Записки барона: как был повержен Дракон-Тролль

Глава I - В дорогу!

Записки сии начинаю в славный, хоть и слегка помятый похмельем, первый день нашей великой экспедиции. Но дабы повествование обрело должную красоту (как лицо моей супруги, когда она не видит, как я подкладываю себе третий кусок пирога), начну с предыстории, столь же важной, как правильная застежка на рыцарских шоссах.

Итак, сидели мы в моем родовом замке, известном в простонародье как "Гнездо Всей Хуйни" – имя, данное неспроста, ибо только здесь можно найти все, от потерянной подковы до философского камня (правда, последний чаще всего оказывается просто причудливой галькой). Пили добротное пиво, уплетали сочное жаркое – кабана, собственноручно поверженного мной на прошлой неделе в схватке столь эпической, что о ней стоит рассказать отдельно, но позже. В общем, царила атмосфера благородства и гастрономического блаженства.

Внезапно, как гром среди ясного неба (или как моя супруга, заставшая меня ночью за поеданием паштета), в зал вкатился гонец. Одет он был в цвета столь кричащие – красно-желтые, – что мои верные псы заскулили и спрятались под стол, приняв его, видимо, за разъяренного попугая-людоеда. Гонец прочистил горло звуком, напоминающим скрежет телеги по булыжнику, развернул свиток и возвестил:

– Послание доблестному сэру Гарольду Всей Хуйни от Его Высочества Гильмонда Третьего! Вашего сюзерена, стало быть!

Тут он сделал паузу, видимо, ожидая, чтобы все встали. Мы же, будучи людьми практичными, лишь отложили куски кабана и пристальнее уставились на бочку с пивом – вдруг послание долгое? Гонец продолжил, вещая о приказе сюзерена надеть доспех, сесть в седло и отправиться на Перевал Горгоны биться с драконом, спалившим долину Аррен. Слово "дракон" он произнес с придыханием, словно речь шла о редком деликатесе, а не о летучем кошмаре.

– Победителю, – заключил гонец, сверкая глазами и красно-желтым камзолом, – вечная слава, воспеваемая в веках, серебро, стало быть, да несметные драконьи сокровища!

Тут уж загорелись глаза не только у гонца. Мой друг дворф Талинор сразу принялся чертить на скатерти схему осады логова, попутно прихватывая куски мяса. Эльф Эланд задумчиво потрогал жезл, отчего в углу зала что-то мелкое и пушистое пискнуло и испарилось. А полурослик Берий, мудрейший из нас, лишь вздохнул и потянулся за кувшином, предвидя, видимо, долгий путь и малые запасы провианта.

– Что ж, господа! – возгласил я, поднимая кубок. – Король зовет! Дракон ждет! Славы и серебра – хоть отбавляй! Но сперва – стратегия! Как одолеть сие огнедышащее чудище?

И тут началось! Наш "военный совет" превратился в нечто среднее между собранием ораторов и состязанием по поеданию жаркого. Я, как истинный стратег, использовал останки печеного кабана в качестве наглядного пособия.

– Видите сию хрустящую шкуру? – вопрошал я, тыча в нее вилкой. – Такова и броня дракона! Пробить ее можно лишь хитростью! – И я ловким движением ножа вскрыл брюхо кабану, выпуская ароматный пар. – Вот так! Снизу! Уязвимое брюхо!

Талинор, фыркнув, отломил кабанье ребро: «Ха! Дворфы знают – только мощный удар по башке! Вот так!» – и со звоном стукнул ребром по столу, едва не угодив Эланду по пальцам. Эланд, отдернув руку, пробормотал что-то о "потусторонних сущностях, отвлекающих врага", и махнул рукой, отчего салфетка вспыхнула синим пламенем и тут же погасла. Берий тем временем методично обгладывал ножку, лишь изредка вставляя: «А ещё жаркое можно на стол? Кабана эдак быстро победят».

Мы спорили, жестикулировали, рисовали схемы жиром на скатерти, доказывали свою правоту, заедая аргументы кабанятиной и запивая пивом. Казалось, сама судьба благословила наш совет – пока не кончилось хмельное. Я, как истинный предводитель, отдал громогласный приказ слугам: «К утру – обоз готовить! Лошади должны быть сыты! А доспехи блестеть! И пива – две бочки! Нет, три! Дорога дальняя!»

И вот, когда последние крохи стратегии были съедены, а языки начали заплетаться от пива и предвкушения подвигов, в зал вошла Она. Моя обожаемая супруга, баронесса Аделаида фон Штернберг-Вся Хуйня (да, фамилия требует мужества). Взгляд ее, холодный, как ледник, откуда мы брали то самое пиво, скользнул по нашему собранию: по заляпанной жиром скатерти, пустым кувшинам, по нам, благородным мужам, слегка пошатывающимся и распевающим боевые песни (у Талинора это больше походило на рев разъяренного быка).

– Гарольд, – прозвучал ее голос, тихий, но перекрывший весь наш гам, как шелковая простынь- бедра девы. – Ты и твоя… свита. Постели. Немедленно. Завтра в путь. А то доберетесь до дракона только к его следующей линьке.

И знаете, господа? Не было ни споров, ни возражений. Даже Талинор, обычно спорящий с горными троллями о преимуществах пива перед брагой, лишь крякнул и покорно поплелся за слугой. Ее слово обладало магией куда более действенной, чем все потуги Эланда. Через пять минут замок оглашался лишь храпом доблестных героев, убаюканных не славой, а непререкаемым авторитетом баронессы. Она спасла нас от верной гибели – гибели под столом от избытка пива и недожаренного кабанячьего жира.

***

Утро. О, это утро! Солнце било в щели ставней, как стрела в незащищенный забралом глаз. Каждый удар молота кузнеца, подковывавшего лошадей, отдавался в моей голове звоном сорока колоколов. Я чувствовал себя так, будто лично боролся с тем самым Голым Вепрем прошлой ночью, и вепрь вышел победителем.

С трудом облачившись в доспехи (которые почему-то стали теснее и громче – каждый шаг сопровождался лязгом, похожим на падение телеги с пустыми бочками), я вышел во двор. Мои спутники выглядели не лучше. Талинор зеленел, как мох на северной стене замка. Эланд пытался сосредоточиться на чтении свитка, но руки слишком дрожали. Берий, бледный, но стоически проверял пращу, словно ожидая, что дракон нападет прямо сейчас, из-за бадьи с солеными огурцами.

И тут явился он. Сэр Костик. Мой верный оруженосец. В сияющих, будто только что вылитых, доспехах, с щитом, начищенным до зеркального блеска, и взглядом, полным юношеского рвения и абсолютной трезвости. Вид его был так бодр и невыносим в нашем помятом состоянии, что Талинор простонал и прикрыл глаза рукой.

– Милорд! – прогремел Костик, щелкнув каблуками так, что у меня в зубах зазвенело. – Явился по вашему повелению! К оружию и славе!

– Костик, друг мой, – процедил я, стараясь, чтобы голос не дрожал, как лист на ветру. – Добро пожаловать. Славу обретем, это несомненно. Но сперва... – я многозначительно кивнул в сторону погреба, – нам необходим эликсир дорожный. Ледниковое, знаешь? Из той, дальней бочки.

И знаете? Старое доброе пиво с ледника, холодное, как поцелуй снежной королевы, и крепкое, как удар кузнечного молота, совершило чудо! Голова прояснилась (ну, почти), ноги перестали заплетаться, а дух приключений воспрял! Под звон кубков (и легкий стон Талинора, чей организм требовал больше времени) мы вскочили на коней. Сэр Костик гордо возглавил наш небольшой обоз. Баронесса махнула нам платком с балкона – жест, полный надежды и, как мне показалось, легкого сомнения в нашей способности вернуться целыми.

Так начался наш путь к Перевалу Горгоны. Путь, обещавший драконов, сокровища и приключения, по сравнению с которыми даже вчерашний кабан казался лишь скромной закуской. И я, Барон Всей Хуйни, готов был встретить их все! Особенно если по пути найдется еще хоть одна бочка того волшебного ледникового пива.

Глава II - Охота, достойная короля или о победе над Голым Вепрем.

Покинув гостеприимные стены "Гнезда Всей Хуйни" (и властный взор моей обожаемой супруги), мы углубились в просторы королевства. Путь наш лежал к грозному Перевалу Горгоны, а попутчиками были: легкое похмелье (вскоре изгнанное остатками ледникового эликсира), пьянящий дух приключений и верный Сэр Костик, чья кольчуга звенела так бодро, что у меня порой возникало желание обернуть его войлоком – для тишины.

Что сказать о дороге? Пять дней – срок немалый для благородных путников! Мы преодолевали холмы, что вздымались, как спина разъяренного кота; пересекали луга, столь ровные, что на них можно было бы играть в кегли, будь там подходящие великаны; миновали деревушки, где местные кметы, завидев наше блистательное воинство (и, возможно, мой личный штандарт с изображением весьма выразительного кабана), спешно запирали кур и прятали дочерей. В общем, путь был насыщен видами, запахами (особенно после того, как Талинор обнаружил в своем седельном мешке забытый кусок сыра с плесенью голубых кровей) и размышлениями о грядущем подвиге. И о пиве. Мысль о пиве возникала с завидной регулярностью, примерно раз в полчаса.

На пятый день дорога привела нас в лес. Древний, могучий, пахнущий грибами, сыростью и… чем-то знакомым, свинячьим. Воздух был наполнен тишиной, прерываемой лишь пением птиц (которое Талинор назвал "женским визгом") и назойливым жужжанием мошкары, явно считавшей эльфийские уши деликатесом.

Именно тут проявил себя наш мудрейший следопыт, полурослик Берий. Он, словно гончая, почуял неладное. Вернее, наоборот – очень даже ладное, с гастрономической точки зрения.

– Барон, – прошептал он, припав к земле с грацией, достойной лучших охотников (или голодной кошки). – Следы. Свежие. Свиноматка. И не одна. С выводком. Поросята, жирненькие…

Слова "жирненькие поросята" прозвучали для нас музыкой слаще любой баллады. Охота! Настоящая охота! Отличная разминка перед драконом! Мой азарт, как и желудок, проснулся мгновенно. Талинор похлопал киркой по ладони, Эланд задумчиво погладил жезл, а Сэр Костик выпрямился в седле, готовый ринуться в бой хоть сейчас.

Мы спешились и начали подкрадываться к поляне, где, по словам Берия, паслось свиное семейство. Сердца бились в унисон с мыслями о сочной отбивной. Я, как предводитель, шел впереди, стараясь ступать тише, чем слон в лавке хрусталя. Увы, моя доблестная кольчуга, верная спутница в сотнях схваток, решила напомнить о себе самым предательским образом. Звякнула. Негромко, но для чуткого уха свиноматки – громче королевской фанфары.

Раздалось встревоженное хрюканье. Кусты зашевелились. Я уже мысленно видел, как мои спутники восхищаются моей ловкостью при разделке туши… Но тут вмешался Эланд.

– Не волнуйтесь! – шепнул он с улыбкой, способной обезоружить тролля. – Я отвлеку их!

Он взмахнул жезлом и что-то пробормотал на языке, похожем на чихание с придыханием. Воздух над поляной задрожал, запахло озоном и… гнилыми яблоками. И появилось ОНО. Сущность. Потусторонняя. Как описал потом Берий: "Жук размером с собаку, но с ногами паука и глазами… как у вашей тетушки Агаты после третьего кувшина вина ". Жукопаук.

Эффект был… непредсказуем. Свиньи, завидев это чудовище, визгнули так, что у меня в ушах зазвенело, и ринулись врассыпную. А жукопаук, вместо того чтобы пугать свиней, повернул свои многочисленные глаза на ближайший блестящий объект – на сияющие доспехи Сэра Костика. И ринулся на него!

– Милорд! Помогите! Это… это недоразумение! – завопил Костик, отбиваясь мечом от клешней и липких щупалец, пахнувших все теми же гнилыми яблоками. Хаос достиг апогея.

В этот момент я увидел ЕГО. Из кустов, куда ринулась одна из испуганных свиноматок, выскочило настоящее чудовище. Голый Вепрь. Лысый, как колено монаха-аскета, огромный, холкой мне по пояс, с маленькими, но злобными глазками-бусинками и парой клыков, достойных самого дракона. Он фыркнул, выбросил клубы пара из ноздрей и бросился прямо на меня! Видимо, решив, что звякающая кольчуга – главный источник всех бед его свиного семейства.

Что оставалось делать истинному рыцарю? Броситься навстречу! Мы схлестнулись посреди поляны в поединке, достойном легенд. Он – клыками и дикой свиной яростью. Я – силой рук, благородным напором и… несколько скользкой от пота и лесного дерма спиной. Мы катались по земле, вырывая друг у друга клочья одежды (вернее, он пытался вырвать клок моей рубахи, а я – удержать его от попыток откусить мне что-нибудь важное). Грязь летела во все стороны, наши рычания сливались в единую симфонию борьбы.

Тем временем, на фоне нашей эпичной схватки Сэр Костик героически зарубил жукопаука, доказав, что даже потусторонняя нечисть не устоит перед сталью истинного рыцаря (и его громкими воплями).

Пока мы с Голым Вепрем катались по поляне, кусая друг друга (он — в прямом смысле, я — скорее образно), Эланд, видимо решив, что одной сущности для отвлечения мало, призвал новую. На сей раз это была… Шерстяная Змея. Длинная, пушистая, цвета заплесневелой бургундской шерсти. Она тут же поползла в сторону Сэра Костика, видимо, тоже привлеченная блеском.

Берий, забыв про нас, с азартом ловил разбежавшихся поросят, ловко оглушая их камнями из пращи. Каждое удачное попадание сопровождалось его довольным: "Ха! Еще один ужин!"

А вот дворф Талинор, избрав обходной путь, с достоинством скользнул по глинистому берегу и с разбега улетел. Раздался громкий всплеск, открылся вид уплывающего вниз по течению тяжелого объекта в доспехах. Его унесло примерно на сотню футов, по пути он проклял двадцать семь рек, трёх предков и мосты как класс. "Разведка речного пути!" – позже оправдался он.

А я тем временем одержал верх над Голым Вепрем! Используя прием, известный лишь самым искусным борцам Атлантиды (или, по крайней мере, кабатчикам из портового района), я сумел занять доминирующую позицию и… задушил чудище! Мощными объятиями истинного друга… ну, или врага. Триумф! Я встал, отряхиваясь от грязи и свиной щетины, поднял голову побежденного зверя (весьма увесистую, скажу я вам) и возгласил:

– Победа! Ужин обеспечен, господа!

Обстановка на поляне к тому моменту стабилизировалась. Костик и Эланд, объединив усилия, столкнули явно разочарованную Шерстяную Змею в реку, где она поплыла вниз по течению, видимо, на поиски уплывшего Талинора. Сам Талинор вскоре вылез на берег, мокрый, злой, но живой, проклиная "скользкие эльфийские брёвна" (хотя брёвна были самыми что ни на есть обычными). Берий сиял, окруженный оглушенными поросятами.

Мы развели костер такого размера, что, наверное, был виден с Милленских Гор. Голову вепря водрузили на кол – как трофей и предупреждение всем лесным хулиганам. Тушу изжарили с таким мастерством, что даже лесные духи, наверное, пускали слюни. Поросят… большинство поросят пошли на шашлык. Но одного, самого шустрого и бойкого, я пожалел. Он глядел на меня своими маленькими глазками с таким вызовом, что я увидел в нем родственную душу.

– Этот будет моим! – объявил я, беря визжащего поросенка под мышку. – Верный боевой кабанчик! Назову его… Гримальдини! В честь великого комедианта! (Он уже пытался откусить пуговицу с моей куртки).

Так закончился этот день. День, когда мы планировали пройти добрых двадцать миль. Вместо этого мы устроили пир на поляне, обрели трофеи (голова вепря), провиант (жаркое) и боевого товарища (Гримальдини, который немедля попытался сожрать ремешок от щита Костика). Путь к дракону мог и подождать. Ведь что может быть важнее для доблестных воинов, чем хорошая охота, обильная трапеза и новый, пусть и несколько хрюкающий, друг? Настоящий герой понимает ценность стратегических пауз! Особенно когда они такие… вкусные.

Глава III - Королевский стол или за чей упокой мы больше всего пили.

После восьми дней пути, отмеченных героической охотой на вепря, спасением дворфа из речных объятий и приобретением верного боевого кабанчика Гримальдини (который к этому времени уже успел прожевать дыру в моем дорожном плаще и вызвать сердечный приступ у кухарок), мы наконец достигли цели – лагеря Его Высочества Гильмонда Третьего вблизи зловещего Перевала Горгоны.

Лагерь, надо сказать, напоминал не столько военный стан, сколько филиал царства мертвых в день всеобщего траура. Шатры стояли понуро, стяги висели безжизненно, будто мокрые простыни, а лица воинов… О, эти лица! Они излучали такую безысходность, что даже вечно оптимистичный Сэр Костик слегка помрачнел. Воздух был густ от запаха конского пота, влажной шерсти и… страха. Да-да, самого настоящего страха, который не могло перебить даже обильное королевское пиво, льющееся здесь рекой (что было единственным светлым пятном).

Нас проводили в королевский шатер – сооружение внушительное, но дышащее каким-то унылым великолепием, как позолоченный гроб. Внутри, за длинным столом, уставленным яствами (которые, впрочем, почти не трогали), сидели вассалы короля. Сэр Галаад, известный своей способностью проспать любую битву; Сэр Годрик, чья борода была столь густа, что в ней, по слухам, гнездились лесные духи; и еще с десяток угрюмых рож, на которых лежала печать недавних поражений и, вероятно, хронического несварения. Сам король Гильмонд III восседал во главе стола, опираясь щекой на кулак и глядя в свою серебряную кружку так, будто надеялся увидеть на дне счастливое будущее. На его мантии виднелось темное пятно, подозрительно напоминавшее… конский навоз? Нет, лучше не думать.

Наше появление внесло нотку… оживления? Скорее, легкого замешательства. Король поднял тяжелый взгляд.

– А, барон Гарольд Всей Хуйни! – произнес он без особой радости. – Добро пожаловать. Садитесь. Пейте. За упокой.

И прежде чем мы успели ухватиться за кувшины, он поднял свою кружку:

– Пью за упокой души доблестного сэра Монхэна, почти сразившего Каттенгенского Ужа и который обмочился в битве у замка Болнера! – Голос его дрогнул. – Верного друга, бесстрашного воина… – Король сделал паузу, собираясь с мыслями, или, вернее, с духом. - Когда ящер… – Король сглотнул. – …раскрыл пасть, чтобы сожрать моего коня… сэр Монхэн попытался спасти меня! Он бросился вперед! И в этот момент дракон… проглотил его. Вместе с его конем. И… всем остальным. – Король махнул рукой, словно отгоняя муху, но всем было ясно – он отгонял зрительный образ. – Так что… да. За упокой сэра Монхэна.

Мы выпили. Молча. Густое, тягучее молчание повисло в воздухе, нарушаемое лишь довольным хрюканьем Гримальдини, который обнюхивал ножку королевского стола.

Пытаясь разрядить обстановку, я решил поделиться трофеем.

– Ваше Высочество! – возгласил я, поднимая увесистую голову Голого Вепря, которую предусмотрительно захватил с собой. – В знак нашей преданности и боевого духа! Голова чудовища, поверженного моей собственной рукой на пути сюда!

Король взглянул на вепря без особого интереса.

– Хм. Лысый. – пробормотал он. – Как тот шут… Ладно. Поставьте в угол. Может, отпугнет комаров.

Затем он снова поднял кружку, на этот раз с тенью былой решимости:

– Пью за погибель огнедышащего крылатого урода! За то, чтобы его кишки пошли на тетивы, а чешуя – на наперстки для наших прабабушек! Пусть он сдохнет! Желательно – вчера.

Этот тост встретили более оживленно. Раздались одобрительные (хотя и хриплые) возгласы, кулаки стукнули по столу. Все пили с явным чувством облегчения – словно само произнесение проклятия приближало гибель дракона. Сэр Годрик даже вытер бороду с некоторым подобием улыбки. Гримальдини громко хрюкнул, видимо, поддерживая общий порыв.

Заметив проблеск интереса, я не преминул воспользоваться моментом.

– Ваше Высочество! Благородные сэры! – начал я, вставая во весь свой немалый рост (и стараясь не звякнуть кольчугой слишком громко). – Позвольте поведать вам о битве, достойной пера самого искусного скальда! О том, как я, Барон Всей Хуйни, голыми руками…

И я пустился в рассказ. Рассказ, в котором Голый Вепрь вырос до размеров небольшого дракона, свиньи превратились в разъяренных демонов, а моя схватка с чудовищем приобрела эпический размах, включающий тройное сальто через спину вепря, уворачивание от клыков с грацией матадора и финальный прием удушения, позаимствованный у легендарных борцов подземных царств. Я скромно умолчал о жукопауке, шерстяной змее и купании Талинора, сосредоточившись на своей доблести и силе рук. Эланд вежливо кашлянул в кулак, Берий внимательно изучал узор на скатерти, Талинор тем временем уже успел найти общий язык с королевскими дворфами (объединенные любовью к крепкому элю и громкой ругани), а Сэр Костик кивал так восторженно, будто видел все описанное своими глазами.

Король слушал, поначалу скептически, но постепенно его взгляд потеплел. К концу рассказа он даже хмыкнул.

– Голыми руками, говорите? – переспросил он. – Весьма… впечатляюще, барон. Видимо, у вас крепкая хватка. – Он многозначительно посмотрел на пятно на своей мантии. – Что ж… Пью за ваш подвиг! И за надежду, что ваши руки справятся и с чешуйчатой гадиной!

Тост поддержали с гораздо большим энтузиазмом. Видимо, моя история, пусть и приукрашенная, дала им крупицу надежды. Или просто пиво начало действовать. Гримальдини, воспользовавшись моментом, попытался стащить с блюда жареного гуся, но был вовремя остановлен бдительным Берием.

Когда пир (или поминки – было уже сложно отличить) вошел в более оживленную фазу, король постучал кулаком по столу, требуя тишины.

– Теперь к делу, господа! – начал он, и в его голосе снова зазвучали нотки королевской власти, слегка подмоченной недавними событиями. – Дракон… этот вонючий, крылатый педераст… оказался подлецом и трусом! Он отказывается сражаться с нашим славным войском! Дескать, «нечестно это, мол, толпой на одного!» – Король передразнил дракона скрипучим голосом, что вызвало несколько неуверенных смешков. – И знаете что? Он еще и оскорбляет! Каждого! Лично! По имени! Помянул и мою прабабку, и ваших матерей, сэр Годрик, сэр Галаад! Даже моего шута, Твиттерса, довел до того, что тот… – Король снова сглотнул. – …предал! Сбежал к дракону! Прямо в логово! Видимо, решил, что у ящера чувство юмора лучше. Хотя в чем оно лучше, если дракон только и умеет, что браниться да пердеть в нашу сторону…

В шатре повисло возмущенное гудение. Сэры роптали, вспоминая, видимо, и свои обиды.

– Но! – возвысил голос король. – У меня есть план! Гениальный план!

Он встал и подошел к грубо сколоченному столу, где лежала карта окрестностей.

– Видите? Драконий Пик! Там он и ошивается, наглец! А здесь, – он ткнул пальцем в опушку леса у подножия пика, – наш гениальный инженер, мастер Бодкин, соорудил… баллисту! Мощную! Точную! Спрятанную в засаде!

Все наклонились к карте. Я тоже подошел, стараясь не задеть Гримальдини, который увязался за мной.

– План таков! – король изобразил на карте стрелу. – Небольшой, но отважный отряд – например, барон и его спутники! – он кивнул в нашу сторону, – поднимается к Пику! Вызывает дракона! Дразнит его, как только может! Выманивает на открытую площадку вот здесь! – Он ткнул в небольшой луг перед лесом. – А тут… БАМ! – Король со всего маху ударил кулаком по точке засады. – Баллиста! Болт – прямо в брюхо! Раненый, он не сможет далеко улететь! Поспешите за ним – и найдете логово! А там – и шут-предатель, и сокровища, и сам дракон, ослабленный! Добьете! Просто, как три гроша!

Король сиял. Его план действительно казался простым. Слишком простым. Как детская рогатка против боевой катапульты. Эланд приподнял бровь. Талинор хмыкнул. Берий почесал затылок. Сэр Костик выпрямился:

– Блестяще, Ваше Высочество! Мы выманим гада, как кролика из норы!

Я взглянул на своих спутников, на угрюмые лица других сэров, на довольного короля и на Гримальдини, который снова норовил стащить гуся. Что ж, план есть план. Особенно королевский. Отказываться – себе дороже.

– Что ж, – сказал я, поднимая кубок. – Пью за успех дела! И за то, чтобы баллиста мастера Бодкина была точнее, чем его молоток, норовящий попасть по пальцам!

Мы выпили. Пиво было горьковатым. Или это было предчувствие? Гримальдини громко хрюкнул, словно подводя итог всему услышанному. Вечером, выпив снова за погибель дракона и ещё раз «на всякий случай», прихватив пару фляг королевского эля на дорожку (и привязав Гримальдини покрепче), мы выдвинулись к подножию Драконьего Пика. Воздух звенел от напряжения, ночного холода и отдаленного, едва уловимого запаха серы.

Глава IV - Перебранка у Драконьего Пика или чей язык острее.

Восхождение на Драконий Пик было делом нелегким. Тропа вилась, как змея с похмелья, камни предательски осыпались под ногами, а воздух становился разреженным, отчего у Талинора началась легкая одышка (которую он, естественно, списал на "проклятую драконью магию, отравляющую воздух"). Гримальдини, мой верный боевой кабанчик, храбро семенил рядом, лишь изредка пытаясь сожрать пряжку на сапоге Сэра Костика. Наконец мы выбрались на каменистое плато у подножия самой вершины. И тут...

Раздался свист крыльев, разрезающих воздух с шипением раскаленного ножа. И он появился. Огромный, чешуйчатый, цвета старой меди с зеленоватым отливом, с глазами, горящими, как два уголька из адской кузницы. Дракон уселся на скалу, нависающую над нами, как гриф над падалью. Он чикнул когтем, высекая искры, и... заговорил. Голос был скрипучий, шипящий, но невероятно громкий и проникновенный, как гвоздь по стеклу души.

– Оооо! – просипел он, оскалив пасть в подобии улыбки. – Смотри-ка, ползут! Новая пьянь! Приползли, крысоловы королевские, вылизать сапоги своему Гильмонду Третьему? Тому, что в бою– дракон сделал театральную паузу, – ...когда я коня его сожрал, так обделался, что пятно до сих пор на троне проступает? Ха-ха-ха!

Мы остолбенели. Сэр Костик аж подпрыгнул, схватившись за рукоять меча.

– Молчи, тварь! – завопил он, краснея. – Оскорблять Его Величество?! Да я тебя...

– Ой, смотрите, мальчишка заговорил! – перебил дракон, презрительно фыркнув дымом в сторону Костика. – Твой хозяин уже трусов своих наверняка не менял с тех пор? Отсюда воняет его страхом! Как и от вас, кучки жалких...

Тут терпение лопнуло у всех. Лавина ответных оскорблений обрушилась на дракона.

– Молчи, тварь! – завопил я, пытаясь сохранить достоинство, но тщетно. – Молчи, пережаренный ящер! Твоя мать была уродливой саламандрой, а отец – вонючим гекконом! Иди и отсоси хвост у горного тролля!

– Ох, какой грозный! – хмыкнул дракон саркастично. – Слышал я про тебя, "барон"! Твой замок – канава, а герб – пятно от дерьма на рубахе! Иди лучше поросенка своего доешь, жиробас!

Талинор топая ногой и тряся бородой, рявкнул:

— А ну заткнись, чешуйчатая вонючка! Твоя башка пустее моей пивной кружки после запоя! Лети да глотку свою дерьмом прополощи, авось умнеешь!

Дракон, изобразив громкий чмок и высунув язык, сипло прошипел:

— Ммм? Что-то? Плохо слышно! Бородатый бочонок, тебя плохо слышно с хуем во рту!

Талинор, взбешенный до предела, заорал в ответ:

— Хуй?! Сам ты хуй! Как тебе, чешуйчатая тварь, хуй во рту мешает слышать?! У тебя ж пасть – как ворота амбара, в них целый отряд с конями пролезет!

Дракон искренне рассмеялся, его скрипучий хохот эхом разнесся по скалам:

— Ха! Бродячее пиво огрызается! Молодец! Но все равно тупее гоблинской шлюхи!

Эланд холодно и свысока произнес, глядя на дракона:

— Твое красноречие, о дракон, столь же примитивно, как твоя родословная, восходящая к плесени на болотном камне. Ты – ошибка природы, порождение серных испарений и тупости. Иди и сдохни в забвении, как и подобает столь ничтожному созданию.

Неожиданно дракон поднял хвост и наклонился к нам. Камни задрожали от протяжного низкого звука, а затем пошёл такой запах, будто я снова прибыл к замку Его Высочества и стою перед рвом.

Сэр Костик, тряся мечом, выступил вперед:

— Ты смеешь портить воздух и пускать ветра перед благородными сэрами?! Это недопустимо! Извинись перед рыцарями!

Дракон снова открыл пасть, чтобы изрыгнуть очередную брань, но его голос потонул в наших воплях:

— Извинись перед рыцарями! Извинись перед рыцарями! Извинись перед рыцарями!

Дракон вдруг сделал преувеличенно вежливый вид и поднял переднюю лапу:

— Извиняюсь! Ох, извиняюсь! Простите великодушно! Извиняюсь за то, что трахнул ваших мамаш! Ха-ха-ха! — Он самодовольно шлёпнул хвостом о камни.

Перебранка длилась добрый час. Голос дракона охрип от смеха и злобы, наши глотки горели. Воздух дрожал от вибрации криков, ругани и очередного, совершенно дикого, громкого пердежа дракона, который он пустил в ответ на очередное остроумное замечание Талинора о размерах его мозга. Облако зловонного дыма накрыло нас, заставив кашлять и вытирать слезы.

– Хватит! – внезапно гаркнул дракон, устав от балагана. – Надоели, смердящие мешки с навозом! Слушайте лучше! – Он расправил крылья, набрал воздуха и запел на мотив похабной таверной песни, звучно и язвительно:

Веют знамёна Араммерской страны, Король Гильмонд Третий наделал в штаны! Сэр Костик — обормот, А барон — жирный бегемот!

И он изобразил когтистый кукиш размером с лошадь, громко фыркнул дымом прямо нам в лица и, оттолкнувшись от скалы, взмыл в воздух.

– СРАМНЫЙ ПЕРЕРОСТОК! – взревел Сэр Костик, окончательно потерявший рассудок от упоминания матерей. Он рванул вперед, как ужаленный, меч наголо, явно намереваясь либо взлететь, либо прыгнуть вслед за драконом в пропасть. – ВЕРНИСЬ! Я ТЕБЕ ПОКАЖУ... ААААРГХ!

Мне едва удалось схватить его за плащ, а Гримальдини, словно почуяв опасность, вцепился зубами в штанину Костика, добавив веса.

– Стой, Костик! – рявкнул я, едва удерживая безумного оруженосца. – Не давай ему удовольствия! Умом чудище брать надо! Хитростью! Как того вепря!

– Но... но матери... он про матерей... и песня про короля... – бубнил Костик, трясясь от негодования, пока Гримальдини грозно хрюкал у его ноги.

– Знаю, друг, знаю, – вздохнул я, глядя на удаляющуюся крылатую точку. – Но на каждый его кукиш у нас найдется свой... эээ... Тонкий расчёт. И пиво! – добавил я, озаренный внезапной мыслью. – У нас же остался тот королевский эль! Идеальный эликсир для разработки плана мести! На вершину, господа! И пусть этот пердун-дракон готовится! Мы идем... с миром! И с пивом! Хотя бы на первых порах.

Так закончилась наша первая встреча с драконом. Мы не скрестили стали, но скрестили языки. И надо признать, чешуйчатый хам оказался достойным соперником в словесном поединке. Но Барон Всей Хуйни не сдается! Особенно когда у него в запасе есть бочонок доброго эля и свирепый, хотя и мелкий, союзник в лице Гримальдини. На вершине Пика нас ждало логово, сокровища, шут-предатель и... новая порция совершенно непредсказуемых событий. Но об этом – в следующих записках!

Глава V - Почему не стоит вызывать дракона на пивной поединок.

Ободренные (или, вернее, разъяренные до предела) словесной перепалкой с чешуйчатым хамом, мы продолжили восхождение. Сэр Костик все еще трясся от негодования, бормоча что-то о "чести", "матерях" и "непременном расчленении", но присутствие Гримальдини, вцепившегося в его поножи, как живой успокоительный якорь, несколько сдерживало его пыл. Талинор отдувался, проклиная горы, драконов и разреженный воздух, который, по его мнению, был специально подстроен, чтобы мешать дворфам. Эланд шел, сохраняя эльфийское достоинство, хотя я заметил, как он нервно перебирал пальцами свой жезл. Берий шел спокойно, лишь изредка поглядывая на вершину Пика с видом человека, ожидающего падение жерновов с неба. А я... я нес бочонок. Тот самый, с королевским пивом. Мой гениальный план зрел, как сыр в погребе.

После перепалки с матерщинником на крыльях, мы поняли: обычными средствами это существо не взять. Копья, чары, доблесть — всё это хорошо в песнях, но не с тем, кто в рифму оскорбляет королевскую генеалогию вплоть до третьих кузенов по бабкиной линии.

Поэтому мы взяли пива. Бочонок. Два даже. Потому что один — "на случай, если вдруг мир" (цитата Талинора), а второй — "для битвы". Правда один из них закончился на этапе восхождения.

Тропа сузилась до опасного карниза, с одной стороны – скальная стена, с другой – пропасть, достаточно глубокая, чтобы даже дракон задумался перед полетом вниз. Идеальное место для засады! Ну, или для переговоров. По-моему.

– Стойте, господа! – скомандовал я, ставя бочонок на узкую тропинку с таким видом, будто водружал трофей на алтарь победы. – Здесь и подстережем летучего сквернослова! Хитростью! Как подобает истинным стратегам!

– Стратегам? – хмыкнул Талинор, прислонившись к скале. – С бочкой пива? Это стратегия пьяницы, барон!

– Тише, невежда! – осадил я его. – На всё тонкий расчёт. Дракон – существо алчное и любопытное! Увидит бочонок – захочет проверить! Спустится! А тут мы его... эээ... обласкаем! Переговорим! Подпоим! А потом... – я сделал многозначительную паузу.

Не успел я закончить, как знакомый свист крыльев разрезал воздух. Он вернулся! И уселся на выступ прямо над нами, свесив хвост и глядя на нас с явным сарказмом.

– Хе-хе! – просипел он. – Застряли, сальные комочки? Решили передохнуть? Или молиться? Молитесь громче, а то я вас отсюда плохо слышу! Особенно бородатого бочонка! У него, кажется, опять хуй во рту застрял? Ха-ха!

– Молчи, ящер! – парировал я, стараясь сохранить дипломатический тон. – Мы пришли с миром! И с дарами! Видишь бочонок? Отменного королевского пива! Не желаешь ли снять напряжение перед битвой? Как благородные сэры. Испить за здравие... ну, или за упокой... как пойдет!

Дракон склонил голову, его ноздри дрогнули.

– Пиво? – понюхал он воздух. – Королевское? Того самого Гильмонда, что в штаны... ну, вы поняли? Интересно... А что, трус подарочек прислал? Выкуп за свою жалкую шкуру? Или за шута? Тот у меня, кстати, новую песенку сочинил! "Тишь да гладь у форта Валеос, барон Хуйни – просто жирный соплесос!" Хорошо?

– Просто жест доброй воли! – настаивал я, игнорируя песенку. – Испей! Оцени! А там... поговорим!

Дракон задумался на мгновение. Потом внезапно спикировал вниз, аккурат перед бочонком. Он был огромен вблизи! Чешуя блестела маслянисто, от него несло серой, жаром. Гримальдини испуганно хрюкнул и спрятался за меня.

– Ладно, – буркнул дракон. – Покажу класс, как настоящий благородный муж пьет! Не то что ваша пьяная королевская братия!

Он ловко подцепил бочонок когтем, подбросил его в воздух и... РАЗИНУЛ ПАСТЬ. Весь бочонок исчез в его глотке, как горошина в колодце. Раздалось громкое "ГЛУП!". Затем, сделав паузу драматичнее, чем у барда с расстройством лютни, икнул, отрыгнул кирасу Монхэма (не шучу — прямо на землю, с характерным звоном и брызгами) и вылетел вверх на скалу.

– Вот! – самодовольно процедил дракон, вытянувшись и смачно отрыгнув. – Сувенир! От сэра Монхэна! С любовью! И... с остальным! Натешились? А теперь катитесь! Мне спать охота после вашего жиденького пойла! – И он, громко хлопнув крыльями, взмыл вверх, оставив только бурю перегара и моральную опустошённость.

Мы, не теряя духа, двинулись дальше и наконец поднялись на вершину Драконьего Пика, Открывшееся зрелище было... специфическим.

Перед нами расстилалось каменное плато. Посреди него возвышались мрачные руины древнего дварфийского замка – почерневшие от времени и, вероятно, огня, стены, полуразрушенные башни, зияющие провалы окон. Но это было не самое главное.

Всё пространство вокруг замка было превращено в гигантский... склад для драконьего бардака. Навалены груды камней, словно кто-то гигантский играл здесь в кубики и бросил игру на середине. Перекинуты огромные, полуистлевшие бревна. И повсюду... КУЧИ. Огромные, высотой с коня, кучи драконьего дерьма. Их было десятки. Они источали такой густой, сладковато-тошнотворный смрад, что даже у меня, видавшего виды барона, слезились глаза. Воздух дрожал от вони.

Берий, обладая чувствительностью полурослика и нюхом на опасность, сказал:

– Кажется, здесь кто-то живёт.

– Кхм... – выдавил из себя Эланд, зажимая нос изящным платочком. – Интересная... система укреплений.

– Укреплений?! – заорал Талинор, побагровев. – Это же... ЭТО ЖЕ ПРОСТО СВАЛКА! ГИГАНТСКАЯ УБОРНАЯ! И ПАХНЕТ... – он вдохнул полной грудью и скривился, – ...пахнет, как королевская кухня после бобового рагу! Или как твой замок, барон, после недельного пира!

– Это не свалка! – возразил я, стараясь дышать ртом. – Это... лабиринт! Очевидно же! Дракон запутал подход к логову! Хитро! Грязно... но хитро!

– Лабиринт? – Берий внимательно оглядел ближайшую кучу. – Интересно, что он ест, чтобы так... продуктивно получалось? Камни? Рыцарей? Королевских шутов?

– Неважно! – рявкнул я, стараясь перекричать вонь и Талинора. – Логово там! – я ткнул пальцем в зловещие ворота замка. – И сокровища! И шут! Пора выманивать пердуна! Кричим! Оскорбляем! Гримальдини, поддержи!

Мы расставились кто где мог (избегая кучи), набрали побольше воздуха (рискуя отравиться) и начали орать хором, перекрывая друг друга:

– Эй, чешуйчатый засранец! Выходи, трус! Боишься настоящих рыцарей?! Или боишься, что твоя куча просядет под твоим жирным задом?!

– ВЫЛЕЗАЙ, ВОНЮЧИЙ ЯЩЕР! Я ТЕБЕ СВОЕЙ БОРОДОЙ ЖОПУ ВЫТРУ!... Черт, похоже я воюю не туда.

– Выходи, осквернитель древних камней! – кричал Эланд сквозь платок. – Твое присутствие оскорбляет память дварфов, построивших эти стены! Ты – позор для всех рептилий, включая уличных ящериц!

–ИЗВИНИСЬ КАК ПОДОБАЕТ! –завопил Сэр Костик, тряся мечом. – ВЫХОДИ И УМРИ КАК МУЖЧИНА! ТВАРЬ!

Гримальдини тоже не остался в стороне: «ХРЮ-ХРЮ-ХРЮ!» (что, в контексте, явно означало что-то очень оскорбительное).

Мы орали минут пять. Эхо разносило наши "любезности" по всему плато. И... сработало!

С грохотом рухнувшего обвала (оказалось, это дракон просто резко открыл массивные ворота замка) он появился. И выглядел ОЧЕНЬ зло. Дым валил из его ноздрей клубами, глаза пылали, как два адских уголька.

– КТО?! – проревел он так, что задрожали камни под ногами. – КТО СМЕЕТ ТРЕВОЖИТЬ... ААААРГХ! ОПЯТЬ ВЫ?! СТЕРВЯТНИКИ! НАДОЕЛИ!

Он не стал церемониться. Даже не стал материться. Он просто... ПЫХНУЛ. Стена огня, широкая и яростная, вырвалась из его пасти и помчалась к нам! Жар был невероятный, запах паленой шерсти (прости, Гримальдини!) и опаленных бровей мгновенно заполнил воздух.

– ОГОНЬ! – завопил я. – РАССЫПАЙТЕСЬ!

Но дракон не остановился. Он ВЗРЕВЕЛ. Не просто громко. Магически. Это был Рев Ужаса, пронизывающий до костей, выбивающий разум. Волна первобытного страха накрыла нас, леденя кровь.

Я, как истинный воевода, крикнул:

— Отступаем, но с достоинством!

Все, кроме меня (моя голова была занята стратегией и спасением Гримальдини) поддались панике. Талинор, забыв про дворфийскую гордость, рванул прочь с воплем "СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!". Эланд, потеряв платок, бежал, спотыкаясь, с лицом, искаженным ужасом. Сэр Костик, забыв и про трусы, и про шута, сверкая пятками, мчался вниз по тропе, орая что-то нечленораздельное. Даже Гримальдини, вырвавшись у меня из рук, помчался за ними, визжа как... ну, как поросенок от верной гибели.

– ВЕДИТЕ! – орал я им вслед. – НА ЛУГ! НА ЛУГ ВЕДИТЕ ЕГО! ТАМ БАЛЛИСТА! КОРОЛЕВСКИЙ ПЛАН!

Но они уже не слышали. Их гнал слепой, животный страх. А дракон, войдя в раж, взмыл в воздух и полетел за ними! Он был огромен, яростен и явно намеревался превратить отступление моей свиты в пиршество жареного мяса.Я же, подхватив кирасу Монхэна (авось пригодится как щит... или метательный снаряд), ринулся следом за друзьями. Позади гремел довольный рев дракона и треск пламени. Впереди был луг... и последняя надежда. Надежда по имени Мастер Бодкин и его, будем верить, точная баллиста. Барон Всей Хуйни никогда не сдается! Даже когда его свита бежит, а план пахнет... ну, как вершина Драконьего Пика.

Глава VI - Битва и хитроумный (и бесчестный по мнению дракона) козырь мастера Бодкина.

Картина, открывшаяся мне, когда я выбежал на опушку леса, граничащую с роковым лугом, была одновременно эпичной и комичной. Моя "доблестная" свита представляла собой воплощение панического бегства.

Талинор несся, громко звякая доспехами, с выгоревшей начисто левой бровью, отчаянно махая руками, будто пытался взлететь. Его борода слегка дымилась. Берий мчался неожиданно в первых рядах, крича и отчаянно размахивая пращой. Его плащ, казалось, застыл в воздухе, как летящий за надоедливой мухой пивной кубок. Эланд бежал необычайно быстро для эльфа, потеряв всякий намек на достоинство, его плащ был подпален по краям, а прическа напоминала гнездо неряшливой птицы. Сэр Костик, объятый пламенем, скакал, как заяц на сковородке, с перекошенным от ужаса лицом, забыв и про меч, и про рыцарскую честь, и, вероятно, про свое имя. Его блестящие доспехи покрылись сажей.

Гримальдини визжал и петлял под ногами у бегущих, добавляя элемент хаотичного слалома.

А над ними, наслаждаясь моментом, летел дракон. Он не спешил жарить их наповал, а словно играл: пускал короткие струи огня им под ноги, заставляя прыгать и вопить, громко хохотал (звук напоминал скрежет железа по стеклу, смешанный с бульканьем кипящей смолы) и отпускал язвительные комментарии:

– Прыгай, бородатый бочонок! Горячо?! А ты, мальчишка, не упади! Смотри, поросенок уже запекается! Ха-ха! А эльфийка! Куда грация делась? Бежишь, как гоблин от мыла!

Он был так увлечен травлей, так уверен в своем превосходстве, что совершенно не заметил торчащей из кустов баллисты. Рядом с ней копошился тщедушный человечек в заляпанных сажей очках и кожаном фартуке – мастер Бодкин. Из-за дерева выбежали солдаты, указывая на дракона, который как раз развернулся над центром луга, готовясь пустить особенно мощную струю пламени под зад Сэру Костику.

– ДВА НАЛЕВО, ШЕВЕЛИТЕСЬ, УБЛЮДКИ! – донесся тонкий, но пронзительный вопль мастера Бодкина. – ПЛИ!

Раздался адский скрип тетивы. Огромный, толщиной с добрую сосну, болт, увенчанный наконечником, похожим на клык разъяренного кабана, вырвался из засады. Он прочертил в воздухе короткую, смертоносную дугу и с жужжанием понесся к дракону

ТУУУМП!

Попал! Прямо в драконье брюхо, чуть левее центра массы! Раздался звук, похожий на удар кувалды по медному котлу, смешанный с хрустом ломающихся чешуек и... воплем. Высоким, визгливым, полным невероятного удивления и боли. Дракон дернулся в воздухе, как подстреленная утка, из пасти вырвался не огонь, а клуб черного дыма. Он беспомощно захлопал крыльями, пытаясь удержаться, но могучий взмах правого крыла превратился в жалкое подергивание. Болт торчал из него, как гигантская заноза.

– АЙЯЯЯЙ! – завизжал дракон голосом, который уже не пугал, а вызывал смешанное чувство жалости и злорадства. – ПОДЛО! НЕЧЕСТНО! МЕНЯ... МЕНЯ ПРОТКНУЛИ! ЭТО Ж... ЭТО Ж БОЛИТ! ААААРГХ!

Он сделал последнюю отчаянную попытку взмыть вверх, но лишь неуклюже развернулся и, тяжело дыша и поскуливая, полетел не вверх, а назад, к вершине Пика. К своему логову. Он летел низко, медленно, криво, оставляя за собой капли темной, маслянистой крови, падающие на луг, как слезы поверженного титана. Очень расстроенного поверженного титана.

На лугу воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием моих спутников и довольным хрюканьем Гримальдини, который обнюхивал место падения драконьей крови. Панику как рукой сняло.

– Попал! – воскликнул Берий, высоко поднимая пращу. – Точно в уязвимое место! Как и говорил барон! Снизу!

– Да я... я так и планировал! – тут же подхватил я, отряхивая кирасу Монхэна (теперь она казалась сомнительным трофеем). – Выманить! Отвлечь! И... бам! Стратегия!

– Стратегия?! – фыркнул Талинор, пытаясь привести в порядок свою обгоревшую бороду. – Мы бежали как ошпаренные крысы! А ты о стратегии! Болт попал – и слава Бодкину! Или баллисте! Или слепой удаче!

– Главное – результат, друг мой! – парировал я. – Дракон ранен! И полетел к логову! Значит, королевский план сработал! Теперь – за ним! Пока не скрылся! На вершину! К сокровищам! И к шуту-предателю! – Я грозно потряс кулаком в сторону Пика.

– К сокровищам?! – Талинор мгновенно оживился. – Ну, это другое дело! Шагаем! А то этот чешуйчатый хрыч еще все припрячет! Или сожрет!

– Но он ранен! – возразил Эланд, все еще бледный, но возвращающий себе эльфийскую осанку. – И очень зол. Это опасно.

– Опасно?! – Сэр Костик, тяжело дышал и еле стоял на ногах, но выпрямился и снова схватился за меч. – Он посмел... посмел оскорбить... и про матерей... и короля... ВПЕРЕД! НАДО ДОБИТЬ ГАДА! И ВЕРНУТЬ ЧЕСТЬ! И... И ЗАБРАТЬ ОСТАЛЬНОЕ!

Берий молча кивнул, указывая на кровавый след, ведущий вверх по тропе. Решение было принято. Оставив Костика (тот пах и выглядел, будто забытый на огне кусок свинины) с мастером Бодкином возле баллисты "на всякий случай", мы – я, Талинор, Эланд, Берий и боевой кабанчик Гримальдини – двинулись по следу обратно к зловонным руинам на вершине.

Глава VII - Заветное логово чудовища.

Вернувшись на плато, мы снова были окутаны тем же сладковато-тошнотворным амбре. Кровавый след вел прямо к зияющим воротам дварфийского замка, минуя самые высокие "кучи". Мы двинулись следом, стараясь дышать ртом и не смотреть под ноги слишком пристально.

– Лабиринт, говоришь? – ворчал Талинор, перелезая через груду камней. – Да тут просто бардак! Кто так строит?! Даже гоблины аккуратнее свалки устраивают! Ой!

Его возмущение прервал небольшой камнепад – с ближайшей стены рухнуло несколько булыжников, едва не угодив ему на шлем.

– Осторожно! – предупредил Эланд. – Руины нестабильны. И... кто-то следит.

Он был прав. Среди темных провалов окон и обрушенных галерей мелькала тень. Маленькая, юркая. Вскоре мы увидели его. Из приоткрытых ворот выглядывал полурослик. Но не Берий. Этот был одет в пестрый, рваный костюм шута, с колпаком, украшенным погремушкой. В руках он держал небольшой, но явно натянутый лук. Это был Твиттерс, королевский шут-предатель.

– Оооо! – пискляво зазвенел его голос. –А я-то думал, что король забыл про своего старого шута! Оказалось, что он просто прислал новых. – Он сморщил нос.– Ваши лица! Такое впечатление, что вы не с драконом сражались, а пытались целовать кузнечный горн! Очень... выразительно!

Он быстренько наложил стрелу и выстрелил. Стрела просвистела рядом с ухом Эланда и вонзилась в драконье "удобрение" позади нас с тихим "бульком".

– Какой аромат! – шут зажал нос. – Смесь гари, пота, страха и... это не сэр Монхэн случайно с вами? Нет? Странно, запах тот же самый!

Я не стал церемониться. Подойдя к воротам, я как следует замахнулся ногой и ударил шута сапогом в лицо, пока тот не успел забежать внутрь замка.

– Нехорошо, – строго сказал Берий, подходя к шуту. – Стрелять в гостей. И предавать короля. Плохие шутки.

– А тебе какое дело, коротышка?! – фыркнул Твиттерс, но в его голосе слышалась неуверенность. – Я теперь при драконе! Я тут главный шут! Я...

– Один звук, – сказал я тихо, но очень отчетливо, – и ты проглотишь этот сапог. Целиком. Понял, предатель?

Шут захлебнулся, закивал и затих, лишь дрожа от страха и отвращения. Мы оставили его лежать – пусть подумает о своем поведении.

Пройдя через массивные ворота (одна створка висела на одной петле), мы очутились в огромном, полуразрушенном зале. Когда-то здесь кипела дварфийская жизнь, теперь же царил хаос разрухи и... сияние. В центре зала зияла огромная яма. И она была полна сокровищ! Золотые монеты рекой, серебряные слитки, драгоценные камни, сверкающие даже в полумраке, роскошное оружие, доспехи, кубки, статуэтки – все это лежало грудами, искрясь и маня. Запах серы и крови перебивал даже вонь снаружи.

А на самой большой куче этого богатства, свернувшись клубком, как гигантская, несчастная кошка, лежал дракон. Он тяжело дышал, из раны на брюхе сочилась темная кровь, смешиваясь с золотом. Обломок болта торчал из него, как немой укор. Его глаза, полные боли и бешеной злобы, сверкнули, когда мы вошли.

– Вы... – прошипел он, и в его голосе не было прежней наглости, только ненависть и слабость. – Вы... гады... подлые... крысы... Вы... проткнули меня... Это... нечестно...

– Ой, бедненький! – едко парировал Талинор, не спуская глаз с сокровищ. – А сам как? Огнем жег, страху нагонял, короля оскорблял, шута воровал! Теперь знаешь, как сэр Монхэн себя чувствовал?!

– Заткнись... борода... – простонал дракон, пытаясь приподнять голову. – Я вас... всех... сожгу... Я...

Дальше все произошло очень быстро. Дракон, собрав последние силы, пыхнул в нашу сторону струей пламени. Она была слабее прежней, но все равно заставила нас отпрыгнуть. Гримальдини визгнул и спрятался за мою ногу.

– Атакуем! – скомандовал я, выхватывая меч. – Пока слаб!

– За сокровища! – рявкнул Талинор, ринувшись вперед с боевым топором.

– За честь короля! – Эланд поднял жезл, готовясь к магии.

– За... за справедливость! – Берий начал раскручивать пращу.

Бой закипел. Талинор и я попытались достать дракона в ближнем бою, но он отчаянно отмахивался хвостом и когтистыми лапами, рыча от боли и ярости. Золотые монеты разлетались из-под его лап, как дождь. Берий запустил камнем из пращи дракону в глаз, заставив того взреветь. Эланд попытался призвать сущность... и снова потерял контроль. На этот раз появилось что-то вроде слизняка, которое с шипением бросилось не на дракона, а на меня, разбрызгивая повсюду отвратительную слизь.

А в это время на балконе появился Твиттерс. Перемазанный и злой, он схватил лук и начал оттуда палить по нам стрелами! Они не были смертельными, но одна отскочила от моего доспеха, а другая едва не задела Эланда.

– Вот вам! Вот! – пищал шут. – За сапог! За унижение! Умрите все! А я заберу сокровища! И... и дракона! Он меня ценит!

– Да замолчи ты, гнида! – орал Талинор, отбиваясь от драконьего хвоста и шутовских стрел. – Сейчас я тебе этот лук...

Именно в этот момент Талинор, отскочив от очередного удара хвоста и споткнувшись о слиток серебра, взглянул вверх. На потолке зала зияли огромные трещины. Одна массивная колонна, подпиравшая своды, была сильно повреждена еще в древности, а теперь трещала под весом камней и напряжением боя.

– Барон! – заорал он. – Идея! Видишь колонну? Добьём ее! Крыша рухнет! Завалит и дракона, и шута! И... и сокровища... – он чуть помедлил, – ...но главное – дракона!

– Рухнет?! – в ужасе взвизгнул Эланд, уворачиваясь от очередной стрелы. – Мы же все здесь!

– Стратегический риск! – парировал Талинор. – Я дворф! Я знаю камни! Успеем выбежать! Ну, почти!

Мысль была безумной. Но дракон, несмотря на рану, был еще силен. Шут на балконе не давал покоя. А новая потусторонняя сущность-тень уже забралась между нами и драконом и думала, с кого ей начать.

– ДЕЛАЙ! – заорал я, понимая, что другого шанса может не быть. – Берий, Эланд – к выходу! Я прикрою!

Талинор, кряхтя, подбежал к злополучной колонне и со всей своей дворфийской мощью ударил по трещине боевой киркой. Раздался оглушительный скрежет. Казалось, весь замок содрогнулся. Колонна дрогнула. Посыпались камни. Трещины на потолке поползли с устрашающей скоростью.

– ВСЕМ ВОН! – завопил я, хватая за шиворот замешкавшегося Эланда и толкая его к выходу. Берий уже был у дверей. Талинор, бросив последний взгляд на сокровища (с явной тоской в глазах), рванул следом. Я оглянулся. Дракон, почуяв неладное, попытался встать, зарычав от боли. Шут Твиттерс на балконе замер в ужасе.

Мы выскочили из ворот как ошпаренные, как раз в тот момент, когда с грохотом, достойным падения горы, рухнула часть крыши и та самая колонна. Облако пыли вырвалось из пролома. Но это было только начало.

Раздался новый, куда более жуткий звук – глухой, протяжный, из-под земли. Плато заходило ходуном. Под ногами открылись трещины. Не просто трещины – пропасти, из которых повалил едкий дым и запахло серой... нет, раскаленным железом. Магмой.

– Вулкан! – в ужасе прошептал Эланд. – Пик... он живой!

– Бегите! – заорал Берий. – К краю! К тропе!

Мы бросились наутек, перепрыгивая через растущие трещины, спотыкаясь о камни. За нами, с ревом ужаса и боли, выполз из руин дракон. Он был покрыт пылью и кровью, болт все еще торчал в боку. Он увидел нас и... его глаза полыхнули ненавистью. Он попытался взлететь, но лишь беспомощно захлопал крыльями, поднимая тучи пыли. Тогда он ринулся за нами по земле, тяжело дыша, плюясь огнем и яростью.

– Берий! Осторожно! – крикнул я, видя, как полурослик, помогавший Талинору перебраться через широкую трещину, оказался ближе всех к ящеру.

Дракон увидел его. Его пасть разинулась в немом рыке. Он сделал последний отчаянный бросок... прямо на Берия. Мудрый полурослик не растерялся. Он метнул камень из пращи прямо дракону в морду, но было поздно. Лапа чудовища задела его, сбив с ног. Они покатились... прямо к огромной, зияющей трещине, из которой уже лился багровый свет и валил жар.

– НЕЕЕЕЕТ! – закричал я.

Берий и дракон исчезли в провале. На миг показалось, как две фигуры – маленькая и огромная – мелькнули в багровом зареве. Раздался последний, отчаянный визг Гримальдини (поросенок пытался подбежать к краю), и... тишина. Только шипение магмы внизу и грозный рокот пробуждающегося вулкана.

Плато разваливалось на глазах. Камни летели со склонов. Воздух наполнился пеплом и гарью.

– БЕЖИМ! – заорал Талинор, таща за рукав остолбеневшего Эланда. – ПОКА НЕ ПОЗДНО!

Я бросил последний взгляд на пылающую пропасть, где нашел свой конец и враг, и друг. Сжал кулаки. Гримальдини жалобно хрюкнул у моих ног. Время для скорби будет позже. Сейчас надо было спасать свои шкуры.

Мы помчались вниз по тропе, которая теперь казалась лестницей в ад. За нами катились камни, небо темнело от пепла, а земля дрожала, напоминая, что Драконий Пик только начал свое пробуждение. Мы бежали, не оглядываясь, пока не вырвались на относительно безопасный склон. Остановились, переводя дух, покрытые пылью, сажей, вонью, с обожженными бровями и пустотой на месте сердца, где еще недавно был Берий. Талинор молча смотрел на вершину, где рушился замок и бушевал огонь. Эланд закрыл лицо руками. Гримальдини тихо поскуливал. Я поднял голову. Дракон был мертв. Сокровища остались под руинами и лавой. Шут Твиттерс... ну, ему явно не поздоровилось. И Берий... доблестный, мудрый Берий...

Победа пахла пеплом, серой и невосполнимой утратой. Но Барон Гарольд Всей Хуйни выжил. А значит, история еще не закончена. И пиво в лагере короля еще не выпито. Но сначала... сначала нужно было как-то пережить эту горечь. И рассказать королю, что его план... ну, в общем, сработал. Почти.

Эпилог - Мысли о прошедшем.

Спустились мы с того самого Драконьего Пика, любезные читатели, имея вид столь же величественный, сколь и пепельный. Представьте себе героев, вышедших из горнила самой преисподней, покрытых благородной сединой вулканического праха (который, к слову, отменно чистит зубы, если не глотать), с бровями, опаленными дыханием дракона (что придает лицу воинственный вид!), и с душой, помятой потерей верного Берия – но не сломленной! Весть о нашем триумфе опередила нас, ибо грохот извержения был слышен аж до столицы, где, говорят, королевский кот с испугу нагадил в корону.

Навстречу высыпал весь лагерь: сэры, оруженосцы, конюхи и даже кухонные крысы, почуявшие пиршественный дух. Возгласы неслись:

– Живы! (Что было очевидно, ибо мы стояли, хотя и пошатываясь).

– А дракон?! (Вопрос резонный).

– Пик дымится! Он... он извергается! (Воистину точное наблюдение).

Сам король Гильмонд Третий выкатился из шатра, забыв про величие и пятно на мантии (о котором мы все тактично молчим). Узрев нас – покрытых славой и пеплом в равной мере – он замер, как вкопанный:

– Барон? – спросил он тихо, видимо, пораженный нашим героическим видом. – Дракон...?

– Мертв, Ваше Высочество! – возвестил я, голос мой звучал как труба архангела, слегка подхрипывая от пепла. – Сгинул в огненной пучине, утащив за собой нашего мудрого Берия, чья праща нанесла роковой удар! Сокровища... ну, они там, под магмой, греются. Шут... эээ... присоединился к представлению.

Тишина. Глубокая, как карман контрабандиста. Король подошел, возложил длань на мое закопченное плечо (отчего облачко пепла вознеслось к небесам, как душа дракона, но менее вонючее):

– Мертв... – прошептал он. Потом вздохнул так, что задрожали штандарты. – План... сработал. Ценой... – он окинул взглядом мою поредевшую свиту: Талинора, вытирающего лицо о штаны сэра Годрика; Эланда, смотревшего вдаль с видом человека, подсчитывающего убытки; меня – столпа мужества; и Гримальдини, моего боевого кабанчика, который тыкался рылом в королевский сапог, видимо, ища следы Берия. – Сэр Костик! – гаркнул король, стряхнув уныние. – Вина! Крепчайшего! Пива – рекой! Яств – горы! Сегодня... сегодня пируем!

И началось, господа! Пиры короля Гильмонда – это нечто! Но сей пир был особый: смесь триумфа и поминок, где радость приправлялась горечью потерь и запахом гари. Как удачно сочетались слезы и окорока!

Король Гильмонд III держал свой кубок дрожащей, но решительной рукой. Голос его дрогнул от нахлынувших чувств:

– За Берия! – возвестил он, и в шатре воцарилась тишина, прерываемая лишь храпом спящего под столом сэра Галаада. – Полурослика малого ростом, да великого духом! Метнул камень – и дракону крышка! Утянул гада в преисподнюю, как истинный герой! Пусть в небесных садах кубки его всегда будут полны!

Мы подняли кубки. Пили молча, каждый вспоминая мудрого следопыта. Даже суровый Талинор, как мне показалось, уронил скупую дворфийскую слезу. Хотя, возможно, это был просто пепел, щипавший глаза. Гримальдини, пользуясь моментом, стащил с ближайшего блюда окорок и забился с добычей под королевский трон.

Следом король, уже заметно повеселевший, снова наполнил кубок. Брызги эля попали на его мантию.

– За погибель огнедышащего хама! – грянул он, и эхо разнеслось по шатру. – За Аррен отмщенный! За наши... нашу... эээ... честь, которая теперь не пахнет драконьей отрыжкой! Ура!

– Ура-а-а! – подхватили сэры, и гул сотряс полотнища шатра. Сэр Годрик, поддавшись общему порыву, так размашисто занес свой кубок, что уронил его прямиком внутрь собственной густой бороды – зрелище, достойное самого искусного фокусника!

Не прошло и минуты, как королевская длань тяжело опустилась мне на спину, чуть не вбив меня в землю.

– За Барона Гарольда Всей Хуйни и его доблестных товарищей! – провозгласил Его Высочество, сияя. – За хитрость! За отвагу! За... за истории! Про вепря-исполина! Про лабиринт из драконьего... удобрения! Про шута-предателя! Ха-ха! – Он расхохотался, но тут же смутился. – Ой, извините... – Король расчувствовался, утер навернувшуюся слезу... о мой закопченный дорожный плащ. Я великодушно позволил – герою простительно.

Тут не выдержал Талинор. Взгромоздясь на стол так, что затрещали доски и полетели объедки, он потряс кулаком, в котором сжимал не то кубок, не то окорок:

– За золото!!! – взревел он так, что задрожали кубки. – Которое... ТАМ! ПОД ЛАВОЙ! МОЁ!!! НАШЕ!!! Проклятый ящер! Проклятая гора! Ваше Высочество! Где компенсация?! Хочу вулкан поменьше! Для личных нужд! Для... для копчения сала!

Прежде чем он успел развить тему, его стащили со стола двое дюжих сэров, ловко влив в разинутую пасть добрый кувшин эля. Король благоразумно отвернулся и сделал вид, что внимательно изучает узор на потолке шатра.

И понеслось! Тосты лились рекой, как мои уверения баронессе в том, что я вернусь к ночи:

– За Короля! (кричали все, включая перепачканного элем Сэра Годрика, выуживавшего кубок из бороды).

– За Аррен! (кричали те, кто вообще помнил, где находится Аррен).

– За сэра Монхэна! – тут я торжественно вручил королю искорёженную кирасу покойного. Тот побледнел, как полотно, велел немедленно "с почестями похоронить" её в ближайшем пруду и трижды перекрестился.

– За мою обожаемую супругу! – провозгласил я, мысленно представляя её реакцию на мой вид.

– За Гримальдини – героического поросенка! – поросенок отозвался довольным хрюканьем из-под трона.

– За мастера Бодкина, чей болт попал точнее, чем стрела эльфа! – Эланд лишь брезгливо поднял бровь.

– За то, что мы выжили, несмотря на все старания дракона и моей стратегии! – заключил я, поднимая последний, как мне тогда казалось, кубок. Как же я ошибался! Пир только начинал набирать обороты, обещая стать легендарным.

Пир длился... ну, скажем так, до тех пор, пока не кончилось пиво. Время текло, как река после разлива – бурно и бессвязно. Лагерь превратился в царство Морфея, где сэры храпели под столами, а пустые бочки катились, как валы истории. Мы с Талинором и Эландом были героями! Рассказывали нашу эпопею, с каждым разом добавляя деталей. Мой Голый Вепрь вырос до размеров драконьего дедушки, а словесная перепалка с ящером обрела эпический размах, достойный Гомера, если бы тот любил крепкое словцо. Эланд тихо дегустировал королевские запасы. Талинор выкрикивал требования компенсации во сне. А Сэр Костик поспешно умчался, получив награду от короля: замок, полный мышей и долгов. Я же... я пил. Чтобы забыть багровый зарев пропасти. И чтобы помнить. Парадокс, да?

***

Когда последняя капля королевского эля была выжата из тряпки (да, дошли и до этого), войско тронулось в обратный путь. Дорога домой была тихой, как мышь перед кошкой, и унылой, как лицо сборщика налогов. Небо плакало пеплом, укрывая землю серым саваном. Гримальдини поскуливал – душа болела по другу.

Извержение вулкана, начавшееся после гибели дракона, вызвало много шума, дыма, немного паники и эйфорию у местных. Почему? Да потому что, пока мы спасали королевство, внизу народ уже устроил праздник. А в церкви официально канонизировали дракона как «мученика святого Гильмонда».

Я спросил одного монаха:

— Как же? Он же пел про короля, что тот обделался!

А он мне:

— Так в том и чудо, что он не сгорел от богохульства! А теперь он часть Вечного Пламени.

Вернувшись в «Гнездо Всей Хуйни», я ринулся в объятия супруги. Та, окинув меня взором орлицы, изрекла:

– Пахнешь, как гоблин после банкета. Мойся. И поросёнок – тоже. Он воняет тоской и салом.

Последовав мудрому совету (ибо кто я такой, чтобы спорить с баронессой?), я окунулся в ванну, потом в постель, а затем – в рутину. Но что-то висело в воздухе... Тяжелое. Знакомое. Как долги.

Однажды вечерком, сидя у камина с кубком доброго (но уже не королевского, увы!) пива, мы с Талинором и Эландом завели беседу о драконе и его кончине. Гримальдини сопел у ног.

– Глупости! – бухтел Талинор, начищая бороду до блеска, способного ослепить сову. – Дракон он и есть дракон! Летал, жег, золото воровал! Какое ему дело до вулканов? Не повезло гаду! И нам с сокровищами! Должен король возместить! Хотя бы медью!

– Не соглашусь, – качнул головой Эланд, его эльфийские очи сверкали, как изумруды в огне. – Слишком... гармонично. Чудище жило там века. Питалось жаром? Сдерживало пламя? Быть может, он был... хранителем? Мы убили ключника... и двери Ада распахнулись.

– Хранителем?! – фыркнул я. – Этот вонючий матершинник? Пел похабные песенки про королевские штаны! Какой из него хранитель?

– Хранитель бывает разным, – мудро изрек Эланд. – Даже неприятным. Суть – в функции. Функция утрачена. Пик изрыгнул пламя. Равновесие нарушено.

– Равновесие?! – Талинор стукнул кулаком, едва не опрокинув кубок. – Какое равновесие?! Он рыцарей жрал! Долины жег! И... и пердел в лицо благородным мужам! Это его "равновесие"?!

– Возможно, – невозмутимо парировал Эланд, – это был его способ... сброса избыточного давления. Наука, знаете ли.

Талинор простонал и залил науку элем.

***

Не стану врать, мысли эльфа засели в моей башке, как репей в гриве коня. "Хранитель". Звучит... значимо. Да, тварь была хамом, вором и убийцей. Но... жила-то она там. На самом жерле. И стоило ей сгинуть – бац! – гора икает огнем. Случайность? Быть может. А если нет?

Извержение прошло, но след остался. Пепел долетел даже до моих угодий. А потом... пришла зима. Ранняя, злющая. И снег падал, смешиваясь с той самой серой золой. Как память. О Берии. О драконе. О Пике.

И слухи... Кметы у Миленских Гор шепчутся. По ночам, мол, слышен скрежет. Не рев, не грохот. А будто гигантские жернова вертятся в недрах. Будто каменный великан во сне ворочается. Или... просыпается.

Стоял я на балконе. Внизу – поля под бело-серым покрывалом. Воздух – холоден и тих. Гримальдини хрустел льдинкой. Вспомнил я драконьи глаза – злые, ехидные. Багровую магму. Спокойный взгляд Берия...

– Хранитель, – прошептал я в морозную тишь. – Или просто очень злой покойник? – Глоток эля обжег холодом. – Что ж, – вздохнул я, глядя на угрюмые горные силуэты. – Коли это он... коли там, внизу, скрежещет... пусть скрежещет. Барон Всей Хуйни еще покажет, как встречают незваных гостей! Особенно огнедышащих! А пока... – я отпил еще, – пока есть пиво, крепкие стены да верный боевой кабанчик... можно и пожить. Главное – чтоб скрежет не мешал сну моей супруги. А то заставит чистить дымоходы. Всей Хуйни, стало быть. А там, глядишь, и новый дракон объявится... или вулканчик. Лишь бы сокровищ побольше!

Послесловие Скромного Хрониста - записавшего сии строки под диктовку Барона и трех кружек пива

Сия правдивейшая хроника записана со слов самого Барона Гарольда Всей Хуйни, его достойных спутников (где их память и трезвость позволяли), а также слегка приукрашена для вящей славы и занимательности (ибо сущая правда часто скучнее вымысла, особенно про запахи). Все описанное – чистая монета, не то что нынешние сказки! Был ли дракон хранителем вулкана или просто его жителем, не уплатившим за аренду – вопрос для мудрецов и пьяных философов. Факт же таков: после его кончины гора и впрямь расстаралась. А скрежет в горах... Что ж, может, это ветер в пещерах поет? Или гномы подковы точат для каменных троллей? А может... Но сие уже тема для новых записок, ежели Барон не перепьет всех хронистов. А пока – слава живым, упокой павшим, и да хранит нас Бог от спящих гор, забывчивых сказителей и баронессиных приказов чистить дымоходы!