Записки диванного ковбоя

Записки диванного ковбоя

— Зарян! Снайпер в зеленке, пока не светитесь! — услышал я в наушнике голос Гюрзы. — Как понял, Зарян?

— Понял тебя Гюрза, будем обходить по камням! — сказал я и маякнул Стасу и Мяснику двигать к нагромождению крупных валунов.

В следующий момент, звон металла о скальную породу и злой рикошет дали понять, что противник неплохо пристрелялся. Я никак не мог понять, откуда бьют? Возможно, по нам работали с двух или более, точек.

— Гюрза, прикройте нас! — орал я в микрофон. — Нам нужен один рывок!

— Принял, работаем! — Гюрза, по обыкновению был собран и хладнокровен.

С опушки к северу от нас ударил «Печенег», кося коварную зелень, скрывающую врага. Трассера прочертили идеальные прямые, и мир вокруг наполнился свистом пуль и треском древесины.

— Встали, пошли! Живо-живо! — ору я Мяснику. Стас уже на ногах и готов к броску.

Двадцать метров до ближайшего отрога, который уберет нас с линии огня.

Десять метров — успеваем!

За спиной бесится пулемет, и рвутся эфки.

Пять метров. Размытая фигура в стелс-камуфляже, будто часть скального нагромождения, отлипла от серого камня.

Пытаюсь прицеливаться на ходу… Я не успею… Выстрел, не вижу вспышки. Стас валится, Мясник целится с колена — он тоже не успеет…

Всё, отвоевались…

Внезапно, кто-то сорвал с головы тактический наушник, вырывая следом кабель ларингофона.

— Адрюш! Ты совсем обнаглел?! Оторви, хоть на минуту, жопу от кресла, я не могу всё делать одна! — затарахтела жена, брезгливо, словно змею держа дорогую германскую гарнитуру. — У меня котлеты горят, иди дверь открой сейчас звонок спалят!

Окинув сумрачным взором картину побоища на мониторе, я с сожалением швырнул джойстик на стол. «Мы храбро сражались, но сегодня Боги войны повернулись к нам задницей. Спите спокойно славные воины!»

Прислушался. Звонок действительно спалят. Пойду, посмотрю, кому неймется.

— Мусор выкинь заодно! — крикнула Танька из кухни. — В прихожей пакет стоит!

Вот, дай слабину тут же на голову садятся! Подхватив пакет, я в сотый раз споткнулся о порванный линолеум и, долетев головой вперед до входной двери, щелкнул замком.

— Ещё раз кнопочку тронешь, палец отгрызу! — поприветствовал я гостя.

На лестничной площадке стоял парень, лет двадцати — невысокий и худощавый. Розовая рубашка застегнута под горло, мощные линзы очков в массивной пластмассовой оправе, отражали свет засиженной мухами подъездной сороковаттки. В руках он держал дерматиновый чемодан, местами добротно пошарканный.

— Танюх! К тебе родня и деревни приехала! — крикнул я вглубь квартиры и, довольный своей шуткой, потопал вниз по лестнице.

— Здравствуйте! — услышал я за спиной его неуверенный голос. — Вы не могли бы уделить мне минуту времени?

Я оглянулся. Очкарик суетливо отпирал чемодан, ежесекундно поправляя тяжелые окуляры.

— Представляю вашему вниманию новую разработку экспериментального КБ, на технической базе университета ХБТУ! — парень, каким-то чудом, открыл чемодан не уронив очков и развернув его ко мне, продолжил. — Резонатор частотных биоритмов — новейшая технологическая разработка нашей студенческой группы, вышедшая ограниченной партией в количестве…

— Ой-ой! — я поднял руки, изображая капитуляцию. — Окстись дружище, давай я, и твой мусор захвачу, а ты иди работу нормальную найди!

— Вы даже не посмотрите? — парень, казалось, сейчас разревется в голос, видимо не я первый его так грубо отшиваю.

— Ладно! — сдался я. Очкастый ботаник не вызывал отторжения, как продавцы веры или адепты секты «унассегодняакция». — Что у тебя?

— Вы не поверите, но у нас сегодня акция…

Я скрипнул зубами. — Ну, вот зачем ты так бездарно всё испортил!

В потрепанном чемоданчике лежал здоровенный фен, обмотанный паутиной проводов. Кое-где на корпусе устройства виднелись силовые реле, а тумблеры и верньеры выглядели очень олдскульно. Мощный силовой кабель устройства венчала эбонитовая вилка на 220 вольт.

— Это не ко мне. — Сухо резюмировал я. — Спроси, может, жене фен нужен?

* * *

Отпуск зимой не так уж и плох, если разобраться. Две упаковки пива в холодильнике, безлимитный интернет оплачен на месяц вперед, жена не выедает мозговую ткань — ибо на работе. Мечта диванного ковбоя!

С Танюхой мы столкнулись возле подъезда, я выкинул мусор и спешил обратно к компу, взять реванш за позорное поражение. Она уже опаздывала на работу, быстро клюнула меня в небритую щеку и затараторила:

— Суп на плите, котлеты уберешь в холодильник и линолеум прибей, наконец. Всё бегу!

Что за прессинг? У человека отпуск! Мне отдохнуть надо, сил набраться и потом — нету у меня гвоздей и молоток в гараже! Успокоив совесть такой нехитрой уловкой, я вошел в лифт и выбрал свой этаж.

Скинув кроссовки и вымыв руки, я совсем было собрался перекусить котлетами с пивасом, как вновь споткнулся о завернувшийся край злополучного линолеума.

— Да чтоб тебя!.. — пропахал я коленями пол и сбил вазу с расческами с тумбочки.

Где бы разжиться гвоздями? Прожевав печеночную котлетку я, засобирался к Борьке, но вовремя вспомнил, что он на работе. Вздыбленное покрытие не давало покоя. Может его скотчем приклеить? В коробочке с мелочёвкой, где хранился рулон клейкой ленты, обнаружилась дюжина гвоздей. Звонок в дверь застал меня за пересчитыванием гвоздиков.

На пороге стоял сосед, живший у нас за стеной — дядя Леша. Пожилой мужчина неопределенного возраста и занятий, он через день звонил в мою дверь и хорошо поставленным голосом требовал мелочь. Выглядело это так:

— Андрюш, здоров сынок!

— Привет, дядь Лёш!

— Андрюш, добавь пятнадцать рублей, а то меня ща из шкуры вытряхнет. С получки отдам!

Надо сказать, что дядя Лёша был уволен из местного ЖЭКа полгода назад с формулировкой за пьянку. Как надо колдырить, что бы уволили из самой лояльной к алкашам организации, я без понятия.

Стоит ли объяснять, что его «отдам с получки» это скорее традиционная форма обращения, чем обещание. Я не жадный, да и послать пожилого человека, пусть даже синяка, никогда не поворачивается язык. Всё-таки сосед. Нащупав в кармане мелочь, протянул ему и на всякий случай поинтересовался:

— Дядь Леш, у тебя молоток есть?

— А то, как же! Есть, конечно.

В практически пустой, провонявшей паленой сивой, квартире соседа, нашелся не только молоток, но и довольно внушительный набор инструмента.

— Мож ещё чё надо? — спросил, протягивая молоток сосед.

— Да, нет! Мне только десяток гвоздей забить.

— А, ну смотри. Ежели чего — обращайся! — и он потопал в соседний корпус за самогоном.

Непослушный линолеум был приколочен к доскам пола и теперь лежал, стыдя меня за криворукость, кое-где вытянутый из-под плинтуса.

«Порнуха, какая-то» — решил я и отодрал плинтус обратной стороной молотка. Расправив покрытие и приколотив плинтус на место, обозрел плоды трудов своих и ужаснулся! Там где плинтус был снят, а затем заново установлен, обои отошли от стены и теперь болтались, словно лохмотья на убогом. Вариантов нет, нужно одеваться и ехать за обоями.

Часам к четырем, когда комната уже была оклеена свежими виниловыми обоями, в дверь снова позвонили.

— Андрюш, у тебя молоток освободился? — дядя Леша выглядел странно и вдобавок держал в руках оконное стекло.

— Ну, да… — я неожиданно понял, что смутило меня в соседе — он был трезв во второй половине дня!

— Да вот, стекло хочу в кухне вставить, что я как бомжара — окно подушкой затыкаю! А ты, смотрю, ремонтом занялся?

— Обойки решил переклеить, — ответил я, возвращая молоток хозяину.

— Так, молодец! Подновить жильё, оно завсегда вовремя. Зови, если помощь нужна, какая.

Я устало опустился на табурет и с гордостью оглядел плоды трудов своих…

Твою же в душу мать! Столько труда и пота грозило вылететь в трубу!

Старый линолеум совсем не гармонировал с обоями…

А потом…

Я сорвал старое покрытие и закупил ламинат. Вскрыл деревянный пол и залил стяжку под новый. Вся электрика и сантехника пошли под списание, а для нового кафеля в ванной выравнивались стены. Скелет многоуровневого потолка лег по моей разлиновке четко, как родной. Я шпатлевал и шкурил. Грунтовал и вновь шкурил, а потом снова шпатлевал и опять шкурил… и так до бесконечности.

Татьяна, на время грандиозного ремонта, была сослана к матери, а дядя Лёша переехал ко мне. Мы открыли настежь окна и двери в его квартире, чтоб многолетний смрад перегара и немытого тела вытягивался морозным ветром.

Сосед неплохо справлялся с установкой новых межкомнатных дверей, которые привезли прямо на дом. Мы клали половую плитку на кухне, а пока вставал раствор, шли белить потолки и ровнять стены к дяде Леше. Каждое утро я вставал в семь ноль-ноль и как на работу шел на строительный рынок. Всех продавцов я звал уже по имени и здоровался, чуть приобнимая за плечи.

— Андрюха, салам дарагой!

— Здорово, Магамед! Синюю затирку заказал?

— Абижаешь меня! Завтра будет всё — затирка-шматирка…

— Андрэй-джан, брат! Дюбеля твои привэзли…

— Самвел, как сам?! Дюбеля? Наконец-то!

Дядя Леша варил ПВХ трубы под отопление, а я штробил канал под дополнительную проводку и оптоволоконный кабель. Шла третья неделя отпуска…

Болела спина, ладони превратились в сплошную мозоль, а строительная пыль не вымывалась из волос даже шампунем, на руках начал прорисовываться неслабый мышечный рельеф. Сосед пил лишь пиво, когда мучила жажда или что бы протолкнуть Доширак, на который мы подсели в виду его универсальности и быстроты приготовления.

— Андрюх, а чёй-то твоя, технику из розеток не выключает? — дядя Леша открыл в Танькин шкаф, который стоял вплотную к общей стене наших квартир. Его по проекту планировалось снести на помойку, а на его месте возвести встроенный многофункциональный шкаф-купе.

Я заглянул в шкаф. Смутно знакомый девайс лежал на полочке в соседстве с увлажняющими кремами и заколками для волос. Мощный шнур питания был подключен к розетке внутри шкафа.

— Да это фен, она недавно по акции купила. Вот растяпа, выключить забыла!

Прибор светился синими светодиодами и изредка моргал красными. Центральная верньера была выкручена до упора, и маленький экранчик-табло слабо мерцал, выдавая попеременно английское слово «DANGER» и восклицательный знак.

«Перегрелся что ли?» — подумал я и выдернул массивную эбонитовую вилку из розетки.

По голове будто ударили ломом, и тут же пришла боль! Резкая и пронзительная, она пробила меня словно высоковольтный разряд, войдя в тело сразу со всех сторон. Я физически почувствовал, как из позвоночника выдергивают жесткий стальной стержень, который держал меня в вертикальном положении последние недели. Из груди вырвался то ли стон, то ли хрип и я без сил рухнул на колени.

За спиной опрокинулась стремянка, тяжелый разводной ключ громыхнул об пол. Захрипел, задыхаясь, дядя Леша.

— Андрюш, что-то плохо мне совсем ноги не держат, и трясет всего…

Я стоял на коленях глотая слезы и пытался вспомнить первый день отпуска и очкастого ботана — продавца модифицированных фенов. Что же он тогда плел? –экспериментальное КБ… резонатор биоритмов… повышение общего тонуса и работоспособности…

— Ах ты тварь четырехглазая… сука… я ж тебя найду… — шептал я не находя в себе сил, даже истерично захохотать, как мне того хотелось. — Таня, маму твою так… как же ты…

— Андрюша, сынок у тебя водки нет? — чуть слышно прошептал дядя Леша.

Три дня до конца отпуска… я загнанно огляделся вокруг. Шок и трепет! Авгиевы конюшни в миниатюре… и всего три дня…

Поколебавшись пару секунд, я собрал всю свою боль и ненависть в кулак. Поднялся с колен и силой вдавил вилку проклятого прибора в электророзетку. Светодиоды весело заморгали, а экранчик ожил и подмигнул мне восклицательным знаком.

— Дядь Леш, ты как?

— Да я нормально! А ты чего застыл? Иди потолок грунтуй, сейчас с трубами закончу, приду помогать. — услышал я бодрый голос соседа.

Хорошо бы ещё, конечно, подъезд покрасить, но это позже. Тьфу ты! Вот разыщу я этого очкастого изобретателя…

Бюрократия Апокалипсиса

Это истерия какая-то, честное слово — опять конец света! Я пролистывал новостные порталы, когда Ден наконец соизволил появиться на рабочем месте.

— Привет, босс! — он хлопнул меня по плечу и тут же полез в холодильник.

— Ты совсем охренел, или у тебя часы на курином дерьме работают? — попытался я надавить начальственным авторитетом. — Четыре заявки необработанных! Совесть есть вообще?

— На помёте.

— Что?

— Куриное дерьмо называется помётом.

— Да пусть оно хоть шоколадом называется, вовремя являться нужно!

— Вот не поверишь! Невиноватый я сегодня, — внушительный бутерброд отправился в микроволновку, а Ден продолжал. — Ты представляешь, чудики какие-то сегодня Ворошиловский спуск перегородили! Митингуют, агитируют за инопланетян! Представляешь? Короче, пока суд да дело, пробка утрамбовалась в два квартала.

— Обострение у людей, пусть митингуют, — я примирительно махнул рукой. — Давай работать!

— Кофея могу испить?

— Клиенты! — напомнил я.

— Всё-всё, запрягся! — сдался Ден и открыл окно рабочей программы.

А вот я, пожалуй, выпью. И почитаю. Нашёл в закладках своей библиотеки недочитанный роман про попаданца в тело грамотрицательной бактерии холеры, и приготовился вновь насладиться любимым произведением. Тут, звякнула почта, и в нижнем углу экрана вылезло сообщение о новом письме.

Здравствуйте mixa477@bumail.ru!

Брат (сестра), у человечества осталось совсем немного времени. Конец эры водяного попугая назначен на завтрашний, судьбоносный, день. Вздыбится почва, выйдут из берегов океаны и планета сбросит с себя бремя человека. Лишь избранные спасутся. Великий отец Февроний Неибадзе-мудрый вступил в контакт с существами Высших Сфер. Поводыри наши не бросят братьев по разуму в тяжёлую годину испытаний. В своих небесных ковчегах, они отнесут уверовавших к новым далёким мирам. Спаси себя, брат (сестра), заполнив формуляр, прикреплённый к письму. Также, если ты решил спастись, необходимо перечислить шестьсот пятьдесят рублей в фонд поддержки юных контактёров имени Неибадзе-мудрого. Реквизиты и электронный бланк вы найдёте на нашем сайте http//inoplanetyanenаsspasut.ru

Это письмо — часть почтовой рассылки сервиса Neibadze.Net. На письмо не нужно отвечать, ответы не читаются и не отслеживаются.

— Вот оно что-о! — протянул я и отправил письмо в корзину.

— Там, не отчёты пришли? — спросил Ден, дожёвывая бутер.

— Не, спасение продают недорого! Надо?

— Цена вопроса?

— Да копейки сущие по сравнению с мировым апокалипсисом!

— Я лучше яиц куплю и помидоров, — улыбнулся коллега.

— Тут неравнодушные о судьбе человечества хлопочут, а тебе лишь бы пожрать — бегемота кусок.

— Да нет! Это для флешмоба.

— Коллективное приготовление омлета с томатами?

— Сейчас ссылку кину, — он застучал по клавишам.

Я быстро пробежал глазами условия назначенного на завтра мероприятия, настроение поднялось. С сожалением закрыл недочитанную главу и поднялся.

— Ты всё, уезжаешь? — Ден с сожалением посмотрел на часы.

— Да, поеду помидоров куплю, — ответил я и весело подмигнул приятелю.

* * *

— Ну, ты где?! Сейчас начнётся уже! — возмущённо шипел динамик телефона голосом Дена.

— Да здесь уже! — успокоил я приятеля, активно работая локтями и пытаясь нащупать взглядом в жиденькой толпе белобрысую голову Дена. — Ты рукой хоть махни, что ли!

Чуть поплутав среди таких же весёлых раздолбаев, как и я сам, нагруженных яйцами и овощами не первой свежести, наконец, узрел коллегу. Ден стоял на бортике обшарпанного сухого фонтана и призывно махал шарфиком.

— Ну как, движения начались? — спросил я, хлопнув подставленную приятелем ладонь.

— Ага, уже псалмы поют! — он указал на невысокий холм.

Там происходило невнятное шевеление. Паства в белых одеяниях, пошитых второпях из марли, тюлевых занавесей и бог знает чего ещё, строилась неровными рядами. Ряды образовывали подобие круга, концентрируясь вокруг своего мессии — отца Феврония Неибадзе-мудрого, в миру больше известного как Федя Шмель.

Бывший грузчик с рыбного рынка, неожиданно прозревший путём острой алкогольной интоксикации. К нормальным, правильным алкашам приходит белочка ну или на худой конец черти. А вот к Феде, почему-то пришло понимание того, что вскорости наступит вселенский ахтунг, который он разрулит, приняв помощь от дружелюбных пришельцев. Почему инопланетяне обратились не напрямую к человечеству, а выбрали ретранслятором своей воли его, Федя объяснить не мог или не желал. Зашоренные эскулапы, внимательно выслушали новоиспечённого пророка, что-то отмечая в своих блокнотах, и будущий спаситель человечества отправился хавать таблетки в очень закрытый пансион. Впрочем, оттуда его подлеченного, свежего и румяного благополучно выписали через три месяца. Но весна… обострение хронических болячек у неуравновешенных товарищей, а тут ещё конец света объявляют через каждые полгода, по всяческим друидо-кельтским, шмаро-мойским и фиг выговоришь каким ещё, календарям…

Итак, потеха началась! Сейчас белорясная братия вознесёт молитву спасителям-пришельцам и приготовится отбыть в лучшие миры. Когда ничего не произойдёт — Земля продолжит вращаться, а замызганные занавески и простыни, прикрывающие срам, не превратятся в сияющие белоснежные тоги, облапошенные граждане придут в себя и обнаружат, что стоят под прицелом весёлой толпы молодых людей. Вот тогда и начнётся потеха, превращающая позор доверчивых простаков в лихую и весёлую перестрелку яйцами и помидорами. Ну, или что там ещё притащили шутники?

Меж тем Февроний простёр руки к небу и затрясся в каком-то нездоровом экстазе, начитывая одному ему понятные мантры.

— Амен-н! — наконец, закончил он длиннющую эскападу тарабарщины.

— Амен-н! — подхватили белые балахоны.

Стрелка часов перевалила апокалиптический рубеж и, не дрогнув, побежала дальше — чуждая людским проблемам, страхам и суевериям.

— Лохи-и! — заорали наблюдатели.

Паства недоуменно оглядывалась по сторонам, кидая растерянные взгляды то на небо, то на Неибадзе-мудрого Федю.

— Спускайтесь уже, дурики! — закричал кто-то из самых нетерпеливых и метнул яйцо.

И тут громыхнуло! Как-то сразу, со всех сторон. Тряхнуло так, что зубы лязгнули друг о друга, а коленки подломились. С ужасом наблюдал я, как взрывается асфальт, валятся монолитные постройки и взмывают в воздух тонны строительной пыли. Все вокруг смешалось в безумной пляске разрушения и огня. Люди бестолково метались и вопили от ужаса. За секунды тихий пригород превратился в филиал ада на земле. Кто-то наступил мне на руку, когда я попытался подняться. Кисть захрустела, и меня опрокинули навзничь. Раскалённая лава, толчками выбрасываемая из разлома неподалёку, быстро текла в мою сторону, заполняя проезжую часть. Зажав покалеченную конечность здоровой рукой, я пытался ползти, извиваясь и крича от боли. Случайно взгляд упал на группу в белых одеждах и из горла вырвался возглас удивления. Не торопясь, соблюдая очерёдность, даже как-то с ленцой, величаво входили они в ярко лазоревый луч, бьющий откуда-то с небес прямо сквозь злые свинцовые облака.

Федя, Феденька… да как так-то?!!! Собрав остатки сил, я вскочил на ноги пытаясь удержать равновесие, припустил бежать, перепрыгивая на ходу воронки вздыбившейся земли и обугленные трупы сограждан.

— Стойте! Стойте! — кричал я, выпуская остатки воздуха из лёгких и вдыхая ядовитые серные испарения. Споткнулся о торчащую арматуру и проехал на коленях, сдирая их до мяса о раскрошившийся асфальт. Как же больно, мать-перемать! Последний адепт инопланетной религии шагнул в величественный световой столб и тот начал истончаться, теряя насыщенность и объём.

Ещё чуть-чуть! Собрав в кулак остатки сил, вдохнул, задыхаясь ядовитыми парами, я забил на саднящие коленки и рванул что было мочи. Всё-таки успел преодолеть последние метры и буквально рухнул в затухающее свечение.

* * *

Я брёл по длинному коридору, похожему на гигантскую светящуюся трубу в аквапарке, и бережно прижимал к груди раздробленную кисть. Порванные в лохмотья джинсы ниже колен пропитались кровью, а в кроссовках противно хлюпало. Коридор закончился массивными шлюзовыми дверями устрашающей конструкции. Перед ними, за старомодной конторкой, восседал самый настоящий пришелец. Маленький рот, огромные фасеточные глаза и буровато-зелёная рожа, именно так их рисуют в комиксах и показывают в кино.

— Здравствуйте! — робко поздоровался я.

Инопланетянин, на секунду оторвался от документов, лежащих перед ним, неуловимо кивнул, здороваясь.

— Молодой человек, почему без униформы?

— Простите? — не понял я.

— Я, что на туркменском говорю? Почему роба не белая, правила не для вас писаны?

— Простите меня! Простыню погладить не успел, а занавеску жена первая забила.

— Ладно, вижу, вы ранены. Назовите фамилию и проходите в ковчег!

— Пушилин Михаил Борисович! — чётко отрапортовал я и двинулся к огромным дверям.

— Минуточку! — пришелец, предупреждающе поднял палец. — Вашей фамилии нет в поданных документах! Как это понимать?

Нехорошо засосало под ложечкой, а сердце вдруг рухнуло, куда-то в район ягодиц, и схоронилось там за выступом.

— Да вы, что?! — голос предательски дрогнул, я с этими… которые в пижамах!

— Ну, может, в резервные списки внесли… — растерялся бюрократ и, достав неряшливо растрёпанную папку, начал неторопливо изучать содержимое.

— Может я пройду?

— Что вы мне голову морочите! Нет у меня никакого Пушилина! — он захлопнул папку и грозно уставился на меня огромными глазищами без зрачков.

— Да, как же так? Отец родной, я ж Федькин друг! Мы ж кореша с ним, не разлей вода, один сухарь в голодный год и тот на двоих!

— Какого Федьки, что вы такое несёте?

— Ну, этого! — Я неопределённо махнул здоровой рукой в сторону спасительного шлюза, силясь вспомнить полное имя из злополучного электронного письма, — как его… Неибемозге — мутного! Нет мудрого, точно — Мудрого!

— Да это вы мне тут все мозги уже… квитанцию покажите!

— Какую квитанцию?

— О денежном переводе, в фонд юных контактёров имени…

— А я дома забыл! — воскликнул я, вкладывая в голос все нахальство и уверенность, которыми обладал.

Зеленорожий, окинул меня презрительным взглядом и захлопнул папку:

— Вынужден разочаровать вас, без квитанции никак, — и изобразил дежурное сочувствие на лице.

— Ах ты, крыса канцелярская! — взорвался я. — Да я жаловаться буду! До прокурора дойду! Да я вашу шарашку…

Я не видел, как инопланетянин коснулся какого-то механизма в глубине своей конторки. Но пол вокруг меня засветился, а воздух вдруг подернулся голубоватым туманом. Опора под ногами исчезла:

— С-суки вы бессердечные, — зло выдохнул я и полетел вниз.

Полыхающая, идущая в разнос Земля раскрыла мне свои объятия.

Я у Папы экстрасенс

Я сидел на краешке осыпающейся ямы и задумчиво выпускал сизоватые струйки табачного дыма в небо. Они красиво вихрились подхватываемые веселым весенним ветерком и уносились в безбрежную синеву, куда планировалось в самое ближайшее время отправить и меня. Фигурально выражаясь, разумеется. Кочан так и сказал, пытаясь впихнуть мне в руки короткую штыковую лопату:

- Ща мы тебе, чудик на букву "М", командировку оформим, как ты Папины четыре ляма, оформил!

Чиж заржал при этом спорном каламбуре и, почесав коротко остриженный затылок, отвесил мне почти дружескую оплеуху:

- Ну, чё застыл, профессор мать твою неразборчивую, копать команда была!

Как вы, наверное, догадались - чудик на букву "М" это я. А эти два не обезображенных интеллектом джентльмена, что вывезли меня в багажнике своего пожилого BMW за город на природу, моя бывшая охрана. А что, деньки стоят нынче чудесные, воздух чистейший, птички, опять же, исполняют, чего не прокатиться с хорошими людьми? Тем более у каждого из них есть неоспоримый инструмент аргументации в поясной сумке-кобуре.

Кочан махал широкой лопаткой, выкидывая влажные комья земли на траву. Его мощная накачанная спина блестела капельками пота, а он всё рыл и рыл, упорный парнишка - тупой, но упорный. Я его даже зауважал немного, такую силищу да в мирных целях... цены бы ему не было!

Вообще, копать полагалось мне. Все же видели эти гангстерские фильмы, где обреченному дают лопату и тот, рыдая, роет себе последнее пристанище? Вот и Кочан с Чижом смотрели. Только, как я уже упоминал, с мозгами у них совсем беда и когда я отказался от черновой работы, пацаны конкретно зависли. Нет, они, конечно, старались! Бить-то они умеют - за что и дороги, но я упёрся рогом и встал в позу, как бухая гимназистка в подворотне.

- Слушай, Кочан, - сказал я и кивнул головой на нечищеный Макар упёртый мне в пупок, - а если не буду копать - убьёшь?

- У-убью, падла! - выпучил глаза браток.

- Но если убьёшь, кто будет копать?

- Э-э...

- Сами и выкопаем! – обрадованный тем, что первым решил непростую задачку, выпалил Чиж.

- Так вперед! Я-то и подождать могу, мне на том свете ещё и облако по размеру не подобрали! - похвалил я сообразительного Чижа.

- Нет, ну ты всё же попутал, терпило! - нерешительно возразил Кочан. - Страх что ли потерял?

- О, что ты! Я очень боюсь смерти, но выбора-то у меня особо нет, так?

- Ну, так! - согласился бандит.

- И какая мне разница: сейчас ты меня упокоишь или через пол часика - когда я могилку себе вырою? Нет, не буду я вам помогать, злые вы!

- Вот урод!

Я смотрел, как мой палач зарывается всё глубже в мягкий глинозём и наслаждался тёплым погожим деньком, улыбаясь на солнышко.

- А чего ты дёсны сушишь? - услышал я грубый бас Чижа. Он стоял за спиной, на всякий пожарный, уперев пушку мне в позвоночник. - Молись пока, что ли...

В его голосе я вроде различил нотку сострадания, а может он просто проглотил мошку, не знаю.

- Понимаешь, я не сказать, чтобы верующий в привычном смысле слова, - ответил я, - вот ты, когда-нибудь слышал о концепции триединства мироздания? Материя вокруг нас преобразуется по мере поступления информации извне. Что мы имеем исходя из этого посыла?

- Чо?..

- Триединство, балда! - усмехнулся я. - Смотри, славянские веды говорят о Яви, Нави и Прави, а символ - кадуцей, изображает это вкупе. Тривектор, понял?

- Ну-у... в общих чертах...

Чиж пытался переварить сложные термины, а я под шумок стрельнул у него ещё одну сигаретку из пачки с верблюдом и закурил с многозначительным видом. Так-то, они ребята неплохие, ну если сравнивать их с Кулаковскими или Шимановскими. Исполнительные, шеф сказал - зарыть задохлика, вона как стараются!

С их шефом или, как принято говорить - бригадиром, я познакомился два года назад, в девяносто четвертом. В тот раз меня тоже хотели прикопать, но вначале решили испытать на мне исправность электрического утюга. Это такой древний ритуал - любой барыга через него прошел, а самые жадные и несговорчивые, не один раз. А я не жадный был. Как утюг в розетку воткнули, сразу рассказал Папе и его подручным, где у меня тайник с бабками, как в детстве рукоблудил под одеялом, имя первой учительницы и про то, что я экстрасенс-провидец.

Про учительницу им было не интересно, а вот экстрасенсорика тема нынче модная и продвигаемая. Чумак, Белые братья, Толик, опять же, Кашпировский, все они делали информационный фон современности наряду с простой швеёй Марией и ваучерами. Кстати, скупать бумажки со смешным для русского уха названием, Папе порекомендовал я, но это было чуть позже. В тот день я вынужден был доказывать трём здоровенным, бритым наголо бандитам, что я великий, ну или хотя бы, выдающийся экстрасенс, такой же, каких показывают телеку.

И угораздило же меня мечтать о белом Мерседесе?! Нет, ну серьёзно, будто мало более безопасных и дешевых мечт! Но моё нищее величество почувствовало вдруг вкус к хорошей жизни и качественному немецкому автопрому. К слову, этот алчный аппетит быстро уняли вчерашние троечники, завсегдатаи подвальных качалок, а ныне "уважаемые ёпта люди". На резонный, в общем, вопрос - а откуда у тебя, инженер безработный, столько бабла, что ты в него рыбу заворачиваешь? Я ответил, как на духу - я вижу прошлое, будущее, вариативность факторов слагающих временную линию и иномирян из эфирного измерения. Лотереи 5 из 36, лото, мгновенные спринты по десять рублей в киоске "Союзпечать" всё открыто моему пронзительному взору!

Для примера я поведал одному из бандитов, что его девушку зовут Светланой, и она работает в парикмахерской, только эта парикмахерская совсем даже не парикмахерская, а хорошо законспирированный под парикмахерскую бордель. Как-то много парикмахерских в одном предложении... Короче, парнишка не дослушал и убёг громить эту шарашку, вместе с изменщицей Светланой. Парикмахерская... тьфу, да остановите же меня кто-нибудь!

Вам, наверное, жуть как интересно где можно получить такие способности? К сожалению, это секретная информация и я давал подписку о неразглашении. Да ладно, шучу! Слушайте сюда, пока Кочан дороет могилу, время у нас ещё есть.

Когда моё старое НИИ приказало долго жить, а последнюю зарплату выдали тушёнкой с военных складов и почтовыми марками "Монгол Шуудан", я остался без работы. Нет, халтурки были небольшие: там декодер в телевизор впаять, тут видик отремонтировать. Иногда с бывшим коллегой Валеркой, разгружали ночью машины, и порой чужие. Но не суть - суть в том, что как-то в вечер заявляется ко мне в общагу Валерий и говорит, что нашел нам подработку, платят немного, зато постоянно и халтурка-то не пыльная - делать ничего не надо, знай себе сиди тихонечко, пока на тебе опыты ставят. Я тогда ещё засомневался, помню...

- Не знаю, - говорю, - Валер, а ну они на нас вирус какой испытают?!

- Вирус-шмирус! - парировал друг. - Ты когда в последний раз за комнату платил?!

И не поспоришь! Вирус-то может и не смертельным оказаться, а вот вылететь из общаги несуществующего уже НИИ, это как два пальца с бодуна намочить.

- Ну, что, - говорю, - веди, коль такое дело!

В небольшом прокуренном ангаре несколько небритых мужиков в свитерах крупной вязки и мятых лаборантских халатах, настраивали допотопную аппаратуру. Осциллографы, амперметры, был даже персональная ЭВМ с новомодным дисководом под мелкие дискеты. Мужики мельком глянули на нас и, синхронно кивнув, здороваясь, продолжили свои манипуляции. Валерка провел меня на крохотную кухню, и мы начали гонять чаи в ожидании собственно экспериментов. Наконец, в ангаре зашумела какая-то машина, будто разгоняясь. Кто-то, что-то уронил, помянул матушку нелицеприятным прилагательным и нас, наконец, позвали.

В центре лаборатории, куда попали мы Валерычем, стоял странный прибор. Да и вроде не прибор это вовсе. Короче, похожа была эта трехомундия на гигантский стакан из полированного алюминия с дверцей с торца, чтобы помещать испытуемого. Венчал трехметровую конструкцию импульсный лазер, который посылал луч внутрь стакана, как мне объяснили исследователи - стаканы эти, временные установки, созданные на основе исследований советского астрофизика Козырева. В этих чудесных зеркалах изменяется плотность времени и испытуемый начинает видеть то, что в нормальном временном континууме от него скрыто. Говорили даже, что после включения одного из этих агрегатов, в небе над лабораторией появился НЛО, а засохший кактус в вино-водочном магазине через дорогу начал плодоносить мелкими арбузами без косточек! Хотя, возможно это не связано с хронозеркалами. На втором этаже, над магазином проживает народный биоэнерготерапевт Савва Пречистый, заряжающий свою утреннюю мочу флюидами здоровья и продающий её пятидесятиграммовыми баночками, может это его работа.

- А током бить не будете? - подозрительно спросил я учёных.

- Что вы, молодой человек! - ответили учёные. - Мы же не вивисекторы какие! Возможно, будет легкое тепло и покалывание от лазера, но это даже полезно. Луч конденсирует энергию оргона и грубое тело напитывается ей, словно губка.

- Когда нам заплатят? - уточнил Валерка и многозначительно потёр большой палец об указательный.

- Как только считаем параметры аур после сеанса и запишем видения, что посетили вас во время сеанса! - заверили его.

- Тогда я первый! - мой дружбан скинул ветровку и полез чрево аппарата. - Запускай, командир!

Сеанс продлился около двадцати минут и Валерий вылез из хронозеркала с заспанной рожей, видимо только прикорнул, а тут уже и конец. Его быстро опросили на предмет общения с историческими личностями, померили температуру, пульс, зафиксировали цвет и длину волны ауры и главный небритый учёный кинул взгляд на меня:

- Следующий!

- Кто я?.. А точно больно не будет?

- Доверьтесь нам, молодой человек! - подбодрил меня высоколобый.

- Ладно! - сдался я и уселся на шаткий табурет внутри машины. - Как там говорят в таких случаях - поехали?!

И мы поехали. Вернее понеслись, как только за мной закрылась дверца, и лазерная установка над головой загудела, я вдруг услышал матюги лаборантов, треск электричества и истошный вопль главного:

- Вырубай, Паша! Пля, щас ё…нет!

Я еще удивился тогда, и тут что-то громко щелкнуло прямо над головой, зеркальную камеру залило голубоватое свечение, а внутри моего черепа кто-то заботливый погасил свет.

"Доверьтесь нам!" - когда услышу вновь эту фразу, буду сразу бить в нос, пообещал себе я, вылетая сквозь бетонные перегородки лаборатории на улицу. Ого, тучи образовались, пока мы тут экспериментировали, а я зонт не взял! Хотя, нафига мне теперь зонт, я же бестелесная сущность? Можно, например, на Луну слетать или, положим, на футбол без билета... Какой футбол, дебила кусок?! В женскую баню! - подсказал возмущенный внутренний голос.

Я ещё разрывался между полётом на спутник Земли и посещением бесплатного стриптиза в помывочном комбинате, когда появилась летающая тарелка. Дисковой формы, размером с двухэтажный гастроном, она зависла над исследовательским корпусом, и я принял решение.

Сказать, что пилоты удивились - ничего не сказать, я выучил около двадцати ругательных эпитетов, характеризующие мужской половой орган, биологических матерей горе экспериментаторов и что-то про беспорядочные половые связи с извращениями, но язык у них сложный, поэтому я мог и ошибиться.

После обмена любезностями с представителями расы М`Гангонов, и попытке поймать меня сачком, я вдруг понял, что неуязвим и слегка обнаглел. Исследовал их посудину, порылся в холодильнике и, совсем было, уже вознамерился найти на их бортовом компьютере приличную игрушку типа Тетриса, когда пришельцы, наконец, взмолились.

- Ты нарушаешь законы природы, человек! – воскликнул один из пилотов тарелки. Он был весь слеплен из воздушных потоков и струящихся завихрений, а потому был полупрозрачен, как и я. – Живому индивиду не место на астральном плане!

- Это не ко мне претензии, - парировал я и перевел стрелки на учёных в лаборатории, - во-он того, с нечёсаной бородой видишь? Это он сотрап, в вашу астральную шарашку меня запустил, с него и спрашивайте!

- Мы не можем контактировать с примитивными формами, - грустно ответил второй пилот, - а то бы давно этим «учёным», глаз на ректум натянули!

Как объяснили мне пришельцы, они совсем не инопланетяне. Живут по соседству, буквально на этаж выше землян – в эфире. Их транспорт вырабатывает какое-то излучение и потому немного светится в атмосфере материального мира, напоминая формой перевернутое блюдце. Они рассказали мне об опасности экспериментов с консервацией и искривлением времени, о том, что предыдущая человеческая цивилизация погибла в тот момент, когда научилась манипулировать самой загадочной величиной – пространством-временем. В конце концов, мы даже пришли к консенсусу: я убеждаю учёных в опасности их проекта, а мне за это перепадает в качестве бонуса возможность чуть отодвинуть занавес грядущего и заглянуть вперед, ну или назад, это по желанию.

Простились мы с М`Гангонами почти лучшими друзьями, ребята настойчиво звали в гости, как буду в их краях, когда помру короче. Я обещался заглянуть, если не забуду. Очнулся от того, что какой-то человек лил мне на голову холодную воду из графина и при этом причитал:

- Только не склей ласты, родной! Где же тело прятать будем?!

- Наклонись, - прошептал я ссохшимися губами лаборанту.

- Что?! Слава Богу - живой! – он наклонился ко мне, просияв и, я с каким-то садистским наслаждением, засадил кулаком ему в нос.

Вообще я счёл довольно утомительным и бесполезным занятием разъяснять этим ботаникам, как опасны игры со временем, а потому просто нашел в ангаре толстостенную трубу метровой длины и разгромил к едрене-фене всю эту богадельню, не пощадил даже новенький IBM с дорогущим дисководом. Само собой мне не заплатили, но я не особо расстроился, ведь с того самого дня началась моя новая, богатая жизнь!

А потом пришли те, кого в просторечии зовут – крыша и мне пришлось работать на одну из самых авторитетных группировок города. Нет, работенка была не напряжной. Допустим, спрашивают у меня – а каков прогноз погоды на завтра? А я отвечаю – завтра вам будет абсолютно пофигу на погоду, потому что всех расстреляют в кафе «У трех берез», машины сожгут, а из пальцев сделают брелоки для ключей. Ребята посидят, репки почешут и не едут на завтра в кафе.

В организации я пользовался большим авторитетом и ко мне часто обращались за помощью, пока в один прекрасный день Папа не решил легализовать часть бизнеса и не попросил у меня совета. Я по привычке глянул вперед на пару годков и вынес вердикт – нужно скупать целлюлозный комбинат, сахарозавод и лесопилку, потому что грядут перемены и скоро от их криминальной конторы останутся рожки да ножки. Ну, откуда же я знал, что перемены в наш Зажопинск на Угрюм реке, приходят с запозданием в десяток лет! Не попер у Папы бизнес, он попал на деньги, потерял активы, с горя по пьянке спалил лесопилку и продал завод американцам. Угадайте, кто остался виноват? Я бы мог, конечно, рассчитаться с его долгами играя на бирже и предсказывая спортивные события, но свой пошатнувшийся авторитет он мне простить не смог.

И вот сижу я на краешке свежей могилки и смотрю в небо, не блеснёт ли где полированным боком летающий гастроном М`Гангонов? Хотя эти прозрачные лоботрясы уже, наверное, стол накрывают в ожидании, когда я вновь устремлюсь в небеса, обещался ведь в гости заскочить.

Заболтался я с вами, Кочан уже яму докапал, вон зовет меня, хочет оценить, удобно ли я там устроюсь.

- Ну, что чудило, - проговорил бандит задыхаясь. Видимо работа на свежем воздухе забрала все его силы, - вставай на краешек, читай «Отче наш»!

- Он не верующий! – блеснул осведомленностью Чиж.

- А мне пофиг! – ответил Кочан. – Правила есть правила!

Я поднялся с влажной травы и радушно улыбнулся своему могильщику:

- Хорошая яма получилась – вместительная!

- Спасибо, я старался! – чуть поклонился Кочан, а Чиж передернул затвор.

- Прощайте хлопцы! – попрощался я.

- Прощай, чудило! – ответил Чиж и спустил курок.

Грянул выстрел и воронье напуганное шумом вспорхнуло с верхушек деревьев. Качан рухнул с аккуратным, чуть дымящемся отверстием в груди. А я повернулся к Чижу и навел на него ствол, маленького Браунинга, что Папа пожаловал мне на день рожденья в прошлом году. Обыгрывал я эту ситуацию в голове не один раз. И всегда мой план упирался в неравенство физической силы моей и противников, спасти меня мог только огнестрел, но как незаметно пронести оружие? Да, я знал, что сегодня меня убьют, как убьют и даже кто. Но я даже предположить не мог, что у этих долбодятлов перекаченных не хватит ума просто обыскать меня!

- Забыл предупредить, я вам патроны поменял на сигнальные, чтобы не поранились! – ответил я на немой вопрос, что читался в глазах бедолаги и мой Браунинг вновь негромко хлопнул.

Всё же закапывать яму мне пришлось самому, но всего ведь не учтёшь. Потоптался на свежем холмике, собрал в баночку окурки и мусор, будто тут никого и не было. Машина отозвалась на поворот ключа надрывным рыком мотора, я в последний раз глянул в небо, - придётся вам подождать М`Гангоны. В следующий раз, надеюсь очень не скоро, я обязательно зайду в гости.