Замуж за эльфа? Легко!

Глава 1

Молодым талантливым авторам посвящается

Торчать в деревне месяц не по приколу. Меня реально бесят сараи, грязь на улице и прочая деревенская скотина. Ещё тётя Клава, у которой я живу, напрягает постоянно: то корову забрать из табуна, то в сельпо сходить, то кур покормить. Альбина, пойди туда, Альбина, пойди сюда!.. Реально бесит!

В это утро я встала рано. Тётя Клава повела в табун корову, чтобы подоить, а я, умывшись из рукомойника, подошла к зеркалу, стоявшему возле корыта. В нём отразилась девятнадцатилетняя первокурсница с длинными светло-русыми волосами, овальным лицом, стройной фигуркой и большими серыми глазами, меняющими цвет в зависимости от настроения. Показав своему отражению язык, я достала из сумочки косметичку и занялась мейкапом. Сделала себе любимые смоки айс и ручкой-хайлайтером «Лакост нуар» подрисовала губы, сделав их чувственнее и полнее, тем более что сегодня я не планировала пользоваться помадой. Хотела сделать себе беби-фейс, но не было настроения с утра заморачиваться с бейкингом, и меня реально бесят безлатексные спонжи. Да и не перед кем тут красоваться в колхозе.

Тётя Клава оставила на столе завтрак: горячие блины со сметаной и разные селянские вкусняшки. Я махом схомячила завтрак, откинулась на спинку стула, как сытый клоп, и украдкой расстегнула пуговицу любимых джинсов «Эквилибрис» с открытыми щиколотками. После плотного завтрака хотелось подремать, но я переборола себя, обула слипоны «Хэш анд Керри», накинула ветровку «Файн Плеже», закинула телефон в сумочку и отправилась погулять по колхозу.

Мама меня реально подставила, отправив на каникулы к своей сестре, тёте Клаве в деревню. Она хотела, чтобы я набралась сил перед вторым курсом. Вместо сил я набрала пару лишних килограмм из-за тёткиной обильной нямки. Нафиг он нужен, такой отдых бесячий! Ни ванны нормальной, ни торгового центра нормального, а по телику два канала. Вот и всё развлечение: два раза в день дойду до сельпа и обратно, да вечером до табуна. Не по приколу такая жизнь!

Заткнув уши блютузными наушниками, чтобы не слышать блеяния разной деревенской скотины, я угрюмо брела по деревенской улице. Я внимательно глядела под ноги, чтобы не наступить на коровью «мину». Ещё дома я закачала на свой джейфон девять эс кучу разной музыки, и сейчас у меня в ушах бодро гремела песня «Опен ёр айс» из альбома «Май пэрэдайз» девичей группы «Стринг гёрлз».

Неожиданно раздалась мелодия звонка. Это звонил Эдик, мой бойфренд, с которым я порвала месяц назад. Запнувшись от неожиданности, у меня разулся слипон. Чертыхаясь, я изогнулась, как интеграл, чтобы обуться. Сзади раздались матерные возгласы восторга. За спиной стояли три колхозника и вслух обсуждали мои открытые щиколотки.

– Эй, красотка, давай познакомимся! – сказал самый мелкий из бомжей.

– Облезешь! – ответила я. У меня не было настроения ругаться, поэтому я сказала: – Знакомилку сперва отмой в соляре, прыщ навозный! Залезь под свой трактор, шпиндель, и не отсвечивай!

Мелкий колхозник прибалдел, а его дружки хором взоржали. А я гордо развернулась и отправилась обратно к тётке в избу. Настроение прогуляться куда-то улетучилось. Всё из-за этих трёх бомжацких уродов! Эдику я не стала отвечать: опять будет уговаривать встретиться, говорить, как он без меня несчастен… Щазз, побегу я встречаться! Чтобы опять слушать тупые отмазки, почему у него в телефоне случайно оказались фотки моей одногруппницы Анжелы? Нашёл наивную дурочку, ага!

В избе я достала телефон, проверила почту и свои странички с соцсетях. Вдруг на мессенджер пришло сообщение от Анжелы: фотку ещё прислала, марамойка, подстилка тряпичная! На фотке она стояла с Эдиком на фоне прогулочного катера, и злорадная подпись «Мы с Эдиком отправляемся на прогулку на прогулочном катере, а ты меси навоз в своей деревне». Я не стала связываться с этой тупой хамкой, только написала: «Вы ж всю рыбу распугаете, крокодилы влюблённые!» А она такая: «Да некого пугать, ты прошлый раз всю распугала своим кривым интерфейсом». А я такая: «Греби отсюда на своём корыте, плоскодонка! Только личное днище сперва зашпаклюй, шхуна дырявая!» и выключила мессенджер.

И тут я разревелась как дура. День реально не задался: бомжи эти бесячьи, слипоны изгваздала в навозе, Анжела увела бойфренда да ещё и обхамила меня в мессенджере, рыловоротина малахольная. Пока я ревела, тушь растеклась по щекам. Сейчас тётка вернётся из табуна, будет вопросами мучить, что да почему. А мне сейчас реально не до расспросов, хочется побыть одной в зоне комфорта. Я вышла в сени и вскарабкалась на чердак, где было тихо и уютно. Джинсы, конечно, тут же запылились мелкой пылью, но мне было уже пофиг.

Сидела я на чердаке долго, часа два как дура. Переслушала все альбомы «Стринг гёрлз» за прошлые годы, а потом мне стало реально скучно. Со скуки я полезла в древний запылённый сундук: там игрушки моей двоюродной сестры валялись. Она уже из них выросла, вышла замуж за одного старого козла и умотала с ним в столицу.

Вдруг я отшатнулась от неожиданности. Поверх сломанных запылённых игрушек лежала толстая старинная книга. Она была вся истрёпанная, а на обложке торчал странный знак в виде перевёрнутой советской звезды. Ещё надписи на странном языке. Немецкий, что ли? Жаль, я в школе английский учила. Дрожащими руками я открыла книгу, и неожиданно наступила темнота.

Не знаю, сколько я пролежала без сознания. Наверное, упала и здорово долбанулась башкой о сундук. Мне в ноздри проник запах свежескошенного сена. С трудом открыв глаза, я лежала на жёсткой кушетке, укрытая какой-то рванью. Реально болела голова.

Неожиданно рядом со мной сидел рослый парень, светленький такой, прикольный. Жаль, что волосы у него были длинные. Терпеть не могу патластых! Когда я открыла глаза, он подскочил от неожиданности и произнёс длинную фразу на незнакомом языке. Немецкий, что ли?

– Непонятно ни хрена, – вежливо ответила я.

Он поморгал немного, потом повернул голову и крикнул. К нему подошла незнакомая пожилая женщина лет тридцати пяти и тоже уставилась на меня. И тут до меня дошло:

– А где тётя Клава? – спросила я пересохшим горлом.

Женщина с парнем посмотрели друг на друга, а потом опять на меня. Я огляделась вокруг и увидела, что нахожусь в незнакомой избе. Видать, когда падала, сильно головой ударилась. Я вскочила с кушетки и начала истерить:

– Где я?! Где тётя?! Куда вы меня затащили, твари нерусские?!

Старуха положила мне ладони на голову и успокаивающе что-то сказала, и я почувствовала, что у меня реально закружилась голова. А когда я снова очнулась, то поняла, что что-то произошло у меня внутри. И реально испугалась.

– Не бойся, – сказала пожилая женщина и ласково посмотрела на меня. – Я – сельская ведьма. Просто сделала так, что ты стала понимать наш язык. Это не трудно для ведьмы такого уровня, как я.

– А куда я попала? – спросила я.

– В параллельный мир, – ответила ведьма. – Тут действуют законы магии. Мир напоминает ваше Средневековье. Есть реальные феодалы, вассалы и графы. Ещё есть, само собой, разные расы: эльфы, гоблины, орки и ещё кто-то, забыла. Валюта у нас называется золотой и представляет собой золотую монету.

Тут я конкретно испугалась.

– А как мне попасть домой? – спросила я.

– Это трудный путь, – ответила ведьма. – Нужно отправиться в далёкое странствие к Повелителю Мирозданий. Путь лежит через разные опасности и приключения, полные загадок и тайн. Только нужно сперва отучиться в академии магии, иначе не получится ни хрена.

– А как я сюда попала? – спросила я.

– Посредством волшебной книги, – ответила ведьма, – При открытии волшебной книги открывается межмировой портал для перемещения между мирами.

– Тётя Клава – тоже ведьма? – спросила я.

– Да, – ответила ведьма. – У неё на чердаке есть межмировой портал, который открывается посредством открывания первой страницы книги. Потому что межмировой портал – это портал между мирами для перемещения между мирами. С помощью него ты сюда и попала, Эльба.

– Как ты меня реально назвала?! – истерично спросила я.

– Эльба, – ответила бабка. – Так ведь тебя зовут? Я это прочитала в твоих мозгах посредством телекинеза.

– Прикольно, – сказала я, – но меня зовут Альбина.

– Эльба, – ещё раз повторила ведьма. – Эльба…

Я поняла, что она не может выговорить нормально моё имя. Ваще не перевариваю, когда моё имя неправильно произносят! Р-р-р-р!

– А пожрать есть чего? – спросила я.

Старуха наложила полную миску картошки с мясом и налила в стакан напиток, похожий на тётин Клавин компот. Я съела всю еду и выпила весь напиток. Я даже не подозревала, что конкретно проголодалась.

­– Наелась? – спросила бабка.

Я кивнула своей головой в ответ, отдуваясь как сытый клоп.

– Ты в порядке? – спросила ведьма. – У тебя проблемы? Не хочешь поговорить об этом?

– Я в порядке, – ответила я, – Всё окей.

И тут пришёл длинный парень с длинными патлами.

– Меня зовут Феодосия, – сказала старуха, – А этой мой сын – Джерри. Когда ты будешь готова, он тебя будет сопровождать в столицу нашего королевства, город Лайвбург, где находится магическая академия. Если хочешь, можешь взять с собой забавную говорящую зверюшку. У нас тут так заведено.

Через час мы отправились в Лайвбург. Я, симпатичный Джерри, немного похожий на Эдика, трое его спутников, местные колхозники, и прикольный зверёк. Дорога извивалась как интеграл и вела в беспредельную светлую даль. Вокруг простирались сосновые леса и горы, обросшие сосновым лесом. Реки, неся свои воды в светлую даль, отражались на солнце. Над луговыми цветами порхали бабочки, белые, как ангелы. Жужжали пчёлы, собирая мёд и патоку. Было реально красиво.

Вечером мы сделали привал на опушке леса. Колхозники начали доставать из мешков еду и напитки, чтобы поесть и попить. Иногда они косились на мои щиколотки. Я достала из сумочки массажку, расчесалась и собрала свои длинные блестящие русые волосы в хвост. Тут я заметила, что Джерри смотрит на меня во все глаза не моргая.

– Чего уставился? – спросила я вежливо. – Глаза вывихнешь.

– Тебе никогда не говорили, что ты очень красивая? – спросил он.

– Это только на твоём фоне, – хихикнула я.

Крестьяне, тайком прислушивавшиеся к разговору, дружно заржали. Я обернулась к ним:

– А вот уши греть нехорошо. Лучше реально жратвой займитесь.

– Да, очень кушать хочется, – пропищал прикольный зверёк.

Они перестали ржать, и ужин скоро был готов. Мы уселись кружком на травке и начали жадно хомячить вяленое мясо с хлебом и запивать его напитком, напоминающим слабоалкогольное пиво.

– Мы до вечера должны добраться до Лайвбурга, – сказал Джерри.

– Это да, – ответила я.

– А ты раньше училась в магической академии? – спросил Джерри.

– Нет, – сказала я, – Я закончила первый курс экономической академии по специальности «Государственное и муниципальное управление».

– От тебя исходит волшебная сила, – сказал Джерри. – Я научился от матери, как определять магические способности человека. Так вот, у тебя они очень даже сильные.

– Потому что я – женщина, – сказала я. – В каждой женщине из моего мира есть волшебная сила.

– Как бы я хотел краем глаза посмотреть на твой мир! – сказал Джерри.

– Хех, как два пальца об сосну!

Я достала из сумочки джейфон и включила. Блин, заряда осталось всего тридцать процентов! До завтра не доживёт, а зарядник у тёти Клавы остался. Интернета тут, конечно, нет. Но я недавно скачала несколько прикольных роликов с Майтьюба. Джерри сел со мной рядом, дыша мне в щёку, и даже попытался приобнять за плечи. Я показала ему на экран:

– Смотри. Только грабли не распускай, я тебе не грядка!

Джерри смутился и отсел подальше от моего личного пространства. Колхозники тоже выпялились на экран, и мы начали дружно смотреть ролики. Джерри даже покраснел, когда я ему показала клип «Ай гоу ту найт» девичьей группы «Стринг гёрлз». Обожаю этот клип!

– А чего это они так одеты? – спросил Джерри, глядя на солистку Чейзи Стронг в бикини.

– Так это бикини, – ответила я.

– Разве можно в таком виде ходить по улицам? – спросил Джерри.

– Можно, – ответила я. – В этом и есть наша волшебная сила.

После пяти роликов мы всей компанией двинулись дальше в Лайвбург.

* * *

Дорогие мои подписчики! Меня зовут Альбина Стелс, я писательница. Этот роман – моё первое произведение. Я перешла на второй курс экономического университета и планирую написать серию из двенадцати романов в жанре юмористического фэнтези. Уникальный авторский мир, интересные приключения и горячую любовь гарантирую.

Я открыта для критики и всегда готова выслушать чужое мнение, даже если оно отличается от моего. А того козла вонючего, который написал, что у моего романа неудачное название, я проигнорировала. Только написала в ответ: «Послушай, мозгляк, если ты такой умный, то почему на твою страничку никто не заходит? А у меня за неделю три тыщи просмотров, понял, баран бездарный?! Предупреждаю, ещё один гудок с твоей платформы, и твои зубы отправятся в путь! Так что лучше сам задохнись!»

Подписывайтесь на меня, ставьте лайки. Планирую каждую пятницу баловать свеженькой продой!

Глава 2

Здравствуйте, уважаемые подписчики!

Извините, что так долго не выкладывала проду. Третий курс – не шутка, и подрабатывать ещё устроилась в «Литтл Бургер», сначала на сборке была, а теперь на кассу поставили. Отработаю год, могут повысить до менеджера. Времени нет почти.

Я внимательно прочла все комментарии. Согласна, что некоторые имена вышли неудачными, но поправить не смогу: текст уже расползся по Сети. И то, что Эльба – это река, а Феодосия – город, я прекрасно знаю, не надо ёрничать. С именами попытаюсь как-нибудь выкрутиться. Ещё соглашусь, что магические академии и говорящий зверёк-спутник – штампы, которые уже не в тренде и не в мейнстриме. Пока не знаю, что с ними делать, ведь первая глава уже написана. Придумаю что-нибудь…

Девчонки, вы обалдеете: мой одноклассник работает на городском мясокомбинате в отделе сбыта. Он офигел, сколько у меня просмотров в день, и предложил в каждой следующей главе упоминать их продукцию по три раза минимум. За это обещал вознаграждение!

А тот критик, которому название не понравилось, оказывается поэт – объелся котлет! Зашла на его страничку: два с половиной читателя в месяц на его убогие вирши. Смех да и только! Ещё туда же, поучать лезет, литературовед хренов!..

* * *

На следующий день я проснулась от криков под окном. Спросонья мне показалось, что я дома, и во дворе опять сцепились бабки из соседнего подъезда. Тут я вспомнила, что я не дома. Более того, даже не на Земле! И странно, почему-то меня это мало волновало. То ли до конца не осознала ужас своего положения, то ли я – эмоциональный тормоз.

Лёжа в неудобной кровати, я вспоминала, как мы вчера добрались до этой таверны совершенно без ног. Джерри заплатил за ужин и ночлег пятьдесят золотых, и я очень боялась, что он из экономии возьмёт один номер на двоих и будет ночью приставать. Но обошлось: он с мужиками занял четырёхместный номер по коридору напротив, а меня поселили в этот одноместный.

Я поднялась с кровати и выглянула в окно. Через мутное стекло мне открылась узкая мощёная улочка, такая узкая, что я могла бы пожать руку соседу напротив. Под окном ругались две торговки, а из окон начали высовываться любопытные физиономии местных.

В дверь постучали. Я немного повозилась со щеколдой и открыла дверь. В дверях стоял Джерри, выспавшийся, свежий и умытый.

– Утро доброе, Эльвина! Как спалось?

– Как ты меня назвал? – нахмурилась я. Ненавижу, когда коверкают имя! Уже дважды в этом мире!

– Теперь тебя так зовут. Сегодня же великий праздник – День переименования! – произнёс он, изумлённо глядя на меня, как на полную дуру. – Он раз в десять лет бывает...

– Совсем из головы вылетело! – хихикнула я. – Вот дурочка! Как ты узнал моё новое имя?

Он ещё изумлённее глянул на меня:

– По единой телепатической сети.

– Ого! – искренне удивилась я. – Интернета у вас тут нет, а телепатическая сеть есть! Даёте!

– Завтракать идёшь? – предложил он, и я вспомнила, что ещё не умывалась и не красилась. Кошмар, каким чудищем я выглядела перед юным созданием противоположного пола!

– Извини, я мигом. Ты иди пока. Куда подходить-то?

Он объяснил, и я захлопнула дверь. Быстренько умывшись из рукомойника, стоявшего в углу, я нанесла макияж и, взяв сумочку, отправилась вниз. Паршиво было без утреннего душа, но гостя в деревне у тёти Клавы я уже немного отвыкла от городских удобств.

Завтрак был на удивление плотным: мясо с подливкой и макаронами, свежая выпечка и отличный зерновой кофе. Жаль, не было бутербродов с колбасой «Юбилейной» продукции Шестопаловского мясокомбината, которую я привыкла есть на завтрак. Я её обожаю, потому что колбаса «Юбилейная» изготавливается из мяса молочных поросят без глутамата натрия и обеспечивает заряд бодрости и хорошего настроения в течение дня.

Мой спутник был не особо разговорчив: сидел напротив меня и сосредоточено жевал. И тут я вспомнила про телепатическую сеть: вдруг этот юноша, пожирая завтрак, читает мои мысли?! А некоторые свои мысли мне бы ой как не хотелось обнародовать! Я почувствовала себя словно голой и очумело огляделась вокруг. Мне казалось, что жующий народ в таверне только и делает, что читает мои потаённые мыслишки.

– Слушай, Джерри…

– Я уже два часа как не Джерри, – сообщил мой спутник. – Теперь меня зовут Зигулт. День переименования – это когда имена у каждого…

– Хорошее имя, – хихикнула я, перебив. – Лучше, чем прежнее. Звучное.

– Мне тоже нравится, – скромно согласился бывший Джерри, продолжая поглощать макароны с подливкой.

– Так вот, Зигулт, я спросить хотела… – осторожно начала я. – А по телепатической сети можно к любым мыслям подключиться?

Юноша с удивлением посмотрел на меня:

– Само собой нет! По умолчанию доступны только имя, прозвище и регион проживания.

Я вздохнула с облегчением и со спокойной совестью продолжила завтрак, даже аппетит проснулся! Слава богу, что у них тут тоже требуется «согласие на обработку персональных данных», как и у нас. А у Зигулта вдруг остекленели глаза, он оцепенел и невидящим взором уставился на меня:

– Я только что получил телепатему от моей матери, которую теперь зовут Бехильда, – сообщил он, снова ожив. – Она сообщила, что ректор магической академии ждёт тебя у себя в кабинете после обеденного перерыва.

– Передай маме мерси за информацию, – хихикнула я. – Интересно, как она узнала, что мне надо быть в академии именно в это время?

– Ей ректор телепатировал, – с удивлением посмотрел на меня Зигулт.

Хорошие у них коммуникации! Не нужно ни телефонов, ни интернета. Телефон встроен сразу в мозгах. Очень удобно! Интересно, какие тарифы в этом Телепатнете?

– Тебе ещё переодеться нужно, – сказал Зигулт, с сомнением оглядев мои джинсы и сиреневый топик. – У нас так не принято ходить, тем более к руководителю такого ранга. Мы можем после завтрака отправиться на центральный столичный рынок. Столица, кстати, у нас с сегодняшнего утра называется Эностия.

– Да уж, названьице… – хихикнула я.

Юноша тоже захохотал в ответ и некоторое время не мог остановиться.

– Я бы рада купить новую одежду, – продолжила я, когда он отсмеялся, – но, насколько я понимаю, у вас тут с банкоматами напряг. А у меня наличных нет.

– Мне мать дала немного золота с собой, – успокоил собеседник. – Могу одолжить.

– Нет, ты и так заплатил за еду и ночлег. Не могу же я сидеть постоянно на твоей шее, как гейша! – хихикнула я.

Вернувшись в номер, я оглядела себя, потом некоторое время выглядывала прохожих на узкой улочке. Улица была не очень оживлённой, но определённое представление о здешней моде я составила. Затем я открыла сумочку и начала копаться в ней, ища что-нибудь продавабельное. Массажка, джейфон, помада алая, помада розовая, помада оранжевая, хороший дорогой косметический набор, влажные салфетки, наушники, жвачка, зеркальце… Интересно, есть ли спрос на эти товары в этом средневековье? Попробую что-нибудь толкнуть на местном рынке, я ведь учусь на экономиста, гы! Только телефон не буду продавать, жалко: мама ради него два года кредит выплачивала. И помаду одну надо оставить, и тушь… Не могу же я, как лахудра, ходить, хоть тут и средневековье голимое!

На центральном рынке с утра творился настоящий ад. Люди и нелюди кишмя толпились на базарной площади. Одни орали, нахваливая свой товар, другие старались их переорать и сбить цену, а третьи орали просто так. Мы с Зигултом протискивались сквозь толпу, стараясь найти местечко. Безуспешно. Верный Зигулт поставил меня в уголок, а сам отправился на поиски. Я стояла, глазела на людей и принюхивалась к аппетитным запахам из соседней харчевни. Гостиничный завтрак был плотным, и поэтому запахи съестного меня не смущали, тем более они были противными и ни капельки не напоминали чудесный натуральный аромат колбасы «Юбилейной» Шестопаловского мясокомбината без добавок и красителей. Колбаса без добавок, не комбинат.

Через полчаса, когда мне уже изрядно надоело стоять и глазеть, мой спутник вернулся, сияющий от самодовольства.

– На, держи! – Он протянул мне мешочек с бренькающими монетами.

Я открыла «кошелёк» и обнаружила кучку золотых.

– Что это? – удивилась я.

– Зверька нашего говорящего продал, – объяснил Зигулт. – Он всё равно нахрен не нужен. Не в тренде нынче забавные зверюшки. Так что это теперь твоё!

Мне стало немного жаль нашего пушистого питомца, тем более, я к нему и привыкнуть толком-то не успела. Но у меня в руках была местная валюта. А ведь это стартовый капитал! Ведь у меня уже давно созрела мысль…

Я ещё полчаса назад приметила неподалёку бойкого гнома, торгующего оружием и доспехами. Это был самый шумный торгаш на этом рынке; ни на секунду не умолкая, он нахваливал разложенный на прилавке товар, другой рукой успевая рассчитываться с покупателями, которые образовали небольшую очередь.

Улучив момент, я подошла к гному:

– Здравствуй, молодой человек! Я ищу хорошего реализатора на этом рынке, и ты мне подходишь.

Гном замолк и, уставившись на меня, впал в ступор.

– Эй, мужчина, вы собираетесь поиграть в манекен? – хихикнула я.

Несколько покупателей, кучковавшихся возле прилавка, громко захохотали. Подошедший Загулт, отсмеявшись, шепнул:

– Он не понимает, что такое «реализатор». И я не понимаю. Поясни.

Вот дикари! Я наскоро объяснила, чего мне требуется, и гном обрёл дар речи.

– Покажи товар, – деловито предложил он мне.

Я вывалила содержимое сумочки на прилавок, и у телефона случайно включился фонарик. Блин, и так заряда остался мизер!..

– Беру! – уцепился гном за джейфон.

Ещё бы не уцепиться, последняя модель, не хухры-мухры! Мама за него два года кредит корячила. Я бы сама за такой уцепилась. Пришлось аккуратно вцепиться в телефон с другой стороны и отнять его у торгаша.

– Это не продаётся! – И я запихала джейфон назад в сумочку, выключив фонарик.

– Ну, а это что за оружие? – недовольно пробурчал гном и небрежно ткнул в кучу на прилавке.

– Это – средство для устрашающей боевой раскраски, – Я показала на тушь, а потом взяла в руку тени для бровей в формате стика: – А это – тоже раскраска, только маскирующая. Камуфляжная. А вот это – боевое зеркальце, оно служил для временного ослепления противника. А это…

Я минут десять ездила по ушам этому наивному гному, да так, что привлекла толпу покупателей.

– В общем, берёшь сейчас – отдам за четыреста золотых, – закончила я презентацию товара. – Нет – бери на реализацию, мне нужно шестьсот золотых, остальное твоё, сколько сверху накинешь.

Я не заметила, как галдёж на рынке постепенно исчез, и в тишине раздавались только наши с гномом голоса. Я обернулась и увидела, как к нам подходил группа стройных рослых породистых блондинов, одетых намного богаче остальных посетителей рынка. Я присмотрелась к самому рослому: приятный мальчик, поджарый, как легкоатлет, только излишне смазливый. И патластый. Не люблю патластых!

– Светлые эльфы! – прошептал мне на ухо Зигулт и подобострастно улыбнулся, как и окружающие нас торгаши и покупатели.

Заметив внимание к своей персоне, смазливый направился прямиком ко мне.

– Добрый день, леди! – поприветствовал он меня приятным бархатным голосом.

– И вам не хворать! – хихикнула я вежливо.

Окружающие хотели хором рассмеяться на мою реплику, но не решились при породистом эльфе.

– Оружием интересуетесь? – Эльф кивнул на прилавок гнома, склонившегося в раболепском поклоне.

– Нет, просто мимо проходила. Так-то я сюда за баклажанами…

– А вы разве не хотели свои вещи продать? – Эльф поглядел на рассыпанное содержимое моей сумочки своими огромными голубыми глазами. – Я бы купил часть. На память о вас и вашей красоте.

Откуда он узнал о моих финансовых проблемах? Может, у эльфов расширенный тариф в Телетапнете, позволяющий читать не только персональные данные?

– Обойдусь, – холодно ответила я.

Но он уже сгрёб половину моих цацок и небрежно вынул мешочек с бренчащими золотыми.

– Здесь ровно тысяча золотых, можете не пересчитывать. И жду вас сегодня после обеденного перерыва возле академии. В новом платье. Тем более что я там тоже учусь, на втором курсе.

– Вообще-то копаться в чужих мыслях некрасиво! – вызверилась я на смазливого. – В моём мире за это бьют брендбуком по мейкапу!

– А я и не копаюсь, – ослепительно улыбнулся красавчик. – Ваши мысли настолько очевидны, что лежат на всеобщем обозрении в телепатической сети.

Да, не умею я, оказывается, мысли шифровать. Наверное, тут этому с детства учат. Я почувствовала себя так неловко, будто этот легкоатлет прилюдно меня раздел догола.

– Я буду ждать вас у входа возле третьей колонны центрального входа академии, – продолжал наглеть эльф. – Меня зовут Телариан, я –единственный сын императора Феплистии. И пока не женат…

– А меня Аль… Эльвина. Я тоже пока не жената. Так что до встречи, красавчик!

Под громкий хохот посетителей рынка я повернулась и пошла к верному Зигулту под завистливые взгляды принца Телариана.

Платье я выбрала себе за пятьсот золотых. Но настроение не улучшилось, так как нежданно-негаданно я приобрела себе ухажёра на свою длинноволосую голову! Лицо у меня, что ли, такое: куда бы не пришла, парни так и лезут знакомиться. Устала отшивать! Надо было и этого отшить, но неудобно: я тут недавно, может, у них не принять отказывать эльфийским принцам.

На улице, пока мы с Зигултом шли до академии, я постоянно ощущала на себе мужские взгляды. То ли платье новое привлекало мужчин всех рас, то ли мой свежий макияж. Мой же спутник шёл мрачный и подавленный.

– Что не весел, юный друг? – хихикнула я. – Идти устал или новое имя не нравится?

Он даже не улыбнулся, только мрачно кивнул своей головой, сунул свои руки в свои карманы и до самой академии молчал.

Возле высокого красивого здания академии толпилась кучка высоких стройных парней-эльфов в богатых одеждах. Самый высокий и красивый, шатен с зелёными глазами, увидев меня, на некоторое время остолбенел. Симпатичный парень, жаль только, что патластый.

– Здравствуйте, леди! Вы идёте поступать в академию?

– Нет, я иду устраиваться вышибалой в бордель, – ответила я. – Разве по мне не видно?

Дружки красавчика хором заржали, а он смутился.

– Расслабься! – хихикнула я. – Я к вашему ректору иду. Поступать буду, может даже на заочное отделение.

Вся эта гоп-компания посмотрела на меня с уважением и восхищением, что я иду к самому ректору магической академии. А красавчик явно обрадовался, что мы скоро будем вместе учиться в одной бурсе.

– У меня шанс попасть на бюджет? – спросила я шатена. – У меня русский на восемьдесят баллов сдан из ста, история на семьдесят... И профильная математика…

Похоже, я загрузила этого пижона, и он впал в ступор.

– Меня зовут Белдрин, – представился он, выйдя из ступора. – Я – единственный сын короля Синтопии, которая входит в великую империю Феплистию.

– …Сын императора которой учится в вашей академии, – закончила я, вспомнив утренние приключения на рынке.

Пока мы стояли и мило трепались, от третьей колонны отделилась фигура моего утрешнего знакомого. Он подошёл к нам.

– Вот мы снова и встретились, юная леди! – поприветствовал меня Телариан. – А тебе что здесь надо? – сердито спросил он моего собеседника.

Тёмненький эльф Белдрин нахмурился и сжал кулаки. Я поняла, что парней надо разводить: из-за меня частенько возникали стычки между парнями. Один раз в клубе сразу семеро дрались.

– Так, мальчики, не надо ссориться! – вклинилась я между парнями. – Я сейчас иду к ректору, а вы ведите себя умницами. И без синяков! Я скоро вернусь.

Огромный гоблин-охранник у входа был, видать, предупреждён о моём приходе. Он поднялся мне навстречу и кивнул как старой знакомой.

– Документы нужны? – спросила я невинно. – А через рамку-пищалку проходить надо?

Охранник на секунду замер, а потом захохотал своей страшной пастью. Забыла сказать, что и само здание академии, и вестибюль были нереально красивыми. Они были обделаны красным деревом, рубинами и сапфирами. Одно плохо: не хватало буфета, в котором я бы с удовольствием выпила чашечку кофе и съела бутерброд с колбасой «Юбилейной» Шестопаловского мясокомбината – лучшего мясокомбината в обоих мирах.

Глава 3

В академии было учиться легко, но довольно скучно. Оживлялась я только на занятиях по боевой магии да на тренировках. Ещё в школе я начала увлекаться боевыми искусствами разных народов и историческим фехтованием, что мне сейчас сильно пригодилось. В предпоследнем классе я получила третий дан по карате, а в последнем – мастера спорта по самбо.

Некоторые думают, что существуют сказочные боевые искусства, которые не требуют физической силы или ловкости, но это чушь. Общефизическая подготовка нужна всем воинам, даже в магическом мире. Здесь ОФП тоже занимались: на занятиях мы бегали по пересечённой местности для выработки выносливости, занимались растяжками для гибкости и играли в спортивные игры для ловкости.

На боевых тренировках, например, была популярна игра «Я в домике». Все игроки брали в руку кожаные поясные ремни, считалкой выбирался ведущий, для которого очерчивался на песке «домик» – безопасное место. Ведущий на одной ножке выпрыгивал из домика и пытался догнать и хлестнуть ремнём любого из игроков, которые разбегались от него на обеих ногах. На того, кого хлестнул ведущий, моментально набрасывались остальные игроки и стегали его ремнями до тех пор, пока он не добегал до домика и не прятался в нём, после чего автоматически сам становился ведущим. Ну, а если, прыгая, ведущий оступался и нечаянно вставал на вторую ногу, менял ногу или падал, его ударами ремней тоже загоняли в «дом» игроки. Неудачливых ведущих, которые три раза выбегали из домика и никого не могли заляпать, ждал «прогон сквозь строй»: игроки вставали на колени в два ряда лицом друг к другу, а через образовавшийся коридор мчался наказанный ведущий, и каждый хлестал его ремнём по спине. Если же ведущий медлил и долго отдыхал в домике, его выгонял оттуда тренер с помощью шеста или палки.

Несмотря на прохладные осенние дни, мы каждый день ходили купаться на озеро. Я покорила всех стилем баттерфляй, которого в этом мире не знали. Забыла сказать, что ещё в школе я выполнила норматив мастера спорта именно этим стилем.

Огнестрельного оружия в этом мире не знали, зато какое тут было огромное количество разновидностей холодного! Наряду с обычными мечами, копьями и кинжалами тут существовало удивительное и странное оружие, которым постепенно на тренировках овладевали студенты магической академии. Тут были и ручные циркулярные пилы, приводимые в действие мощной пружиной, которую перед боем взводили оруженосцы, и «циркулярные стрелы» – те же пилы, но меньших размеров: лучник при выстреле большим пальцем снимал стопор, и жужжащий диск с зазубринами летел в сторону врага. Были и бисворды – два меча, торчащие в разные стороны из общей двойной рукояти, и споки – биметаллические спицы, спокойно проникающие между пластинками лат. При соприкосновении с кровью один из металлов спока расширялся, отчего спица превращалась в крюк прямо в теле врага; назад её можно было выдернуть вместе с кусками вражеского тела, нанося ему тяжкие увечья.

Но больше всего я предпочитала силапиус – меч, лезвие которого крепилось к удлинённой рукояти с помощью шарнира. Поставишь на стопор – у тебя в руках обычный меч, снимешь со стопора – похоже на боевые нунчаки, одно звено которых – заточенное лезвие. Я в совершенстве научилась владеть силапиусом, потому что ещё на первом курсе много времени посвящала упражнениям с нунчаками.

В осенние каникулы принц Телариан предложил мне прокатиться к его отцу в солнечную Феплистию, где ещё царило жаркое лето. Мне уже наскучила хмурая дождливая Эностия с узкими улочками, гомонливым людом и шумным базаром. Однокурсник Телариана, Белдрин, тоже напросился с нами под предлогом, что его родная Синтопия находился недалеко от Феплистии. Я же, несмотря на неудовольствие обоих принцев, настояла, чтобы с нами поехал в качестве моего оруженосца и слуги верный простолюдин Зигулт, который остался в городе и устроился на работу в скорняжную мастерскую.

Сборы были недолгими. Я надела кожаную куртку с лёгкими металлическими пластинами из незнакомого металла, похожего на титан, но более прочного. Возможно, это и был титан, только с изменёнными свойствами; аборигены умеют изменять свойства материалов с помощью металлургической магии. Меня, например, всегда удивляло, как можно спокойно таскать мешочек с тысячью золотыми и почти не чувствовать веса, пока Зигулт мне не объяснил, что это «облегчённое золото».

Из оружия я взяла два силапиуса: недавно я научилась фехтовать двумя руками. На пояс повесила подсумок с магонами; это кусочки сгущённой маны – концентрированной магической энергии, заключённые в специальные оболочки. Чтобы активировать заклинание, нужно было вынуть магон из подсумка, выставить перед собой на вытянутой руке и произнести нужное заклинание: оболочка распознавала словесную команду, и магон срабатывал. Подсумок же играл ещё и роль магоблокиратора, чтобы случайно оброненное слово не активировало заклинание и не навредило носителю подсумка.

Из Эностии мы выступили рано утром. Помимо меня, двух принцев и верного Зигулта, в нашем маленьком отряде было десятка полтора всадников и пара десятков пеших легковооружённых воинов. Половина воинов носила тёмно-синие феплистийские плащи, а другая половина – фиолетово-красные, государственных цветов королевства Синтопии. Нам предстояло проехать несколько вёрст через Вольные графства, феодалы которых не подчинялись ни королю, ни императору, а их подданные напоминали разбойников. Рискованно, но другой дороги не было.

Когда мы въехали в Бурый лес, откуда начинались земли Вольных графств, мои спутники перестали шутить и переговариваться, а подобрались и сосредоточились. Я подтянула перевязь с силапиусами и расстегнула клапан подсумка, набитого магонами.

Только мы миновали опушку Бурого леса, как вдруг раздался пронзительный разбойничий свист. Мы остановились, и вскоре впереди нас показался отряд крепких рослых воинов в серо-зелёных куртках. А сзади нас предательски заржали лошади, и мы поняли, что наш небольшой отряд зажат на лесной тропе. Я посмотрела по сторонам: левая сторона тропы заросла непроходимым колючим кустарником, а по правой тянулось мшистое топкое болото.

– Кто вы такие и почему идёте через мои земли? – раздался властный голос, принадлежащий бородатому мужчине в кожаной куртке с капюшоном.

– Я – принц Телариан, со мной принц Белдрин-синтопиец, – бесстрашно ответил сын императора Флеплистии. – Мы направляемся во владения моего отца. А ты кто такой, чтобы задавать столь дерзкие вопросы?!

– Я – граф Морнитар, и это моя земля! Вы вступили на неё без разрешения! Со мной добрая сотня опытных воинов.

– Мы не боимся тебя, дерзкий граф! – крикнул храбрый Телариан. – Нас не запугать!

Смелые слова, брошенные в лицо графу, смутили его.

– Не горячись, принц. Я разрешу проследовать через мою землю, если отдадите мне эту девушку, – И он указал на меня. – Я отвезу её в порт Барлестон на Сиреневое море и продам в рабство пиратам.

Не успел Телариан за меня заступиться, как я выкрикнула:

– А ты попробуй сперва меня одолей, наглый негодяй!

– Неужели ты, девка неразумная, хочешь вступить в поединок? – усмехнулся граф.

– Я вступлю в поединок с тобой или с любым из твоих воинов, – ответила я.

Граф спешился и подошёл к нам. Белдрин потянул меня за рукав, но я отмахнулась и в ожидании ответа поглядела на Морнитара.

– Пусть будет по-твоему, воительница! – сказал граф с кривой ухмылкой. – Мы устроим честный поединок. Если победишь ты, то вы поедете дальше без уплаты податей. А если победит мой воин, то твои воины будут обезоружены и оскоплены, а ты отправишься со мной в Барлестон.

Оба принца и верный Зигулт пытались меня отговорить, но я была непреклонна. Из рядов отряда графа вышел огромного роста широкоплечий воин и, презрительно ухмыляясь, поглядел на меня.

– Я не хочу, чтобы такой ценный товар, как ты, был изувечен, – сказал граф, глядя на меня. – Поэтому я решил, что поединок будет в виде борьбы. Наносить удары запрещается, иначе есть риск, что мой воин сломает тебе нос, за который пираты снизят цену вдвое.

– Будь по-твоему, – ответила я и отправилась переодеваться.

Я сняла куртку с металлическими пластинами и надела другую, полегче и без пластин. За это время посередине тропы был очерчен круг, мой соперник вышел на его середину и принялся разминаться. Я тоже сделала несколько разминочных упражнений, покачалась на продольном шпагате и, чтобы сконцентрироваться, немного посидела в полулотосе. Телариан, Белдрин и Зигулт с тревогой глядели на меня, и мне пришлось ободряюще им улыбнуться. Сама я не волновалась: я люблю схватки с неповоротливыми противниками крупнее себя, с ними даже проще чем с маленькими и юркими.

Один из воинов графа протрубил в рог, это означало начало поединка. Я не осведомилась о правилах поединка, решив, что в этом мире борьба не жёстко регламентирована, иначе граф бы предупредил меня об этом.

Мы с противником начали медленно сходиться к центру круга. Дёрнувшись, он ухватил меня за плечи и с неприятной ухмылкой начал жать меня в стойке. У нас на секции самбо был один паренёк, перешедший из секции греко-римской борьбы, который действовал точно так же. Я начала сопротивляться давлению, и соперник усилил нажим. Я поддалась нажиму, отклоняясь назад, затем резко схватила его правой рукой за пояс, а левой за рукав и, подсев под противника, перебросила через бедро. Его же сила сыграла против него: под собственным нажимом он легко перелетел через меня и грохнулся оземь лопатками.

И тут я сделала ошибку: надо было сразу его дожимать в низком партере, но я промедлила, и мой соперник перекатился на живот и замер, прижав подбородок к груди и подвернув руки под себя. Я попыталась перевернуть его рычагом, просунув руку под локоть с последующим нажимом на шею, но при его массе все мои попытки были безуспешны. На удушающий поймать его тоже не удавалось: я не могла добраться до отворотов его куртки. Поэтому я решила снова продолжить в стойке и вернулась на середину круга.

Соперник поднялся и под гневным взором графа снова принялся наступать. На этот раз он действовал осторожнее. Он довольно бойко для его комплекции кружил возле меня и пытался сделать захват за отворот моей куртки, но я грубо, почти ударами, рвала захваты. Когда он в очередной раз потянулся ко мне, я захватила его кисть и сделала ему рычаг локтя в прыжке, именуемый в просторечье висячкой. Приём рискованный, но при нашей разнице в весе чуть ли не единственный, которым можно свалить столь крупного противника. Мы грохнулись на землю, и тут я уже не сплоховала: поймала его руку на болевой. Моя левая нога давила ему на шею, правая – на грудь, а руку я тянула на себя до хруста. Противник взвыл. У них тут, скорее всего, не знали о правилах сдачи: соперник не стал хлопать по земле и по моей ноге, а просто прокричал:

– Сдаюсь!

Граф помрачнел, а мои принцы и Зигулт просияли лицами. Я поднялась. Соперник не торопился вставать; скорчившись, он лежал в центре круга, потирая больную руку.

– Мы победили, граф? – спросила я. – Можем следовать дальше?

– Можете, – мрачно ответил тот.

Но коварный феодал нас обманул. Как только я переодела куртку, о металлическую пластину со звоном ударила стрела. Через секунду воздух вокруг нашего отряда наполнился свистом вражеских стрел. Наши всадники спешились и, прикрывая себя и нас, выставили вперёд щиты. Пятеро агровоинов из нашего отряда, прячась за стеной из щитов, быстро вынули из сумок сушёные плоды скоровьюна. Это странное растение по виду напоминает наш земной бешеный огурец; после сушки в нём образуется сильное воздушное давление, при отрывании ножки семена под давлением выстреливаются на большое расстояние и втыкаются в первую подвернувшуюся преграду. При втыкании они моментально начинают прорастать с сумасшедшей скоростью.

Агровоины выстрелили залпом по обоих вражеским отрядам, зажавшим нас на тропе. Раздались вопли передовых воинов: семена скоровьюна воткнулись в латы и начали немедленно расти, круша сталь. Вьюны опутывали шеи врагов; некоторые из бойцов упали и начали кататься по земле в удушии, пуская пену и пытаясь избавиться от цепкого растения. Но у противника в обоих отрядах тоже оказались агровоины, которые подожгли высушенный и измельчённый жестколистник. Два наших всадника неосторожно глотнули дым, и их конечности начали выкручиваться под нелепыми углами: дым жестколистника действует так, что выворачивает суставы рук и ног.

– Держите скорее! – крикнул Телариан и бросил нам горсть медоцвета – единственного средства против жестколистника.

Я сжевала корень медоцвета , а потом скомандовала:

– Вертушки!

Наши лучники убрали луки и достали вертушки. Это метательное оружие напоминает советские игрушки – вертолёты, которые запускаются с помощью стартеров. Насадив лопасти на стартеры, лучники дружно дёрнули тросики, и в ряды врага полетел рой вертушек, отсекая кисти рук и перерезая шейные артерии. Раздались вопли ужаса, и Телариан не преминул этим воспользоваться:

– Вперёд, мои храбрые воины! – крикнул он, и спешившиеся всадники, подняв копья, дружно бросились на врага.

Закипела жестокая битва. Я работала двумя силапиусами, которые, со свистом рассекая воздух, рубили врагов направо и налево. Скоро они стали скользкими от крови. Телариан орудовал мечом, и пространство вокруг него было наполнено звенящей сталью. Скорость движений мечом у него была такая, что даже стрелы не могли его достать.

Белдрин предпочёл действовать фелардой – длинной цепью с острым крюком на конце. Им он цеплял противника за доспехи, подтаскивал к себе и, моментально обмотав цепью его шею, с хрустом ломал шейные позвонки. А Зигулт настроил магомёт и, доставая из моего снятого подсумка магоны, обрушивал на врага очереди фаерболов и ледяных молний.

– Вперёд, трусы, вперёд! – кричал граф, видя, что его воины не выдерживают нашего натиска.

Вынув меч, он решил самолично принять участие в битве. Выискав глазами меня в толпе, как зачинщицу, он, высоко подняв меч, бросился ко мне. Телариан и Белдрин были далеко и не могли мне помочь.

Решив покончить со мной одним решительным ударом, граф размахнулся и нанёс мне удар чудовищной силы. Я блокировала его силапиусом, лезвие которого не стояло на стопоре. Меч противника попал как раз на шарнир и оказался зажатым. Я немедленно нажала на фиксатор, и напрасно граф дёргал меч, намертво стиснутый в ловушке между лезвием и рукоятью силапиуса. В конце концов противник настолько сильно рванул меч, что он вылетел из его рук и вырвал из моей руки силапиус.

Но у меня оставалась вооружённой другая рука. Граф, понял, что обезоружен, соскочил с тропы и бросился бежать, но тут же завяз в болоте.

– Сдаюсь! – закричал он, когда я приблизилась к нему.

– Больше не будешь останавливать честных путников? – спросила я.

– Не буду! – трусливо кричал поверженный соперник.

Я отвернулась от него и хотела направиться к принцам, чтобы помочь. И тут вдруг услышала сзади шорох: подлый граф вынул кинжал, из последних сил рванулся из болота и хотел меня ударить. Действуя на рефлексах, я развернулась, и мой застопоренный силапиус воткнулся между пластинами его лат, пронзив сердце.

Дико крикнув в предсмертной муке, граф упал лицом в грязь и замер. Его крик и смерть деморализовали воинов противника, они дрогнули и побежали. А я, глядя на поверженного графа, сказала:

– Так будет с каждым, кто покусится на мою невинность и на жизни моих славных друзей!

Благодаря моим боевым качествам, командным навыкам принцев и стойкости нашего отряда мы обошлись малыми потерями. Мы потеряли двух легковооружённых пехотинцев, да у Белдрина была отрублена кисть руки.

* * *

Уважаемые мои подписчицы! Пока я проходила преддипломную практику, мой младший братишка нашёл логин и пароль, которые я написала карандашом с обратной стороны клавиатуры, и дополнил роман своей ахинеей. Он, дзюдоист и мелкий пакостник, помешан на боевой фантастике и решил приукрасить мой ироничный роман боевыми сценами и пафосной хренью! Как теперь выпутываться, ума не приложу! Я ведь планировала несколько интересных эпизодов в академии магии, а он завёл сюжет в такие дебри, из которых главы три надо будет выбираться! Зачем он, свинёнок, изуродовал одного из моих женихов?! Что мне теперь с ним делать прикажете, с увечным?!

К тому же он меня здорово подставил с городским мясокомбинатом. Мне позвонил мой дорогой одноклассничек и сказал, что раз их вонючая колбаса не была упомянула в третьей главе ни разу, они разрывают со мной все отношения. Уроды алчные!

А этот поэтишка-критик, представляете, прислал свою фотку! Ничего такой, беленький, ушастенький. Ушастые, они обычно умные. Ну, я ему тоже свою послала для смеху. Куча восторгов в ответ! И предложения о встрече: мы с ним к тому же ещё и земляки. Ага, так я и разбежалась идти на свидание неизвестно с кем!..

Глава 4

Здравствуйте, мои дорогие подписчицы!

Как приятно, что у меня есть вы, которые с нетерпением ждёте продолжения моей истории. Вы уж извините, что долго тянула с новой главой: сначала диплом защищала, потом бегала по всему городу в поисках работы. Сами знаете, как в наше время сложно найти работу специалисту-выпускнику без опыта. Не стоять же мне до конца жизни в «Литтл Бургере» на кассе!

Устроилась я менеджером по продажам в небольшую фирму, которая работает по принципу «купить подешевше – продать подороже»: у нас полно таких. Работа неинтересная и малооплачиваемая, но зато у меня появилось немного свободного времени по вечерам, которое я могу посвятить вам, дорогие поклонники моего творчества! А насчёт малооплачиваемости, я думаю, намёк вы поняли…

Для смеху сходила на свидание с ушастым поэтом. Ничего так паренёк, занятный, вежливый, и руки не распускает. Он физик по образованию, занимал меня разными заумными теориями и профессиональными байками (не мотоциклами в смысле, а короткими историями). Я даже пожалела, что в школе мало внимания уделяла физике, да и вообще естественным наукам. Ещё он хорошо разбирается в компьютерах, и на многое мне, чайнику, раскрыл глаза.

* * *

В столицу Феплистии мы прибыли ночью. Огни Ластриаля, сердца могучей империи, объединяющей полсотни королевств и княжеств с герцогствами без числа, сияли чуть ли не от границы Вольных графств. Мне, утомлённой четырёхдневным переходом, было не до красот, но всё же я успела заметить, что имперская столица совсем не похожа на тесную Эностию с её узкими средневековыми улочками. Здесь чувствовался простор и размах; наш отряд ехал по ярко освещённым широким улицам мимо высоченных дворцов и огромных парков с экзотической растительностью. Направлялись мы к самому высокому, самому роскошному дворцу в городе – резиденции императора. В маленькой деревушке в Вольных графствах мы реквизировали повозку, на которую уложили тяжко раненого Белдрина. Он всю дорогу дремал, скрипя зубами во сне и прижимая к груди изувеченную руку.

На мощёной площади перед императорским дворцом нас уже ждали. Высокий пожилой эльф с благородными сединами и удивительно аристократичным лицом шагнул нам навстречу.

– Здравствуй, сын! – произнёс он звучным голосом, и они с Теларианом обнялись.

– Здравствуй, отец! У нас раненый, – озабоченно произнёс принц, указывая на повозку.

– Я распоряжусь насчёт лекаря, – ответил император. – Не волнуйся, ему немедленно окажут помощь.

– У него кисть руки отрублена.

Благородное лицо императора на миг озаботилось.

– Я велю разбудить дворцового регенератора, – принял он решение.

Он повернулся ко мне, и я смогла как следует его разглядеть. С такими внешними данными он мог бы в нашем мире рекламировать что-нибудь изысканное и дорогое: элитные часы, например, или коллекцию дорогого коньяка, или автомобили представительского класса… Если подстричь его, разумеется, покороче и помоднее да нарядить в смокинг с бабочкой. Не люблю длинноволосых в рекламе!

– Это Эльвина, – представил нас друг другу Телариан, – принцесса из далёкого мира. Эльвина – это Альтрон, мой отец, повелитель Феплистии.

Я, растерявшись и не зная, что делают в таких случаях, изобразила неуклюжий книксен. Император Альтрон внимательно посмотрел на меня.

– Я рад, что вы погостите у нас немного, юная леди, – приветливо сказал он. – Вижу, вы утомлены дорогой. Я велю распорядиться насчёт вашего отдыха.

Мне удалось найти силы ещё раз сделать книксен, хоть я и валилась с ног от усталости.

Мне не хочется утомлять читателя подробностями утра следующего дня. Как я металась по коридорам-лабиринтам дворца в поисках обеденного зала, как путалась в столовых приборах на завтраке, как смущалась и не знала, как вести себя с прислугой. Хорошо хоть ванную и туалет нашла сразу: санитарная комната находилась рядом с моей спальней. Я боялась, что слишком поздно встала, проспав половину суток на роскошной семи- или восьмиспальной кровати с балдахином и десятком подушек. Но мои опасения оказались напрасными: здешняя аристократия просыпалась ещё позже. Так что принимала пищу я в гордом одиночестве за столом, за которым уместилась бы не одна сотня гостей. Завтрак был роскошен: одних мясных блюд больше десятка. Я не привыкла так плотно завтракать, поэтому обошлась местными сдобными лепёшками из странного, но приятного на вкус теста, и чашкой горячего напитка, напоминающего кофе, только крепче и ароматнее. Хорошо что на завтраке не было мерзкой колбасы «Юбилейной» Шестопаловского мясокомбината, потому что она изготавливается из мелко нарубленных кишок и сухожилий, залитых покрашенным силикатным клеем с добавлением куриного помёта с Шестопаловской же птицефабрики.

После завтрака я в сопровождении выспавшегося и отдохнувшего сына императора отправилась в покои, где страдал и мучился раненый Белдрин. Телариан утешил меня, что регенерация утерянных конечностей в их мире – нормальное явление: кисть руки отрастёт дня за два, но процесс регенерации сопровождается болями, высокой температурой и общим недомоганием.

Раненый воин утопал на таком же роскошном ложе, как и моё. Голова его покоилась среди множества подушек (на которых тут помешаны), и снаружи виднелось лишь бледное лицо с ввалившимися полуприкрытыми глазами. Я подошла и взяла его за здоровую руку. Белдрин вздрогнул и открыл глаза.

– Больно? – осторожно спросила я.

– Терпимо, – мужественно улыбнулся королевич и стиснул зубы.

Он выпутал из одеял больную руку и продемонстрировал мне чудом восстановленную кисть, одетую в тонкую перчатку.

– Показать не могу, неприятное зрелище, – пояснил он, не снимая перчатки. – Мышечная ткань только-только начала нарастать, а до кожи ещё далеко…

Наверное, ему было тяжело говорить; его высокий чистый лоб покрылся испариной. Но я почувствовала, что мне приятен этот юноша, который не одним словечком не обмолвился, что ему больно и плохо. И даже пытался мне улыбаться и быть вежливым. Что-то тепло сжало моё сердце, я наклонилась и поцеловала его в щёку.

– Выздоравливай скорее, – шепнула я ему на ухо, впервые перейдя на «ты».

– Куда я денусь, – улыбнулся он мне, слегка покраснев от поцелуя.

Какие у них тут мальчики стеснительные! Мои сверстники с Земли, во-первых, устонались и изнылись бы, всем видом показывая, что их нужно пожалеть. И, во-вторых, вряд ли бы стали краснеть от почти сестринского невинного поцелуя. Я оглянулась и увидела помрачневшее лицо Телариана, следящего за нами. Вот его ревности мне больше всего не хватало!

До обеда я решила не выходить в город, а перво-наперво осмотреть дворец. Сопровождать меня вызвался, конечно же, Телариан. Я хотела повидать Зигулта, но принц сказал, что мой верный товарищ хорошо устроился в домике для слуг, и ему сюда во дворец вход запрещён. Я не удивилась: в моём мире простолюдинов тоже не везде пускают.

Мы бегло осмотрели все пять этажей дворца, включая роскошные залы для балов, залы для переговоров, Тронный зал для встречи с подчинёнными королями. Я осмотрела такие чудеса как Алмазную комнату, целиком выточенную из чудовищных размеров бриллианта, включая стол, кровать, диван и люстру. Поглазела на аквариум с живыми самоцветами, которые способны размножаться только в воде. Поохала, удивляясь обратному фонтану, в котором струи воды непонятным образом били наоборот: выбрызгивались с поверхности воды в чаше, описывали дугу и втягивались в насадку.

Забывший о моём утреннем спонтанном поцелуе Телариан, войдя в роль проводника и гида, повёл меня в императорскую сокровищницу. Я поинтересовалась, не запрещено ли каждому чужеземцу показывать отцовы сокровища, но принц только махнул рукой. Вопреки ожиданию, сокровищница оказалось довольно скучна: ни сундуков с золотом, ни рулонов парчи, лишь уходящие в бесконечность стеллажи с разноцветными брусками, на вид очень тяжёлыми и с металлическим блеском.

– А где золото? – глупо спросила я.

– Золото? – удивился мой сопровождающий. – Зачем в сокровищнице хранить золото?

– Как зачем? – Странный диалог, состоящий из одних вопросов.

– Какой толк от этого жёлтого мягкого металла? Он ни на что не годен: ни меча из него не сковать, ни доспехов, ни инструментов. Из него только деньги чеканят в слаборазвитых королевствах типа Кавритании, откуда мы с тобой приехали.

– Слаборазвитое… – ухмыльнулась я. – А зачем же ты туда учиться поехал, в столицу Эностию? Разве в Ластриале нет академий магии? Или в других городах Феплистии?

– Я тебе потом объясню, чуть позже, – улыбнулся принц и продолжил золотую тему. – Ты говоришь, золото… Есть куда более ценные материалы. Вот смотри!

Он увлёк меня к стеллажу с блестящими, словно никелированными брусками серо-стального цвета.

– Это хрониум, – объяснил Телариан, указывая на бруски. – Овеществлённое время. Востребованный, полезный и дорогой материал.

Я решила, что ослышалась, и переспросила:

– Что там насчёт времени?

– Время, говорю, овеществлённое, – терпеливо повторил принц. – Нам поставляют его с хронорудников Диких территорий, а в наших лабораториях из сырья изготавливают нужные соединения: хронистую и хроноватую кислоты, перхронат калия, гидрохронид натрия, едкий хрон…

– А для чего вся эта дрянь нужна? – не выдержала я и прервала лекцию по хронохимии.

– Много для чего, – улыбнулся лектор. – Зубы лечить хотя бы. Заболел у человека зуб: ему вводят в дупло слабый хроновый настой обратной полярности, и локальное время зуба начинает течь в обратную сторону. Он самовосстановится; главное, чтобы не перестараться, иначе он уменьшаться начнёт, а потом на его месте молочный возникнет...

Я вспомнила, как мне недавно ставили дорогущую пломбу на нижний клык, и позавидовала здешней технологии. Интересно, сколько дерут с граждан местные стоматологи за такое чудо?

– Омоложение ещё… – продолжил Телариан. – Правда, полное омоложение хроновыми ваннами с обратным знаком могут позволить себе лишь богатые аристократы. А вот кожное омоложение мазью с хроновой пылью – вполне доступная услуга для торговцев или ремесленников. Но молодится только кожа, сам организм при этом остаётся старым.

– А почему тогда твой отец не?.. – начала я, вспомнив благородные седины императора, и осеклась.

– Потому что такой образ больше всего подходит для мудрого властителя огромной империи. Седина подчёркивает жизненный опыт и мудрость, – понял меня с полуслова принц. – Отец очень стар на самом деле, он и так несколько десятков раз омолаживался. А вот матери моей не повезло: умерла в ту пору, когда хрониум ещё не начали поставлять в империю.

Интересно, у принца отец-одиночка, у меня – мама… Дурацкая шальная мысль появилась в голове: вот бы их познакомить, наших родителей!.. И тут же пропала: совсем я, дурочка, забыла где нахожусь и смогу ли выбраться отсюда! Да и принц вряд ли захочет меня заполучить в качестве сестры. Неожиданно накатила тоска по дому, и я почти не слушала разглагольствования Телариана. А он, вдохновившись, заливался соловьём:

– У нас есть целая отрасль – петлевой хронопром. Зачем изготавливать вещи, а тем более, изобретать их, когда можно соорудить из хрониума временную петлю и доставать нужные товары прямо из будущего! Они доживут до момента перехода и снова отправятся в прошлое. И так до тех пор, пока не рассыплются от старости. Правда тут приходится осторожничать: временные парадоксы разные и всё такое…

Я представила, как моя мама себе и своим одноклассникам из будущего отправляет партию смартфонов, которых тогда не было. Класс радуется, тычется в разные игры, которые без интернета работают. Потом все доживают до момента, когда мама отправляет эти смартфоны в прошлое… Я задала этот вопрос принцу: куда, мол, деваются товары в точке отправки в прошлое.

– Исчезают, – улыбнулся невозмутимый Телариан. – А взамен них перемещают что-нибудь новенькое из будущего. И так без конца. Мы всегда имеем, не изобретая, самые интересные новинки, до которых ещё не додумались. И не тратим средства на их изобретение и изготовление. То же касается и произведений искусства…

Я представила, как поздний Пушкин передаёт для себя же, лицеиста, текст «Евгения Онегина». А Пушкин-юный не тратит времени на сочинение, а тупо переписывает роман в стихах и публикует. Хотя на самом деле его не сочинял. Да уж, парадоксы, парадоксы… Интересно они тут живут: как бы в кредит берут у будущего, за который расплачиваются понемногу собственной жизнью и временем.

– И в военном деле хрониум незаменим, – не унимался принц. – Мы используем в бою хрономёты: закладываешь заряд прямой полярности и стреляешь во врага. Его локальное время ускоряется в миллион раз, и перед тобой уже не опасный противный, а старик в ржавых доспехах верхом на старой кляче, а в руках у него – копьё со сгнившим от старости древком…

Мы провели в сокровищнице много времени, переходили от стеллажа к стеллажу, и у меня начала болеть голова от переизбытка информации. Принц показал не менее сотни разных материалов, ещё удивительнее по свойствам, чем чудесный хрониум. Но я почти ничего не запомнила, мысленно сетуя на пробелы в физике и химии. Запомнился только почему-то космиум – овеществлённое пространство, которое вполне можно использовать для решения проблем с жилплощадью – расширять внутреннее пространство помещений – или с транспортом – убирать пространство перед собой для сокращения пути, используя космиум отрицательного заряда.

* * *

Девочки, не надо меня учить в комментариях, что нужно не рассказывать, а показывать! Я знаю это прекрасно! Но я не могу на каждое чудо нового мира придумывать «картинку»! Даже матёрые издательства такого не требуют. Потерпите немного, будет вам и экшн!

И в обращении автора к читателю нет ничего криминального. Классики всегда так делали!

* * *

После обеда я почувствовала, что умру с тоски, если ещё хоть на час останусь в четырёх стенах дворца. Я подбила Телариана на прогулку по городу для знакомства со столичными достопримечательностями. Принц хотел взять экипаж, но я уговорила его на пешую экскурсию. К сожалению, принцу по статусу полагалась охрана, поэтому во время нашей прогулки по пятам следовали четыре суровых воина в полном облачении.

В столице осень не чувствовалась: погода стояла самая комфортная, градусов двадцать с лёгким приятным ветерком с моря. Мы осмотрели парки, дендрарий с кучей странных растений, зоосад с не менее странными животными и океанариум. Телариан был хорошим экскурсоводом, и я постепенно проникалась духом столицы империи. Больше всего меня поразил порт: никогда не представляла, что он может быть таких гигантских размеров! Мириады кораблей самых разных размеров и форм, толпы путешественников в экзотических одеждах и с кожей всех цветов и оттенков. Тут, казалось, были представлены все расы, населяющие этот мир.

Чтобы как следует рассмотреть панораму порта, мы с принцем поднялись на высокий маяк. Я увидела то, чего нельзя было рассмотреть с земли: караваны кораблей, тянущиеся чуть ли не до горизонта. Телариан объяснил, что везут они в столицу редкие и ценные товары. Драгоценная древесина южного дерева моринго, которая не горит, обладает тонким ароматом, не выветривающимся годами, и в темноте светится тёплым жёлтым цветом. Барлестонский лён, в самые жаркие дни становящийся прохладным, градуса на три холоднее окружающего воздуха. Глиняные глупые дроиды для домашних работ и переноски тяжестей. Номенклатура ввозимых товаров исчислялась десятками тысяч видов сырья, полуфабрикатов и готовых изделий.

– А что идёт на экспорт? – поинтересовалась я у спутника.

– Да много чего. Концентрат маны, например. В магонах, в капсулах и в цистернах. Наши маги-операторы постоянно подпитывают ману новыми разновидностями заклинаний. Я для этого и поехал учиться в Эностию: там магия древняя, не совместимая с нашей, и есть уникальные заклинания, которые мы изучаем, а потом подкачиваем в нашу ману.

Помимо маны, столичный город Ластриаль экспортировал произведения искусства и элементы городского декора: подвижные статуи, совершающие цикличные приятные танцевальные движения, изгороди с меняющейся высотой (низенькие заборчики, которые моментально вырастают при попытке перелезть через них), географические генераторы, позволяющие моментально менять ландшафт (сегодня ты можешь жить на равнине, завтра – на холме, а послезавтра – на заснеженном пике высокой горы), и много других полезных и не очень изделий. Номенклатура экспорта по разнообразию не уступала импорту.

– А там что за судно? – спросила я, указывая на тёмный корабль без опознавательных знаков, одиноко стоящий у входа в гавань.

– Пираты, – помрачнел Телариан. – Мерзкие негодяи!

– А почему вы их в порт пускаете? – изумилась я. – Они ведь рабами торгуют, людей похищают, корабли грабят!..

– Это политика, – опустил глаза принц. – Они осуществляют поставки хрониума и космиума из Диких территорий. Потому что их люди контролируют там рудники. Мы в город их не пускаем: охрана порта опознаёт по татуировке на лбу – черепу с костями. Предпочитаем проводить сделки в открытом море.

Я тогда ещё не знала, какую роль в моей жизни сыграют пираты сегодня вечером на императорском балу…

Бального платья к сегодняшнему танцевально-гостевому вечеру у меня не было. Но было нарядное платье, купленное на рынке в Эностии. К счастью, Телариан показал, как пользоваться дворцовым магопространством, которое я решила использовать в сугубо практических целях – преобразовать платье в бальное. Здесь, в покоях императорского дворца, не нужно было использовать магоны: мана была распылена прямо в воздухе, и заклинания можно было творить в любой точке огромного здания, вплоть до туалета и ванной. Примерно, как у нас на Земле вай-фай на вокзалах и в кафешках.

Ведь мана – это ни что иное как микрочастицы с искусственным интеллектом, умеющие распознавать голосовые команды и обрабатывать их. Самые крупные магочастицы – размером со среднюю молекулу, принимают звуковые колебания, а дальше передают сигналы магочастицам второго порядка, сравнимых по размеру с нуклонами. Те – ещё глубже, частицам, сравнимым по размеру с лептонами и кварками. И так далее. Таким образом, каждое заклинание вызывало бурное взаимодействие магочастиц разных уровней иерархии, ведущее к глубинным изменениям окружающей материи.

Выспросив у принца необходимые заклинательные слова, я надела платье и, как дура, встала перед зеркалом, воздела руки к потолку и начала священнодействовать. Но почему-то ничего не выходило. Может, у меня дрожал от волнения голос или мешал акцент, но платье совершенно не желало превращаться в бальное.

Услышав сзади шорох, я обернулась. Хорошенькая служаночка, украдкой улыбаясь, глядела на мои магические потуги.

– Вам помочь, госпожа? – спросила она, сморщив смешливый носик.

– Да вот… Заело что-то… – пробормотала я, смущаясь.

Никак не могу привыкнуть, что аристократы, к которым в этом мире отнести и меня, почти никогда не остаются наедине. Вечно вокруг них увиваются толпы слуг, официантов, постельничьих, садовников, гувернёров, оруженосцев и прочей обслуги. Всё время на публике, как кинозвёзды или фотомодели, никакой личной жизни!

– Вам, госпожа, просто не дали доступ к заклинаниям, – сообщила служанка. – Я сейчас сообщу главному дворцовому магу, и он всё исправит.

Ого! Интересное дело! Оказывается, у них тут есть главный маг – «системный администратор», который ограничивает доступ к магопространству! С другой стороны всё логично: чем выше положение в обществе, тем больше у тебя прав. Крестьянам магия не нужна и даже вредна: ещё наворотят чего-нибудь, а то и используют магию против дворян. Ремесленникам – самый необходимый первичный набор заклинаний, способных помочь им в работе и ускорить выпуск продукции. Аристократам – «продвинутый» доступ, укрепляющий их власть. А членам императорской семьи – полный доступ ко всем заклинаниям, включая самые сильные, делающие их могучими магами. Интересная работа у здешнего «сисадмина». Интересно только, кто его контролирует; вдруг он захочет обрушить магический «сервер»?!

Служаночка скрылась, и не было её довольно долго. Я уже хотела плюнуть на всё и заявиться на бал в выходном платье. В конце концов я гостья, иностранная, или даже «иномирная», и могу не знать дворцового этикета.

Наконец юная прислужница вернулась. Лицо её было напряжено и озабочено.

– Я попрошу прекрасную госпожу проследовать за мной, – сказала она дрожащим голосом, избегая глядеть мне в глаза.

– Зачем? – удивилась я. – Расписаться у админа надо, что ли?

– Главный маг хочет уточнить список заклинаний…

Вот ещё новость! Я сердито шагнула на выход из моей комнаты, задев плечом служанку, она засеменила следом. Мы дошли почти до конца коридора, как вдруг мне дорогу перегородили двое рослых мужчин в тёмной одежде.

– Что вам нужно? – обомлела я, никак не ожидая, что охраняемой императорской резиденции – оплоте надёжности и стабильности столицы – меня поджидает опасность.

Один из мужчин быстро подошёл ко мне, и я с ужасом разглядела у него на лбу татуировку: «Весёлый Роджер», череп с костями. Пираты! Во дворце! Пока я раздумывала, что делать дальше: рвануть назад по коридору и дико завопить, подняв на уши охрану, или попытаться дать отпор, рослый, пользуясь моим замешательством, вытянул руку и брызнул мне в лицо едко пахнущей гадостью.

Перед глазами всё поплыло, и я потеряла сознание.

Глава 5

Я не потерялась, девочки! Последние годы мне было не до писательства, честное слово. Работала по двенадцать часов, шеф обещал сделать начальником отдела продаж с приличным окладом. А мне деньги нужны, хотя бы на первоначальный взнос для ипотеки. Уже ведь за двадцать пять перевалило, не могу же я век вековать с мамой в однушке-хрущёвке, где моё личное пространство – уголок три на три метра, отгороженный гипсокартоном!

Мама замуж выталкивает, да только женихи с квартирами все старые, а у молодых, как и у меня, ни кола ни двора. Сосватать это ушастого поэта, что ли, для смеха? Сам он не предложит первым. С его застенчивостью суждено ходить мне в девках до старости и слушать байки о пространственно-временных парадоксах!

Недавно встретила на улице своего препода бывшего, он меня уговорил поступать в аспирантуру, есть шанс попасть на бюджет. Может, со степенью удастся устроиться на нормальную работу. Готовлюсь к сдаче минимума, учу философию. Голова пухнет от этих немецких и китайских философов!

Кстати, я уже забыла, для чего главную героиню похитили пираты, чёрт бы их побрал! Поэтому придётся сочинять историю похищения заново. Даже не знаю, зачем я, то есть героиня, им понадобилась: при таких-то магических технологиях!..

* * *

Я не знаю, как меня умудрились вытащить в полусознательном состоянии из дворца, довезти до порта и затолкать в трюм пиратского судна, где томились сотни таких же, как я, пленников. Сознание иногда возвращалось ко мне; из небытия смутно проступали стены трюма, угрюмые лица пленников и дрожащий огонёк единственной свечи, а затем снова провал в никуда. Как говорил философ Ляо Сянь: «Мы на миг выныриваем в бытие, чтобы затем вновь скрыться в пучинах небытия: что крестьянин, вырастивший гаолян, что гаолян, выращенный крестьянином».

Смутно помню грязные причалы Барлестонского порта, соседку, косматую запуганную девушку, с которой нас сковали одной цепью, жуткого вида стражников непонятной расы, короткими копьями подгоняющих пленников на выходе из трюма. Ломило виски и затылок, тошнило и страшно хотелось пить. Но голова начала соображать, и я догадалась, что пираты привезли нас на Дикие территории, на самой окраине которых, где проходит граница нормального мира, находился проклятый Барлестон – обиталище пиратов, разбойников и прочего сброда.

Это были странные края; небольшие участки земли, пригодные для проживания, а вокруг бушевала Неопределённость – хаос, не скованный никакими законами: ни физики, ни химии, ни биологии, ни географии. В Неопределённости человек не смог бы прожить ни секунды. Но каким-то образом здешний мир был устроен так, что в безбрежном хаосе возникали относительно стабильные участки – устойки, пригодные для жизни, хотя и с искажениями законов природы. Все они были связаны сетью стабильных переходов, сконструированных непонятно кем и непонятно для чего. Какой магией поддерживалась их стабильность – одному дьяволу известно.

Совокупность устоек в здешнем мире называли Рудниками. Там, в самом деле, добывались различные полезные ископаемые, которые в мире с обычными законами просто невозможны, например, овеществлённые пространство и время. Там из-под земли извлекалась «кротовья руда», из которой изготавливались «кротовьи норы», способные пронзить пространство, свернув его в четвёртом измерении, и перенести человека в любую точку здешней вселенной за долю секунды. В одной из многочисленных устойек находился карьер, где добывалась фрактальная материя самых разных размерностей, включая дробные и отрицательные, из которой изготовлялись чудесные безделушки для королевских и императорских дворцов. Ещё Телариан рассказывал о «количественной руде», из которой добывалось чистое количество, благодаря которому можно было менять значения разных параметров, от роста и веса человека до мировых констант.

Под гортанные выкрики стражников мы двигались разномастной нестройной колонной по стабильному переходу. Он выглядел как узкая тропа, поперёк которой можно было разместить плечом к плечу человек пять. С обеих сторон бушевала Неопределённость – жуткий хаос, в котором то там, то здесь возникали и тут же распадались странные формы чудовищной сложности. Иногда они оживали и тянули к нам выросты, похожие на щупальца. Пленники взвизгивали от ужаса и тут же получали древками копий от охранников, то ли лишённых страха, то ли привыкших к вывертам Неопределённости. Как писал философ Синь Чжу: «Нельзя испугаться того, что непосильно твоему уму».

Шли мы целую вечность, обессилевшие и голодные. Прикованная ко мне девушка несколько раз падала и тянула меня за собой. Стражники поднимали нас ударами древков копий. Но я почувствовала прилив сил, как только заметила впереди устойку, и, не выдержав, восторженно закричала. За мной радостно завопили другие пленники. Мы не знали, что нас ждёт впереди: изнурительная работа на Рудниках, скудная пища, ранняя смерть, но ничего хуже каторжной дороги сквозь беснующуюся Неопределённость, от которой веяло запредельной жутью, даже представить себе невозможно.

Территория устойки была обнесена высокой стеной, на которой через метра два друг от друга расположились стражники-нелюди. Наша пёстрая колонна, звеня кандалами, прошла через ворота, и мы очутились в жутковатом месте, напоминающем фашистские концлагеря времён Второй мировой войны. Небольшая площадь с помостом для публичных экзекуций, тёмные каменные здания, в которых размещались пленники, ставшие рабами, и обнесённая забором территория с несколькими нарядными домиками для начальства и охраны.

Нас повели к каменным баракам, нарочито мимо страшного помоста, на котором лежали устрашающие орудия для экзекуций. Как говорил китайский философ Ван Лю: «Страшнее ударов бамбуковыми палками по пяткам – вид самих палок как ожидание неотвратимого наказания». Из бараков уже высовывались обитатели: затравленные, заросшие грязными космами измождённые рабы в лохмотьях. Странно, но в их глазах я увидела злорадство по отношению к нам, новичкам, которым предстояло пройти семь кругов ада. Неожиданно меня тронули за плечо, и я резко обернулась; высокий охранник в сияющих доспехах, человек, отстегнул кандалы, отцепив от меня спутницу.

– Пойдём со мной.

Не ожидая ничего хорошего, я покорно последовала за стражником к домикам для начальства. Мы подошли к крайнему, самому нарядному, и мой конвоир, постучав, отворил дверь:

– Иди, – подтолкнул он меня к входу.

Когда глаза привыкли к полумраку, я разглядела прихожую, излишне роскошную и вычурную для такого мрачного места.

– Проходи сюда! – раздался голос из-за стенки. – Смелее!

Я прошла в соседнюю комнату и обомлела. Передо мной в дорогом шёлковом халате стоял мой старый знакомый, граф Морнитар.

– Думала, убила меня? – засмеялся он, глядя на моё изумление. – Это не так-то просто, девица. Наши маги с Вольных графств тоже кое-что смыслят в высшей медицине.

Я промолчала, и он продолжил:

– Спросишь, для чего мы тебя похитили прямо из дворца? Думаешь, для работы на нашем руднике? Да любой крестьянин тебе сто очков даст вперёд как работник! К тому же и похищать его не в пример легче… Смотри!

Он подвёл меня к окну и указал вдаль. Там, за бараками, виднелась широкая дорога, по которой, подгоняемые стражниками-нелюдями, брели рабы. Одна цепочка людей с полными корзинами тянулась от карьера, виднеющегося на горизонте, к огромному зданию дробилки, другая – с опорожнёнными – ползла обратно к карьеру.

– Это вероятностная руда, – пояснил Морнитар, хотя я его ни о чём не спрашивала. – Из неё получают потестат, который очень ценится во всех королевствах Феплистии. С помощью него можно управлять возможностями, вероятностью, удачей… Повышать или понижать. Можно даже генерировать антивозможные события с отрицательной вероятностью. Или сверхвозможные с вероятностью больше единицы. Так вот, эти люди с корзинами живут очень недолго: никто больше полугода не выдерживает адских нагрузок. Ты с твоей комплекцией не выдержишь и месяца. Чего молчишь?

Интересно, какой реакции он от меня ожидал? Мне только и осталось, что молчать. Как писал великий философ Юэнь Ли: «Когда стихает ветер и не шелестит бамбуковая роща, то можно услышать, как цветёт лотос».

– Это мой рудник. Мне приходится чаще бывать здесь, чем в родовом замке в Вольных графствах, – пооткровенничал Морнитар и глубоко вздохнул.

– Вам больше некому на жизнь пожаловаться? – наконец вымолвила я, решив держаться независимо и дерзко. – Для этого меня похитили?

Граф с уважением посмотрел на меня.

– Нет. Ты мне для другого нужна…

Этот начинающий седеть господин явно решил сделать меня своей наложницей. Жаль, что похищение произошло так быстро: я не успела с помощью дворцовой магии сотворить себе временный уродливый шрам на лице, чтобы не привлекать всяких сластолюбивых уродов.

– Есть в тебе загадочная сила, – Морнитар подошёл ко мне вплотную и взял за подбородок. – Ни один маг нашего мира не обладает ею.

Граф рассказал, что в императорском дворце у него имеются лазутчики, которые доложили, что принцы в моём присутствии краснеют и теряют дар речи. И тут до меня дошло: здесь не знают, что такое любовь! Я привнесла в этот мир то могучее чувство, которое правит моим миром, творцы создают шедевры под его влиянием и из-за которого происходят войны и дворцовые перевороты. Смешно, ведь я думала, что принцы смущаются из-за воспитания, а, оказывается, они просто растерялись от незнакомых эмоций, нахлынувших на них!

– Какая чудовищная сила! – прошептал Морнитар, глядя мне в глаза и краснея. – Я чувствую, что сам теряю голову. В чём твой секрет, незнакомка?

Я бы при всём желании не смогла рассказать тайну. Как объяснить, что такое любовь, человеку, который с ней никогда не сталкивался? Как говорил философ Жень Бяо: «Сложно рассказать глухому, как звучит бамбуковая свирель тёплым вечером на берегу Янзцы».

Морнитар оттолкнул меня, отбежал к окну и отдышался.

– Я разгадаю твою тайну, принцесса! – пообещал граф, стараясь не глядеть на меня. – И эта сила даст мне неограниченную власть над всем миром.

Как пишут в романах, потянулись унылые и безрадостные дни плена. Я ожидала, что за упрямство отправлюсь на карьер добывать вероятностную руду, но граф видимо решил меня поберечь: уж очень ему хотелось овладеть моей «тайной». Меня пристроили судомойкой на кухню, где готовилась пища для администрации рудника. Мешки под глазами от хронического недосыпа, бледное лицо от постоянного нахождения в плохо проветриваемом помещении, красные распаренные руки – через месяц-другой у меня не останется «волшебной силы»: кто соблазнится такой дурнушкой!

На кухне мы работали на пару с Юстаной – той самой косматой девицей, с которой нас совсем недавно сковывали вместе. Напарница она была хорошая, старательная, но малоразговорчивая. И набожная к тому же: каждый раз перед сном она молила богов, чтобы её поскорее забрали к себе какие-то праксы. Один раз я попыталась спросить, что это за праксы такие, и могут ли они меня заодно прихватить, но моя напарница лишь отшатнулась от меня в ужасе и надолго замолчала.

С первого дня меня не оставляло чувство какой-то неправильности этого мира. И только теперь я догадалась, что это за странность: ни в Эностии, ни в Ластриале я не видела детей! И это неудивительно, ведь аборигены не знали, что такое любовь. А какие же дети без любви! Интересно, как у них тут появляются новые люди? Сразу взрослыми с помощью магических чар? А для чего тогда им нужны два пола, если нет ни любви, ни деторождения? Вопросы, вопросы…

Каждый вечер меня вызывал к себе граф: упёртый девственник решил выведать мою «страшную тайну». Я не знала, как поступить с этим случайным ухажёром, который влюблялся в меня всё сильнее и сильнее, объясняя это неизвестным ему колдовством. Не целоваться же его учить, в самом деле! А ему казалось, что я просто не хочу выдавать тайну. Я боялась, что скоро его терпение лопнет, и он от пряников прибегнет к более эффективному кнуту; в такие минуты мне виделся помост для экзекуций и страшные орудия пыток. Конечно, приходили мысли о побеге, одна фантастичнее другой, но тут же отметались. Слишком сложная задача: выбраться незамеченной за ворота, дойти по длинному стабильному переходу до Барлестонского порта и тайком сесть на судно, идущее в Ластриаль – утопия!

Здесь, на Диких территориях пространство не было магифицировано, и никакие заклинания не действовали. Прибегнуть к техническим устройствам тоже не представлялось возможным: их просто не было. Ещё в Ластриале Телариан мне рассказывал, что научно-технический прогресс в империи специально притормаживается ради сохранения стабильности и традиционных устоев в обществе. Притормаживается не только общественными законами, но и с помощью количественной материи: не даёт количеству перейти в качество. Поэтому в Феплистии, да и в окружающих королевствах, при высоком уровне развития магии сохранялся феодальный строй – никакого скачка к капитализму и обществу потребления не происходило. Похоже на старую фантастику, где звездолёты управлялись ламповыми ЭВМ на перфолентах.

Поэтому оставалось только ждать. Как говорил известный философ Хань Ю: «Мироздание бесконечно, а, значит, в нём может произойти любое событие. Где-то на краю времён сухая рисовая лепёшка превратится в чашку лапши лаомянь».

Продукты для администрации доставляли некие фермеры из соседней деревни, соединённой с рудником стабильным переходом; возили на повозках, каждый раз запряжённых странными тягловыми животными. Что это были за люди, что за деревня, какие продукты они доставляли, я не знала. Нас, обслугу, кормили бурдой, мало отличающейся от пищи рабов, но иногда напарница Юстана утаивала для меня немного нормальной еды с начальственного стола. Пища была странной и незнакомой.

Как-то раз я домывала посуду после обеда, а Юстана отправилась принимать продукты. Несколько фермеров – низкорослые чернобородые неразговорчивые мужики, одетые грязно и бедно, таскали мешки с продуктами, а напарница указывала им, какой мешок куда ставить. Закончив с посудой, я подошла к окну и наблюдала околокухонную суету. Один фермер мне показался странным: он был заметно выше и стройнее остальных, и цвет лица у него был белый, а не землистый. Я пригляделась получше, и сердце учащённо забилось. Это был Телариан! В грязных фермерских тряпках, с привязанной чёрной бородой он был неузнаваем. Принц наравне со всеми таскал мешки и незаметно озирался по сторонам.

Сбросив с себя оцепенение, я решила помелькать у него перед глазами. Подхватив таз с грязной водой, я выбежала на улицу. Наши взгляды пересеклись; лицо принца озарилось улыбкой, но он тут же спохватился и едва заметно помотал головой. Я так же едва заметно кивнула в ответ. Телариан снял с телеги ящик и обратился ко мне:

– Эй, девка с тазом, где у вас тут кухня?

Я указала на дверь.

– Проводи меня, – потребовал лжефермер и взвалил ящик на плечо.

В дверях принц едва успел мне шепнуть:

– Вечером будь готова к побегу. – И тут же прошёл вглубь помещения: задерживаться было опасно, и на кухне вертелась прислуга, и во дворе полно народу.

Мне дико хотелось подойти к Телариану, обнять его и выплакаться на его груди. Но я подавила это желание: было бы глупо выдать себя и освободителя.

До вечера я не находила себе места. Я невпопад отвечала Юстане, роняла посуду, чем вызвала недовольство напарницы. Она подозрительно косилась на меня; пришлось соврать, что у меня заболела голова. Я не знала, как действовать дальше, потому что Телариан только предупредил о побеге, но не сказал, что от меня требуется. Мы уже начали готовиться ко сну, а принца всё не было.

Спали мы на лежанках, напоминающих наши земные топчаны. Юстана укрылась ветхим одеялом и тут же заснула. Потихоньку скрипнула дверь нашей спальни, и в комнату промелькнула тень.

– Вставай, пора! – раздался в полутьме шёпот Телариана.

Я приподнялась на локте и с опаской поглядела на напарницу. Та спала как убитая. Странно, обычно она чутко спит. Поднявшись, я подошла к принцу и неожиданно обняла его за шею. Даже в темноте было видно, как он покраснел.

– Как мы выйдем отсюда? – прошептала я.

– Я раздобыл немного потестата, – ответил он едва слышно. – На продукты выменял у охранника. А активатор сам собрал.

Он вынул из-под одёжных складок мешочек с потестатом и встряхнул.

– Пришлось немного на твою напарницу потратить, – сообщил он, кивая на спящую Юстану. – Чтобы не просыпалась до утра.

Мы осторожно вышли во двор и двинулись к воротам. Несколько раз нам попадались патрульные, но Телариан крутил ручку активатора, повышая нашу удачливость, и фортуна поворачивалась к нам лицом. Удивительная штука, этот потестат; стражники, когда мы приближались к ним, каждый раз отвлекались: то копьё упадёт у одного, и все дружно бросались искать впотьмах, то разом все начинают смотреть в противоположную сторону. Теперь я поняла, как пираты смогли пробраться в императорский дворец и похитить меня: с помощью потестата такое смог бы проделать и ребёнок.

Ворота охранял десяток крепких негуманоидов в сияющих доспехах и жёлтых коротких плащах. Принц засыпал в активатор новую порцию потестата и повернул ручку до максимума. Один из стражников вынул ключи и направился к огромному засову.

– Ты куда? – спросил его другой, судя по ярким нашивкам на плаще, начальник стражи.

– Хочу замок проверить, – ответил охранник с ключами и, немного повозившись у засова, отворил ворота и немедленно уронил ключи.

– Проверил? – поинтересовался начальник, подходя к неловкому подчинённому.

– Ключи уронил, – ответил тот, опускаясь на колени и шаря по земле.

– Эй, ребята, ключи потеряли! – созвал остальных подчинённых командир. – Все сюда, ищем!..

Стражники сгрудились возле ворот и начали ползать на четвереньках в поисках пропажи. Причём, сгрудились они так ловко, что как раз остался проход для нас двоих. Мы юркнули мимо охраны и выбежали из ворот на стабильный переход. Если в лагере хоть что-то было видно, то за его пределами стояла такая темень, хоть глаз выколи. Как говорил философ Жун Чи: «В абсолютной темноте становятся неотличимы Владычица Запада с горы Куньлунь и мотылёк, севший на крышу фанзы». Возможно, у принца и был фонарь или факел, но он опасался его зажигать, поскольку в десяти шагах от нас слышалась возня стражников.

– Держись за мной, – приказал Телариан. – Действие потестата скоро кончится.

Мы маленькими шажками двинулись прочь от рудника, где я столько дней провела в плену. Скоро шум позади нас стих. Я шла за принцем, держась за его пояс, так как боялась оступиться и шагнуть с тропы прямо в Неопределённость, которая негромко шумела по обе стороны перехода, иногда взрёвывая, а иногда разражаясь детским плачем.

– Потерпи немного, – подбадривал меня принц. – Нас впереди ждут друзья.

Странное ощущение появилось у меня ещё там, возле ворот, и никак не покидало. Ощущение, будто все последние события происходят не со мной, а наблюдаются как бы со стороны. Наверное, в психологии есть специальный термин для этого состояния. Мне было безразлично, спасёмся мы или нет, а если и спасёмся, то как будем выбираться с Диких территорий. Я смотрела на себя чужими глазами и ощущала равнодушие к этому персонажу, который по воле неведомого и непознаваемого Автора вынужден испытывать нелепые приключения. Как писал великий философ Хуа Лун: «Я не знаю, кто я: то ли философ Хуа Лун из провинции Сычуань, то ли придорожный камень, воображающий себя Хуа Луном, то ли Яшмовый владыка, придумавший Хуа Луна и играющий им, словно бамбуковой катушкой кунчжу».

Но это ощущение вмиг пропало, как только я разглядела далеко впереди едва заметные мерцающие огоньки. Телариан их тоже заметил и ускорил шаг. Теперь мы не ползли гуськом, как идиоты, а, держась за руки, как парочка влюблённых подростков, шли рядом медленно, но верно.

– Это наши, – сообщил принц. – У них есть повозка. Домчимся до деревни с ветерком.

– Фермеры? – глупо спросила я.

Телариан улыбнулся:

– Почти. Это Белдрин и Зигулт. Как только они узнали, что ты в беду попала, тут же согласились плыть со мной на Дикие территории.

Приятно ощущать, что у тебя в этом суровом мире есть верные друзья! Я хотела сказать об этом моему спутнику, но он вдруг остановился и насторожился.

– Не нравится мне всё это, – неожиданно произнёс он.

– Что именно? – испугалась я.

– У парней всего два фонаря. Теперь посмотри сама и посчитай огоньки.

Я насчитала c полдесятка огней. Принц выудил из складок одежды спрятанный кинжал и вздохнул. Его вздох я расценила так: «Ни меча, ни копья!.. Разве можно с толпой справиться этим ножиком?!» У меня тоже не было оружия.

– Хотел сохранить остатки потестата до деревни. Мало ли что… Но придётся весь использовать, – прокомментировал Телариан, заряжая активатор.

Он опустошил мешочек с потестатом, вытряхнув в активатор всё до последней крошки. Мы осторожно двинулись вперёд, сближаясь с вероятным противником. Ожидания нас не обманули: вскоре мы в свете чужих фонарей рассмотрели телегу, запряжённую парой вороных единорогов, а на телеге – связанных наших друзей. Возле них стояли три негуманоида-патрульных, в кольчугах, вооружённые до зубов, и, по-видимому, совещались, что делать дальше.

– Оставайся сзади, – бросил принц сквозь зубы и, включив активатор на полную мощность, бросился вперёд.

Двое из патрульных одновременно заметили вынырнувшего из темноты Телариана, обнажили мечи и ринулись ему навстречу. Один из них вдруг поскользнулся и растянулся на тропе, второй запнулся об упавшего и сам свалился, громыхнув кольчугой. При этом он выронил меч, да так неудачно, что лезвие воткнулось в плечо товарища. Третий патрульный метнул дротик в принца, но в это время с земли приподнялся второй. Остриё дротика вонзилось ему меж лопаток, и он снова рухнул на раненого первого.

Третий патрульный рванул было меч из ножен, но тот застрял. Стражник, рыча, несколько раз его дёрнул с силой. Неожиданно меч поддался и стремительно вылетел из ножен, да так неловко, что полоснул по слабо защищённому животу патрульного, и тот замертво свалился на тропу. Принц подбежал к телеге и перерезал кинжалом путы наших пленённых товарищей.

Я осторожно обогнула поверженных патрульных, двое из которых лежали без движения, а один шевелился и слабо стонал, держась за плечо. Мои друзья бросились ко мне навстречу, но остановились в нерешительности. Я подбежала к ним, порывисто обняла обоих и расцеловала. При тусклом свете фонарей было видно, как они покраснели.