Зун-Гун. Эра I Книга зеленых троллей или круговерть пасущихся кабанов, драконов и иже с ними.

Книга зеленых троллей

Зун-Гун. Эра I

Книга зеленых троллей

или круговерть пасущихся

кабанов, драконов

и иже с ними.

“Важное” сообщение.

Читатель, открывающий эту книгу, может испытать лёгкое головокружение. И это правильно.

Мир Зун-Гун не похож на миры, к которым вы привыкли. В нём нет карт, нет хронологий, нет пророчеств и тёмных властелинов.

Это мир-калейдоскоп. Поверните его — и те же осколки сложатся в новый узор. Дыня, падающая с неба. Бог, держащий мир в руке. Тролль, улетающий на гусе в неизвестность. Ничего не меняется — и всё становится другим. Каждый раз.

Первая эра — это знакомство. Но не с персонажами и не с географией. Это знакомство с принципом, на котором держится всё: абсурд здесь не шутка и не стиль. Это способ существования.

Это не сатира и не пародия. Это — наблюдение. За тем, как живут существа, которые не пытаются понять мир, а просто находят в нём место для себя.

Я не буду объяснять, кто есть кто. Вы поймёте сами. Или не поймёте — и это тоже будет правильно.

Добро пожаловать в Зун-Гун!

Эпиграф.

Эта сага посвящена троллям и кабанам, и их взаимодействию с окружающим миром. Круговерть пустот ничего не значит для пасущихся, а всё, что нам нужно скрыто в тумане доброты, что раскинулся над лесом.

Сказочный лес таит троллей и кабанов, приветственно хрюкающих друг другу и славящих завтрашний день, ибо сегодняшний и так светел в сердцах их.

Здесь даже время течёт иначе. Или не течёт вовсе. Или его никогда и не было — просто тролли придумали его, чтобы было что коротать за разговорами о погоде и дынях.

Кабаны в такие разговоры не вмешиваются, они знают: всё, что нужно, уже сказано хрюком.

Часть первая

Эпиграф.

«Мир — есть непознанная Великая Жёлтая Дыня,

мы в ней живём, но того сами не знаем».

(Из уст кабунов эры Зун-Гун)

***

Тролли вышли в поле

Мир представляется через недоразумение.

Это было в самую пахоту.

Тролли вышли в поле картошку собирать.

А картошка была душистая, крупная, высший сорт.

“За такую картошку? - думали тролли - много-много денег на рынке дадут!”

Весь день по полю ходили, собирали.

Хорошо поработали тролли.

Много насобирали.

Да только не дали за ту картошку много денег.

И мало не дали.

Вообще ничего не дали.

Как на рынке люди троллей увидали, так в рога затрубили, да схватились за лопаты, да за черенки от лопат, за грабли, да за оглобли.

Даже выкатили некое устройство под кодовым названием "Гнев Даждьбога"!

Ой, и долго тогда тролли бежали - семь горных гряд прошли, прежде чем отстали люди от них!

С тех пор так и живут, люди отдельно, а тролли отдельно.

Да только не спустили тролли людям такие дела.

Долго-долго кланялись в ноги и просили защиты у главного тролльего шамана Зеленого Вертопхрюка.

Но так и не допросились у Вертопхрюка помощи, то ли он трансе был, то ли опупел от собственной важности.

Тогда тролли воздали хвалу небесному князю Даждьбогу Ивановичу:

- Иваныч! Иваныч! – дружно распевали тролли имя бога, кружа хороводы вокруг костров. – Иваныч приди, да приди! Помоги зеленому народцу с человеками совладати!

А Иваныч сначала ничего не слышал, сидел у себя в божественной квартире, шторы плотно задернув.

Фильм “Нирвана” смотрел.

А когда досмотрел так всё и услышал.

А как услышал, так и заспешил на помощь троллям.

И пальто уже одел и мелочь на проезд из сундучка взял.

Да только шел на улице дождь и, в целом, было как-то слякотно и тоскливо.

Не пошел тогда Даждьбог к троллям.

А вместо того с балкона высунулся и крикнул:

- Садитесь на кабанов, тролли, и скачите в царство снежных песков к шаману Углицкому, он сейчас как раз из транса вышел и пишет слово о полку горных варкалапов. Вот туда-то вам и надо, ищите третью гору за синей далью, ищите в горе пещеру с платным входом в 700 рублей!!!

Всё кричал и кричал Даждьбог с неба на землю, а потом взмок от дождика и обратно в квартире засел.

А тролли ему и поверили и все-все сделали, как он велел.

И на кабанов сели, и до снежных песков доехали, и имя шамана Углицкого славили на каждом перекрестке.

Да только запутались в объяснениях Даждьбога тролли.

Все горы обрыскали, а Углицкого шамана и пещеры с платным входом так и не нашли. И уж видно шаманской хитростью всё устроено так, что в глубинах той пещеры и по сей день прячется шаман Углицкий и стерегут его там федералы, чтобы он до заветного часа не явился на земле человеческой.

А наши тролли вернулись к своим картофельным полям, кабанов распрягли и отправили пастись. Не стали тревожить людей на крытых рынках, а вместо этого стали торговать с Подгорным царством.

Они им картофель, а те им каменную муку, да железные валенки.

Крепко тогда зажили тролли.

Так крепко, что даже отправили посылку с гостинцами в небесную канцелярию до востребования на имя Даждьбога Ивановича.

Хотели даже туда и своего шамана Зеленого Вертопхрюка отправить, с мыслью, что может он хоть на небе очухается, но он наотрез отказался и тут же пришел в себя. И даже никого не пожурил, а наоборот похвалил весь свой народ и тоже приобщился к каменной муке и к железной обувке.

А что дальше с троллями делалось и как они при этом себя ощущали, то в другой раз сказ вестись будет…

***

Драконы паслись в поле

Баллада о драконах, погоне за дынями

и невероятных превращениях.

Драконы тихонечко паслись на картофельном поле,

А к ним с гор спускались зеленые тролли.

“Ничего страшного, – думали драконы, – мы просто притворимся кабанами!”

И действительно, тролли очень удивились, когда вместо драконов, в поле увидели кабанов.

- У! – молвил главный тролль.

– Опять эти драконы хитрят и играют с нами в прятки,

Но ничего, кажется поле всё же в порядке!

Вся картошка в поле была целёхонька, не успели покусать её драконы,

А став кабанами лишь приветственно похрюкивали и вели себя скромно.

Тогда крикнул главный тролль менее главным троллям:

- Раз уж спустились, то надо ехать,

Садитесь все на кабанов, едем в Кахети!

Погрузились тролли на кабанов и едут в Кахети,

А драконы под ними смеются как малые дети.

Тролли только и слышат, что хрюканье, не придают значение -

Известно, что кабаны не драконы, у них другое назначение!

Уже в Кахети тролли пили вино и поднимали чару,

Смеялись над драконами и их чарами.

Но пока тролли вкусно ели и пили,

Драконы над собой метаморфозу совершили:

Были кабанами и вдруг превратились,

Обзавелись крыльями и хвосты распушили!

И зарычали драконы и взметнулись в небо,

Унося с собой вино и остатки обеда!

Сначала охнули тролли, а потом сообразили,

Всё-всё осознали и небу взмолились:

- Товарищи кабаны, товарищи драконы!

Мы с вами вышли из одного дома!

Не улетайте далеко, не оставляйте одних!

Прокатите нас домой на крыльях голубых!

Тогда сжалились драконы над троллями сильно,

Особенно над теми, что одеты были стильно!

Вернулись в Кахети, всех на себя погрузили,

В гостинец взяли три маленьких дыни:

- То детям и женам, - сказали драконы,

На что им согласием ответили тролли.

Летели стремглав всем ветрам на потеху,

На спинах драконов никому не до смеха!

Вернулись домой все уставшими очень,

Проверили срочно свои тамогочи.

Разошлись по домам, разошлись по пещерам,

Условившись проснуться с лучом самым первым.

С лучом самым первым попробовать дыни,

И может быть даже съездить за киви…

А пока на мир опускается ночь,

Даже тролли и драконы отдохнуть не прочь!

Почистили зубы и спать уложились,

А ночью им всем сны чудесные снились:

О том, как летят кабаны и летят драконы,

Везя на спинах своих троллей зеленых.

Летая в небе над Кахети среди смешливых ветров,

Драконы летали со стадом кабанов.

И снилось им, что жить на свете хорошо очень,

А когда проснулись, то тут же бросились проверять, а точно ли?

Оказалось, что да, оказалось, что точно!

И три маленьких дыни были очень сочны!

***

Тролль Велемир

Гусь троллю - товарищ:

краткий курс для тех, кому тесно в мире.

Тролль Велемир очень любил смотреть вверх.

Иногда ему специально велели делать это, и тогда он отказывался, говорил, что всё зря.

А потом нет-нет, да посмотрит вверх.

Его, конечно, окрикивали, но тролли окрику не поддаются.

Бывало, что даже сами как окрикнут, ищи потом окрикнутого.

Ну, так в-о-о-о-т…

Велемир однажды не выдержал гнета пространства, оседлал гуся, да и полетел.

В неизвестность.

А в неизвестности известно, что там все то, что мы знаем - отсутствует, а вот всё остальное там как раз есть, и его мы не знаем.

Вот туда он и улетел.

И потом оттуда пел что-то про любовь.

И про благие намерения.

И с тех пор больше он вверх не смотрел.

***

Фиолетовый фонарь

Бесплатная газета и небесное решение

о прекращении чтения.

Под фонарь фиолетовый вышел тролль с газетою.

Прочитал три первых строчки и крикнул в небо:

- Ох уж эти люди, как непослушные медведи!

А ему с неба тоже кричат в ответ:

- Люди не медведи, у них своих дел хватает, чтобы еще медведями прикидываться! Так, раз так!

Постоял тогда тролль под фонарем фиолетовым, подумал, почесался и встал на пятки.

- А, ежели, люди не медведи, то зачем нарушают свои же порядки?

Опять с неба ему кричат в ответ:

- Заканчивай уже задавать вопросы и читать газеты! У нас перерыв - время обедать!

И действительно, наступило время обеда. На небе что-то с удовольствием пережевывали, иногда порыгивая, а потом и вовсе на тролля посыпались остатки еды, консервные банки и красные салфетки.

Тролль только и успел, что прикрыться газетою, да и закричать снова на небо:

- А, всё про вас знаю! Вы и есть медведи, что сидят на небе! Вам бы мои заботы, а мне ваши! Сидели бы тогда на одной манной каше!

На небе засопели, завозились и зарычали вниз, на землю:

- Да, мы медведи, а ты тролль с газетой! Радуйся, что есть у тебя фонарь фиолетовый! И на людей не ропщи, у них свои законы, не путай медвежьи и людские каноны!

С тех пор тролль не читал газеты, не верил в медведей и фонарь фиолетовый.

Закрылся в домике и тихонько сидел, а рядом с ним портрет медведя висел.

***

Наступила осень,

и виверны потянулись на юг

Пособие по миграции: если вы виверна — летите.

Если вы человек — то нет.

Тягучая и заводная, желтая как сено и мягкая как оладушка, но осень все-таки наступила. Шел третий день месяца Божедомки, месяца даров и празднеств в честь речных и полевых богов. Люди собирали урожай, запасались к зиме, пели песни и танцевали на хмельных балах.

А тем временем виверны потянулись на юг.

Из своих уютных гнездышек могучие виверны тянулись в сторону тёплых земель:

- Мы летим! Летим! - кричали они на своём виверновом языке и летели, летели...

Люди махали им платочками, белыми или синими, и плакали. Бывало, что многие дети собирались в кучу и пытались достать до летящих виверн, прыгали к ним, но ничего не могли сделать, лишь падали и кричали от бессилия. Ох уж эти человеческие дети!

Закатное солнце освещало крылья могучих змиев, их полёт был совершенен, и птицы давали им пройти без тягостных раздумий.

- Ветер, что в крыльях поёт, ветер, что в дали зовёт! Ветер, что колышет седые бороды, отворяй дорогу крылатому народу! - восхвалял ветер виверн и они летели, летели, летели...

Так прошел еще один день Крылатого Виверна, день, когда хорошо совершить большое путешествие, переехать в новую многокомнату (именно так называют тролли квартиры людей), сменить работу или завести ребенка.

Говорят, дитя, родившееся в день Крылатой Виверны, будет по началу своей жизни слабо и несколько несчастно, но дожив до сознательного возраста откроет в себе могучий источник силы, глаза его будут светиться радужным светом, а далёкие страны ожидать великих свершений.

Да еще, видно совсем брешут, что знать он будет имена всех виверн, и настанет срок сам станет одной из них, летящей на юг...

***

Фиолетовый бог Босуно

Что делать, если руки заняты собой.

Босуно живет очень давно.

На ладони его целый мир,

А другой рукой держит он себя самого,

И не может никак отпустить.

Было так: попытался он миру помочь -

Отпустил он себя, чтоб свободной рукой мог он миру помочь.

Но себя утерял фиолетовый бог Босуно,

Мастерство на ладони держать

Обратилось в удар,

Целый мир покарал,

А прозрев наконец кинулся отыскать сам себя,

И с тех пор больше он сам себя никуда никогда не пускал,

Так в руке он себя и держал.

Было, что сам себе вознамерился бог Босуно,

Показалось ему, что с ним что-то не то,

Так он мир отпустил и себя уже в обе руки он схватил.

Мир тотчас погрузился во тьму,

Стало страшно, да так, что даже ему,

Фиолетовому божеству захотелось кричать,

Кинулся мир он спасать и поднял, и с тех пор больше не отпускал.

Остается ему лишь смотреть, быть свидетелем лишь,

Ибо миру помочь он не в силах,

Руки заняты все у него.

Вот такой фиолетовый бог Босуно.

***

Усть-Пержанские оладушки

Кулинарная книга мэра: как бюджетно накормить город

Каждый раз, когда на рынок завозили свежие оладушки, люди выстраивались в очередь и скрестив пальцы молились:

- Лишь бы не с пердушками, лишь бы не с пердушками!

И получали свою порцию Усть-Пержанских оладушки, но не более трёх в одни руки! Полные надежды и страха они надкусывали заветное угощение и падали наземь, сражённые разочарованием и пердежом, а также исходящей от оладушек вони.

К концу торгового дня почти весь рынок был подбит наповал, люди валялись где кто, не в силах шевелиться, пребывая в вонючем трансе. Но лишь один из них, торговец оладушек, а по совместительству и мэр города Усть-Пержанск, тролль Гохо-Туми Бурилё, лишь он заливисто хохотал и провозглашал:

- Такова моя мэрская воля, таково моё мэрское величие! Это и есть жизнь!

А затем доставал маленький портретик Агнелии Бранденбуржской, целовал ей руки и бежал прочь.

Так мэр утверждал свою власть на рынке, следуя заветам Агнелии Бранденбуржской. Заветы сии были для него чем-то вроде высшего закона, ибо Гохо-Туми был тайно влюблён в Агнелию и жаждал встречи с ней, но не сообщал об этом никому, а лишь пытался выслугой своей обратить на себя внимание.

Агнелия же была недоступна для взора многих, пребывала сокрытая под семью тайными печатями в императорском замке. Это случилось как раз после того случая, когда она в гневе разгромила славный город Бранденбург, после чего все её завистники пали, а сама она была приближена к его высочеству.

Но вся эта любовная сага, интриги и расследования - совсем другая история, о которой совсем не нужно думать в этот час. Да и вообще, размышления сейчас лучше прервать, ибо подадут скоро на стол звонкие и хрустящие, знаменитые на весь мир Усть-Пержанские оладушки!

То-то мы попируем!

***

Инструкция для троллей

Ключевой стандарт эры Зун-Гун

Эта инструкция писалась по заказу временного коалиционного правительства тролльского города-государства Усть-Пержанска.

На эту инструкцию было выделено огромное количество ресурсов, а точнее более двадцати семи миллионов изумрудных запонок и дано было на её написание около года времени.

Само же написание оной было доверено мудрецу и знахарю Доризу, магистру наук разного рода и сброда.

Путники, странники, да и прочий невежественный люд, обходят эти места стороной, даже близко не показываются, говорят, что болота там, что жизни нет, лишь вонь одна.

Однако среди троллей Усть-Пержанск считается одним из лучших добрых селений, благоухающих чистотой и радостью бытия.

Кстати, только здесь растут настоящий перди-розы, колючие, кислотного цвета растения, очень красивые, надо сказать, как сама Агнелия Брандербуржская.

Магистр пердежа Доризу всё это знал и, не сомневаясь ни в чём более, написал лёгким росчерком левой пятки три простых слова на бумаге инкрустированной изумрудными запонками:

ПЕРДЕТЬ МОЖНО ВЕЗДЕ

Такая инструкция пришлась местному населению по душе, они принялись хвалить мастера и воплощать в жизнь им написанное. Пахнуть стало еще сильнее, так что даже не всегда было видно пердящего, такой вонючий смог стоял.

Но к чести тролльего народа надо сказать, что даже люди и кабанье племя - все они стали покупать эти инструкции и следовать им неукоснительно, а если что-то шло не так и на них косо смотрели, то они доставали документ, инструктированный изумрудными запонками, и громогласно объявляли волю мастера:

- ПЕРДЕТЬ МОЖНО ВЕЗДЕ!

***

Дождливые мантры

Песенник для тех, кто пережидает

непогоду под грибом.

- Ой-ой, ой-ой, мама - блюз!

Тролли сидели под грибом и пели мантры под дождем:

- Айе! Мама-блюз! Айе! Мама-блюз, каждый по-прежнему сам себе туз!

А дождь всё шел и шел, и уже казалось, не будет ему конца.

А тролли сидели под грибом.

И пели мантры:

- Ситарам, мама, ситарам! Дождь нам милостыню подай!

А под грибом сухо-сухо, а под дождем мокро-мокро.

- Хари-хари, варэ-варэ! Ом, ом, ом! Стол накрывай, горилку доставай, сыром угощай!

А дождь гудит в ответ:

- Ииииии-уууу-ыыыыы!

А гриб под дождем уже качается.

А мантры такие мантры:

- Рам, рам, рам! Хари-хари-хари! Ом, ом, ом, ом! Пледом укрой, свечи погаси, спать уложи! Ом, ом, ом!

Дождь и вовсе уже ураганом выть стал:

- Аииии...Агхиииииииии...Аргхууууу!!!

Да только вот радуга разлилась прямо под грибом, разлилась радужной рекой, уволокла прямо в дождь и троллей и гриб, а тролли пели мантры чтобы живот был сыт:

- Эх-ма, ухнем, с неба плюхнем, прямо в синий океан! Хари-бари, звонко пукнем и уляжемся в диван!

Послушал это фиолетовый бог Босуно, вздохнул тяжело:

“Не гоже троллям под дождем мокнуть. Мир ломаться начинает…”

Bсего лишь пол градуса изменил ось вращения солнца вокруг мира на его ладони, чтобы стало чуть поспокойнее.

***

Стоический жрец черного Знамени

Высшая награда за бездействие.

Однажды царь людей решил поставить на ворота своего царства непреступного стражника. Уж больно много троллей проникало регулярно через границы его города-государства под видом странников - колобродов.

И донесли царю, что есть такой человек, через кого тролли ни под каким видом не пройдут.

Он сам о себе так и говорил:

- Через меня никто не пройдет! - То был стоический жрец черного Знамени.

Да, он сам так и говорил:

- Я стоический жрец черного Знамени, через меня не пройти. Моя стойкость многократно превышает любое человеческое и троллье разумение, - говорил жрец, а царь и придворные только диву давались, - помните пришествие демонов в нулевых? Никто тогда не устоял, а я выстоял! А помните кабаньи набеги в прошлом году? Города тогда пали, а я устоял! А вчера помните, как тролли в городе бушевали? Все легли, а я выстоял и еще добавки требовал!

И все ему хлопали и кричали "браво", а потом с почетом отправили к городским воротам.

Настала безлунная ночь, и вот уже тролли подобрались тихонечко к воротам, и хотели было уже прошмыгнуть в лоно цивилизации человеков, как вдруг из-за ворот прямо им навстречу вышел стоик.

Вышел и ничего не сказал, такой грозный он был и стоический.

Тролли поначалу пригнулись даже и замерли.

Так они стояли и смотрели друга на друга не шевелясь. Тролли на стоика, а стоик на троллей.

До самой ночи.

А потом тролли все-таки по-тихому прошмыгнули, а стоик всё-всё видел, да только с места не шелохнулся.

Выстоял.

Уже много позже, когда волна тролльих миграций достигла невиданных размахов и власть в городе сменилась с человеческой на троллью, вот тогда стоического жреца пригласили во дворец и наградили наградным листом и нагрудным орденом в честь больших успехов на его пограничном поприще.

Ведь слово он своё сдержал. Всё стерпел. Всё выстоял.

***

Бронтозавр её величества Агнелии Бранденбуржской

Громление тоже часть мирового замысла

Или просто нехватка бюджета?

Бронтозавр несся вдоль узких улочек и торговых рядов, сотрясая землю и сокрушая все видимые объекты.

Устоять перед ним не могло решительно ничего. Его мощь терминировала окружающую реальность.

Люди разбегались молча, боясь привлечь внимание бронтозавра.

Единственным, кто кричал и заливался хохотом, была её величество Агнелия Бранденбуржская:

- Это моя сила! Это моя власть! Это моё правление! - кричала она со спины огромного и яростного бронтозавра. - Это моя сладость! О, как же мне сейчас сладостно!

А бронтозавр крушил город Бранденбург, выстоявший во многих сражениях, а теперь разваливающийся на глазах.

Не устоял даже единственный семафор города Бранденбурга. Его бронтозавр разнес с особым тщанием.

- Ну, это конец, - зашептались между собой жители города, - теперь то уж город точно пал...

Да, многие бежали, но были и те, кто остался, и они только качали головами в бессильном ужасе.

- А ведь какая было хорошая девочка, наша принцесса Агнелия... Никто от неё такого не и ожидал... Да и подумать никто не мог... - шептали они и кашляли от поднявшейся над городом пыли.

А потом всё резко изменилось.

Вдруг, появившаяся из неоткуда, какая-то другая маленькая девочка закричала у самого носа бронтозавра.

- Это не её величество принцесса Агнелия, это всё подлог! На самом деле это я принцесса Агнелия, истинная правительница земли Бранденбуржской! А на бронтозавре сидит тролльская баронесса Куку-Марина!

И, конечно, над городом повисла сокрушительная тишина после таких-то слов...

Даже бронтозавр теперь смотрел как-то странно то на маленькую девочку, то на свою наездницу.

А люди стали подтягиваться, стали поспешать к самому центру событий, так что вскоре толпа обступила плотным кольцом, оставив лишь небольшой пяточек для бронтозавровых маневров.

- А ведь это всё - правда! Это же наша принцесса! - закричал кто-то из толпы.

Тут уж все ахнули и заговорили разом.

Но наездница поднялась в седле, и все снова замолчали.

- Позвольте объясниться! Я действительно тролльская баронесса Куку-Марина. Но деяния мои вовсе никакой не подлог, а напротив милость и благодать вышестоящих титулованных чинов и самого императора, имя чьё пока до времени скрыто! - объявила всем бронтозаврова наездница и даже достала тиснёную печатью бумагу и замахала ею.

- Вот и сами глядите, о, людиши, что я никакой не тиран, и что в действительности я не громлю ваш город, а послана я сюда с реконструкторской миссией!

И действительно, после долго изучения императорского указа всё местное население и даже действительная принцесса Агнелия Бранденбуржская, - все они убедились в правдивости слов тролльской баронессы.

И уже спустя мгновения люди возрадовались этой чудесной новости, стали кланяться Куку-Марине за её к ним милость и благодать, хлопать друг друга по плечам и громко смеяться.

- Мы-то думали, что нас громят, а это нам так помогают! - кричали в толпе. - Думали, что конец нам пришел, а это только получается начало, это как же мы теперь заживем получается!?

А на вопросы, когда приедут дополнительные силы скрытого до времени императора, чтобы реконструировать город, до того гордая тролльская баронесса вся потупилась и ничего путного не могла сказать. Но тут же на выручку пришла действительная принцесса Агнелия, она ловко взобралась на своего бронтозавра и величественно произнесла:

- Сей град испокон веков был наш, а значит, и отстраивать будем мы его сам! Такова наша гордость и такова сила нашего народа!

На что местное население с радостью отозвалось приветственными криками:

- Вот что значит истинная принцесса! Вот что значит дух нашего народа! Вот оно истинное правление и истинная его сладость!

И даже бронтозавр её величества Агнелии в тот момент приветственно помахивал хвостом, вновь обретя свою законную хозяйку, хотя к его чести надо сказать, что тролльской баронессе он так же служил по своей воле, ибо понимал всю важность указов, исходящих от скрытого до времени императора.

Люди же и вовсе не огорчились в сердце своём на то, что в бюджет были заложены только разрушительные работы, ибо действительно верили в силу своего духа и во имя его готовы были заново отстроить свой город.

А принцесса Агнелия, осознав настигший её конфуз, связанный с временной потерей правления, стала более тщательно вникать в дела государства, ибо нашла она в своей принцессьей корреспонденции письма с указанием назначений и даты будущих городских реконструкций.

Но видимо, как и все маленькие девочки, она забыла вовремя распечатать эти письма, отвлекшись на своего любимого бронтозавра и на то, что тот очень хотел кушать и сигналил ей об этом какими-то совсем уж мяукающими звуками.

***

Часть вторая

Эпиграф.

"Много неизведанного встретиться на пути. Ты же путник иди не оборачиваясь, лишь так ты встретишь Судьбу без ущерба."

(c) Тайный тролльский монах Шуники.

***

Пушистые тролли Юга

Миф о том, как знание превратилось в шубу.

Заря эры Зун-Гун.

Юголапые тролли отличались особой пушистостью.

Они так о себе и говорили:

- Пушистым родился – себе пригодился!

И знали ведь, что говорили тролли!

Знали для чего они нужны и на что годятся с самого своего рождения.

А знание то даровано им было еще на заре времен, в эпоху, когда солнце светило сквозь фиолетового бога Босуно и озаряло всех не менее фиолетовым светом.

И никому более от рождения не давалось знание, для чего ты нужен, но лишь пушистым троллям юга. Но и цену заплатили они за то страшную – стали до конца времен абсолютно пушистыми и жили на юге, где особенно жарко!

Да, всякое в жизни бывает, и не такое привидится миру на заре эпох.

Тогда и правил то никаких не было, рождались, как могли и кем могли. Бывало, конечно, и прилетали разные чудесные благословения или сомнительные проклятия. Тут уж как разберешь, что есть что?

Вот и юголапым троллям прилетело это знание, да на весь род их и распространилось.

Да и к слову сказать, это только в наше время и стало известно, что виной всему был таинственный Гость Мазурбах, ибо собрал он все фиолетовые солнечные лучи, да и породил на заре эпох все проклятия и благословения.

***

Гость Мазурбах

Серый плащ и аромат звёзд:

краткая история ухода.

Но кто их разгадает?

Гость Музарбах вышел через тайную комнату.

Трое последовали за ним.

Трое неподвластных в смертный час.

Последовали за гостем Мазурбахом.

В тайную комнату и вышли из неё.

Неузнанные.

Мазурбах укрыл их под серым плащом.

Скрытые от всех глаз, переливаясь и вдыхая аромат звезд.

Трое следовали за Мазурбахом.

- Гарабах-Дезиракх!

Распевали они.

- Гарабах-Дезиракх!

И указывали куда-то в даль.

***

Послания тролля Велемира из неизвестности

Глина, баня, и абсолютное величие.

Это произошло в эпоху «Морских свинюшек». Уж больно много их развелось в те стародавние времена и было это как-то на виду и на слуху, так что не сговариваясь тролли того времени стали говорить друг другу:

- Мы живем в эпоху “Морских свинюшек”, такое у нас время наступило, такое вот настроение.

И все согласно кивали.

Но надо сказать, что это была так же и “эпоха морских огурцов”, расплодившихся неимоверно, но будучи скрытыми от глаз троллей в морях, они не стали ознаменовывать собой эпоху, а спаслись в неизвестности.

Вот в то древнее время и стали приходить первые послания от тролля Велемира.

Конечно, все заметили его необычное вознесение на гусе на седьмое небо еще в первой Эре. Но думать об этом вскоре забыли. И детей своих Велемирами называть перестали, мало ли что?

И надо сказать, что первое послание Велемира прошло незамеченным.

Он его отправил всего в одном экземпляре, неразборчивым почерком и на глиняной табличке.

На такую невидаль никто и внимания не обратил, читать тогда не очень хотели, и что все это значит разбираться не стали.

Просто баню подперли табличкой и всё.

Времена то древние, грамотой не изобилующие.

После такой каверзы какое-то время Велемир горевал на своих неизвестных небесах будучи не понятым собственным народом, однако, не стал отчаиваться.

Как-то он сообразил, что можно не ограничиваться одной табличкой и вынул из неведомого, окружавшего его, их целый ворох. Но не стал рассылать, а занялся каллиграфией и всяческим исправлением собственного почерка.

Эпоха Морских свинюшек вообще длилась довольно долго, так что времени хватило на всё.

Теперь Велемир подготовил и разослал уже тысячу табличек по всем тролльским селениям.

Так начались первые глиняные бунты.

Каждый тролль, получивший послание уже знал, что с ним делать, так что все отправились подпирать единственную тогда тролльскую баню.

Подперев ею тысячей табличек, тролли сделали её совсем неустойчивой и при первом же удобном случае баня опрокинулась и укатилась на побережье морских свинюшек, которые тут же её с радостью оккупировали.

Со свинюшками тролли связываться не стали, но потеря единственной бани вызвала глубокий резонанс в тролльем обществе, отразившейся в стихотворной форме:

Крышу должно сносить регулярно,

Событием, скажем, экстраполярным,

Чтоб небо увидеть, потерять нужно всё.

Такое нелегкое наше житьё!

***

Усыпанная камнями дорога

Легенда: как долететь до седьмого

неба и не договориться о главном.

В девятом часу дня, еще на самой заре эры Зун-Гун, собрались тролли и было их двести двадцать два, и сказали себе и друг другу:

- Мы идем в рай!

А было то время еще очень сырое, никто тогда и не знал ничего не о раях, ни об адах, а было только в душе желание уйти куда-нибудь далеко-далеко, так чтобы никто не узнал и не увидал.

И вот таких собралось двести двадцать два тролля. Посмотрели они на небо: - Нам туда!

И действительно на небе что-то присутствовало и мерцало. Нельзя было с точностью утверждать, что это был рай, но какое-то божественное присутствие ощущалось. На него-то все и смотрели.

- Фиолетовое! Там что-то Фиолетовое и оно есть! - не сговариваясь между собой, думали тролли, а так как мир был еще очень сырой и недооформленный, то мысли стольких троллей стали словами, а слова превратились в стаи фиолетовых птиц и отправились на небо.

Так, видя, что мысли стали формой и обрели крылья и как они улетели свободные, тролли, а было их двести двадцать два, точно вам говорю, решили последовать их примеру.

И заголосили сначала мысленно, а затем и во весь рот:

- Ара-Ара-А-Ра-Ра! Нам всем нужно вон туда! Оро-Оро-Оро-Ру! Здесь жить больше не могу! Торо-Боро-Зо-Зо-Зо! В след возьмем лишь пиксисо! Запа-Запа-Печенег! Крылья дайте, крыльев нет!

С силой кричали тролли, на которую способны были лишь они, да и то на заре времен!

И пришла им другая сила в ответ и одарила их крыльями и наборами пиксисо!

И вознесла та сила троллей в небо, навстречу фиолетовому свечению!

Правда, лететь пришлось долго, думали то, что быстро долетят, но то было ошибкой. А ошибаться тролли любят. Иногда даже сильнее, чем собирать пиксисо! К слову сказать, пока тролли на небо возносились, то и пиксисо разложить успели.

Но вот уже и фиолетовое свечение на высоком седьмом небе приняло в себя троллей. И было троллям там чудесно и радостно, и славили они землю, что их породила, и крылья, и величественное фиолетовое свечение, где стало им столь радостно и необыкновенно.

И никаких камней, усыпавших дорогу, никаких преград и препятствий на пути своём они не встретили. И осознав это и обдумав, стали толковать тролли промеж собой, а правильно ли сие вознесение.

Кто говорил, что всё верно и заслуженно, ибо по праву рождения каждый тролль есмь сын или дочь и право посему имеет.

Кто говорил, что всё есть лишь божественный сон, и что они либо проснулись, либо уже вот-вот.

Другие не верили никому, говорили, что нет никого, и ничего никогда не случалось, однако, когда у них пытались забрать пиксисо в пользу общества, то они яростно сопротивлялись так, как будто они сами очень даже и есть.

Так, тролли и встретили свои камни на пути, и не поняв сего продолжают спорить и по сей день.

***

Послания Крейзи Лисички

Палеография безумия.

Эпиграф

“Кушайте мёд и молоко, о люди. Но от грибов воздержитесь.

Прикрывайте ладошкой места, которые надо прикрыть. Утепляйтесь.

Аплодируйте безумию, оно приходит так же внезапно, как и исчезает.”

- Так на обугленных камнях бытия Крейзи Лисичка выгрызла послания людям, но до того она выстрадала каждое из них.

Крейзи Лисичка существовала еще до нашей эры. В то время она являлась людям и троллям, чьи души горели пламенем священного безумия. Она делала им особые дары.

Дары полные величия и доброты.

Дары абсолютного могущества.

И еще она делал дыры в пространстве, и исчезала сквозь них непойманной.

Только спустя тысячи лет кое-кто смог обнаружить следы пребывания Крейзи Лисички в наше время.

Я прикинусь этим человеком на время, и подкинул дров в костер пылающий, но ни слова не скажу собакам лающим, лишь пожму плечами и уйду:

“Крейзи лисичка жила в башне из черного острого камня, на закате. Но бывали случаи, когда в башне становилось тоскливо, и тогда она перебиралась жить в стог сена, радом с башней. Тогда обычно стоял полдень, и небо было сильного синего цвета.

Это было хорошее время, чтобы распушить свой хвост и поднабраться сил. Днем лисичка отдыхала в стогу, а башня из острого черного камня собирала в себе мощь солнца. Ночью же она вгрызалась в черный камень оставляла в нём следы своей необузданной мудрости и доброты к гоминидам и прочим существам эры Зун-Гун.”

***

Как правильно кушать жареные баклажаны

Придворный этикет: инструкция

для императора и его легионов.

Табличка у входа в обеденный зал зун-гунского императорского дворца гласит:

“По правую руку от меня должны стоять жареные баклажаны, картофельное пюре с луком, мелко нарезанный чеснок.

По левую руку от меня должна сидеть почетный горожанин, желательно тролль, и говорить какой я хороший и как облагодетельствовал весь народ.

Впереди меня должны стоять верные мне легионы лисьих воронов, готовых ринуться в бой за одну лишь мысль об измене трону.

Сзади пусть стоит мой щит, меч и крест, мне предстоят немыслимые сражения, и я должен быть готов дать отпор и провозгласить истинную веру.

Пусть сверху на меня исходит свет и золотая дремота, так я буду чувствовать божественное присутствие и верить в праведность моих дел.

Пусть под ногами пол будет украшен аметистами и аметринами, а также приведут несколько юголапых троллей и пусть танцуют они свои танцы, я же буду смеяться над ними и бросать со стола что-то вкусное.

Внутри же я хочу ощущать спокойствие и величие своего внутреннего я, моя самодостаточность пускай превосходит океан и наполнит умы и души других существ!”

Именно так должно кушать жареные баклажаны в императорском дворце эпохи Зун-Гун!

***

Кармайкл и тролли

Оборона Кармайкла:

краткая история поражения.

Кармайкл вышел до ванны, хотел освежиться.

Но в темном коридоре он увидел тролля.

Тот стоял, не шелохнувшись и не дыша.

Кармайкл шагнул назад, в гостиную.

Там тоже стояли тролли, уже двое.

Один за цветком, другой опиравшись на подоконник.

Кармайкл с воплем ринулся в комнату Матери, Жены и Сына.

Там его поджидала крупная группа троллей.

Пять или семь особей к ряду, недвижимые и молчаливые.

Кармайкл кинулся к дверям, прочь, на волю.

Стоило ему распахнуть дверь, как в многокомнату ввалилась целое сонмище троллей.

Самой разной длины и ширины, порою зеленые, а порою фиолетовые.

Они продвигались тихушничая, не глядя в глаза.

Упорно обступая Кармайкла со всех сторон.

- Я буду драться! – крикнул он, но тут же пожалел о своем вопле.

Похоже он напугал всех этих троллей.

Глаза их зажмурились от испуга, губки задрожали, а лица потемнели.

Раздался долгий громкий пердеж, заполонивший сначала многокомнату и весь флет.

Вонь стояла, Кармайкли лег сразу, а тролли попадали чуть позже.

Все-таки у них был иммунитет к этому делу.

Но и он не помог.

Лежали все.

Ну и вонь.

О-о-о-х…

***

Желтый кабан

Кабаний рывок, троллий хлопок

И общий беспричинный энтузиазм!

Было время, когда тролли учили кабанов разным хитрым штуками, а те со своей стороны тоже что-то пытались понять и похрюкивали.

Тролли учили их лазать по деревьям и добывать зеленые камни в скалах, а кабаны показывали троллям, как делать кабаний рывок и купаться в грязях, чтобы вонять еще больше.

Потом уставшие, в конце своего тренировочного дня они вместе шли на дынное поле, смаковать сладкие плоды.

Кабунчикам нравилось, что о них заботятся тролли, и что те не понимают их похрюкивание.

Поэтому хрюканье раздавалось все время – все равно ничего не понятно, кто и что говорит!

***

Я всё время забываю, что я – никто!

Как стать никем и быть счастливым: краткое руководство.

- Я всё время забываю, что я никто! Кажется, что я вспомнил об этом сейчас! Ан нет… я снова забыл об этом…

Так рассуждал тролль Горусухонбор в сердце своём, а рассудив, смотрел в собственное отражение, источником которого являлась огромная жемчужина на берегу моря.

Насмотревшись вдоволь вновь рассуждал:

- Вот мы, тролли этого мира, от древних цветущих Эр нашего существования и по сей день бродим по этим землям… Я вот, например, присел на берегу моря и сижу тут уже более десяти лет и вглядываюсь в собственное отражение… Но, что я в сущности могу?

Горосухонбор вдруг резко встал и закачался на пятках в такт приливным волнам. Но через какое-то время устало опустился на песочек и замер, снова вглядываясь в своё собственно отражение.

- Я, могущественный Горосухонбор, тролледержец семи царств, властитель Хурмовой горы хризолитовых троллей, ставленник Фиолетового Бога Босуно! Я… Это всё был я… Но что я в сущности могу? Что я могу в этом мире, что я могу изменить? Что я могу узнать? Чем мне нужно быть?

Горосухонбор немного помолчал, затем моргнул дважды и продолжил:

- Я ничего не знаю, хотя и пробовал многое... Но вот уже десять лет, как я ушел из мира и сижу тут и смотрю на своё отражение в этой странной жемчужине, и единственное, что я понял о себе за это время, что я – никто! Но даже это знание постоянно ускользает от меня!

Горосухонбор вновь пристально посмотрел на своё отражение, на него не мигая смотрел старый седой тролль, чей век, казалось бы, подошёл к концу и чьи надежды так и не сбылись.

Затем, какая-то странная мысль или не мысль, но ощущение пришло к нему.

- Что здесь сидеть? Что мне здесь сидеть еще десять лет?

И удивленно, но уверенно он встал и толкнул огромную жемчужину прочь от себя, прочь, в глубокое синее море.

И жемчужина покатилась, легко, как будто только этого и ждала, и омываемая волнами скрылась в пучинах.

А седой тролль лишь пожал плечами и сказал:

- Вот оно значит, что такое, быть как никто. А раз здесь только никто, то и отражения ему больше не нужны… То и я ему больше не нужен!

То были последние слова тролля Горосухонбора в этом мире. Теперь он просто околачивался в своих же семи тролльих царствах, бил баклуши, отворачивался от любых отражающих поверхностей и не произносил слов. В общем обычное поведение для тролля в возрасте.

***

На серебряной горе сгорела

корона в росе

Если таков конец первой Эры, то что будет во второй?

Говорят, случилось эту еще в эпоху лесных одуванчиков, да в эру правления фиолетового бога Босуно. Давно это было, так давно, что все старики уже состарились, а те, кто молод был, так и вовсе омолодились, и по второму разу женились.

Помнится, в ту эпоху в воздухе еще присутствовало серебро - остатки первоначального божественного вмешательства.

Серебра вообще было довольно много в те времена, и было оно не в земле скрыто, но обнаруживалось на поверхности.

Вот и гора серебряная тоже никого не удивляла. Даже удивлённорожденных, а тех не удивить очень сложно!

Вот тогда-то и подкатил фиолетовый бог Босуно на серебряном коне и всем объявил, чтобы на гору не лазали и не смотрели в оба, что там лежит.

И пальцем погрозил и себе и троллям.

Да и я бы погрозил и себе и троллям, видно, что похожи мы в мировоззренческом плане с Босуно, но он бог на серебряном коне, а я лишь песок на его сапогах. Даже и не песок вовсе, но пыль, космическая, вечная и холодная.

Так и укатил Босуно, а тролли рты поразевали.

И на гору смотреть стали еще пристальнее.

А оказалось всё просто! На серебряной горе, на самой вершине лежал пепел от сгоревшей короны, утопавшей в росе. Росы в те дни было много, и она попадалась случайным образом, мир был слишком юн и не понимал себя.

А корона принадлежала Босуно, но он нечаянно ее сжег и не хотел признавать это, но и прибрать пепел с горы тоже отказывался.

Вот с тех пор, как всё выяснилось, и пошла традиция купаться в росе на серебряной горе и сжигать ненужные короны!

***

Литературный анализ

Жалкая попытка разобраться.

Жанр и стилистика

Это абсурдная мифология. Не в том смысле, что мифология абсурдна, а в том, что абсурд здесь — единственный надёжный способ познания мира.

Законы природы подменены законами настроения. Если троллю вздумается, он пердит на рынке. Если дракону вздумается, он притворяется кабаном.

Если богу вздумается, он держит мир одной рукой, а себя — другой, и не может отпустить ни то, ни другое. Мир живёт не по логике, а по внутреннему импульсу. Логика здесь — плохой советчик: она путается под ногами и задаёт лишние вопросы.

Стиль балансирует между народной сказкой и философской притчей, между гротеском и лирикой. Иногда это похоже на то, как если бы Платон и бабушка из деревни сели пить чай и не смогли договориться, кто из них главный.

Ключевые образы и мотивы

Гость Мазурбах — фигура, которая выходит из тайной комнаты и уводит троих. Куда? Неважно. Зачем? Неважно. Они поют странные слова и указывают вдаль. Это символ движения без цели. Путь без направления. Дзен для тех, кто устал от дзена.

Велемир и его послания — тролль, улетевший на гусе в неизвестность и оттуда шлющий глиняные таблички. Их используют для подпорки бани. Баня падает. Символ тщеты коммуникации: слова не достигают адресата, но всё равно меняют мир — не так, как задумано. Это как если бы вы отправили письмо, а получилась революция. Только наоборот.

Крейзи Лисичка — существо, живущее в башне из чёрного камня, а в тоске перебирающееся в стог сена. Она оставляет послания на обугленных камнях и исчезает через дыры в пространстве. Символ безумия как единственной формы контакта с миром. Её послания не ждут ответа. Потому что ответ — это уже другая история.

Горосухонбор — тролль, который десять лет смотрел в своё отражение в жемчужине. Перечислил все титулы. Потом толкнул жемчужину в море и сказал: «я никто». Символ отказа от идентичности. Быть никем — не трагедия, а освобождение. Если не знать, кто ты, невозможно ошибиться.

Пушистые тролли Юга — существа, которым даровано знание о собственном предназначении, но за это они обречены на вечную пушистость в жарком климате. Символ парадокса: знание не приносит удобства, оно приносит наказание. Умный — страдает. Пушистый — тоже. Но пушистый хотя бы пушистый.

Философские темы

Знание как проклятие. Пушистые тролли знают своё предназначение. Это не делает их счастливыми. Они платят за знание — жарой и пушистостью. Мораль: не спрашивай, для чего ты нужен. Просто будь пушистым.

Бессмысленность усилий. Послания Велемира используют не по назначению. Горосухонбор десять лет искал себя и нашёл только пустоту. Баклажаны едят в окружении легионов, но это не делает их вкуснее. Мир не награждает за старания. Он награждает за то, что ты умеешь с этим жить.

Хаос как норма. Всё меняется, смешивается, перетекает. Тролли, кабаны, драконы, боги, дети, молекулы. Мир — это калейдоскоп, в котором каждый фрагмент может стать центром. И это не баг. Это фича.

Отказ от идентичности. Горосухонбор отказывается от всех титулов и становится никем. И это не конец, а начало. Быть никем — значит быть свободным от необходимости быть кем-то. Ты не обязан соответствовать. Ты вообще никому не обязан. Потому что тебя нет.

Литературные приёмы

Гротеск. Пушистые тролли на юге, серебряная гора сгоревшей короны, баклажаны в окружении воронов, комната, заполненная пердежом. Всё это не просто странно — это странно системно. Абсурд здесь не случайность. Это метод.

Повторы и ритуалы. Таблички, послания, мантры — создают ощущение цикличности. Мир закольцован: всё уже было, всё повторится. Как анекдот, который рассказывают в сотый раз. И он всё ещё смешной. Потому что правдивый.

Финал-открытка. Каждый текст заканчивается не выводом, а состоянием. Удивлением, смирением, хрюком. Никаких моралей. Только ощущение. Как если бы вы прочитали что-то важное, но забыли, что именно. Осталось только чувство.

Главное открытие

Если в первой эре можно было пердеть везде, то во второй — это становится обязанностью.

Свобода без обязанности — хаос. Обязанность без свободы — тирания. Когда они сливаются — получается абсурд. И этот абсурд становится единственно возможной формой существования.

Это не пессимизм. Это реализм. И если вам от этого смешно — значит, вы всё поняли правильно.

Итог

Зун-Гун — это мир, где всё уже случилось. Драконы пасутся. Тролли поют. Кабаны хрюкают. Боги заняты собой. Неизвестность стала домом. Нелепость — методом. А свобода оказалась там, где её меньше всего ждали — в обязанности быть смешным, нелепым и абсолютно свободным в своей нелепости.

Остаётся только отправить табличку в неизвестность и не ждать ответа.

Разобраться не получилось!