Логика защиты. Прикладное пособие по уголовным делам
Александр Алексеевич Мельчаев Логика защиты Прикладное пособие по уголовным делам
© Мельчаев А. А., 2026
Вступление
Перед вами третья книга серии «Все об уголовных делах», и она последовательно дополняет первые две.
Напомним, в первой книге «Курс молодого адвоката»[1] разбираются основы профессионального пути адвоката с интересной, практической стороны, которая не освещается в учебниках и лекциях. Вторая книга «Ловушки защиты и обвинения»[2] раскрывает процессуальные опасности, но также и защитные возможности адвоката, который уже способен не просто уверенно ориентироваться в уголовном деле, но и дать крепкий бой, используя знание хитрых правовых финтов и ударов.
И вот новый, третий этап профессионального самосовершенствования. Если первые книги затрагивали в основном процессуальные нюансы, то в этой мы переходим к защитным тактикам, исходящим из глубокого анализа материальных норм, их судебного толкования. Эти материи работают во всю силу именно в судах. Оперативники и следователи «на земле», как правило, в них ориентируются слабо, не их это епархия. Любой практикующий адвокат знает нигилистический подход наших «органов» – мы вам сейчас нарисуем обвинение, а вы там в суде с ним сами разбирайтесь. Что ж, мы и разберемся.
Книга не строится по принципу самонадеянных советов «как оправдать по такой-то статье». Такие советы по определению нелепы, потому как каждое дело индивидуально, и общей инструкции, способной охватить конкретику любого дела, быть не может. Да и составов преступлений немало, как их все свести под один знаменатель?
А строится наше повествование так: приводятся общие тактические подходы для работы, такие, которые можно применить по широкому кругу уголовных дел, обвинение разбирается по составляющим кусочкам, по наиболее распространенным квалифицирующим признакам [3]– и вот эти кусочки, отдельные кирпичики в стене мы пробуем прощупать, насколько они крепко сидят в стене обвинения.
Ведь в чем одна из функций защиты? Работать грамотно, не биться тупо лбом об эту стену с лозунгами о невиновности, а разваливать обвинение по кирпичикам.
Например, в любом деле можно найти как признаки смягчающих обстоятельств, так и отягчающих – дело защитника искать первые и отбиваться от вторых. В книге мы не разбираем все эти обстоятельства, ведь многие из них вполне очевидны, а некоторые требуют лишь кропотливой проверки, правила которой известны (например, рецидив). К любому обвинению можно искусственно довешивать квалифицирующие признаки – показываем, как бороться и с этим. Раскрываем также и много других аспектов, которые можно встретить в уголовных делах.
Автор приносит извинения за иногда кажущуюся циничность некоторых рассуждений и комментариев реальных случаев из приводимых примеров – она именно что кажущаяся. Ведь здесь раскрывается строго практический труд адвоката без морализаторства о цене «слезинки ребенка». Оставим лицемерные речи другой стороне процесса. Именно под аккомпанемент таких речей выносится множество незаконных и несправедливых приговоров.
Книга далеко не всеобъемлющая: ее цель – лишь показать защитную логику, ведь вариантов обвинений, как и комбинаций разных квалифицирующих признаков, огромное количество. А логика, если обобщить, такова – смотрим на обвинение не только в целом (ох, какую страшную статью шьют!), а как на конструктор: вот тут элемент, и вот тут, вот на этом все держится, а этот просто идет как бонус; вот здесь слабенько крепится, а здесь дюже крепко, даже и бить сюда смысла нет… Ну или другой образ: слон большой, но и его можно съесть, если есть по кусочкам. Так и некоторые уголовные дела – выглядят страшно, но посмотришь в детали и видишь, что вот тут можно отколоть, тут пошатать… и уже не такое и страшное, и неподъемное это дело оказывается.
Итак, мы надеемся принести пользу!
Приступим.
Экспресс-анализ приговора и обвинительного заключения
Начнем с общих принципов работы по защите. Обойдемся без лозунгов о долге адвоката и прочем, а сразу возьмем с места в карьер: займемся конкретикой, а именно быстрым анализом двух основных документов уголовного дела.
Представим ситуацию: перед нами приговор или обвинительное заключение, и вот прямо сейчас его нужно оценить, найти слабые, рабочие места. Понятно, что приговор и «обвинзак» говорят о разных стадиях дела, но и там, и там мы видим всю суть обвинения.
Допустим, вы адвокат, и у вас консультация прямо здесь и сейчас, без предварительного изучения документов. Или к вам поступил запрос на защиту, и вы должны решить для себя – брать дело в работу или это дохлый номер. Или такой жизненный пример для молодых специалистов: вы еще опыта совсем не имеете (стажер), а безразличный дядька-начальник кидает вам приговор:«На, работай, что и как – сам разбирайся, мы тебя учить не нанимались».
В общем, времени рефлексировать нет, работаем.
Понимаем, что глубоко копать материалы дела мы не можем, нет этих материалов, да и времени нет, а есть только вот эта бумага перед нами – приговор, или «обвинзак». Что ж, этого уже достаточно, чтобы выстроить первую боевую позицию.
Итак, у нас всегда есть фабула обвинения, которую мы и начнем «препарировать». Возьмем не самый простой пример (мошенничество), но это и хорошо – лучше тренироваться на уровне hard, с более простыми делами будет легче.
Фабула обвинения:пример из любимой всеми классики литературы и кино – «Золотой теленок» Ильфа и Петрова. Гражданин Корейко А. И. украл железнодорожный состав с продовольствием, предназначавшимся для голодающих Поволжья. И в обвинительном заключении это звучало бы так: «…совершил мошенничество, то естьхищениечужого имуществапутем обманас использованием своегослужебного положениявособо крупном размерепри следующих обстоятельствах…».
В этой фабуле мы видим основные элементы состава и квалифицирующие признаки, которые и крепят все обвинение в общем. Вот по ним мы и будем работать, изучать – можно ли их выбить из стены, крепко ли они в ней сидят.
Субъект преступления
В самом начале приговора в вводной части будут характеристики личности нашего героя. То же самое и с обвинительным заключением.
Субъект преступления– это сам гражданин Корейко. Понятно, что и возраст у него под статью подходит, и вменяемость – не нужно считать следователей дураками, маловероятно, что здесь ошибка. Однако сведения о личности нам пригодятся: фиксируем из вводной части приговора возраст, наличие детей/иждивенцев, трудоустройство и потом сверяем все это с назначенным наказанием (учтены эти обстоятельства или нет).
Как учтены? Понятно, что должны смягчать наказание.
Как учитывается возраст.Например, молодой возраст (около 20 лет) – и
Второй значимый рубеж – возраст от 18 до 20 лет, он тоже дает возможность применить к такому гражданину льготные правила главы 14 УК РФ.
То есть, если возраст от 14 до 18, то глава 14 УК РФ применяется обязательно, а если от 18 до 20, то по усмотрению суда. Тем не менее это все же возможность. Отмечаем ее и ставим здесь галочку.
Старше 20, но всего на пару лет – тоже молодой возраст, четкого правового значения он не имеет, но в приговорах иногда такое смягчающее обстоятельство упоминается.
Пожилой возраст – это около 60 и больше. Четкого уголовно-правового критерия и здесь нет. Понятие «пожилой» примерное, субъективное, но как и в случае с молодым возрастом такое смягчающее тоже в приговорах встречается. Вообще в УК РФ нет особых церемоний с пожилыми гражданами – ну пожилой, ну и ладно, никаких скидок. Единственное послабление для 65‐летних – им нельзя дать пожизненное лишение свободы (ч. 2 ст. 57 УК). Ну так себе льгота, конечно (нашему условному Корейко «вышка» и так не светит).
Наличие детей.Отмечаем, есть ли дети и какие они – малолетние или несовершеннолетние. Малолетние (до 14 лет) обязательно учитываются в качестве смягчающего обстоятельства (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК), несовершеннолетние (от 14 до 18 лет) – не обязательно, но могут быть учтены. На этом немного заострим внимание: самого по себе наличия детей еще мало, нужно, чтобы обвиняемый/осужденный принимал участие в их воспитании, помогал им, содержал (ставьте здесь галочку «проверить» – «номинальные» дети или нет).
Наличие иждивенцевни на что особо не влияет, но требование к учету этого обстоятельства есть[4]. Иждивенцы немного «качают» чашу весов, если стоит вопрос о том, дать ли обвиняемому реальный срок, лишать свободы или назначить что-то помягче, чтобы не оставить иждивенцев без его помощи. Отмечаем как возможный довод для смягчения наказания. Слабенький, конечно, довод, но уже что-то.
Трудоустройство.Также может иметь значение в вопросе, сажать или нет (стабильный персонаж или так, живет как перекати поле – это условное характеризующее обстоятельство). При этом наличие или отсутствие заработка влияет на размер штрафа.
Место жительства, регистрация.Тоже некое обстоятельство, характеризующее стабильность личности, привязанность к месту. Бывает, что подзащитный очень обижается, когда его в приговоре обзывают бомжом (иногда прямо и пишут с такой формулировкой), но само по себе это не повод для жалобы. Однако это обстоятельство может иметь значение: так, отсутствие места жительства не дает назначить исправительные и обязательные работы[5], мешает назначению ограничения свободы и прямо говорит о сомнительной характеристике личности[6]. Влияет это и на возможность УДО (условное наказание) – не категорично, но все же бросает тень на положительное решение об «условке».
По преступлениям со спецсубъектом сведения о личности имеют значение и для ключевого вопроса – а этого гражданина вообще можно по такой статье привлекать? Например, должностные преступления – там сразу обращаем внимание на полномочия обвиняемого: каковы они, почему его признали должностным лицом, чем именно его полномочия установлены (где ссылки на приказы, должностные инструкции и пр.). Но в нашем примере по мошенничеству субъект общий: Корейко просто гражданин, хоть и со служебным положением (бухгалтер).
Рецидив
Самое неприятное для подзащитного – рецидив, который очень сильно портит картину. Мало того, что это отягчающее обстоятельство и фактор, повышающий размер наказания, так еще рецидив не дает применить ч. 6 ст. 15 УК (понижение категории тяжести преступления), а также мешает использовать ч. 1 ст. 62 УК (снижение максимума наказания на треть при активном способствовании, явке с повинной и пр.). Да и в целом это такая метка: если в ситуации, когда не очевидно, что дадут реальный срок, появляется рецидив, то все, приехали – вопрос снимается с повестки дня.
Однако очень часто возникают ошибки, связанные с нарушением правил учета рецидива (ст. 18 и 68 УК) и неправильным учетом прежних судимостей, а значит, наше внимание здесь должно заостриться.
Разграничение рецидива и судимости.Собственно, отягчающим обстоятельством является только рецидив (п. «а» ч. 1 ст. 63 УК) независимо от его вида. Судимость сама по себе – не отягчающее обстоятельство, но от нее зависит, есть ли рецидив или нет. Чтобы правильно определить рецидив, нужно правильно учесть (или наоборот, не учесть) судимость.
Итак, в начале приговора, перед тем как описывать основное злодеяние подсудимого, сначала указывают его «послужной список» – все его прежние судимости. Также и в обвинительном заключении. Вот в этом моменте и случается иногда перебор.
Судимости указываются не просто так, чтобы показать, какой нехороший человек этот обвиняемый. Указываются они для того, чтобы правильно определить и посчитать наказание, поскольку судимость влияет на вид рецидива, на вид исправительного учреждения и на вид наказания.
Все прежние судимости учитываются на момент совершения преступления, а не на момент вынесения приговора. Определяющий момент здесь в том, что обвиняемый, будучи юридически судимым, успел опять набедокурить и совершить новое преступление.
Бывают такие подзащитные, на которых клейма негде ставить, и с такими разнообразными подвигами, что ошибку в подсчете наказания совершить не мудрено. Для поиска ошибки остается только, смирив скуку, нудно высчитывать весь «послужной список»: когда и за что осужден, когда отбыл, когда снята судимость, когда попался еще раз…
Если судимость никак не влияет на рецидив и наказание, то указывать ее в вводной части приговора нельзя. Если все-таки указали, то это ошибка, а значит, и изменение приговора, и снижение наказания.
Возникновению ошибки в правильном учете прежних судимостей часто способствует сторона обвинения, когда на стадии следствия слишком рьяно формирует негативный образ обвиняемого. Так, следователь часто приобщает к делу все приговоры, которые когда-либо были в биографии обвиняемого. Погашена там судимость или нет, в каком возрасте она была получена и за что – не важно: главное здесь показать, какой «фрукт» этот обвиняемый, а там судья пусть сам разбирается.
Самое частое проявление ошибки – это когда указали судимость, которая оказывается снятой по той или иной причине. Снятая и погашенная судимость не указывается в приговоре. Например, последняя амнистия (2015 г.) автоматически убирала судимости по многим статьям, но по последующим за амнистией приговорам про это часто забывали при назначении наказания.
Другой вариант – когда указали судимость, которая вроде бы есть, но учитываться не должна. Эти случаи
Что́ сразу должно вызвать настороженность при анализе приговора на предмет ошибок – указание в вводной части каких-то древних судимостей или судимости по нетяжким преступлениям.
Тут, однако, не стоит путать с ситуацией, когда все судимости, даже старые, идут в одной непрерывающейся цепочке. Например, когда осужденный давным-давно получил мелкую судимость, не отгулял ее до конца и попался опять. Получил по совокупности приговоров наказание, продлил тем самым судимость, а потом еще раз попался… И так по времени дотягивается цепочка до последнего приговора.
Если же цепочка хоть на день прерывалась – то все, прежние судимости пропадают «как с белых яблонь дым», указывать их нельзя – это существенное нарушение.
Судимость нужно внимательно проверять по правилам ст. 86 УК (в этой статье установлены сроки судимости и правила их отсчета). Есть подробно разъясняющее Постановление Пленума ВС РФ от 07.06.2022 № 14 «О практике применения судами при рассмотрении уголовных дел законодательства, регламентирующего исчисление срока погашения и порядок снятия судимости».
Но мы помним, что сейчас у нас экспресс-анализ, нет времени все это высчитывать. Поэтому, если видим в вводной части упоминание каких-либо прежних приговоров – ставим галочку на будущее: «проверить расчет рецидива». Видим какой-то слишком давний приговор – это «красная лампочка», возможно, судимость по нему прошла, а ее все равно учли, а значит, мы можем неплохо сбить обвинение или уменьшить наказание.
Время и место
Переходим к описанию «свершений».
Фиксируем дату событий преступления. Начинаться все будет издалека: тогда-то возник умысел, тогда-то что-то приискал-узнал. Сейчас не отвлекаемся на эти предварительные события – нам нуженмомент совершения преступления.
От него зависит:
• срок давности (ст. 78 УК);
• редакция применяемого закона (ст. 9–10 УК);
• место преступления.
Наше важное умение – это способность выловить из месива дат и описываемых событий одну дату, а именно момент совершения преступления. В обвинении по мошенничеству дата в описании событий преступления как раз и будет неочевидной.
Этот момент в разных преступлениях свой, и тут нам нужны базовые знания, то, чему нас и учили в институтах. Например, хищение по общему правилу окончено в момент получения похитителем возможности распорядиться украденным, похищение человека – с момента перемещения похищенного, разбой – с момента нападения, и т. д.
Но вернемся к мошенничеству (а это хищение). Итак, Корейко украл поезд с продовольствием для голодающих Поволжья – ищем, когда Корейко получил возможность распорядиться украденным имуществом[7]. Дата окончания преступления, как правило, будет в конце описываемых событий, где-то рядом с фразой «…и распорядился по своему усмотрению».
Дату нашли, пляшем далее от нее:
1. Оцениваем тактику затягивания:можем ли мы так затянуть дело до апелляции (то есть до вступления приговора в силу), чтобы сроки давности подошли к концу.
2. Смотрим, какая редакция УК была на тот момент времени:может, наказание было мягче, может, какого-то квалифицирующего признака вообще не было.
3. Фиксируем, где окончено преступление, – там и место его совершения, а значит, и егоподсудность.А подсудность – это очень слабое место. Поймали такое нарушение – считай, приговор отменен. Проверяем: окончено преступление в Москве, а приговор вынесен почему-то в Таганроге? Так-так-так… Тут могут быть нюансы (напомним, что всех материалов мы не видим), в победные барабаны бить рано, подсудность можно и менять по ходу дела, но это уже «красная лампочка», ставим галочку.
Местоможет быть сложным – эпизодов много, не все они одинаковы по тяжести. Применяем общее правило – подсудность определяется по месту совершения последнего эпизода или по месту наиболее тяжкого из них (ст. 32 УПК). Обращаем внимание: если поезд с продовольствием пропал с радаров в Москве, то почему суд был в Таганроге? Может, там большинство свидетелей и участников, может, там пресечено преступление, а может, суд поменял подсудность в порядке ст. 35 УПК? Делаем об этом отметочку – здесь потенциально слабое место, которое нужно потом проверить тщательнее.
Элементы состава
Каждый элемент состава должен подробно описываться и чем-то подтверждаться (конкретными доказательствами).
Хищение:украл поезд, значит, корыстная цель, без которой нет хищения вообще. А как можно украсть поезд без корыстной цели? Да мало ли – например, Корейко перегнал поезд не в Самарскую губернию, а в Саратовскую (и там, и там был голод) и таки отдал продовольствие нуждающимся. Иначе говоря, не присвоил себе, не имел с этого выгоды.
То есть отлеживаем по тексту, куда делось имущество, как описывается в обвинении выгода (корысть) обвиняемого. Обычно она описывается все той же строчкой«…и распорядился по своему усмотрению», а это очень общая, размытая формулировка. Делаем пометочку – проверить потом, изучалась ли версия о том, что имущество в итоге пошло на какие-то благие цели, не корыстные.
Пример для понимания:судили директора дорожного предприятия за то, что он украл деньги, выделенные на дорогу. А он не украл, а просто построил другую дорогу, хоть и не ту, на которую дали деньги, но все же и не украл их. Корысти нет – нет хищения.
Про корыстный мотив поговорим подробнее далее, а пока идем дальше.
Обман как способ совершения преступления.Обвинение должно не просто написать: «Корейко обманом похитил» – нужно обосновать, кого именно обманул, когда, при каких обстоятельствах. Кстати, в мошенничестве, где способ совершения может быть очень непростым, – это слабое место, вроде предполагается, что обман был, но кого именно и как обманул обвиняемый, непонятно. Такие формулировки часто возвращают на «дослед» (возврат дела прокурору для пересоставления обвинительного заключения). Предполагать общими формулировками нельзя – нужна конкретика.
Проведем аналогию с обвинением в убийстве – в приговорах же не ограничиваются фразой «Иванов убил Петрова»,а подробно описывают, каким образом, при каких обстоятельствах, какие удары куда и чем наносил, какой вред они причинили и т. д. Такая же логика применима ко всем другим преступлениям – способ совершения должен подробно описываться и основываться на конкретном доказательстве.
В данном случае выделяем в тексте не просто подробное описание обмана, но и смотрим, каким конкретно доказательством обман подтверждается: показаниями какого свидетеля, каким документом… Если не нашли доказательства в
Служебное положение:ищем, какие именно полномочия использовал Корейко, чем они определены (устав, должностная инструкция, трудовой договор и пр.), где ссылка на конкретное доказательство полномочий. Ну был Корейко бухгалтером, но использовал ли он свои полномочия для хищения (может, он просто как обычный гражданин стрелочника подкупил, никак свое бухгалтерство не используя)?
Размер похищенного:в обвинении мало указать цифру, надо ее обосновать. Смотрим, чем именно обосновывается сумма, какими документами, была ли бухгалтерская экспертиза (если расчеты сложные).
Кстати, некоторые из указанных кирпичиков состава мы разберем далее подробно.
Перечисление доказательств
Обращаем внимание, как именно указаны доказательства, – они должны хоть как-то раскрываться, а не просто перечисляться[8]. Например, протокол осмотра такой-то: мало указать его реквизиты, нужно раскрыть содержание хоть парой слов – о чем именно протокол, что именно он доказывает.
Очень распространенное злоупотребление и следователей, и судей – перечисляют кучу доказательств, но большинство из них отношения к делу не имеют, а просто перечисляются для создания массы. Либо когда вменяют много эпизодов (преступлений), то почти все доказательства касаются только одного преступления, а про другие ничего не говорят.
Эти логично понятные нарушения, к сожалению, тяжело работают в защите, потому что так в уголовных делах делается постоянно. Да, так нельзя, да, нарушение, но делают из раза в раз, так оно и происходит. Тем не менее это зацепка, и задача защиты на этом моменте спуску не давать, чтобы не превращать такую ситуацию в общепринятый порядок вещей.
Уже можно строить жалобу на сомнениях в относимости конкретных доказательств. Например, зачем в приговоре ссылка на показания свидетеля Ивановой, хотя она ничего по делу не говорит, зачем там указание на рапорт, он ведь вообще про другие обстоятельства… Так потихонечку вышибаем отдельные элементы (неотносимые доказательства), которые сами по себе ни на что вроде и не влияют, но в совокупности стенку обвинения расшатывают.
Обращаем внимание на то, в каком статусе используютсясвидетельские показания(применительно к приговору). Всегда в тексте специально указывается: лично в заседании свидетель говорил («допрошенный в судебном заседании свидетель показал») или это его оглашенные досудебные показания (то есть зачитали протокол его допроса без вызова свидетелей). Сейчас мы нарушения не видим, но место тут тонкое – надо проверить, вызывали ли свидетеля в суд, были ли основания для оглашения, соглашалась ли защита на оглашение (это все потенциальные места для довольно сильных процессуальных нарушений[9]), почему в приговоре указываются оглашенные показания без учета того, что свидетель лично сказал суду (тоже нарушение[10])?
Доводы защиты
Перечисление доказательств в приговоре всегда начинается с позиции обвиняемого (признает – не признает, что именно сказал по сути обвинения). Вот здесь обычно излагается некая защитная позиция(«не виноват», «меня там не было», «это не я»и прочее).
В мотивировочной части приговора всегда должна быть оценка защитной позиции: заявили об алиби – нужно мотивировать, почему его нет; заявили о «подбросе», оговоре – нужно мотивировать, почему их не было и т. д.
Видим некий защитный довод, а он никак не оценен – значит, здесь нарушение права на защиту (суд игнорирует защитные доводы).
То же самое с доказательствами защиты: привела защита своего свидетеля, который что-то оправдывающее говорит, приобщает какой-то контррасчет размера ущерба – нужно мотивировать, почему суд эти доказательства отвергает (п. 2 ст. 307 УПК).
Смягчающие/отягчающие обстоятельства
Вспоминаем вводную часть: если в ней указаны малолетние дети, они должны быть учтены как смягчающее. Не должны, но могут быть учтены возраст и иждивенцы.
Вспоминаем позицию обвиняемого: признал – не признал вину. Признание вины тоже можно учесть как смягчающее (суд может, но не обязан).
Есть госнаграды, участник боевых действий? Строго по закону это не обязательные к учету смягчающие, но в практике они всегда учитываются. Не учтены при назначении наказания – ошибка.
Далее мы подробно разберем, как искать признаки самых сильных смягчающих, но пока бежим дальше.
Учтены отягчающие? Смотрим обоснование. Например, нельзя просто упомянуть состояние опьянения или особо активную роль в совершении преступления, нужно мотивировать, почему учли.
Статьи 15, 64 и 73 УК
В приговоре всегда указывается, почему суд решил не назначать наказание условно (ст. 73 УК), что не видит оснований для наказания ниже низшего (ст. 64 УК) или снижения категории преступления (ч. 6 ст. 15 УК). Обычно там лишь строчка «нет оснований для применения…».
Если и ее нет, то это нарушение. Например: мы видим упоминание множества смягчающих, видим, что нет серьезных последствий от преступления, – но и указанной выше строчки тоже нет, либо она вот такая не особо мотивированная. Однако если есть реальные основания для применения 64‐й (много смягчающих), а про нее ничего не сказано, – это ошибка. Та же логика с ч. 6 ст. 15 и ст. 73 УК. Подробнее про эти механизмы поговорим чуть позже.
Дополнительный бонус для матерей: если у женщины есть дети до 14 лет, значит, есть возможность получить отсрочку наказания (ст. 82 УК). Если отсрочка не сработала (или про нее забыли) при вынесении приговора, то ее можно запустить в отдельном порядке.
Наказание
Наказание – это обширная тема, и вот так мельком ее не пробежишь. По каждому виду наказания есть свои специфические ошибки, поэтому детальной проверкой нужно заниматься отдельно.
Повторимся – это лишь экспресс-анализ, когда у нас есть лишь беглый взгляд, который позволяет кратко соотнести вид и размер итогового наказания с тем, что мы увидели в тексте ранее. Например, видим границу наказания, которая выше «средней по больнице» (то есть обычно столько не дают), – проверяем, что тут не так, почему (правильно ли сработал рецидив, чем обоснованы отягчающие и как они мотивированы). Другой пример на поверхности: у нас в деле явка с повинной (она снижает максимум наказания на треть) и покушение на преступление (снижает еще на четверть), а все равно дали без учета этих снижений. Либо дали ровно по этим сниженным границам, но в деле есть и другие смягчающие (например, дети), а значит граница снижается еще больше, (хоть на месяц, но снижается).
Пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
Пункт 28 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
В книге под квалифицирующими признаками мы не имеем в виду теоретическое определение, что это конструктивные признаки состава преступления, делающие
Пункт 20 там же.
Пункт 14 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
Пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
Пункт 5 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».
Пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2017 № 51 «О практике рассмотрения уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)».
Мельчаев А. А. Ловушки защиты и обвинения. Тактическое руководство по уголовному процессу. М.: Издательство АСТ, 2025. – 176 с.
Мельчаев А. А. Курс молодого адвоката. Практические рекомендации по уголовному процессу. Издание 2‐е, дополненное. М.: Издательство АСТ, 2025. – 176 с.
Как признавать вину не признавая
Переходим к тактическим проблемам и выбору защитного пути.
Начнем мы с довольно неприятного расклада, когда, принимая дело в работу, мы уже понимаем, что нашему подзащитному в любом случае влепят обвинительный приговор. Вопрос только в том, каков он будет в деталях.
К сожалению, эта ситуация наиболее распространенная; ведь часто ли адвокат, не лукавя перед самим собой, может четко сказать:«Это дело точно вытащу на “оправдос” или на прекращение дела»? Исходим из того, что адвокат, коли он имеет статус, уже не юноша бледный со взором горящим и реально осознает нашу судебно-правовую действительность. Чаще всего и мы понимаем, и наш подзащитный, что перспективы печальны, но адвокатская защита – это не только вытаскивание невинных из темницы, но и максимальное смягчение участи подзащитного.
Пусть вас не смущает такой пессимистический уклон с начала книги – мы затронем и защитные тактики, исходящие из активной борьбы с обвинением. Но сейчас мы идем от простого к сложному, от наиболее распространенных ситуаций в работе к частным, более сложным.
Итак, первая ситуация: обвиняемый признает вину, но адвокат видит, что по делу не все так печально, в нем есть хорошие, перспективные нарушения, есть зацепки.
И тут такая развилка: работать по делу есть с чем, но и подзащитный все признает, и следствие требует однозначно «поднять лапки» по всем пунктам обвинения и молить о пощаде, иначе грозят влепить на всю катушку. А это значит признать даже слабые места обвинения, даже те, которые при малейшем сопротивлении просто отвалились бы.
Для адвоката здесь вызов: с одной стороны – интересы клиента, а вдруг не обманут и полная капитуляция ему действительно будет полезнее, а с другой стороны – нарушения очевидны, явно часть обвинения развалится, если по ним работать. Как поступить, как не навредить?
Вариант 1: простой
Пусть решает сам подзащитный, это его судьба. Хочет выбросить белый флаг – так пусть. Но пусть и знает, что его могут «кинуть» – сделка ведь никак не гарантирована и вариантов обмана хватает, а верить следователю на слово – это наивно. Практики знают про такую игру в наперстки: следователь сначала обещает, даже бумаги какие-то показывает, а потом смотрит глазами нашкодившего кота и оправдывается:«ну вот не получилось, прокурор не подписал, судья так решил». И все, претензии предъявлять не к кому.
При таком варианте действий совесть адвоката чиста: главное, раскрыть все карты подзащитному, показать ему все слабые места (вот здесь можем ударить, вот здесь шансы велики, а вот здесь невелики). Скажешь биться – буду биться, но решение за тобой. И это единственно правильный с точки зрения «дисциплинарки» вариант: адвокат не может из профессионального азарта играть судьбой клиента – сидеть ведь не адвокату.
Случай самооговора мы сейчас не берем, а это единственное исключение, при котором можно перечить подзащитному и противоречить его позиции. Довольно редкая ситуация, сейчас о более реальных случаях.
Вариант 2: когда нужна полная капитуляция
Такого варианта всегда требует обвинение, но с ним все понятно. О нем иногда говорят и адвокаты, иногда путая механизмы.
На самом деле необходимости безоговорочно признавать вину чисто процессуально почти никогда нет, кроме дел, рассматриваемых:
• в особом порядке (признание вины по преступлениям небольшой и средней тяжести) – гл. 40 УПК;
• при досудебном соглашении – гл. 40.1 УПК.
Эти случаи предполагают, что с предъявленным обвинением нужно соглашаться полностью. Но имеют они и свои нюансы, которые делают такие порядки бесполезными, ничего не дающими, а даже наоборот – вредными (например, могут реально вообще никак не смягчать наказание).
Если по этим порядкам начать отрицать вину хотя бы частично, то они просто сворачиваются и дело начинает рассматриваться в общем порядке (от чего, повторимся, вреда для финального размера наказания может совсем и не быть).
Прекращение дела в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК) – еще один случай, когда без покаяния никак. Для прекращения дела по ст. 75 УК нужна явка с повинной, а это признание и есть. А вот для прекращения дела в связи с судебным штрафом (ст. 76.2 УК) и примирением сторон (ст. 76 УК) полного признания не нужно, нет категоричного требования.
Все остальные случаи – это просто страшилки уровня «судья обозлится». Но с такой позицией вообще не нужны никакие адвокаты и защитные тактики – просто всегда со всем соглашайся и все (что просто глупо).
Обозлятся, скорее, следователь, его начальник и прокурор. А судья – это совсем не обязательно какой-то самодур, впадающий в ярость от любых возражений. Реального судью можно разозлить не грамотной защитой, а скорее глупостью – слишком абсурдной защитной позицией воинствующего дурака, созданием неоправданных процессуальных проблем.
А если защищаться грамотно, то вы, наоборот, ему подсказываете – вот тут давай обвинение сбавим, иначе в апелляции/кассации приговор затрещит. Ведь часто так бывает, что следствие с прокуратурой прикатывают в суд такой ком обвинений, такую нелепую массу, что она просто обязательно развалится хотя бы частично в следующих инстанциях. А этот ком судье все равно нужно разбирать самому, даже если адвокат с обвиняемым как китайские болванчики на все согласительно кивают. Вот такая защита разозлит судью больше, чем грамотные возражения, потому что она его потенциально подставляет.
Внимание! Научное, но полезное пояснение:запоминаем принцип – в идеале суд должен сам видеть очевидные нарушения, без подсказок. Если нарушения в приговор просочились, то это виноват суд, постановивший приговор, а не плохие адвокат-прокурор. У нас континентальная система права, такая в ней роль суда – суд не должен словно рефери пассивно наблюдать, как стороны гасят друг друга
Вариант 3: «подсудимый, конечно, виноват, но он не виноват»
Это вполне рабочая защитная логика (конечно, не в такой наивной формулировке).
Итак, обвиняемый признает вину, но все же сопротивляется, это как?
1. Подзащитный признает фактические обстоятельства, но не признает квалификацию.
Пример:деньги я взял, но я думал, что не ворую, а забираю свой долг. То есть факт я признаю (событие было, не отрицаю, показаний не меняю). Но вот только толковать это событие можно по-разному – не как кражу (ст. 158 УК), а как самоуправство (ст. 330 УК).
Так отпрыгнуть возможно, когда обвиняемый успел дать признание без подробностей («да, признаю, а в деталях беру ст. 51 Конституции»). Часто на первом факте признания следователи успокаиваются – все, раскололся под протокол, подробности не обязательны, теперь слово не воробей, не поймаешь. Но поймать вполне можно – через уточнение показаний («я не отказываюсь, не переобуваюсь, просто уточняю»).
Таким образом, в деле остается признание вины как смягчающее и как общая стратегия, но вот оно уже не такой камень на шее – признаю, был грех, но не такой тяжкий.
Главное в этом приеме иметь реальные основания для сомнений в квалификации, а не просто фантазию или умничания адвоката (например, потерпевший признает, что брал в долг, но не помнит деталей). Если оснований никаких нет, то происходит классическая ситуация – отказ от признания в чистом виде со своими последствиями. Это возможно и иногда так стоит делать, но воспринимается всегда одинаково («все с тобой понятно, адвокат научил»).
Эту же логику можно развивать и дальше – признаем фактические обстоятельства, но полностью отрицаем любую виновность. Например, события произошли в условиях очевидности – куча свидетелей, глупо отрицать все полностью, бесперспективно. Классическая тактика защиты при необходимой обороне – да, события были, я действительно застрелил этого товарища, не отрицаю, все всё видели. Но это было не убийство, а самооборона.
Такой подход можно избрать и в ситуации, когда нам просто необходимо забрать обратно признательные показания. В этом случае объясняем изменение позиции так:«Я вовсе не отказываюсь от своих слов. Да, я признаю фактические обстоятельства, но вот только квалификацию этих обстоятельств я не признаю, это не преступление».Не всегда это реально, но в некоторых случаях помогает сгладить углы от резкого поворота в защите.
2. Подзащитный признает факт и квалификацию, но не всю.
Пример:обвиняют по ст. 228 УК в приобретении, перевозке, хранении наркотиков. Статья одна, а квалифицирующих признаков три – и каждый из них обвинение утяжеляет, срок довешивает. Классическая ошибка квалификации: задержали обвиняемого с весом на кармане, но нет ни ОРМ, ни переписки из телефона, а есть лишь факт задержания. А это значит, что факт хранения очевиден (вот он, вес в кармане), а приобретение и перевозка ничем не подтверждаются. Обвиняемый может сказать: «Да, все признаю, но где взял, где и как вез точно не помню, не могу пояснить». Потом приходит адвокат в суд и говорит: «Признание остается, квалификацию по ст. 228 УК не отрицаем, но вот эти кирпичики (приобретение, перевозка) ничем не подтверждены, их нужно из объема обвинения исключать».
Такую ошибку должен видеть сам судья. Она объективно существует и не притянута за уши. Если адвокат не подскажет и судья не увидит, то в апелляции могут на нее обратить внимание и изменить приговор, а это судебная ошибка. Вот тебе и минус в статистику.
Злит ли судью такая подсказка адвоката?
Вариант 4: одновременно – борьба с обвинением и просьба о смягчении
Пожалуй, самый распространенный случай логической развилки в защите: можно ли одновременно отрицать вину и при этом просить о смягчении наказания? Это ведь вроде нелогично – если я невиновен, то и должен требовать только оправдания. Если я при этом прошу о мягком наказании, получается, что признаю тем самым вину (какое еще наказание, если я в принципе невиновен). Ведь нельзя же быть «немного беременной» – тут либо то, либо другое?
Вопрос этот возникает как из бытовой логики, так и из гражданско-правовой. В гражданских делах все довольно логично и свою позицию можно отстаивать по бумагам, по документам. В уголовно-правовой логике очень много странных перекосов, вызывающих у обычного человека недоумение. Один из таких моментов как раз вот этот – да, для защиты можно и даже нужно быть «немного беременной».
В защите вполне совместимы два одновременных довода – об оправдании и о смягчении наказания, противоречия здесь нет. Настаивая на полной невиновности, адвокат всегда понимает, что в реалиях судебной системы оправдание крайне маловероятно. Поэтому нужно использовать все варианты облегчения участи обвиняемого – можно просить суд об альтернативах (если уж все-таки признаете невиновного человека виновным, так хоть дайте ему наказания полегче). В этом основная задача адвоката – не только толкать речи, а максимально использовать все реальные защитные механизмы для помощи подзащитному.
Суд обязан при назначении наказания учитывать все смягчающие обстоятельства (ч. 3 ст. 60 УК) независимо от признания вины – и если уж они в деле есть, то неважно, что там по поводу этого думает обвиняемый. Например, наличие малолетних детей – суд обязан их учесть, даже если обвиняемый против и настаивает на том, чтобы его непременно расстреляли.
Пример:защита настаивает на невиновности, но при этом же просит учесть, что в действиях осужденного есть признаки активного способствования, которые возможны независимо от признания вины, как ни странно. Главный признак активного способствования – выдача следствию той информации, которой оно не обладало, что не требует обязательного признания.
Вспомним про потенциальную опасность для защитника – недопустимость противоречия позиций с подзащитным. Поэтому строить довод о смягчении можно по такой схеме: «настаиваю на невиновности обвиняемого и прошу его оправдать, но при этом обращаю внимание суда на наличие в деле объективных признаков смягчающего обстоятельства».
Маячки сильных смягчающих обстоятельств
Продолжаем делать хорошую мину при плохой игре. Декорации все те же: понимаем, что отпираться смысла нет, квалификацию не сбить, «доказуха» железная. Что ж, и в этом случаем адвокату найдется работа.
Максимально смягчаем ответственность. И одно из направлений для этого – поиск в деле признаков любых возможных смягчающих обстоятельств, а они не всегда очевидны.
Стандартный прием – «тащим
Ищем в материалах дела маячки двух сильных смягчающих обстоятельств, снижающих максимум наказания на треть и отдельно упоминаемых в УК как особый механизм:
1. Активное способствование + явка с повинной (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК).
• Основной признак: обвиняемый дал следствию что-то такое, чтó без него не знали. Применяем этот признак клюбым показаниям и действиям обвиняемого.
• Если в деле естьпроверка показаний на месте– это уже отличный маячок. Значит, следствию нужна была помощь обвиняемого, захотел бы – ушел в отказ (ст. 51 Конституции), но нет, все показал, рассказал. Примеры: обвиняемый показал, куда спрятал орудие преступления, палку, которой бил потерпевшего[11]; в деле о сбыте наркотиков показал, где подобрал «закладку»[12]; в деле по краже показал, где продал украденный ноутбук и сообщил, как потратил деньги[13].
•Признательные показания:они сами по себе не говорят о помощи следствию. Но важно, когда они были даны (до предъявления обвинения, до допроса свидетелей). Важно, что в признательных показаниях дана первоначальная картина преступления, которая потом уже подтверждалась другими доказательствами.
• Самый «вкусный» признак:показания на соучастников– не только про себя рассказал, но и про роль других лиц.
•Мотивне имеет значения[14]: ну и ладно, что от страха, ладно, что хотел смягчить ответственность – ведь в итоге рассказал то, чтó без него не узнали бы.
•Использование показаний обвиняемого в тех же формулировкахв обвинительном заключении при описании преступления (т. е. не просто ссылаются на них как на доказательство, а именно описывают всё преступление так, как о нем рассказал обвиняемый).
• Оцениваемфизические действиядаже и без признательных показаний (показал место, воспроизвел, как ходил, что делал, дал пароль от телефона).
•Явка с повиннойбываетнеочевидной:если нет самого заявления на бумаге, нет протокола явки – она все равно может быть фактически. Она может прятаться в объяснениях (которые за доказательство не считают и которые часто даже никто не смотрит, а надо).
•Явка с повиннойможет быть дажеустнойи прятаться в объяснениях свидетелей (участковый, сотрудники ППС). Прямой пример: участковый сообщил в суде, что задержанный ему много что рассказал, да только протокол явки никто не оформил[15].
2. Заглаживание вреда, медицинская помощь потерпевшему, иная помощь(п. «к» ч. 1 ст. 61 УК).
В п. «к» ч. 1 ст. 61 УК объединено три смягчающих: возмещение ущерба (то есть имущественного), медицинская и иная помощь, заглаживание вреда (то есть того, который нельзя измерить в деньгах, – морального). Рассмотрим особенности:
• Стоитвыполнять условия для трех смягчающих сразу. Хотя они не плюсуются, не множатся (т. е. не считается, что пункт «к» + пункт «к» + пункт «к»), но он (единый пункт) становится весомее сам по себе.
• Загладить вред можно вплотьдо постановления приговора. То есть смягчающее можно создавать самостоятельно, а не только искать его признаки: возместить деньгами, сделать ремонт, передать что-то в дар, оплатить лечение.
• Неимущественное заглаживание вреда – это какая-то помощь личным участием, извинения[16]. Извиниться можнов любой момент. Принятие или непринятие потерпевшим извинений на сам факт не влияют (все равно учтется как признак раскаяния).
• Есть такой процессуальный прием – принесение извинений именнов последнем слове, когда потерпевший уже не может сказать, что извинений не принимает (нет возможности, последнее слово нельзя прерывать репликами и после него нельзя ничего сказать).
• Возмещать имущественный ущерб не обязательно полностью на 100 %. Это очень желательно, но иногда невозможно. Частичное возмещение должно иметь хотя бы какую-тосоразмерность с учетом возможностей обвиняемого(ущерб на миллион, а возместил 10 тысяч – это несоразмерно).
• Частичное возмещение можно считать смягчающим, даже если оно не принято как сильное по п. «к» ч. 1 ст. 61 УК. Это можно считать смягчающим по ч. 2 ст. 61 УК (иное смягчающее, не сильное).
•Возместить ущерб можетне сам обвиняемый (он может сидеть в СИЗО), но ииное лицо: (родственник, друг)[17]. Неимущественный вред загладить может только сам обвиняемый.
•Отказ потерпевшегоот получения возмещенияне критичен. Есть разные формы возмещения без его согласия: банковский, почтовый переводы, депозит нотариуса. Важно намерение.
•Медицинская и иная помощь потерпевшему– это не обязательно оказывать реанимационные действия. Важны опять же намерения, а не реальные последствия помощи: попытка вызова «скорой помощи», просьба ее вызвать, обращенная к свидетелям, попытка остановить кровь. Признаки ищутся в показаниях/объяснениях свидетелей, полицейских, врачей, самого обвиняемого, информации о вызовах с телефона, протоколах осмотра места происшествия (бинты, шины и пр.). Можно специально задавать вопросы свидетелям (что делал обвиняемый сразу после преступления, куда звонил, пытался ли перевязать, привести в чувство и пр.).
Как загладить вред, если потерпевшего нет или есть два объекта
Заглаживание вреда часто привязывают к объекту преступления.
Объект, напомним, можно определять по названию главы УК, в которой сидит конкретная статья УК: убийство (ст. 105 УК) находится в главе 16 (преступления против жизни и здоровья, объект, соответственно – это жизнь и здоровье личности); наркотики (ст. 228 УК) – в главе 25 (объект там – здоровье населения); пьянка за рулем (ст. 264.1 УК) – в главе 27 (объект – безопасность дорожного движения) и др.
Ну окей, мы знаем, как возместить ущерб по экономическим преступлениям – там все измеряется деньгами. А как загладить вред по делам о наркотиках, по ДТП, по общественной безопасности (там такие объекты глобальные, ни в процентах не измеришь, ни в цифрах)?
Обращаем внимание, что в п. «к» ч. 1 ст. 61 УК формулировка такая: «действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему» (не стопроцентное заглаживание, а принятие мер). То есть главное – принять меры помощи, если по делу есть потерпевший, – например, воскресить убитого нельзя, но помочь родственникам можно.
Если потерпевшего в принципе нет (как по наркотикам ст. 228. УК), то вред всегда причиняется каким-то общественным отношениям (объект преступления). Как его возместить? Да никак – та же ситуация: принять меры можно, а загладить нельзя.
А есть и так называемые двухобъектные преступления. Например, ст. 264 УК (нарушение правил дорожного движения, повлекшее вред здоровью или гибель потерпевшего): там первый объект – это здоровье и жизнь конкретного
Есть такой прием, он иногда работает, но, конечно, далеко не всегда: делается благотворительный взнос в какой-то фонд, оказывается ему какая-то помощь. И тут может иметь значение связь между преступлением и типом фонда. Например, ст. 264 УК (нарушение ПДД) предполагает, что желательно делать благотворительный взнос не в фонд помощи пандам, а в фонд помощи пострадавшим от ДТП, а ст. 228 УК (хранение наркотиков) – предполагает, что нужно искать фонд помощи пострадавшим от наркотиков.
Хотя иногда соответствующий фонд найти затруднительно. К примеру, отделения тематического фонда нет в этой местности или статья вообще не позволяет найти соответствующий фонд (дело по взятке, к примеру, ну какой здесь может быть фонд?).
В любом случае всегда верным вариантом будет помощь детским организациям. Просто без привязки к субъекту, без лицемерных соображений: дети есть дети. Плюс хорошо учитывается помощь в фонды, актуальные в социальном плане (помощь СВО, помощь пострадавшим от наводнения) – та же самая логика.
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 07.04.2020 № 77–304/2020.
Кассационное определение ВС РФ от 11.07.2019 № 18-УД19–47.
Пункт 2 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2016), утв. Президиумом ВС РФ 13.04.2016 (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 03.11.2015 по делу № 39–АПУ15–4).
Пункт 5 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2016), утв. Президиумом ВС РФ 20.12.2016 (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 18.08.2016 № 11–АПУ16–21).
Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 13.01.2020 по делу № 77–12/2020.
Пункт 2.1 Постановления Пленума ВС РФ от 27.06.2013 № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности».
Пункт 3 того же Постановления Пленума ВС РФ.
Тяжелая жизненная ситуация
Редкий защитный механизм – притягивание в дело необычного смягчающего обстоятельства (п. «д» ч. 1 ст. 61 УК – совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств или в силу сострадания). Однако он все же работающий, главное – знать, с какой стороны к нему подойти.
Правовые признаки
В законе признаки тяжелых жизненных обстоятельств не раскрываются. В п. «д» ч. 1 ст. 61 УК они просто так названы, понимай, как хочешь. Плюс одновременно с ними в одно смягчающее слеплен мотив сострадания. Хотя вещи это разные – мотив сострадания очень ограничен в применении и он автоматом исключает все другие мотивы (корысть, например). Поэтому жизненные обстоятельства мы рассматриваем как отдельный механизм.
Есть специальные разъяснения Пленума ВС[18] для военных преступлений (п. 49), но они, понятно, довольно узкие по смыслу (например, болезнь близкого лица или дедовщина при самоволке и дезертирстве).
Нам же нужно смягчающее не только по военным преступлениям, потому находим его признаки в судебной практике. Суды характеризуют тяжелые жизненные обстоятельства так:
•Причинная связь:это события личного, семейного, служебного характера, которые являются негативными для виновного, усложняют ему жизнь, доставляют ему горе, ставят в тупик, поэтому занимают заметное место в причинном комплексе, породившем данное преступление. Иначе говоря, эти обстоятельства находятся в причинной связи с преступлением, а не просто:«Я беден и несчастен, и потому зарубил бабушку топором».
•Совокупность:это не какое-то одно обстоятельство, а целая печальная картина жизни (болезни, нищета, безысходность). Если просто безденежье, то простодушно напишут, что это обычные бытовые проблемы, если просто болезни – ну так лечись.
•Нет альтернатив:стандартная логика судов, отметающих смягчающее обстоятельство –«а зачем пошел на преступление, имел ведь и другие пути, пошел бы вагоны разгружать».
Как использовать
В большинстве случаев суд отказывается признавать такое смягчающее в чистом виде. Например, мы ссылаемся на болезни членов семьи, требующих дорогостоящего лечения, и говорим, что именно из-за этого обвиняемый и пошел на преступление. Суд стандартно отбивает довод:«Это всего лишь бытовая проблема, которую можно было решить и непреступным способом».
Что ж, суд отверг п. «д» ч. 1 ст. 61 УК, но одновременно он признал факт болезней близких лиц, а это необязательное смягчающее обстоятельство, о которых упомянуто в ч. 2 ст. 61 УК, а значит, его нужно учесть (раз уж суд сам его установил).
Что не работает
Не работает попытка давить на жалость в стиле «не мы такие – жизнь такая». Пожалуй, самый классический пример низкокачественной адвокатской работы – это голословные ссылки на трудное детство, «игрушки, прибитые к полу», и вот это вот все…
Не работает притягивание тяжелых обстоятельств к очевидно не одобряемым с бытовой точки зрения мотивам. Например, алкоголик залез на склад «Пятерочки» и вынес ящик водки (не продукты питания для спасения от голодной смерти, а так, затушить «горящие трубы»).
Что работает и по каким преступлениям
Есть такое мнение, что не работает вообще почти никогда, кроме исключительных случаев, вот такой:
Пример:осужденная, доведенная до отчаяния жизненной ситуацией, задушила парализованного дедушку. Цитата: «Судебная коллегия полагает, что лично-семейные обстоятельства, отягощенные болезнью близкого человека, требующие постоянного систематического ухода, явились негативными для обвиняемой, требовали от нее внимания и заботы, усложняли жизнь для нее и ее малолетней дочери, что оказало влияние на мотивацию совершенного преступления и породило причинный комплекс проблем, побудивших на причинение смерти»[19].
Что видим из примера:
• причинную связь;
• саму ситуацию, которая вызывает бытовое сочувствие, мотивацию понятную простому человеку;
• комплекс событий, а не что-то одно;
• безысходность, отчаяние (путей выхода из ситуации не было – либо терпеть, либо вот так решить вопрос, что, конечно, не выход, но все же).
А что с другими преступлениями? По ним тоже можно. Как ни удивительно, но может сработать даже с наркотиками и разбоем.
Пример 1:сбыт наркотиков (ч. 4 ст. 228.1 УК). Признано наличие тяжелых жизненных обстоятельств, поскольку (цитата): «…обвиняемому пришлось пойти на преступления, чтобы заработать деньги на дорогостоящее лечение дочери в Индии, а равно с учетом иных данных о семейном положении осужденного, который имеет на иждивении двоих малолетних детей, неработающую супругу, оказывает материальную и бытовую помощь своим родителям – пенсионерам, страдающим заболеваниями в силу возраста, а также бабушке-пенсионеру, страдающей рядом заболеваний в силу возраста, дедушке-пенсионеру, имеющему инвалидность, а также своим сестрам»[20].
Пример 2:разбой (ст. 162 УК), обвиняемый с ножом напал на букмекерскую контору. Цитата: «Проанализировав сведения о тяжелом материальном положении обвиняемого, который по
Что видим из примеров, помимо рассмотренных ранее признаков:
• целевое использование преступно нажитого, а не на «гуляния с девочками по барам», не на машины-квартиры, а строго на уважительные цели (лекарства, еда), связанные с тяжелыми обстоятельствами;
• безысходность, пытался заработать иначе, но вот никак. Это был лишь способ выживания и помощи близким.
Как применять
Ничем не подкрепленный «плач Ярославны» не помогает, и не каждые обстоятельства преступления позволяют использовать такую защитную тактику, но если работать с тяжелыми жизненными обстоятельствами, то так:
1.Готовим документальное обоснование (наличие кредитов, документы по здоровью, заявленные иски-банкротства и пр.). Нужны бумаги – во многих случаях отказов судов от признания обстоятельств тяжелыми в приговорах пишут, что никакого подтверждения в материалах дела этому нет.
2.Если у преступления есть финансовые последствия, ищем следы того, что обвиняемый не «икрой обжирался», а откладывал на операцию, покупал еду и пр.
3.Формируем предшествующую гнетущую атмосферу: не просто так украл, а жизнь заставила так «раскорячиться», работу не дают, источников дохода нет, лечиться нужно… Откуда это брать: показания свидетелей (родные, друзья, соседи). Часто родственники хотят что-то в суде полезное сказать, вот и отличный повод, а не бесполезное«он хороший, просто дурак, не сажайте его».
Пункт 49 Постановления Пленума ВС РФ от 18.05.2023 № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы».
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 18.01.2022 № 127-УД21–22-А3.
Апелляционное определение Московского городского суда от 14.04.2025 № 10–6617/2025 (УИД 77RS0015–02–2024–012189–78).
Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 12.05.2021 № 77–622/2021 (УИД 09RS0001–01–2019–003776–84).
Механизмы смягчения
Вернемся к механизмам смягчения, которые хоть и применяются по усмотрению суда, но все же его можно к нужным выводам подтолкнуть или даже ставить в неудобную ситуацию, когда он упорно не хочет эти механизмы использовать вопреки наличию всех условий.
При первой беглой оценке приговора мы обращали внимание на то, что там суд написал по поводу ч. 5 ст. 15, ст. 64 и ст. 73 УК. Бывают уголовные дела, по которым вариантов на эти «плюшки» нет, но если есть хотя бы теоретическая возможность за них зацепиться, то нужно понимать эти механизмы чуть глубже уровня того, что про них написано в УК.
Для начала скажем, что Конституционный Суд[22] все эти механизмы упоминает вместе, когда говорит о законных вариантах для того, чтобы при наказании пожалеть осужденного. Ну это для тех ситуаций, когда «Деточкин, конечно, виноват, но он… не виноват»[23].
Снижение категории (ч. 6 ст. 15 УК)
По этой норме суд может при отмеривании срока наказания понизить категорию преступления на ступеньку:
• особо тяжкое понизить до тяжкого, если суд решил дать за него не более семи лет;
• тяжкое понизить до среднего, если срок до пяти лет;
• среднее до небольшой тяжести, если срок до трех лет;
• ну а небольшую тяжесть уже и понижать некуда (механизм тут не работает).
Суд решает полиберальничать не просто так, а только если по делу нет отягчающих обстоятельств и есть какие-то смягчающие.
Какие-то смягчающие – это любые, может быть, даже какое-то одно, но чем больше их, тем лучше. Особенно хорошо, если удалось найти в деле два особо сильных смягчающих, про которые говорили выше (п. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК).
Что учитывается:«способ совершения преступления, степень реализации преступных намерений, роль подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии, вид умысла либо вид неосторожности, мотив и цель совершения деяния, характер и размер наступивших последствий, а также другие фактические обстоятельства преступления, влияющие на степень его общественной опасности»[24].
А это значит, что может учитываться все что угодно, лишь бы суд этого захотел. Любое из перечисленных выше обстоятельств можно толковать с нужной стороны. Можно так: нашел на улице кошелек, а в нем 5 тысяч рублей, не стал искать хозяина – получается, украл; ну что ж, сажать, что ли, за это… А можно так: украл с особым цинизмом, да аж целых 5 тысяч рублей, покусился на конституционное право собственности – расстрелять подлеца!
Важный момент, что вопрос о возможности изменения категории – это один из обязательных вопросов, подлежащих решению при вынесении приговора (п. 6.1 ч. 1 ст. 299 УПК). При этом такой вопрос нужно рассматривать по каждому преступлению, если вменяют совокупность.
Специального ходатайства подавать не требуется, суд должен делать это сам. Обычно это сводится к формальной строчке в приговоре:«Оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК не усматривается».
Процедура применения ч. 6 ст. 15 УК такая:сначала суд назначает наказание, а уже потом решает снизить категорию – это принципиальная последовательность, за нарушение которой постоянно цепляется прокуратура. Так, если повезло и суд таки применил ч. 6 ст. 15 УК, то он может сделать в приговоре вот такой «случайный подарок» прокуратуре – обязательно решение отменят.
Просить применить ч. 6 ст. 15 УК можно во всех инстанциях, авось хоть где-то повезет.
На что влияет:само по себе наказание от этого не уменьшается (помним последовательность – суд сначала назначает наказание, а уже только потом снижает категорию). Но не в этом цель – снижение категории позволяет сразу же применить ранее недоступные механизмы: прекращение дела за примирением сторон или деятельным раскаянием, снижение сроков давности, сроков судимости, сроков УДО, изменение вида исправительного учреждения. В общем, механизм крайне полезный даже на перспективу.
Пример тактики:
1.Идет процесс. По делу вот-вот вынесут приговор, и нам немного не хватает для прекращения дела по срокам давности, не укладываемся.
2.Притягиваем все смягчающие, какие только можем.
3.В прениях просим применить ч. 6 ст. 15 УК, потому как все условия есть, а «фактические обстоятельства совершенного преступления свидетельствуют о меньшей степени его общественной опасности»[25].
4.Тут же просим с учетом возможного снижения категории (если милостивый суд так решит) освободить от наказания в связи со сроками давности.
Пример:осужденная с чужой банковской карты заказывала себе товары на АлиЭкспресс. А это кража с банковского счета, тяжкое преступление (п. «г» ч. 3 ст. 158 УК). В кассации сработал такой механизм: снизили категорию до небольшой тяжести, приобщили заявление от потерпевшего о примирении и отсутствии претензий, тут
Наказание ниже низшего (ст. 64 УК)
Этот механизм по условиям применения весьма похож на ч. 6 ст. 15 УК – учитывается все то же самое, только нет привязки к срокам наказания и наличие отягчающего обстоятельства не препятствует его применению.
Кроме того, активное содействие участника группового преступления раскрытию этого преступления (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК) выделяется отдельно как особо привилегированное обстоятельство – то есть если оно есть в деле, то ст. 64 УК прямо-таки просится в текст приговора.
Применять ст. 64 УК можно по любому преступлению.
Механизм применения ст. 64 УКпредусматривает три варианта:
• наказание ниже санкции статьи (обычно только этот вариант и помнят, когда упоминают ст. 64 УК);
• наказание, не предусмотренное в санкции этой статьи (например, в санкции вообще нет штрафа, но суд может дать его, применив ст. 64 УК);
• неприменение дополнительного наказания.
Применить все три варианта сразу нельзя – только какой-то один.
Пример тактики:
1.Ищем все возможные смягчающие, какие только есть.
2.В прениях просим применить ст. 64 УК поскольку«цели и мотивы преступления ролью обвиняемого, его поведением во время и после совершения преступления, а также совокупность смягчающих обстоятельств существенно уменьшают степень общественной опасности»(это прямая цитата из ст. 64 УК).
Примеров приводить не будем, решение о применении ст. 64 УК субъективно и зависит полностью от судьи: захочет – даст, не захочет – не даст. Задача адвоката сводится к тому, чтобы показать: «смотрите, вон сколько условий, а злой судья упорно отказывает, почему?» Вот этот вопрос и будем задавать во всех инстанциях обжалования как довод, если он не сработал в первой.
Условное наказание (ст. 73 УК)
«Условка» – она и есть «условка». Вторая богиня после амнистии в пантеоне всех обвиняемых. Суть всем понятна – если суд назначает лишение свободыне более восьми лет, то он может дать возможность не сидеть, а только ходить отмечаться.
Согласно правовой позиции Верховного Суда[27] институт условного наказания предназначен в основном для преступлений, не представляющих большой общественной опасности (то есть составов средней тяжести).
По тяжким преступлениям «условка» возможна, но при таких условиях:
• второстепенная роль в преступлении;
• положительные характеристики личности;
• обстоятельства совершения преступления дают основание считать нецелесообразной изоляцию осужденного от общества.
А это значит, что учитывается опять все то же самое, что и в изложенных выше механизмах. Отягчающее обстоятельство не препятствие, но, конечно, сильно мешает.
Невозможна «условка» для некоторых преступлений (террористические и против половой неприкосновенности несовершеннолетних) и опасных рецидивистов. По особо тяжким преступлениям теоретически возможно… очень теоретически. Пожалуй, единственный реальный случай – это заключение досудебного соглашения (гл. 40.1 УПК), но с ним свои опасности.
«Условка» затруднена в случаях, когда есть гибель потерпевшего, даже при неосторожных преступлениях. Наверняка вспомните громкие случаи из новостей, когда по ст. 264 УК (нарушение ПДД, повлекшее гибель человека) кому-то сначала давали «условку», а потом в апелляции с треском отменяли.
Общие условия
Повторимся, чем больше смягчающих – тем больше шанс.
Все эти механизмы – чистая субъективщина (усмотрение суда). Да, можно обжаловать их неприменение – но это опять будет все та же субъективщина, только уже в вышестоящих судах. По сути, заставить суд применить их никак нельзя; только ставить все более и более неудобные условия для отказа.
Самое важное – все механизмы смягчения можно просить одновременно, они друг другу не препятствуют. Теоретически суд даже может применить их в одном приговоре.
Пример тактики:в прениях заявляем«прошу применить ч. 6 ст. 15, и ст. 64, и ст. 73, и ч. 2 ст. 14»(малозначительность, о которой далее).
Уж коли условия для всех механизмов есть – то почему нет.
Только будьте осторожны, чтобы не допустить противоречие с подзащитным (он просит оправдания – а вы лишь смягчения), говорили об этом в главе «Как признавать вину не признавая».
Для практиков есть еще такой аспект: мы часто рассчитываем на то, что суд применит смягчающий механизм в целях компромисса.
Бывают ситуации, когда суд находится между двух огней: доказательственная база рушится и надо бы признавать ошибки следствия (и оправдать обвиняемого). Но делать это судье крайне нежелательно, даже не объясняем почему. Гораздо чаще происходит не прекращение дела и оправдание, а компромисс, заключающийся в том, что приговор все-таки обвинительный, но наказание сравнительно мягкое.
И вот здесь все эти три механизма (+малозначительность) для суда весьма удобны: и волки сыты (приговор обвинительный), и овцы целы (наказание мягкое). То есть получается, что доводы защиты, разрушившие доказательственную базу, сработали как смягчающее обстоятельство. Они не привели к прекращению уголовного дела, а привели только к смягчению наказания.
Примериз личной практики автора (без реквизитов, просто поверьте, что так и было): обвинение в покушении на сбыт наркотиков в крупном размере (обвиняемый выращивал у себя на даче марихуану). В деле все криво-косо, хоть оправдательный выноси, но ведь так не бывает… Что ж делать бедным судьям, ведь дачнику явно не за то столько дали? В итоге снизили квалификацию и применили ст. 64 УК, хотя условия для нее притянуты за уши (из смягчающих – только наличие ребенка, который и так был учтен в первом суде, но решили учесть еще раз).
Фраза следователя Максима Подберезовикова (Олег Ефремов) из фильма Эльдара Рязанова «Берегись автомобиля».
Пункт 2 Постановления Пленума ВС РФ от 15.05.2018 № 10 «О практике применения судами положений части 6 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации».
Пункт 2 Постановления Пленума ВС РФ от 15.05.2018 № 10.
Кассационное определение ВС РФ от 14.10.2021 № 5-УД21–99-К2.
Постановление Конституционного Суда РФ от 13.11.2023 № 52-П.
Пункт 2 Постановления Пленума ВС СССР от 04.03.1961 № 1 «О судебной практике по применению условного осуждения».
Малозначительность деяния
А это механизм даже не смягчения, а полного прекращения дела.
Хорошая тактика для дел, в которых очевидно, что преступление вроде есть и никак от этого не отвертеться, но страшных последствий от него нет, либо оно несерьезное какое-то, мелкое по масштабу. Можно тактику так и обозвать:«А что я такого сделал-то?!».
Механизм исходит из ч. 2 ст. 14 УК:«Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного Уголовным кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности».
Если «уйти по малозначительности», то нет приговора, нет наказания и судимости,
Первый маячок– наличие у преступления «младших родственников».
Например, у ст. 158 УК (кража) есть «младшая сестра», административная статья 7.27 КоАП. Все отличие между ними – размер хищения. Все, что выше 2,5 тысяч рублей, будет уголовным преступлением. Если этот размер превышен незначительно, то это как раз признак малозначительности. То есть формально состав уголовный есть, но фактически деяние не представляет общественной опасности.
Второй маячок– указание в специальном постановлении Пленума на возможность малозначительности по конкретному составу. Это здорово упрощает применение механизма, поскольку сразу отбивается стандартный довод прокуратуры про важность объекта, на который посягает преступление.
Пожалуй, любой адвокат знает эту лицемерную отговорку представителей гособвинения, с помощью которой они пытаются мешать прекращению дел по разным основаниям во всех случаях. Отговорка такая: каковы бы ни были обстоятельства преступления, какая бы нелепая мелочь там ни произошла, – они всегда ссылаются на объект преступления (помним, это глава УК, в которой «сидит» состав). Всегда этот объект чрезвычайно важен (а с этим не поспоришь), и всегда любое посягательство на него просто кощунственно (а вот тут спорный вопрос). Украл сакральный мешок картошки – тут же довод:«Это чудовищно, это конституционное право собственности!».А если преступление «сидит» в главе про конституционные права или общественную безопасность, то тут просто никак иначе. Ну вы поняли…
Итак, постановление есть – это не говорит, что объект не важен, это значит, что однобоко смотреть на события преступления нельзя. Вон и Пленум Верховного Суда так считает. Чтобы не загромождать текст ссылками на реквизиты, просто скажем, что есть отдельные разъяснения по хищениям[28], в том числе по мошенничествам[29], браконьерским преступлениям[30], по незаконному обороту «огнестрела»[31], по должностным преступлениям[32] и даже по экстремистским преступлениям[33]. Да по многим преступлениям есть либо прямое разъяснение, либо косвенное (о том, что надо учитывать реальные последствия, существенность и пр.).
В общем, по конкретному составу шерстите Постановления Пленума и делайте ссылку – крайне полезно в мотивации.
Также стоит ссылаться на Определение Конституционного Суда от 16 июля 2013 г. № 1162-О/2013. Чтобы его не цитировать (ведь наш КС любит так расписать простую мысль, что она теряется в нагромождении длиннющих предложений и деепричастных оборотов), приведем возможную формулировку довода о применении малозначительности.
Пример формулировки довода по мошенничеству:
«В соответствии с п. 33 Постановления Пленума ВС РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 “О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате”, если действия лица при мошенничестве, присвоении или растрате хотя формально и содержали признаки указанного преступления, но в силу малозначительности не представляли общественной опасности, то суд прекращает уголовное дело на основании ч. 2 ст. 14 УК.
Согласно правовой позиции Конституционного Суда из Определения от 16 июля 2013 г. № 1162-О/2013, приведенная норма позволяет отграничить преступления от иных правонарушений и направлена на реализацию принципа справедливости, в соответствии с которым наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (ч. 1 ст. 6 УК)».
Ключевые точки малозначительности
1.Сама по себетяжесть преступления не всегда все решает. В основном дела прекращаются по преступлениям небольшой и средней тяжести. Но бывают и случаи по тяжким статьям (но только по преступлениям против собственности, тяжкие преступления против жизни и здоровья так не прекращаются). По особо тяжким примеров, пожалуй, и нет.
2.Если в составе сидит какой-токвалифицирующий признак(использование служебного положения, проникновение в жилище и пр.), то этоне препятствиедля малозначительности. А именно на это часто ссылается прокуратура, когда оспаривает малозначительность.
Пример:дело прекращено, растрата с использованием служебного положения, ч. 3 ст. 160 УК, тяжкое преступление. Цитата: «Сам по себе способ совершения растраты с использованием служебного положения, который является квалифицирующим признаком вмененного в вину деяния, без учета конкретных обстоятельств дела, не может быть признан основанием, свидетельствующим о повышенной общественной опасности содеянного и препятствующим применению положений ч. 2 ст. 14 УК РФ»[34].
Еще пример:дело прекращено, кража с банковского счета, ч. 3 ст. 158 УК, тяжкое преступление. Цитата: «Судебная коллегия отмечает, что ч. 2 ст. 14 УК РФ не исключает возможность признания малозначительным деяния при наличии квалифицирующего признака кражи, в том числе предусмотренного п.“г”ч. 3 ст. 158 УК РФ, о чем свидетельствуют и разъяснения, содержащиеся в п. 25.4 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29“О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое”. Любой квалифицирующий признак преступления является производным от самого общественно опасного деяния, то есть придает ему большую степень общественной опасности. Соответственно, если деяние не является общественно опасным, сам по себе способ его совершения не имеет правового значения и не может расцениваться как препятствие для прекращения уголовного дела в связи с малозначительностью содеянного»[35].
3.Важен не столько размер ущерба, сколько егозначимость. Во всех имущественных преступлениях, там, где дело прекращалось по ч. 2 ст. 14 УК, всегда есть строчка: «доказательств существенности вреда не предоставлено». Особенно хорошо, если потерпевший сам признает, что ущерб для него незначителен. Если рассчитываете на малозначительность, то обязательно нужна работа с потерпевшим.
4.Всегда важенмотив. Например, можно уверенно сказать, что при хулиганском мотиве никакой малозначительности быть не может.
5.Важныдействия привлекаемого лица после совершения– пытался ли возместить ущерб, извиняться. Корреспондирует этому отношение потерпевшего – если он настроен воинственно, то это большой минус.
Прокуратура всегда толкует действия обвиняемого так: возмещение ущерба, извинения – это все прекрасно, но вот только они на опасность деяния не влияют, дело-то уже сделано, а это лишь смягчающее обстоятельство.
Давайте разберем логику обвинительной мысли на конкретном примере из последней практики ВС (нам это важно, чтобы заранее понимать, как строить свой защитный довод).
Пример логики:обвиняемая украла в магазине бутылку шампанского стоимостью 5 тысяч рублей. Потом все возместила. Сначала во всех судах деяние признавали малозначительным, но доблестная прокуратура не смогла этого перенести и жаловалась до самого Верховного Суда. И вот там все отменили и признали даму
ВС логику расписал так:
• ну и подумаешь, что всего 5 тысяч и что магазин от этого не обеднел. Но ведь минимальная сумма кражи – это 2,5 тысячи рублей, а тут аж 5;
• ну и ладно, что все возместила, но ведь с прямым умыслом украла, прятала от кассира в сумку;
• возместила уже после того, как ее злодейство раскрыли по камерам, то есть это преступление успело свершиться (о ужас!), то есть вред был, хоть и существовал во времени весьма недолго;
• смягчающие обстоятельства (первая судимость, характеристики хорошие, личная трагедия, дети, здоровье) – это лишь смягчающие и к деянию не относятся (а только к личности).
Кстати, прокуратура в представлении писала, что такое прощать никак нельзя, потому как позволяет населению думать, что можно в магазине воровать дорогие продукты, вроде как это ущемляет интересы бизнеса…
Тем не менее действия обвиняемого говорят о раскаянии, а возмещенный вред означает, что негативных последствий больше нет, а это прямо связано с характером общественной опасности (один из его признаков – наступивший вред).
6. Личность обвиняемогопрямо на малозначительность не влияет, ведь главная мысль в ч. 2 ст. 14 УК в том, что действие не опасно (не субъект, а именно объективная сторона).
Это работает в обе стороны. Прокуратура всегда ссылается на то, что положительные характеристики личности никак на само деяние не влияют, оно уже произошло. Но тогда, с другой стороны, не влияют и отрицательные характеристики (судимость, состояние опьянения).
Тем не менее положительных примеров по самым разнообразным составам довольно много. Даже по тем, по которым постановлений Пленума нет. Поэтому в нужных защите случаях говорим, что личность обвиняемого влияет на общественную опасность[37].
По каким преступлениям работает
С позволения читателя сейчас примеры будут почти без реквизитов, их просто будет очень много, а сами примеры не сказать, чтобы уникальны или какие-то практикообразующие (термин Верховного Суда). Иначе реквизитами мы займем целый лист. Мы же лишь хотим показать логику использования защитного механизма в разнообразных жизненных ситуациях.
Во всех этих случаях малозначительность применена (пусть и не сразу).
•Статья 115 УК (легкий вред здоровью):таскание за волосы, толчок и последующее падение потерпевшей в клумбу.
•Статья 118 УК (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности):мать случайно уронила младенца. Само по себе причинение тяжкого вреда здоровью не препятствует малозначительности (ведь это неосторожность).
•Статья 139 УК (нарушение неприкосновенности жилища):электрик в отсутствие хозяев дома сам зашел и снял показания счетчика, после чего тут же ушел. Другой пример: осужденная пошла к соседу поговорить с ним о том, когда он вернет долг. Дверь открыла мать соседа, которую осужденная отодвинула и вошла в квартиру, поскольку увидела своего должника, прячущегося от разговора. В пользу малозначительности сыграл мотив – должок-то действительно имелся, низменного мотива проникать в квартиру не было.
•Часть 2 статьи 158 УК (кража группой лиц по предварительному сговору:работники похитили с предприятия комбикорм (10 мешков), хоть и на небольшую сумму, но, однако, группой лиц (квалифицирующий признак) – преступление средней тяжести. Похожий случай(п. «г» ч. 3 ст. 158 УК – кража с банковской карточки)– здесь тоже квалифицирующий признак не послужил препятствием, хотя преступление тяжкое и у осужденного две судимости.
•Статья 159 УК (мошенничество):после командировки работник представил поддельные документы о якобы проживании в гостинице на 7800 рублей, ему возместили.
•Статья 159.2 УК (мошенничество с социальными выплатами):женщина предоставила ложную справку о доходах для получения права на бесплатное питание своей дочери в школьной столовой. Ущерб бюджету в размере 10 066 рублей. Другой случай: пенсионерка не сообщила в ПФР о том, что основания для увеличенной пенсии отпали и получала выплаты, но потом все вернула.
•Часть 3 статьи 160 УК (присвоение или растрата вверенного имущества):директор муниципального учреждения выплатил зарплату работнику за 21 день, которые он фактически не работал. Другой случай: работник заправлял собственный автомобиль с помощью топливных карт, принадлежащих организации. Сумма вроде небольшая (более 8000 рублей, но уже не копейки). Плюс квалифицирующий признак (служебное положение).
•Статья 214 УК (вандализм):несовершеннолетний маркером в тамбуре электрички нарисовал граффити.
•Статья 222 УК (хранение оружия):два старых 9 мм патрона, которые обвиняемый нашел случайно и, не имея оружия, хранил в квартире, не придавая этому какого-то значения.
А как быть со статьями 228, 228.1 УК? Ведь не редки дела, когда какого-нибудь студента сажают за горсть листьев конопли, надерганных в огороде.
Ничего хорошего. Приведем типичный пример мотивации суда, когда защита пытается сослаться на малозначительность в силу размера вещества и обстоятельств.
Пример:ни вид, ни размер наркотического средства, ни факт его изъятия сотрудниками полиции не являются определяющими признаками, снижающими общественную опасность деяния, связанного с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, и не могут расцениваться в качестве формальных признаков преступления. Преступление является тяжким и посягает на здоровье общества. Такое преступление не может обладать признаками малозначительности.
Таким образом по статьям 228 и 228.1 УК малозначительность не работает. Почти.
Иногда характер и объем вещества могут выступать как смягчающее обстоятельство. Кроме того, можно найти редкие примеры по близким статьям.
•Статья 229.1 УК (контрабанда наркотиков):осужденный по просьбе матери вез из-за границы лекарство, содержащее в своем составе наркотическое вещество.
•Статья 231 УК (выращивание наркосодержащих растений):дачница обнаружила на грядках в огороде всходы растений мака, оставила расти на грядках 29 ростков мака (а 10 ростков будут уже считаться крупным размером), ухаживала за ними до того, как их обнаружили сотрудники полиции. ВС отменил приговор, поскольку ее действия были направлены лишь на выращивание ростков мака, которые произросли самостоятельно, без посева с ее стороны. Ростки мака оставила расти для использования в кулинарных целях исключительно в кругу их семьи, не совершала действий, направленных на их сокрытие от сотрудников полиции, которые ждали, когда мак созреет, и лишь после этого изъяли его. Какие-либо негативные последствия от указанного деяния ни для кого не наступили и не могли наступить[38].
•Статья 286 УК (превышение должностных полномочий):чиновником нарушено бюджетное законодательство.
•Статья 292 УК (служебный подлог):врач внесла ложные данные в официальные документы о пяти лицах, якобы прошедших диспансеризацию.
•Статья 327 УК (использование поддельных документов):отец предоставил в школу поддельные документы на двух дочерей, чтобы их взяли в школу. Другой случай: женщина использовала поддельное медицинское заключение (хотя имела такое же
По некоторым статьям, как мы уже упоминали, пытаться применить малозначительность абсолютно бессмысленно. Например, полностью исключено по террористическим составам или половым преступлениям, даже если они вдруг не особо тяжкие.
Пункт 25.4 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
Пункт 33 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 04.09.2024 № 51-УД24–10-К8.
Кассационное определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 12.02.2025 № 77–206/2025 (УИД 27RS0007–01–2024–003795–18).
Кассационное постановление ВС РФ от 04.06.2025 № 5-УДП25–113-К2.
Определение Конституционного Суда от 16.07.2013 № 1162-О.
Пункт 12 Постановления Пленума ВС РФ от 23.11.2010 № 26 «О вопросах применения судами законодательства об уголовной ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (ч. 2 253, 256, 258.1 УК)».
Пункт 22 Постановления Пленума ВС РФ от 12.03.2002 № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».
Пункт 22 Постановления Пленума ВС РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».
Пункт 8.1 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности».
Определение Верховного Суда от 28.12.2021 № 31-УД21–23-К6.
Сомнения во вменяемости как защитная тактика
Кратко и на пальцах о плохой защитной тактике – уход на невменяемость с целью уклонения от уголовной ответственности.
Невменяемое лицо не подлежит ответственности (ст. 21 УК). Сразу напрашивается очевидная позиция – делаем из обвиняемого сумасшедшего и тогда уголовное дело просто прекращается за отсутствием состава, ведь субъекта преступления нет. Такая логика подпитывается фильмами/книгами, из которых обыватель помнит ложный штамп:«Я дурак – мне ничего не будет».Ну-ну…
Адвокаты (адекватные) к такой тактике никогда не прибегают. Однако пробежимся по нюансам, хотя бы для того, чтобы доходчиво объяснить суть плохого приема своему подзащитному, который, исходя из обывательских представлений, может рассматривать такой вариант.
Итак:
• невменяемость освобождает от юридической ответственности, но не дает физическую свободу;
• если обвиняемый признается невменяемым, то никто его не освобождает, а обычный уголовный процесс просто переходит в форму применения принудительных мер медицинского характера (гл. 15 УК и гл. 51 УПК).
Применение принудительных мер медицинского характера – это целое ответвление уголовного процесса со своими тонкостями.
Если своими словами, то это означает, что если получится уйти на невменяемость, то будет не приговор, а постановление о применении этих самых мер, которые заставляют лечиться, причем условия могут быть как мягкие (амбулаторные), так и такие, что колония покажется курортом. Рассчитывать съехать по тяжелой статье на «амбулаторку» не стоит – слишком попахивает коррупцией. Хотя случаи, к сожалению, бывают. Если выходит, что какого-то персонажа за насильственное преступление отпускают «лечиться дома» – это серьезный намек на коррупционность всей этой ситуации.
Но продолжим, самое главное: если по приговору срок лишения свободы будет все-таки ограничен, то медицинские меры могут быть пожизненными,у них нет финального срока.
Как это выглядит: каждые 6 месяцев проводится врачебная комиссия, которая решает, опасен пациент или не опасен, отпускать его или нет. И так решать можно до морковкина заговенья, финального срока нет. Потом этот вопрос передается в суд, но что врачи скажут в своем заключении, то суд и утвердит.
Возможна такая ситуация:попался на незначительном преступлении (кража), дали принудительные меры – и комиссия постоянно при каждой проверке дублирует свое решение (опасен, надо долечивать). Получается, что сидит на жестком режиме больной, мелкий карманник, фактически пожизненно. И это нормально, так можно[39].
Итак, в результате такого псевдоприема можно сильно ухудшить ситуацию и уехать на пожизненное лечение.
Иначе говоря, если человек действительно болен, невменяем, то это своя защитная работа, которая тоже необходима. А вот симуляция опасна со всех сторон, к тому же это только в книжках можно просто назваться Наполеоном и получить диагноз. Настоящих психиатров обмануть крайне сложно, у них своя весьма эффективная методика выявления симулянтов.
Патологическое опьянение, временное болезненное состояние психики
Невменяемый – это не обязательно человек навсегда или надолго утративший связь с реальностью.
Невменяемость может быть временной. В ч. 1 ст. 21 УК так и написано про признаки невменяемости: «лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния… не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо не могло руководить ими, вследствие: хронического психического расстройства,временногопсихического расстройства, слабоумия, либо иного болезненного состояния психики».
И вот с временным состоянием нездоровья связана уже вполне реальная защитная тактика, которая не влечет принудительных медицинских мер и не требует никаких симулянтских махинаций.
В судебной психиатрии есть такое понятие –патологическое опьянение, то есть временное психическое расстройство, исключающее вменяемость. Патологическое опьянение является самостоятельной психической патологией, не имеющей отношения к алкогольной зависимости.
Явление довольно редкое и может быть установлено только в результате судебной экспертизы – главное, правильно поставить вопросы.
Почему это явление вообще стоит внимания: потому что его невозможно достоверно предсказать с учетом характеристик конкретной личности. Человек может быть вообще непьющим, а может быть и злоупотребляющим, он мог иметь ранее расстройства психики, а мог быть совершенно здоровым.
Это для тех странных случаев, когда близкие обвиняемого говорят об обстоятельствах преступления:«Не понимаем, что с ним случилось, это не похоже на него». Для адвокатов это не такая уж и редкая ситуация, когда приходится работать по делу, в котором поведение подзащитного при совершении им опасных деяний какое-то странное («какая муха его укусила?»).
Наиболее актуальна такая тактика защиты по ст. 111 УК (тяжкие телесные) и ст. 105 УК (убийство).
Не углубляясь в психиатрические аспекты, отметим основные признаки, позволяющие защите хотя бы исследовать это направление.
Так, для патологического опьянения не принципиально количество выпитого. Это может быть одна-две рюмки, кружка пива, но человек начинает вдруг без всякого повода резко менять поведение, не реагировать на внешние раздражители, внешняя целенаправленность действий логически ничем не обусловлена. Действия при этом могут носить собранный, четкий характер – нет шатания, нарушения координации. Пример поведения: без особо внятного повода человек вдруг хватает нож и начинает сосредоточенно преследовать жертву и наносить удары.
Просьба не воспринимать указанные признаки как авторитетное мнение специалиста по психиатрии, признаки патологического опьянения более многогранны и выявить их может только специалист. Но это можно использовать
Итак, в отличие от псевдоприема «косить под дурака» попытки искать в действиях подзащитного признаки временного расстройства – это вполне годная тактика.
Процессуальные маячки нарушения
Потенциально слабое место для следствия и для суда – любые сомнения в психическом здоровье обвиняемого/подсудимого.
Вспомните, в начале протоколов любых допросов всегда идет формальное вступление: «Я, такой-то, психическими заболеваниями не страдаю, головой не ударялся, нигде не наблюдаюсь, чувствую себя хорошо…».
Во всех обвинительных заключениях и приговорах независимо от обстоятельств дела всегда есть упоминание того, что обвиняемый адекватен, психическими заболеваниями не страдает, а значит, способен нести ответственность.
И если где-то в материалах дела хоть краешком всплывут какие-то данные, что обвиняемый не совсем здоров, то это отмена приговора.
Ключевое значение для судебной системы этот нюанс имеет не столько в силу опасений за судьбу нездорового человека, сколько из-за боязни перепутать порядки производства – общий порядок судопроизводства и применение принудительных мер медицинского характера (гл. 51 УПК). Кроме того, сомнения всегда сбивают возможность применения упрощенных особых порядков судопроизводства, предполагающих согласие обвиняемого с обвинением (гл. 40 и 40.1 УПК). В случае с особыми порядками камнем преткновения является абсолютная уверенность в том, что обвиняемый по своей воле выражает согласие с обвинением и четко это осознает.
Сомнения закрывают заключением психолого-психиатрической экспертизы, перекидывая всю ответственность на медиков, но это не всегда получается.
Согласно ч. 3 ст. 196 УПК проведение экспертизы обязательно, если возникают сомнения во вменяемости обвиняемого или в его способности самостоятельно защищаться. Отсутствие экспертизы там, где она должна быть, – существенное нарушение.
Сомнения, предполагающие обязательность экспертизы[40]:
• Наличие данных о том, что лицу в прошлом оказывалась психиатрическая помощь (у него диагностировалось врачами психическое расстройство, ему оказывалась амбулаторная психиатрическая помощь, он помещался в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, признавался негодным к военной службе по состоянию психического здоровья и т. п.).
Поэтому в любом уголовном деле всегда запрашивают справки об «учете в ПНД» (психоневрологический диспансер) – совсем не для установления какого-то смягчающего обстоятельства или характеристик личности. Делается это для формального прикрытия сомнений – если сведения об учете есть, то нужно проводить экспертизу. Соответственно, нарушение можно найти там, где обычно адвокаты не ищут (в справке из ПНД).
• Сведения о нахождении на обучении в учреждении для лиц с задержкой или отставанием в психическом развитии. То же самое, что и в пункте выше.
• Сведения о получении в прошлом черепно-мозговых травм.
Здесь справка об «учете в ПНД» опасности не закрывает, в ней таких сведений не будет. Сказать о травмах может сам обвиняемый (ищем в протоколах его допросов, объяснениях).
• Странности в поступках и высказываниях лица, свидетельствующие о возможном наличии психического расстройства, его собственные высказывания об испытываемых им болезненных (психопатологических) переживаниях и др.
Странности выявляются из протоколов допроса, любых протоколов, фиксирующих поведение обвиняемого/подсудимого. Странности могут быть видны также из показаний свидетелей, рассказывающих про обвиняемого.
Почему не всегда работает имеющееся в деле заключение экспертизы:потому что могут быть не очень четкие выводы; могут быть выводы о невозможности провести исследование («пациент» плохо себя ведет, не идет на контакт с врачами); могут быть не подходящие по времени выводы – например, дело идет давно, эксперты сказали сначала «все нормально, здоров», а на момент суда «пациент» явно ведет себя ненормально).
Обращайте внимание на странности поведения в двух периодах времени: первый – до момента совершения преступления и на момент преступления; второй – на период после совершения преступления.
Постановление Конституционного Суда РФ от 24.11.2023 № 54-П.
Пункт 6 Постановления Пленума ВС РФ от 07.04.2011 № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера».
Защита на очернении потерпевшего
В адвокатской практике считается моветоном, когда без прямой нужды переводятся стрелки на потерпевшего, хотя иногда прием просто напрашивается – ведь потерпевший бывает тот еще фрукт.
В суде попытка очернения потерпевшего в лоб, прямо, без тактики отбивается просто – мы тут не его судим (пусть он даже хоть Чикатило), а подсудимого.
В Кодексе этики адвоката[41] есть прямое указание на недопустимость «поливания грязью» других подсудимых, если это не обусловлено неизбежной защитной тактикой (например, это не я украл – это он украл, а значит, я не виновен).
Про потерпевшего прямо не написано, но исходя из общий требований[42], логика та же: адвокат обязан уважительно относиться ко всем участникам процесса и в целом быть рыцарем без страха и упрека.
Но иногда играть на негативном образе потерпевшего просто необходимо, потому как ситуация требует – либо он, либо наш подзащитный.
Очевидные случаи:
• при аморальном/незаконном поведении потерпевшего;
• при доказывании провокации;
• при построении защиты на самообороне.
Но иногда это абсолютно недопустимо. Например, в суде присяжных нельзя строить защиту на том, каков подлец этот потерпевший (хотя в законе опять прямо это не указано, но при отмене оправдательных приговоров за такие доводы в речах защиты часто цепляются).
Можно привести простой проверочный вопрос для оценки допустимости довода «потерпевший – редиска»: «А на что влияет то обстоятельство, что потерпевший – нехороший человек?»
Неправильный ответ:ни на что конкретно, но пусть все знают, каков он подлец, алкоголик, он все врет – потому что у него судимость есть и пр. В таком случае довод не работает – правового смысла в нем нет, а неоправданное унижение есть.
Правильный ответ:на признание его поведения аморальным и провоцирующим (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК), на признаки провокации, на что-то имеющее правовое значение. Есть такое? Хорошо, можно использовать довод.
Сложный правильный ответ:потерпевший не просто нам не нравится, а это его качества таковы, что он может давать ложные показания. Поэтому доказываем не то, что потерпевший подлец (не имеет правового значения), – а его мотив для оговора (имеет значение).
Пример:сотрудницу ЗАГСа осудили за то, что она якобы брала взятки за регистрацию несуществующих детей. Потерпевшие – «многодетные» цыгане, давшие обличительные показания. По общей логике нельзя строить защиту на поливании их грязью, ведь это вроде не имеет значения для дела. Но вот оказалось, что можно и нужно, – у них был мотив, они подставили осужденную, ведь она сама могла сдать их за мошенничества с выплатами
Итак, «поливать» потерпевшего можно, но только если это обоснованная защитная тактика с конкретной целью.
Аморальность потерпевшего
Разбираем поведение потерпевшего дальше, тем более что оно неплохо сочетается с поиском смягчающих обстоятельств.
Условная адвокатская тактика «игра от потерпевшего» имеет смысл в целом ряде ситуаций.
Самый мягкий вариант – это дела, в которых потерпевший действительно пострадал, но все же и у него «рыльце в пушку», что нужно использовать в защите.
Итак, ищем смягчающее обстоятельство.
Признаки
Противоправное и аморальное поведение потерпевшего, послужившее поводом для преступления, – это хорошее смягчающее обстоятельство (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК). Оно не имеет четкого арифметического критерия для смягчения наказания (как, например, явка с повинной снижает на треть, а здесь такого нет). Однако такое смягчающее сильно и с точки зрения общечеловеческой морали – судьи это тоже оценивают. А у судьи довольно много механизмов, позволяющих смягчить наказание в тех случаях, когда преступление хотя и полностью вписывается в формальные признаки состава, но вот по-человечески обвиняемого понять как-то можно (та же ст. 64 УК, позволяющая на усмотрение судьи дать наказание ниже низшего).
Первое условие для смягчающего –в действиях потерпевшего должна быть либо противоправность, либо аморальность.
Противоправность– это, понятное дело, нарушение каких-то правовых норм. Самый очевидный пример: потерпевший первым начал драку, первым нанес удар. Бить человека просто так нельзя – это противоправно (ст. 6.1.1. КоАП РФ – административные побои, либо ст. 116 УК РФ – уголовные побои).
А как быть с менее очевидными случаями? Например, нарушение трудового законодательства (невыплата зарплаты) тоже противоправно, но учитывается ли это как смягчающее обстоятельство? Притянуть невыплату зарплаты к поводу побить начальника довольно затруднительно – противоправность начальника есть, но на нее надо реагировать в правовых рамках. Одно дело – ситуативная, резкая противоправность потерпевшего (внезапное обидное оскорбление), другое дело – затянувшаяся история с невыплатой зарплаты, которая явно случилась не внезапно, так что обвиняемый вполне имел возможность свои действия хорошо обдумать.
Тем не менее четкого временного критерия для признания смягчающего обстоятельства нет – длительный конфликт тоже может быть признаком противоправного поведения потерпевшего. Поэтому все, конечно, на усмотрение суда.
Аморальность– более широкое понятие, четко правовыми нормами не регулируемое, поэтому оно более оценочное. Под аморальность хорошо подпадают оскорбления, агрессивное поведение потерпевшего – то есть то, что в рамки очевидного правонарушения вроде не вписывается, но граница очень тонка.
Менее очевидны случаи, когда аморальность прослеживается только с точки зрения общепринятых, должных норм поведения. Например, супружеская измена – вроде закон не нарушен, а как-то нехорошо получается…
Пример:муж неожиданно возвращается из командировки, обнаруживает факт супружеской измены и в ходе последующих драматических событий причиняет незадачливому любовнику тяжкий вред здоровью. Кассационный суд посчитал, что при таких условиях поведение любовника нарушило общепринятые нормы морали и признал в действиях осужденного смягчающее обстоятельство[44].
Не единичный случай, хотя чаще всего ревность судами во внимание не принимается. Но здесь важно не само чувство ревности, которое, конечно, ни о каком смягчающем не говорит. В приведенном примере главное не просто чувство ревности, а событие, при котором оно послужило лишь фоном для провоцирующего поведения потерпевшего.
Всегда, когда суд устанавливает факт личной неприязни между обвиняемым и потерпевшим (в том числе и по мотиву ревности), нужно отслеживать, что было в основе этой неприязни, кто был ее инициатором.
Кстати, есть обоснованное мнение, что «противоправность» смягчает ответственность больше, чем «аморальность». То есть имеет практическое значение, каким именно словом обозначить нехорошее поведение потерпевшего.
Пример:осужденная причинила потерпевшему тяжкий вред здоровью, но сделала она это в ответ на его побои и оскорбления. Суд первой инстанции посчитал действия потерпевшего аморальными и признал соответствующее смягчающее обстоятельство. Но Верховный Суд уточнил, что такие действия потерпевшего не просто аморальны, они противоправны, и внес изменение в приговор со смягчением наказания[45].
Подход этот, однако, не унифицирован. Встречаются решения окружных кассационных судов, которые приводят такую логику: и «аморальность», и «противоправность» указаны в одном пункте УК РФ как единое смягчающее обстоятельство, поэтому неважно, какое слово использовать, ничего это не смягчает.
Но вернемся к условиям для признания смягчающего обстоятельства таковым.
Второе условие –причинно-следственная связь между поведением потерпевшего и совершенным в отношении него преступлением.
Тут все просто – даже если потерпевший является отъявленным негодяем, то это не повод совершать в отношении него преступление.
Для признания смягчающего обстоятельства совершение преступления должно быть некой ответной реакцией обвиняемого (конечно, чрезмерной и неоправданной) на поведение потерпевшего.
В качестве примера вспомним образ из культового фильма «Адвокат дьявола» (1997), когда главный герой, выступая перед присяжными, говорит:«Мой подзащитный мне не нравится, он плохой человек. Но разве только это дает право обвинять его в том, что он не совершал?»
Маячки в конкретных ситуациях
С очевидными ситуациями все понятно – например,потерпевший первым начал дракуи в ответ получил телесные повреждения. Либо очень частый случай признания «смягчающего» –нецензурная брань со стороны потерпевшего. Но не всегда все так просто. Иногда из обстоятельств дела приходится вытягивать признаки смягчающего обстоятельства.
Защитника сразу должен настораживать факт совместного употребления обвиняемым и потерпевшим спиртных напитков (ну или любое другое совместное «веселье»). Суды при такой фоновой картине преступления довольно скептично воспринимают довод о том, что потерпевший «первый начал», ведь кто там разберет – драка и оскорбления, чаще всего, были взаимными, только обвиняемый в итоге перестарался.
Но сама ситуация (совместное распитие) не ставит крест на попытке признать смягчающее обстоятельство, а даже наоборот, иногда этому помогает.
Пример:суд первой инстанции отверг довод о противоправности поведения потерпевшего классической ссылкой – была совместная пьянка. При этом суд также установил – была ссора, взаимные оскорбления, драка. Верховный Суд посчитал, что тут есть признаки противоправного поведения потерпевшего и изменил приговор[46].
Следующий маячок –личная неприязнь. Часто суды решают так: была личная неприязнь, а значит, конфликт взаимен – никто никого не провоцировал. Однако проведем четкую грань.
В УК ведь написано – поведение потерпевшего должно быть
Как и говорили выше в примере про ревность, настораживать должен любой установленный судом факт личной неприязни или конфликта (кто первым начал, в чем причина неприязни). Ведь поводы для преступления могут быть разные, и не всегда так сразу и скажешь, что какой-то поступок очевидно подпадает под аморальность, – иногда суды признают аморальными довольно странные действия потерпевшего.
Пример:потерпевший во время утренней пробежки случайно столкнулся с прогуливающимся обвиняемым. Столкнулся и побежал дальше, не извинившись. Обвиняемый догнал потерпевшего и нанес тяжкие телесные повреждения. Как ни странно, но непринесение извинений суд признал аморальным[47].
Такие странные казусы дают защитнику возможность толковать как смягчающее обстоятельство даже не совсем очевидные действия потерпевшего.
Правовой прием
Зачастую события преступления не имеют очевидцев, кроме обвиняемого. Например, обвиняемый убил в ходе конфликта потерпевшего – само преступление доказано, есть труп, орудие, доказательства и даже признание вины. Но как все было в деталях (кто первым начал, с чего все началось), следствие знает только со слов единственного выжившего – обвиняемого. А он говорит, что потерпевший его первым ударил, либо угрожал, либо оскорбил, – психологически обвиняемый всегда старается как-то оправдать с моральной стороны свои действия.
Из такой ситуации мы имеем следующий процессуальный расклад:
• есть версия защиты (обвиняемого) о том, что действия потерпевшего были противоправны/аморальны;
• показания обвиняемого – это вид доказательства, то есть версия защиты каким-никаким доказательством подкрепляется;
• а вот опровержения этой версии никакой нет (очевидцев же нет), другие доказательства причину и повод драки никак не затрагивают.
И здесь начинает работать любимая адвокатами ст. 14 УПК РФ (все сомнения толкуются в пользу обвиняемого), и далее мы подробно разберем основанную на этом тактику.
К каким делам применимо?
В каких делах вообще можно такое смягчающее искать?
Конечно, преимущественно это насильственные преступления, то есть там, где предполагается какое-то кипение страстей, какой-то конфликт (убийства, причинения вреда здоровью).
Хотя прямого ограничения, например, для имущественных преступлений нет. Но в практике вы «аморалку» по делу о краже/грабеже никак не притянете.
Пример:обвиняемый схватил с прилавка бутылку коньяка и пытался с боями прорваться через кассу «Пятерочки». Кассир громко материлась, но успешно удерживала рубежи обороны до прибытия подкрепления (охранника). Это грабеж. Один из доводов защиты был такой – кассирша материлась, оскорбляла матушку обвиняемого, а значит, у нее аморальное поведение. Но нет – тут корыстный мотив, он собой другие мотивы подавляет[48].
Итак, корысть исключает «аморалку».
Однако если где-то есть хулиганский мотив, значит, повода для преступления не было либо он малозначителен. Само по себе понятие хулиганства исключает аморальность и противоправность потерпевшего.
А вот в должностных преступлениях «аморалка» возможна, почему нет (если только нет корыстного мотива).
Пример:сотрудники ППС задержали потерпевшего, а он матерится, плюется – в итоге намяли ему бока, да переборщили. Это превышение должностных полномочий, но тут был повод (аморальное поведение задержанного, который активно выпрашивал)[49].
Дела о ДТП: здесь возможна противоправность. Есть п. 10 Постановления Пленума о ДТП [50]– там говорится, что нарушение ПДД потерпевшим можно признать смягчающим обстоятельством, если тяжкие последствия ДТП наступили не только по вине обвиняемого, но и потому что потерпевший тоже как-то нарушил ПДД (не надел шлем на мотоцикле, например).
Дотошный читатель тут обратит внимание: ведь здесь говорится не про повод для преступления, а про последствия. Ненадетый шлем и непристегнутый ремень – это что повод? Какой же может быть повод в неосторожном (неумышленном) преступлении? Да, это все так, но спор пустой – суды часто признают такое со ссылкой на п. «з» ч. 1 ст. 61 УК, пусть неправильно, но защите с этим спорить вообще незачем (прокуратуре и потерпевшему, кстати, можно вполне).
Но если ссылка на п. «з» ч. 1 ст. 61 УК прямо не работает, то есть п. 10 Постановления Пленума о ДТП – он сработает и получатся те же яйца, только в профиль.
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 17.03.2022 № 11-УД22–2-К6.
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 01.06.2021 № 80–УД21–4.
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 07.06.2022 № 77–2210/2022.
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 27.02.2025 № 77–546/2025 (УИД 77RS0003–02–2023–007127–73).
Пункт 3 статьи 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, принят I Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003.
Статья 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, принят I Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003.
Пункт 48 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2025), утв. Президиумом ВС РФ 08.10.2025 (Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 26.07.2023 № 53–УД23–9–К8).
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 08.04.2021 № 77–1047/2021.
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 11.07.2024 № 77–1805/2024 (УИД 44RS0002–01–2023–001330–59).
Постановление Пленума ВС РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением ПДД и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения».
Аффект
Зайдем немного с другой стороны к поведению потерпевшего и его влиянию на событие преступления.
Одно из естественных направлений защиты по насильственным преступлениям, помимо версии о самообороне или временной невменяемости, – притягивание аффекта. Аффект подтверждается довольно редко, но часто это объясняется поверхностным, формальным отношением к этому направлению защиты.
Аффект упоминается всего в двух статьях: в ст. 107 (убийство в аффекте) и 113 УК (тяжкий/средний вред здоровью в аффекте). Поэтому, казалось бы, что уж там эти редкие случаи вообще трогать? Да и составы эти небольшой тяжести.
Но очевидно, что «уход на аффект» с обвинения по 105‐й (убийство), 111‐й и 112‐й (умышленное причинение тяжкого/среднего вреда здоровью) – это очевидный успех защиты, сравнимый с оправдательным приговором.
Есть и косвенная польза при работе с поиском признаков аффекта:
• Аффект, даже если его отвергают как состояние обвиняемого, все равно предполагает, что потерпевший и сам не такой уж и агнец божий. Если мы рассматриваем версию об аффекте, значит, поведение потерпевшего уже дает основания для смягчающего обстоятельства – аморальное поведение потерпевшего.
• Душевное волнение влияет на
Итак, версию об аффекте нужно отрабатывать, искать его признаки в материалах: как и что вытворял обвиняемый до преступления, в его момент и уже после, что и как он сам о событиях говорит, что говорят свидетели.
Правовые признаки аффекта
• Душевное волнение, не исключающее вменяемости. То есть человек вменяем, его можно привлекать к ответственности, он субъект преступления.
• Оно внезапно, то есть обвиняемый не заранее готовился, не раздумывал над своими действиями, а вот так получилось – неожиданно накрыло.
• Есть катализатор – преступление спровоцировано поведением потерпевшего. Не просто магнитная буря так повлияла, а должна быть связь: вот поступок (поведение) потерпевшего – вот реакция на него.
Немного судебной психиатрии (своими словами, насколько это возможно)
Дальше будет кажущийся перебор с медицинскими терминами, но именно что кажущийся. Зачем вся эта медицина адвокату? Это нужно, чтобы не путаться в терминологии экспертных заключений, вытягивать из материалов нужные признаки и правильно ставить вопросы перед экспертом. Правильно поставленный вопрос предопределяет ответ.
Есть два понятия аффекта:физиологическийипатологический.
Физиологический аффект– не исключает вменяемости. Это просто реакция человеческого тела (включая психику) на ситуацию. Человек все понимает, способен себя условно контролировать, как-то помнит свои действия. Это разовое явление, то есть человека не постоянно так «кроет», а только сейчас так случилось.
Именно физиологический аффект нам нужен для построения защитной версии.
Ищемвнешние признаки:сильные эмоции, застилающие восприятие, ярость, обида, гнев, затрудненное воспроизведение событий по памяти (примерная память, без деталей). Возможна тахикардия, избыточный выброс адреналина в кровь, мышечное перенапряжение, притупление боли; может сопровождаться «ответной реакцией» со стороны пищеварительной системы (диарея, тошнота, рвота, спазмы); обостряется работа органов чувств и нервной системы; человека может бить дрожь, он начинает заикаться или появляется тремор рук.
Трехфазовость динамики эмоциональной реакции(такая формулировка используется в некоторых экспертных заключениях, поэтому и формулировки соответствующие – они нужны адвокату для построения вопросов эксперту):
• Напервой фазеэмоциональной реакции выявляется субъективная неожиданность психотравмирующего воздействия, а также субъективная внезапность возникновения аффективного взрыва.
•Вторая фаза(аффективный взрыв) – выявляется взрывной характер эмоциональной реакции, частичное сужение сознания с неполнотой восприятия и частичным запамятованием событий, крайней ограниченностью, избирательностью видения, заполненностью сознания переживаниями обиды и ярости, расстройство опосредованности и контроля действий.
•Третья фаза– состояние физической и психической астении (истощение, слабость, апатия).
Видим в материалах дела эти признаки (в объяснениях, в первоначальных показаниях) – работаем над версией об аффекте.
Важный признак – отношение к своим действиям. Человек раскаивается, испытывает чувство вины, переживает, пытается как-то загладить. Видим в материалах, что обвиняемый пытался вызвать «скорую», не пустился в бега, сразу признался – работаем над версией.
Патологический аффект– исключает вменяемость и полностью меняет тактику защиты (увод обвиняемого под невменяемость, о чем мы говорили ранее). Обвиняемый в принципе не субъект преступления, он не контролирует себя и не осознает свои действия.
Внешние признаки:явное несоответствие эмоции и причины, помутнение рассудка, памяти (ничего не помнит), очевидная неадекватность действий. Наличие проблем с психикой в прошлом (стоит на учете). Человек не испытывает чувства вины, не относится критически к своим действиям.
Признаки сложные – они оцениваются психиатрами и говорят о проблемах с психикой в целом, а здесь мы даем лишь примерное направление, повод заподозрить неладное.
Проверяем на примерах
Аффект устанавливается или отвергается по результатам судебной психолого-психиатрической экспертизы.
В практике это означает, что если в заключении экспертизы напишут, что аффект есть (или его нет), то это и определит вывод суда.
Как эксперты решат – зависит от постановки вопросов. Если просто спросить: «Было ли состояние аффекта?», то ответ будет вполне предсказуем («аффекта не было»). Если спросить детальнее (например: «усматриваются ли из материалов дела признаки трехфазовой эмоциональной реакции?»), то ответ уже не так очевиден – так эксперт подталкивается в нужном направлении.
Иллюстрируем на практике.
Пример 1(аффект не сработал): возник конфликт – два товарища обидели обвиняемого. Воспылав гневом, тот пошел домой, взял нож, вернулся и покарал обидчиков. Версия об аффекте отвергнута, это чистое убийство[52].
Причина: временной промежуток – при аффекте его нет. Внезапности нет, а есть обдумывание плана мести.
Пример 2(аффект не сработал): во время совместного распития вспыхнул конфликт – обвиняемый убил собутыльника. Один лишь факт алкогольного опьянения обвиняемого опровергает версию об аффекте[53].
Причина: алкоголь – видим его в материалах дела, забываем про аффект. Но помним и про разбираемое выше паталогическое опьянение, которое может полностью оправдать обвиняемого даже без применения принудительных мер медицинского характера.
Пример 3(аффект сработал): обвиняемый застал сожительницу с любовником, а тот еще и набросился на него с кулаками. Обвиняемый схватил нож и ударил любовника, тот пустился в бегство. Но обвиняемый настиг его уже на улице и нанес ему еще 17 (!!!) ударов в спину (!!!). Приговор по ст. 107 УК, два года ограничения свободы[54].
Причина: здесь та самая трехфазовость эмоциональной динамики, четкий катализатор (измена, побои любовника), поведение после событий преступления – вызвал «скорую», сразу сдался. А главное – это последовательные показания обвиняемого без метаний: признание событий, описание восприятия (ярость все затмевала, схватил то, что попалось под руку, бежал ничего не видя, кроме обидчика, сколько раз бил не помню, но бил, раскаиваюсь).
Пример 4(аффект сработал): обвиняемый задушил сноху (жену сына). Потерпевшая вела аморальный образ жизни, не заботилась о внуках, унижала домочадцев. В момент события начала размахивать ножом, угрожая обвиняемому и сообщила: «Ты только коров умеешь доить, а я тебя с твоим сыночком всю жизнь дою и доить буду»[55].
Причина: эмоциональная истощенность, вызванная длительным аморальным поведением потерпевшего, эффект «последней капли» (оскорбление), смутное восприятие событий (схватил первое, что попалось под руку – шарф со шкафа, сколько душил, не помню:«показалось, что всего мгновение»), раскаяние.
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 01.02.2023 № 72-УД22–20-А5.
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 29.05.2025 по делу № 77–1454/2025.
Постановление Первого кассационного суда общей юрисдикции от 27.06.2023 № 77–3140/2023 (УИД 52RS0057–01–2022–000375–84).
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 04.06.2024 по делу № 77–1790/2024 (УИД 03RS0011–01–2022–001690–93).
Пункт 14
Провокация
Продолжим придирки к потерпевшему, но уже уровня посложнее. Потерпевший может себя вести так, что в принципе своими действиями полностью обеляет, оправдывает обвиняемого.
Работа с провокацией – очень перспективное направление защиты. Если в деле найти признаки провокации, то можно выбить из него ключевые доказательства, либо полностью сбить весь состав.
Довод о провокации актуален для дел по взяткам, наркотикам, мошенничеству и в принципе там, где была проверочная закупка или оперативный эксперимент. Хотя в таких делах потерпевшего может и не быть, но всегда есть некий персонаж, который своим поведением заставил обвиняемого совершить преступление (даже если это оперативник).
Сам по себе довод защиты о наличии провокации – это как красная лампочка, его обязательно нужно проверять. Совсем не факт, конечно, что доводы подтвердятся, – чаще всего суд их старательно обруливает в приговоре, объясняя, как сотрудники всё правильно сделали и что никакой провокации нет. Но сам по себе довод к проверке обязателен.
И это первый процессуальный маячок – видим, что защита заявляла о провокации, но это всеми игнорируется (ни суд в приговоре никак не упоминает, ни прокурор в заседании никак не реагирует), значит, это отличный повод к отмене приговора.
Пример:дело по взятке, защитник заявлял о признаках провокации и как следствие о недопустимости доказательств, но ни в первой инстанции, ни в апелляции его никто не слушал. Отмена приговора[56].
Основная логика провокации в простой мысли: если бы не действия сотрудников, их агентов или потерпевшего, то никакого преступления вообще не произошло бы. Помним это и выявляем признаки провокации в работе по конкретному делу.
Признаки провокации
Нам нужна конкретика, поэтому оставим в стороне пространные рассуждения Конституционного Суда и Европейского Суда по правам человека (про него чуть далее) о том, как все это нехорошо и как нарушает всякие права, и выделим то, что учитывается в реальной практике.
• Должно быть четко видно, что закупщик (провокатор), взяткодатель, первым предложил сделку, сам настаивал, сам назвал стоимость, предварительно названивал. Требуем запросить сведения о всех предварительных звонках, переписке (а эти сведения всегда обвинение подает выборочно, оставляя только нужные им кусочки).
• Закупщик (провокатор) либо сам является сотрудником полиции (оперативник), либо постоянно участвует в таких вот закупках.
• Должно быть какое-то документальное основание для закупки – рапорт, заявление от закупщика о том, что он желает изобличить преступника. То есть закупка не происходит на пустом месте – сначала поступает сигнал, информация о том, что происходит что-то нехорошее; сигнал оформляется (рапорт, заявление); далее документируется сама закупка. Нет первоначальных документов – значит, нет оснований для закупки (то есть ОРМ проведено без оснований).
• Основания легко создаются, но они должны быть, и это второй маячок – ищем конкретную бумагу-основание. Видим в деле рапорт или заявление – просим допросить составителя. Конечно, допрос оперативника – это дело предсказуемое (естественно, он скажет, что у них была оперативная информация и они ее просто отработали). Но вот допрос закупщика уже может пойти не по плану, хотя с ним, конечно же, провели разъяснительную беседу и пояснили, как и что говорить в суде. Однако это человеческий фактор – мало ли что он ляпнет в суде, защита часто строится на такой вот удаче.
• Видим, что оперативники используют свою любимую уловку – говорят, что у них гостайна и они не могут раскрывать оперативную информацию. Требуем эту информацию проверить (просим суд запросить дело оперативного учета). Процедура сама по себе тоже не особо перспективная (суд либо откажет, либо запросит и ему откажут тоже со ссылкой на гостайну), но нюансы именно в реакции суда (если он отмораживается, не реагирует – это для защиты хорошо, это нарушение аналогичное первому защитному маячку).
Сразу скажем, что нет такого приема, который эффективно пробивает этот щит с гостайной. В итоге всегда действия оперативников признают оправданными, но опять-таки защита играет теми картами, которые есть.
Нам в помощь Обобщение практики ЕСПЧ[57]. Да, мы помним, что такое ЕСПЧ, и понимаем сейчас уровень его авторитета, который он успешно своими политическими делами загнал под плинтус, но это Обобщение сделано нашим Верховным Судом (и оно не отменено). Это он сам, по сути, подтверждает логику работы с провокацией. Поэтому не ссылаемся на то, как они там решают дела в своих цветущих европейских «садах», а ссылаемся на выводы нашего родного Верховного Суда. А там говорятся очень хорошие для защиты вещи – оперативная информация должна быть проверяема.
Повторная закупка
Если в деле было несколько закупок, несколько эпизодов передачи денег или чего-то такого запрещенного, то это еще один маячок. Задаем вопрос – зачем повторно проводили закупку, почему не пресекли сразу преступную деятельность, а фактически поощряли ее этими повторными закупками? Делать так вполне себе можно, но, главное, правильно подшиться бумагами, а это не всегда делается. Проверяем цели закупки – они указаны в постановлении о ее проведении.
Признаки провокации в виде необоснованных повторных ОРМможно увидеть в деле по следующим маячкам:
• в деле есть постановление о проведении первого ОРМ (проверочная закупка) с четкой целью – например, выявить и задокументировать преступную деятельность конкретного лица;
• проводится первое ОРМ, заявленная в постановлении цель достигнута, но лицо не задерживается (не скрывается, не убегает – его просто не стали задерживать);
• в деле есть второе постановление о проведении ОРМ (проверочная закупка) с такими же целями;
• проводится второе ОРМ, которое достигает тех же самых целей, что и первое ОРМ (выявлена и задокументирована аналогичная преступная деятельность того же самого лица). Никаких других целей не достигнуто – не выявлено другое лицо, не обнаружен источник приобретения наркотиков, не получена никакая новая, значимая для органов информация. Обвиняемый либо опять не задерживается и проводится следующая проверочная закупка, либо задерживается, и цепочка ОРМ прерывается.
Главное в этой ошибке то, что повторная и последующие закупки не дают ничего нового. То есть каждая последующая закупка только множит одно и то же преступление.
Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 13.12.2023 № 77–1858/2023.
Обобщение правовых позиций Европейского Суда по правам человека по делам, по которым было установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод
Тактика защиты на признаках самообороны
Рассмотрим поведение нашего потерпевшего еще с одной стороны. Самая очевидная защитная тактика по насильственным преступлениям – притягивание признаков необходимой обороны.
В идеале необходимая оборона полностью освобождает от уголовной ответственности, но хорошим результатом будет и просто выявление ее признаков для смягчения (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК) или переквалификации (например, уйти со ст. 105 УК на ст. 108 УК почти равносильно «оправдосу» – особо тяжкое преступление перебивается на небольшую тяжесть).
Разберем по полочкам ключевые моменты из Постановления Пленума по самообороне[58] и после подробно разберем их на реальном случае.
1. Соразмерность степени опасности нападения и защиты.Это всегда самый спорный момент и негативный фактор для обороняющегося. Обвинение, конечно, будет исходить из позиции, например, что оборонявшийся пенсионер, ходивший в далеком детстве на секцию джиу-джитсу, явно переборщил, ударив рукой по уху огромного детину, увлекающегося оригами и всего лишь замахнувшегося на пенсионера табуреткой. Пример преувеличенный, но адвокату к случаям абсурдности обвинения не привыкать (п. 13).
Отсюда первый шаг в защите: сопоставление личности обороняющегося и нападающего (например: подзащитный – божий одуванчик, в шахматы играет, помидоры выращивает, никогда ни в какие секции не ходил; нападающий – известный дебошир, не раз привлекался, боксер).
2. Необязательность альтернативных способов. Защищаться можно самому независимо от возможности обратиться за помощью в полицию или иные органы. Это к вопросу о недопустимости довода:«А почему сам отбивался, там же через квартал пункт участкового?»или«А почему не убежал?»(п. 1).
3. Необязательно прямое насилие. Защищаться можно не только от очевидно опасного посягательства, но и от ненасильственных действий: например, ночью кто-то проник в дом – это уже ситуация, позволяющая защищаться от этого «кого-то» (п. 3).
4. Внезапность нападения. Защищающийся не обязан мгновенно проанализировать характер нападения и уровень опасности и тут же принять для себя адекватный алгоритм действий. У него есть право на эмоциональное восприятие, на испуг, панику – это склоняет чашу весов в его сторону при оценке обстоятельств нападения (п. 4, 14).
5. Защита от «несубъектов». Если нападает толпа детей с ножами или сумасшедшая женщина с топором – можно защищаться и от них. Вопрос опять в соразмерности, но сама защита оправдана (п. 5).
6. Защита от полицейских и других людей в погонах «при исполнении». От них защищаться нельзя. Слышим крик:«Работает ОМОН»и видим соответствующих сотрудников – принимаем смиренную позу на полу и откладываем момент «качания прав» на более спокойное время. Исключением, конечно, будет случай, когда мы понимаем, что «полицейские» – это никакие не полицейские, но тут вопрос конкретных обстоятельств и очевидности: защищаться от оперативников «в гражданском» тоже нельзя (п. 6).
7. Момент окончания нападения. Защищаться после окончания посягательства нельзя – тут тоже вопрос оценки конкретных обстоятельств. Обороняющийся должен четко понимать, что угрозы больше нет и на его стороне опять элемент эмоциональной оценки. Если обороняющийся отобрал у нападавшего оружие – это не означает, что нападение прекратилось (п. 8).
8. Необязательна соразмерность вреда.Причиненный в результате защиты вред может быть больше, чем вред от нападения (п. 14).
9. Защищать можно не только себя, но и своих близких и даже посторонних людей(п. 2).
10. Своя территория.Если нападающий сам пришел, ворвался в квартиру, дом и пр., то это все играет против него (п. 3).
11. Право на эмоции.Это хороший фактор для защиты, сбивающий негативные факторы (соразмерность, момент окончания посягательства). Для обороняющегося допускается искажение восприятия в силу внезапности, испуга, резкой агрессии, предшествующих угроз, запуганностью репутацией нападающего (п. 4, 8).
12. Право на первый удар.Необязательно ждать нападения. Достаточно осознавать его высокую вероятность: направление оружия, угрозы «сейчас убью» и пр. (п. 8).
13. Хулиганский мотив нападающего – фактор в пользу защиты.Предполагается сразу, что хулиган неправ (п. 9). Это, конечно, не повод для стрельбы из ружья в матерящихся за окном забулдыг (соразмерность же), но выявление хулиганского мотива в поведении нападающего – это хорошая карта для самооборонщика.
14. Презумпция самообороны.Самое главное – сомнения в том, а была ли самооборона или нет, толкуются в пользу обороняющегося (п. 13).
Разбор признаков
Итак, пример реального уголовного дела, приведенного в «Обзоре практики Верховного Суда № 1» за 2025 г. (п. 38). Он очень показательный, поскольку в нем фигурирует множество указанных выше признаков.
Примечательно, что в этом деле человек был изначально обвинен в убийстве трех лиц (ч. 2 ст. 105 УК), но оправдан в суде, поскольку в его действиях признана самооборона. Любой адвокат признает уровень такого «оправдоса» – с массового убийства, с пожизненного срока выйти на полную реабилитацию.
Обстоятельства дела:обвиняемый в гостях у своего знакомого во дворе его частного дома отдыхал с семьей, с детьми – жарили шашлык, культурно выпивали. Неожиданно во двор с громкими воплями врываются четверо агрессивных персонажей и начинают избивать его палкой, несмотря на то, что у него на руках малолетняя дочь. Избивают хозяина дома, который от первого же удара в голову падает в беспамятстве, но его, лежащего, продолжают бить ногами и палкой. Все это видят женщины, дети – они кричат от страха, но нападающие не реагируют. Обвиняемый успевает укрыться за железный забор и спрятать дочь, но потом, видя, что его товарища фактически забивают, берет в руки нож, возвращается и наносит удары нападающим (в шею, живот, множественные удары), после чего нападающие бегут и впоследствии трое из них от полученных ран погибают.
Обвинение, естественно, все это истолковало как умышленное массовое убийство мирных граждан.
Факторы против защиты:
• нож против палки (несоразмерность орудий);
• самого гражданина уже не избивали (спрятался за железный забор), то есть ему угрозы уже не было;
• множественные удары в жизненно важные органы нападающих (классический лицемерный вопрос:«Почему не бил по ногам-рукам, а бил вот так, наповал?»);
• опьянение самого обвиняемого (отдыхали, выпивали, жарили шашлыки);
• упавший товарищ, хоть и потерял сознание, в итоге серьезных ранений не понес, что толковалось обвинением так:«А зачем ты троих человек порезал, если реально твой друг не такой уж опасности и подвергался, он и пострадал не сильно?».
Факторы против обвинения, которые в итоге перевесили:
• внезапность нападения (значит, не было времени обдумывать все эти соразмерности и реальности угрозы);
• несерьезность повода и предшествующего конфликта, а
• опьянение и очевидно агрессивное поведение нападающих (сами себя заранее разогрели, довели до состояния сниженной критики, без разговоров ворвались во двор с воплями и матом – это еще и дополнительные факторы в копилку внезапности и невозможности обороняющегося реально оценить угрозу);
• численное превосходство (четверо здоровых мужчин против одного с ребенком в руках, у которого на балансе защита женщин и детей плюс бесчувственный товарищ);
• проникновение на частную территорию (никто не звал – ворвались силой);
• избиение упавшего без сознания товарища оправданного (явные признаки угрозы его жизни плюс невозможность ясного восприятия этой угрозы в силу внезапности и внешней очевидности – забивают лежачего);
• вечернее время (расслабленная атмосфера отдыха – в копилку внезапности) и присутствие женщин, детей (угроза их жизни, хотя прямо их не трогали);
• использование предметов в качестве оружия (палки), причем изначально против абсолютно безоружных;
• скоротечность обороны (быстрые удары ножом, то есть действия не заранее обдуманные).
В итоге судом сделаны следующие выводы: бежать обороняющийся не был обязан, ведь на месте драки остаются дети, женщины (необязательность альтернативных способов); защита других лиц (товарища явно и потенциально женщин/детей); один (хоть и с ножом) против четверых (хоть и без ножей) – это соразмерно и адекватно в силу внезапности, резкой агрессии, реальности угрозы в том виде, как она всеми воспринималась (даже без учета того, что в действительности никто, кроме нападающих, серьезно не пострадал).
Примеряем все эти признаки на дело, по которому работаем.
Постановление Пленума ВС РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление».
Применяем презумпцию невиновности напрямую
А теперь давайте напрямую подберемся к основному вопросу: виновен – не виновен. Конечно, конкретных инструкций к работе с тактикой, направленной на оправдание, привести невозможно. Каждое дело уникально.
Но все же у нас в арсенале есть ключевой инструмент и с ним тоже нужно уметь работать, а не просто знать, как некую абстрактную сущность. Кстати, далее на протяжении всей книги разбирая разные защитные тактики, мы на примерах многих реальных дел будем наблюдать, как этот инструмент срабатывает.
Презумпция невиновности (ст. 14 УПК) – это краеугольный камень уголовного процесса, его принцип. А любой принцип трудно применить напрямую. Когда у адвоката нет ничего конкретного, когда сказать ему нечего, – он начинает лепить про «конституции-декларации», права человека и, конечно же, про принципы. Но с презумпцией невиновности не так, она имеет прикладной характер, ее можно применять напрямую, в лоб, и это неплохо работает.
Вопрос виновности
Итак, если не перепечатывать здесь всю статью 14 УПК и сжать ее в краткий принцип, то презумпция такова:любой человек невиновен, пока в суде не доказано обратное.Обвинение должно быть конкретным и неопровержимым, любое сомнение работает на оправдание.
Часто у событий преступления не бывает очевидцев – драки, убийства, грабежи, да все что угодно. Есть потерпевший (если остался жив) и есть обвиняемый – то есть те, кто прямо участвовал и кто может что-то рассказать, больше никого. Да, в деле обязательно будут доказательства: экспертизы, протоколы осмотра, вещдоки, косвенные свидетели. Но основная линия фронта идет по линии«твое слово (обвинение) против моего слова (защита)».
Пример:произошла драка без свидетелей, в ходе которой обвиняемый застрелил потерпевшего из ружья. Первоначально обвиняемый признан виновным в убийстве. Однако версия защиты порождала вопросы – никто драку не видел, обвиняемый говорит, что он защищался от нападения потерпевшего, который напал на него с топором. Топор найден. Обоюдная драка и предшествующий конфликт подтверждаются. Обвинение не смогло доказать, что все было не так (что обвиняемый лжет). То есть сомнения в том, а что же было на самом деле, не опровергнуты. Приговор отменен[59].
Вот это прямое применение презумпции невиновности – твое слово против моего, но только я ничего не должен доказывать, значит, мое слово сильнее, если оно не опровергнуто. Туман войны должно развеивать обвинение: пусть доказывают, неясность картины преступления играет на пользу защите.
Особенно актуально это в случаях, когда защита пытается применить механизм необходимой обороны. Напомним про специальную презумпцию необходимой обороны как подвид презумпции невиновности[60].
Опровержение алиби
Особенность именно уголовного процесса – сторона обвинения несет все бремя доказывания (в отличие от гражданского процесса, в котором каждая сторона должна доказать то, на что ссылается).
Даже в том случае, когда обвиняемый заявляет об алиби, он не обязан его доказывать – это сторона обвинения должна доказать, что алиби нет. По умолчанию подразумевается, что если обвиняемый заявил об алиби и просто молчит, никак его не подтверждая, то пока оно не опровергнуто, алиби признается существующим.
Версия об алиби должна проверяться, раз уж обвиняемый о ней заявил[61]. Заставлять защиту что-то доказывать напрямую нельзя.
Пример:судья во время допроса подсудимого заявил его адвокату: «Мы тут разбираем обвинительное заключение, там все доказательства указаны, а если вы считаете, что ваш подзащитный невиновен, то вот и опровергайте эти доказательства и доказывайте невиновность». Это явное нарушение ст. 14 УПК (обвиняемый не должен доказывать свою невиновность)[62].
Конечно, с работой по алиби свои заморочки. Мы подробно разбирали их в книге «Ловушки защиты и обвинения. Тактическое руководство по уголовному процессу»[63], там есть целая глава «Как оценивается алиби». И если кратко, то процесс восприятия алиби обвинением и, к сожалению, в суде не всегда близок буквальному толкованию презумпции невиновности.
Вот пример защитного довода, очень распространенного в разных случаях: у обвиняемого есть телефон, показания биллинга показывают, что в момент преступления его на месте преступления не было. Казалось бы, это вызывает сомнения – был ли человек в том месте или его там не было? Вот она презумпция невиновности, опровергайте, господа обвинители, и, если у вас ничего другого нет, то я собираюсь с вещами на выход. И опровергают простой логикой: а человек и телефон – это не одно и то же, обвиняемый мог специально отдать телефон своему товарищу для создания алиби. Мы опять попадаем в круг: так ведь мог отдать, а мог и не отдать, это снова предположение – докажите, что отдал… То
Процессуальные вопросы
Давайте разберем частую ситуацию, когда защиту заставляют заниматься своими свидетелями самостоятельно.
Пример:суд признал, что свидетеля со стороны защиты нужно вызвать в суд (то есть признал его показания значимыми для дела), но обязанность по вызову свидетеля возложил на обвиняемого и его адвоката. У них доставить свидетеля не получилось. В итоге суд решил так: «Не смогли, ну и ваши проблемы, рассмотрим дело без него». Это нарушение ч. 2 ст. 14 УПК – суд заставил сторону защиту доказывать свою защитную версию, заставил самостоятельно приводить доказательства[64].
Смягчающие обстоятельства
Сомнения могут затрагивать любую часть обвинения, не только виновность в целом, но и какой-то отдельный эпизод или квалифицирующий признак, смягчающие или отягчающие обстоятельства и пр. Презумпцию невиновности можно применять и в не самых очевидных моментах.
Пример:обвиняемый заявил, что у него имеются госнаграды и он участник боевых действий (а это смягчающее обстоятельство). Это были просто слова без документального подтверждения, но они ничем не опровергнуты. Суд принял их на веру и признал смягчающее обстоятельство. В последующем при обжаловании прокуратура пыталась это оспорить, но безуспешно – кассационный суд указал, что в силу ч. 2 ст. 14 УПК именно обвинение должно опровергать защитные доводы, но поскольку этим ранее не озаботились, то все, поезд ушел[65].
Таким образом, слова обвиняемого, обычно воспринимаемые как пустой звук, можно увеличивать в значимости («вот такая версия защиты – опровергайте»).
Конечно, до абсурда доводить не стоит. Как, например, в одном громком деле, когда защита, пытаясь оправдать обвиняемого в пьяном вождении, повлекшем смерть человека, и приводила такую версию: это не водитель был пьян, это ему спецслужбы запустили дурманящий газ в салон в отместку за его ироничное стихотворчество. Опровергайте, что никакого газа не было. Такой бред в принципе не может сработать, защита не должна превращаться в клоунаду.
Общая логика работы с презумпцией невиновности
Предположение – это вывод, не основанный на конкретных доказательствах. Проверочный вопрос для выявления предположения:«А чем именно доказывается такой вывод?»
Поясним на распространенном примере: задержали гражданина с наркотиком «на кармане» и обвинили его не в хранении для личного употребления, а в покушении на сбыт этого наркотика. Но чем именно подтверждается умысел на сбыт? Должны быть конкретные доказательства: переписка с потенциальными покупателями, размер наркотика, удобная для сбыта фасовка, признание, свидетельские показания и пр. Без всего этого обвинение в сбыте – это лишь предположение, домысел.
На этом же примере применим логику презумпции невиновности – итак, есть предположение (может быть, хотел продать, а может, и нет), значит, есть сомнения, и обвинение их устранить не может (конкретных доказательств нет), значит, обвинение доказать свою версию не смогло – значит, человек невиновен (в сбыте только, за хранение-то привлекут).
Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 27.02.2025 по делу № 77–579/2025 (УИД 08RS0011–01–2023–000266–85).
Пункт 13 Постановления Пленум ВС РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление».
Пункт 11 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 20.03.2024 № 77–1056/2024 (УИД 50RS0031–01–2020–016687–74).
Мельчаев А. А. Ловушки защиты и обвинения. Тактическое руководство по уголовному процессу. М.: Издательство АСТ, 2025. С. 52.
Кассационное постановление Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 06.03.2024 № 77–757/2024.
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 06.08.2024 № 77–2563/2024.
Тяжкие последствия преступления
А теперь начинаем постепенно сбивать отдельные элементы обвинения и начнем с ряда самых распространенных отягчающих обстоятельств.
Отягчающие опасны не просто утяжелением наказания, но и тем, что наличие в деле любого отягчающего обстоятельства блокирует некоторые механизмы защиты. Так, они сметают со стола карты защиты, такие как механизмы ч. 6 ст. 15 УК (снижение категории преступления), ч. 1 ст. 56 УК (невозможность лишения свободы за преступление небольшой тяжести, совершенное впервые), ч. 1 ст. 62 УК (снижение максимума наказания на треть при наличии явки с повинной и активного способствования), ч. 2 ст. 62 УК (снижение максимума наказания на половину при заключении досудебного соглашения), а также затрудняют возможность условного срока (ч. 2 ст. 73 УК).
Наступление тяжких последствий преступления (п. «б» ч. 1 ст. 63 УК) – это довольно размытое, неконкретное отягчающее обстоятельство, которое по этой причине часто добавляют в обвинение. У него нет четких признаков, а значит, можно его «лепить» по случаю и без.
Это общее отягчающее, его можно плюсовать к любому преступлению, лишь бы как-то позволяли обстоятельства.
Специальное отягощающее
Но есть тяжкие последствия, которые уже изначально «сидят» в составе многих других преступлений. Давайте кратко пробежимся по этим составам и поясним, что именно в них считается тяжкими последствиями.
1. При похищении человека (п. «в» ч. 3 ст. 126 УК)– гибель потерпевшего, иных лиц (например, случайных прохожих) или тяжкий вред их здоровью. Это все должно быть совершено по неосторожности[66], иначе будет отдельная квалификация (дополнительно к обвинению в похищении будет + ст. 105, + ст. 111 УК и т. д.).
2. Изнасилование/иные насильственные действия сексуального характера (п. «б» ч. 3 ст. 131 и п. 2 ч. 3 ст. 132 УК)– это тяжкие телесные, заражение ВИЧ, самоубийство или попытка самоубийства потерпевшего, беременность потерпевшей. И здесь также почти все это должно быть неосторожным (иначе будет дополнительная квалификация), кроме заражения ВИЧ, которое может быть как умышленным, так и неосторожным (то есть отдельной квалификации не требует). Почему так, ведь в УК прямо написано «по неосторожности»? А потому что Пленум так решил[67].
3. Повреждение имущества (ст. 167 УК)– это тяжкий вред здоровью хотя бы одному человеку либо средний вред здоровью двум и более лицам, потеря потерпевшими жилья или средств к существованию, длительная приостановка или дезорганизация работы предприятия, длительное отключение потребителей от электроэнергии, газа, тепла, водоснабжения и т. п.[68]
4. Злоупотребление полномочиями (коммерческое) (ст. 201 УК)– значительный материальный ущерб организации, прекращение ее деятельности или доведение организации до состояния неплатежеспособности по кредитным обязательствам[69] (п. 15 ПП ВС о коммерческой службе).
5. Злоупотребление и превышение должностных полномочий (ч. 3 ст. 285 УК, п. «б»
6. «Компьютерные» преступления (ст. 272–274.1 УК)– длительная приостановка или нарушение работы предприятия, получение доступа к охраняемой информации, причинение по неосторожности смерти, тяжкого вреда здоровью хотя бы одному человеку[71].
7. Военные преступления (глава 33 УК)– хищения оружия, боеприпасов и другого военного имущества, вывод из строя боевой техники, утрата Боевого знамени, побег военнослужащего, содержащегося на гауптвахте или в дисциплинарной воинской части, самоубийство военнослужащего или причинение ему тяжкого вреда здоровью, подрыв боевой готовности воинской части, невыполнении боевой задачи, утрата военного управления (дезорганизации вверенных командиру [начальнику] сил), вывод из строя критически важных объектов инфраструктуры[72].
8. Незаконное задержание (ст. 301 УК)– причинение по неосторожности смерти потерпевшему, самоубийство или попытка его самоубийства, наступление у него тяжелого заболевания, причинение ему крупного материального ущерба.
9. Фальсификация доказательств (ст. 303 УК)– привлечение к уголовной ответственности невиновного, заключение его под стражу, причинение значимого материального ущерба, влекущего прекращение предпринимательской деятельности либо доведение индивидуального предпринимателя или соответствующей организации до банкротства[73].
Самая главная ошибка обвиненияв указанных выше составах – это двойной учет отягчающего.
Норма ч. 2 ст. 63 УК прямо запрещает учитывать одновременно квалифицирующий признак + отягчающее обстоятельство. Имеется в виду ситуация, когда в составе уже и так «сидит» отягчающий признак – значит, его нельзя вменить еще раз.
Как с приведенными выше случаями: вот, например, в п. «в» ч. 3 ст. 126 УК (похищение человека, повлекшее тяжкие последствия) мы видим, что последствия в составе уже есть, значит к ним дополнительно нельзя плюсовать п. «б» ч. 1 ст. 63 УК.
Общее отягчающее – необоснованное вменение
Итак, обвинение вменяет тяжкие последствия просто как бонус к какому-то обвинению, как отягчающее обстоятельство. Зная, что должно быть в таком обвинении, мы понимаем и как с ним бороться (если нужных признаков не находится).
И вот этипризнаки:
1. Описание последствийпреступления должно быть изложено в мотивировочной части приговора (ч. 1 ст. 307 УПК). Не просто указание, что имеется такое отягчающее, а подробное описание, в чем именно выражены последствия и к каким именно преступным деяниям относятся[74].
Мотивировка для жалобы:
«Выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом. Признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, тяжкие последствия, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака»[75].
2. Объективное подтверждениепоследствий:они должны подтверждаться конкретными доказательствами, документами, расчетами, а не просто провозглашаться или основываться на чьем-то мнении (прокурора, потерпевшего).
3.Должна бытьпричинная связьмежду преступлением и тяжкими последствиями.
4.Такая причинно-следственная связь должна бытьконкретной и очевидно связаннойс преступлением.
Пример:после убийства потерпевшего умерли от болезней его родители и брат. По заявлению жены убитого они не смогли пережить гибель близкого человека. Но прямой связи между преступлением (убийством) и последствиями (гибель его близких) нет. Нет очевидности – нет обязательных признаков отягчающего[76].
5.Должна бытьвина в последствиях– не просто они объективно наступили.
Пример:в результате нарушения ПДД погиб ребенок, находящийся на заднем сиденье автомобиля. Но обвиняемый о том не мог знать, не мог даже предполагать – это трагическая случайность[77].
Выше, когда приводили ссылку на разъяснения Пленума про похищение человека, мы говорили, что в большинстве случаев по отношению к тяжким последствиям должна быть именно неосторожность.
Обзор судебной практики ВС РФ № 2 (2021), утв. Президиумом ВС РФ 30.06.2021.
Пункт 19 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 25.08.2021 по делу № 66-УД21–14-А5.
Пункт 31 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2020), утв. Президиумом ВС РФ 23.12.2020 (Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 07.10.2020 № 59–УД20–7–К9).
Пункты 12, 13 Постановления Пленума ВС РФ от 04.12.2014 № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности».
Пункт 10 Постановления Пленума ВС РФ от 05.06.2002 № 14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем».
Пункт 15 Постановления Пленума ВС РФ от 29.06.2021 № 21 «О судебной практике по делам о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (статьи 201, 201.1, 202, 203 Уголовного кодекса РФ)».
Пункт 3 Обзора судебной практики ВС РФ за январь – июль 2014 года, утв. Президиумом ВС РФ 01.09.2014 (Постановление Президиума ВС РФ от 26.02.2014 № 1–ПК14С).
Пункт 21 Постановления Пленума ВС РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».
Пункт 14 Постановления Пленума ВС РФ от 15.12.2022 № 37 «О судебной практике по преступлениям в сфере компьютерной информации».
Пункт 14 Постановления Пленума ВС РФ от 18.05.2023 № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы».
Пункты 6 и 14 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2022 № 20 «О практике по уголовным делам о преступлениях против правосудия».
Группы лиц
Существуетчетыре группы лицв зависимости от степени организованности товарищей внутри группы:
• группа лиц без предварительного сговора;
• группа лиц по предварительному сговору;
• организованная группа;
• преступное сообщество (преступная организация).
Перечисленные группы – это и квалифицирующий признак, сильно ухудшающий обвинение по многим составам, и отдельное отягчающее (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК).
Например, если в обвинении по убийству есть группа лиц в любой форме, то простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК) превращается в квалифицированное (ч. 2 ст. 105 УК), которая фактически является «расстрельной» статьей (велика вероятность получить пожизненный срок).
Поэтому выбивание из обвинения группы лиц в любом виде или понижение уровня группы очень сильно влияет на все уголовное дело.
Известный прием защиты:при групповом преступлении один из участников все берет на себя. При таком раскладе садится только он, остальные выходят из дела. Кроме того, садится он
Соучастие и группа
Соучастие (ст. 33 УК) – это тоже несколько сообщников, тоже какая-то сомнительная компания, но не всегда они группа лиц (ст. 35 УК). Эти два понятия надо четко различать, потому что работа адвоката по групповым преступлениям лиц чаще всего сводится именно к тому, чтобы группу превратить в соучастие. Давайте разберемся.
Соучастие – это несколько персонажей со своими ролями: организатор, исполнитель, пособник, подстрекатель.
Группа лиц в любой форме – это если есть как минимум два исполнителя.
В этом ключевая разница – если исполнитель один, то группы никогда нет. Да, у него могут быть соучастники, но они не должны называться исполнителями/соисполнителями.
1.Один исполнитель + организатор ≠ группа.
2.Один исполнитель + организатор, подстрекатель, пособник ≠ группа.
3.Один исполнитель + еще один исполнитель = группа. И не важно, входит ли в эту группу еще кто-то с другими ролями: главное, что исполнителя два.
Исполнитель – это тот, кто выполняет хотя бы частично объективную сторону преступления, то есть сам ворует, сам обманывает, сам бьет и пр. Не где-то там, вдалеке, плетет коварные планы или прячет в своем гараже угнанную «тачку» – а участвует напрямую.
Пример:в качестве тактики защиты мы пытаемся разграничить роли соучастников так, чтобы в деле ни в коем случае не оказалось двоих соисполнителей. Для этого нужно выявить выполнение объективной стороны преступления только одним исполнителем. Так, в конкретном деле соучастники обвинялись в поджоге автомобиля «группой лиц», но защите удалось разграничить роли соучастников – только один соучастник непосредственно поджигал, другой был лишь заказчиком (организатором), то есть сам объективную сторону не выполнял, а значит «группы лиц» нет, так как нет двух соисполнителей[78].
Организатор – это самый опасный товарищ из всех соучастников, он хуже исполнителя, поэтому от роли организатора нужно отмахиваться руками и ногами.
Организатор может быть в чистом виде (не выполнять сам объективную сторону), а может частично ее выполнять и поэтому быть одновременно и организатором, и немного исполнителем (при этом в целом он будет считаться именно организатором). Например, «чистый» организатор придумал схему хищения, всех координировал и давал указания, а при этом физически был в другом месте (за границей, в СИЗО). А если сам принимал участие в хищении и как-то выполнял объективную сторону (кого-то обманул, отвлек, подсунул фальшивый документ), то он уже немного исполнитель.
Организатор – он же и руководитель, квалификация этих ролей будет аналогичной. Организатор может поглощать собою роль исполнителя, подстрекателя и пособника; отдельно вычленять эти функции в роли организатора не нужно, и если отдельно квалифицировать – это ошибка.
Пособник и подстрекатель – наименее опасные роли.
Очевидная защитная тактика – четко разграничить роль всех актеров на сцене. По формулировкам обвинения отслеживаем, что конкретно этот гражданин сделал.
Есть у нас обвинение по какой-то большой группе, а мы защищаем одного из них, – берем карандаш и подчеркиваем, что там именно наш натворил. Постоянное злоупотребление в формулировках – это фразы «действуя совместно», «в рамках единого умысла». Это все прекрасно, но у моего подзащитного какая роль? Нужно разграничивать роли, а особенно в группе лиц, разъяснения Пленума нам в помощь (цитата:«При описании преступного деяния должно быть указано, какие конкретно преступные действия совершены каждым из соучастников преступления»)[79].
Итак, заточим мысль: несколько лиц – это либо соучастие, либо группа. Соучастие – это более узкое понятие, а группа – более широкое. В соучастии не всегда есть группа (может не быть двух исполнителей), а в группе всегда есть соучастие (два исполнителя – это соисполнители, соучастники, просто в обвинении не упоминается ст. 33 УК).
Группа без предварительного сговора
Примером может служить такая ситуация: граждане совместно отмечают праздник (с алкоголем), возникает драка, за одного из драчунов вступаются друзья и в результате потерпевшему причиняются телесные повреждения.
То есть онизаранее не договаривалисьнапасть на потерпевшего, все получилось спонтанно. Однакодействия совместны– одна цель и помощь друг другу.
Пример от обратного: когда в ходе массовых беспорядков толпа грабит магазин – вроде грабителей много, но действует каждый сам по себе, без согласования с другими.
Группа по предварительному сговору
Как очевидно из самого определения, здесь до совершения преступления было некое «совещание», в ходе которого было приято решение совершить преступление, распределялись роли, обсуждалась какая-то тактика.
Критически важный признак этого типа группы – должен бытьвременной промежутокмежду сговором и преступлением. Если обратиться к примеру, приведенному выше (в ходе драки к одному из участников присоединяются друзья), то такого промежутка там нет. Даже если кто-то крикнет перед нападением:«Бей его, Вася!»– тут тоже предварительного сговора нет, потому что практически нет временного промежутка между сговором и нападением (нет времени для сговора).
В обвинении, как правило, предварительный сговор крепится только этим временем исогласованностью действийуже в ходе событий преступления. Каких-то созвонов, переписок между участниками может и не быть. Знали друг друга ранее, общались, могли успеть сговориться и действовали слаженно – вот и сговор.
Организованная группа
Когда вменяют орггруппу, то в начале и обвинения, и приговора всегда идет нудное раскрытие ее признаков. Чаще всего обвинение выглядит именно так: сначала описывают всю орггруппу, а потом уже что там конкретно участники группы натворили.
Кпризнакам организованной группыотносятся: устойчивость, наличие организатора, план деятельности и распределение ролей, а также меры конспирации. Рассмотрим их более подробно.
1. Устойчивость:
• это время существования – не день, не два (малый период – это признак предварительного сговора, а не орггруппы);
• неоднократность преступлений (хотя в теории орггруппа может планировать и одно какое-то крупное преступление);
• техническая оснащенность (поэтому в обвинении часто и расписывают, как кто-то предоставил квартиру под офис, кто-то машину, кто-то телефоны и пр.);
• специальная подготовка (то есть не просто так импульсивно решили«а давайте грабанем банк», а вели подготовку).
2. Наличие организатора.
Один из соучастников всегда будет обозван организатором или руководителем. Именно он «приискал, создал, предложил вступить». Он самая главная «редиска» среди всей этой преступной группы единомышленников.
3. Наличие плана и распределение ролей.
Участники заранее обсуждали в деталях подробности преступления, готовили орудия (это также признак устойчивости), согласовывали между собой кто что будет делать (а вернее, организатор все распределял).
Часто упоминаемый в приговорах отдельный признак. Под него часто подводят любые непонятные переговоры, использование жаргона («все понятно, шифруются»), использование кличек, ников в переписке. Здесь слабым моментом может быть использование предположений – почему оперативники решили, что здесь речь о наркотиках (например), где лингвистическая экспертиза?
Независимо от того, кто что в группе делал, – все ее участники будут соисполнителями. Да, будет отдельно выделяться организатор, но его выделяют просто как признак, как наиболее опасного деятеля (ему и влепят наказание больше всех), но ссылки на ст. 33 УК не будет.
Очень хорошо под описание классической орггруппы подходит образ из сериала «Бригада» и фраза одного из героев: «За все, что мы делаем, отвечаем тоже вместе».Поэтому пытаться вытащить из орггруппы кого-то по признакам подстрекательства или пособничества бесполезно – все идут под одну гребенку. В том числе и персонаж «Бригады», заявивший в конце всего этого братания: «А прикрываю вас в этом я», – он тоже полноценный соисполнитель.
И это самое опасное качество орггруппы, о которое постоянно разбиваются защитные доводы: для того, чтобы попасть под этот квалифицирующий признак, необязательно требуется полноценное участие в ее деятельности. Вполне может хватить и того, что виновный знал о ее существовании.
Пример:неустановленные лица с целью сбыта наркотиков создали организованную группу и занимались преступной деятельностью. Далее в преступлениях стал участвовать наш герой. Но при этом он имел контакт только с одним из участников группы, ни с кем другим не общался. Цитата: «Несмотря на то, что Ф.И.О. непосредственно с «оператором» или «куратором» организованной группы не имел переписки, в том числе и на этапе вступления в нее, суд, учитывая, что после сообщения ему М. о существовании такой группы, ее целях и планах, Л. за вознаграждение согласился совместно с М. выполнять задания неустановленных лиц, обоснованно посчитал, что все преступные действия он совершал в составе организованной группы. В этой связи квалификация действий Л. по признаку совершения преступлений организованной группой является правильной»[80].
Подвидом организованной группы являетсябанда. Ее главное отличие от других организованных групп –вооруженностьицель(совершение нападений). Кстати, можно одновременно вменять в одном обвинении и признак орггруппы, и бандитизм (ст. 209 УК) – это не нарушение[81].
Преступное сообщество
Его главный признак –структурированность. О преступном сообществе есть специальное разъяснение Пленума ВС[82], которое здесь подробно расписывать нет смысла. Если у вас в работе обвинение по ст. 210 УК, то мимо него вам никак не пройти.
Преступное сообщество (организация) – это более сложная структура, чем просто организованная группа: здесь орггрупп (включая банды) может быть несколько, а их участники не просто могут не знать друг о друге, а скорее всего не знают – обычный метод конспирации (почему и не работает частый защитный довод:«Я не знал ни о каком сообществе»).
Преступное сообщество может быть как в форме совокупности орггрупп, так и представлять собой всего одну орггруппу, но четко структурированную. Собственно, это основной признак, который стремится доказать сторона обвинения – нужно обязательно показать структуру, чтобы превратить обычную орггруппу именно в сообщество.
Второй ключевой признак –корыстная цель, а именно «наличие цели совместного совершения тяжких или особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды».
Соответственно, к признакам различных форм групп лиц и должен цепляться адвокат, анализируя по материалам дела, чем именно эти признаки подтверждаются.
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 26.01.2023 № 77–84/2023.
Пункт 18 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
Кассационное определение ВС РФ от 30.01.2025 № 11-УД24–28сп-А4.
Постановление Пленума ВС РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (организации) или участии в нем (ней)».
Определение ВС РФ от 10.03.2022 № 31-УД21–31-К6.
Особо активная роль
Не самое частое отягчающее, но поскольку оно не имеет четких критериев, то его смело добавляют в случаях, когда надо побольнее наказать.
Пункт п. «г» ч. 1 ст. 63 УК – особо активная роль в совершении преступления. Помимо того, что это отягчающее, активная роль учитывается еще и как фактор, повышающий степень общественной опасности[83]. А как мы помним, общественной опасностью всегда козыряет прокуратура, когда препятствует защитным механизмам смягчения наказания или прекращения дела.
Ключевые моменты
Особо активную роль нельзя вменять, если по обвинению проходит лишь один обвиняемый.
Это логично – роль единственного актера на сцене нельзя выделить, не с кем сравнивать, вся активность (особая и не особая) исходит только от него. Поэтому очевидно, если обвиняемый без соучастников, без группы лиц, – такое отягчающее в обвинении фигурировать не может.
Менее очевидные случаи, когда в событиях преступления фигурирует несколько лиц, но в статусе обвиняемого опять только один.
Пример:дело по ч. 1 ст. 268 УК (нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта). За безопасность отвечало много лиц и в приговоре все их действия описаны, но обвинение именно в уголовном преступлении предъявлено только одному. А значит, он в принципе один, хотя и был частью системы. Особо активная роль исключена[84].
Другая распространенная ситуация, когда по делу проходит несколько обвиняемых и какие-то преступления они совершали вместе, а какие-то отдельно. Так вот, по тем преступлениям, которые конкретный обвиняемый совершал самостоятельно (то есть один), нельзя вменять особо активную роль.
Итак, этот признак всегда соседствует с группой лиц в любой форме, либо если есть соучастие в любой форме.
Особо активная роль – это всегда какие-то дополнительные действия сверх обычной роли в группе или к действиям соучастника.
Здесь адвокаты часто путаются, поскольку видят некоторые решения ВС, делают поверхностные выводы и строят на них защиту.
Разбираем по полочкам.
Например, есть разъяснение ВС[85], в котором говорится, что «организация совершения преступления и руководство его исполнениемсами по себене предполагают особо активную роль лица в совершении преступления».
Есть множество решений того же ВС и кассационных судов пониже рангом, в которых говорится, что если вменяют роль организатора, то это не значит, что автоматом прилепляется особая роль; у организатора и так особая роль: он все это придумал, всех собрал, распределил роли и прочее. А дважды один признак вменять нельзя («ах, ты организатор, так вот тебе за то же самое еще и бонус в виде отягчающего»– то есть одно обстоятельство умножается на два). Запрет
Из чего делаетсяложный вывод –раз в обвинении есть орггруппа, то есть обвиняемый обзывается организатором/руководителем, то, значит, особо активная роль автоматически из обвинения улетает. Нет, не так.
Повторяем основную мысль: в обвинении/приговоре надо не просто расписывать роль одного из исполнителей/организаторов, а отдельно расписывать, чтó такого сверх своей роли натворил обвиняемый.
Бывает так, что один обвиняемый совмещает роли – он и организатор, и исполнитель своего же плана. Это опять не особо активная роль.
Обратите внимание на скучную формулировку из решения суда в примере ниже, сейчас мы с ее помощью будем препарировать судебную ошибку так, как часто не могут делать сами судьи (отчего и столько исключений особой роли из приговоров при обжаловании).
Пример:дело по п. «б» ч. 2 ст. 172 УК (незаконная банковская деятельность). Цитата: «В качестве отягчающего наказание обстоятельства судом, в соответствии с п. “г” ч. 1 ст. 63 УК РФ, признана его особо активная роль в совершении преступления, которая выразилась в том, что осужденный не только выступал соучастником, но и осуществлял конкретные действия по фактическому руководству обменным пунктом, осуществлению контроля за его деятельностью, определял курс покупок и продаж валюты, планировал и реализовывал преступление. Вместе с тем фактически эти действия являются признаком объективной стороны преступления. Характер и степень фактического участия осужденногоопределены судом в описательно-мотивировочной части приговорана основании исследованных доказательств, в соответствии с установленными обстоятельствами, которым дана соответствующая квалификация, поэтому данные обстоятельства не могут повторно учитываться при назначении наказания»[86].
Как с этим работать
Итак, нам влепили особо активную роль.
Кстати, это может сделать и сам суд, даже если в обвинительном заключении про это ничего не говорится[87]. И нет, это не выход за рамки предъявленного обвинения (ст. 252 УПК). Конституционный Суд неоднократно все это одобрял – не тратьте силы, это не ошибка.
1.Смотрим формулировку в описательной части приговора (обвинзака): вот у негодяя Иванова созрел умысел, он приискал, организовал, что-то кому-то передал… а потом «убил, закопал и надпись написал». В связи с чем Иванов, являясь организатором, а может, даже и с выполнением роли исполнителя (так бывает), совершил такое-то преступление. Вот это описание преступной роли как она есть, в этом его обвиняют и за это судят.
2.Смотрим формулировки в мотивировочной части, там, где указано, что в действиях этого врага человечества признается особо активная роль. Вот там должно быть расписано, в чем именно эта роль заключалась.
Ошибка № 1(самая очевидная и самая частая): а там ничего и не написано, нет специальной мотивировки; просто особо активная роль и все. Тут даже примера не требуется.
На что ссылаемся (формулировка довода): «описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора в соответствии с п. 4 ст. 307 УПК РФ должна содержать мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания».
Ошибка № 2:формулировка повторяет то же самое, что и указано в описательной части. Можно и другими словами, но описываются те же самые действия. То есть ничего нового, ничего сверх обычной роли, за которую и судят, – так в чем особенная активность?
Для закрепления мысли еще пример с формулировкой.
Пример:дело по ч. 4 ст. 159 УК, (мошенничество в составе группы лиц по предварительному сговору). Цитата: «В приговоре подробно изложены действия осужденного как исполнителя указанных преступлений и роль других соучастников этих преступлений. Характер и степень фактического участия осужденных установлены судом в описательно-мотивировочной части приговора на основании исследованных доказательств, в соответствии с установленными обстоятельствами дана соответствующая квалификация их действий». Из приговора следует, что судом при назначении наказания учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, роль осужденного как исполнителя преступлений. Однако в чем выражалась особо активная роль осужденного, кроме того, что он как инициатор преступлений, совершенных группой лиц по предварительному сговору, распределил роли каждого соучастника и наряду с другими соисполнителями преступлений совершил эти преступления, суд в приговоре не указал[88].
Еще один маячок
Часто в обвинении для соучастников закладывают размытую формулировку: «действуя совместно… во исполнение единого умысла…». Это делается, когда не очень понятно, кто что конкретно делал и как отдельного обвиняемого «вшить» в орггруппу. А делается это просто – к любым действиям обвиняемого добавляем слова«совместно, единый умысел», вот так мы всю эту кучу разрозненных лиц с их самостоятельными поступками превращаем в страшную орггруппу.
У этого приема обвинения есть и обратная сторона, полезная защите, – так размывается роль конкретного обвиняемого. Он же совместно делал – так где же особая роль?
Пример (цитата):«…примененное судом в приговоре описания содеянного М. свидетельствует о том, что М. и Ф.И.О.1 были соисполнителями данного преступления без выделения их ролей в ходе его совершения, поскольку, как указано в приговоре, для реализации указанной договоренности они, “действуя совместно, … заказали через сеть “Интернет” наркотическое средство”, затем незаконно приобрели заказанное ранее наркотическое средство… после чего стали хранить для совместного употребления». Особо активная роль исключена[89].
Пункт 1 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
Кассационное постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 05.06.2025 № 77–1508/2025 (УИД 77MS0265–01–2024–003907–61).
Кассационное определение Кассационного военного суда от 27.01.2022 № 77–26/2022 (УИД 63GV0006–01–2020–000104–46).
Пункт 20 «Обзора судебной практики по делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.06.2024).
Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 18.09.2025 по делу № 77–1773/2025 (УИД 39RS0001–01–2022–007771–07).
Пункт 30.2 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 16.06.2022 № 77–1629/2022 (УИД 67RS0004–01–2019–000335–68).
Общеопасный способ совершения преступления
Совершение преступления общеопасным способом – это квалифицирующий признак в 4 составах:
• убийство – ст. 105 УК;
• причинение тяжких телесных – ст. 111 УК;
• уничтожение имущества – ст. 167 УК;
• уничтожение лесных насаждений – ст. 261 УК.
Способ в этих составах несколько по-разному реализуется: то, что применимо к убийству, не совсем применимо к уничтожению лесных насаждений, но логика у них общая.
Убийство и тяжкие телесные:если от способа есть опасность не только непосредственно для жертвы-цели, но и как минимум для одного другого
Уничтожение имущества и леса:помимо поджога-взрыва, еще и массовое загрязнение (химическое, бактериологическое), то есть угроза не конкретному автомобилю или отдельной елке, но и другому имуществу или лесным насаждениям.
Логика обвинения
По логике обвинения признак общеопасного способа часто вменяют просто по внешнему признаку: был поджог, намечался взрыв, была стрельба в общественном месте – ну вот вам и признак.
Но при этом забывается основная логика – угроза должна распространяться шире, чем на объект посягательства.
Вот пара примеров, когда признак поэтому слетел из обвинения.
Пример:обвиняемые подожгли автомобиль потерпевшего и вроде все очевидно – это поджог, общеопасный способ уничтожения имущества. Но вот только автомобиль обвиняемые сначала угнали на безлюдный участок, где его и подожгли. Рядом не было ничего такого, на что мог перекинуться огонь, то есть не доказано, что угроза была для чего-то еще, кроме сгоревшего автомобиля. Признак из обвинения исключен[91].
Обратите внимание, хотя в ст. 167 или ст. 261 УК поджог указан как отдельный и вроде бы самостоятельный способ, но все равно одного только поджога мало – нужна его опасность для другого имущества (леса).
Нужно сослаться на какое-то конкретное доказательство.
Пример:обвиняемый в людном месте расстрелял из ружья автомобиль с двумя потерпевшими. Обвинение ему автоматически влепило «покушение на убийство общеопасным способом». Однако признак исключен: выстрелы были прицельные, шли именно в цель покушения (в потерпевших), иных выстрелов не было, в том в числе и вслед уезжающему автомобилю. Место хоть и людное, но угроза была для окружающих лишь предполагаемой, и вывод о ней ничем конкретно не подтвержден[92].
Итак, угроза должна быть не просто гипотетической, а чем-то доказываться. Нельзя просто указать в обвинении:«Ну был поджог, было взрывное устройство – понятно, что кто-то и еще мог пострадать».А мог и не пострадать (предположение). Помним, что ранее мы говорили про прямое применение презумпции невиновности, – вот оно.
Пример:попытка убийства путем поджога квартиры в многоквартирном доме. Защита утверждала, что огонь не мог проникнуть через бетонные перекрытия, а значит, другие квартиры и жильцы пострадать не могли. Но суд в приговоре сослался на показания в суде пожарных и специалиста о том, что другие жильцы могли отравиться продуктами горения, и обвиняемый это понимал. Признак обоснован[93].
Итак, видим разницу: в этом примере какое-то конкретное доказательство есть (показания пожарных, специалиста), а в предыдущем ничего нет.
Нюанс с повреждением/уничтожением имущества
Представим ситуацию, что обвиняемый поджигает чей-то автомобиль и точно знает, что никого другого он трогать не хочет, – вот только этот потерпевший ему и насолил, его он и наказывает. Есть ли общеопасный способ, когда никакой другой потерпевший не страдает (ни жена, ни сосед), но может пострадать какое-то другое имущество того же самого единственного потерпевшего?
Да, есть.
Пример:поджог автомобиля. Защита утверждает, что гараж стоит обособленно, соседей затронуть не могло. Но вот только мог сгореть сам гараж, другой автомобиль в этом гараже, другое имущество. Цитата из приговора: «Из буквального толкования приведенных разъяснений Верховного Суда РФ не следует, что обязательным условием квалификации уничтожения чужого имущества путем поджога является наличие угрозы распространения огня на имущество иных лиц, кроме потерпевшего, а потому для оценки избранного виновным способа совершения преступления на предмет отнесения его к числу общеопасных существенное значение имеют условия, когда наряду с непосредственным предметом посягательства под угрозой уничтожения, повреждения находилось и то имущество, которое целью преступления не являлось»[94].
Иначе говоря, в случае с покушением на личность (ст. 105, 111 УК) такой защитный довод сработает (а кто еще мог пострадать от взрыва, кроме вот этого конкретного потерпевшего?), потому что объект посягательства именно личность и другие личности. А вот в случае с посягательством на имущество (лес) – не сработает.
Проблема с умыслом
Есть кажущееся логическое противоречие в форме умысла при квалификации общеопасного способа в случаях, когда вменяют покушение (на убийство, на уничтожение имущества и др.).
Так, покушение на что-либо или, если конкретнее, на убийство не может совершаться с косвенным умыслом, оно может бытьтолько в форме прямого умысла.Для покушения нужно четко хотеть что-то сделать, нельзя покуситься с размытой целью или с безразличием к результату.
Это следует из п. 2 Постановления Пленума об убийстве[95]: покушение на убийство может быть только с прямым умыслом, хотя законченное убийство возможно и с косвенным.
Прямой умысел – это когда хочу покуситься именно вот на эту цель (как в известном интернет-меме«у меня был план, и я его придерживался»). Косвенный умысел – это когда плевать на последствия, может, помрет потерпевший, а может, нет, но мне без разницы.
Иначе говоря, можно ли вменять общеопасный способ, если обвиняют в покушении (на убийство, поджог – не важно), ведь общеопасный способ сам по себе предполагает именно косвенный умысел?
Можно. Тут вот в чем закавыка: когда происходит покушение общеопасным способом на то же убийство, то умысел тут прямой (стреляю очередью в этого человека и намерен его убить). А вот по отношению к окружающим умысел косвенный (я не их хочу убить, ну зацепит кого-то еще, да и ладно). Как быть – вроде покушение, а косвенный умысел, нельзя же так?
Противоречия на самом деле нет, и защите не стоит тратить силы на это направление, пытаясь выбить отягчающее лишь на том основании, что вменяют покушение. Основное преступление – это покушение на убийство, на уничтожение имущества, именно оно квалифицируется по направленности умысла, а он прямой. А общеопасный способ – это лишь дополнительный признак, он возможен и с косвенным умыслом, само же преступление в целом будет с прямым.
Как с этим работать
1.Выделяем в обвинении основную цель посягательства, которую вменяет обвинение (конкретный человек, его машина, дом).
2.Проверяем теоретическую угрозу для другого потерпевшего или для имущества (в случае со ст. 167 УК) – мог ли огонь перескочить на другой дом, мог ли при выстреле разброс дроби зацепить кого-то?
3.Проверяем субъективную сторону – мог ли обвиняемый знать, что пострадает кто-то еще? Проверяем его показания, показания свидетелей. Например, обвиняемый стрелял в одиноко стоящий дом, явно рассчитывая зацепить конкретную жертву, и не знал, что там может быть кто-то еще (реальный случай[96]).
4.Сверяем: чем конкретно доказывается общеопасный способ (протоколы осмотра, из которых
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 21.12.2022 № 77–5935/2022.
Апелляционное определение Московского городского суда от 23.06.2022 по делу № 10–10173/2022.
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 25.01.2023 № 77–177/2023 (УИД 37RS0010–01–2021–004617–05).
Кассационное постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 19.10.2023 № 77–3265/2023 (УИД 76RS0009–01–2020–000107–84).
Постановление Пленума ВС РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве».
Пункт 9 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве».
Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 08.02.2024 № 77–157/2024 (УИД 23RS0034–01–2023–000389–62).
Оружие и предметы, используемые в качестве оружия
Эти квалифицирующие признаки существенно влияют на уровень общественной опасности преступления.
Например, одно только наличие любого из них принципиально меняет тяжесть ст. 126 УК (похищение человека), превращая относительно мягкую часть первую этой статьи в «посадочную» часть вторую.
Признак «применение оружия» всегда идет в составах совместно с признаком «использование предметов в качестве оружия», но признаки эти разные. Оба признака нужно разграничивать, иногда это может повлиять на размер наказания.
Применение оружия
Это более опасный признак, и само по себе упоминается как отдельное отягчающее обстоятельство (п. «к» ч. 1 ст. 63 УК). Речь идет о применении именно оружия (а также боеприпасов, взрывных веществ и устройств), а вот использование предметов – это не отягчающее (просто квалифицирующий признак).
Под применением оружия понимается использование того, что официально признано оружием в соответствии с ФЗ «Об оружии»[97] и относительно чего есть заключение эксперта о том, что это именно оружие и что оно годно к применению.
В уголовном деле для вменения этого признака обязательно должно быть соответствующее заключение экспертизы.
В разъяснениях Пленума[98] относительно всех уголовных дел об этом указано не совсем категорично, но на практике без экспертизы в уголовном деле остается слабое звено (которое может быть основанием для изменения приговора). А в разъяснениях Пленума по разбою[99] уже дано категоричное указание, но только для ч. 2 ст. 162 УК.
Именно эксперт в итоге и определяет, является ли конкретный предмет оружием или нет (например, не всякий нож, пусть даже и устрашающего вида, является холодным оружием; не всякий «огнестрел» способен к выстрелу).
Если оружие негодное (например, неспособное к выстрелу или игрушечное) или незаряженное при совершении преступления (и патронов нет и не было), то признак «применение оружия» отсутствует. Как раз в ссылке на разъяснения по разбою этот случай раскрывается подробно.
Предметы в качестве оружия
Использование предметов в качестве оружия встречается в одиннадцати составах. Это значительно более широко толкуемый признак. Предметом может быть вообще все что угодно, главное, чтобы этот предмет мог причинить физический вред. Поэтому бессмысленно изучать практику в надежде найти судебное решение, согласно которому табуретка или сковорода не может быть вменена в качестве «предмета».
Простой проверочный вопрос: может ли предмет как-то напрямую своим внешним физическим воздействием причинить вред здоровью? Может? Тогда признак есть.
Кстати, животные тоже признаются «предметами», это позиция Верховного Суда, которую он неоднократно высказывал[100].
Что если «оружие» переквалифицировать на «предмет»?
Если оружие признано экспертом «не-оружием» либо негодным оружием, то признак «применение оружия» из дела слетает.
Но радоваться рано, ведь мы помним, во многих составах он идет рядом с признаком «использование предметов в качестве оружия». Если слетает оружие, но в том же пункте статьи указан предмет в качестве оружия, то в таком случае один признак может поменяться на равнозначный другой.
Например, ч. 2 ст. 111 УК, тяжкий вред здоровью причинен с применением ножа, который признан экспертом «не-оружием» (кухонный нож). Итак, оружием такой нож признать нельзя, но вот предметом, используемым в качестве оружия вполне можно. Опасность преступления никуда не девается, квалификация не меняется – как была ч. 2 ст. 111 УК с оружием, так осталась она и с предметом.
Такая ошибка квалификации мало что дает, кроме тех случаев, когда в составе преступления есть только применение оружия. Например, в ч. 3 ст. 286 УК (превышение должностных полномочий) – есть только «применение оружия» и нет альтернативных, широко понимаемых предметов; значит такая ошибка значима, поскольку вылетает ключевой элемент состава.
Во всех остальных случаях такая ошибка квалификации в большинстве случаев влечет только изменение в тексте приговора.
Тем не менее искать такую ошибку все равно есть смысл. Так, принципиальна ошибка квалификации в случаях, когда в реальности в ходе преступления вреда не причинено никакого (были только угрозы), а сам предмет не был обнаружен.
Пример:во время разбоя с применением оружия (ч. 3 ст. 162 УК) обвиняемый только угрожал неким пистолетом (не стрелял, не бил рукояткой). А потом после задержания обвиняемого пистолет не нашли. Это значит, что экспертизу по нему сделать невозможно – нельзя установить, являлся ли этот условный пистолет оружием, пригоден ли он к стрельбе. Может, это был игрушечный пистолет, а может, и нет, но это предположение, а на предположении нельзя строить обвинение. Да, все видели – в руках был предмет, похожий на пистолет, но экспертизы-то нет. В данном деле признак применения оружия слетел, при этом альтернативный признак «использование предмета в качестве оружия» не появился[101].
Почему в данном примере не произошла замена признака оружия на предмет, ведь ч. 2 ст. 162 УК предусматривает и то и другое? Потому что обвиняемый условным пистолетом не причинил никакого вреда. Вот если бы он ударил потерпевшего рукояткой хотя бы игрушечного пистолета, то признак использования предмета тут же появился бы. Акцент здесь именно в этом моменте – был причинен вред или нет: если вред причинен, то как минимум есть признак применения предметов в качестве оружия, потому что очевидно, что этим самым предметом реально причинить физический вред (ну раз он уже причинен).
И, кстати, здесь мы опять видим использование презумпции невиновности напрямую.
Непонятные предметы
Существует такой миф, взятый из фильмов: если не найдено орудие преступления, значит, нет и преступления. Это неправильная логика.
Если предмет, которым причинен вред, не обнаружен, – это не проблема. Главный нюанс в таком случае будет в заключении эксперта, который отразил, как и чем примерно причинен вред. В заключении эксперта должны отражаться хоть какие-то индивидуализирующие признаки предмета, которым причинен вред.
Если по делу не обнаружен этот самый предмет, свидетели/потерпевший его не видели, и если к тому же эксперт очень общими словами описывает
Пример:разбой с использованием предмета в качестве оружия. Обвиняемые ударили потерпевшего чем-то в ходе нападения. Согласно заключению эксперта, закрытая черепно-мозговая травма у потерпевшего образовалась от ударных воздействий твердого тупого предмета, индивидуальные свойства которого в описании повреждений не отобразились. При этом потерпевший предмета не видел (били сзади), свидетели не видели, обвиняемые наличие предмета отрицали. Как написал суд в приговоре: «Из показаний эксперта следует, что обнаруженные повреждения у потерпевшего не имели каких-либо характерных особенностей, которые позволили бы установить индивидуальные свойства травмирующих предметов». Квалифицирующий признак из дела ушел[102].
Из данного примера видно, что признаки оружия должны быть расписаны в заключении эксперта настолько подробно, чтобы из них было понятно – это не руками/ногами били, не о стену ударили, это именно какой-то предмет использовали для ударов.
Уточним нюанс: по делу не должно быть других доказательств наличия предмета. Если кто-то в руках у нападавшего что-то видел, то все, предмет есть.
Кстати, такая логика сбивания признака (по причине неконкретного описания травмирующих признаков предмета) может сработать и с газовым баллончиком.
Пример:разбой с применением предметов, используемых в качестве оружия. Предметом был газовый баллончик, которым брызнули в лицо потерпевшему, но потом баллончик не нашли. Казалось бы, вред причинен, потерпевший предмет видел, но… Как написал суд: «Для признания использования баллона с химическим веществом в качестве оружия при разбойном нападении необходимо установить, представляло ли опасность для жизни или здоровья химическое вещество, находившееся в баллоне. Однако из материалов уголовного дела видно, что баллон с химическим веществом не обнаружен и не изъят, его содержимое не исследовалось, экспертного заключения, подтверждающего, что находившийся в баллоне газ представлял опасность для жизни и здоровья потерпевшего, не имеется. Согласно заключению эксперта, у потерпевшего установлен химический ожог глаз. Между тем вопрос о свойствах и характере действия химического вещества, находившегося в баллоне, о его опасности для жизни или здоровья человека не выяснялся». Признак использования предмета слетел[103].
Следующий нюанс, позволяющий иногда сбить квалифицирующий признак использования предмета, – вред должен быть причинен напрямую этим предметом.
Что значит напрямую: вот есть, например, штакетина от забора, вот ей нанесен удар, причинивший вред.
Что значит «не напрямую»: когда вред причинен не самим предметом, а какими-то сопутствующими последствиями.
Например, горючая жидкость, которой облили потерпевшего, и подожгли. Это не «предмет», потому что вред причинен огнем (термическое воздействие), а не самой жидкостью. То же самое спички и газета. Или еще один реальный случай: обвиняемый сбил потерпевшего на велосипеде, соскочил и начал бить потерпевшего об асфальт, чем и причинил вред. Предмета здесь также нет, потому как велосипедом непосредственно вред не причинен, а асфальт, как и любая другая земная твердь, – это не предмет. Вот если бы обвиняемый схватил «велик» и начал им бить, вот тогда да.
Демонстрация оружия или предмета
Согласно упоминаемым в п. 23 Пленума № 29[104] положениям под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, следует понимать не только физическое воздействие на потерпевшего, но и психическое воздействие на него в виде угрозы применения насилия, опасного для жизни или здоровья.
В приговорах часто путают формулировки демонстрация и применение, а это не одно и то же.
Если в ходе преступления просто демонстрируется оружие/предмет, то это еще не применение. Нужно именно угрожать. Если потерпевший просто говорит, что нападавший держал в руках нож без уточнения действий с этим ножом, то этого мало.
Должны быть какие-то доказательства – не просто демонстрации оружия и предметов, а доказательства намерений именно применить их.
Пример:нападавший держал в руках нож, но не бил им, не угрожал. Потерпевший описывает, что просто видел нож и опасался его. Формулировка приговора: «Сведений о том, что осужденный во время нападения намеревался нанести удары потерпевшему данным ножом и причинить вред его здоровью, не имеется – это лишь предположение»[105]. Опять презумпция невиновности.
Ошибки квалификации
Ошибка, характерная для всех остальных отягчающих обстоятельств.
В данном случае ошибка такая: когда оружие выступает как квалифицирующий признак + суд еще и учитывает оружие как отягчающее обстоятельство (п. «к» ч. 1 ст. 63 УК). Это прямое нарушение нормы ч. 2 ст. 63 УК.
Пример:лицо осуждено за совершение разбоя с использованием оружия, и суд одновременно признал в качестве отягчающего наказание обстоятельства совершение им этого же преступления с использованием оружия (п. «к» ч. 1 ст. 63 УК). Верховный Суд исключил это отягчающее и смягчил наказание[106].
Для лучшего понимания приведем и другую (обратную) иллюстрацию. По ней мы видим, что ошибка (двойной учет как квалифицирующий признак + как отягчающее) может быть только по статьям, где оружие предусмотрено в качестве квалифицирующего признака. Если же этого признака в статье нет (например, убийство), то и ошибки быть не может.
Пример (цитата):«Суд первой инстанции, установив, что убийство потерпевшего совершено с применением огнестрельного оружия, обоснованно признал данное обстоятельство отягчающим наказание осужденного. Статьей 105 УК РФ совершение убийства с использованием оружия не предусмотрено в качестве признака состава преступления и квалифицирующего признака убийства»[107].
И еще одна ошибка: совершение преступления с применением оружия будет отягчающим только по умышленным преступлениям. За неумышленные его вменять нельзя.
Пример (цитата):«Согласно приговору, лицо признано виновным по ч. 1 ст. 109 УК (причинение смерти по неосторожности). Однако, назначая осужденному наказание, суд без достаточных к тому оснований признал обстоятельством, отягчающим наказание, совершение им преступления с использованием оружия (п. «к» ч. 1 ст. 63 УК). Вместе с тем данное отягчающее обстоятельство предполагает прямой умысел виновного, в связи с чем оно не могло учитываться при назначении наказания».[108]
Итак,когда квалифицирующие признаки могут слететь:
• если оружие или предмет не найдены, доказательств применения нет (нет свидетелей и пр.), при этом эксперт либо ничего не может сказать об индивидуализирующих признаках предмета, либо использует очень общие формулировки;
• если заключение эксперта позволяет предположить, что вред мог быть причинен не каким-то предметом, а руками/ногами, ударами о стену/землю, предметами одежды (при этом предметы одежды сами по себе как предмет не вменялись, например, не душили шарфом);
• вред причинен не напрямую использованием предмета, а опосредованно;
• когда применение оружия/предмета не конкретизировано – просто нахождение оружия/предмета в руках это не применение и не угроза;
• если осужденных (или эпизодов) несколько, то в
Федеральный закон от 13.12.1996 № 150-ФЗ «Об оружии».
Пункт 7 Постановления Пленума ВС РФ от 12.03.2002 № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».
Пункт 23 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
Например, пункт 23 Постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2007 № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений».
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 30.07.2020 № 77–1100/2020.
Пункт 52 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2018), утв. Президиумом ВС РФ 14.11.2018 (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 03.05.2018 № 30–АПУ18–2).
Пункт 32 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2018), утв. Президиумом ВС РФ 28.03.2018 (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28.03.2017 № 43–АПУ17–3).
Определение Первого кассационного суда от 25.11.2021 № 77–4807/2021.
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 07.12.2020 № 77–2125/2020.
Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 05.03.2020 по делу № 77–105/2020.
Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
Апелляционное определение Московского городского суда от 02.07.2020 по делу № 10–9688/2020.
Совершение преступления в военное время
Если по правильному – это совершение преступления в период мобилизации или военного положения, в военное время либо в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий (п. «л» ч. 1 ст. 63 УК).
Обвинение старается быть в тренде, на волне, а потому в последнее время стали часто дополнять обвинение этим актуальным отягчающим. Ну и подходят к этому весьма рьяно, дополняя обвинение там, где это не уместно.
Почему вменяют «военное положение»: оно введено и действует определенный период[109] в 4 новых регионах. Соответственно, все преступления в этих регионах считаются совершенными в военное время. По логике обвинения, если украл что-то в ДНР, – получай бонус к основному обвинению в краже.
Почему вменяют «период мобилизации»: она введена Указом Президента 21 сентября 2022 года РФ № 647 (мобилизация частичная, но для квалификации это не важно). Введена на всей территории России. Начало у нее есть (дата Указа), и конец вроде тоже есть, но мы его юридически не видим (он привязан к п. 7 Указа, а он секретный). А поэтому формально можно лепить п. «л» ч. 1 ст. 63 УК к любому обвинению вообще на всей территории России, начиная с 2022 года и по сей день.
Вроде юридически так, но что-то тут не то, верно?
Если по полочкам: нельзя вменять «военное положение, мобилизацию» только по формальным признакам, даже если вроде территория подходит (совпадает место-время, ну и «норм»).
Пример (цитата):«Само по себе совершение преступления в период действия режима частичной мобилизации не может безусловно признаваться обстоятельством, отягчающим наказание». В этом деле к обычному бытовому грабежу пытались прилепить период мобилизации[110].
Преступление должно быть как-то связано с этими явлениями. В приговоре нужно указывать, при чем тут вообще мобилизация или военное положение. Нужно специально мотивировать, что преступление совершено непосредственно в условиях вооруженного конфликта или было обусловлено им.
То есть формальная обвинительная логика не работает. Кража в ДНР? Ну так распишите в обвинзаке связь с военным положением: украл колбасу, и что, не патроны же у военных украл, не с военного склада и пр. Поджег чей-то автомобиль в период мобилизации? Ну а при чем тут мобилизация: не военную машину же поджег, не в целях срыва мобилизационных мероприятий.
Правовая мотивация и формулировка
В соответствии с абз. 4 п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», степень общественной опасности преступления устанавливается судом в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного. Обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание (статьи 61 и 63 УК РФ) и относящиеся к совершенному, также учитываются при определении степени общественной опасности преступления.
Из этих разъяснений Пленума ВС РФ очевидно, что для признания перечисленных в ст. 63 УК РФ обстоятельств как отягчающих наказание, следует установить наличие отношения к совершенному преступлению, то есть влияние их на степень общественной опасности преступления.
Состояние опьянения
Согласно ч. 1.1 ст. 63 УК суд может признать отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения (алкогольного/наркотического).
По многим преступлениям это применимо, но очевидно, что только к тем, которые совершаются в короткий промежуток времени, то есть к не длящимся, не продолжаемым. Сложно быть «подшофе» месяцами-годами, да так, чтобы это состояние определяло всю преступную деятельность, а именно в этом и смысл отягчающего, о чем мы поговорим ниже.
Мотивация
Самая распространенная ошибка – отсутствие мотивации. Особенность этого отягчающего в том, что суд должен не просто признать факт опьянения на момент преступления, нужно еще и подробно мотивировать, каким образом это повлияло на совершение преступления.
Например, признав наличие рецидива, суд просто констатирует, что имеется рецидив. Этого достаточно для установления соответствующего отягчающего обстоятельства, а в случае с состоянием опьянения этого мало.
Очевидная ошибка в этом вопросе обусловлена тем, что суд в тексте приговора либо вовсе не мотивирует, почему и как состояние опьянения повлияло на совершение преступления, либо мотивирует неправильно.
Согласно п. 31 Постановления Пленума № 58[111], одного установления факта опьянения недостаточно. В приговоре должны быть указаны мотивы, почему суд решил признать его «отягчающим».
Ошибка эта проста в обнаружении: смотрим в текст приговора, есть отягчающее, но нет никакой мотивировки – вот и ошибка.
Большинство преступлений, совершенных в состоянии опья-нения, – это насильственные преступления: пьяная поножовщина с различными по тяжести последствиями, насильственный грабеж, преступления против половой неприкосновенности, хулиганство. Обстоятельства таких преступлений, как правило, таковы, что очевидно – без «принятия на грудь» ничего бы, скорее всего, и не было, попросту не произошло бы события преступления.
В таких делах с мотивировкой суды часто ограничиваются одинаковыми формулировками:«состояние опьянения обусловило совершение виновным преступных действий, послужило их катализатором, вызвало агрессию, ослабило внутренний контроль».Но мотивировку нужно еще и обосновать, общих фраз недостаточно.
Пример:кража (158 УК). Обстоятельства дела вроде были понятны: подсудимый выпил и совершил кражу. Суд первой инстанции указывает общую формулировку: «принятие алкоголя спровоцировало преступные намерения». Но такую формулировку можно применить вообще по
Ошибку мотивации или необоснованность мотивации можно отловить с помощью протокола судебного заседания, да и в самом тексте приговора. Нужно в заседании хоть что-то относительно состояния опьянения поисследовать и сослаться на это в приговоре. Иначе вышестоящий суд может посчитать, что вывод не основан на исследованных доказательствах.
Проверочный вопрос: каким конкретно доказательством подт-верждается вывод не только о факте опьянения, но и о влиянии его на преступление?
Пример:суд указал, что «именно опьянение ослабило внутренний нравственно-волевой контроль подсудимого за своим поведением и подтолкнуло на совершение преступлений». Но согласно характеризующим материалам, подсудимый страдает алкоголизмом, в состоянии опьянения пребывает регулярно. Суд при этом не мотивирует – а почему именно в этот раз опьянение спровоцировало преступление, подсудимый же безобразничает не каждый раз, когда выпьет. Никаких материалов в судебном заседании суд для такого вывода не исследовал, просто установил опьянение, а вывод ни на чем конкретном не обосновал[113].
Возникает вопрос: ну а на каких тогда вообще доказательствах основывать вывод о влиянии опьянения на совершение преступления? Сразу подчеркнем, здесь речь идет не о доказательствах факта опьянения. Сочтем, что этот факт уже подтвержден. Теперь суд должен обосновать в приговоре, что опьянение повлияло на преступление.
Какими доказательствами подтвердить, что в голове у подсудимого под влиянием алкоголя что-то щелкнуло?
Как правило, такими доказательствами служат показания. Тут может сам подсудимый наговорить, думая, что он таким образом себя оправдывает(«это все водка виновата, а трезвый бы никогда так не сделал»). Могут свидетели указать, что подсудимый после того, как выпил, начал агрессивничать. Иногда влияние опьянения освещается и в заключении судебно-психиатрической экспертизы.
Зачастую самый худший враг обвиняемого – это он сам. Нужно анализировать его показания на всех стадиях: если он просто признает: «Да, я выпил, а кто сейчас не пьет?»,это еще не плохо. А если он говорит: «Выпил и словно муха какая-то меня укусила» – вот тут уже обвиняемый прямо наговорил на себя ч. 1.1 ст. 63 УК (то есть он прямо проводит связь между «выпил» и тем, что именно это привело его к преступлению).
Доказательства должны касаться именно событий преступления. Например, показания свидетелей, что подсудимый является очень пьющим человеком, ни о чем конкретном не говорят. Так же ни о чем конкретном не говорит вывод судебной экспертизы, подтверждающей, что подсудимый страдает алкоголизмом. Нужна конкретика – как именно в этот раз опьянение повлияло на подсудимого.
Слабые доказательства
Доказывается состояние опьянения не обязательно документами (это нужно только в делах о ДТП – там действительно обязательны медицинское освидетельствование или экспертиза), а еще и свидетельскими показаниями либо видео. Встречается судебная ошибка, когда доказательственная база в этой части слишком слабая.
Пример:суд сослался на бутылку в руках обвиняемого, которая «засветилась» на записях с камер видеонаблюдения. Было видно, что обвиняемый к этой бутылке «прикладывается». Однако бутылка с места происшествия не изъята, какая жидкость в ней находилась, не установлено. Сам подсудимый не сообщал, что в момент совершения преступления находился в состоянии алкогольного опьянения, не указывали на это и допрошенные судом свидетели, показания которых приведены в приговоре. Таким образом, вывод суда носит предположительный характер[114].
Апелляционное определение ВС Республики Мордовия от 20.03.2023 по делу № 22–393/2023.
Постановление Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
Определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 25.06.2020 № 77–473/2020.
Кассационное определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 30.11.2020 № 77–1117/2020.
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 04.02.2020 № 77–2/2020.
Указ Президента РФ от 19.10.2022 № 756 «О введении военного положения на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей».
Корыстный мотив
А теперь посмотрим, как бороться с несколькими основными видами мотива, которые встречаются во многих преступлениях.
Корысть – это двигатель всех хищений и квалифицирующий признак многих других. Хищение в свою очередь – это способ совершения преступления, объединяющий целый ряд самых распространенных составов. Это и простые кража-грабеж, и сложнейшие виды мошенничества или присвоения-растраты.
Со сложными преступлениями есть проблемы в том, как обобщить практику защиты по ним.
Например, если по краже можно выработать общие приемы, то по мошенничеству написать методичку формата «защита по ст. 159 УК» невозможно – слишком много способов мошенничества, слишком много частностей. Такая методичка будет написана либо общими словами, либо будет базироваться на таких частностях, которые в других делах никогда и не встретятся.
Но в защите мы можем работать по одному конкретному признаку состава, выбивая его из дела. А хищение – это как раз такой признак, сбивая который мы рушим очень много составов. Сбили «хищение» – вот и нет кражи, нет мошенничества, нет разбоя, а взамен в обвинении остается что-то другое, более мягкое (а что именно, пусть следователь с судьей и думают).
Признаки хищения
Из примечания к ст. 158 УК мы выводим признаки:
1. Противоправностьизъятия, то есть понятно, что «экспроприация» происходит в обход правовых механизмов либо очевидно незаконно (кража, грабеж), либо с помощью камуфлирующих схем (мошенничество).
2. Безвозмездностьизъятия, то есть владелец имущества не получает взамен ничего либо получает что-то неравноценное.
3.Изъятиев пользу похитителяили каких-то других лиц.
4.Изъятие должнопричинить ущерб, должны быть какие-то последствия.
5. Корыстный мотив.
Каждый из этих признаков можно выбивать отдельно. Например, самая стандартная (и самая сложная) тактика защиты по мошенничеству – доказываем, что нет противоправности, что никакое это не хищение, а гражданско-правовой спор (то есть некий правовой вариант изъятия был, просто он оказался спорным). Но это все отдельная тема – она очень обширна, и все признаки мы сейчас не трогаем, а бьем по самому основному из них, по корыстной цели.
Не корысти ради
Корыстный мотив крепит обвинение не только в хищениях, где он основа обвинения, но и важен по другим составам. Например, он сильно ухудшает картину в похищении человека, которое вообще является преступлением против личности (ч. 2 ст. 126 УК). В целом корыстный мотив «светится» во
Это все к тому, что нужно этот признак четко фиксировать, а не просто относиться к нему как к стандартному штампу в обвинении.
Хотя часто корысть в обвинении пихают туда, где она ни на что не влияет, ну просто для красоты обвинения:«вот посмотрите, какой обвиняемый подлец, с целью обогащения все это делал».Например, сбыт наркотиков, ст. 228.1 УК – это не всегда банальная торговля, где корысть и правда есть, это может быть любая передача наркотика (цель – угостить, вроде как по доброте душевной, такой вот бескорыстный «подгон»). Иначе говоря, в составе ст. 228.1 УК корысти нет, она там необязательна и доказывать ее не надо, но ее туда все равно включают. А если защитник такую бесполезную «корысть» выбьет из формулировки обвинения, то это ничего не смягчает (это же не признак состава).
Корысть – это какая-то выгода, имеющая экономическое, материальное содержание. Если не экономическое, то это уже будет «иная личная заинтересованность», а в случае с хищением «иная заинтересованность» не работает, нужна именно корысть.
Начнем с примеров попроще: нет хищения, если взять без спроса чужое имущество с целью попользоваться и вернуть, уничтожить, забрать долг. Нужна именно корысть.
Пример:двое осужденных тайно перевели деньги со счета своего знакомого, погасили этими деньгами свой кредит, но потом также тайно деньги вернули. То есть временно попользовались без спроса. Первоначально был обвинительный приговор – формально кража окончена, деньгами распорядились по своему усмотрению, состав вроде есть. Но в апелляции осужденных оправдали: нет корыстного мотива[115].
С корыстным мотивом связана и работа по другому признаку – противоправность, про который мы мельком говорили выше. Суть защиты – попытка через мотив переквалифицировать хищение (хоть кражу, хоть мошенничество) в более мягкое самоуправство (ст. 330 УК). Логика:«Я не украл эту вещь, я считаю, что она моя / Это мои деньги – я сам их ему дал / У нас была договоренность, а он не выполнил»и пр. Это работает даже с грабежом и разбоем:«Я не просто так отобрал вещь, я думал она моя, ну, переборщил немного со способом возврата, но корысти у меня не было».
Более сложная ситуация с обвинением в присвоениях-растратах, мошенничествах, то есть там, где сам механизм изъятия не всегда очевиден.
Пример:директор МУПа получил из бюджета деньги на ремонт дорог, но ремонт этих дорог выполнен не в полном объеме, а деньги куда-то исчезли. А значит, деньги он украл. Первоначально он был осужден за мошенничество (денег нет и реального ремонта тоже нет). Но оказалось, что директор деньги не присвоил, а отремонтировал на них другие дороги, не те, на которые выделялись деньги. То есть корысти нет, себе директор никакой материальной выгоды не извлек. Это не мошенничество[116].
Ситуация довольно стандартная: обвинение считает, что раз денег нет, значит, они украдены, а потом, как часто пишут в обвинении,«использованы в своих целях». Проблема для защиты в том, что эти «свои цели» всегда очень широко толкуются. Не видно из дела, где похищенные деньги, не нашли их – значит, пишем:«Обвиняемый распорядился по своему усмотрению».Видно, что деньги осели у неких третьих лиц, а сам «мошенник» не получил с этого ни рубля, – опять«распорядился по своему усмотрению».Этого считается достаточным для обоснования корыстного умысла. «Свое усмотрение» – хочу сам деньги прогулял, хочу друзьям или «неустановленным лицам» раздал.
Задача защиты из этого «своего усмотрения» – выбивать корысть, и здесь приходится активно доказывать, несмотря на презумпцию невиновности. Доказывать, что деньги ушли не в карманы друзей обвиняемого и не превратились в дачу любимой тещи. Нужно прямо доказать – вот эти деньги в зарплате работников, вот они в уплаченных налогах и пр. У следствия для этого гораздо больше возможностей, но это им не нужно. Логическая цепочка там всегда проста до невозможности: денег нет, значит, украли, а «вор должен сидеть в тюрьме».
Апелляционный приговор Московского городского суда от 10.10.2022 по делу № 10–18366/2022.
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 18.08.2022 № 42-УД22–4-К4.
Хулиганский мотив
Неприятное для защиты обстоятельство – хулиганский мотив в обвинении. Хулиганство – оно не только само по себе преступление (ст. 213 УК), но еще и дополнительный квалифицирующий признак в некоторых распространенных составах. Если этот признак убрать, то можно обвинение сильно смягчить, а значит, нужно четко понимать, как с ним работать и с чем его едят.
Для начала обрисуем основной хулиганский состав.
Элементы состава ст. 213 УК:
1.Грубое нарушение общественного порядка.
2.Явное неуважение к обществу.
3.Альтернативно (то есть либо то, либо это, не обязательно одновременно):
• насилие или его угроза;
• объединение с мотивом ненависти (политической, расовой, религиозной и пр.);
• совершение в общественном транспорте.
Раньше обязательным признаком было использование оружия, но сейчас нахулиганить можно и без него, оно лишь ухудшает обвинения (превращает первую часть ст. 213 УК во вторую).
Но это чистый хулиганский состав, а хулиганский мотив может прилипнуть и к другим преступлениям, и вот для него не обязательно собирать все эти кусочки ст. 213 УК.
Признаки хулиганства
Для хулиганского мотива нужны два элемента: грубое нарушение общественного порядка и неуважение к обществу (называется это в обвинении посягательством на общественный порядок).
С точки зрения обвинения, определенные обстоятельства в картине преступления прямо упрашивают влепить «хулиганку». Среди них:
•Общественное место– а это необязательно парки, скверы, улицы, пляжи, общественный транспорт и прочие места, где нельзя распивать пиво. Это любое место, в которое может зайти посторонний прохожий. Например, драка на улице – «хулиганка» напрашивается, тут явно общественное место. Драка в квартире – тут частная территория.
•Наличие свидетелей– они и определяют покушение на общественный порядок, они и есть то самое общество. Свидетели должны быть непричастные, посторонние. Та же ситуация: драка на улице при прохожих или «батл» во время посиделок на кухне в кругу товарищей.
Пример:гражданин в качестве обычного пассажира ехал в маршрутке, которую «подрезал» водитель малолитражного авто. Произошло ДТП. Гражданин из маршрутки воспылал гневом, выскочил на улицу и на глазах у многочисленных свидетелей побил водителя, спровоцировавшего ДТП. Это хулиганский мотив. Цитата из
•Незначительный повод– это если по-простому, то «докопался на пустом месте». Либо сам спровоцировал, либо вообще конфликт этот и создал. Как мы видим из примера выше, незначительность повода – это не всегда очевидные:«Есть закурить? А че ты так смотришь?»Вот тот же дорожный конфликт – вроде повод есть, но суд посчитал его несерьезным(«лично тебя никто не трогал, зачем начал драться»).
•Отсутствие предшествующего конфликта.В этом основная граница «хулиганки», сводящаяся к той же значительности повода. Если между сторонами была давняя неприязнь, то хулиганство исключено – это их личные «терки», никто на общество не посягает, даже если подрались публично. А если вот тут, прямо на месте возник конфликт, то уже возникает вопрос – а насколько повод значительный?
Ключевая мысль– наличие любого другого мотива (личная неприязнь, корысть, месть, ревность) исключает хулиганский мотив (но, как всегда, есть исключение: в ст. 213 УК может быть одновременно мотив ненависти). И для защиты основное направление – это перебить мотив неуважения к обществу на другой мотив. Помните фильм «Мимино»? Там адвокат строила защиту на том, что главный герой выбил дверь и разбил люстру в квартире потерпевшего не из-за наплевательского отношения к окружающим, а из-за того, что«такую личную неприязнь испытываю, что кушать не могу»[118]. А это как раз затем, что если есть личная неприязнь, то хулиганский мотив она автоматически исключает: не просто набедокурил от лихости молодецкой, а в силу давнего конфликта.
Итак, проверочный вопрос для определения «хулиганки»: «кого хотел обвиняемый задеть, на кого покушался»? Одного признака из тех, что выше, недостаточно, нужно оценивать все в совокупности.
Пример:водитель авто на скорости окатил из лужи прохожего, тот кинул ему вслед перочинный нож и разбил заднее стекло автомобиля. Первоначально это посчитали «хулиганкой» (общественное место, свидетели, незначительный повод). Но в кассации хулиганский мотив убрали. Почему: а здесь личный конфликт, хоть и внезапная, но личная неприязнь. Обвиняемый не потому разбил окно, что ему плевать на всех, а из-за обиды на водителя[119].
Кстати, в ст. 213 УК хулиганский и экстремистский мотивы (возбуждение ненависти и вражды) дружат, а вернее, они аккумулируются и усиливают квалификацию друг друга. А в других составах они взаимоисключают друг друга (например, по убийству может быть либо такой мотив, либо другой, но не оба вместе)[120].
Правовое обоснование необходимости выяснять историю конфликта, его причину, поведение потерпевшего имеется в п. 12 Постановления Пленума ВС № 45 от 15 ноября 2007 г.[121]
Постановление Первого кассационного суда общей юрисдикции от 16.10.2024 № 77–3896/2024 (УИД 36RS0003–01–2023–003024–71).
Фраза принадлежит Рубику Хачикяну – герою фильма «Мимино» (1979).
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 14.05.2025 № 5-УД25–31-К2.
Пункт 3 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности».
Постановление Пленума ВС РФ от 15.11.2007 № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений».
Экстремистский мотив
Экстремизм – это очень объемное понятие, не вмещающееся в Уголовный кодекс. Одно только перечисление возможных проявлений экстремизма занимает тринадцать пунктов объемной статьи (ст. 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности»)[122].
Нас же интересует только то, как экстремистский мотив может фигурировать в обвинении:
1. Как отягчающее обстоятельство:п. «е» ч. 1 ст. 63 УК (совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы).
Собственно, вот этаненависть и вражда– она и есть тот самый экстремизм собственной персоной.
2. Как квалифицирующий признакон сидит в пятнадцати распространенных составах: ст. 105, 111, 112, 115, 116, 117, 119, 150, 167, 207.3, 213, 214, 244, 280.4, 282 УК.
Не разбираем каждый состав в отдельности, не трогаем все эти истории с лайками-репостами, а обобщаем квалифицирующий признак.
Ищем другой мотив
Как и любой другой мотив, экстремистский – это самостоятельный мотив и, по идее, он должен «не любить» другие мотивы. То есть естественная защитная тактика – это попытаться найти в действиях подзащитного другой мотив и тем самым убрать экстремизм из дела.
Но тут есть нюансы:
• Экстремистский мотив во многих составах соседствует схулиганским, и попытка поменять их местами повлечет лишь усиление квалификации, поскольку либо добавится новый элемент состава, либо получим в подарок еще и отдельную ст. 213 УК (хулиганство). Да и не противоречит хулиганский мотив экстремизму, они вполне себе дружат и могут быть одновременно в одном составе (смотрим ч. 1 ст. 213УК). Итак, хулиганский мотив нам не нужен.
•Корыстный мотив– также сосед экстремистского в ст. 105, 111, 117, 207.3, 280.4 УК (там он может прятаться в признаке «по найму»). По этим составам также нет смысла уходить на корыстный мотив – опять получаем лишний признак в состав либо ничего не получаем. По другим составам также нужно быть аккуратнее, поскольку корыстный мотив может превратиться в признак «по найму» (откуда корысть? – так денег кто-то за преступление предложил), а признак «по найму» предполагает соучастие, а это может притянуть и «группу лиц» (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК). А может и не притянуть, в зависимости от конкретных обстоятельств, но риск учитываем. Иногда подумать о замене экстремистского мотива корыстным можно, например, по ст. 167 УК (уничтожение имущества), – так часть вторая сбивается на часть первую этой статьи.
•Личная неприязнь– самый верный вариант. Личная неприязнь полностью устраняет экстремизм (п. 3 Пленума об экстремизме).
Пример:персонаж побил палкой подростка. Сначала его привлекли за побои по «административке» (ст. 6.1.1. КоАП), но потом выяснилось, что он не просто бил, а выкрикивал в процессе националистические лозунги, и это слышали прохожие (так появляется экстремизм: лозунги + публичность). И вот административная шалость превращается в ч. 2 ст. 282 УК (возбуждение ненависти либо вражды с применением насилия)[123].
С целью замены экстремистского мотива на личную неприязньанализируем поведение обвиняемого:
1.Знал или не знал потерпевшего, мог ли он вообще ненавидеть его по какому-то признаку (национальность, вера, соцгруппа и пр.), если не знал о ней.
2.
3.Смотрим, чем это подтверждается (показания свидетелей, самого обвиняемого, потерпевшего).
4.Изучаем характеристики обвиняемого (замешан ли ранее в «чем-то этаком», что говорят родственники/друзья/соседи).
Прямая связь с преступлением.Должна быть четкая связь побуждений и событий: я совершаю преступление, потому что чувство ненависти и вражды это обуславливает.
Формулировки обвинения
Бывает, что в обвинение включают сразу несколько признаков ненависти и вражды: политическую, идеологическую, расовую, национальную, религиозную, в отношении соцгруппы. Ну просто потому, что так они вместе указаны в УК. А это все разные признаки.
Маловероятно, что обвиняемый настолько ненавидит весь окружающий мир, что подпадает под все признаки сразу.
Поэтому нужно ставить под сомнение каждый вид в отдельности. Исключение какого-то вида ненависти и вражды снижает квалификацию.
Пример:один «товарищ» в публичном месте пытался поджечь флаг, выкрикивая все, что напевали ему демоны в его бушующем сознании. А выкрикивал он вещи политические, но не просто критику, а пожелания гибели и пр. В обвинении ему вменили политическую и национальную ненависть. Но вот если политическая ненависть была, все слышали, то националистическая ничем не подтверждена. Этот признак (националистическая ненависть) в кассационном суде исключили и наказание снизили[124].
Тактика ухода на смежный состав
Если не исходить из бескомпромиссной позиции «оправдание или смерть», то самая очевидная тактика, которая первой же приходит на ум, когда в руки попадает дело: как бы соскочить на статью помягче, а уже там и другие защитные возможности прибавятся.
У многих составов преступлений есть смежные, более мягкие составы, которые отличаются от своего более сурового собрата каким-то одним или несколькими элементами. И вот если эти элементы выбить, превратить в другой или наоборот, добавить, – вот тогда совсем другой коленкор получается.
Иногда уход на смежный состав бесполезен. Например, возьмем смежные составы хищений в особо крупном размере: ст. 158 УК (кража), ст. 159 УК (мошенничество), ст. 160 УК (присвоение и растрата) – у них одинаковые санкции (до десяти лет), метаться между этими составами, пытаясь перебить кражу на мошенничество и наоборот – бессмысленно, ничего не дает.
Итак, если само событие оспорить невозможно (например, была драка, куча свидетелей, все на видео или другая железная «доказуха»), то естественная защитная тактика по такому обвинению – пытаться переоценить саму ситуацию.
Чтобы не писать очевидные и пустые вещи, давайте сразу разберем некоторые распространенные примеры защиты, просто для понимания логики работы с этой тактикой.
Уход на «административку»
Кража (ст. 158 УК.), ключевое место в краже – это размер украденного (размер ущерба), от него сильно зависит тяжесть состава.
Кража бывает:
•административная мелкая(ст. 7.27 КоАП) –до 2500рублей. Кстати, мелкая кража тоже делится на виды: супермелкая (до 1000 рублей – это часть первая ст. 7.27 КоАП) и просто мелкая (от 1000 до 2500 рублей – это часть вторая ст. 7.27 КоАП);
•уголовная простая(ч. 1 ст. 158 УК) –от 2 500рублей и выше. Это самое «выше» может плавать, об этом далее;
•значительнаякража (ч. 2 ст. 158 УК) – от5 000рублей до250 000рублей;
•крупная(ч. 3 ст. 159 УК) – от250 000руб. до1 000 000рублей;
•особо крупная(ч. 4 ст. 158 УК) – от1 000 000рублей и до бесконечности.
С кражами астрономических сумм своя история – они обычно подтверждаются бумагами, всякими накладными и бухгалтерскими проводками, а нас же сейчас интересуют мелкоуголовные кражи (они же самые распространенные) и слабые места в обвинении по ним. Очевидный прием – опустить размер кражи ниже 2500 рублей.
Самый первый вопрос, который задает сам себе защитник при работе с мелкой кражей – а как посчитали ее размер? Допустим, украл один гражданин у другого часы – их стоимость будет определена по чекам либо экспертизой, тут все понятно. А если самый распространенный случай, анекдотическая кража колбасы в магазине: какую стоимость брать, отпускную или закупочную? Включается ли в размер кражи НДС?
Ответ: размер кражи будет равен стоимости товара на ценнике с учетом всяких акций и скидок. То есть та цена, по которой магазин продает товар с учетом всех налогов. Видел любитель бесплатной колбасы ценник? Видел, стоимость знал, значит, именно на такую сумму и хотел украсть.
Не работает логика защиты:«а ведь сам магазин закупил эту несчастную колбасу у поставщика по оптовой, более низкой цене, в чем ущерб магазина?»Тут можно мудрить про неполученные прибыли и упущенные выгоды, но это нам не нужно. Есть однозначное разъяснение ВС: размер хищения определяется по фактической стоимости на момент хищения, а это именно розничная цена с НДС[125].
Значительный размер
Уход с более тяжкой части на менее тяжкую в рамках одной статьи УК – это тот же самый прием.
Продолжаем с размером хищения. Ч. 2 ст. 158 УК, кража в значительном размере, попробуем препарировать ее.
Значительный размер – это оценочное понятие, позволяющее уйти с части второй ст. 158 УК на часть первую, и зависит оно от финансового состояния потерпевшего. Так, для гражданина-пенсионера кража бензопилы стоимостью чуть выше 5000 рублей может быть значительной; для зажиточного господина – это мелочевка; для строительного магазина – вообще в рамках «усушки» товара.
Основные ошибки в обвинении встречаются как раз в этом моменте – что считать значительным размером, ведь от этого зависит состав (часть первая или вторая ст. 158 УК).
При кражах у юрлиц (опять колбаса из «Пятерочки») все просто – там если колбаса стоит от2500рублей до250 000рублей (тележка колбасы), то это всегда будет простая уголовная кража (ч. 1 ст. 158 УК). Во вторую часть кража превратится только если при такой стоимости есть и другой квалифицирующий признак: группа лиц по предварительному сговору или незаконное проникновение в помещение. Иначе говоря, признак «значительный размер» применим только к гражданам.
С кражами у граждан какая проблема – у них всегда нужно специально выяснять, является ли стоимость украденного для них значительной (если она в рамках от 5 до 250 тысяч рублей). Смотрим пояснения Пленума[126].
Первый маячок в защите:смотрим в материалах дела упоминание о таком выяснении мнения потерпевшего. Оно всегда должно быть в допросах, оно может быть в заявлении о преступлении.
«Размер похищенного для меня значителен» – на этой строчке всегда основано обвинение
Кстати, такое упущение, когда не спросили мнения потерпевшего, можно «залечить» и в суде.
•Со стороны обвинения:грамотный прокурор может увидеть ошибку в материалах и задать нужные вопросы потерпевшему в судебном заседании, раз уж дознаватель про это забыл (пример, своевременного «залечивания ошибки»[127]).
•Со стороны защиты:соответственно, защите о такой ошибке нужно молчать до поры до времени – тогда в апелляции залечить ее уже сложнее, а в кассации так и вовсе нельзя.
Конечно, бывают очевидные случаи, когда мнение потерпевшего (вернее его отсутствие) может не сработать. Например, у того же пенсионера украли всю пенсию, которая хоть и невелика, но все же. Здесь суд может и сам решить, что размер значителен, но и тут нужно это отдельно мотивировать.
Итак, сколько бы ни стоило украденное имущество, если его стоимость плавает между 5 и 250 тысячами, то отслеживаем этот маячок.
Подтверждение стоимости
Помимо мнения потерпевшего, важно реальное подтверждение стоимости украденного добра – сколько оно стоит в рублях. Если на него есть чеки, квитанции, то проблем, как правило, нет – стоимость возьмут из них. Хотя и здесь можно строить защиту (например, не учтен износ вещи, ее повреждения, старость, утрата полезности, а значит, и стоимости).
А если документов нет, то должна быть товароведческая экспертиза.
Второй маячок:смотрим, чем подтверждается стоимость.
Пример:следствие и суд только на словах потерпевшего определили размер ущерба. Он сказал, что украденный у него старенький автомобиль стоит 78 тысяч рублей, но никаких документов-экспертиз в деле не было. А слова – это лишь слова. Приговор отменен[128].
Если какие-то документы все же есть, то смотрим, какие именно.
Часто бывает так, что дознание не особо заморачивается, берет какие-то скриншоты у потерпевшего, которые тот надергал из интернета, а это неправильное подтверждение стоимости. Даже если эксперт определяет стоимость на основании непонятных ксерокопий, – это уже возможность оспорить стоимость.
Пример:украдены металлические профильные трубы, эксперт определил их стоимость по скриншотам, при этом самих труб не видел, их естественный износ не учитывал. А ведь от этого зависит признание ущерба значительным. Приговор отменен[129].
Направленность умысла
На размер хищения влияет не только объективное количество, но и опять то, что происходило в голове у обвиняемого: как он воспринимал эту стоимость?
Вспомним пример выше с ценником на колбасе – тут умысел на конкретный размер очевиден. Но ведь не всегда все так показательно.
Как быть в ситуации, когда хотел украсть много, а украл мало? Если виновный покушается на ценную вещь, а она оказывается не столь ценной, то как он должен отвечать? За кражу, точнее, покушение на ценную вещь, или кражу вещи по ее реальной стоимости?
Казалось бы, он должен отвечать по реальной цене вещи. Но вот нет.
Пример:обвиняемый планировал похищение иконы, полагая, что она стоит очень дорого. Но вот какая штука: в ходе следствия неожиданно выяснилось, что он сильно переоценил стоимость иконы. Проведенная товароведческая экспертиза показала, что реально она стоит гораздо меньше, чем полагал виновный. Но суд все равно признал особо крупный размер, то есть по той стоимости, о которой ошибочно предполагал виновный. Верховный Суд, отвечая на жалобу осужденного, пояснил, что это не ошибка. Если похититель покушался на кражу, ошибочно думая, что это имущество стоит очень дорого, то суд именно по его иллюзии и должен квалифицировать[130].
В теории уголовного права этот пример является ошибкой в предмете посягательства.
А с практической стороны он напоминает нам о необходимости помнить всегда о направленности умысла обвиняемого. Правильное определение умысла может кардинально перевернуть всю квалификацию.
Но давайте перейдем к другим примерам защитной тактики.
Уход со 105‐й (убийство) на более мягкий состав
Статья 105 УК (убийство) – тяжелейший состав и естественная защитная тактика в работе по этому составу – попытка уйти на состав помягче.
Ранее мы разбирали самооборону и ее превышение – отличная тактика, но не всегда подходит по обстоятельствам дела.
Самая распространенная тактика в случаях, когда биться за оправдание или 108‐ю (превышение пределов самообороны) бессмысленно, – это уход на ст. 111 УК (причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть), даже при наличии стандартных козырей обвинения «удары в жизненно важный орган».
Разница составов:убийство (ч. 1 ст. 105 УК) – это гибель человека,умышленноепричинение ему смерти. Тяжкий вред (ч. 4 ст. 111 УК) – это тоже гибель потерпевшего, нонеумышленное.
Убийство – это более тяжкий состав (от 6 до 15 лет лишения свободы), хотя в ч. 4 ст. 111 УК тоже максимальный срок 15 лет, но вот только в ст. 111 УК минимального срока вообще нет (от нуля до 15), а значит, это менее опасное преступление.
Тяжкий вред здоровью с гибелью потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК) – это преступление с двумя формами вины (умысел на причинение вреда здоровью, но неосторожность по отношению к смерти (не хотел, но так получилось). С точки зрения защиты, 111‐я всегда мягче наказывается, чем 105‐я.
Иначе говоря, для защитника переквалификация со 105‐й на 111‐ю – это успех.
Итак, у нас на руках приговор или обвинительное заключение, есть погибший потерпевший, естественно, следствие будет клонить на убийство.
Основной признак убийства – умысел. Хотел убить (прямой умысел) либо было без разницы (косвенный умысел:«Да, я знал, что он, скорее всего, помрет от моих действий, но мне было плевать»).
Признаки умысламожно вывести из разъяснений Пленума[131]. Обычно признаки толкуются с обвинительным уклоном: способ и орудие преступления, количество, характер и локализация телесных повреждений, взаимоотношения с потерпевшим.
Мы же смотрим под защитным углом.
•Подготовка:если есть умысел на убийство, то к нему готовятся. Заранее выслеживают, подбирают оружие и все такое. Если этого признака нет, то уже хорошо. Формулировки обвинения с указанием мотива как«внезапно возникшая личная неприязнь»предполагают сомнение – значит, другого умысла не смогли найти.
•Предшествующий конфликт:разбираем поведение обвиняемого и погибшего: была ли ссора, были ли угрозы, был ли мотив, кроме довольно слабого («внезапная личная неприязнь»). Плохое поведение потерпевшего позволяет уходить на превышение самообороны либо притягивать смягчающее обстоятельство – аморальное/противоправное поведение потерпевшего (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК).
•Возможность «добить»:самый главный маячок, по которому часто идет граница составов. Обвиняемый
Пример:обвиняемый фактически забил потерпевшего табуреткой (36 ударов по лежащему потерпевшему, в том числе в голову). Однако потом обвиняемый устал и прекратил избиение, при этом потерпевший еще шевелился, а значит, подавал признаки жизни (хотя потом умер). Это истолковано как: «имел возможность убить, но не стал, а значит, умысла на убийство и не имел»[132].
Главное в этом моменте то, что обвиняемый должен осознавать, что потерпевший жив, видеть признаки жизни, обмениваться репликами. То есть не по незнанию не добил, думая, что уже все, а осознанно прекратил добиваться смерти потерпевшего.
При этом прекратил сам – не свидетели помешали, не полиция приехала, не потерпевший убежал и потом умер, а сам.
•Оказание помощи потерпевшему:если обвиняемый вызывает «скорую», пытается унять кровь и оказывает прочие, пусть и нелепые попытки помочь – это маячок отсутствия умысла (зачем же помогать, если хотел убить?). Но это не всегда работает.
Пример:обвиняемый поджег потерпевшего, а потом принялся его тушить, да не смог. Здесь однозначное убийство даже при наличии логики «зачем пытался потушить». Потому что способ убийства явно предполагает гибель, а то, что потом передумал, ну так что ж, поздно[133].
Оказание помощи потерпевшему – это еще и смягчающее обстоятельство, причем очень сильное (п. «к». ч. 1 ст. 61 УК), поэтому признаки помощи нужно искать всегда.
Уход со ст. 111 УК
Разберем довольно распространенную ситуацию при работе по ст. 111 УК: была драка, конфликт; обвиняемый нанес удары потерпевшему, от которых тот упал и при падении ударился об асфальт, бордюр и прочие твердые поверхности. В результате всего этого – тяжкий вред здоровью, возможна гибель потерпевшего и особо тяжкий состав (ч. 4 ст. 111 УК).
Более мягкий состав – это ст. 109 УК (причинение смерти по неосторожности) либо ст. 118 УК (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности). Разница, понятно, в последствиях – погиб потерпевший или нет. Снижение тяжести обвинения кардинальное: с особо тяжкого мы падаем на небольшую тяжесть в обоих случаях, а значит, обвиняемый вообще не сядет.
Есть, конечно, и другие смежные составы: ст. 112, 115 УК (легкий, средний вред здоровью), но они объективно зависят от результатов судебной медицинской экспертизы, и тут надо работать уже с конкретным доказательством, а не с переоценкой обстоятельств, и поэтому мы сейчас эти составы не затрагиваем.
Повторимся, ч. 4 ст. 111 УК – это преступление с двумя формами вины. Так, «тяжкие телесные» наносятся умышленно, но потом оказывается, что потерпевший погибает, хотя изначально его смерть умыслом преступника не охватывалась. То есть искалечить хотел, но убивать не хотел, а так получилось.
Основное слабое место в обвинении – это направленность умысла: на что именно рассчитывал обвиняемый, когда бил?
Обвинение, конечно, будет строиться на том, что обвиняемый целенаправленно хотел именно «тяжких телесных», поскольку бил в жизненно важный орган (это извечный козырь обвинения). Мы же гнем умысел дальше.
Логика такая: да, есть повреждения, нанесенные обвиняемым, но именно они не повлекли тяжкий вред, он причинен от удара о посторонние предметы (асфальт, выступающие углы). Обвиняемый не прицельно так швырял потерпевшего о земную твердь, так вышло.
Что это значит: удары обвиняемого тяжкого вреда не принесли, он его и не хотел (иначе бы бил по-другому), умысла на тяжкий вред нет. Но вот предвидеть то, что потерпевший упадет, действительно можно было, но это не умысел, а неосторожность. А это другой состав.
Пример:ситуация, как и описана выше, – два удара в голову, потерпевший падает и ударяется головой об асфальт, тяжкий вред. Первоначально приговор вынесен по ст. 111 УК с логикой обвинения (удары в жизненно важный орган, должен был предвидеть тяжкий вред, косвенный умысел). Но приговор изменен в кассации, переквалификация на ст. 118 УК, освобождение из-под стражи[134].
Цитата для использования в жалобе(упоминается систематично в решениях с аналогичной логикой):
«Обстоятельства, при которых Ф.И.О. было совершено преступление, свидетельствуют о том, что получение потерпевшим тяжкого вреда здоровью явилось не результатом непосредственного воздействия осужденного на потерпевшего, а в силу дальнейшего развития причинно-следственной связи, его падения и удара затылочной частью головы о землю/асфальт/бордюр».
Но не всегда адвокат защищает обвиняемого, бывает и такое, что нехорошего человека явно «отмазывают».
Рассмотрим логику защиты потерпевшего в несправедливой истории.
Пример:аналогичная ситуация – удар, падение, голова, асфальт, тяжкий вред. Защита использует вышеприведенную логику и даже ту же самую рекомендуемую цитату из решения. И до самой кассации логика отлично работала, но вот потом все-таки сработали детали. Детали такие: обвиняемый с товарищами не просто один раз ударил потерпевшего, была предыстория, он инициировал конфликт, были «разборки», были предварительные избиения-издевательства. Приговор отменен, кассация заставляет пересмотреть дело с уклоном на 111‐ю[135].
Что нужно учитывать (похожая логика, что и в примере со ст. 105 УК):
• предшествующее поведение обеих сторон: угрозы, конфликт, хулиганская причина (все это говорит о заранее сформированном умысле);
• количество ударов (один можно объяснить случайностью, множество – это явное намерение нанести вред);
• использование предметов в качестве оружия, не говоря уже об оружии. Одно дело удары рукой, другое – вспомогательными предметами (удар в голову палкой предполагает сам по себе умысел на тяжкий вред, независимо от того, наступил он или нет, а удар рукой – совсем не факт);
• неопределенность того, от какого именно повреждения наступила смерть или тяжкий вред, повреждений несколько и все они в совокупности причинили последствия (наша любимая презумпция невиновности);
• последующее поведение обвиняемого: пытался ли добивать, прекратил удары сразу же после падения, оказывал ли помощь (это все опять про умысел).
Это были лишь несколько примеров применения защитной тактики ухода на более мягкий состав, а их может быть огромное количество.
Классический пример: уход с грабежа на кражу (кража мягче). А разница между ними в одном признаке – открытость хищения, втайне воровать – это одно, а нагло при всех – это другое. Казалось бы, ситуация всегда позволяет понять – открытое хищение было или тайное, но нет. Нюанс здесь не в объективной реальности, а в том, что было в голове у воришки (знал он, что его кто-то видит, или нет). Вот это все адвокат на свет белый и вытаскивает, копаясь в первоначальных объяснениях, протоколах осмотра места происшествия, первых показаниях, рапортах.
Самый универсальный вариант смягчения обвинения по многим составам – уход
В общем, вариантов огромное количество.
В продолжении темы ухода на другой состав мы опять возвращаемся к вопросу о выбивании отдельных признаков состава, и далее разберем некоторые ключевые кирпичики, которые встречаются в нескольких составах.
Выше мы обсудили, как в краже сбивать размер хищения – не будет уходить далеко.
Федеральный закон от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».
Постановление Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 10.11.2022 № 16–2631/2022.
Постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 29.03.2023 № 77–934/2023 (УИД 76RS0023–01–2022–001560–59).
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 15.05.2025 № 51-УДП25–6-К8.
Постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 18.05.2023 № 77–1384/2023 (УИД 77RS0027–02–2022–006305–87).
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 30.07.2024 № 45-УД24–29-К7.
Пункт 24 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 21.05.2025 № 19-УДП25–11-К5.
Пункт 3 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве».
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 07.11.2024 № 77–3936/2024 (УИД 71RS0019–01–2024–000366–33).
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 22.09.2022 № 31-УД22–15-А4.
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 10.04.2025 № 77–1174/2025 (УИД 56RS0018–01–2024–004720–09).
Определение ВС РФ от 22.08.2023 № 77-УД23–7-А1.
Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 10.10.2024 по делу № 77–2886/2024 (УИД 91RS0024–01–2023–003314–11).
Проникновение в жилище
Этот признак постоянно встречается в работе по уголовному делу. Даже работая по составам, в которых его вроде бы и нет, он может неожиданно всплыть. И в повседневной адвокатской деятельности, когда постоянно грузят какими-то вопросами по конфликтам соседей, и в рутине участкового, и при анализе различных бытовых конфликтов следователями/операми. Иногда он выглядит абсурдно, часто его пытаются пришить «до кучи», когда соседи устраивают между собой яростную грызню и пытаются побольнее друг друга ударить, а часто, наоборот, он скрывается за массой других обстоятельств.
В чистом виде «проникновение в жилище» – это ст. 139 УК (нарушение неприкосновенности жилища). Это преступление, посягающее на конституционное право (право на жилище), что часто использует прокуратура в одном своем лицемерном приеме, когда не дает прекращать дело по малозначительности(«у нас тут страшнейшее преступление: аж целое конституционное право под грозой!»).
В ряде других составов это сильно ухудшающий обвинение дополнительный квалифицирующий признак: кража, грабеж, разбой с проникновением в жилище.
В чем разница:
• по ст. 139 УК «проникновение» – это основной кирпич состава, вот оно случилось, значит, преступление произошло. Проникновение само по себе и есть цель:«хочу попасть в эту квартиру вопреки воле жильца, а зачем мне это, то уже другое дело»(хотя конечный мотив проникновения все же важен, но об этом далее);
• по краже, грабежу, разбою – это лишь дополнение к другой цели, к хищению:«хочу похитить ценности, потому и проник в квартиру»(ну или вломился, стреляя с двух рук в потолок).
Сначала рассмотрим ст. 139 УК.
Помимо воли проживающего
При хищениях этот признак обычно очевиден – проник в квартиру с этими намерениями, значит, явно проживающий был против. Хотя не всегда.
Например (из классики): во время застолья гость присвоил хозяйские серебряные ложечки (которые так и не нашлись). Здесь кража есть, а проникновения нет. Почему так: гостя пригласили, он попал в жилище по воле хозяина, а уже потом проявил вот такое вероломство.
Но признак «против воли» не всегда так очевиден.
Переступать чужой порог можно только как вампиру, то есть получив однозначное приглашение хозяина. Соседи начали ругаться на лестничной площадке – один пошел в свою квартиру, но второй решил, что разговор не закончен и прорвался в квартиру первого соседа вслед за ним. Приглашения нет – получай статью. Вошел в открытую дверь, в которой никого нет, без каких-то законных целей, – получай статью.
А если сначала пригласили, а потом попросили «на выход» – состава нет, потому что проникновения против воли нет.
Умысел должен быть прямым:«я знаю, что это чужая квартира, я не имею права тут находиться, законной цели у меня нет, но я все равно вхожу». Частые случаи – родители разводятся и делят детей. Забирают их друг у друга, у бабушек-дедушек, и все это со скандалами, с драками и, конечно, с обвинениями в 139‐й. Если была цель – «забрать ребенка», то состава нет (не важно, как там родители ребенка делят, какие у них доводы, в эти споры полиция никогда не хочет вмешиваться). Семейные разборки – самая сложная для квалификации ситуация.
Проникать в жилище к родственникам-друзьям без их согласия тоже небезопасно. Бывший муж (он уже не член семьи, живет отдельно) вломился в квартиру к бывшей жене с целью выяснить отношения, и нет явного спора о детях (которые тут же и находятся) – есть состав.
Хозяин квартиры без спроса заходит в сдаваемую им в найм квартиру, в которой уже живет квартиросъемщик (он уже законный проживающий) – есть состав. Не прописано в договоре право хозяина приходить – значит, прав проникать помимо воли жильца у него нет[136].
Проникновение путем обмана – это тоже незаконное проникновение.
Пример:подозрительный гражданин пришел по объявлению на «Авито», якобы купить шубу. Хозяйка шубы пустила его в дом, но потом отвлеклась – а этот гражданин схватил шубу и был таков. Вроде его пустили в дом по воле хозяйки, но только он ее обманул, сказал, что хочет купить, но ничего покупать не хотел (а это обман). Если переступил порог, потому что как-то обманул (а иначе бы не пустили), – есть состав[137].
Проверочные вопросы для целей квалификации: согласие проживающего получено? Форма согласия очевидна?
Все случаи индивидуальны, поэтому опять примеры для понимания логики. Обвиняемый увидел, что соседка помахала ему рукой в окно, приветствуя его, а он решил, что его зовут в гости, – ну и пошел прямо через окно, не слушая протестующих воплей. Согласия на проникновение нет. А вот если во время светской беседы вместе
Еще один проверочный вопрос: была ли законная цель?
Сама по себе законная цель не позволяет проникать в чужое жилище, но в защите этот вопрос полезен. Мотив всегда важен – даже не сбив состав, можно смягчить наказание. Пример выше про дележку детей – дело может вообще не начаться.
Законные цели тоже имеют нюансы:
• хотел забрать свои вещи в чужой квартире – не оправдание;
• увидел открытую дверь и захотел проверить, все ли в порядке с пожилыми соседями, – оправдание (обоснованный риск или крайняя необходимость);
• увидел, как сосед из окна стреляет из пневматики, пошел его обезвреживать – оправдание (то же самое + обоснованное причинение вреда при задержании);
• опять этот «редиска» сосед хулиганит, дебоширит ночью и посылает всех в одном направлении, пришли его успокаивать – не оправдание (это дело полиции), но смягчающее (аморальное поведение потерпевшего).
Проникновение в жилище, помещение, хранилище
В Уголовном кодексе этот квалифицирующий признак есть всего в 4 статьях, зато очень «популярных»: кража/грабеж/разбой, ну и разобранная выше ст. 139 УК (нарушение неприкосновенности жилища).
Отличия жилища от помещения и хранилища важны только для статьи 139 УК (если не подтвердилась относимость помещения к жилью, то и состава преступления нет) и п. «а» ч. 3 ст. 158 УК (если не подтвердилась относимость помещения к жилью, то квалификация будет по более мягкой норме п. «б» ч. 2 ст. 158 УК).
А вот в двух оставшихся статьях (п. «в» ч. 2 ст. 161 УК и ч. 3 ст. 162 УК) без разницы, куда было проникновение, квалификация совершенно одинакова.
Наиболее частый прием защиты по этим составам – это попытка убрать такой признак через сомнения в том, что кража произошла именно из жилища, а не иного помещения. Так, играя на сомнительных жилых характеристиках, можно сменить признак «проникновения в жилище» на признак «проникновения в иное помещение или хранилище» либо вообще убрать «проникновение» куда-либо из состава.
Квартиры: здесь все понятно, квартира в многоквартирном доме – очевидно, что это жилье.
Но вот с жилыми домами все может быть иначе. Особенно это актуально для дач. Ведь у кого-то дача – это отличный, добротный дом, а у кого-то просто постройка для хранения садово-хозяйственного инвентаря.
Нужно четко представлять характеристики помещения, в которое совершено проникновение. Довольно часто случается так, что обвиняемый проник в некое сопутствующее, обособленное помещение, пристройку, а в жилье не попал. Значит, признака «проникновение в жилище» нет.
Самый главный критерий– предназначено помещение для жилья или нет?[138] То есть даже если помещение обустроено в качестве жилья, но пока не используется, то будет признак проникновения.
Что являетсяпризнаком приспособленности помещения для жилья:
• наличие мебели (кровать, стол);
• наличие характерных предметов обихода (одежда, кухонная утварь, средства личной гигиены);
• наличие коммуникаций (электричество, вода, газ).
Достаточно даже минимальной обустроенности, то есть не требуется, чтобы вышеуказанные признаки комфорта были все сразу. В нормах в примечании к ст. 139 УК устанавливается очень невысокая планка – в них говорится, что достаточно обустроенности для временного проживания. Временность предполагает минимальный уровень комфорта.
Не имеют силы такие юридические хитрости, как защитный довод о том, что помещение не имеет статуса жилого, или расположено на земельном участке, не предназначенном для жилого строительства. Жильем будет считаться даже помещение, не входящее в жилой фонд.
Пример:защита строилась на том, что в деле не было документов, подтверждающих, что дачные домики, в которые проникал обвиняемый, являются жилыми помещениями. Однако суду хватило показаний потерпевших, заявивших, что в принадлежащих им дачных домиках имеется все необходимое для проживания, проживают они там ежегодно с апреля по октябрь, периодически посещают зимой и, кроме того, данные обстоятельства подтверждены протоколами осмотров мест происшествия. Защитный довод не сработал, признак «проникновение в жилище» остался[139].
Термин «помещение» есть всего в 3 статьях УК: кража/грабеж/разбой.
Но отличия помещения от жилища важны только для п. «б» ч. 2 ст. 158 УК. Здесь важно, чтобы проникновение было именно в помещение, а не в жилище (иначе будет квалификация по более тяжелой норме п. «а» ч. 3 ст. 158 УК).
С помещением, в отличие от жилья, все проще – для квалифицирующего признака имеет значение не характеристика помещения как такового, а только открытость/закрытость для посещения посторонними гражданами (признак незаконности проникновения). Но и здесь могут быть неоднозначные ситуации.
Пример:разбой, виновные зашли в помещение ломбарда, открытое для доступа всем посетителям. Внутри, отгороженное стеклом от основного, находится служебное помещение. Виновные, не проникая в него, разбили стекло и вытащили из-за стекла товары. Осужденные пытались оспорить квалифицирующий признак «проникновение в помещение». Но Верховный Суд решил, что проникновение в данном случае все же есть[140].
Для хранилища имеет значение следующий признак – отведение (оборудование) участка исключительно для целей хранения (прим. 3 к ст. 158 УК).
В чем же отличие хранилища от помещения? Путаницу создает то, что это не тождественные понятия, но часто пересекаются.
Помещение – это всегда строение и сооружение, а хранилище – это еще и часть территории.
Примеры хранилищ:
• машинная стоянка: платная, огороженная стоянка для машин – хранилище;
• склад под открытым небом, но огороженный – хранилище (не помещение);
• загон для скота – хранилище (предназначение – хранить скот, имущество).
Дачный участок – не хранилище (предназначение – не только хранение). Не является он при этом и помещением (а уж тем более жильем).
Пример:суд указал в приговоре, что проникновение было в хранилище. В кассации приговор отменен. Цитата: «Из определения хранилища, следует, что для признания иного хранилища таковым необходимо отведение (оборудование) участка исключительно для целей хранения. Судом первой инстанции не приведено обоснований тому, что дачный участок, принимая во внимание его функциональное назначение, подпадает под вышеуказанные критерии хранилища»[141].
Кассовый ящик – тоже не хранилище, так как предназначен только для облегчения расчетов, а не для постоянного хранения денег[142].
С хранилищем иногда бывают сложности – обусловлены они указанием в определении на некие участки территории, которые тоже могут быть признаны хранилищем. Отсюда появляются казусы в обвинении, когда хранилищем пытаются признать весь садово-дачный участок (перелез через забор, все – проник в хранилище). Это ошибочная квалификация. Вот только можно ли извлечь пользу из такой ошибки?
Наказание одинаково (помещение = хранилище).
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 27.10.2020 № 77–1999/2020 (УИД 64RS0034–01–2020–000092–74).
Постановление Конституционного Суда РФ от 31.03.2023 № 13-П.
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 14.10.2020 № 77–2466/2020 (УИД 03RS0033–01–2019–001105–52).
Пункт 11 Постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137 УК, 138 УК, 138.1 УК, 139 УК, 144.1 УК, 145 УК, 145.1 УК)».
Обобщение практики Третьего кассационного суда общей юрисдикции за II кв. 2022 г.
Пункт 27 «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2023)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023).
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 06.04.2022 № 77–1508/2022.
Обман
Обман как способ совершения преступления и как ключевой элемент состава напрямую упоминается в 12 статьях УК. А не напрямую предполагается и в большем количестве: например, в специальных видах мошенничества (при кредитовании, при использовании электронных средств платежа и других) слово «обман» прямо не пишется, но это ведь тоже виды мошенничества, а значит, там он предполагается. Или вообще пример из другой оперы – похищение человека (ст. 126 УК), там тоже может быть обман как способ.
В общем, признак этот весьма распространен и может встретиться в самых неожиданных фабулах обвинений. Особенно актуален обман при работе по мошенничеству (ст. 159 УК) – статья резиновая, под нее можно подвести очень много ситуаций, и вот здесь нужно четко понимать, как шьют обман и как от него отбиваться.
Признаки обмана
Одно из слабых мест формулировок обвинения – их размытость: нужно четко указывать способ совершения преступления. В том же мошенничестве их два: обман и злоупотребление доверием. Начиная с предъявления обвинения, потом в обвинзаке и далее в приговоре отслеживаем, какой именно способ вменяют, – а часто формулировки путаются, вроде понятно, что была какая-то махинация, но в мешанине слов способ теряется. Вспомните, каково это читать любой приговор по мошенничеству, поди продерись через все эти «во исполнение умысла/вступил в сговор/приискал/предоставил/распределил» и т. д. и т. п.
Итак, берем лупу и ловим в тексте смысл – кого именно обманул, когда, каким образом, чьим доверием воспользовался. Часто так способ хищения и шатается.
Вооружаемся конкретными нормами:
• п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК – доказыванию по делу подлежитспособсовершения преступления;
• п. 1 ст. 307 УПК – приговор должен содержать описание преступного деяния с указаниемспособаего совершения.
Пример:очень распространенная ситуация – при строительстве какого-нибудь объекта обвиняют в мошенничестве подрядчика (исполнителя работ). Суть мошенничества: подрядчик якобы придумывает несуществующие работы, которые он реально не выполнял, вписывает их в смету и просит оплатить. Заказчик оплачивает, и вот оно хищение – обманом увели деньги за выдуманные работы. И если все так и есть, то это и правда мошенничество. Но вот конкретный пример ошибки обвинения: подрядчик включил в смету работы, которые не могли быть выполнены. Однако он трубил об этом на всю округу, писал заказчику, предупреждал, но заказчик из своих соображений эти работы все-равно одобрил, ему так по своим бюджетным соображениям надо было. Подрядчик обвинен в мошенничестве. Но только обмана-то нет, заказчик все знал и сам так решил. Отмена приговора[143].
Отношение потерпевшего к обману
Первое слабое место обмана– отношение потерпевшего. Может, он все знал, может, это его выбор, может, его предупреждали. Обратная сторона этого нюанса часто используется недобросовестными продавцами или банками в договорах (мелкий шрифт со звездочкой – условия не видно, но оно в договоре есть, значит, все согласовано, никакого обмана).
Идем далее, отслеживаем, кого именно обманули. Это часто влияет на правильность определения потерпевшего (неправильный потерпевший – неправильное обвинение).
Часто событие преступления очень громоздкое: тут что-то сказал какому-то работнику, там что-то предоставил, там не сообщил – ну, помните все эти «приискал/предоставил/использовал неосведомленность» и прочие протокольности.
Пример:директор предприятия обвинен в мошенничестве. Суть обвинения: якобы обманом похитил деньги у собственника предприятия, самовольно премировав себя за свои несуществующие заслуги. В обвинении, как и положено, многословное описание: приказал бухгалтеру, подсунул под подпись, распорядился, используя неосведомленность… Вроде что-то и вправду не так, но кого он обманул (собственник вообще был не в курсе), чьим доверием злоупотребил (бухгалтер-подчиненный обязан исполнять, он не из доверия действовал). То есть ни один из способов мошенничества не конкретизирован, а значит, и мошенничества в целом нет. Тут есть признаки злоупотребления положением, но это другое преступление, в нем обвинение не предъявлялось[144].
Второе слабое место– конкретная жертва обмана. А может, и обманутого человека вообще нет?
Пример:получение кредита путем использования чужих данных, обвинение в мошенничестве. Через онлайн-программу обвиняемый с чужого аккаунта заполнил форму на другого человека, и банк автоматически выдал ему кредит. Получил деньги и тут же перевел их уже на свою карту. Обвинение посыпалось в следующих моментах: кто обманут (человека-то нет, обманули программу)? Кто потерпевший: банк, выдавший кредит, или тот несчастный гражданин, чьи данные использовали и на которого оформили кредит? Приговор отменен[145].
Да, преступление вроде есть, но у кого украли (кто потерпевший), каким способом (обман или прямая кража) – непонятно. Неконкретное обвинение – неправильное обвинение.
Для самых пытливых: правильная квалификация случая в этом примере – это кража электронных денег у банка (п. «г» ч. 3 ст. 158 УК). Не мошенничество.
Запоминаем мысль:обман всегда субъективен, обмануть можно только человека (не машину, не банкомат и не программу).
Обман должен быть направлен на владельца имущества или иного лица – должен быть адресат обмана. Это отражено в п. 2 Постановления Пленума ВС от 30 ноября 2017 г. № 48[146].
Момент истины
Третье слабое место– момент обмана. Обман – это способ, он нужен для совершения преступления. Не для сокрытия следов, не для отмывания украденного. Обман всегда идет до момента преступления, а не после.
Пример:обвиняемый украл машину. А потом с помощью поддельных ПТС пытался обмануть сотрудников ГИБДД, чтобы они не раскрыли хищение. То есть сначала украл, а потом обманывал лишь с целью придания вида правомерности владения похищенным имуществом[147].
Другой нюанс – обман жестко связан с моментом преступления, это не подготовка к нему, а вот прямо способ его совершения.
Классический случай: нехороший человек («редиска») обманом зашел в чей-то онлайн-кабинет в банке и начал вести себя как лиса
Где граница:
• обманом получил доступ (это еще не кража), а потом сам начал выводить деньги, своими ручками (это уже кража);
• если обманом заставил владельца перевести деньги, что чаще всего и происходит (то есть его руками), то это мошенничество. Здесь обман используется именно для хищения, а не просто для создания условий для него.
Это все указано в п. 25.1 Постановления Пленума ВС от 27 декабря 2002 г. № 29[148](там про кражу с помощью банковской карты) и в п. 17 Постановления Пленума ВС от 30 ноября 2017 г. № 48[149] (то же самое, но чуть по-другому).
Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 06.05.2024 № 77–551/2024 (УИД 26RS0001–01–2021–003933–93).
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 28.02.2024 № 77–555/2024.
Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 23.07.2025 по делу № 77–2339/2025 (УИД 24RS0017–01–2024–004086–48).
Постановление Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 12.09.2023 № 77–3674/2023 (УИД 66RS0035–01–2022–000310–28).
Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
Постановление Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».
Тактическая ошибка «лес за деревьями»
Вернемся от конкретных признаков состава к общему, к характерной, такой распространенной и опасной тактической ошибке, касающейся излишних частностей.
Опасна она тем, что ее просто не видно. До последнего можно биться по делу, разбивая лоб о непрошибаемые стены, а ошибку эту так и не понять. Под ошибку подпадают люди грамотные, упорные, по правильному злые и потому готовые сражаться до победного. Они идут до конца, до последних стадий обжалования – и с ними следует эта ошибка.
В чем суть:в любом уголовном деле всегда есть нарушения (всегда!). Но только какие-то нарушения значимые, а какие-то не очень. И вот тех, что не очень, – просто уйма. Они отвлекают внимание, заставляют тратить на себя силы, отводят глаза от действительно слабых мест. Как правило, это какие-то частные ошибки, не способные повлиять на всю картину. Что называется, «за деревьями не вижу леса», – за частностями не вижу общего, главного.
Тут нужны примеры.
Пример 1:убийство, обвиняемый в условиях полной очевидности (свидетели, видео, полное признание и др.), без явных причин и предварительного конфликта молча убивает ножом жену и ее родителей, а после катается по городу несколько часов на машине и сдается полиции.
Версия защиты строилась на том, что в деле множество нарушений, так вести расследование нельзя: не изъяли орудие преступления, неправильно задержали явившегося с повинной обвиняемого, какие-то не те даты в каких-то рапортах, и остальное в том же духе.
Да, это все важно, адвокат должен все замечать, но можно ли на этом строить защиту? Нет орудия – и что? (Разбирали в главе про оружие такую ситуацию). Неправильно задержали – и что? (Отпускать, что ли?). Не те даты – ну, уйдут рапорты из дела, а толку-то? Событие видели очевидцы, есть видео, есть кровь на одежде обвиняемого, есть его признание наконец… Никаких сомнений в том, что произошло, нет даже теоретических, отрицать само событие глупо.
Но позиция строится на самодурстве защиты, цепляющейся к деталям, которые подзащитному никак не помогут. Адвокат бьет себя в грудь:«Я непримирим к любым нарушениям», ну молодец, возьми с полки пирожок, ты, значит, для того в деле и есть, чтобы на итоговый приговор не влиять со своими играми в принципиальность.
В данном случае детали (деревья), вот эти ни на что в целом не влияющие нарушения, закрыли собой общую странную картину (лес).
А она действительно странная, если окинуть ее общим взором, не фокусируясь на частных деталях: ведь человек с безупречной репутацией без очевидной ссоры и конфликта сосредоточенно и молча убивал близких ему людей. С невменяемостью играть опасно (та еще тактика), да и следствие само это будет проверять, но станут ли они проверять другие версии? А у человека была длительная психотравмирующая ситуация, в которой напрямую поучаствовали погибшие (свидетели косвенно про то говорили, но никто детали у них не выяснял, их спрашивали только о самом трагическом событии). Здесь просится версия об аффекте, а еще возникают мысли о паталогическом опьянении (об этих тактиках тоже говорили выше). Но нет, эти версии не озвучивались, обвиняемый не дает показаний, пребывает весь процесс в полной апатии и просит дать ему пожизненное. А защита встала в позу и бьется над тем, что рапорт неправильный и запятые в нем не проставлены…
Возможно, версии и не подтвердились бы, но по ним просто не работали, хотя они могли кардинально повлиять на дело. А ненайденный нож и неправильный рапорт не могли.
Тут не стоит перегибать, нарушения надо фиксировать, ставить галочки в своем адвокатском блокнотике, с нарушениями надо бороться, мало ли как они потом стрельнут. Да и есть и такая очень рабочая тактика: копим множество нарушений, которые в отдельности мало на что влияют, но мы их собираем в массу, которая делает токсичным все дело, и с ее помощью заставляем суд дать компромиссный приговор (также говорили про это в главе «Механизмы смягчения»).
Но здесь не тот случай – зацикленность на деталях просто закопала обвиняемого.
Пример 2:молодая девушка задержана при попытке продажи наркотиков. Опять очевидность – закупка с понятыми, поймали за руку, ну и полное признание вдобавок.
Опытный адвокат по такой ситуации сразу скажет:«Ну все, приехали, что тут сделаешь». Скажет, но будет копать, полагаясь на профессиональное чутье, мало ли что там найдется, опера ведь и намудрить могут.
Какая в этом примере была неправильная тактика: защита строилась на том, что были «непонятки» в сумме денег, которую закупщик передал обвиняемой. Там то ли 1000 рублей, то ли 200 рублей – не бьется сумма с операциями в банкомате, с показаниями закупщика, с актом выдачи денег на закупку… Да, это нарушение, деньги потерялись, кто их «зажуковал», непонятно, но что толку-то? Ну, накажут оперов, лишат премии, а девушка все равно поедет в колонию, ведь на само событие никак это не влияет (сбыт будет и без денег вообще, важен лишь факт передачи), никаким смягчающим это не будет. То есть опять деревья заслоняют лес.
А лес (общая картина) была такова:
Прямой вред ошибки
Есть и другой вред такой тактической ошибки – она прямо помогает обвинению и суду отфутболивать хорошие, рабочие доводы защиты.
Известный принцип – на любой довод защиты должен быть ответ. Не всегда принцип соблюдается, но он все же принцип, который в открытую никто не оспаривает – по крайней мере, на очевидный «игнор» можно жаловаться, и часто это неплохо работает.
Итак, мы подали жалобу, в которой указали все ошибки. Доводы о существенных нарушениях смешали с несущественными. То есть рабочий довод, на который тяжело ответить, соседствует с легко отбиваемым доводом. Это подталкивает суд к такому выходу – подробно, многословно отвечаем на простой довод, а важный довод обходим стороной. Так сложнее поймать на отсутствии мотивации отказа – вон мы сколько написали, подробно ответили. Будет вышестоящий суд разбираться, на что подробно ответили, а на что нет? Совсем не факт, потому как на виду будет подробная мотивация отказа по пустяковому доводу.
Иначе говоря, нельзя жалобу замусоривать доводами о неработающих нарушениях, исходя из логики «а рубану-ка я правду о всей глубине беспредела во всех его подробностях». Количество опять наносит ущерб качеству.
Так, на слабый довод будут подробно отвечать, формулировки отказа уже давно выработаны практикой и легко копируются из другого дела. А вот про сильный довод будет легкое упоминание («довод защиты основан на неправильном толковании закона»).
Мы сами дали суду такую возможность.
Более того, некоторые прожженные следователи могут специально допускать в деле очевидные, но малозначимые нарушения, отводя внимание адвоката. Это как надувной танк, который специально выставляют на виду, – бомбите его, тратьте на него свой ресурс.
Заключение
Что ж, опять повторимся, всех квалифицирующих признаков не разобрать, все возможные тактики не расписать. Здесь лишь примеры защитной логики.
Не все из вышеизложенного применимо по одному делу. Но если все это уже есть в голове, то это здорово помогает в работе. Изучаем материалы дела, которое еще не ушло в суд, и видим:«Оп-па, вот тут рапорт зачем-то засунули в дело, думают, он крепит обвинение, а мы его, наоборот, используем как подтверждение смягчающего», «вот тут группу лиц шьют, а чем сговор-то подтвержден? В каком томе, на каком листе? Что-то не видно…», «тут противоречие мотива…».И все в таком ключе. Следователи и оперативники все эти материально-правовые вещи не очень хорошо чувствуют, это больше для суда.
Ну и, конечно, при проверке приговора для целей обжалования это хорошее подспорье – с такой логикой слабые места подсвечиваются на автомате.
Для принципиальных борцов за оправдание многое из вышеизложенного покажется полумерами – какие еще отдельные кирпичики обвинения, какие смягчающие? Только хардкор, только «оправдос»! Тут не поспоришь, оправдательные приговоры и правда бывают, а иногда ситуация по делу такова, что никакие компромиссы невозможны, нужна только жесткая позиция. Но в рабочей повседневности адвоката все ли дела такие?
Иначе говоря, воспринимайте эту книгу как рабочий инструмент – он часто будет востребован для любого адвоката, занимающегося уголовными делами.
Примечания
1
Мельчаев А. А. Курс молодого адвоката. Практические рекомендации по уголовному процессу. Издание 2‐е, дополненное. М.: Издательство АСТ, 2025. – 176 с.
2
Мельчаев А. А. Ловушки защиты и обвинения. Тактическое руководство по уголовному процессу. М.: Издательство АСТ, 2025. – 176 с.
3
В книге под квалифицирующими признаками мы не имеем в виду теоретическое определение, что это конструктивные признаки состава преступления, делающие основной состав квалифицированным. Тут мы говорим о квалифицирующих признаках как о части преступления, убрав которую, мы сможем смягчить наказание.
4
Пункт 28 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
5
Пункт 14 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
6
Пункт 20 там же.
7
Пункт 5 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».
8
Пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
9
Пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2017 № 51 «О практике рассмотрения уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)».
10
Пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
11
Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 13.01.2020 по делу № 77–12/2020.
12
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 07.04.2020 № 77–304/2020.
13
Кассационное определение ВС РФ от 11.07.2019 № 18-УД19–47.
14
Пункт 2 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2016), утв. Президиумом ВС РФ 13.04.2016 (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 03.11.2015 по делу № 39–АПУ15–4).
15
Пункт 5 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2016), утв. Президиумом ВС РФ 20.12.2016 (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 18.08.2016 № 11–АПУ16–21).
16
Пункт 2.1 Постановления Пленума ВС РФ от 27.06.2013 № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности».
17
Пункт 3 того же Постановления Пленума ВС РФ.
18
Пункт 49 Постановления Пленума ВС РФ от 18.05.2023 № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы».
19
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 18.01.2022 № 127-УД21–22-А3.
20
Апелляционное определение Московского городского суда от 14.04.2025 № 10–6617/2025 (УИД 77RS0015–02–2024–012189–78).
21
Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 12.05.2021 № 77–622/2021 (УИД 09RS0001–01–2019–003776–84).
22
Постановление Конституционного Суда РФ от 13.11.2023 № 52-П.
23
Фраза следователя Максима Подберезовикова (Олег Ефремов) из фильма Эльдара Рязанова «Берегись автомобиля».
24
Пункт 2 Постановления Пленума ВС РФ от 15.05.2018 № 10 «О практике применения судами положений части 6 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации».
25
Пункт 2 Постановления Пленума ВС РФ от 15.05.2018 № 10.
26
Кассационное определение ВС РФ от 14.10.2021 № 5-УД21–99-К2.
27
Пункт 2 Постановления Пленума ВС СССР от 04.03.1961 № 1 «О судебной практике по применению условного осуждения».
28
Пункт 25.4 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
29
Пункт 33 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».
30
Пункт 12 Постановления Пленума ВС РФ от 23.11.2010 № 26 «О вопросах применения судами законодательства об уголовной ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (ч. 2 253, 256, 258.1 УК)».
31
Пункт 22 Постановления Пленума ВС РФ от 12.03.2002 № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».
32
Пункт 22 Постановления Пленума ВС РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».
33
Пункт 8.1 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности».
34
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 04.09.2024 № 51-УД24–10-К8.
35
Кассационное определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 12.02.2025 № 77–206/2025 (УИД 27RS0007–01–2024–003795–18).
36
Кассационное постановление ВС РФ от 04.06.2025 № 5-УДП25–113-К2.
37
Определение Конституционного Суда от 16.07.2013 № 1162-О.
38
Определение Верховного Суда от 28.12.2021 № 31-УД21–23-К6.
39
Постановление Конституционного Суда РФ от 24.11.2023 № 54-П.
40
Пункт 6 Постановления Пленума ВС РФ от 07.04.2011 № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера».
41
Пункт 3 статьи 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, принят I Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003.
42
Статья 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, принят I Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003.
43
Пункт 48 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2025), утв. Президиумом ВС РФ 08.10.2025 (Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 26.07.2023 № 53–УД23–9–К8).
44
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 08.04.2021 № 77–1047/2021.
45
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 17.03.2022 № 11-УД22–2-К6.
46
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 01.06.2021 № 80–УД21–4.
47
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 07.06.2022 № 77–2210/2022.
48
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 27.02.2025 № 77–546/2025 (УИД 77RS0003–02–2023–007127–73).
49
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 11.07.2024 № 77–1805/2024 (УИД 44RS0002–01–2023–001330–59).
50
Постановление Пленума ВС РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением ПДД и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения».
51
Пункт 14 Постановления Пленума ВС РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление».
52
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 01.02.2023 № 72-УД22–20-А5.
53
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 29.05.2025 по делу № 77–1454/2025.
54
Постановление Первого кассационного суда общей юрисдикции от 27.06.2023 № 77–3140/2023 (УИД 52RS0057–01–2022–000375–84).
55
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 04.06.2024 по делу № 77–1790/2024 (УИД 03RS0011–01–2022–001690–93).
56
Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 13.12.2023 № 77–1858/2023.
57
Обобщение правовых позиций Европейского Суда по правам человека по делам, по которым было установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. в связи с совершением заявителями преступлений вследствие подстрекательства со стороны сотрудников правоохранительных органов.
58
Постановление Пленума ВС РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление».
59
Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 27.02.2025 по делу № 77–579/2025 (УИД 08RS0011–01–2023–000266–85).
60
Пункт 13 Постановления Пленум ВС РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление».
61
Пункт 11 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
62
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 20.03.2024 № 77–1056/2024 (УИД 50RS0031–01–2020–016687–74).
63
Мельчаев А. А. Ловушки защиты и обвинения. Тактическое руководство по уголовному процессу. М.: Издательство АСТ, 2025. С. 52.
64
Кассационное постановление Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 06.03.2024 № 77–757/2024.
65
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 06.08.2024 № 77–2563/2024.
66
Пункт 3 Обзора судебной практики ВС РФ за январь – июль 2014 года, утв. Президиумом ВС РФ 01.09.2014 (Постановление Президиума ВС РФ от 26.02.2014 № 1–ПК14С).
67
Пункты 12, 13 Постановления Пленума ВС РФ от 04.12.2014 № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности».
68
Пункт 10 Постановления Пленума ВС РФ от 05.06.2002 № 14 «О судебной практике по делам
69
Пункт 15 Постановления Пленума ВС РФ от 29.06.2021 № 21 «О судебной практике по делам о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (статьи 201, 201.1, 202, 203 Уголовного кодекса РФ)».
70
Пункт 21 Постановления Пленума ВС РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».
71
Пункт 14 Постановления Пленума ВС РФ от 15.12.2022 № 37 «О судебной практике по преступлениям в сфере компьютерной информации».
72
Пункт 14 Постановления Пленума ВС РФ от 18.05.2023 № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы».
73
Пункты 6 и 14 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2022 № 20 «О практике по уголовным делам о преступлениях против правосудия».
74
Обзор судебной практики ВС РФ № 2 (2021), утв. Президиумом ВС РФ 30.06.2021.
75
Пункт 19 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
76
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 25.08.2021 по делу № 66-УД21–14-А5.
77
Пункт 31 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2020), утв. Президиумом ВС РФ 23.12.2020 (Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 07.10.2020 № 59–УД20–7–К9).
78
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 26.01.2023 № 77–84/2023.
79
Пункт 18 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».
80
Определение ВС РФ от 10.03.2022 № 31-УД21–31-К6.
81
Кассационное определение ВС РФ от 30.01.2025 № 11-УД24–28сп-А4.
82
Постановление Пленума ВС РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (организации) или участии в нем (ней)».
83
Пункт 1 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
84
Кассационное постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 05.06.2025 № 77–1508/2025 (УИД 77MS0265–01–2024–003907–61).
85
Пункт 20 «Обзора судебной практики по делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.06.2024).
86
Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 18.09.2025 по делу № 77–1773/2025 (УИД 39RS0001–01–2022–007771–07).
87
Пункт 30.2 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
88
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 16.06.2022 № 77–1629/2022 (УИД 67RS0004–01–2019–000335–68).
89
Кассационное определение Кассационного военного суда от 27.01.2022 № 77–26/2022 (УИД 63GV0006–01–2020–000104–46).
90
Пункт 9 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве».
91
Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 08.02.2024 № 77–157/2024 (УИД 23RS0034–01–2023–000389–62).
92
Апелляционное определение Московского городского суда от 23.06.2022 по делу № 10–10173/2022.
93
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 25.01.2023 № 77–177/2023 (УИД 37RS0010–01–2021–004617–05).
94
Кассационное постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 19.10.2023 № 77–3265/2023 (УИД 76RS0009–01–2020–000107–84).
95
Постановление Пленума ВС РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве».
96
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 21.12.2022 № 77–5935/2022.
97
Федеральный закон от 13.12.1996 № 150-ФЗ «Об оружии».
98
Пункт 7 Постановления Пленума ВС РФ от 12.03.2002 № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».
99
Пункт 23 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
100
Например, пункт 23 Постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2007 № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений».
101
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 30.07.2020 № 77–1100/2020.
102
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 07.12.2020 № 77–2125/2020.
103
Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 05.03.2020 по делу № 77–105/2020.
104
Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
105
Апелляционное определение Московского городского суда от 02.07.2020 по делу № 10–9688/2020.
106
Пункт 52 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2018), утв. Президиумом ВС РФ 14.11.2018 (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 03.05.2018 № 30–АПУ18–2).
107
Пункт 32 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2018), утв. Президиумом ВС РФ 28.03.2018 (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28.03.2017 № 43–АПУ17–3).
108
Определение Первого кассационного суда от 25.11.2021 № 77–4807/2021.
109
Указ Президента РФ от 19.10.2022 № 756 «О введении военного положения на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей».
110
Апелляционное определение ВС Республики Мордовия от 20.03.2023 по делу № 22–393/2023.
111
Постановление Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».
112
Определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 25.06.2020 № 77–473/2020.
113
Кассационное определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 30.11.2020 № 77–1117/2020.
114
Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 04.02.2020 № 77–2/2020.
115
Апелляционный приговор Московского городского
116
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 18.08.2022 № 42-УД22–4-К4.
117
Постановление Первого кассационного суда общей юрисдикции от 16.10.2024 № 77–3896/2024 (УИД 36RS0003–01–2023–003024–71).
118
Фраза принадлежит Рубику Хачикяну – герою фильма «Мимино» (1979).
119
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 14.05.2025 № 5-УД25–31-К2.
120
Пункт 3 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности».
121
Постановление Пленума ВС РФ от 15.11.2007 № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений».
122
Федеральный закон от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».
123
Постановление Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 10.11.2022 № 16–2631/2022.
124
Постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 18.05.2023 № 77–1384/2023 (УИД 77RS0027–02–2022–006305–87).
125
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 30.07.2024 № 45-УД24–29-К7.
126
Пункт 24 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
127
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 21.05.2025 № 19-УДП25–11-К5.
128
Постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 29.03.2023 № 77–934/2023 (УИД 76RS0023–01–2022–001560–59).
129
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 15.05.2025 № 51-УДП25–6-К8.
130
Определение ВС РФ от 22.08.2023 № 77-УД23–7-А1.
131
Пункт 3 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве».
132
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 07.11.2024 № 77–3936/2024 (УИД 71RS0019–01–2024–000366–33).
133
Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 22.09.2022 № 31-УД22–15-А4.
134
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 10.04.2025 № 77–1174/2025 (УИД 56RS0018–01–2024–004720–09).
135
Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 10.10.2024 по делу № 77–2886/2024 (УИД 91RS0024–01–2023–003314–11).
136
Постановление Конституционного Суда РФ от 31.03.2023 № 13-П.
137
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 14.10.2020 № 77–2466/2020 (УИД 03RS0033–01–2019–001105–52).
138
Пункт 11 Постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137 УК, 138 УК, 138.1 УК, 139 УК, 144.1 УК, 145 УК, 145.1 УК)».
139
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 27.10.2020 № 77–1999/2020 (УИД 64RS0034–01–2020–000092–74).
140
Пункт 27 «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2023)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023).
141
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 06.04.2022 № 77–1508/2022.
142
Обобщение практики Третьего кассационного суда общей юрисдикции за II кв. 2022 г.
143
Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 06.05.2024 № 77–551/2024 (УИД 26RS0001–01–2021–003933–93).
144
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 28.02.2024 № 77–555/2024.
145
Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 23.07.2025 по делу № 77–2339/2025 (УИД 24RS0017–01–2024–004086–48).
146
Постановление Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».
147
Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 12.09.2023 № 77–3674/2023 (УИД 66RS0035–01–2022–000310–28).
148
Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
149
Постановление Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге