись!
Доврский дед
Я только этого и добиваюсь.
Но дочкино потомство, как сказал я,
Размножившись, забрало силу здесь
И говорит, что я – лишь миф
старинный!
Свой своему, как молвят, худший враг;
Я, бедный, на себе изведал это.
И как мне горько вздором, бредом слыть!..
Пер Гюнт
Ну, этот жребий многим выпадает.
Дорвский дед.
У нас самих же, троллей, нет ни касс
Взаимопомощи, ни богаделен.
Все это в Рондах было бы некстати.
Пер Гюнт
Еще бы, раз девиз ваш —
«будь доволен
Самим собой», лишь для себя живи!
Доврский дед
Не принцу брезговать девизом этим.
Так если принц каким-нибудь путем…
Пер Гюнт
Ну, тестюшка, с меня уж взятки гладки!
Я сам, как говорится, на бобах
Доврский дед
Да неужели принц и впрямь стал нищим?
Пер Гюнт
Увы! И княжеское «я» свое
Он заложил! Всему ж виной вы, тролли!
Теперь и видно вот, к чему приводит
Компания дурная!
Доврский дед
Так и эта
Надежда лопнула!.. Ну, до свиданья;
Попробую до города добраться.
Пер Гюнт
А что там делать?
Доврский дед
Поступлю на сцену.
В газетах пишут все о недостатке
Национальных персонажей…
Пер Гюнт
Браво!
Счастливый путь! И от меня поклон.
Коль целым вырвусь – я пойду туда же.
Сам фарс состряпаю под заголовком:
«Sic transit Gloria…» – ну, и так дальше.
Пер Гюнт убегает по дороге. Доврский дед кричит ему вслед.
У перекрестка.
Пер Гюнт
Ну, Пер, в таких тисках ты не был сроду!..
Тебе словечко доврское «доволен»
И суд, и приговор произнесли.
Корабль разбился твой – так на обломках
Спасайся вплавь! На все готов я, лишь бы
Среди дрянных обломков не застрять.
Пуговичник
Ну что, Пер Гюнт? Ты аттестат добыл?
Пер Гюнт
А разве мы на перекрестке? Что-то
Уж больно скоро!
Пуговичник
Вижу по лицу,
Каков твой аттестат, и не читая.
Пер Гюнт
Мне надоело рыскать; долго ль сбиться
С пути совсем…
Пуговичник
Вот-вот. Да и к чему
Трудиться попусту?
Пер Гюнт
Еще бы! Ночью,
В глухом лесу…
Пуговичник
А вон там ковыляет
Какой-то старичок. Его спросить?
Пер Гюнт
Нет, нет! Он пьян…
Пуговичник
Но все-таки, быть может…
Пер Гюнт
Не стоит; брось!
Пуговичник
Так к делу перейти бы.
Пер Гюнт
Один вопрос лишь: в сущности,
что значит
«Самим собою» быть?
Пуговичник
Вопрос престранный,
Особенно со стороны того,
Кто сам недавно…
Пер Гюнт
Коротко и ясно
Ответь мне!
Пуговичник
Быть самим собою – значит
Отречься от себя, убить в себе
Себя иль «я» свое. Тебе-то, впрочем,
Такое объясненье ни к чему.
Ну, скажем так: самим собой быть – значит
Всегда собою выражать лишь то,
Что выразить тобой хотел хозяин.
Пер Гюнт
А если ты всю жизнь узнать не мог,
Что выразить тобой хотел хозяин?
Пуговичник
Нужна догадка, Пер!
Пер Гюнт
Да, да, но часто
Обманывают нас догадки наши, —
Так из-за этого и погибать?
Пуговичник
Приходится, Пер Гюнт! И собирает
Средь недогадливых рогатый жатву.
Пер Гюнт
Как это все запутано и сложно!..
Послушай, я не утверждаю больше,
Что был «самим собою», трудновато
Представить доказательства тому,
И я проигранным считаю дело.
Но вот теперь, здесь по лесу блуждая,
Я вдруг почувствовал внезапно приступ
Мучений совести и сам себе
Сказал: ты грешник, Пер…
Пуговичник
Опять сначала?..
Пер Гюнт
Да нет же! Я хочу сказать: большой,
Серьезный грешник. И
Грешил я, но и словом, помышленьем.
Я за границей жизнь такую вел,
Что тошно вспомнить.
Пуговичник
Может быть; дай список
Твоих грехов, – увидим…
Пер Гюнт
Срок мне дай, —
Я пастора найду, покаюсь живо
И принесу свидетельство тебе.
Пуговичник
Ну, если принесешь, так дело ясно,
Что переплавки можешь избежать.
Но как же тот приказ?..
Пер Гюнт
Он, верно, старый
От тех еще времен, когда я вел
Такую пресную, пустую жизнь,
Играл в пророки, верил в фатум… Значит,
Мне можно попытаться?..
Пуговичник
Но…
Пер Гюнт
Добрейший,
Пожалуйста! К чему тебе спешить?
Ведь ты не так уж занят – прогуляйся!
Здесь чудный воздух; говорят, что он
На целый локоть прибавляет жизни.
Припомни, что писал один священник
Из Юстедала: «Смерть здесь – редкий случай».
Пуговичник
Ну, так и быть, я подождать согласен
До перекрестка нового; но помни —
Не дальше!
Пер Гюнт
Пастора теперь сыскать,
Найти, поймать во что бы то ни стало!
(Убегает.)
Поросший вереском холм, по которому идет извилистая дорога в горы.
Пер Гюнт
«Как знать, пожалуй, пригодиться может», —
Сказал недаром Эсбен-Замарашка,
Найдя крыло сорочье на дороге.
Ну, кто подумал бы, что человека
Его грехи в последний час спасут?
Положим, из огня я попаду
Всего лишь в полымя, как говорится;
Но можно утешать себя словами:
Пока есть жизнь, до тех пор есть надежда!
Худощавая личность в высоко подобранном пасторском одеянии и с закинутой за спину сетью для ловли птиц, бежит по склону холма.
Пер Гюнт
Какой-то человек… Да это пастор!
Как видно, вышел птиц ловить. Ура!
Везет же мне… Мой пастор, добрый вечер!
Нелегкий путь?
Худощавый
Да, да, но для души
Чего ни сделаешь.
Пер Гюнт
Помочь должны вы
Кому-нибудь отправиться на небо?
Худощавый
О нет, он на ином пути, надеюсь.
Пер Гюнт
Вы проводить вас, пастор, разрешите?
Худощавый
Пожалуйста, я общество люблю
Пер Гюнт
Признаться… камень на душе ношу я…
Худощавый
Heraus! Выкладывайте же!
Пер Гюнт
Пред вами
Порядочный и честный человек;
С законами всегда умел я ладить,
В тюрьме не сиживал; но человеку
Случается утратить равновесье.
Споткнуться…
Худощавый
Да, бывает, друг, бывает,
И даже с лучшими людьми.
Пер Гюнт
Так вот
Все эти мелочи…
Худощавый
Так это были
Все мелочи?
Пер Гюнт
Да, от грехов en gros
Воздерживался я.
Худощавый
Тогда оставьте
Меня в покое, милый человек!
Не тот я, за кого меня, как видно,
Вы приняли… Да что вы так на пальцы
Мои глядите? Что нашли вы в них?
Пер Гюнт
Необычайно развитые ногти…
Худощавый
Ну да, так что ж… Коситесь и на ногу?
Пер Гюнт
(указывая.)
Копыто настоящее?
Худощавый
Надеюсь.
Пер Гюнт
(приподнимая шапку.)
Готов был побожиться, что вы пастор,
Тогда как честь имею видеть… Гм…
Что ж, от добра добра не ищут; если
Открыта дверь в салон, не лезть же в кухню;
Король встречает – не искать лакея.
Худощавый
Позвольте вашу руку. Вы, я вижу,
Без предрассудков человек… Итак,
Скажите, чем могу вам быть полезен?
Лишь денег не просите, ну, и власти,
На этот счет бессилен, хоть повесьте!
Тугие времена, поверьте слову;
Застой в делах полнейший,
прибыль душ
Ничтожная совсем; лишь редкий раз
Какая попадется…
Пер Гюнт
Значит, люди
Заметно лучше и добрее стали?
Их общий уровень так поднялся?
Худощавый
Напротив, он понизился, и люди
Все больше попадают в переплавку.
Пер Гюнт
Гм… да; об этом кое-что я слышал;
И это, в сущности, и вынуждает
Меня прибегнуть к вам…
Худощавый
Смелей! В чем дело?
Пер Гюнт
Да если не покажется нескромным
Мое желанье, я бы попросил…
Худощавый
Убежища?
Пер Гюнт
Вы угадали раньше,
Чем я договорил. Дела у вас,
Как вы сказали, плохи; так, быть может,
Вы снисходительнее отнесетесь?..
Худощавый
Но, милый мой…
Пер Гюнт
Я в требованьях скромен.
На жалованье я не претендую;
Мне обхождение всего дороже, —
Приличное, по месту и заслугам.
Худощавый
Местечко потеплее?
Пер Гюнт
Но не слишком,
И главное – свободный выход; то есть
Желательно бы за собою право
Оставить – отретироваться, если
Представится мне что-нибудь получше.
Худощавый
Ах, милый мой, мне, право, очень жаль!
Вы не поверите, какая масса
К нам поступает просьб таких от добрых
Людей, когда пора им удалиться
От дел земных на отдых.
Пер Гюнт
Я имею
Известные права, однако, в прошлом;
За мной немало числится грехов…
Худощавый
Все мелочи, как сами вы сказали.
Пер Гюнт
В известном смысле, да. Но, как припомню,
Я торговал людьми…
Худощавый
Э, мало ль на свете
Торгующих и волей и душой;
Но если это делают они
Без умысла, без ясного сознанья, —
Им места нет у нас.
Пер Гюнт
В Китай ввозил я
Изображенья Брамы…
Худощавый
Ах, уж этот
Мне тон просительский! Я повторяю:
Над всем подобным мы смеемся лишь.
Изображенья ввозят и похуже,
Безнравственнее – в книгах, на картинах
И прочее, но мы ввозящих все же
К себе не принимаем…
Пер Гюнт
Я вдобавок
Разыгрывал пророка.
Худощавый
За границей?
Пустое! Большинство людей с их sehen
Ins Blaue – все кончают переплавкой.
Коль не на что вам больше опереться,
Принять вас не могу при всем желанье.
Пер Гюнт
Еще одно; я потерпел крушенье…
На опрокинутую лодку влез…
Ведь утопающий готов схватиться
И за соломинку, как говорят!
Затем – своя рубашка ближе к телу —
У повара почти что отнял жизнь…
Худощавый
Эх, хоть бы отняли в придачу вы
Еще у поварихи кое-что!
«Почти что» – право, даже слушать тошно!
Ну кто ж дровишки пожелает тратить
В такие-то тугие времена
На дрянь подобную, что неспособна
Ни на какой порыв – ни злой,
ни добрый?
Сердитесь, не сердитесь, как хотите, —
Но заслужили вы такой упрек.
Да, да, за откровенность извините!
А мой совет: оставьте все затеи
И с ложкою плавильной примиритесь!
Подумайте – вы человек разумный!
Положим, были бы у вас воспоминанья,
Но что могли бы дать они вам? Nichts,
Как немцы говорят. Для вас пустыней
Явилась бы страна воспоминаний:
Ничто обрадовать там не могло бы
Ваш взор, ни
Ни из груди рыдания исторгнуть,
Ни бросить в жар восторга вас, ни в дрожь
Отчаянья, а много-много разве
Заставило бы в вас разлиться желчь!
Пер Гюнт
Но знать, как говорится, мудрено,
Где жмет сапог, пока не на ноге он.
Худощавый
Да, да; вот я, благодаря кому-то,
Нуждаюсь лишь в непарном сапоге!
Но кстати вы сапог упомянули, —
Напомнили, что мне пора бежать.
В виду дичинка есть и, я надеюсь,
Прежирная; так недосуг болтать мне…
Пер Гюнт
Нельзя ль узнать, какой греховной пище
Она обязана жирком своим?
Худощавый
Насколько знаю, был «самим собою»
Тот человек всю жизнь – и днем и ночью;
А в этом ведь вся суть.
Пер Гюнт
«Самим собою»?
Такие люди попадают к вам?
Худощавый
Случается; для них полуоткрыты,
Во всяком случае, у вас ворота.
Двояким образом ведь можно быть
«Самим собой»: навыворот и прямо.
Вы знаете, изобретен в Париже
Недавно способ новый —
делать снимки
Посредством солнечных лучей, причем
Изображенья могут получаться
Прямые и обратные – иль, как
Зовут их – негативы, на которых
Обратно все выходит – свет и тени;
На непривычный глаз такие снимки
Уродливы, однако есть в них сходство,
И только надобно их обработать.
Так если в бытии своем земном
Душа дала лишь негативный снимок,
Последний не бракуют как негодный,
Но поручают мне, а я его
Дальнейшей обработке подвергаю,
И с ним, при помощи известных средств,
Прямое превращенье происходит.
Окуриваю серными парами,
Обмакиваю в огненные смолы
И снадобьями разными травлю,
Пока изображенье позитивным,
Каким ему и быть должно, не станет.
Но если стерта так душа, как ваша, —
Выходит бледный и неясный снимок,
Которого никак не проявить;
И сера, и огонь тут бесполезны.
Пер Гюнт
Итак, к вам надобно явиться черным,
Как ворон, чтоб затем уйти от вас,
Как куропатка, белым?.. А какое,
Спросить позвольте, выставлено имя
Под негативным снимком тем, который
Вам поручили позитивным сделать?
Худощавый
Там выставлено: Петер Гюнт, mein Herr!
Пер Гюнт
Гм… да… Так Петер Гюнт? А разве этот
Пер Гюнт – «самим собою» был?
Худощавый
Он сам клянется в этом.
Пер Гюнт
Ну, ему-то можно
Поверить: он правдивый человек.
Худощавый
Вы знаете его?
Пер Гюнт
О да, немножко;
Ведь мало ль с кем приходится встречаться!
Худощавый
Ну, мне пора. А где в последний раз
С ним виделись?
Пер Гюнт
Да в Африке; на Капе…
Худощавый
Di buona speranza!
Пер Гюнт
Но оттуда,
Насколько мне известно, собирался
Он выехать на первом пароходе.
Худощавый
Помчусь туда; быть может, захвачу!
Уж эта мне Капландия! Немало
Напортили мне там миссионеры,
Особенно ставангерские двое.
(Мчится на юг.)
Пер Гюнт
Бежать пустился, высунув язык,
Как глупый пес! Надул его я ловко.
Оставить с длинным носим дурака —
Большое наслажденье. И такой-то
Осел кичится, напускает важность!
А есть чем важничать? Ведь ремесло
Его немного барышей приносит, —
Того гляди он вылетит в трубу…
И я, положим, не совсем-то крепко
Сижу в седле: я исключен – увы! —
Из благородных собственников «я»!
Падает звезда; он кивает ей вслед.
Звезда, снеси поклон от брата Пера!
Светить, погаснуть и… скатиться в бездну!..
(Весь съеживается, точно от страха, и скрывается в тумане; с минуту длится молчание, затем он вскрикивает.)
Так неужели всюду пустота?..
Ни в бездне, ни на небе никого?..
(Появляется из тумана; срывает с себя шляпу и рвет на себе волосы. Мало-помалу как-то стихает.)
Какой же нищею душе вернуться
Приходится в туманное ничто!..
Не гневайся, прекрасная земля,
За то, что я топтал тебя без пользы!
Ты, солнце дивное, напрасно лило
Свои лучи на хижину пустую.
Ты никого там не могло согреть,
Обрадовать, – в отсутствии хозяин
Всегда был, говорят… Земля и солнце,
Напрасно мать мою взрастили вы!
Дух скуп и расточительна природа.
О, слишком дорого свое рожденье
Приходится нам жизнью искупать!
Я ввысь хочу. На самую крутую,
Высокую вершину. Я увидеть
Еще раз солнечный восход хочу
И насмотреться до изнеможенья
Хочу на обетованную землю!
А там – пусть погребет меня лавина;
Над ней напишут: «здесь никто схоронен».
Затем же… после… будь со мной, что будет.
Прихожане
(идущие в церковь, поют на лесной тропе.)
Утро великое, благословенное,
Дивный таинственный миг;
Искры из божьего царства упали
И рыбакам языки развязали,
Дабы познала вселенная
Божьего царства язык!
Пер Гюнт
(съежившись точно в испуге.)
А мне… мне царства этого не видеть,
Меня ждет мрак и пустота. Боюсь,
Что был я мертв давно, хоть и не умер.
(Хочет шмыгнуть в кусты, но попадает на перекресток.)
Пуговичник
Ну, здравствуй, Пер! А где ж реестр грехов?
Пер Гюнт
Ты думаешь, я не старался? Как же!
Уж я ль не бегал?.. Выбился из сил.
Пуговичник
И никого не встретил?
Пер Гюнт
Ни души;
Фотограф лишь бродячий мне попался.
Пуговичник
Но сроку ведь конец.
Пер Гюнт
Всему конец.
Завыл зловеще филин. Чует, видно!
Ты слышишь?
Пуговичник
Это колокольный звон.
Звонят к заутрене.
Пер Гюнт
(указывая.)
А что такое
Блестит там?
Пуговичник
Огонек в лесной избушке.
Пер Гюнт
А что за звуки?..
Пуговичник
Женщина поет.
Пер Гюнт
Так вот где, вот где отыщу я список
Моих грехов!
Пуговичник
(хватая его.)
Готовься!
Они уже вышли из лесу на поляну, и перед ними лесная избушка. Занимается заря.
Пер Гюнт
Что? Готовься?
Поди ты прочь! Будь ложка с гроб, и то
Ей не вместить меня с грехами всеми!
Пуговичник
Да третьего распутья, Пер; а там…
(Сворачивает в сторону и удаляется.)
Пер Гюнт
(приближаясь к избушке.)
Вперед или назад – и все ни с места;
Внутри и вне – все так же узко, тесно.
(Останавливается.)
Как бесконечно больно, тяжело
Вернуться так домой, к себе…
(Делает несколько шагов, но опять останавливается.)
Сказала
Кривая: обойди сторонкой…
(Слышит пение в хижине.)
Нет!
На этот раз пойду я напролом,
Пойду прямым путем, как он ни тесен!
Бросается к дверям избушки, которые в эту минуту отворяются, и на пороге показывается Сольвейг в праздничной одежде, с молитвенником, завернутым в платок, и с посохом в руках. Она стоит прямая, стройная, с кротким выражением лица.
Пер Гюнт
(распростершись на пороге.)
О, если грешника
Ему свой приговор произнеси!
Сольвейг
Вернулся! Он вернулся! Слава богу!
(Ищет его ощупью.)
Пер Гюнт
Ну, жалуйся и обвиняй меня,
Вины мои скорее перечисли!
Сольвейг
Ни в чем ты не виновен, мой
бесценный!
(Опять ищет его ощупью и находит.)
Пуговичник
(за домом.)
Реестр, Пер Гюнт!
Пер Гюнт
В лицо мне грех мой брось!
Сольвейг
(присаживаясь возле него.)
Ты песнью чудной сделал жизнь мою.
Благословляю первое свиданье
И эту нашу встречу в духов день.
Пер Гюнт
(Сольвейг.)
Так я погиб.
Сольвейг
Господь всем миром правит.
Пер Гюнт
(смеется.)
Погиб, коль ты не разрешишь загадки.
Сольвейг
Скажи – какой.
Пер Гюнт
Сказать? Да, да, скажу!
Где был Пер Гюнт с тех пор, как мы расстались?
Сольвейг
Где был?
Пер Гюнт
Да, где он был? Он сам, с печатью
Божественного предопределенья.
Таков, каким его господь задумал?
Скажи! Не то уйти домой я должен…
В страну туманной пустоты.
Сольвейг
(улыбаясь.)
О, эта
Загадка не трудна.
Пер Гюнт
Так говори же!
Где был «самим собою» я – таким,
Каким я создан был, – единым, цельным,
С печатью божьей на челе своем?
Сольвейг
В надежде, вере и в любви моей!
Пер Гюнт
(пораженный, откидываясь назад.)
О, что ты говоришь! Молчи! Загадка
В самом ответе! Иль… сама ты мать
Тому, о ком ты говоришь!
Сольвейг
Я мать.
А кто отец? Не тот ли, кто прощает
По просьбе матери?
Пер Гюнт
(словно озаренный лучом света, вскрикивает.)
О мать моя!
Жена моя! Чистейшая из женщин!
Так дай же мне приют, укрой меня!
(Крепко прижимается к ней и прячет лицо в ее коленях.) Долгое молчание. Восходит солнце.
Сольвейг
(тихо поет.)
Спи, усни, ненаглядный ты мой,
Буду сон охранять сладкий твой!..
На руках мать носила дитя;
Жизнь для них проходила шутя.
У родимой груди день-деньской
Отдыхало дитя… Бог с тобой!
У меня ты у сердца лежал
Весь свой век. А теперь ты устал, —
Спи, усни, ненаглядный ты мой,
Буду сон охранять сладкий твой!..
Пуговичник
(за хижиной.)
До встречи на последнем перекрестке,
А там увидим… Больше не скажу.
Сольвейг
(громче, озаренная солнечным сиянием.)
Буду сон охранять сладкий твой,
Спи, усни, ненаглядный ты мой!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге