Золушку обижать не рекомендуется

ГЛАВА 1

– У меня гениальная идея! – в торжественной тишине объявил ректор. Мы тут же преисполнились мрачной решимости уволиться, но из-за невозможности найти столь престижную работу, как в Ледяной Академии, стали внимать. – Впереди Зимний бал! – радостно оповестило начальство, будто кто-то из преподавателей мог забыть о надвигающейся сессии. – Я тут подумал… – Мы дружно задержали дыхание. – Весь педагогический состав будет в маскарадных костюмах!

– А студенты? – раздался робкий голосок преподавательницы этики и эстетики Греты Лорпест.

Ничего, ей простительно, и вовсе не потому, что она блондинка. Новеньких ректор сразу не убивает. Дает на привыкание пару месяцев. А тем более ее предмет самый проблемный в Ледяной Академии, ведь суровым боевикам сложно объяснить, зачем нужно уметь правильно держать нож и вилку. Они же готовы делать оружие из чего угодно. Из-за этого трапезы в столовой бывают весьма нервными.

– А они-то зачем? – грозно нахмурился мужчина. Геворт Эйшпарт занимал ректорское кресло около пятнадцати лет, и сам был боевиком. Комиссовали его по ранению. Он прямо из госпиталя прихромал сюда весь в бинтах, поскольку разлеживаться ему не позволяла возложенная миссия. Говорят, первый год стены Академии вздрагивали от его «Упал! Отжался!». Зато бессменная секретарь ректора Матильда легко могла вступить с любым из студентов в рукопашную и победить за считанные секунды.

– Так праздник же, – пролепетала Грета. – Чтобы все были нарядными…

Ректор сильнее нахмурил брови, и весь наш замечательный коллектив втянул головы в плечи.

– Вот вы и будете за нарядность отвечать! – рявкнул мужчина. – Здесь Академия, а не шапито! Знаю я, во что они все вырядятся! – Был у нас такой запоминающийся бал три года назад. Степень раздетости парней определялась только наличием трусов. А вот девушки в противовес им были сплошь в тяжелых пышных платьях. Тогда я впервые увидела, как наш закаленный в боях ректор заикается. – Нет, только преподаватели. Студенты наденут парадную форму. И точка. А сейчас распределим, кто кем будет. – Геворт Эйшпарт извлек на свет листок и, подслеповато прищурившись, стал оглашать список.

Сначала даже шло все неплохо. Например, роль Влюбленного Менестреля досталась преподавателю по боевой подготовке. Тот озадаченно посмотрел на свои мощные волосатые ноги, спрятанные в штанинах, и тоскливо вздохнул. Интересно, а где он найдет такие огромные лосины?

Или вот образ Короля у нас будет воплощать в жизнь Хьюз Фартон, преподаватель магической математики. Маленький и плюгавенький мужчина удивился, но тут же напыжился.

Снежинками назначили главных гарпий Академии. Самая молодая из них преподает историю и выглядит, словно лично застала все события от сотворения мира до сегодняшних дней. Она польщено хихикнула, поправила вставную челюсть и несуществующее декольте.

Моей подруге, ведущей курс ядов и противоядий (а с такими людьми дружить просто необходимо), достался образ Дракона. Но Николь была девицей хоть и грузной, но на подъем легкой, поэтому радостно гукнула.

Говорливую Грету назначили Принцессой. А библиотекаря – Вредной Старухой, что, собственно, соответствовало правде.

А еще на балу ожидались: кикимора, русалки, лесные девы, ведьмы и даже птица Феникс. Естественно, воодушевления в женских рядах не было.

Мужчинам везло больше: дровосек, волк, мыши, пажи, колдуны, гномы, странствующие рыцари. Себя же ректор на удивление назначил Волшебным Хорьком. Есть подозрение, что у него какие-то счеты с этим животным.

Я недальновидно расслабилась. Ночь выдалась бурной, как это и бывает накануне сессии. Студенты резко вспомнили, что для допуска нужно сдать все курсовые, закрыть хвосты или просто уломать профессора, закатывая слезливые концерты или рассказывая о резко заболевших бабушке, тетушке, родителях. И юные умы совершенно не смущает, что вход в преподавательский корпус после десяти вечера невозможен, ведь окна расположены всего лишь на высоте третьего этажа.

– Анейра Кирстон – Золушка, – выдернул меня из полудремы голос ректора и толчок локтем подруги.

– А? – я сонно похлопала глазами.

– Это просто ваша судьба быть ею, – тонко улыбнулся мне Геворт Эйшпарт.

Пришлось поджать губы, чтобы не разразиться тирадой о наследственности. Мало того, что я миниатюрная блондинка, так еще и именем наградили снежным из утерянного языка. Да и в графе магия у меня записано «Зима». Холод, лед, снег, метель – могу, умею, практикую. Мне бы отлично подошел образ Снежной Королевы, но все перечеркивало то, что у меня есть мачеха. Правда, она добрая и заботливая. А еще у меня есть отчим. Тоже хороший. Но всю нашу семейную идиллию нарушал сводный брат. Вот он отлично отыгрывался и за злобную мачеху, и за отряд высокомерных сестер.

– Дэлвин Кирстон – Принц, – забил последний гвоздь в гроб с моим самообладанием ректор.

Братик не преминул тут же найти меня взглядом и подмигнуть. Вот почему его не сделали Золушкой? У него тоже есть мачеха, отчим и сводная сестра.

Вообще наша семейка странная. Моя мама умерла при родах, оставив нас с отцом одних одинешенек на целом свете. Папа помыкался, но понял, что одному ребенка не поднять, особенно если ты боевик, которого то и дело бросают в самое пекло, и решил жениться. Я всегда искренне считала Ванессу мамой, но, когда мне исполнилось одиннадцать лет, домой отец не вернулся. Шальной удар порождения Тьмы выкосил весь их отряд. Вот тут и стало известно, что мама у меня мачеха. Но любила меня как родную, и никаких разговоров о приюте даже не заводила. Нет, я в силу горя и детского максимализма попыталась демонстративно собрать вещи, но получила по попе и пошла пить какао.

Мама у меня женщина видная, долго вдовой не проходила. Она честно скорбела по папе, но Черстона это не отпугнуло. Он упорно добивался ее благосклонности. И спустя год у меня появился отчим. А с ним и сводный брат. Поразительно, но их история очень была похожа на нашу. Черстон также взял в свое время жену с маленьким ребенком. Затем женщина погибла, неудачно оступившись на лестнице. Сына мужчина не бросил, поскольку считал родным. Но, в отличие от отца, Делвин был типом неприятным.

Мы с ним не сошлись характером сразу. Вот как он сел на мою любимую куклу, а потом еще ее и заморозил, я поняла, что в доме появилось чудовище. Так и началась наша война, беспощадная и незримая. Ведь если родители замечали натянутые отношения между детьми, тут же начинали активно нас мирить. Задушевные беседы о важности семейных ценностей – это еще полбеды. Когда я вморозила братца в стену за то, что он сделал из моих подарков на День Окончания Года большие кубики льда, нас отвезли на целую неделю в уединенный домик на горе, где из всех развлечений только каменное плато метров пять квадратных. Еще родители тонко намекнули, что если из отпуска мы вернемся не все, то оставшегося ребенка отдадут в Храм Искупления. Там послушники никогда не видят солнца, выходят только ночью, постоянно молятся, работают и чтят заветы полного аскетизма. Лично я сломалась на строгом посте, а Дэлвин на отсутствии элементарных условий для сна. Деревянный брусок вместо подушки серьезно заставил братца задуматься. Мы тогда всю неделю ходили, держась за руки, чтобы один не сделал пакость другому и не спрыгнул в пропасть.

Когда братишка отправился покорять преподавателей Ледяной Академии своим скудным умишком, я вздохнула свободно. На целых два года. Хотя были еще и каникулы. Первый раз Дэл заявился домой в красивой форме Академии с высоко задранным носом. Я даже нежно сжала братишку в объятиях. От неожиданной ласки он дернулся и задумчиво наморщил лоб. А я лишь в ответ загадочно улыбнулась. С такой еле заметной улыбкой и ходила все его каникулы. А Дэвлин с каждым днем становился мрачнее и дергание. Зачем придумывать пакости, если он сам себе в голове нарисовал все ужасы?

Второй раз он приехал слишком расслабленный, убежденный, что я опять его не трону, а просто злить буду, и… прилип попой к ванне, познавая всю силу здорового образа жизни и закалки. А потому что нечего было в прошлый раз замораживать мою косметику. Мне, между прочим, ее только разрешили, и приобщиться к миру напомаженных дам я не успела.

А потом в Ледяную Академию отправили уже меня. Из духа противоречия выбрала факультет защиты, чтобы не пересекаться с братом на занятиях. И не угадала. Со второго курса у нас начались совместные с боевиками тренировки. Курировали такие развлечения всегда старшие курсы. Как-то Дэлвин что-то сказал, я огрызнулась… и спустя пару минут все с круглыми глазами наблюдали за нашим боем. Братца потом тренер так отчитал, что его уши забавно пламенели на фоне белокурых волос. Хотя, справедливости ради, нужно сказать, ударила я тогда по больному. Его девушка оказалась не только его, а еще двоих парней. И я потопталась по этой мозоли.

В общем, мы учились весело. Куратор курса даже сухо заметил, как вся Академия замирает в преддверии очередного противостояния двух Кирстонов.

Братишка выпустился, я порадовалась, ведь впереди еще два года спокойного обучения. Только меня ждал коварный сюрприз – Дэлвин вернулся в Академию в качестве аспиранта. И тогда, захлебываясь ядом на церемонии начала учебного года, я и сама не могла предположить, что спустя два года получу такое же приглашение и соглашусь на него.

Но брат-аспирант тоже попортил мне немало крови, только на правах учителя. Одна выходка на полевой практике чего стоит. Крадусь я по сугробам в лесу. Задание такое – удерживать щит, чтобы не провалиться. И тут я вижу, как у березки парочка страстно обжимается. Можно сказать, уже практически к детозачаточному процессу перешли. Она на него голую ножку закинула, а он ее за попку жамкает. То, что Делвин занимается развратом в лесу с моей лучшей подругой, стоило мне зачета. Ухнула я в сугроб по самую макушку. Так еще это мороком оказалось! Нашел поганец слабое место! Ну ничего, я ему отомстила в том же духе, мелко и подло. На доске, где вывешены портреты с лицами гордости Академии, заменила изображение Дэла на то, где ему полтора года. Он там насупленный, с погремушкой и на горшке.

– Золушка, – ехидно позвал братец, – только туфелькой не убей кого-нибудь. С твоим-то везением. И надеюсь, ты хрустальные раздобудешь? Образ должен быть полным. А я посмотрю, как ты в них хромать будешь.

– Дорогой братишка, – в тон ему пропела я, – не о том ты беспокоишься. – Я взглядом указала на выход из преподавательской, где засела в засаде типа пассия Дэлвина. Типа, потому что отношения были односторонними, и брат в них не участвовал. Все происходило в воображении Миранды. – Как планируешь ей объяснять, почему ты Принц, я Золушка, а она Кикимора?

Никто и не сомневался, со стороны Эйшпарта это была маленькая, но приятная месть. Все дело в том, что такой же, существующий только в воображении Миранды роман, протекал у нее с ректором, без участия оного в процессе. Дошло даже до того, что якобы любовница заявилась пред светлые очи супруги Геворта Эйшпарта с просьбой отпустить страдальца. А тот стоял рядом и хлопал глазами от такой наглости. Даже начал себя в раздвоении личности подозревать. Супруга тогда ушла. Правда, недалеко и ненадолго. До кладовки. И вернулась с метлой, которой и поправила картину мира Миранде. Ее бы уволить, но девица дочь какой-то не очень крупной, но способной доставить неприятности шишки. Все же она хороший специалист по порождениям Тьмы, а подобного найти в своем рассудке или почти в своем трудно. Так мы утешаемся коллективом.

В общем, личная жизнь братика была яркой и травмоопасной.

Обычно все попытки Дэла отбиться от упорного счастья я с удовольствием наблюдаю со стороны, но сегодня оказалась втянутой в мифический любовный треугольник. И вопреки науке в нем тупых два угла.

– Ты должна отказаться от роли Золушки! – грозно зашипела Миранда, тряся каштановыми кудряшками.

– Конечно, – я всплеснула руками. – Предлагаешь выкрасть у ректора список и сожрать его? Или сразу ему глаза выковырять?

– Это еще зачем? – нахмурилась девица.

– Ну как же, – я поиграла бровями. – Он старался, распределял роли, ночи не спал, пытался подобрать по соответствию.

– Это ты на что намекаешь? – вспыхнула Миранда и сжала кулаки.

– Девушки! – между нами влез братик. Мне досталась его лучшая сторона – задняя. – У нас сегодня тяжелый день. Завтра начнутся экзамены. Так что не будем накалять обстановку. Кстати, Анейра, я бы хотел обсудить практическую часть для третьего курса.

Как бы мы не враждовали между собой, но студенты – это святое. Надоедливое, наглое, предприимчивое, но святое.

– Пошли, – кивнула я и привычно положила свою ладонь на локоть Дэлвина. И только по раздраженному шипению поняла, что сделала.

– Ах, так! – Миранда страшно повращала глазами. – Да все в курсе, чем вы занимаетесь!

– Естественно, – не удержалась моя подружка. – Детей они учат. Мы все этим дружно занимаемся. Можно сказать, теплой и тесной компанией.

Девлин наклонился и шепнул мне на ухо:

– Опять у нее период запоя?

– Ага, – с тоской вздохнула я. Подруженция у меня запойный читатель женских романов. То глотает один за одним, то смотреть в их сторону не может. – С утра мне про неистового и сексуального дикаря и скромную монахиню рассказывала. Только я не поняла, кто кого в итоге похитил. Кажется, девушка в книге очень хотела освободиться от служения в храме. У несчастного дикаря и шанса сбежать не было.

– Вот поэтому у тебя и нет мужа, – назидательно заметил братец, ведя меня на кафедру. За нами, как стайка шакалов, двигались на небольшом отдалении студенты, выжидая момент для броска с просьбой о допуске. – Ты совершенно неромантична.

– Мне необходимо похитить мужика, чтобы это сочли романтикой? – рассмеялась в ответ. – По твоей же логике, это у нас семейное, раз у тебя жены нет. И красть никого не советую. Во-первых, не поможет. Во-вторых, это уголовно наказуемо.

– А на тебя вообще никто не позарится, – фыркнул Дэлвин.

Наше любимое занятие «уколи ближнего своего» пришлось прервать, поскольку сейчас важнее разобраться с экзаменами. А уж потом можно и душу отвести.

С кафедры боевиков я выползла, громко урча желудком. Но мой голодный взгляд не отпугнул отчаянных детишек. В итоге, к столовой я пробилась спустя час. И задумчиво взглянув на ленту раздачи с подносами, поняла, что готова сожрать все. Останавливало только платье Золушки. Оно и так будет пышным, а если еще и животик станет выпирать, то походить я стану на тетушку-крестную.

– Чего зависла? – в плечо игриво толкнул Кори Гарден, мой коллега по защите. Кстати, на балу он будет Чудовищем.

– Прикидываю, сколько в меня войдет – я решительно ухватила первую тарелку с рагу, – без существенных потерь для фигуры.

– Тю, – мужчина взял себе порцию, – за сессионные недели вся пища уходит на нервы. Так что ешь, сколько хочешь. Если что – мантия скроет.

– Какой ты добрый, – усмехнулась я.

За столик в преподавательской зоне мы уселись в тишине. Экзамены экзаменами, но студенты покушать любят больше. И священное место всякими низменными просьбами не оскверняют.

– А правда, что вы с Дэлвином собрались создать ячейку общества? – неожиданно и от этого еще более пугающе спросил Кори.

Вкусное наваристое рагу сразу пошло не в то горло. Пришлось срочно запивать и своим, и компотом коллеги. Тот возмущенно хрюкнул.

– Странный вопрос, – хриплым голосом ответила я. – Мы с ним и так уже ячейка. Поскольку брат с сестрой.

– Ой, да все в курсе, что вы не родные, – задорно подмигнул мне мужчина. В целом, его можно было назвать симпатичным, если бы не крючковатый нос и большие округлые глаза. Кличку Филин он носил заслуженно.

– И какое тебе дело до моей личной жизни? – игривым тоном поинтересовалась я. – Может, ты ревнуешь, Кори? Так ты только намекни – я вся твоя буду.

– Да очень надо, – фыркнул коллега. Всем давно известно, что он страдает по моей подруге Николь. Хранить секреты в Ледяной Академии – занятие бесперспективное. – Просто так интересуюсь. Мы же с тобой, можно сказать, в каком-то смысле брат с сестрой. По магии.

М-да, толпа родственников, и ни одного настоящего.

– Будешь отстаивать мою честь? – хитро прищурилась я.

– А что, есть смертник, который на нее посягнет? – Кори удивленно округлил глаза. – Конечно, благодарю за оказанное высокое доверие, но я вряд ли успею раньше Дэлвина к трупу. Там даже пинать нечего будет. Так что между вами происходит?

Но я уже догадалась о причинах внезапного интереса. Присутствует среди преподавателей такое развлечение.

– Опять кто-то ставки затеял, да? – с тоской спросила я у листьев салата.

Есть у нас одна тетрадочка, куда люди, которым делать нечего, ставки на споры записывают. Например, сколько раз за урок преподаватель по боевой подготовке скажет «деревяшки на ножках». Это из самого безобидного. Помню, были ставки на цвет белья еще другой преподавательницы этики и эстетки. Кстати, никто не выиграл, потому что она его не носила. С кем в очередной раз застукает жена завхоза благоневерного. Что учудят детишки в день посвящения в студенты. Кого покалечит на первом уроке боевой магии. Кто схватит колбу с ядом на тесте у Николь. Заметит ли кто из студентов, что порошок из грибов просто заменили сахаром. И прочее.

Сей важный и желанный студентами артефакт хранился в самом неожиданном для них месте – у счетовода. Там столько тетрадей, что можно сутки искать и все равно нужную не найти. Кстати, ставка на предприимчивость учеников тоже была. Я вписала десять лет и пока не проиграла.

– Ну-у, – многообещающе для моей нервной системы протянул Кори. – Фартон слышал, как Дэлвин намекнул, будто на Зимнем балу случится нечто фееричное. Вот теперь все гадают, что же он имел в виду. А твоя подруга поставила двадцать монет на объявление о вашей помолвке.

Ну Николь, ну провокаторша! Ставка смешная, а шороху то наведет! Такие деньги за развлечение и потерять не жалко.

Возник соблазн пойти и поддержать ее, но вдруг Дэл из вредности возьмет и разболтает родителям о том, что я якобы выражаю согласие на наш брак? Или хуже того – целовать себя прилюдно заставит? Он тоже мастер на пакости. Да еще и Миранда. Насколько фееричным можно считать зверское убийство на балу?

– Я понятия не имею, о чем говорил Дэл, – с каменным лицом отравила в рот очередную порцию рагу. Но так стиснула ложку зубами, что металл подозрительно заскрипел. – Если помолвка и имеет место быть, то с невестой ты не угадал.

– Да? – с самым незаинтересованным видом Кори принялся крошить хлеб. – А в целом, как дела? Как здоровье родителей?

– Не то, – покачала я головой. – Ищи в другой области.

Коллега задумчиво пожевал губами, и от осенившей гениальной идеи чуть не снес стол и меня вместе с ним.

– А давай ты его расспросишь! – радостно закричал мужчина. Затем хлопнул себя по губам и, стреляя взглядом по сторонам, прошептал: – А деньги пополам поделим. Я, как автор идеи, заслуживаю половину.

– Легко, – фыркнула я. – Неприятности и звездюли тоже делить пополам будем? Или ты, как герой, возьмешь удар на себя?

– Ой, у меня же пара студентов с практической работой неотмеченные под дверью кафедры сидят, – Кори торопливо встал и, прихватив поднос, сбежал.

Все-таки интересно, что задумал братишка. А ведь мне повезло – сейчас времени совершенно нет на пустое любопытство, а то точно бы вляпалась в неприятности.

Сытая, в благостном расположении духа я кралась в кабинет к Николь. Студенты мимо меня пробегали несколько раз, но ректор заботится о климате в Ледяной Академии. Тут кусты, развесистые такие, в горшках вдоль всех коридоров стоят, а за ними так удобно прятаться.

– Опочки, – меня за шиворот мантии легко выдернули из-за зеленых насаждений, – а что тут у нас за пчелка-труженица летает?

– Дэлвин, – я раздраженно вырвалась из захвата, – мы, вроде, с тобой все обсудили.

– Ну сестренка, – расплылся он в дурашливой улыбке, – не будь букой. – Затем загадочно поиграл бровями, пригладил волосы и одернул свою мантию. – Я готов.

– Поздравляю, – буркнула я. – К чему?

Братец напоказ надулся:

– И даже не будешь выспрашивать, на что ставку делать?

– Вот еще, – я скрестила руки на груди.

– А твоя подружка явно на что-то намекает, – его улыбка перешла в оскал. – Надеюсь, не с твоей подачи?

– Что ты, – рассмеялась я. – Ее дурость исключительно ее собственная, и ко мне отношения не имеет. Это же не простуда, чтобы заразиться.

– Ну не скажи, – брат поцокал языком. – Простуда хотя бы лечится, а дурость – нет.

– Профессор Кирстон, – раздался сбоку робкий голосок, – можно к вам обратиться?

Мы с Дэлвином развернулись к студенту, ожидая продолжения.

– Простите, – смутился парнишка в круглых очках и стремительно покраснел. – Профессор Анейра Кирстон.

Дэл облегченно выдохнул и с довольным лицом оставил нас, не забыв на прощание подмигнуть.

– Слушаю вас, – я приготовилась поразиться очередному выверту фантазии студента.

Парень мучительно краснел и мял в руках какую-то бумажку. Я терпеливо ждала. Тут как с бешеной собакой – поощрять нельзя.

– Я вас люблю! – резко выдохнул студент.

ГЛАВА 2

– Что, так и сказал? – Николь поднесла к глазам прозрачную колбу с коричневой жидкостью, поболтала и вернула студенту: – Переделывайте.

Бедняга взвыл, поскольку это была уже пятая попытка дорваться до экзаменов.

– А кто вас просил прогуливать занятия по болотным ядам? – Николь грозно сдвинула брови и обвела взглядом притихшую компанию. – Даю последний шанс. Да достаньте уже шпаргалку из штанов вихрастого, и сделайте все правильно!

– Угу, – вздохнула я, когда подружка села спиной к студентам. Иногда так не хочется видеть издевательств над своим предметом. – Замуж позвал. Только нужно подождать, пока он окончит Академию, найдет работу и купит дом. В общем, до моей глубокой старости. Кстати, о замужестве!

Николь весело фыркнула на мой гнев.

– Здорово я пошутила. Теперь о спокойной жизни Дэлвин может забыть. Кстати, я уже связалась с кем надо и мне пообещали прислать костюм дракона. А ты что со своим делать планируешь?

– Так он несложный, – пожала я плечами. – Бальное платье, светлые туфли и диадема. И то, без нее можно.

– А, так ты нарядной Золушкой будешь? – разочарованно протянула подруга. – А я уже тебе и лохмотья присмотрела.

– Вот спасибо, – поспешила откреститься от счастья ходить на Зимнем балу замарашкой. – А крыс с тыквой для комплекта еще не нашла?

– Надо? – тут же оживилась Николь.

Я только молча и обреченно вздохнула. Наверное, стоит ей намекнуть, что при варке яда необходимо пользоваться защитой от паров. А то кто-то уже надышался.

– А ты с кем пойдешь? – решила я перевести тему. – С Кори?

– Дракон и Чудовище? – тонко выщипанная бровь изогнулась. – Кто там у нас Принцесса?

Студенты разворачивали шпаргалку, стараясь не шелестеть. Скоро пространства парты им уже не хватало.

– Грета, по-моему, – я отворачиваться не рискнула. Привычка защитника, всегда стоять лицом к опасности. А студенты с ядом — это похлеще порождений Тьмы будет.

– Ой, тю, – недовольно сморщила нос Николь. – Она же скучная. Схватишь ее и визга не оберешься.

Я на секунду представила подружку в костюме, гоняющуюся за преподавательницей этики и эстетики. А после бала ректор сразу получит очередное заявление на увольнение.

Уже открыла рот, чтобы попробовать укротить стихийное бедствие под кодовым названием «Николь», но меня грубо прервали.

– Анейра Кирстон! – рявкнул во все горло Дэлвин, чуть не высадив дверь. – Как это понимать?

Студенты ойкнули, уронили одну пробирку, и по кабинету поплыл сладкий душок гниющей плоти.

Николь рефлекторным движением призвала Вьюгу, которая быстро уничтожила все лишнее. Я чуть от зависти язык не откусила. Ее потенциал в разы слабее моей Зимы, но реакция лучше. Хотя мои ученики не бьют опасные яды налево и направо.

– Сезонное обострение? – ровным тоном спросила она.

– Предсессионное. – Я полюбовалась перекошенным лицом брата. – Что уже успело случиться?

– Смешно тебе? – продемонстрировали нам образец логики.

– Не грущу, – пожала я плечами. – Но хотелось бы получить хоть немного конкретики.

– Со мной связался папа, – объявил Дэл тоном, способным проморозить до костей. – Поздравлял.

– С чем? – я озадаченно посмотрела на Николь, но подруга только почесала нос.

– С помолвкой, – обрубил брат и зло поджал губы.

– С чьей? – я не хотела бесить его еще больше, но налитые кровью глаза мне нравились.

Дэл набрал воздуха в грудь и как рявкнул:

– Моей и Миранды!

В кабинете было много стекла. Звон сопровождал новость очень мелодично.

– Опочки, – я всплеснула руками. – Что ж ты сразу не сказал, у меня даже подарка для вас нет!

– Издеваешься? – перешел на шипящий тон братишка. – Хочешь соврать, будто ты тут не при чем?

– А похоже? – нахмурилась я. – Сам виноват. Нужно было сразу пресечь ставки. Так что обещанная феерия только на твоей совести.

Дэлвин гневно посопел, щупая меня взглядом. Я ответила открытой улыбкой и невинными глазами. Да что сегодня за день? Столько пакостей, и все не от меня.

– Я ему разъяснил это недоразумение, – сухо сказал брат. – Он вроде расстроился, но не сильно.

– Кхм, – Николь скромно напомнила о себе, – а можно вопрос? Откуда он узнал о помолвке, если ни ты, ни Анейра ему не сообщали.

– Миранда! – опять завелся братик и бросился прочь, снова громко хлопнув дверью.

Мы с Николь переглянулись и дружно рассмеялись. Принц поскакал отчитывать Кикимору и искать у нее совесть. Удачи ему.

Студенты следили за происходящим круглыми глазами.

– Вы ничего не видели и не слышали, – с угрозой произнесла я.

Самый наглый, тот вихрастый с квадратным метром шпор, попробовал обнаглеть окончательно:

– За зачет мы готовы стать слепоглухонемыми.

– А станете исключенными, если яд Топи мне не сдадите через пятнадцать минут, – строго сказала Николь.

Я снисходительно посмотрела на нахохлившуюся компанию:

– С вашей стороны очень глупо шантажировать преподавателя в кабинете ядодела. Тут есть все, чтобы убить и спрятать труп.

Подруга не глядя нашарила на своем столбе пузатую колбу и, встряхнув содержимое ярко-оранжевого цвета, залпом опрокинула все в рот.

– Какая гадость, – скривилась Николь. Лекарь ей прописал морковный сок, но вкуснее он от этого не стал.

Студенты дружно спали с лица.

На крыльцо учебной части я вышла с довольной улыбкой и глубоко вдохнула ледяной воздух, несмотря на сильный мороз. Горло и легкие обожгло, проясняя голову. Все же успела надышаться в кабинете у Николь. Как и студенты, которые под воздействием паров яда изобрели новый, вместо Топи. Что они там намешали, теперь разбирает подруга, и восхищенно завидует. Умельцы хоть и получили зачет по теме, но в коридоре сползли по стеночке с зелеными лицами.

Все корпуса Ледяной Академии соединены между собой рукавами-переходами. За целый день можно ни разу не выйти на улицу, поэтому ни студенты, ни преподаватели не носят теплую одежду.

Мороз коварно проник под мантию и лизнул попу через штаны, намекая, что закаляться нужно осторожно. Я же специалист по защите, причем не только от порождений Тьмы и боевиков. Хотя последние в разы опаснее. У дикой твари одни инстинкты, а у этих еще и воображение, приправленное идиотизмом. Никогда не знаешь, что они в панике могут выкинуть.

Подняв универсальный куполообразный щит, я блаженно подвигала плечами, разгоняя остатки ледяного касания. Снег на покатых крышах красиво сверкал в лучах заходящего солнца. Если прислушаться, то в этом обманчивом покое отчетливо раздается эхо несмолкаемой жизни Академии.

Стою я в невидимом шарике, только иногда синие искры сполохов вокруг летают, наслаждаясь умиротворением, как вдруг за спиной раздался нарастающий грохот. А следом вздрогнуло и все здание!

За секунду в голове промелькнуло множество картин не самого приятного характера. Чтобы паниковать, у профессора есть ровно пол удара сердца. У нас так часто проводили учения на случай ЧП, что тело само рвануло дверь, готовое бежать и разбрасываться щитами, прикрывая студентов. Но героический порыв остановил похлеще каменной стены ворчливый голос ректора, разносившейся в усилителях:

– Всем оставаться на своих местах. Для паники нет причин. Это рвануло магическое эхо от зелья. Профессор Кахеран уже карает виновных. Повторяю, опасности нет.

Что ж, неудачливым студентам можно только посочувствовать, и то исключительно про себя. Одна из будущих Снежинок очень страшна в гневе, словно имеет прямое родство с гидрой. Самая бойкая из трио бабуль. От нее еще ни один двоечник не убегал.

Я лишь облегченно выдохнула в сторону, а вот преподаватель по боевой подготовке Даем Фурдон рядом смачно сплюнул прямо на пол:

– Опять ложная тревога, – он раздраженно хрустнул шеей. – Когда уже будет настоящая? А то деревяшки на ножках слишком расслабились. На последней сдаче нормативов по бегу никто и не приблизился к академическому рекорду! Кошмар. Раньше-то он чуть ли не каждую неделю обновлялся!

Вот. Все на благо учебного процесса. Но за студентов было капельку обидно.

– Это когда учился Пирсон? – невинным тоном спросила я. – Тот, который сейчас чемпион по бегу?

– И что? – на меня грозно взглянули. – Он был студент. Так что пускай все на результат этого студента и равняются.

– Логично, – усмехнулась я. Спорить с человеком крупнее тебя в два раза по пустякам не люблю. Тут интеллектом блистать бесполезно, а до грубых физических аргументов еще не доросла. – Кстати, вам лосины зеленые не нужны? Как раз большого размера.

Фурдон посмотрел на меня так, словно только получил грубым башмаком по мягкому месту. И с видом оскорбленного достоинства пробубнил:

– Ага, нужны.

– Новенькие, – попыталась утешить страдальца. – Я их в подарок дальней родственнице покупала, а она взяла и похудела на тридцать килограмм.

– Без подробностей, – мужчина покраснел и стал бросать напряженные взгляды по сторонам. – Оставите их завтра под лысым экспонатом в музее в десять часов. Теперь расходимся.

– Но их все равно на вас увидят, – слабо пролепетала я в спину преподавателя.

Но благодаря содержательному разговору я вспомнила, что хотела заглянуть в библиотеку. Связи между событиями не было, но я подумала про идиотизм. Следом о музее и лысом экспонате. Затем про нерадивых студентов, которые его так и обозвали. Да что обозвали? Сделали. Тут же навалились мысли об экзаменах. Поностальгировала о временах своей учебы. Вспомнила, как на свидание к Леру бегала. Все бегали, и я бегала. А потом его застукала в библиотеке с Лавиньей. О, библиотека!

Мне нужно продлить книгу, а то по мою душу приедет страшное и неизбежное – злой библиотекарь. Это люди только с виду тихие и интеллигентные, а попробуйте при них хрустнуть корешком книги или загнуть страницу. И никто не узнает, где твоя могилка.

– Анейра Кирстон, – на меня бросили сверлящий взгляд поверх старушечьей оправы очков. – Будете продлевать?

Я скромно кивнула. Хоть рядом никого и не было, но озвучивать, что профессор Кирстон читает «Славные приключения пирата Хряпуна», несколько некомфортно.

Вот тут-то я и заметила моего нового ухажера. Только наивные детишки думают, что если красться с напряженным видом, никто не догадается о сборе какого-нибудь подпольного сообщества.

Если там готовят заговор о мировом господстве, то мне непременно нужно об этом знать. Планы, к примеру, помочь откорректировать. А то потом скажут, что ученики Ледяной Академии пытались поработить мир при помощи идиотского плана. Позор!

А то, что они ничего путного не замышляют, сомневаться не приходилось. Собраться в библиотеке! Тихое местечко с хорошей акустикой.

Группа лиц подозрительного вида забилась в уголок между «Святыми писаниями» и «Историей законодательства». Да тут студенты бывают исключительно по поводу «какую бы книгу взять, чтобы подложить под шатающуюся тумбочку?». Подслушать проблемы не составит, достаточно вытащить одну книжку с обратной стороны стеллажа.

Нормальные серьезные планы нужно обговаривать в столовой. Особенно в обеденное время. Там такой гвалт стоит – захочешь, не подслушаешь. Да и чего подозрительного может быть в общении за столом?

Эх, всему детишек учить надо.

– Я вам говорю – все на мази, – с похабными нотками похвастался якобы влюбленный. – Думаете, ей часто в любви признаются? Сразу же поплыла.

Я только молча закатила глаза в потолок, не в силах выразить свое отношение к столь креативному мышлению. Почему-то студенты наивно думают, будто у молодой преподавательницы нет личной жизни. Хотя ее действительно нет. Но это несущественные мелочи.

– Дальше действуем, как решили? – влез взволнованный голос. – А точно получится?

– Да не бзди, – насмешливо сказал кто-то грубым голосом. Жалко, всех участников сходки мне не видно. – Все просто. Он приходит вечером в гости с букетом, Кирстон его пускает в комнату, мы отвлекаем, он смотрит, какие практические задачи будут на экзамене. Что тут сложного?

Да много чего. Вот если бы я не была в курсе плана, то юного воздыхателя бы в комнату не пустила. Оно мне надо, оставаться в закрытом помещении со странным типом?

Тут же появилось желание пойти написать липовые задания. Но я как представила сто билетов, которые придется переписывать… Отыграться на юных интриганах можно с меньшими усилиями.

Уже хотелось тихо и незаметно покидать великое собрание, но тут я услышала еще кое-что занимательное.

– Спиртное достали? – поинтересовался все тот же взволнованный голос. Теперь-то понятно, о чем именно он переживал.

– Почти, – замялся некто. – Но к Зимнему балу все будет. Клянусь.

Ну да, куда уж без традиционной забавы: студенты пытаются пронести алкоголь, учителя его ищут. Победит тот, кто… В общем, пока детишкам еще ни разу не удалось сделать бал для себя чуточку веселее и менее запоминающимся. Отлично помню, как это обидно. Зато профессора очень педагогично его уничтожали посредствам потребления. Но тогда я еще не знала, что наш ректор старой боевой закалки в принципе против подобных стимулов. Спиртное в пределах территории Ледяной Академии могло легко вылиться в выговор. За исключение честно отобранных трофеев. Кодекс «Боевого Братства» Эйшпарт чтит свято. Иногда достает его с полочки и с умилительным лицом протирает обложку тряпочкой.

Я порадовалась серьезной и обстоятельной клятве и сделала мысленную пометку предупредить коллег, у кого искать. Мы что, не люди, что ли? Особенно в этот раз. Позориться в маскарадных костюмах, так хоть с удовольствием.

Из места моей засады было отлично видно спины расходящихся неудачливых заговорщиков. Вот эта компания и будет нашим спонсором Зимнего Бала.

Так-то ребята молодцы. Преподаватели перед экзаменами тоже, бывает, нервничают похуже студентов, особенно если второй курс должен будет сдавать практику по обратному щиту. Защита не всегда пассив в атаке, бывает и агрессия. Щит, способный не только поглотить удар, но и отразить его – страшное оружие в руках юных умов. Во-первых, неизвестно, куда полетит ответка. Во-вторых, очень часто можно наблюдать, как в стенах Академии появляются новые окна с неровными ледяными краями, потому что какой-то умелец накрутил что-то в структуре и увеличил мощность удара в разы. Но благодаря клану заговорщиков-совратителей мой вечер приобрел яркие краски.

Когда в дверь комнаты робко поскреблись, я была уже готова к «неожиданному» визиту. Сначала хотела встретить ухажера в легкомысленном халатике, но испугалась, что от радости парень в обморок грохнется. Ладно, это я себе польстила. Полезно для женской самооценки и душевного равновесия. На самом деле побоялась, что застукают студента со мной, да еще и в непотребном виде. Затем подумывала принарядиться. Правда, тут появился шанс сломать всю интригу. Поэтому осталась в мантии.

– Профессор Кирстон, нам нужно поговорить, – пробормотал то краснеющий, то бледнеющий парень, теребя пальцами шуршащую упаковку букета. Моего букета, между прочим.

– Ну проходи, – усмехнулась я и посторонилась, пропуская мышку в мышеловку. – Я как раз собиралась попить чай. Ты же составишь мне компанию… эм, – я пощелкала пальцами, пытаясь вспомнить как зовут самоназначенного жениха.

– Сэнди Дром, – пробормотал парень, окончательно стушевавшись.

Иногда женщине приходиться все брать в свои руки, ведь мужские бывают такие нерешительные.

– Это мне? – я бесцеремонно отобрала букет. – Спасибо, какая прелесть! – Цветы заняли положенное место в вазе. А гость все так же продолжал топтаться у закрытой двери, прижимаясь спиной к стене. Пришлось силой тащить его к небольшому столику. – Ну что ты скромничаешь? – надавила на плечи парню, усаживая в кресло. – Только я должна предупредить, что никакие чувства не позволят тебе претендовать на высшую оценку без сдачи. Я принципиальная.

– Да я в курсе, – чуть заметно скривился Сэнди.

А вот не надо мне тут. Как бы боевики не кичились своей силой, без защиты им не выжить. Пока ты героически поливаешь огнем порождений Тьмы слева и справа, со спины к тебе подкрадется какой-нибудь выродок. У них вообще с Кодексом «Боевого Братства» не очень, поскольку читать они не умеют. Да и не стремятся. И у всех желание поесть, поспать, да, пожалуй, убить побольше людей. Исключительно из любви к этому делу. Инстинкт у них такой. Хорошо, что прорывы из другого мира, который эти твари считают своим домом, происходят крайне редко. И просто замечательно, если рядом оказался боевик и защитник.

Короче, я очень принципиальный профессор.

– Все же, хотелось бы услышать тему разговора, – с мягкой улыбкой я разлила по чашкам ароматный чай.

Между прочим, мой лучший сервиз. Братик подарил с намеком, что и показать его некому будет. Мол, кто согласится ко мне заглянуть на чашечку с продолжением? Если Сэнди что-нибудь расколет, я не расстроюсь.

Парень бросил обреченный взгляд на дверь. И о чудо! В нее постучались.

Женишок просиял. И почему они выбрали самого бездарного актера? Будь на моем месте девушка пообидчивее, кое-кто уже бы дышал свежим воздухом за окном. Так спуск выйдет быстрее. В пару секунд уложится. А уж с посадкой как повезет: либо руки, либо ноги, либо голова. Хотя последняя вряд ли перетянет. Там пусто, как в Ледяной Пустыне. Иногда слышно завывания несчастной извилины от одиночества.

– Минуточку, – я плавно поднялась и крикнула: – Котик, присмотришь за гостем?

Под медленно переходящим из заинтересованного в паникующий взглядом студента из спальни, грузно ступая, выплыл ледяной голем. Собственно, из-за него и стоит мой разряд «Зима». И из-за него меня сначала не хотели брать на факультет защиты, потому что големы это, в первую очередь, оружие. Но стоило преподавателям услышать «Котик», то когда они просмеялись, разрешили не позорить боевку.

Голем шел, Сэнди бледнел. Воздух в комнате упал на пару градусов и студент, обхватив чашку ладонями, попытался отгородиться от надвигающейся опасности.

Я бросила выразительный взгляд на экзаменационные билеты, которые лежали на рабочем столе. Чтобы добраться до них, парню придется встать и сделать три шага.

– Ур! – склонился над ним голем.

– П-п-п-профессор, – жалобно позвал Сэнди.

Я только небрежно улыбнулась. Судя по нарастающей панике в глазах студента, он уже представил себе отчисление с помощью почти добровольного выхода через стену. А голем так, для моральной поддержки самоубийцы.

Зря я поторопилась открыть дверь. Очень хотелось поскорее увидеть вытянутые лица подельников лже-жениха, а теперь приходить любоваться перекошенной моськой Дэлвина.

– Это мой сервиз? – тоном монашки, оскорбленной путаной, трагично завопил братик.

И, легко сдвинув меня с дороги, вошел в комнату.

– Это вообще-то мой сервиз, – фыркнула в ответ. – Ты сам его мне подарил. Что, уже проблемы с памятью стали? Последние мозги отморозил?

– Я сервиз дарил не для того, чтобы из него студентики вечерком чаек попивали, – Дэл навис над Сэнди с другой стороны. Голем уважительно подвинулся.

– А можно я пойду? – жалобно спросил Сэнди.

– То есть, вы еще сомневаетесь? – грозно рыкнул братец. – По-моему, вы минимум минуту должны стоять с той стороны двери.

Дважды повторять не пришлось. Студент так припустил на свободу, что, распахнув дверь, влетел в своих же заговорщиков. Те удивленно взглянули на героя, затем на голема и на нас с Дэлом. Пока остальные хлопали ресницами, самый смышленый вежливо попрощался и закрыл дверь.

Щелком пальцев вернула Котика в привычное состояние кристалла, висящего на моем браслете.

– Ну и зачем? – я скрестила руки на груди. Нет, я прекрасно понимаю, что задача сводного братца портить мне веселье всегда, но хотелось бы подробности про конкретную ситуацию.

– Я случайно узнал о готовящейся диверсии, – с пафосом начал вещать еще один Кирстон, но под моим ехидным взглядом быстро сдулся. – Эти идиоты громко совещались у входа в наше общежитие. И я подумал их спасти.

– Ой ли, – я прищурилась, разглядывая слишком честное лицо Дэлвина. – Ты и альтруизм?

Братик покаянно вздохнул и решил признаться:

– На кафедру заходил студент по поводу допуска и не получил его. Немножко разозлился и чуть-чуть все заморозил. Я план по совместным экзаменам не успел спасти. Поэтому вот… – Мне предъявили комок мокрой бумаги. – Надо заново восстанавливать.

Я открыла рот, тщательно поискала хотя бы местоимения, но все было тщетно. Пришлось со стоном прикрывать лицо ладонями.

– Ты не переживай, – Дэл нагло уселся за стол и подвинул к себе чайник. – Студент не отчислен. Всплеск купирован. Ему прописали успокоительное и недельный покой. Так что отдохнет, и все сдаст.

Я на ощупь рухнула на стул, не желая мириться с действительностью, в которой в ближайшие три часа я точно спать не пойду.

– Ой, да ладно тебе, – братик захрустел печеньем. Я от такой наглости даже глаза открыла, чтобы ударить по загребущим рукам. – Подумаешь, работы завались и больше. Да еще в короткий срок нужно успеть сделать. В первый раз, что ли? Вот я приготовился, – на стол легли экзаменационные билеты. – Сейчас мы в раз всех разбросаем. Только у тебя что-то душно. – Позер легко взмахнул рукой, и холодный ветер сдвинул щеколду на окне.

Я не успела и выругаться, как сквозняк играючи подхватил мои билеты, разбросав их по комнате. Следом полетели бумаги Дэлвина.

– Нам теперь это все еще и сортировать! – я всплеснула руками. – За кого ты меня принимаешь, за рабыню?

– Почему за рабыню? – братик хрипло рассмеялся. – За Золушку же!

ГЛАВА 3

– Тьфу, – выплюнул комок снега Дэлвин и с укором покосился на меня.

Я ответила ему широким оскалом и горящим праведным огнем взором. Ни дать, ни взять – маньяк вышел на охоту.

– Могла бы и закрыть, – проворчал братик и по совместительству бессовестный наглец.

Я опустила щит и стряхнула невидимую снежинку с мантии. Экзаменуемый студент отчетливо застучал зубами. Может, он и хотел сползти под стол от комиссии, но ему мешал внушительный сугроб, надежно сковавший парня по пояс. Пришлось спасать самое ценное у студента, и это не ум. А всего-то он перекрутил потоки и вышел дырявый обратный щит.

– Ну-с, – я взяла зачетную книжку, – вторая попытка или пересдача?

– А можно сначала обсохнуть? – жалобно рискнул выбить себе шанс подсмотреть в шпаргалку студент, оттягивая мокрую ткань брюк.

– Конечно, – махнула в сторону галерки, где уже теснились возле сушилок другие подопытные, – я сегодня добрая.

На этом спорном утверждении студент подавился вздохом облегчения, а Дэл откровенно заржал. Было желание подморозить ему стул, но все же родители у нас одни.

А спонсор моего бешенства сидит рядом и веселится. Мне иногда кажется, что у братца другой цели в жизни нет, кроме как портить мою. И вот надо было ему вчера, уходя от меня во втором часу ночи, устроить концерт? Время перед сессией весьма напряженное и много кто не спит по ночам. Стоило только братцу заметить в коридоре коллег, как он решил сделать пакость: развернуться, послать мне воздушный поцелуй и пожелать сладких снов. Наутро в тетради со ставками случился коллапс. Все срочно захотели поменять решение в пользу нашей помолвки. Злая Николь недовольно заметила, что у нее сорвался приличный куш, ведь раньше в такую ерунду никто не верил, и соотношение было совсем другое.

Количество интересующихся моей личной жизнью коллег выросло в разы. В итоге я осталась без завтрака, потому что под выжидающими взглядами боялась подавиться. Прямо почувствовала себя окруженной голодными порождениями Тьмы.

Следующая замечательная новость меня поджидала на доске информации. Оказывается, ответственный ректор решил вывесить список, кто кем будет на балу. Знает он, как повеселить студентов. А детишки у нас добрые. Нет, в лицо, естественно, никто не рискнет смеяться, все же им экзамены сдавать, но шепотков за спиной хватало.

Еще и Сэнди повел себя совершенно не по-мужски и нажаловался ректору на меня. Точнее, на Котика. Мол, бедного ребеночка големом стращали. И ладно бы сам – назначил бы Эйшпарт ябеде три часа на полигоне и успокоился. Но нет, мы родителям поплакались, а те, в свою очередь, бросились выяснять отношения с ректором. В результате Сэнди получил пинок под зад начищенным носком сапога с формулировкой «Сопли вытрут дома». Отчисления в Ледяной Академии всегда проходят весело. Мне хоть и погрозили пальцем, но поблагодарили за выявление ненадежного бойца.

Не успела я дойти до двери аудитории, как Дэлвин вручил мне шикарный букет с намеком благодарности за бурную ночь. Рядом пыхтел студент, у которого профессор и отобрал взятку. Я оценила толстые стебли с шипами и от души попыталась хлестнуть братика. Но ректор Ледяной Академии не ест, не спит, а бдит. Мне за непедагогическое поведение тут же пригрозили штрафом.

В общем, детишкам сегодня не повезло. Несмотря на отвратительное настроение, топить специально никого не стала – они сами захлебывались отлично. Я просто не помогала, и этого было достаточно, чтобы стопка зачетных книжек росла, а галерка уплотнялась.

– А правда, что вы будете Золушкой? – неожиданно спросил следующий смертник.

Я от удивления похлопала ресницами, пытаясь вспомнить, где у нас эликсир храбрости разливают. Но грубоватый голос я признала. Это один из банды горе-женишка.

– Допустим, – сухо бросила я и указала на стол: – Билет.

На удивление, парень только иронично хмыкнул, когда прочитал задание, и сразу взялся демонстрировать свои умения. Которые, к слову, были на уровне. Я так и не поняла, зачем он участвовал в сомнительной авантюре.

– Вам весьма пойдет этот образ, – сказал парень напоследок, получив зачетную книжку с отличной отметкой. – Вы очень женственная.

Делвин рядом сдавленно фыркнул, а я снова захлопала ресницами. Это зачем он меня подмазывает, экзамен же сдан?

– Спасибо, – пролепетала я. – Вы свободны. – Учитель должен уметь быстро брать себя в руки, а не сидеть и краснеть, как первокурсница, поэтому я рявкнула: – Подмоченные, есть желающие не видеть меня до конца каникул?

Один отчаянный малый неуверенно поковылял к столу.

– Крайс, свободны, – повторил Дэл с нажимом, и я с удивлением заметила, что студент все также продолжил стоять на месте. – Можете пойти и на радостях от сдачи выпить. Компоту. Если у вас какое-то дело ко мне или профессору Кирстон, - брат выгнул одну бровь, – то все потом. У нас после этих мучеников еще парная сдача.

Студент посверлил меня взглядом и кивнул каким-то своим мыслям.

Дэлвин с нехорошим прищуром следил за спиной Крайса, пока закрытая дверь не отрезала нас от шумного коридора.

– Люблю я быть в комиссии, – с довольным видом братец откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на затылке. – Сидишь себе, ничего не делаешь.

– Снегом по мордасам получаешь, – в тон ему пропела я.

– Ухажеров от сестры гоняешь, – ехидно продолжил Дэл.

– Скажешь тоже, – отмахнулась я от слов брата. – Ерунда какая.

– Вполне возможно, – каким-то задумчивым голосом протянул Дэлвин. – Вполне возможно.

С мучениями боевиков по сдаче теории и практики индивидуального щита мы успели управиться до начала обеда, то есть появился шанс перекусить перед следующим этапом. Я с радостью выкинула подсушенный хлеб, прихваченный с собой с утра. Наученная горьким опытом, на экзамены без перекуса не хожу. Бывают настолько отчаянные детишки, что сразу попыток десять для сдачи расходуют в надежде, что преподавателю надоест, и он отступит первым. А вот не угадали!

– Давай-ка я тебя провожу до столовой, – братик ненавязчиво взял меня под руку. Если попытаюсь вырваться – перелом обеспечен.

– Зачем это? – зашипела я змеей, еле успевая за широкими мужскими шагами. – Тебе сплетен мало?

– Мало, – охотно подтвердил Дэл. – А будешь сопротивляться, еще и поцелую. Прямо в столовой.

Второй раз за день мои щеки начали непроизвольно теплеть. Чтобы скрыть смущение, я проворчала:

– Вот еще, аппетит себе портить.

А у двери в обитель еды нас поджидала встреча нежданная. При виде нашей парочки парень откровенно скривился и бросил недовольный взгляд на руку Дэла.

– Крайс, – наигранно невинно пропел братик, – давайте вы потом со своим вопросом подойдете. Нам с Анейрой, – с нежностью протянул мое имя, – то есть профессором Кирстон, нужно быстренько перекусить и бежать на следующие экзамены.

– Понял, – сурово бросил студент. – Я тогда к вам вечером зайду, профессор Кирстон. – И прежде чем мужчина успел уточнить, кого именно из нас имел в виду парень, тот сам сказал: - К Анейре.

– Субординация, – проворчала я в никуда.

– Я понял, – сладко улыбнулся Дэл студенту.

Вдоль ленты раздачи стояли голодные юные умы и жаждали хлеба. Мы же им обеспечили зрелище.

– Дэлвин, – капризным тоном выкрикнула Миранда, надвигаясь на нас с решительностью лавины, – почему ты отрицаешь нашу помолвку?

Она попыталась отодвинуть меня от брата, но я лишь усмехнулась ей в лицо. В открытую ей со мной бороться не позволяла гордость. Мало того, что мой уровень выше, так еще и на сводного брата у меня больше прав, чем у настойчивой поклонницы.

А с другой стороны от Дэла была лента раздачи. Но лезть на нее Миранда не рискнула, видимо, побоявшись, будто примут за курицу. Причем не ощипанную.

– Потому что искренне считаю, что в ней должны участвовать двое, – холодно заметил братец. – Я тебе предложений никаких не делал. И не собираюсь.

– Да куда ты денешься! – она полоснула по нам горящим взглядом и гордо удалилась.

Я взяла поднос с едой и попыталась сбежать к Николь, но была схвачена за воротник мантии.

– Нет уж, дорогая сестрица, – сквозь зубы прошипел Дэл, – ты моя защита от этой ненормальной. Так что я весь твой.

Николь увеличившаяся компания не смутила. Она поболтала ложкой в супе и заговорщически прошептала:

– Дэлвин, я надеюсь, ты не дурак?

Братик подавился супом и чуть не откусил ложку. Содержание железа в организме, похоже, решил повысить.

– Это ты к чему? – прохрипел он, вытирая выступившие слезы.

– Ты же с ней не спал? – Николь махнула зажатым в руке хлебом в сторону, но при этом смотрела почему-то на меня.

– С кем именно? – осторожно решил уточнить Дэл, внимательно приглядываясь к своей тарелке. Нужно дело, когда за одним столом сидишь с ядоделом, а он себя еще и подозрительно ведет.

– Ну не с Анейрой же, – подруга цокнула языком. – Если бы вы переспали, я бы первая узнала. Даже раньше тебя. Я про Миранду.

– Я, по-твоему, настолько отчаянный? – фыркнул Дэл, отыскивая взглядом причину допроса. Та в ответ смотрела на нас, как мясник на тушу, мысленно разделывая и вырезая лучшие куски. – Да я столько не выпью!

– Это хорошо, – Николь благосклонно улыбнулась. – Я слышала, как она у лекаря просила настойку, чтобы точно залететь. Хочешь быть папашей?

Брат скривился и с несчастным видом уставился в тарелку. От новостей аппетит ушел, прихватив с собой хорошее настроение.

– Не переживай, – подруга попыталась утешить страдальца с присущей ей грацией, – лекарь и тебе настойку может дать. Противоположную. Чтобы мужская сила исчезла. Правда, говорят, там потом долго восстанавливаться все будет.

– Спасибо, обойдусь, – Дэл дернул щекой. – У меня же есть любимая сводная сестра, которая не позволит окрутить своего очаровательного братика. Не так ли?

Пришлось покаянно вздохнуть и виновато произнести:

– Кто я такая, чтобы мешать твоему счастью? Пусть и с Мирандой.

А про себя подумала, что подобное пополнение наша чокнутая семейка точно не переживет.

И все-таки Николь нашла, где меня припереть к стенке, точнее к умывальникам. В дамском туалете обычно и происходят важные, секретные разговоры между девочками, поскольку парням сюда вход воспрещен. И не надо ломать им психику процессом припудривания носика, когда в ход идет вся косметичка.

– Ну, – она напирала на меня внушительным бюстом, а отступать было некуда, позади имущество Академии в виде раковины, – рассказывай.

– Чего рассказывать? – осторожно уточнила я. Поведение Николь не всегда можно предугадать. Помнится, у меня также допытывались, где я приобрела сапожки с голенищем гармошкой.

– Что у тебя с Дэлом происходит, – с жаром поинтересовалась подруга, от нетерпения переступая с ноги на ногу.

– То же, что и всегда, – пожала плечами. – С трудом перевариваем друг друга.

– Ну да, ну да, – фыркнула Николь. Из плена меня выпустили, зато теперь жалостливо смотрели. – Я иногда прямо думать начинаю, в кого ты такая умная?

– В дядю, – честно созналась я. – По крайней мере, так говорил папа, когда был еще жив. Он порождений Тьмы изучал. Ну и защитил диссертацию. Посмертно.

– Действительно, гены, – усмехнулась Николь, осматривая меня критичным взглядом. – Ладно, подруга, цени! Я нашла тебе настоящие хрустальные туфельки!

– Чего? – поперхнулась от радостной новости я. Мне мои ноги дороги как целые части тела. – Зачем? Что за стремление издеваться над подругой? Это же жутко неудобно ходить в стекле! Да я скользить в них буду, пока не разобью. И походка у меня выйдет на загляденье. Как думаешь, у кого первого ректор возьмется искать незаконно пронесенное спиртное?

– У студентов, – отмахнулась подруга. – У любой уважающей себя Золушки должна быть тетушка-волшебница, которая отвечает за аксессуары.

– Ты вообще-то Дракон, – мрачно напомнила я.

– А дракон тетушкой быть не может? – Николь удивленно округлила глаза. – Почему ты лишаешь животинок родственных связей?

– Хорошо, – решение отступить мне показалось правильным. Все равно никто не увидит, что у меня под платьем. Не будет же Николь требовать предъявить ей комплектацию Золушки? Правда, ведь?

Я перевела дух и отвернулась к зеркалу в надежде сделать из помятого преподавателя существо поприличнее, хотя, как маг, прекрасно знаю, что чудес не бывает. Неожиданно сверху раздалось какое-то поскребывание. Я недоверчиво посмотрела на воздуховод, тянущейся змеей вдоль стены. Неужели случилось страшное и в Ледяной Академии завелись крысы? Причем, судя по шуму, весьма откормленные.

Поделиться паническим страхом с Николь я не успела. Как раз надо мной что-то громко хрустнуло, и конструкция рухнула прямо на опешившую меня. Руки действовали автоматически, только это и спасло мою бедовую голову.

По щиту медленно соскользнул на пол грязный парень в обнимку с частью воздуховода.

– М-да, – подруга неодобрительно покачала головой, – на что только ни пойдут студенты, лишь бы не сдавать экзамен. Даже на убийство. Но нет уж, молодой человек, в случае выбывания из строя профессора Кирстона в Академии найдут еще специалиста. Так что отвертеться от сдачи у вас не выйдет.

Я аж умилилась от заботы Николь об образовательном процессе.

– Простите, – простонал с пола студент, – я не хотел.

Щит я опустила, но, как выяснилось, преждевременно. Из дыры на меня посыпался пласт копоти, сажи и пыли. Я шарахнулась в сторону, но врезалась в раковину и совершенно непедагогично выдала тираду о высоких материях. Так еще жулье всякое в темных подворотнях разговаривает. Зеркало порадовало меня отражением какой-то чушки, покрытой ровным слоем грязи. От мантии теперь отчаянно разило табаком, хотя курение у нас тоже не поощряется. Портить свое здоровье вдоволь можно, лишь получив диплом. Если только порождения Тьмы первыми не успеют.

– Оу, – оживилась подруга, – так вы у нас извращенец? Поглядываете за девушками?

– Нет, – парень от возмущения аж выпустил из рук отломанную часть, которую он продолжал держать, как родную. – Еще чего. Просто мне надо было срочно уйти.

– А проще варианта не нашлось? – я недовольно брызнула водой в сторону дыры. Мне бы целиком в раковину залезть. Грязные разводы выглядели ужаснее просто ровного слоя грязи. – В окно, к примеру.

– Там холодно, – возмутился наглый студент и на карачках попытался сбежать с места преступления.

Тут и Николь потеряла дар речи, что бывало крайне редко. Так нагло ее игнорировать не смел никто. Я уже даже успела представить, как ее остроносая туфелька красиво соединится с попой парня для придачи нужного ускорения, но провидение сегодня было не на стороне бедняги. Дверь в туалет распахнулась, и голова студента звучно с ней встретилась.

– А что это вы тут делаете? – после минутной заминки как-то неуверенно спросил Дэлвин, изучая парня на полу с открытым ртом и свесившимся языком, грозную Николь, грязную меня и дырку в воздуховоде.

– Ты точно хочешь это знать? – сердито уточнила я, пытаясь отмыться.

– Да как бы не очень, – замялся братик и отступил в коридор. Кстати, он даже не постучал, прежде чем вломить дверью студенту. Какое хамство! – Нам на экзамен пора. Так что ты не вовремя решила отрепетировать костюм Золушки. Только я почему-то думал, что на балу ты будешь в приличном виде.

– А вот фигушки, – я взглянула на белобрысого нахала через зеркало. – Будешь страдать и мучиться с замарашкой.

– Серьезно? – Дэл насмешливо фыркнул. – Я тебя прекрасно знаю, дорогая сестричка, и позориться первая не захочешь ты. Особенно в свете замечательной новости. Наши родители решили приехать на Зимний Бал.

Я замерла над раковиной. Явление родителей обычно ничего хорошего не предвещало. Они нас могли прекрасно дождаться на каникулы и дома. Есть подозрение, вести будут средней паршивости, раз их стараются преподнести лично и поскорее.

– Зачем? – напряженно спросила я. Не зря Дэл разговаривал с отчимом. Наверняка в курсе ситуации.

– Понятия не имею, – разрушил мои надежды братик. – Только хотелось бы верить, что они с собой подарочки нам в виде жениха с невестой не привезут.

Я прикусила губу, взвешивая варианты. Николь заинтересованно переводила взгляд с меня на Дэлвина. Студент все так же изображал коврик, только на лбу у него проклевывался внушительный рог. Пришлось вспомнить, что преподаватель лицо ответственное и должно любить детей. Щелчком я организовала парню холодный компресс. Тот благодарно застонал и приоткрыл один глаз. По крайней мере, к лекарю он ушел на своих двоих.

Парный экзамен мы всегда проводили в специальной пустой аудитории. Сегодня у нас хвастается своими знаниями, если таковые имеются, второй курс. Так что основная работа по страховке самоуверенных детишек лежит на мне. Вот со старшими проще – там парочка выставляется против преподавателя с боевого факультета, а я спокойно сижу себе в уголке и отвешиваю едкие замечания.

Выползла я в итоге с истязания вся в мыле, словно только что сошлась в рукопашной с сотней порождений Тьмы. Хотя я и сама иногда не понимаю разницу между ними и студентами.

Так братцу показалось этого мало, и меня утащили на кафедру для срочного заполнения бумажек, которые мы обычно сдаем в течение недели. А после вообще устроил экстренное совещание по не сдавшим. Трудовое рвение моему утомленному организму было не понятно, но пришлось терпеть.

А еще сегодня меня ждало приключение в музее. Почему приключение? Да потому что в него попасть в неурочное время проблемно. А милая вахтерша с ключами в десять вечера мистическим образом превращалась в злобного тролля, готового разорвать любого покусившегося на комендантский час.

Конечно, нет ничего невозможного для человека с интеллектом и магией. Например, можно заморозить петли и легко снять дверь. Или выбить замок. Еще есть вариант влезть через окно.

Я одернула мантию как напоминание, что моя задача подавать пример студентам, а не учить их всяким глупостям. Нечего подсказывать им простые пути, пускай сами придумывают, как сломать имущество Академии. На свое счастье я знала, где можно раздобыть дубликат ключа от музея.

– И куда мы идем? – раздался за спиной голос братца. Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила преследователя.

– Лично я иду по делам, – проворчала в ответ, представляя лицо родственника, когда рвану от него вперед по коридору с криком «И-иха!».

– По важным? – спросил Дэл мою макушку.

– Само собой, – буркнула я. Зеленые лосины стали просто смыслом моей жизни, потому что рассказывать о причинах прогулки по музею я не буду даже под пытками. Ведь иначе возникнет закономерный вопрос о том, как я на это все согласилась, а ответа у меня нет.

– Тогда я тебя провожу, – довольным тоном заключил братец.

Я не была мнительной, просто я хорошо знала Дэла, чтобы поверить в его бескорыстность. А еще я точно знаю, что спорить с ним бесполезно. Все равно сделает по-своему. Но теплилась слабенькая надежда, что, проводив меня до двери в комнату уборщицы, он уйдет. Ага, как же.

– Серьезно? – Дэлвин заинтересованно рассматривал табличку. – Ты решила у нее разжиться лохмотьями для завершения образа? Так зря. Ректор регулярно выдает новую униформу.

Очень хотелось условного родственника послать куда-нибудь подальше. Например, в библиотеку. Аж кончик языка чесался, но пришлось его прикусить и мило улыбнуться, поскольку уборщица уже открыла дверь.

– Анейра? – удивилась женщина. И заглянув за мое плечо, добавила: – И Дэлвин. Только не говорите, что дети разнесли аудиторию и ее нужно срочно убрать. Вы время видели? Сколько можно мучить детей? Им спать давно пора.

– Лэри! – некультурно перебила я женщину. Она как сядет на своего любимого конька в виде ораторских способностей, так не успокоится, пока спич целиком не произнесет. – Мне всего-то нужен ключ от музея.

– Зачем это? – нахмурилась уборщица. Но снова скользнув взглядом по Дэлу, просияла: – А-а! Вот я дуреха, сразу-то не поняла. Конечно, сейчас дам. Вы только одеялко с собой прихватите, а то там сквозняк и полы каменные.

– А? – я озадаченно повернулась к братцу, пока уборщица искала дубликаты ключей. – О чем это она?

Но багровый от попыток не засмеяться Дэлвин только промычал нечто неразборчивое и беззвучно затряс плечами, спрятав лицо в ладонях.

По пути в музей снова попыталась отделаться от навязчивого сопровождения, но проще было братца превратить в кусок льда, чем договориться с ним. Но, если честно, я и не пыталась особо, потому что было немножко боязно. Самую капельку. Поскольку светильники там ночью не горят.

– А что? – фыркнул Дэлвин, подсвечивая себе дорогу между экспонатов холодным огнем. – Действительно, романтичное место. Сознавайся, хитрюга, специально меня сюда заманила?

– Да, – буркнула я. В синем свете льда все выглядело еще страшнее. – Чтобы романтично уронить на тебя кого-нибудь потяжелее.

Брат странно затрясся, я испуганно подалась ближе, перебирая в уме подходящие щиты.

– Какая ты… с фантазией, – наконец сквозь смех выдал он.

ГЛАВА 4

От сессии до сессии живут студенты весело. А преподаватели вообще никогда не унывают.

– Ты сейчас серьезно? – брат насмешливо выгнул бровь, разглядывая зеленые лосины, которые держал перед собой на вытянутых руках. – Мы ради этого сюда тащились? Скажи мне честно, любимая и единственная сестричка, вы с Николь парами надышались или по старинке просто наклюкались?

– А тебя сюда никто и не звал, – буркнула я, вырывая компромат из рук Дэлвина. – Ты сам вызвался.

– Хорошо, – подозрительно легко согласился с тем, что он дурак, братик. – Зачем мы их сюда принесли?

– Чтобы оставить, – честно ответила я. Не люблю врать по пустякам, особенно в конце трудного дня. Уставший мозг вообще предлагает задушить приставшего надоеду, благо лосины у нас для этого имеются.

– Здесь? – Дэл удивленно оглянулся по сторонам. – Боишься, что какая-то из тварей замерзнет? – Он безошибочно нашел взглядом «лысую».

К слову, раньше она была вполне себе волосатой, с оскалившейся пастью, пока боевики не решили как-то раз устроить посвящение в студенты для первокурсников, приведя их ночью сюда и заперев. Несколько экспонатов тогда восстановить так и не удалось. А это порождение Тьмы нашли вообще на улице порядком униженное. Вышло, естественно, через дырку в стене оно не само. Мех живописно лежал отдельно.

– Нет, просто собираюсь их тут оставить, – также предельно честно сказала я.

– Зачем? – хлопнул ресницами братец.

– Чтобы их забрал другой человек.

– Какая-то сложная схема, – он задумчиво почесал затылок. – Не проще ли в руки передать?

Тут я предпочла тактично промолчать, потому что сама не до конца понимала, как меня затянули в это ночное приключение. Запихнув лосины под экспонат, я демонстративно отряхнула руки.

– Все, можешь быть свободным, – улыбнулась в свете бледного холодного огня.

Дэлвин чуть подался вперед и понюхал воздух у моего лица. Затем озадаченно качнул головой и решил уточнить:

– Итак. Ты пришла сюда, чтобы оставить лосины для неизвестного? Я ничего не перепутал? А у нас сегодня случаем не полнолуние? Давай-ка, я тебя до комнаты провожу, а то еще на людей бросаться примешься.

– Знаешь, – я подозрительно прищурилась. – У меня складывается впечатление, что ты за мной следишь.

– Что ты, – Дэл демонстративно выставил перед собой ладони, – следят обычно незаметно и из-за угла. А я просто провожу время с любимой сестренкой.

– Все, семейное время законченно, – я махнула рукой в сторону двери. – Расходимся по комнатам.

– Конечно, – легко согласился брат. – Ты мне лучше скажи, Анейра, что ты так от меня избавиться хочешь? Неужели где-то шабаш намечается с твоей подружкой? Вы там голышом будете плясать?

– Что ты несешь? – устало вздохнула я. – Тоже мне, нашел ведьм. На улице зима, пляски синих тел у костра так себе развлечение.

– А как ты думаешь, – все не унимался Дэлвин, – родители воспитали меня правильно? – Я уже хотела сказать о недостаточном применении ремней в отношении его персоны, но вовремя спохватилась. Решила ограничиться неопределенным хмыком. – И как я могу при таком воспитании бросить девушку ночью одну?

В общем, пререкаться мы могли до утра, а спать хотелось уже сейчас. Пришлось сдаться и обреченно топать на выход.

По пути в общежитие нам попался преподаватель по боевой подготовке. При этом он так шарахнулся в сторону, что можно было и не сомневаться в нежелательности нашей встречи.

– Хм, – глубокомысленно заметил Дэл, наблюдая, как массивная фигура исчезает за поворотом, унося с собой занавеску, за которой решил сначала спрятаться, но оторвал. – Точно полнолуние. Если бы это был не Фурдон, то подумал бы, что он идет за лосинами.

Я чудом не споткнулась, вовремя ухватившись за стенку. Конспирация была провалена по всем фронтам.

Причина загадочного, хотя чего уж там, неадекватного поведения Дэлвина с хмурым лицом топталась возле моей двери.

– Крайс? – неприятно удивился братик. – Почему вас пропустили в наше общежитие так поздно?

– Потому что я по важному делу, – студент отлип от стены, которую подпирал плечом. – К профессору Анейре Кирстон.

– Ой, – Дэл неожиданно хлопнул себя по лбу, – совсем забыл тебе, дорогая, передать послание от матушки. Это очень-очень срочно. Крайс, зайдите завтра. – И меня без всякого пиетета впихнули в комнату.

А Дэлвин со студентом остались с другой стороны, о чем-то эмоционально переговариваясь.

– Эй! – возмутилась я. – Сейчас Котика натравлю.

– Драка големов? – заинтересованно спросил братец, заходя в комнату. Я встала на носочки в попытке заглянуть ему за спину. Коридор был уже пуст. – Пожалуй, воздержусь. Не хочу, чтобы моего Вела победил какой-то Котик при неудачном стечении обстоятельств.

– А не надо было голема Великим обзывать, – проворчала я. Спальня манила, но кресло располагалось ближе. Да и мамино сообщение лучше выслушать с гордо поднятой головой, так проще снести коварный удар судьба. – Что там мне просили передать?

– Чтобы ты была умницей, – с невинным видом сообщил Дэл.

Я терпеливо ждала продолжения, выжидательно смотря на братца. Тот в ответ состроил умильную рожицу и притворился полным идиотом. Хотя, может, и не притворился.

– Это все? – уточнила я спустя пару минут.

– Поцеловать тебя еще просила, – усмехнулся Дэл. – Передавать?

Мне осталось только порадоваться, что при свидетелях не перепало родственных обнимашек, и вздохнуть:

– Спасибо, обойдусь. – Но оставить последнее слово за братцем я не могла: – Знаешь, есть стойкое ощущение, что ты ревнуешь. Только вот я еще не разобралась, то ли меня к своему студенту, то ли своего студента ко мне.

– Язва ты, – махнул он на меня рукой.

Мы сейчас с ним как две престарелые собаки, лениво лаем в сторону друг друга, не поднимая морду с земли. Ибо сил никаких уже нет. Если присмотреться, то мои мешки под глазами замаскированы куда лучше, чем у Дэла. И это с учетом, что косметикой он не пользуется. То есть, меня уже ничего не спасает.

– Иди спать, – устало проворчала я, стягивая мантию через голову, не расстегивая. – У нас завтра веселые игры на свежем воздухе.

Дэлвин лишь странно на меня взглянул и подозрительно легко согласился с моим предложением. Только зачем-то сначала посмотрел на дверь в мою спальню. Боится, что у меня там студент припрятан?

А сон мне приснился странный. Я босиком в бальном платье с туфлями в руках гоняюсь за хорьком. А принц, который Дэлвин, лежит без сознания у елки. К чему бы это?

Когда тебе с утра в окошко ненавязчиво стучит метель, то понимаешь – на полигоне будет весело.

Мы с Кори стояли на одной платформе справа возле трибун, а Дэлвин в компании с коллегой – слева. С высоты двух метров нам практически не было видно нахохлившихся студентов из-за пелены снега.

Подбитый мехом плащ, штаны с начесом и утепленные сапоги грели только первые минут десять, затем тело стало потихоньку замерзать. И, как назло, щит поднять нельзя, сегодня все ресурсы преподавателей направлены на сохранение студентов хотя бы частично целыми. Нам с Кори выпала великая честь присутствовать на экзамене боевиков. Само собой, не добровольно, а исключительно по приказу.

– Ну и кого мы закроем в таких условиях? – проворчал Кори. Его потенциал как мага уровня «Морозец» приемлем для защитника, но на покрытие большой площади его не хватит.

– Предлагаешь слезть к ним? – я поправила капюшон, в который, словно в парус, задувало мелкие снежинки. – Да тебя там эти детишки затопчут. Бугаи на наши головы.

Кори раздраженно цыкнул. Попасть под раздачу ему не хотелось. Поэтому коллега, как всегда, нашел удобный выход. Для себя.

– Тогда ты солируй, – без зазрения совести спихнул ответственность на хрупкие женские плечи. – Если что, Котика своего призовешь.

Я чуть не рассмеялась, а это очень вредно делать на морозе. В этой мешанине только неповоротливого ледяного голема не хватает.

Пока Дэлвин производил перекличку и делил всех на команды по десять человек, я отчаянно мечтала о чашке горячего шоколада с зефиркой. И не слиплось бы!

Хорошо, что ветер постепенно стих, позволяя хоть силуэты рассмотреть сквозь медленно падающий снег. Студенты в бой не ломились, а прятались в укрытиях, вырабатывая стратегию. Сразу видно, старшие курсы. Это молодняк считает, что если лезть в лоб, то шансов больше. Только вот и синяков тоже. И это в лучшем случае.

Привычно размяла замерзшие пальцы, когда навстречу друг другу выдвинулись разведчики. Одного, по-моему, даже выпихнули пинком под зад на подвиги во имя отличной оценки.

– Слушай, Анейра, – коллега скромно шаркнул ножкой, – а что можно подарить Николь на День Окончания Года?

Я от удивления сама чуть с платформы не спрыгнула. Стоишь себе, медитируешь, а тут вопросики странные задают.

– То есть за три года безуспешных попыток ты решил наконец-то спросить совета? Прогресс. Что ты там уже дарил? Духи, которыми она брызгает в лаборатории вместо освежителя воздуха? Браслет, вернувшийся к тебе куском металла неделю спустя после купания в очередном ее эксперименте? Научные труды какого-то гения-ядодела? Зато теперь они украшение нашей студенческой библиотеки. Шоколадная фигурка Николь? Кажется, она ее съела сразу при вручении. Стихи собственного производства и слушать не стала. – Кори трагично вздохнул. Вся кафедра страдала, пока он рожал, причем в буквальном смысле, несчастные четверостишия. – В общем, книга была самым правильным выбором. Только не по профессии. Подари ей сборник любовных романов. Может, и сам что почерпнешь из них.

– Серьезно? – удивился Кори. – Обычные дамские романчики?

– Ага, – рассмеялась я. – Ты главное под окнами не вздумай серенаду петь. У нас с ней окна соседние. Я не переживу.

Поведать мое мнение о вокальных данных коллеги, коими я успела насладиться на единственной репетиции хора, после чего его и распустили, не дал снежок, прилетевший в меня со стороны платформы с боевиками. Кидался братик, поэтому я чудом устояла на ногах, вцепившись в плечо Кори. Тот охнул и присел от неожиданной ласки. Главное, своей нежной ручкой ключицу ему не сломать.

– Бей защиту! – услышала я радостный выкрик коллеги по несчастью Дэлвина.

Брат странно на него посмотрел и даже открыл рот, видимо, чтобы дополнить призыв чем-то гадким, но не успел. У магов моей специализации нет времени на обдумывание ситуации, руки действуют куда быстрее мозга. Ведь медлительный защитник – это мертвый не только сам он, но и весь отряд. Поэтому мы всегда шустры, бодры и злы. Ни минутки расслабиться нет.

Щиты они разные бывают. Та же ледяная стена – это преграда. А вот кто в нее попал, тот там и остался. Я полюбовалась двумя фигурами преподавателей, застывших как мухи в янтаре. Но предаваться ехидству и наслаждаться картинкой времени не было. Потому что боевики, они такие боевики…

Кори только раздраженно цыкнул, когда на его щит, отгородивший нас от детишек, обрушились удары. Это минус старших курсов, младшие бы еще подумали, нападать ли на профессоров, а вот старшие ребятки следуют приказу четко.

Жалко, что ответить без риска покалечить нельзя, а то у меня Котик скучает. Студенты не виноваты, что у них наставники… не шибко умные. Я бы выбрала словцо покрепче, но все же этика имеет место быть.

Увлеченные детишки даже не заметили, что снег на них больше не сыпется. А когда единицы сообразили поднять головы вверх, я убрала щит, растянутый над полигоном.

– И как это называется? – раздраженно махнул ладонью ректор в сторону окна, выходящего на засыпанный по пояс полигон.

Секретарь рассказала, как он сначала с ноткой умиления любовался на подготовку к экзамену, прищуриваясь и пытаясь уловить все происходящее через пелену снегопада, а потом от удивления чуть не сел на пол, когда над моим щитом вырос огромный сугроб снега, а затем эффектно рухнул на растерявшихся студентов. О заключенных в лед преподавателей он решил быстро забыть, причина его недовольства была в другом.

– Опять защита победила, – еле слышно проворчал Эйшпарт себе под нос. Как бывший боевик он тяжело, но стойко переносил этот удар судьбы. – Итак, я хотел бы все же услышать, почему был сорван экзамен?

– Да как бы не сорван, – нагло и бесстрашно, поэтому глупо, влез Дэлвин. – Всего лишь перенесли на завтра.

– Отлично, – дернувшаяся щека эмоции ректора не разделяла, – у нас целый поток победил один человек! Защитник! А ты говоришь – перенесли.

– Нас было двое, – скромно напомнила я. Ну да, мы же все-таки родственники, и наглость у нас на завтрак обычно подавалась вместе с манной кашей.

Кори ненавязчиво попытался толкнуть меня ногой. Свои скромные заслуги он считал должным оставить при себе и не злить ректора еще больше.

– Да хоть трое, – Геворт Эйшпарт был магом льда и метать из глаз огонь не мог. А хотел. – И с чего начался конфликт, который стоил вот этого? – палец гневно указал на мирный пейзаж за окном.

К полигону потихоньку подтягивались угрюмые студенты с лопатами на плечах. Суровый ректор отправил их работать руками, раз головой не научились. Убрать весь снег без магии та еще задачка, когда он продолжает идти.

– Даже не смей! – палец начальства в гневе ткнулся в мою сторону. – Ваши родственные разборки нельзя переносить на учащихся. Только попробуй устроить им метель. Я тебя… я тебя…

– Выпорю, – шепотом подсказал Дэлвин.

– Выпорю! – охотно повторил Эйшпарт. Секретарь с ойком выпустила из рук стопку бумаг. Надо же что-то принести хотя бы для видимости, чтобы попасть в кабинет во время разбора полетов. – То есть я… Кирстон! – он затряс головой.

– Ась? – хором спросили мы.

Ректор тяжело опустился в кресло и с укором, призванным вспомнить хотя бы о зачатках совести, уставился на нас. Но в его понимании самые молодые преподаватели ушли недалеко от студентов в развитии, поэтому снисхождения к нам было чуточку больше.

В повисшей тишине был отчетливо слышен шепот коллеги Дэла на ухо Кори:

– А представь, какие у них детки будут?

На брата я не смотрела, но мои щеки вспыхнули двумя факелами. К подколкам о якобы любовных и не очень отношениях я привыкла, а вот к новому витку развития нашего мифического романа еще не успела.

– Все вон, – устало махнул на нас ректор. – Кирстоны, еще одна выходка, и я действительно вспомню о пользе физических наказаний. А лучше – вызову ваших родителей. На ковер.

Да, Геворт Эйшпарт знает толк в изощренных наказаниях.

На выходе из кабинета меня под локоть ухватил братик и отвел в сторону:

– Анейра, я бы хотел извиниться за снежок, – с пафосом начал Дэл.

– Не стоит, – криво усмехнулась я. – Тогда мне придется извиняться за то, что заключила тебя в лед. А я этого делать не собираюсь.

– Вечно ты меня не дослушаешь, – братец с укором покачал головой. – Я бы мог. Но не буду.

– Зачем тогда начал? – удивилась я.

– Воспитание-с, – скорчил строгую моську в ответ. – И вообще, экзамен – это не место для организации личной жизни.

– Чего? – я подавилась ехидной тирадой о вреде вранья, потому что рядом с братиком воспитание и не стояло. – Кажется, я тебе мозг отморозила.

– Думаешь, подружка обрадуется, что ты увела ее воздыхателя? – Дэлвин неожиданно перестал кривляться и серьезно взгляну мне прямо в глаза. – Она так-то ядодел.

– Николь? – я удивлено вздернула брови. – Во-первых, она не расстроится. Ей не свойственно переживать за глупость других людей. Во-вторых, хоть она и маг, но предпочтет за волосы оттаскать по-простому. Ну и в-третьих, серьезно? Кори?

– А чего? – пожал плечами Дэл. – Нормальный мужик. Руки-ноги при нем.

– Как-то ты мало критериев обозначил, – поморщилась я. – Мы, девушки, существа привередливые, нам и другие части тела подавай.

– Так ты с ним не заигрывала? – наконец-то сделал верный вывод братец.

– Иди к лекарю, – я решительно отказываюсь участвовать в групповых приступах идиотизма. – Пускай он тебе по голове снова тюкнет, и мозги встанут как положено. Хотя, чему там вставать? В общем, просто иди, Дэлвин.

Брат непримиримо поджал губы и сложил руки на груди, всем своим видом демонстрируя фирменное упрямство. Еще и подбородок вперед выставил. С ямочкой.

– Мы просто обсуждали подарок для Николь на праздник окончания года, – сдалась я. Рядом с ректорским кабинетом хоть и была вымершая зона, но нет-нет, да и пробегали студенты. Привлекать к себе лишнее внимание я не хотела. И так сегодня прославилась на всю Ледяную Академию.

– Да? – Дэл рассеянно посмотрел в окно. – А со стороны вы так мило выглядели…

– Слушай, давай ты со своими галлюцинациями будешь сам как-нибудь справляться? А? – я жалобно вздохнула.

Даже успела примериться к побегу, обойдя с правой стороны задумчивую фигуру Дэлвина, как тот решил коварно нарушить мое душевное равновесие, которое, к слову, и так не было образцовым:

– А тебе что подарить на День Окончания Года?

Я почувствовала, как мое лицо вытягивается. Это так он от меня ответной любезности потребует. Нет, подарки мы друг другу исправно дарим, родня все же, но покупает их мама. По крайней мере, для меня от братца. Я же сама всегда выбираю что-нибудь, основательно поломав голову, но Дэлу никогда в преступлении не сознаюсь.

– Чего это ты решил озаботиться? – я на всякий случай сделала шаг назад и уперлась лопатками в стену. – Подозрительно. Вкусу мамы перестал доверять?

На меня обиженно сверкнули глазами:

– Я вообще-то уже сам тебе подарки покупаю лет пять как.

И вместо того, чтобы сознаться и в своих грехах, я удивленно спросила:

– И ту безвкусную брошку в виде мухи тоже? А я-то думаю, где мама такую х… хорошую вещицу нашла.

– Да-да, – Дэл закатил глаза. – Там же, где ты мне шейный платок цвета детской неожиданности отыскала. Вернемся к вопросу подарка.

– Ну… – я тут растерялась. Просить у него я как-то не привыкла. Да и шибко дорогое не хочется, чтобы не быть обязанной. Я-то уже приобрела перчатки, отороченные мехом. Последнее время Дэлвин часто стал на пальцы дуть, когда занятия на свежем воздухе проводит. Но и безделушку тоже не серьезно. – Удиви меня, – решила вывернуться с наименьшими потерями для моего самообладания.

– Ты сама напросилась, – хищно улыбнулся братик.

И вроде вот сейчас можно закончить разговор и походкой победительницы, гордо задрав нос, покинуть брата, но когда мы с ним вдвоем, ничего не идет по плану. Армагеддон возникает сам по себе.

Дверь в ректорский кабинет распахнулась. На ее пути опрометчиво и стоял братец. Чтобы не получить по упругому нижнему месту и хребту, он резко скакнул вперед. А там я. И за мной стена. Слились мы с ним в страстных объятиях, прямо как в книжках Николь.

– Ой, – секретарь снова выпустила из рук бумаги. Интересно, в них хоть что-то можно прочесть, столько раз ими пол протирали. – Простите, не хотела вам мешать.

– Ну все, – фыркнул мне в макушку Дэл, – новая волна слухов обеспечена.

– Как будто она затихала, – проворчала я в его мантию, вдыхая легкий еловый запах.

Я наивно рассчитывала на тихий вечер, но Николь такая ерунда, как мои желания, не остановила.

– Радуйся, – заявила она с порога и спешно сгрузила на стол тяжелую коробку, – я все достала.

Не удержавшись, я заглянула внутрь. На бархатной подушечке стояли хрустальные туфельки, а рядом небрежно валялась парюра, на вид достойная королевы.

– С ума сошла? – прохрипела я, вытаскивая ожерелье. – Я не хочу носить драгоценности стоимостью больше меня самой!

– Да не переживай ты, – Николь звонко рассмеялась. – Это стекляшки. Знакомый стеклодув сделал. Так же, как и обувку.

Я нервно икнула и поспешила закрыть коробку. Что-то не горю желанием увидеть костюм подруги. Настоящая шкура дракона есть только в музее. Надо сводки почитать, не пропала ли она.

– Ты не переживай, они из сверхпрочного стекла, – продолжила рекламировать туфельки Николь. – Мастер сказа, что если они треснут, то он сам осколки сожрет. Посмеялся еще, глупый. Я ж действительно скормлю. И чтобы удобнее носить было, я мехом изнутри обила.

Я бездумно кивала головой, прикидывая как бы половчее уронить коробку. Но тут заметила как подруга сжимает в руках белый листок.

– Что это у тебя? – я заинтересованно кивнула на кулак.

– Это? – Николь приподняла брови, словно сама удивилась. – Торчало в твоей двери. – И зашелестела, разворачивая послание. – Хм, тебя на свидания приглашают. К Дэлу в комнату.

Я поспешно выхватила лист.

«Советую до завтрака заглянуть к брату. Сразу поймешь, что тебе не место в его жизни!»