Всевозможные приключения гоблина Кобы

Глава первая, с которой всё начинается

Привет, ребзя! Обычно истории начинаются с того, что автор описывает, где и когда она произошла. Но всегда ли это важно? Стоит сказать, что дней недели в мире, где живут наши герои, просто не существуют, а географические названия, будто взяты каким-то сумасшедшим из первых слогов каждой строки какой-то книги.

Ладно, уболтали. Рассказываю, где, когда и что произошло. К западу от моря Мимеза раскинулась скалистая пустошь, которая называется Ныбыстрсис. Вы уж извините, но я вас предупреждал по поводу названий.

Что касается времени года, то в этой местности всегда лето. Но это и не важно, так как все события начались глубоко под землёй. И, хоть это тоже не столь значительно, но в нашем мире это была бы пятница.

- Пятница… - задумчиво произнёс Коба, опираясь на кирку и глядя в потолок.

Коба был гоблином, который работал (точнее должен был работать) в шахте.

- Что? – переспросил Ганнат.

Раскаты эха от звона кирки, разносившиеся по шахте, стихли, когда и второй гоблин прекратил работу.

- Да так, - сказал Коба. – Я тут подумал…

- Неужели ты способен на это?! - рассмеялся его собеседник.

- Ай, да заткнись ты, троюродный брат шакала, - обиделся Коба.

- Ладно уж, рассказывай, - сказал Ганнат.

- Пятница. Я придумал, что если бы мы не были рабами, и работали не каждый день, то был бы такой день перед днём отдыха, который бы назвался «пятница». Мы бы его любили.

- Звучит как какое-то прекрасное шаманство, - заметил Ганнат. А потом пояснил: - работать не каждый день. Разве такое может быть?

Размышления двух гоблинов о такой невероятной штуке, как пятница прервал крупный орк средней жутковатости, который вышел из-за вагонетки. В нашем мире он бы занимал должность оптимизатора трудовой деятельности. Думаю, вы сами поймёте почему.

- Вы - два ушастых зеленых вонючих клопа. Почему перестали работать? – прорычал здоровяк.

- Перерыв? – скорее спросил, чем ответил Коба, пытаясь отвести угрозу.

- Пере… что? – переспросил орк.

- Рыв, – подсказал гоблин.

- Что «рыв»? – не понял его собеседник.

- Рыв пере, - постепенно затихая, сказал Коба.

- Что за чушь? Ты зубы мне заговаривать вздумал, сопля червя, вылезшего из драконьего навоза?!

Орк достал из-за пояса инструмент оптимизации рабочих процессов, представлявший из себя сучковатую дубину. Товарищ Кобы ещё несколько мгновений назад скоропостижно переместил свой фронт работ на противоположную часть подземного коридора, и делал вид, что работал там всегда и никогда в жизни не выпускал из рук кирку.

- Клянусь именем вождя, я уже работаю, - взвизгнул Коба, чувствуя всеми своими косточками предстоящую экзекуцию. Он тут же схватил инструмент и принялся неистово колошматить им по камням в доказательство своих слов.

- Именем вождя? И какое же у него имя? – Надзиратель явно был фанатом своей работы, и уйти собирался, лишь повысив уровень производительности нахального гоблина.

- Ээ… - протянул Коба. – Да все знают имя нашего вождя. Его и называть не нужно.

- Мне кажется, что не все. Ты, например, не знаешь, а клянёшься им.

- Я-то знаю. А ты? – парировал гоблин.

- Я-то точно знаю, - ответил надзиратель.

- Ну так назови.

- Ты первый. - Орк угрожающе ковырял дубиной стену шахты.

- Нет, ты.

- О, ну раз ты настаиваешь, то я назову. – Улыбка надзирателя была какой-то не искренней, и Коба инстинктивно напрягся. Всё так же обнажая желтые клыки, орк продолжил: - нашего вождя зовут…

И тут Кобе открылось, что имя великого вождя орков гоблинов и огров, о котором он не имел понятия до этого, звучит, как Болезненный Удар Сучковатой Дубиной По Голове.

Пока наш герой усваивает новую информацию в бессознательном состоянии, стоит немного подробнее рассказать о том, кто он и какое место занимает в расовой иерархии. Как мы уже все поняли, Коба – гоблин. Это невысокие существа с зеленоватой кожей, длинными носами и заострёнными ушами. И наш герой самый среднестатистический из всех представителей его народа. Будь в каком-нибудь справочнике глава, посвящённая гоблинам, Коба стал бы отличной иллюстрацией к ней. Большинство гоблинов – это бесплатная рабочая сила и расходный материал для физически более развитых существ. Например, для орков.

Орки, такие, как уже знакомый нам специалист по оптимизации рабочих процессов, также обладают зеленоватой кожей, но, в отличие от гоблинов, удались ростом и мускулатурой. У них грубые плоские морды с тяжёлой нижней челюстью, которая украшена крупными острыми зубами, как правило, торчащими из той щели в голове, которую они называют ртом.

В росте орков превосходят огры. Кроме того, они превосходят их в своей тупости. Подробнее их описывать пока не буду, так как мы ни одного огра ещё не встретили. Даже упомянутого вождя Болезненного Удара Сучковатой Дубиной По Голове, который, без сомнения, относится именно к этому виду существ.

На просторах пустошей Ныбыстрсиса это три наиболее распространённых народа. Живут они кучно, но не сказать, что дружно. Гоблины часто восстают против орков, орки – против огров. Огры навешивают всем иерархических затрещин, и всё встаёт на круги своя.

Когда я говорю «часто», это значит, что два восстания до полудня – это вполне нормально для столицы Ныбыстрсиса, которую, к счастью, так и называют – Столица.

Если отправиться ещё в три стороны от Ныбыстрсиса, то чаще начнут встречаться всякие эльфы, кентавры, людоящеры, гномы и, конечно же, люди. При этом последние славятся своим нейтралитетом. То есть их везде полно, но они не пытаются навязывать какие-то свои порядки. Впрочем, я уверен, что, если мы последуем за Кобой в его приключениях, то встретим ещё множество разных существ.

- Эй, Коба. Можешь встать, он ушёл, - раздался чей-то голос из звенящей пустоты, которой была полна голова гоблина.

- Ну да, ведь только то, что этот зеленомордый внук жабы стоял тут, мешало мне встать, - огрызнулся Коба, не поднимаясь с прохладного пола.

- Везёт тебе, ты хоть полежал немного. – Голос принадлежал надоедливому Ганнату.

- Хочешь тоже немного полежать? – спросил Коба, поднимаясь и протягивая руку за своей киркой.

Второй гоблин быстро смекнул, к чему клонит его товарищ, и ответил: - Нет, я подожду отбоя.

Коба испытывал небольшое головокружение и упадок настроения после проигранной словесной дуэли.

- Почему я должен всё время работать?! – возмущался он.

- А ты как хотел? – откликнулся Ганнат, не отрываясь от труда.

- Я бы хотел жить в Столице, кушать каждый день вкусную еду и пить эль в каком-нибудь трактире. А самое главное – не работать.

- Вот это ты ноздри раздул на пирог с подземни́кой.

- А я много хочу что ли? – справедливо возмутился Коба.

- Ну попроси у товарища надзирателя переселить тебя в Столицу и дать столько денег, чтоб хватило до конца жизни. Вдруг…

Ганнат не успел договорить, что же тогда «вдруг». Потому что этот «вдруг» произошёл с ним самим: с невероятным грохотом стена шахты, по которой он стучал, обрушилась. Из провала на гоблинов смотрели два большущих янтарно-жёлтых глаза с узкими вертикальными зрачками.

Огромный черный дракон явно не ожидал встретить своих шумных соседей. А те – его.

Ганнат решил, что на всякий случай стоит попробовать быть вежливым.

- Здорова, - сказал он.

Либо форма приветствия была недостаточно вежливой, либо дракон не был дружелюбным. Монстр мотнул головой, как бы удивляясь ещё больше.

- Я говорю, здорова, - повторил Ганнат. Видимо, решив, что зверюга его плохо поняла с первого раза.

Навязчивость никому не нравится. Если тебе не ответили на первое приветствие, быть может, собеседник не настроен на контакт. Дракон перестал удивляться и одним движением выбросил огромную чёрную голову на длинной шее в сторону нахала, одновременно поворачивая её на девяносто градусов и распахивая пасть.

Ганнат исчез в провале, полном зубов, - каждый из которых был размером с его кирку, - так и не успев попробовать поздороваться в третий раз.

Коба быстро сообразил, что активность в этой ситуации должны проявить совершенно другие органы, нежели язык. Пока его сородич проворно путешествовал по пищеварительной системе огромной ящерицы, выживший гоблин уже бежал по пещере. И его не мучал вопрос – куда он бежит. Главное – от куда… Точнее – от кого.

Примерно через минуту панического перебирания конечностями по тёмным коридорам Коба понял, что звуков погони нет. Он уже собирался замедлить бег, чтобы немного передохнуть, но повернув из-за очередного поворота, который показался гоблину подозрительно знакомым, он увидел большой чешуйчатый валун. Через секунду эта глыба повернула на него ярко-жёлтые глаза.

«Интересно, это тот же или уже другой? Хотя, наверное, не так уж мне это и интересно», - пронеслось в голове нашего героя.

Если бы он спросил у дракона, знакомы ли они, то выяснил бы, что одного гоблина для полноценного драконьего обеда маловато.

Следующая мысль Кобы была такова: «Бежать ли ещё один круг, повернуть обратно или предпринять что-то ещё?». Однако, голова думала, а ноги были умнее, ну а задница вообще отчаянно сопротивлялась предпринятому ногами решению. Решение было в том, чтобы протиснуть свою противоречивую зеленую тушку между лап дракона и прыгнуть в провал, из которого тот вылез.

Коба бежал прямо навстречу этому живому воплощению гоблинской (да и гномьей, да и любой другой гуманоидной расы) смерти. Дракон такого перфоманса сначала не понял, а потом как понял, но было уже поздно. Драконий обед уже нырнул в пролом стены и мчался так быстро, что догнать его могли только пустынные хищные антилопы макупа.

Через несколько минут бешеной гонки Коба попытался затормозить. Получалось это плохо, так как пещера пошла под уклон. Гоблин споткнулся, и задние конечности сменились на передние, а затем он вообще побежал, используя попеременно нос, уши и зад. Иными словами, спускался кувырком. Спустя всего пару ссадин и, возможно, один сломанный нос, Коба вылетел из спускающегося коридора в просторный зал с каменными колоннами. Помещение было озарено странным лиловым мерцанием.

- Магично мерцает, - прошептал Коба, поднимаясь и потирая ушибленные места. – Надеюсь, это что-то безопасное и съедобное. Жрать охота, вот что я думаю.

Гоблин осторожно продвигался по залу, пока не наткнулся на постамент. На нём стояла каменная чаша, в которой торчал невероятный переливающийся лилово-перламутровым сиянием кристалл. Откуда-то из-за кристалла в чашу стекала вода.

Коба тут же почувствовал, что хочет пить.

«Что ж, - подумал он. – Если я выпью, не думаю, что со мной случится что-то хуже проклятой работы в шахте или смерти в драконьем пламени».

Он почесал лысую голову, сунул нос в каменную чашу и сделал несколько глотков. Вода оказалась прохладной, но имела привкус волшебства.

Вам, должно быть интересно, какой же вкус у волшебства. Больше всего это похоже на шерстинки шмеля, заваренные в утренней росе, собранной в полнолуние. Если вы, конечно, когда-нибудь такое пробовали.

- Коба! - раздался голос, эхом разносящийся по залу. – Ты – первый, кто выпил воду из священной чаши Ланабэле за последнюю тысячу лет.

Гоблин каким-то внутренним чутьём понял, что звук идёт прямо из кристалла.

- Извините, я запыхался, убегая от дракона и хотел пить, – ответил Коба.

- Теперь ты можешь загадать три желания.

- И ты их выполнишь? – удивился гоблин.

- Нет. Просто загадаешь и всё. – В звенящем голосе кристалла слышался нескрываемый сарказм. – Не будь болваном! Конечно я выполню их. Только помни, что мои силы ограничены. Никаких «хочу бесконечное количество желаний».

- Улёт! – обрадовался Коба. Но тут же призадумался – чего же он желает больше всего. Он сел возле каменной чаши, подперев подбородок рукой.

- О! Раз я древний волшебный кристалл, то, конечно, никуда не тороплюсь. Думай сколько хочешь.

- Ладно-ладно, пассивно-агрессивный булыжник. Загадываю. Во-первых хочу быть бессмертным, - произнёс гоблин.

- Да ну ничего же себе! Как оригинально - отреагировал кристалл. – Могу сделать тебя неуязвимым.

- Я согласен.

- Но только один твой орган. И я не скажу какой.

Коба растерялся. Но один неуязвимый орган лучше полностью уязвимого гоблина. Поэтому он согласно закивал.

- Исполнено!

Коба осмотрел себя, но каких-то видимых изменений не обнаружил.

- Пойди, пни дракона под зад, если хочешь понять, что именно изменилось, – подсказал кристалл. – Всё что от тебя останется стало неуязвимым.

- Спасибо, обязательно воспользуюсь твоим советом. А теперь заткнись и дай мне подумать.

После непродолжительной паузы гоблин выдал:

- Хочу быть всемогущим.

- Наверное даже более всемогущим, чем я, да? – спросил волшебный артефакт.

- Ну, если можно.

- Хренушки тебе, зеленозадый. Могу сделать тебя очень сильным. И, как и в прошлый раз, только какую-то часть тебя.

- И ты мне не скажешь какую, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Коба.

- А ты вдалбливаешь, мой мелкий друг. Кстати, у тебя уже появилась невероятная сила.

Наш герой ощущал смешанные чувства. Такие чувства испытывают мужчины, которым в определённый праздничный день дарят носки. Подарок подарком, но сильно радоваться ему не получается.

- Дай угадаю третье желание, - продолжил свой саркастичный звон магический камень. – Хочешь быть богатым?

Коба удивлённо кивнул. Именно это он и хотел попросить сначала, пока не открылся маленький нюанс исполнения всех желаний.

- Ты ведь понимаешь, - молвил кристалл. – Богатым будет только один твой орган.

- Ну а что я сделаю? Больше мне на ум ничего не пришло. Может это будет рука, и всё, до чего я буду дотрагиваться, станет золотым.

- Идея недурная, но не в моём стиле. Так что «Дзынь». Третье желание исполнено. А теперь вали от сюда. Согласно некоторым пророчествам именно ты, выпивший из чаши Ланабэле, гоблин должен совершить что-то там где-то там.

- И куда мне идти?

- Может тебе карту нарисовать? – не унимался в своём ехидстве кристалл. – Выход вон там.

- Где? – Гоблин крутнулся на месте.

- Ну я же тебе пальцем показываю.

- Чтоб тебя демоны разорвали, гнусный кусок скалистой сиськи, - разозлился Коба. Он даже хотел пнуть кристалл, но вовремя вспомнил о сокрытых в его теле дарах. Вдруг камень передумает и заберёт их назад. Поэтому он охладил свой пыл, махнул рукой на прощанье и поплёлся через зал с колоннами туда, откуда раньше пришёл. По дороге он строил догадки о том, что же всё-таки изменилось в его тощем невысоком теле.

Глава вторая, в которой всё продолжается

- Жрать всё же охота, - пробормотал Коба, пробираясь через тёмные подземные ходы. – Кстати о еде: где-то тут бродит здоровенный дракон, который уже попробовал гоблинского мяса.

В связи с таким умозаключением наш герой решил предварительно заглядывать за каждый угол, если тоннель сворачивал.

Подземный ход явно вёл куда-то наверх. И вскоре стали появляться смутно знакомые места. То тут, то там Коба натыкался на остатки догоревших факелов, поломанные инструменты и истрёпанные плети надзирателей. Эти штольни были уже выработаны, но новые находились уже совсем рядом. Снова внутри гоблина забурлили противоречия и пустой живот. С одной стороны он возвращался к цивилизации, в привычном для него смысле, а с другой – такая цивилизация не вызывала у него радостных предвкушений.

«Снова горбатиться с киркой и за́ступом с утра и до поздней ночи. А под землёй не понятно, когда утро, а когда ночь. Поэтому вкалывать приходится почти всё время. А оплату труда выдают пинками и затрещинами», – размышлял Коба, мрачнея с каждым поворотом. Но тут же решил себя немного утешить: – «Хорошо хоть я теперь частично неуязвим, частично богат и частично очень силён. Знать бы ещё, где во мне эти частичности».

Гоблин прошёл ещё немного, когда до его длинных заострённых ушей сквозь тишину подземного царства донеслись звуки тягот угнетаемого народа: скрип колёс вагонеток, кряхтения, стоны, покрикивания угнетателей. Коба на всякий случай заглянул за угол и стал вглядываться во тьму. Тьма стала вглядываться в Кобу. Ей предстало зрелище торчащей из-за угла головы гоблина, над которой появилась вторая почти такая же.

- Что мы там хотим увидеть? – спросила вторая голова у первой.

От неожиданности сердце Кобы подскочило, ударилось о кадык и упало на дно пустого желудка с металлическим стуком. Гоблин упал на карачки, перекатился и уставился на говорившего. Им оказался один из приятелей Кобы – Гуркиш. Он тоже был гоблином, только более коренастым, а лицо было таким сморщенным, что напоминало изюм (если вы можете себе представить зелёный изюм с крючковатым носом). Чёрные, как две бездны глаза уставились на сидящего в пыли товарища.

- Коба, ты что ли? – проскрипел он. - Ты чего подпрыгиваешь тут?

- Я тебе сейчас напрыгаю по твоей мерзкой заднице, сопля крота! Зачем было подкрадываться сзади?! Тьфу на тебя! – и Коба смачно сплюнул в сторону.

Лиловая вспышка и звук раздробленного камня заставил подпрыгнуть от неожиданности уже обоих гоблинов.

- Что это было? – насторожился Гуркиш.

- Папаша твой пёрнул на другом конце континента, - рассеяно огрызнулся Коба, хотя нервы его тоже были взведены, как тетива осадной баллисты.

На месте плевка медленно оседала пыль. Оба зелёных парня осторожно подошли к месту происшествия.

- Да тут дыра, - тоном эксперта по подобным вопросам заявил Гуркиш.

- Прямо как у тебя между ушами. – И, не делая паузы, Коба предположил: - Может каменный червь взбрыкнул? Кстати о червях, может у тебя есть чем заморить моего?

- Сейчас, поковыряюсь в носу, может чего осталось, – усмехнулся второй гоблин.

- Фу!

- Ладно, вот, я тут наскрёб яйца янтарных пауков. Садись, похрустим.

Гоблины на всякий случай отсели от подозрительной дыры в камне и стали подкрепляться мерзкой, на вкус гурманов, снедью.

Пока товарищи перекусывали, возле них образовался высокий силуэт, источавший неприятности для обоих.

- Что это за запах?! – произнесла фигура низким рычащим голосом.

- Паучьи яйца, - ответил Гуркиш, не оборачиваясь.

- Нет, - рыкнул подошедший. – Это воняет нихренанеделаньем.

Гоблины вжались в стену, оставив на полу остатки трапезы. Над парнями навис массивный орк, который был более профессиональным оптимизатором рабочих процессов, чем наш давешний знакомый.

- Вы тут жрёте вместо работы, я погляжу. И вас всего двое. А где третий лягушачий сын?

Коба понял, что речь идёт о погибшем в пасти дракона Ганнате. Он также вспомнил о некой загадочной силе, которой наделена какая-то из его частей тела. Это придало уверенности, в нём проснулся бунтарский дух. Гоблин решил для себя, что больше работать в шахте не будет, а пойдёт и исполнит свою мечту о трактире, пиве и постоянном отдыхе. Вместо невнятного бормотания о встрече с зубастым обитателем подземелья, Коба дерзко заявил:

- Разве я сторож брату моему?

Гуркиш в ужасе прижал огромные уши к голове и скукожил лицо ещё сильнее. А Орк дважды моргнул, поковырял в ухе, предположив, что этот орган дал сбой.

- Ты что-то сказал? - переспросил он, плавно переходя на рык.

- Я сказал, что не знаю, где наш третий. – В голосе Кобы отваги поубавилось.

- Тогда быстро возвращайтесь к работе и найдите мне третьего! – рявкнул здоровяк.

Это был апогей искусства эффективного управления персоналом – дать несколько несовместимых друг с другом задач. Гоблины рассеяно переглянулись. Гуркиш взглядом умолял друга больше не дерзить. По его мнению, соплеменник стоял на очень тонком льду, и прыгать на нём не стоило. Но Кобу уже захлестнула новая волна безрассудной отваги, которая пугала его самого.

- Третий у тебя в заднице, – сказал он негромко. – Возьми кирку и сам добудь его оттуда.

Та самая волна храбрости докатилась наконец до несокрушимых скал природной трусости Кобы, разбилась о них, оставив мокрыми ладони, затылок и ещё несколько мест на тощем туловище гоблина.

Орк-надзиратель так и не понял, что именно сказал этот мелкий раб, но тело его отреагировало само. Дубина была уже занесена, и череп гоблина ждало не самое приятное приключение. Наш парень зажмурился готовясь к сокрушительному удару.

«Будь проклят мой язык, чтоб его демоны в аду жевали, - промелькнуло в голове у Кобы, который уже похоронил себя. – Перед смертью надо сделать хотя бы что-то клёвое. Да и Гуркиш, если выживет, расскажет парням, что я погиб, как крутой чувак».

И гоблин, сотрясаясь от ужаса и не разжимая зажмуренных век, смачно плюнул в ту сторону, где, по его предположению, находилось лицо его будущего убийцы.

Коба постоял ещё немного, не открывая глаз и прощаясь с жизнью, но удара так и не последовало. Вместо этого раздался неясный шум, как будто что-то деревянное, а ещё оркоподобное упало на каменный пол.

- Гуркиш, что там делается? – шепнул Коба.

- Я не знаю, у меня закрыты глаза, – откликнулся тот.

- Ну так открой и посмотри.

- Ладно. Ох, небесные барабаны!

После такого восклицания Коба не выдержал и сам открыл глаза. Перед ним на боку лежал надзиратель, рядом с ним валялась его дубина, а во лбу орка красовалось небольшое сквозное отверстие, которое уже заполнилось кровью. Наш герой начал сопоставлять все факторы, и у него родилось некоторое предположение.

- Что это с ним? – спросил Гуркиш.

- Простудился, наверное, – буркнул Коба.

- Да нет, он умер, но от чего?

- Я и сам вижу, что умер. И догадываюсь от чего. – Гоблин ещё раз плюнул в почившего орка.

Подозрения Кобы оправдались: слюна, с тем же лиловым сиянием, которое источал магический кристалл, вылетела изо рта гоблина. С силой пущенного из арбалета болта он вонзилась в тело, оставив ещё одну дырку.

- Про́пасть! – воскликнул Гуркиш. Он попробовал тоже плюнуть, вероятно решив, что все гоблины теперь обладают такой силой. Часть слюны повисла на его остром подбородке. Гоблин смахнул её рукой и пробормотал: – Что ж, не очень-то и хотелось.

В это время Коба уже рисовал в своей голове грандиозные планы того, как при помощи новоприобретённой силы больше не будет работать, а будет ходить по трактирам и отдыхать. Он был не самым сообразительным существом в мире, поэтому планы строились медленно. И в самое начало мыслительного процесса вклинился этот противный Гуркиш с его глупым вопросом:

- Что теперь, Коба?

- А теперь устроим пятницу.

- Чего это такое?

- Это такое, что завтра мы не будем работать.

- Отхрустеть мои кости! Я в деле!

И Коба уверенно зашагал в ту сторону, откуда доносился шум кипящей работы. Гуркиш не отставал.

Через пару поворотов товарищи упёрлись в вагонетку, нагруженную камнями, которую с трудом толкал тощий гоблин. Два орка удовлетворённо покачивали головой, глядя, как их работник обливается по́том и, слушая, как скрипят от натуги его зубы. Чуть в стороне ещё полдюжины соплеменников Кобы загружали вторую вагонетку под яростный свист бича третьего надзирателя. Ещё один орк сидел на камне, задумчиво ковыряясь в носу.

Сначала благословлённый могущественной слюной герой оробел и растерялся. Но его верный помощник Гуркиш помог ему взять себя в руки, выпнув на середину тоннеля и крикнув:

- Давай, делай нам свою пятницу! Заплюй их как следует!

Орки тут же повернулись к Кобе.

«Надо ляпнуть что-то легендарное», - подумал тот, запрыгнул на одну из вагонеток и выдал спич:

- Я – великий Коба! И мой народ больше не будет надрываться в этих шахтах!

- В других мы тоже надрываться не будем, - добавил Гуркиш откуда-то из тени.

- Да! Вообще, хватит нам надрываться! Давайте, ребзя, наваляем этим зеленозадым! – верещал Коба.

- От зеленозадого слышу, - возмутился один из оскорблённых амбалов.

Несмотря на воинственный призыв своего неожиданного предводителя спонтанного восстания, гоблины не спешили бросать работу и вцепляться зубами в надсмотрщиков. Несмотря на количественное преимущество угнетаемых, перевес в массе был на стороне угнетателей. Да и сошедших с ума от усталости товарищей они видели не первый раз. А вот орки отреагировали на крики более активно. Орк с бичом хрипло рассмеялся и стал лихо раскручивать своё оружие над головой. Два эксперта по толканию гоблинами вагонеток попытались схватить Кобу за ноги и стащить с их оборудования. Им первым и прилетело по фиолетовой слюне в морды.

- Гляньте, Коба огнём дышит! – закричал толкатель вагонетки.

Гоблины увидели двух поверженных орков и тут же смекнули, что в сражении за свободу чаша весов склонилась в их пользу, а сами весы вообще пошатнулись и перевернулись к демонам. Они вцепились в лодыжки надзирателя с бичом, повалили его и стали одаривать кулачными благословениями. Орк, разумеется, сопротивлялся, но это ему мало помогло. Вскоре его орочий дух отправился на встречу с предками.

Последний противник, сидящий на камне, встал. Он был почти на голову выше всех остальных надсмотрщиков. На поясе у него висела не просто дубина, а палица с металлическими шипами. Это явно был кто-то из администрации этой шахты.

Когда гоблины кинулись в его сторону. Орк примирительно поднял открытую левую ладонь, как бы говоря «обождите». Новоиспечённые повстанцы затормозили.

- Давайте всё уладим миром. Вы же понимаете, как важна ваша работа, и сколько пользы вы приносите нашей Столице, - произнёс оркминистратор довольно высоким для такой громадины голосом. А после этого низким шёпотом прибавил: «И денег мне».

- А нам какая польза от такой работы? – спросил один гоблин из толпы.

- У вас есть крыша над головой, - и тут же шёпотом добавил: «Каменная». – Вас кормят. «Пинками». Организовывают вам досуг. «С киркой». В конце концов у вас достойная оплата труда. «Достойная призрения».

- Начальник, мы слышим твой шёпот.

- Какой шёпот? – возмутился орк. – Это голос вашей совести говорит вам одуматься и вернуться к работе. Что вам мешает это сделать?

Это был по-настоящему профессиональный вопрос. Гоблины начали растерянно переглядываться. По сути, им ничего не мешало.

- Нам мешает твоя мерзкая рожа, – вмешался Коба, которому череда лёгких побед так вскружила голову, что он чуть ли не взлетал к потолку шахты на собственных ушах.

Плоское лицо орка, до этого довольно невозмутимое, исказила гримаса ярости. Все навыки опытного переговорщика уступили пылающей крови берсерка. Он прыгнул в сторону дерзкого выскочки, опрокинув пару ближайших гоблинов. Прежде, чем кто-то успел что-либо понять, палица уже оказалась в его руках.

- Кротовье дерьмо! – завизжал орк, заливая слюной Кобу.

У того похолодело нутро и ноги одеревенели. Он смотрел в глаза своего противника, кровеносные сосуды которых полопались от ярости.

Первый удар тяжёлого оружия обрушился на каменный пол прямо перед пальцами ног замершего Кобы. Это привело в чувство гоблина. Он дёрнулся в сторону, врезался в кого-то из своих соплеменников и грохнулся на пол. Тут же, приподнялся на локтях и попробовал плюнуть в разбушевавшегося надсмотрщика. Тщетно: во рту было сухо от страха и пыли.

Орк перехватил палицу поудобнее и нанёс рубящий удар по дуге слева направо. Одного из гоблинов смяло, как забытое на стуле пирожное, на которое уселся толстый повар, только из борца за свободу вылез вовсе не крем.

Здоровяк ударил ещё одного гоблина кулаком, и тут же, используя инерцию от удара, шагнул в сторону лежащего на полу Кобы и пнул его второй ногой в челюсть. Рот гоблина наполнился зубной крошкой подсоленной кровью. Собственные зубы - не слишком аппетитное блюдо, но слюна всё равно выделилась. И Коба харкнул.

Фиолетовая вспышка пробила верхнюю часть бедра орка, и тот припал на одну ногу. Один их гоблинов с разбегу ударил головой под колено второй ноги, и великан упал на спину. Завершил всё сражение Гуркиш, который под шумок взял дубину у одного из поверженных противников и опустил на голову лежащего начальника.

- С началом пятницы, - торжественно объявил морщинистый гоблин.

Оставшиеся в живых гоблины потирали отбитые места и начинали мародёрствовать. Коба, ощупывая рот подумал: «Зубы – это точно не моя неуязвимая часть». Не хватало двух.

- Что будем теперь делать, Коба? Освобождать остальных? – спросил Гуркиш.

- Да ну их к демо… - Предводитель восстания покосился на освобождённых товарищей, которые жаждали продолжения революции, и закончил мысль иначе, чем хотел изначально: - Да. Освободим наш бедный народ и устроим выходной.

- Что за выходной? – поинтересовался один из освобождённых.

- День, когда мы выйдем из вонючих шахт и свалим от сюда, - пояснил Коба.

Гоблины одобрительно загудели. Они готовы были валить вместе с Кобой, хотя тот и не пояснил, куда именно. Да он и сам не знал пока.

Глава третья, в которой много говорят и не так много делают

Конечно же, изначально Коба не хотел никого освобождать. Даже этих шестерых несчастных. Всё, чего ему хотелось – сбежать подальше, а после, он надеялся, что всё решится само как-нибудь. Но эти орки и этот Гуркиш помешали тихонько ускользнуть из пещер. А теперь ещё куча народу рассчитывает, что он поведёт их за собой. Придётся соответствовать.

Прежде чем приступать к продолжению освободительной миссии своих соплеменников, Коба, Гуркиш и ещё шестеро их товарищей единодушно решили подкрепиться.

Как считается у гоблинов, лучший источник пропитания – это как следует убитый враг. Поэтому поверженные угнетатели были аккуратно разделаны, наспех приготовлены и употреблены в пищу. Сытые революционеры продолжили самое длительное и самое успешное восстание гоблинов за всю историю Ныбыстрсиса. Как мы помним, подавлялись такие мятежи крайне быстро.

Не прошло и пяти часов, как шахта была зачищена от орков-угнетателей. Коба сидел на последнем поверженном враге и победно грыз ноготь на мизинце. Почти полсотни гоблинов толпились в просторной пещере недалеко от поверхности. Они толкались, смеялись, весело переругивались и немного мародёрствовали. К предводителю восстания подошёл один из освобождённых – старый скрюченный гоблин.

- Пророчество сбылось, – прохрипел он.

- Какое пророчество? – поинтересовался Коба.

- Предсказывали, что самый мерзкий, вонючий и глупый гоблин получит невероятную силу и приведёт свой народ к свободе или погубит его. Спасибо тебе, Коба, что не погубил нас.

- Ещё успеется, – вклинился Гуркиш. – Но вот про мерзкого и глупого – это точно сказано.

Коба больно щёлкнул по уху разошедшегося друга.

- А кто это предсказывал и когда? – спросил он у старика.

- Я предсказывал, – сказал старый гоблин. – Сегодня, когда увидел, как ты дерёшься с нашим надзирателем. И когда почуял, какой от тебя запах.

- Ну ладно… – неопределённо махнул рукой Коба. Он так и не понял, как реагировать на такой сомнительный комплимент. – Пойдём в Столицу. Пора выйти на поверхность.

- А ты там бывал раньше? – поинтересовался Гуркиш.

- Ну да. Тысячу раз, – соврал не задумываясь Коба. – Там как в пещерах, только потолок повыше. И светлее.

Парням крупно повезло. Когда они оказались на поверхности, над пустыней навис мрак ночи. Диск лунного печенья был съеден небесной крысой больше чем на три четверти. Поэтому гоблинов, привыкших к мраку подземелий, не ослепил яркий свет. Но многие были оглушены таким количеством свободного места. Пустыня Ныбыстрсис раскинулась от горизонта до горизонта. Иногда гладкая поверхность вздыбливалась небольшими холмиками, подобно тому, в котором располагалась шахта, из которой выбралась зеленая толпа наших повстанцев.

- Про́пасть! И в какой стороне эта несчастная Столица? – пробормотал Коба.

- Надо было спросить у кого-нибудь из наших злобных опекунов, – ухмыльнулся Гуркиш. Он обратился к соплеменникам: – Из вас кто-то знает, где Столица?

- Я знаю, – поднял руку без двух пальцев кряжистый гоблин. – Она на севере. Так орки говорили.

- Отлично, пойдём на север, – скомандовал Коба. – Только где он, тот север?

Близстоящие гоблины с видом мастеров спорта в спортивном ориентировании начали тыкать пальцами в разные стороны, хватать соседей за пальцы и ругаться.

- Ой, да заткнитесь вы, троюродные братья помойных крыс, – наконец вышел из себя Коба. – Давайте каждый пойдёт туда, куда ему хочется.

Либеральная мысль новоявленного вождя была побуждена простым мотивом: меньше народу – меньше ответственности.

Ещё немного поспорив, гоблины разбились на небольшие кучки и потопали в разные стороны. С Кобой пошли семеро и Гуркиш.

- Эй, куда это ты?! А ну погоди, – раздался голос в голове нашего героя, как только они отошли от пещеры на сотню шагов. Он остановился и огляделся.

Земля мелко задрожала, и снизу вылез тот самый кристалл, который наделил Кобу сомнительными силами.

- А-а-а! – выдохнул избранник чаши Ланабэле.

- А-а-а! – повторил волшебный камень и загорелся фиолетовым огнём.

- А-а-а! – отшатнулись остальные гоблины.

- Коба! Коба! – воззвал камень.

Гоблин тут же отозвался:

- Вот я!

- Тебе понравилась твоя сила? – спросил горящий камень.

- Ну ничего так. Пойдёт.

- Это ты пойдёшь. Пойдёшь туда, куда я скажу. Ты ведь не думал, что сила даётся просто за то, что ты попил водички?

Тот задумчиво почесал затылок.

- А почему ты горишь? – спросил гоблин.

- Это сейчас не важно. Важно то, что я тебе скажу. А скажу я тебе, Коба, тебе надо найти слышащего, видящего, чующего, ощупывающего и вкушающего. Возьми у них то, что делает их теми, кто они есть. Принеси пять чудес к чаше Ланабэле.

Пылающий кристалл умолк. Коба силился вспомнить, что именно было только что сказано.

- И что будет потом? – поинтересовался более сообразительный Гуркиш.

- А потом будет суп с кротом, – язвительно ответил кристалл. – Просто принесите всё это к чаше. Если Коба этого не сделает, то сила его покинет, и даже хуже.

Он опять многозначительно замолчал.

- Так что надо сделать, я не понял? – спросил Коба, напуганный перспективой неведомого «и даже хуже». Такое неопределённое предостережение давало пищу для воображения, которое услужливо рисовало в голове всякие ужасы.

Кристалл произвёл звон больше всего похожий на тяжёлый вздох, после чего повторил своё задание.

- И где я найду этих пацанов? – спросил Коба.

- Хоть в заду у своего сморщенного друга ищи. Но срок у тебя – три года. – И кристалл начал зарываться в землю.

Гоблины рассеяно смотрели друг на друга.

- Даже не думай о моём заде, – хмыкнул Гуркиш.

- Стой, кристалл! – закричал Коба, когда волшебно полыхающий камень уже на половину ушёл в землю.

- Чего ещё? Видишь, мне вредно находиться на воздухе. Думаешь это пламя для эффекта?

- Скажи, куда ты поместил в моём теле неуязвимость и богатство.

- Так и быть, оставлю подсказку о том, где неуязвимость. Про богатство узнаешь позже.

И кристалл скрылся в песчаной почве окончательно. А на месте, где он стоял, фиолетово подсвечивались четыре руны. Коба вгляделся в них. Первая была в виде сложного креста, каким обычно помечают сокровища, разделённого вертикальной чертой точно посередине. Вторая – просто кружок. Третья квадратик без низа, а четвертая вообще какой-то странный треугольник без дна с горизонтальной черточкой, соединяющей две стороны.

- Что за чушь? Что это значит? Тупой булыжник, – пробормотал Коба.

- Может это рука? Вот эта штука на пальцы похожа, – предположил гоблин без двух пальцев. Его звали Улага.

- Точно, давай попробуем тебе отрубить руку! – предложил Гуркиш.

- А тебе задницу отрубим, – откликнулся Коба, не придумав ничего остроумнее. – Демоны с этой неуязвимостью, потом разберёмся. Запиши куда-нибудь руны. Ты лучше скажи, сморщенная твоя рожа, ты запомнил, что кристалл сказал?

Гуркиш повторил задание довольно точно.

- И где теперь всё это искать? Отстой вонючий. Я хотел просто сидеть в трактирах целыми днями, а не бегать по свету в поисках этих воняющих, звучащих и торчащих. Что это вообще такое?

Присутствующие соплеменники многозначительно отводили взгляды, мысленно радуясь, что это не их проблемы.

- Всё равно, сгоняем в Столицу, отдохнём немного, а там видно будет. У тебя три года впереди, – утешил друга Гуркиш.

- Точно, – приободрился тот.

Коба, Гуркиш, Улага, два его сына, а так же старый гоблин и ещё три, пока ещё нам незнакомых гоблина, двинулись в случайно выбранном направлении. Они немного попеняли своему вожаку на то, что он не узнал у пылающего кристалла, в какой стороне Столица.

Путешественники не прошли и сотни метров, как небо порозовело с двух противоположных сторон. Спустя буквально десять минут из-за горизонтов вынырнули два небольших солнца и с невероятной быстротой ринулись друг навстречу другу. Казалось, они вот-вот столкнутся со страшным грохотом, но вместо этого они начали кружиться вокруг друг друга в самом зените.

Глаза зеленокожих парней привыкли к дневному свету довольно быстро. А вот суглинок под босыми ногами нагревался быстро и доставлял значительный дискомфорт. Гоблины начали жаловаться:

- Коба, нам жарко.

- Коба, мы хотим пить.

- Коба, давай пожрём чего-нибудь.

- Гуркиш, давай ты побудешь Кобой полчаса, – возроптал адресат молитв своего народа.

Тот даже не ответил на такой бред. Вместо этого он указал на небольшой клочок растительности метрах в ста впереди.

Оазис оказался невероятно крошечным с миниатюрным озером. Гоблины напились и немного отдохнули от зноя в тени пары деревьев.

- Давайте воды с собой наберём, – предложил Гуркиш. – Кто знает, есть ли в этом Ныбыстрсисе где-то ещё источники.

Улага тыкнул трёхпалой рукой вперёд, где снова в ста метрах располагался точно такой же зелёный островок. За этим островком оказался следующий, а потом пустыня закончилась. В общей сложности сорок минут Коба водил свой народ по пустыне, и гоблины, вынырнув из-за небольшого холма, оказались у врат какого-то города. Быть может это и есть Столица.

Глава четвёртая, в которой происходят всякие события

Восемь гоблинов под предводительством Кобы оказались неподалёку от входа в город. К их удивлению ещё около дюжины их знакомых уже ждали неподалёку от ворот. Через пару минут задумчивого почёсывания затылков, приветствий и товарищеских препирательств подвалили ещё пару дюжин бывших узников подземных шахт.

Ныбыстрсис оказалась крайне небольшой пустыней. Многие гоблины упёрлись в скалы, окружающие эту местность кольцом, решили поискать проход, пошли вдоль гряды и пришли к воротам города.

- Ещё одно пророчество сбылось! – раздался дребезжащий голос старого гоблина. – Избранный должен был вывести нас из каменистой пустоши или погубить. Слава Кобе, что не дал умереть от жары, жажды и голода.

- А ещё, что не плюнул в тебя своими супер слюнями, – пробормотал Коба, и тут же громче спросил: - Есть ли ещё какие-то пророчества про меня?

- Пока нет. Вся суть гоблинских пророчеств в том, чтобы изрекать их уже после исполнения, – пояснил старик. – По поверьям, если сделать наоборот, то они не сбудутся.

Коба многозначительно поковырял в ухе, но промолчал. Он повернулся к входу в город и собирался уже двинуть внутрь.

- Что будем делать, патрон? – спросил Гуркиш.

- Какие есть варианты? – ответил вопросом на вопрос Коба. Он даже не думал, что надо что-то делать. Если бы не его приятель, он просто пошёл бы в город, нашёл бы трактир, а дальше дикому шипоспину понятно.

- Я просто боюсь, что орки решат, будто мы беглые рабы – а так и есть – и попытаются вернуть нас в шахту, – объяснил Гуркиш. – Мы бы могли, например, штурмовать город…

- У-у, – протянул Коба, скорее ужаснувшись, чем воодушевившись.

- … но мы не знаем, сколько там народу, как вооружены и прочие стратургические штуки. Поэтому нужно кому-нибудь пойти на разведку.

- Точно! – обрадовался вождь восстания. – Пусть старый хрыч сходит, им его станет жалко, а нам его не очень жалко.

- Я всё слышу, вонючий бурдюк с кишками! – возмутился старый гоблин.

- Тогда Сулсыгаш пусть идёт. Он мелкий и незаметный.

- А чего сразу я? Давайте лучше проголосуем.

Тогда Коба не знал, что для управления гоблинами лучше всего подходит диктатура. И, как следствие демократии, в качестве разведчика народ избрал своего вождя.

- Зеленозадые идиоты! – бормотал Коба, поднимаясь из пыли после того как сородичи выпнули его поближе к воротам. – Я ведь могу их бросить, просидеть недельку в таверне, а потом уйти куда захочу. И никакой больше ответственности.

Вероятно, остальным гоблинам пришла в голову такая же мысль. По этой причине, Кобу вскоре нагнал Гуркиш (тоже выпнутый) и ещё один гоблин, который пользовался уважением и считался ответственным. Его звали Нуинург.

- Мы проследим, чтобы разведка удалась на славу, – заверил Нуинург.

У ворот стояли двое – орк и огр. Они опирались на большие дубины и пристально таращились на подходящих гоблинов.

- Говорить будет Гуркиш, а я пока наберу побольше волшебных слюней, на всякий, – шепнул своим спутникам Коба.

- Кто такие? Куда идёте? – рыкнул орк.

Гуркиш вопросительно глянул на своего вождя, но тот изо всех сил таращился в небо, гоняя языком слюни во рту. Сморщенный гоблин махнул рукой и принялся импровизировать:

- Мы торгристы.

- Кто?

- Торговцы-туристы.

- И чем торгуете?

- Как и любой уважающий себя турист, мы торгуем своими впечатлениями и рожами. Ведь каждому городу нужны новые рожи.

Орк понимающе закивал. Он каждый день смотрел в основном на своего напарника, и, надо сказать, его рожа была не самым приятным зрелищем.

- Так мы зайдём, впечатлимся вашим городом?

- Это не город, это Стоница.

- Ты хотел сказать Столица?

- Стоница.

- Может хотя бы станица?

- Нет. Вы поймёте скоро, почему.

Из-за ворот тут же раздался звук удара и стон. Орк помахал в воздухе рукой, как бы говоря «ну вот вам и ответ».

Гоблины переглянулись и аккуратно двинулись вперёд. На пути у них возникла приподнятая дубина.

- А вы случайно не беглые гоблины-рабы из шахт? – уточнил орк.

Коба напрягся.

- Нет, конечно, – возмущённо сморщился Гуркиш.

- Тогда проходите, – орк опустил дубину. – Только старайтесь стонать тише, если что. Меня эти звуки ужасно раздражают.

Гоблины прошли через ворота, которые, если приглядеться, скорее напоминали крупную дыру в частоколе.

Они не успели толком оглядеть пыльную улицу, на которой располагались дома, по всей видимости, сделанные из пыли, как к ним подскочил пыльный обитатель этой Стоницы.

- Здорова, чувачечелы. Вижу, вы не местные. Я – пылевик, звать меня – Шапшанхел, – затараторил доверительным тоном подошедший. – Я вам всё расскажу и покажу.

Вид пылевика был неопределённым: очертания фигуры до самого носа скрывал просторный грязный плащ. Из высоко поднятого воротника торчали два мерцающих оранжевым глаза, острые уши (не мерцающие) и коротенькие рожки (тоже лишённые каких-либо световых эффектов) на лысой (бликующей на солнцах) голове.

Гоблины не успели взять в толк, что от них хотят, как экскурсия началась.

- Мы движемся по центральной аллее Стоницы, которая упирается в градообразующее предприятие. Это цех по производству вставных языков. Вы, наверное, слышали про вставные челюсти. Так вот, раньше в этом городе их и производили, только после использования стоничных вставных челюстей требовался вставной язык. Как вы понимаете, после использования вставных языков, покупателям тут же становится жизненно важно купить вставные челюсти, которые, разумеется, всё ещё производятся в этом поселении. Вот такой языко-челюстной круговорот природы.

Нуинург хотел что-то вставить, но решил промолчать, так как боялся, что всё вставное здесь – в том числе и высказывания – может привести к непредсказуемым последствиям. На самом деле, когда в незнакомом городе вас берёт в оборот очень говорливый тип подозрительной наружности, последствия будут вполне предсказуемыми.

Тем временем Шапшанхел продолжал вести свою речь и трёх экскурсантов между накренёнными заборами:

- Население преимущественно состоит из огров, орков, людей и гоблинов. Имеются досуговые центры: переулок Отдавайштаны, яма со скорпионами, трактир «Чешущаяся собака» и, непосредственно, сама чешущаяся собака.

- Мы бы взглянули на трактир, – оживился Коба.

- Так не пойдёт, – сверкнул глазами гид. – Я назвал достопримечательности по порядку, в котором их следует посетить. Кстати, мы пришли в переулок. Так что…

В сгущающихся сумерках гоблинам показалось, что из тёмных закоулков зданий выдвинулись два других здания. Но это оказались всего лишь пара огров.

«Всего лишь», – подумал Коба.

- Прошу произвести действие, указанное в названии этого замечательного места, – ласково промурлыкал гид. – Отдавайте штаны и всё что у вас есть.

- Стойте! – Гуркиш остановил неотвратимо приближающихся огров взмахом руки. – А как у вас тут с законом? Что делают за избиения и убийства?

- Пф, – ухмыльнулся Шапшанхел. – Закон тут только один: бьют – стони, убьют – лежи.

- Фух, тогда, патрон, можешь мочить их, - сказал Гуркиш и хлопнул Кобу по плечу.

Огры осклабились. Мол, как это такая мелюзга будет их мочить. А пройдоха-гид что-то достал из-под грязного плаща. С его стороны раздался подозрительно угрожающий скрип, как будто он подозрительно угрожающе взвёл арбалет.

Коба решил, что в соревнованиях на меткость его ротпроиграет произведению инженерного искусства. Гуркиш и Нуинург, предано верили в обратное, а также в силу волшебной слюны. Они жались к своему предводителю и нетерпеливо тыкали его в тощие бока.

- Штаны на бочку, – потребовал пылевик.

- Погоди, паря. На нас только набедренные повязки, – решил прояснить Нуинург.

- Штанов нет, – поддакнул Коба.

Шапшанхел и огры замешкались.

- Так не пойдёт. Вам надо… - экс-гид замешкался. – Надо раздобыть где-нибудь штаны и прийти сюда.

- А какая награда за такой квест? – поинтересовался Гуркиш.

Наступила пауза. Для вожака грабителей произошёл разрыв шаблона. Но тут один из его подчинённых, который не очень понимал, о чём идёт речь, не выдержал и начал действовать. Он ткнул большой заострённой палкой в зад Кобе, который стоял к нему ближе всех. Раздался хруст ломаемого дерева. Звук этот вывел из оцепенения Шапшанхела. Он вскинул своё оружие и шмальнул, не целясь. В этот самый миг предводитель гоблинов обернулся на напавшего на него огра и плюнул, так же не целясь. Арбалетный болт со звоном отскочил от зада Кобы и попал прямо в колено Нуинурга. А вот слюна не отскочила. Пострадало ещё одно колено. На сей раз огрское. Второй здоровяк с рычанием кинулся на троих гоблинов.

- Всем стоять! Стоничная стража! – раздался властный женский голос в переулке.

По закону жанра все должны были замереть. Но кулак огра – это вещь с очень длинным тормозным путём. Сам огр рычать перестал и остановился, но не весь. Его увесистая рука прилетела точно Кобе в нос. Тот перестал исполнять команду «Всем стоять», отлетел на пару шагов и потерял сознание.

- Ну? – спросила командир городской стражи.

Она была человеком. Не толстая, но массивная нависала она над Кобой, который сидел на скамейке в комнате для допросов. Под его сломанным носом было большое бурое пятно засохшей крови. В голове всё ещё звенело.

- Я же говорю, мы торгисты. Гуляли, понимаете? Мы в Стонице первый раз. Мы же не знали, что здесь не везде можно ходить. Мы шли, увидели красивые дома, остановились. Около таверны начал вот этот вот приставать. Потом стал угрожать, штаны пытался отнять.

Представительница закона обратилась к своему коллеге-орку:

- Там есть красивые дома?

Орк пожал плечами.

- Ладно, твои приятели сказали примерно то же самое. Значит, вы либо говорите правду, либо согласовали версию, – сказала она, вертя в руках пару свитков, а потом бросила своему колеге: – Славабогам, отведи его к остальным. Пусть посидят, пока я решаю, что с ними делать дальше.

Себе под нос она буркнула что-то вроде «долбаные огры».

Славабогам, чьё полное имя звучало как Славабогам Этозакончилось, не слишком нежно, но и без излишней грубости поднял Кобу и отвёл в соседнюю камеру. Там гоблина ждал Гуркиш, который морщился с подозрительным энтузиазмом, и стонущий Нуинург с уже забинтованным коленом.

Огров и Шапшанхела, почему-то задерживать не стали. Оно и понятно – местные.

Когда дверь захлопнулась за спиной, а орк-стражник утопал назад, Коба обратился к своему советнику:

- Ну и чего ты морщинами своими светишься, скукоженная задница?

- Моя задница может и скукоженная, а твоя знаешь какая? – отозвался Гуркиш.

Коба только опустился рядом с лежащим на шконке Нуинургом и выжидающе посмотрел на приятеля.

- Да ты видел, как стрела отлетела от тебя? – воскликнул Гуркиш.

- Ага, прямо в меня, - вставил раненый гоблин.

- И копьё огра сломал ягодицами! – продолжил советник Гуркиш. - Давай перепроверим. Я попробую тебя пнуть.

- Себя пни, сморчок.

- Ну как хочешь, - подозрительно резко успокоился советник. Тем не менее, в глазах его затаился недобрый огонёк.

- Дадут ли нам пожрать… Вот что меня интересует, – пробормотал Коба.

- Патрон, о зачем же ты патрон. Всё о жратве он думает! – возопил Гуркиш и тут же перешёл на шёпот. – Нас могут сослать обратно в шахту. Поэтому надо устроить побег.

Коба хотел потереть переносицу, но вспомнил о её неисправности и передумал. Куча свалившихся проблем и звон в ушах раздражали его.

- Заткнись, Нуинург, ты не один тут пострадал, – толкнул он раненого, хотя тот и так молчал. – А ты, Гуркиш, давай, выкладывай свой план. Ты ведь не просто так говоришь, знаю я тебя.

Тот сморщил плечи, что могло бы обозначать пожатие, и прошептал:

- Да чего выкладывать? Вон окно, плюй в решётку, вылезаем и по тапкам.

Коба кивнул. Но ему очень хотелось дождаться ужина. Всё равно сегодня их вряд ли куда-то отправят. Он уговорил своих подопечных на отсрочку побега, и они просто отдыхали какое-то время.

Когда стемнело окончательно, а желудок Кобы начал уговаривать его сбежать и найти еду где-то ещё, входная дверь отворилась, и на пороге появился Славабогам с жестяным подносом. Следом за ним в камере воцарилась глава городской стражи.

- Встаньте, олухи, когда к вам заходит госпожа Груда, - рявкнул орк.

Гоблины встали, но по большей части для того чтобы увидеть, что лежит на подносе.

- Чем это пахнет в вашей камере? – спросила госпожа Груда.

Вопрос этот показался Кобе знакомым.

- Нихернанеделаньем? – предположил он.

- Нет, мой зеленокожий негодник. Здесь пахнет побегом.

«Да как они такое чуют?», - мысленно удивился Коба.

- Я не могу этого допустить, - покачала головой глава городской стражи. – Это испортит мне всю статистику. Поэтому у меня всего два варианта: казнить вас или отпустить. Палач сейчас в отпуске, так что ужинайте, ночуйте и выметайтесь.

- А пива у вас не найдётся? – тут же начал борзеть Коба, прощупывая границы дозволенного.

Госпожа Груда только свирепо глянула на гоблина и вышла.

- Ладно, утром пойдём в трактир. Там точно будет пиво!

- Вы не поняли, – вмешался Славабогам. – Госпожа сказала вам выметаться из города.

Он оставил поднос и вышел, даже не запирая камеру.

Гоблины набросились на еду. А после скромного ужина решили заняться всякими тюремными делами: подкачаться, сделать заточки из ложек, набить наколки. Ведь времени до освобождения оставалось совсем мало.

Глава пятая, в которой сгущаются тени

Стоило ночному небу самую малость посветлеть с двух краёв, как Коба со товарищи уже стояли перед западными воротами Стоницы. На руках и спинах у них красовались едва начатые наколки.

- Не. Фигня выходит. Вся братва будет ждать результатов разведки, – покачал головой предводитель гоблинов. – Давай-ка, Нуинург, дуй через южные ворота. Расскажешь нашим обо всём, и вы все вместе бла-бла-бла.

- Я не понял, мы все вместе… Что? – спросил Нуинург.

- Всё ты понял. Двигай давай! – пихнул его Коба. – Времени нет, а то Груда нас казнит.

Посланный гоблин посеменил вглубь города, рассеяно оглядываясь, как будто ждал, что вожак одумается и даст более понятную инструкцию.

Оставшаяся зеленокожая парочка неспешно прошла в проём западных ворот. На самом деле это для нас они западные, а в этом мире они просто левые, так как здесь два запада, и, соответственно, два востока.

Гуркиш хотел спросить у привратника дорогу до Столицы, но огр мирно скалил страшную рожу во сне, опершись на частокол, который окружал город с этой стороны. Будить верзилу морщинистый гоблин не решился. А Кобу вовсе не занимал вопрос дороги. Он думал о своём.

В этот раз зелёное, остроухое чело было омрачено думами о тяжбах собственного народа. По его мнению, надо было всё-таки вернуться к пацанам. Они ведь фактически избрали Кобу своим предводителем. А это значит, что всё самое лучшее должно доставаться ему. Слушаться его все должны. Ведь именно он указывает, что делать, решает за всех. Хотя, если подумать, решать за всех не так круто. Они же потом с тебя и спросят, если ты решил не правильно. Но на то ты и вождь, чтобы самому решать, что правильно, а что нет. Отстойно всё-таки, что он бросил своих парней на произвол судьбы.

А с другой стороны, он не просил их выбирать себя вождём! Да, освободил их от рабской участи. А они хоть бы спасибо сказали.

В голове Кобы всплыл образ старого гоблина, который прошамкал: «Я тебе даже два раза говорил, брехло зеленозадое!». Ладно, сказали. Но всё равно пошли они в про́пасть. Вождём быть трудно. Эх… Но так заманчиво.

- Коба, – позвал Гуркиш из сумбурных раздумий своего предводителя.

- У?

- Ты просрал возможность быть крутым вождём.

- А ты – ушастая мордоплясина, – уныло парировал бывший лидер восстания.

Так, вяло припираясь, они рассекали утреннюю прохладу своими тощими невысокими телами влево по карте. Вскоре суглинок стал сменяться более рыхлой почвой, кое-где начали попадаться высокие деревья и даже небольшие рощицы.

***

- Его слюна, господин, пробила колено Этомальчику. А Ядумаласдохну сломал копьё об его зад.

Пылевик закончил доклад и раболепно склонил голову над столом, стоящим в самом тёмном углу трактира «Чешущаяся собака». Сидящий напротив представлял собой лишь силуэт. Этот Силуэт источал могущество на уровне чуть выше среднего.

- Что ж, Шапшанхел, ты правильно поступил, сообщив мне. Где сейчас этот гоблин? – сказал Тёмный Силуэт негромким, но вкрадчивым голосом.

- Я не знаю, господин. Мы еле отцепились от Груды с её держимордами. Возможно, гоблин в темнице.

- Ладно, можешь идти.

- А награда? – возмутился пылевик, но тут же опомнился и добавил: – господин?

Тёмный Силуэт молча положил на стол пару штанов, которые тут же исчезли в складках пыльного плаща Шапшанхела. А последний, в свою очередь, поклонившись, исчез из-за стола.

***

- Эй, смотри-ка, Гуркиш! – воскликнул Коба. – Там за деревьями какая-то штука. Может там что-то съедобное?

Его сморщенный спутник встрепенулся и предложил сходить на разведку вместе.

Невдалеке от дороги, за поломанными кустами в густой траве лежала груда досок, которая явно раньше была телегой, а так же скелет какого-то крупного животного.

Гоблины принялись ворошить доски в поисках чего-нибудь полезного.

- Небесные барабаны! Это что за мракотварьство?! – воскликнул Гуркиш, отпрыгивая от остова телеги.

Коба на всякий случай замер.

- Чего там? Рожу свою в луже воды увидал?

- Нет, там был какой-то мелкий хмырь в красной шапочке.

- А чего ты его не поймал?

- Да рожа у него жуткая и… Да вот же он!

Коба увидел прямо возле себя маленькое существо с большими чёрными глазами и длинными когтями на коротких ручках. Но больше всего в глаза бросалась ярко-красна островерхая шапка, а может быть капюшон.

- Как ты думаешь, он вкусный? – спросил Коба, аккуратно поворачиваясь, чтобы схватить карлика.

Вместо ответа послышалось короткое «Ай!». Гуркиша ткнул когтями точно такой же человечек. А в соседних кустах мелькнула ещё пара красных шапок.

- Коба! Кажется, они тоже хотят узнать, вкусные ли мы.

Гоблинов окружали эти мелкие лиходеи. Намеренья их были ясны. Тем не менее, Коба не упустил случая на последок поиздеваться над своим приятелем:

- А может они просто хотят, чтобы мы спели им песню? Попробуй, морщинистый.

- Э… У орка жил барашек ия-ия-йо, - загнусавил Гуркиш, который поверил, что это может сработать.

Дюжина человечков в красных шапках замерла вокруг приятелей. Их устрашающие лица выражали сильное неудовольствие.

- С красной шерстью, самый быстрый, – подхватил Коба. – Ия-ия-йо.

Зубы врагов заскрежетали.

- Коба, похоже это их не пугает, а злит!

- Ай, да бей уже эту завонь треклятую! – завопил экс-вожак повстанцев и со всего маху пнул босой ногой ближайшего карлика.

Тот с протяжным писком полетел через поляну и исчез в зарослях. Его собратья проследили за полётом с открытыми ртами, в которых, к слову, наши герои узрели множество крупных острых зубов.

Пока коротышки не опомнились, Коба отправил вслед своему первому снаряду второй. Следить за новоприобретённым даром полёта ещё одного своего товарища красношапочники не стали, а кинулись гурьбой на гоблинов. Их острющие когти замельтешили так, что парни едва успевали уклоняться.

В один из моментов Гуркиш схватил за плечи Кобу, развернул к себе и нагнул задом к врагам.

- Парируй их когти своим непробиваемым гу́зном! – завопил он.

- Да ты сдурел, изюм недоеденный!

Кто бы чего не ожидал, но это сработало: когти первой пары карликов скрежетнули о зад и с хрустом обломились.

- Гром подземный, сральная броня сработала! – орудуя задницей друга, удивился Гуркиш.

Пользуясь преимуществом, Коба лягнул в челюсть ближайшего человечка. Но их всё равно было довольно много, а неуязвимых ягодиц всего две. Карлики в красных шапках стали обступать гоблинов, чтобы навалиться с нескольких сторон.

- Погодите! – завопил Коба, вырываясь из рук морщинистого приятеля.

Красные шапки годи́ть не стали, но гоблин продолжил:

- С праздником нас всех.

- Что за праздник? – уточнил Гуркиш.

- Праздник называется «Трус», и я планирую его праздновать.

Коба двумя кулаками врезал по ближайшим макушкам, одетым в красные шапки, плюнул в третьего бронебойной слюной и задал стрекоча в случайном направлении.

Гуркиш даже не успел осмыслить всех тонкостей реплики своего патрона, как уже обгонял оного.

***

- Господин, мои люди нашли некоего гоблина, чья слюна и зад обладают невероятными свойствами, - сообщил таинственным шёпотом Тёмный Силуэт.

Мрачная Фигура в Кресле, повёрнутом высокой спинкой к своему гостю, одобрительно откашлялась.

- Ты правильно сделал, что сообщил мне, – сказала Мрачная Фигура. Голос из кресла источал могущество на высоком уровне.

Высокое кресло скрипнуло, и Тёмный Силуэт в углу кабинета на секунду подумал, что кресло повернётся, и он, наконец, увидит лицо своего хозяина. Но тот лишь нажал на кнопку в подлокотнике, чтобы открыть дверь.

- Не смею больше позволять себе отнимать твоё время, – прошелестела Мрачная Фигура в Кресле.

- А моя награда?

- Твоя награда только что открылась перед тобой.

Силуэт покосился на дверь. Даже штанов не получил. Но не всякий, кто входил сюда, получал возможность выйти. Так что…

***

В лесу царствовал зеленоватый полумрак. Через кроны деревьев, которыми они сцепились, как огры-борцы руками в поединке, солнце пробивалось едва-едва. Ночью здесь, пожалуй, нет разницы в том, идёшь ты с закрытыми глазами или открытыми.

Гоблины давно устали бежать и еле плелись между толстенными стволами. А среди валежника и зарослей хвать-куста им всё время мерещились красные остроконечные шапки. Впрочем, может и не мерещились.

- Всё, пусть хватают меня и терзают, я больше не могу идти, - прошамкал Гуркиш.

- Ладно, давай запрёмся вон в той избушке и передохнём.

- Не будь я таким усталым, я бы сказал, что это может быть опасно, и нам там могут причинить всякие неудобства, типа смерти или отрывания конечностей, но мне уже всё равно, - сказал морщинистый гоблин, поднимаясь на крыльцо.

Коба на всякий случай оглянулся и увидел, как из чащобы на расчищенную площадку перед домом высыпала добрая дюжина красношапочных чувачков. Но стоило им пересечь невидимую границу, как откуда-то из-под дома вырвалось нечто. Эта штука больше всего походила на перевёрнутое ведро на колёсиках, с прибитыми к нему крест-накрест досками, на которых были прилажены десятки колокольчиков. Вращая досками и издавая оглушительный звон, приспособление летело в сторону преследователей Кобы и Гуркиша.

- Сожрите демоны мои ляжки! Они просто исчезли! – воскликнул морщинистый.

Красношапочники растворились, как роса на траве под лучами солнца, оставив после себя лишь лёгкий туманный след. А в механизме перестали вращаться доски, открылась передняя часть, из которой опустился небольшой совок. Машина поездила пару минут по месту, где стояли карлики, что-то собирая, захлопнула люк и снова скрылась под строением.

Гоблины непонимающе переглянулись и зашли в избушку.

***

- Да померкнет свет! – произнесла Мрачная Фигура в Кресле. – Так, а какой там пароль? Кровь-шесть-шесть-шесть.

Фигура провела когтем по поверхности зеркала.

- Слушаю тебя, слуга! – раздался Голос из Зеркала, источающий невероятное могущество.

- Господин, – с пришепётыванием произнесла фигура в кресле. – Мой слуга сообщил мне, что его слуга нашёл того, кто мог бы вам подойти.

- Так-так, – раздалось по кабинету эхо Грозного Голоса. – И где же этот кто-то?

Фигура в кресле замерла. Как раз это она забыла спросить, сосредоточившись на создании таинственно-могущественной атмосферы. Фигуре стало страшно, да так что потом покрылась спинка её кресла.

- Его как раз ищут, господин.

- То есть ты потревожил меня, но ничего конкретного не можешь сообщить?!

Фигура в Кресле судорожно сглотнула.

- Я лишаю тебя кресла! Найдёшь мне того, кого нужно, я подумаю о возвращении.

Гул, который исходил от зеркала, прекратился, что означало прекращение контакта. Кресла под Мрачной Фигурой уже не было.

«Хорошо хоть то, чем я сидел на нём, уцелело», – подумала Мрачная Фигура без Кресла.

Глава шестая, в которой тени сгущаются ещё сильнее

В избушке было гораздо светлее, чем в лесу. С мерным жужжанием в углах работали странные кристаллики, которые и источали свет. На одной из стен висели пучки трав, на большом верстаке расставлены склянки, весы, разбросаны железки. Под окном стоял стул, перед ним лежала угрожающих размеров куча бумажных свитков. А вдоль ещё двух стен стояли стеллажи забитые книгами под завязку. На первый взгляд хозяина дома не было.

- Нет, ну ты видел эту штуку? Как она чётко функлиционирицирует, - восхищался Гуркиш.

Дело в том, что морщинистому зелёному парню очень нравились всякие механизмы. В шахтах он по молодости искал способ облегчить труд себе и соотечественникам при помощи простейших приспособлений. Однако орки-оптимизаторы были консервативны, и быстро вышибли из него новаторский дух. А сейчас ветер свободы потихоньку вдувал обратно в Гуркиша любовь ко всему, что сложнее кирки.

- Чётко. Главное, что она разобралась с этими мелкими задоцапами до того, как они намотали наши кишки себе на когти. – Коба не слишком разделял восторга товарища. Его больше занимал вопрос, есть ли в избушке чего пожрать.

Он открыл ближайшую кастрюлю, но в ней были какие-то крошечные чёрные шарики. Гоблин понюхал содержимое и пришёл к выводу, что есть эту штуку не стоит.

В коробке рядом с очагом оказались рыбьи глаза. Вполне свежие. Коба быстро опустошил её.

- Демон лысый, хоть бы поделился! – возмутился его напарник.

Тот только махнул рукой и продолжил поиски.

В тишине, нарушаемой лишь мерным гудением кристаллических ламп и шуршанием рыскающих гоблинов, раздался сначала шелест листов, а затем голос:

- Решение найдено! Мои штаны на все стороны равны! Я – гений!

Гоблины встрепенулись и заняли оборонительно-убегательную позицию возле двери.

Из вороха бумаг под окном поднялся бородатый крепыш. Ростом он был примерно с гоблинов, но шире обоих вместе. Он черканул что-то на свитке, посмотрел на незваных гостей и буркнул утвердительно:

- Гоблины. Двое.

И замер. При этом глаза его бегали, как будто бородач что-то высчитывал.

- Ага, - опасливо протянул Коба. – Мы-то – гоблины, а ты кто, паря?

Бегающий взгляд хозяина избушки остановился на Кобе. Он гордо выпятил грудь и провозгласил:

- Я - анучёный. Сведущ в различных ануках.

- Ты про науку? – уточнил Гуркиш.

- А ну-ка заткнись. Не с тобой речь веду. А ну чё, на, вы тут делаете?

- Спасались от злобных карликов.

- А-а, красные колпаки, – протянул анучёный, взял с полки какую-то книжку, открыл и показал гоблинам. – Такие?

Парни кивнули, увидев на иллюстрации знакомую рожу.

- Очень хорошо, что вы их привели, на. У меня как раз закончились их ногти. Мой звононатор два-ноль должен был насобирать останки после истребления этих негодников.

- Так это ты сделал ту штуку с колокольчиками? – заинтриговано спросил Гуркиш.

- А чё, на? Сомневаешься?! – возмутился крепыш.

- Нет-нет. Я просто очень рад встретить такого зашибенного мастера, – залепетал морщинистый. - Расскажи, нафига именно нужна эта приспособа?

Бородач ни капли не смутился, но понял, что его теперь будут слушать.

- А как мне без такой приспособы, на? Красные колпаки поселяются там, где когда-то насильно пролилась кровь. А тут когда-то очень кровожадные головорезы жили. Но уж больно их избушка мне подходила, на. Вот я и поселился тут. А красных колпаков уничтожает звон колоколов и символ креста. Вот я и создал звононатор.

- Ого! – протянул Коба, явно переигрывая. – Давай сядем за стол, ты нас покормишь и расскажешь всё подробнее.

Бородач загорелся возможностью прочесть десяток другой анучёнах лекций. Он потянул за рычаг возле верстака. Скрежетнул какой-то механизм, и верстак с его содержимым сложился в стену, а на его место снизу из стены провернулась пустая столешница. Хозяин быстро кинул на неё котелок с каким-то варевом, три ложки и стаканы.

- Вы думаете, тут система противовесов? – поинтересовался бородач. – Ан хрен там. Рычаг вынимает стопор в шестеренке, которая на оси. Ось вращается, а потом стопор встаёт на место.

- Э, а за счёт чего вращается ось? – проявил смекалку Гуркиш.

- Я же говорю, хрен там один в специальной нише сидит и вращает её.

Гоблины хлебали варево. Коренастый бородач, который, к слову, оказался полугномом, ел меньше, а больше болтал обо всём подряд. Он рассказал парням, что если бросить ногти красных колпаков в огонь, то пламя на небольшой промежуток времени делается холодным. Ещё поведал о том, что разбойники, жившие здесь, были в основном орками, и творили свои зверства они под предводительством атамана Можетбросить Егособакам.

- Почему у орков и огров такие непонятные имена? – спросил Коба, который уже был сыт, пил какой-то горячий травяной отвар из глиняного стакана и был не прочь поболтать.

- Согласно традициям их рас, которые по природе лишены фантазии, - начал ликбез анучёный, - орчёнку или огрчёнку даётся имя, состоящее из фразы, которая первая произносится возле новорождённого после его появления на свет. Поэтому самые распространённые имена для них: Славабогам, Этомальчик или Этодевочка.

- Кстати, мастер, как тебя-то звать? – спросил Гуркиш, для которого этот многоумный полугном успел стать кумиром.

- Я – Ардаш, сын Гардаша, внук Угардаша. А основоположником нашего рода был великий Симонтаробугардаш

- Сына своего ты назовёшь Рдаш? – иронично поинтересовался Коба.

- Откуда ты узнал?! – изумился тот.

За окном вечерело, а речь путников от имён перешла к разным устройствам.

- Зацените, зелёные хмыри. Вот моё последнее изобретение.

Ардаш достал из ящика какой-то котелок, расписанный странными узорами.

- Шапка-невидимка, на! – торжественно произнёс он.

- Улёт! – воодушевились гоблины.

- Давай-ка ты, вонючий, примеришь.

Коба даже не стал спорить по поводу запаха. Так ему хотелось стать невидимым. Ведь это открывало массу возможностей. Он подошёл, взял из рук полугнома приспособу и нахлобучил на голову.

- Ну как? Я невидимый?

- Нет, просто выглядишь ещё глупее, - отозвался Гуркиш.

- Может её включить как-то надо? – спросил Коба, вращая головой с надетым на ней котелком.

- Да не в этом дело, на, – сказал Ардаш. - Ты вот нас видишь?

- Неа.

- В этом и смысл: шапка делает невидимым всё вокруг, а не того, кто её надел.

- Это очень тупо и гениально, - восхищённо выдохнул Гуркиш.

- Ану́ка! – многозначительно поднял вверх палец бородатый.

***

Мрачная Фигура Без Кресла справился с заданием господина и выяснил, что их цель покинула Стоницу через западные ворота. Значит, рано или поздно он объявится в Столице. Он поспешил сообщить это своему повелителю – Загадочному Голосу В Зеркале. Тот вместо кресла в качестве жеста доброй воли дал слуге лишь табурет, полный точёных пик.

Когда беседа Фигуры и Голоса завершилась, на другом конце континента потеплело и зазвенело ещё одно волшебное зеркало.

- Молви, и я внемлю тебе, ничтожный раб! – звенящее зеркало подняла исполинская чёрная рука. Невообразимым могуществом отдавал этот голос. Сама земная твердь, казалось, могла двигаться по его велению.

- В Столице скоро объявится тот, кого мы ждали столько веков, господин, - сообщил чуть менее могущественный Голос Из Зеркала.

- Зашибись! – пророкотал Владелец Чёрной Руки. – Вот твоя награда за благую весть.

Рука сжала зеркало, из которого послышался короткий вскрик (тоже довольно могущественный), и предсмертный хрип.

- Быстрая смерть – высшая награда. – Чернорукий коротко хохотнул. – А этому парню мы подготовим тёплую встречу.

***

- Слушай, бородоносец, а знаешь ли ты что-то об этих… Как их… – Коба начала чесать лысину, припоминая.

- Конечно, знаю, на, – откликнулся Ардаш. – Этикакых живёт в Люмием-ущелье. Это такой парень, типа рака. Их осталось около десятка.

- Да не. Гуркиш, скажи ему, что там тот камень требовал принести.

Тот оторвался от книги, в которой разглядывал схему какого-то устройства. Он тут же уловил о чём идёт речь.

- Тебе, Коба, сказали найти слышащего, видящего, чующего, ощупывающего и вкушающего.

- А, ну чё, на, я могу вам сказать, – разгладил бороду анучёный. – Это вам к магам. В их библиотеках точно есть про такое. Скорее всего, в Столичной академии.

- Ну почему в какую-то академию?! Почему бы не найти информацию в трактире, в какой-нибудь бочке с пивом? – начал клясть судьбу избранник чаши.

Сочувствия у своих сотрапезников он не вызвал и ныть потихоньку перестал.

- Ладно, пора, на, на боковую, – заявил хозяин. – Завтра надо провести испытание демономолотилки. Вы можете переночевать у меня, а утром выметайтесь.

- Как выметайтесь?! – возмутился Коба. – Я думал, мы теперь кореша́, и живём вместе. Утром ты добудешь пива, и мы будем тусоваться.

Ардаш слегка опешил от такой наглости и даже не сразу нашёлся, что ответить, только булькал что-то типа: «А чё нам анучёным, вы чё, на?!».

- Ладно уж, свалим. Если дашь в дорогу припасов, – махнул рукой Коба. – И пару колокольчиков, чтоб отбиваться от колпаков.

Гуркиш в беседе участия не принимал. Он прохаживался вдоль полок с книгами и думал о том, что ему очень нравится это место. Все эти механизмы, эти знания, таящиеся в книгах, манили его.

- А далеко вообще до Столицы этой? – спросил Коба.

- До Стоницы, Стол-пиццы или Столицы? – уточнил хозяин.

- Столицы. В Стонице мы уже были.

- О, и как вам, на, чешущаяся собака?

Коба почесал ухо, но решил не пересказывать историю о визите в это достославное поселение.

- Ладно, - пожал плечами Ардаш. – Сначала нужно вернуться на тракт, это вниз по карте. Потом идёте по нему влево до Стол-пиццы.

- Мне не надо в Стол-пиццу!

- Да понял я. Просто мимо этого города вы не сможете пройти, если, на, не хотите петлять. А потом ещё недели две вниз по большой дороге и будет Столица.

Он хотел нарисовать карту на бумажке, но Коба сказал, что потеряет её сразу, как только выйдет из дома. Тогда Ардаш взял уголь и начертил путь на спине бывшего вождя гоблинов. Тот убедил анучёного, что рисунок не смоется, потому что он не будет мыться. После художественной деятельности бородач при помощи рычага превратил обеденный стол обратно в верстак, а затем в широкую лавку. На ней и предстояло ночевать двум товарищам. Сам же хозяин развернул гамак в углу, забрался в него и захрапел.

- Слышь, патрон, - шёпотом позвал Гуркиш. – Ты спишь?

- Не, я пока мечтаю о спокойной жизни и столичных трактирах.

- Вот, кстати, о Столице, - начал мяться морщинистый. – Я с тобой, пожалуй, не пойду.

- Что? Тебя чумобло́хи покусали?! – возвысил голос Коба.

- Ну смотри. Ты вот знаешь, для чего ты рождён?

- Что бы пнуть тебя сейчас посильнее, отрыжка вурдалачья! – зашипел Коба.

Гоблины немного повозились, тихо пинаясь на узкой лавке.

- Я просто понял, что мне очень надо побыть здесь и изучить хоть немножко этих анук, - сказал Гуркиш, когда они приостановили баталию. - Да и не только мне это нужно. Это ради всех гоблинов мира!

- Скажи ещё, что ради всех смертных и бессмертных, живых и мёртвых. Усраться – не поддаться. Да и как ты тут побудешь, болезный? Слышал, что Ардаш сказал? Выметаться утром.

- Я уверен, что мастер послушает меня. Если надо, я буду сидеть у него на крыльце неделю.

- Чтоб у тебя козявки в носу превратились в угли, скаженный скукоженный ишак. Оставайся, раз так хочешь.

Коба ещё раз лягнул своего приятеля, отвернулся к стенке, подставляя неуязвимый зад под ответный пинок. Услышав тихие ругательства по поводу отбитой ноги, он удовлетворённо хмыкнул.

Но перспектива тащиться до Столицы в одиночку с металлическим звоном упала на сердце гоблина. Всё же этот морщинистый гиббон надёжно прикрывал спину в опасностях и давал дельные советы. Между его здоровенными ушами вполне рабочий аппарат. Коба ещё раз перевернулся, и подумал, что может и в этот раз стоит положиться на Гуркиша. В конце-концов он и сам не промах.

Так, опять снедаемый противоречиями, он заснул.

***

Чернорукий лежал ниц перед Неописуемым Ужасом Со Множеством Щупалец. На такую аудиенцию раньше не решался ни один смертный или бессмертный.

- Мы обязаны остановить этого гоблина со сверхъестественными силами, о величайший! - умоляюще рокотал невообразимо могущественный бас Владельца Чёрной Руки.

- Шмл шмлямш ч? – прохлюпали щупальца. Звук был на таком уровне могущества, что понять его было просто невозможно.

- Э-э, - протянул Чернорук, приподняв голову. – Можете повторить чуть менее могущественно?

- Влш кушл ккк-хшкпрп пхкош! – взревел Неописуемый Ужас!

- Хорошо-хорошо, только не гневайтесь! – возопил Чернорук.

Но просить не гневаться Неописуемый Ужас Со Множеством Щупалец – это всё равно, что просить океан быть менее водянистым. Он и есть гнев, он и есть страх.

Один из его неописуемо ужасающих отростков коснулся Чернорукого и всосал его душу. Пустая оболочка же побрела прочь, звеня чёрными доспехами.

Глава седьмая, в которой тени сгустились так, что ничего не видно

Коба брёл по лесу и сердито жевал кусок хлеба. После ночных раздумий он всё же решил оставить Гуркиша в хижине, как тот того и хотел, но при этом обидеться на него.

- Тоже мне, закады́ка запа́зушный нашёлся, - пробурчал гоблин и звякнул в колокольчик на случай нападения красных колпаков.

Коба бодро держался указанного курса на вниз (на юг), и скоро между деревьями стало протискиваться гораздо легче. Вот только светлее не становилось. Гоблин задрал лысую голову и посмотрел в разрыв между густой листвой. Вместо двух вращающихся вокруг друг друга солнц он увидел тучи, похожие на чёрные от грязи тряпки, которыми мыли полы в каких-то бараках. И вот-вот чьи-то исполинские руки примутся выжимать эти тряпки.

Уже показался тракт, когда первые капли шлёпнули по кобиным ушам. Это событие напомнило гоблину о карте, нарисованной на спине. Коба глянул сначала на плоский камень возле пня, затем на дупло большого дерева. Предпочёл превращению в черепаху с камнем на спине превращение в зелёную лысую белку и полез в дупло.

Тут же окрестности накрыл шум миллиардов капель, разбивающихся о разные предметы: листья, траву, ветки, землю, чёрные доспехи бездушного гиганта, который брёл по дороге, камни. Этот звук вскоре стал сопровождаться грозовыми перекатами.

В дупле было сухо, просторно и ужасно темно. А ещё было тоскливо. Именно в этот момент Кобе больше всего хотелось кого-нибудь обозвать морщинистым уродцем или дружески дёрнуть за ухо.

Гром гремел всё ближе и ближе. Одна из вспышек молнии на мгновение озарила дупло. Ничего примечательного, вот только глаза гоблина начали лучше видеть внутреннюю поверхность дерева, которое оказалось по́лым. Всё дело в том, что изнутри по стволу вверх ползли какие-то небольшие светящиеся пятна. Коба вгляделся в них и увидел небольших насекомых. Их можно было бы смело назвать муравьями, если бы вместо ног у них не было маленьких электрических разрядов. На искрах они и ползли куда-то вверх, скрываясь в темноте. Каждый тащил на себе что-то крошечное.

- Что за блажь? Это ещё кто такие? – пробормотал Коба.

- Громовьи́, - ответил один из насекомых вполне слышным и низким голосом.

Он сидел на отвесной стенке дупла, закинув одну заднюю электроногу на другую и, кажется, курил. Во всяком случае, от головы громовья тянулась ниточка дыма.

«Что за бредовое название - громовьи́? Почему не мурамолнии?», - подумал Коба. Только вслух не сказал

- Восемьдесят Девять Двадцать Три. Очень приятно, - представился мелкий курильщик.

- Коба, - промямлил в ответ наш герой. – А чего я вас до этого не видел тут?

Громовей затушил микроокурок, крякнул и встал на стенке дупла перпендикулярно гоблину.

- Да просто мы появляемся со вспышкой молнии и исчезаем, когда гроза заканчивается.

- Звучит отстойно.

- Так, - неопределённо махнул лапкой-вспышкой электромуровей.

- А почему только ты разговариваешь?

- Остальным некогда. Видишь, они работают?

- А ты?

- А я – нет. Какой смысл?

Коба почесал лысину. И правда. Жизнь у громовьёв короткая, не больше пары часов, а они тратят её на какую-то непонятную работу.

- Что за работа хоть? – полюбопытствовал зелёный.

- Пошли наверх, покажу.

И громовей вразвалочку заковылял на своих вспышках по внутренней поверхности ствола. Коба упёрся руками и ногами в стенки, так, чтобы не мешать цепочке насекомых и начал восхождение.

- А ты не можешь дать мне какую-нибудь супер-лазательную силу? – простонал обливающийся по́том гоблин?

- Ты упомидорился что ли, юро́дивый? Я тебе что, колдун какой? Лезь давай, если хочешь узреть громо-чудо.

Через пару минут стало уже невозможно карабкаться, а ещё через одну – страшно отступать, потому что дно дупла скрылось во мгле.

- Небесные барабаны, - простонал Коба. В ответ глухо прогремели небесные барабаны.

- Могу тебе стихи почитать. Пока карабкаешься. Может это тебя приободрит, - сказал Восемьдесят Девять Двадцать Три. И не дожидаясь ответа начал декламировать:

«Я брёл вдоль северного взморья,

Разглядывал бушующую даль.

Во что-то наступил коровье.

Как жаль».

Коба не был ценителем поэзии. И вообще, это были первые для него стихи, в которых не было рифмы к фразам «давай работай» и «дубиной по шее». Тем не менее, скрежеща зубами от усилий, он похвалил поэта:

- Честное гоблинское, я похлопаю тебе и твоему таланту, когда руки не будут так скользить по этой дурацкой древесине.

- О, тогда я могу пока что ещё что-нибудь прочесть, - воодушевился громовей.

- Да нет, спасибо. Неужели тебе хочется тратить свою короткую жизнь на стихи?

- Глупец. Лишь в творчестве я обрету бессмертие. Послушай лучше:

«Пройдя до середины жизнь грозо́вью,

Я очутился в сумрачном лесу.

Всё тоже там лежит коровье,

Что вслух я лишь произнесу,

Когда раскаты грома затая́т

Весь этот бред, что я несу.

Сейчас поэты все подряд,

Мне остаётся лишь одно:

Я в вечность опущу свой взгляд,

Но в ней мне быть не суждено

Признаюсь так, коровье вымя!

Поэт я - редкое…»

Последние слова исчезли в треске раздираемых небес. Молния ударила где-то совсем близко.

- Очень хорошее начало, сильное, особенно про сумрачный лес, - выдохнул Коба, который повис на каком-то выступе. – А вот дальше как палкой в навоз. Кстати, тебя эта тема почему-то так волнует. У тебя электромух в роду не было?

- Да я погляжу, ты разбираешься.

Гоблин шмыгнул носом и стал забираться ещё выше.

- Пришли, кстати - сказал Восемьдесят Девять Двадцать Три ещё через пару минут.

Коба вскарабкался в ещё одно дупло, и оказался на такой широкой ветке, что трое орков на ней могли бы сплясать вприсядку, обнявшись за плечи. Разглядеть что-то за густой листвой было невозможно, но, что странно, дождя не было.

«Может, мы вскарабкались выше неба?», - думал гоблин, который лежал на ветке, раскинув конечности во все стороны и тяжело дышал.Вслух же он прохрипел:

- Почитай ещё что-нибудь, пока я не поднялся.

- Не, - ответил громовей. – Я завязал с поэзией. Не пошло.

- А как же бессмертие?

- Да гром с ним. Уже не успею. Гроза заканчивается. Лучше взгляни на это.

Коба перекатился на бок. Его взгляду предстало сооружение. Даже Сооружение, к которому тянулась бесконечная вереница громовьёв. Выглядело это так: продолговатая колба лежала вдоль ветки, обхватив её какими-то крепежами; из цилиндра отходили по бокам ещё шесть отростков, по три с каждой стороны, и тянулись вверх. На конце каждой были прикреплены здоровенные вогнутые круги, типа тарелок. Пучки каких-то винтиков и шестерней украшали это странное устройство внушительных размеров.

- Видел бы это Гуркиш… - протянул Коба. - А что это?

- Машина Супного дня, - уныло пояснил Восемьдесят Девять Двадцать Три.

- Она чтобы готовить суп? – воодушевился любитель подкрепиться.

- Ага, из этого мира.

- Что?!

- То. Мир этот - бутерброд. А будет супом.

- Но нашиша?

Насекомое повозило по бокам электрическими разрядами, а затем что-то поднесло к голове. Снова ниточка дыма начала подниматься от передней части громовья, и лишь тогда он заговорил:

- Знаешь, время идёт с каждой секундой всё быстрее. На такой микроскопический отрезок, что ты и за столетие не заметишь. Так вот, если раньше мир был простым, то сейчас он даже многослойный. И чем он сложнее, тем быстрее движется время. А чем быстрее оно движется, тем меньше его у нас. Если мы упростим мир до первичного бульона – иными словами до супа – то и время станет двигаться медленнее.

Коба уже сел и изумлялся тому, что родившийся на свет около часа назад муравей столько знает о мире и его устройстве.

- Так грозы же тогда не будет, - возразил он, немного поразмыслив. – А, значит, и вы не будете появляться.

- О, мой зелёный дружок, для образования жизни в первичном супе было так много гроз, что ты и представить себе не можешь.

Зелёный дружок снова задумался. Он разглядывал громо-чудо. В голову его пришла мысль, что если весь мир станет супом, то, вероятно, он сам станет в нём чем-то вроде фрикадельки (мы бы с вами эту вонючую фрикадельку отложили в сторону, а может и весь суп вылили бы из-за неё).

- И когда вы планируете эту штуку запустить? – как бы невзначай спросил Коба.

- Когда достроим. По вашим меркам это будет примерно через пятьдесят лет.

Гоблин кивнул. Это будет не скоро. Наверное. А может громовей вводит его в заблуждение?

Во внезапном приступе филантропии Коба пошевелил языком, сгоняя слюни. А затем ка-а-ак плюнул в сторону машины Супного дня. За долю секунды, пока летела лиловая вспышка, механизм исчез, а вместе с ним и его искроногие строители. Слюна угодила в сук.

- Не плюй в ветку, на которой сидишь, - эхом прозвучал голос Восемьдесят Девять Двадцать Три из пустоты.

Кобе и правда показалось, что всё дерево накренилось. Он вцепился пальцами в шершавую поверхность, чтобы не соскользнуть. Всё вокруг затряслось, что-то ударило по щеке, а затем вода хлынула в рожу. Коба стал захлёбываться и вслепую мотал головой.

- Да вылезь ты из лужи, бурдюк с гельминтами! – прозвучал над ухом мерзко-знакомый голос.

Больно потянули за уши, и Коба смог вдохнуть. Отплевавшись, и протерев от налипшей на рожу грязи глаза, он огляделся. Наш герой сидел в луже, под деревом с дуплом. Он перевёл взгляд на своего спасителя. Низкорослая фигура скинула какую-то тряпку, с которой стекала дождевая вода.

- Гуркиш! – обрадовался Коба. – Ты как сюда?

- Пешком. Иду. Смотрю, ты из дупла падешь ряхой вперёд и лежишь, не шевелишься. Хотел тебя вытащить, а ты как плюнешь. Думал, оставить тебя так, припадочного.

- А громовьи пропали, да?

- Нет, вот один у тебя в пупке торчит.

Коба опустил взгляд. Увидел на животе головастика, и, недолго думая, сунул его в рот.

- Ну теперь точно пропали, - вздохнул Гуркиш.

- Это не громовей.

И Коба быстро рассказал о своём путешествии в дупле, не останавливаясь о поэзии и устройстве мира, потому что всё это он не очень понял.

- Так ты сломал эту машину? – спросил Гуркиш, который молчал весь рассказ.

- Не знаю.

Приятели помолчали. А потом Коба спросил:

- Ты же хотел остаться, анукам научиться. Уже перехотел?

Морщинистый махнул рукой:

- Да я там самое важное прочитал, а потом решил, что если съем анучёного, то все его знания перейдут ко мне. И съел.

- Перешли?

- Тоже не знаю. Думаю, может, как усвоится - будет понятно.

В такой неопределённости они посидели ещё пару минут. Затем Коба подошёл к дереву, заглянул в дупло. Темень. Тогда он подошёл к своему спасителю и повернулся спиной.

- Карта на месте?

- Ага.

- Тогда потопали в Стол-пиццу.

Глава восьмая с махачем

Гоблины шли. И время шло.

Гоблины остановились. А время пошло дальше.

- И чего мы встали? – спросил Гуркиш.

- Слышишь, кто-то едет? Спрячемся.

И пара приятелей затаилась в придорожных кустах, вслушиваясь. Вскоре они чётко стали различать мерный перестук копыт и скрип колёс повозки.

Когда парни увидели, что на козлах сидит всего один человек без охраны, они переглянулись, заговорщически кивнули и наскоро соорудили что-то вроде блокпоста: взяли ветку потолще и перегородили ей дорогу. Сами же встали с важным видом.

Возница был человеком с аккуратной бородкой вокруг рта, в длинном красном балахоне. Он осадил свою клячу и с недоумением посмотрел на гоблинов.

- Что везём, уважаемый? – спросил Коба.

- А ваше какое дело? – во рту мужчины блеснул золотой зуб.

- Ты пересекаешь границу владений нашего господина, Кобы Зловонного, - нашёлся Гуркиш. Коба покосился, но промолчал. – Есть ли у тебя… Э…

- Подорожная грамота? Да вот она. – Возница вынул свиток с печатью из-за пазухи.

- Ладно. Но всё же досмотр надо провести, - важно кивнул Коба. – Так что у тебя в повозке?

- Всякая эзотика, - сказал мужик с золотым зубом.

- Ты хотел сказать, экзотика? – уточнил Гуркиш без золотого зуба.

- Не, если б я хотел, то так бы и сказал.

- А что тогда такое эта твоя эзотика?

- Это, как экзотика, только наоборот. Понимаете, ЭКЗОтика означает что-то вроде внешне диковинных штук, а ЭЗОтика – это штуки удивительные своей внутренностью.

Коба понимающе почесал лысину, а Гуркиш сморщился ещё сильнее.

- Например? – уточнил последний.

- Ща.

Мужчина развернулся на козлах и исчез по пояс в повозке. Через секунду он вытащил пару сапог.

- Видите, обычные сапоги, - сказал он. – Ничего ЭКЗОтического. Но стоит их обуть, как ты точно понимаешь, где именно не ступала нога человека. Ну или любого другого гуманоидного создания.

- И какой толк от этого? – спросил Коба.

Мужчина пожал плечами и сказал:

- Эзотерическое знание.

- То есть внутреннее и довольно бесполезное на практике?

- Это смотря для кого, - не согласился водитель кобылы. – Есть такие ушлые пройдохи, что из дохлой блохи пользы надоят.

Гоблины заулыбались и закивали, приняв этот оборот на свой счёт.

- Ну так что? Я поеду дальше? А то у меня тут пара чешущихся собак для Стоницы. Боюсь, как бы от чесотки не сдохли по дороге.

- Постой чуток. Нам надо… Э-э… Свериться с инструкцией, - сказал Коба.

Парни отошли за поваленную ветку, и зашелестели меж собой. Мужик с золотым зубом тоже времени зря не терял, и копошился под козлами.

- Сожрём, - шёпотом заявил Коба.

- Мужика или кобылу?

- Обоих. - Руководитель похода, как будто удивился несообразительности своего напарника.

- А сами потом пешком пойдём? Мужика на зуб, а на повозке поедем.

- Ты, может, править умеешь?

Гуркиш отрицательно скукожил морщинистое лицо.

- Ладно, разберёмся. Сначала золотозуба куснём.

Но владелец повозки уже стоял над ними с кинжалом, который скорее походил на тесак.

- Уважаемые таможенники, - обратился он. – Что это за мзда такая, кусаться?

Гоблины обернулись и тут же отскочили в разные стороны, образуя своеобразные клещи, вокруг мужика.

Коба открыл слюно-огонь по ногам. Но только поднял дорожную пыль, так как извозчик довольно шустро перекатился за камень.

- Надо было мне сразу догадаться, - завопил он из укрытия. – Разве бывают пограничники без штанов?

«Надо бы штаны раздобыть, а то второй раз из-за этой мелочи мы попадаем в неудобную ситуацию», - подумал Коба.

- Но и вы не думайте, что я простой торговец, - продолжал непростой торговец.

Над камнем показалась его рука, из которой в сторону Гуркиша вылетела чёрная молния. Бил вслепую, поэтому, гоблин не пострадал, но жутко перепугался. На всякий случай он переместился за ближайшее дерево.

Коба на карачках подполз к тому же дереву. Он ткнул пальцем в сторону противника, показал на Гуркиша, на свой рот, и пошлёпал рукой, будто она разговаривала.

- Я не буду с тобой целоваться! – зашипел Гуркиш.

Коба хлопнул себя по лбу.

- Даже в лоб не чмокну, вонючка!

В дерево, над головой гоблинов врезалась ещё одна молния. На головы посыпались щепки.

- Заболтай его, - одними губами прошлёпал Коба.

Второй зеленый парень кивнул.

- Слышишь, златозубка? А если не торговец, то кто же ты?

- Твой потерянный в младенчестве брат! – огрызнулся тот и послал на звук третью молнию. Она практически попала. Гуркиш отлетел и больно ударился копчиком.

А его товарищ полз по-пластунски в обход притаившегося противника. Путь его лежал прямёхонько через дорогу. Поэтому лошадь пристально смотрела на Кобу. Коба же пристально смотрел на лошадь.

- Ии-и, - сказала лошадь спокойно, повернув голову в сторону своего водителя.

- Ах вот что вы затеяли, мелкие негодники! – завопил мужик. – Молодец, Росинанта.

- Ладно, тебя мы тоже сожрём! – пригрозил Коба кобыле.

Та отвернулась, как будто была тут не при делах.

Коба плюнул в камень, за которым должен был сидеть златозубый метатель молний. Только слюна не долетела. Что-то боевые действия не клеились.

- Так кто ты такой? - не унимался Гуркиш. Он удалился в лес, подальше от опасности, и слышно его было очень плохо. – Неспроста все эти чёрные молнии!

- Что он говорит? Что у него полное? – поинтересовался человек.

- Молнии! – проорал Гуркиш.

- А-а, магия чёрная моя. Да я же ужасный чернокнижник Мстивобор. За мою голову даже награда есть, – отозвался он.

Коба уже почти достиг заветного камня, как Росинанта предупредительно заржала ещё раз. Перед гоблином тут же упало яблоко. Это была колдунская граната. Кожура лопнула, мякоть и семечки разлетелись в разные стороны. Семечки очень быстро проклюнулись, и из них появились мелкие демонические создания, которые увеличились до размеров крупных крыс за один гоблинский удивлённый шмыг носом.

У этих тварей были тонкие прозрачные крылья, как у насекомых, жёсткая тёмная шерсть по всему телу, и штук шесть или семь когтистых лапок. Они быстро сориентировались в пространстве и ринулись на ближайшую цель – Кобу.

Тот в три плевка поразил всего одного. Ещё трое налетели и вцепились ему в уши, один схватил за крючковатый нос. Когда гоблин попытался сбить его кулаком, мелкий демон увернулся, и удар пришёлся прямо в кобин шнобель.

- Зад тебе в зад! – заныл Коба, который с досады даже ругательства интересного не придумал.

Он дёрнулся влево, затем вправо и высвободил уши. Перекатился. Вовремя: чёрная молния поразила участок дороги, где он стоял.

Из зарослей прилетел камень, подбив одного из демонов. Ай да Гуркиш. Только в ответ на такой успех ещё пара семечек, отлетевших подальше, породила новых тварей, которые устремились в заросли.

Коба решил, что надо прорваться к укреплениям вражеского командира, во что бы то ни стало. Желательно, чтобы это выглядело эпично.

- Я иду за тобой, Мстивобор! – угрожающе взвыл.

- Сколько пафоса, - ухмыльнулся извозчик-чернокнижник.

Его верные черти плотной кучкой выстроились между гоблином и укрытием повелителя.

Коба не мудрствуя лукаво, решил использовать второй козырь: развернувшись, и используя зад, как таран, он побежал задом-наперёд на врага.

Твари кидались на оттопыренные ягодицы, и разлетались сокрушённые их непробиваемостью. Отразив пердельником чёрную молнию, Коба перекатился за камень и выдал залп бронебойных слюней. Раздался хриплый «ах», и черти исчезли.

Колдун сползал по камню, оставляя кровавый след. Его живот с правой стороны и левая рука были продырявлены. Кинжал валялся в стороне. Сверху на валуне тут же появился растрёпанный и ободранный Гуркиш. Он заявил, отдуваясь:

- Чур, золотой зуб мой!

Мстивобор вскинул руку. Гоблины инстинктивно попадали. Но тот лишь показал фигу.

- Ваша взяла, зеленозадые негодяи. Забирайте повозку, кобылу и всё содержимое.

- Содержимое кобылы?

- Повозки, морщинистая ты макака.

- А зуб? – поинтересовалась морщинистая макака.

- Да погоди с зубом, - перебил Коба. – Мы управлять конями не умеем.

- А, ну так в повозке есть книжка с инструкциями.

Коба глянул на собрата. Вроде, тот умеет читать немного. Гуркиш не обратил внимания на взгляд друга. Его захватила алчность насчёт боевых трофеев. Особенно золотого зуба. На шиша он ему сдался?

- Отлично, - сказал Коба. – Только тебя мы всё равно съедим.

- Ты дурак? – возмутился Мстивобор. – Я же сказал, что я чернокнижник. Меня нельзя есть.

- Почему? – опешили гоблины.

Раненый колдун посмотрел на гоблинов с недоумением, как бы говоря «да это же все знают!». Он аккуратно поднялся, прижимая рану в боку. Ещё раз оглядел своих сокрушителей сочувственно и заковылял прочь. Парни глядели на его удаляющуюся спину.

- Так почему нельзя тебя есть? – крикнул ему вслед Гуркиш.

Мстивобор сделал ещё несколько шагов, развернулся и прокричал:

- Потому что я тогда умру, придурки. А я этого не хочу!

Чернокнижник показал неприличный жест и исчез за деревьями.

- Вот же троюродный внук шакала, - буркнул Коба.

Но гнаться за ним уже не имело смысла.

В первую очередь гоблины осмотрели повозку на предмет чего-то съедобного. Они нашли какую-то крупу, сухари и вяленое мясо. Немного поспорили насчёт того, эзотические они или нет, а потом всё же слопали всё. Необычных свойств от еды не проявилось.

Дальше наши герои бегло оглядели остальной инвентарь. Больше всего их внимание привлёк комплект штанов разных цветов.

- Наконец-то, - произнёс Коба и схватил голубые брюки.

Гуркиш остановил свой выбор на малиновых. Надев их, он зачем-то дважды присел перед своим патроном и сказал «ку!».

- Не стоило утруждаться, многоуважаемый. Вся эта иерархическая мишура – пустое, - деловито прогнусавил Коба.

- Тому лопни глаз, кто не любит нас! – ответствовал Гуркиш.

- Не уверен, что верно понял тебя, мой благородный сородич, но не будем понапрасну терять драгоценные минуты. Пришло время ознакомиться с алгоритмом управления благородным скакуном, запряжённым в эту колесницу.

- Добрую лошадь одной рукой бей, другою слезы вытирай. Конь любит овёс, а гоблин – принос. Конь не свой - погоняй, не стой.

- Гуркиш, Гуркиш. Заканчивайте этот свой словесный поток. Никчёмно, - воздел палец к небу Коба. - Лучше поищите книжечку, упомянутую ведуном.

- Кто за орехами, а у нас штаны с прорехами. Всякий молоток, кто не ходит без парто́к. – Гуркиш продолжал сыпать пословицами, стаскивая свою малиновую обновку. Когда он снова остался в набедренной повязке, то заявил: - Демонические какашки! Коба, снимай портки. Они эзотические.

Коба послушался совета напарника. И вся его манерность вмиг исчезла.

После небольшой словесной перепалки, гоблины всё же пришли к согласию и примерили ещё по паре штанов – жёлтые и лиловые. Снова сказали «ку!». На сей раз Коба стал мрачен и загадочен, а Гуркиш преклонялся перед природой, и даже поклялся, что больше не причинит ни одному живому существу вреда.

Парни скинули штаны. Решили, что штука эта занятная, но носить такую одежду на постоянной основе не стоит. Они сложили брюки в небольшую коробку и занялись поиском инструкции к кобыле.

Перерыли в повозке буквально всё. Кажется, Мстивобор и тут насадил гоблинов. Но наружный обыск позволил установить, что инструкция, пожёванная с одного края, хранилась в пасти скакуна.

- Ого, тут даже картинки есть, - выхватил книжицу у кобылы Гуркиш.

Коба встал рядом с Росинантой, ожидая инструкций.

- Так. Тут на первой странице нарисован человечек, дёргающий лошадь за хвост, - начал морщинистый.

Второй гоблин, не дождавшись продолжения, исполнил описанное действие и получил не слишком сильный, но чувствительный удар копытом в грудь.

- … А сверху на них красный крестик, - закончил Гуркиш.

- Ты жаболожец проклятый! Сейчас тебе полную шахту накидаю! – заорал Коба. – Читай сразу всё!

- Ладно, - согласился тот. – Тут ещё с красным крестиком можно класть голову ей в рот, носить у себя на плечах и сажать в повозку. Какая полезная штука, однако, жалко у нас его нет.

Затем он велел Кобе залезать в повозку, а затем и сам устроился на облучке, взявшись за руль, соединённый с удилами. Сначала он нажал какую-то педаль. Из оглобель выдвинулись прутки и стегнули Росинанту по бокам. Кобыла всхрапнула и начала тянуть повозку. Та не двигалась.

- Морхоз, - подсказал Коба.

- Тормоз, - поправил Гуркиш, дёрнул рычаг, подняв якорный тормоз к днищу транспорта.

Они неспешно двинули по дороге. Солнца заходили за горизонты. Гуркиш гнусаво запел:

«Когда я на почте служил почтарём,

Ко мне постучался косматый Орко́лог.

И глядя на карту на Кобы спине,

Он усмехнулся мне

Ту-ту-ру-ру-ру...».

Глава девятая, которую можно и пропустить, но лучше не надо

«…И в дебри сказочных лесов

Падают они», – допел Гуркиш.

- Да завали ты уже свой ансамбль кривозубый, - крикнул из повозки Коба.

Над дорогой нависла ночь. Невидно было вообще ничего. Включить светящиеся глаза у лошади не получилось. Может, у лошадей вообще такой функции нет. Поэтому гоблины съехали с тракта и остановились на ночлег.

Коба спал и думал о том, как бы их не съело лесное зверьё. Всё обошлось, и они не проснулись наполовину обглоданными. Только одно ухо Гуркиша было обслюнявлено Росинантой.

И снова дорога. Морщинистый возница собирался было затянуть что-то вроде «Замученный работой я выбился из сил», но Коба стал кидаться в него эзотическими шлёпками.

- Знаешь, что, мой сморщенный спутник? – спросил из повозки Коба, чуть погодя.

- Знаю. Ты опять в голубых штанах, - откликнулся тот.

- Это не столь значительно. Скажи мне лучше, думал ли ты о том, зачем мы едем и куда?

- Ты дурак?! В Столицу мы катим свои мослы. Где будем не работать, не получать тумаков, а только отдыхать в тавернах. Забыл? Это же твоя идея была.

- Как раз об этом я и подумал. Вот представь себе наш идеальный день в Столице: мы просыпаемся, вкушаем всевозможные яства, запиваем это всё пивом. А дальше что?

- В кости можем поиграть. Я бы смастерил чего-нибудь, - откликнулся Гуркиш.

- А потом?

- Снова поесть.

- И?

- Ну и выпить.

- И всё?

Гуркиш занервничал:

- Чего ты хочешь от меня?! Хочешь, в шахту вернёмся, я тебя там буду дубасить, чтобы ты пахал лучше.

- Нет. В таком ключе, конечно, описанный тобой день в Столице представляется в более выгодном свете.

- Какой ключ? Какой свет? Сбрасывай эти дурацкие портки! Я ни черепушечки не пойму, что ты несёшь.

- Жрать охота, - заявил Коба, немного повозившись. - Вот обо что я гутарю. Может кусок кобылы всё-таки отломим? Какой-нибудь ненужный.

Росинанта протестующе фыркнула.

- Иди в лес и подстрели какую-нибудь живность своей могучей слюной нам на обед.

Коба только поворчал и ещё раз перерыл содержимое повозки в поисках провизии. Всё уже было сожрано. Делать нечего.

- Вместе в лес пойдём, - сказал Коба, когда Гуркиш бросил стояночный тормоз и привязал к морде кобылы торбу с овсом. Овёс гоблины есть не стали.

В лесу предводитель похода оказался налегке, а у его настороженно-сморщенного помощника в руках имелась какая-то палка.

- Универсальная, между прочим, - заявил он. – Собственное изобретение.

- Когда ты только успел сделать её? – буркнул Коба. Ответа он не получил, да и не настаивал.

В этом лесу оказалось не так мрачно, как в том, где на них напали красные колпаки (Кстати, на сей раз колокольчик никто не додумался взять). Вот только воняло серой и под ногами частенько хлюпало.

Коба шёл, задрав голову и выискивая гнёзда. Гуркиш уткнул свой картошкоподобный нос в землю, в поисках грибов и ягод. Им явно требовался кто-то третий, чтобы смотреть прямо. Потому что прямо перед ними из-за очередной поваленной коряги вышло что-то довольно крупное и враждебно настроенное.

В классических ситуациях герои врезаются в опасность, и только тогда её осознают. Но наши парни – хвала их создателю – имели периферическое зрение.

- Можно не надо? - простонал Коба, ещё не повернув своё зрение в центральную зону. – Махач же был только вчера. Уши до сих пор не зажили.

Зеленокожие парни остановились, не дойдя до источника угрозы. Крупное и враждебно настроенное нечто напоминало гигантскую жабу, только с кучей лишних отростков, и конечности крепились к туловищу шестернями.

- Здравствуйте, а мы тут покушать ищем, - пролепетал Гуркиш.

Его спутник отвесил вежливому гоблину затрещину, памятуя о кончине Ганната. Тот тоже пытался здороваться со всякими крупными и враждебно настроенными существами. И к чему это привело?

- Вторжение на запрещённую территорию Сквозьдрева, - проквакала жаба. – Мои чуваки, немедленно возвращайтесь.

- Мы уже уходим! - крикнул Гуркиш. – Только не начинайте переживать или пережёвывать.

Они начали пятиться под пристальным взглядом горизонтальных полосок зрачков мехожабы. Чудовище сидело на месте. Внезапно откуда-то из-за спин гоблинов раздался вопль на высокой ноте:

- Я спасу вас, уродливые зелёные малыши!

И перед жабой приземлилась массивная фигура с секирой в руках. Правда, на фоне механического чудовища вся её массивность терялась. Коба пригляделся и понял, что это женщина-огр. Она, вращая своё оружие, надвигалась на своего соперника.

- Нападение на стража первого сектора защиты Сквозьдрева, - рапортовала жаба и попыталась прихлопнуть огромной лапой огршу.

Та перекатилась в сторону и с размаху обрушила топор на конечность монстра.

А пока разгорается сражение, дорогие читатели, мы погрузимся в удивительный мир гуманоидных существ. И наше путешествие сегодня будете совершено в замечательные болотистые леса Прожедино. Здесь мы познакомимся с представителем гуманоидной расы огров. Огры – это восхитительные создания. Подойдём поближе, чтобы рассмотреть получше данную особь в её естественной среде обитания. А среда обитания огра – это драка. Обратим внимание, что данная самка довольно миниатюрна для представителей своего вида. Посмотрите, какую неглубокую отметину оставило её оружие на коже гигантской мехо-жабы. Зато она довольно ловко уклоняется от вражеских атак. Два молодых гоблина заворожены танцем изящных мышц под коричневатой от ветра и солнца кожей огрши.

- Давай свалим под шумок, - шепчет морщинистый коротышка своему собрату

- Прямо с языка сорвал, - откликается второй.

Гоблины трусливы по своей сути, и мы можем наблюдать, как они задают стрекача. На прощание ещё раз бросим взгляд на доблестную женщину-огра, засунутую наполовину в пасть чудовища.

А на этом, дорогие зрит… читатели, сегодня мы завершаем наше знакомство с чудесным миром огров. Давайте беречь их и жить с ними в гармонии.

Наши зеленокожие герои бежали и бежали по заболоченному лесу, а дороги с повозкой всё не было. Вместо ожидаемого тракта, перед гоблинами предстал очень хлипкий забор. Судя по всему, возведён он был вокруг какого-то поселения.

Парни перевели дух после небольшого забега, посовещались и пришли к выводу, что еда в поселении должна быть, а это то, зачем они и отправлялись в лес.

Двигаясь вдоль ограды, путники довольно быстро обнаружили ворота. Хотя, это было скорее просто отсутствие значительной части забора. Стражи не было. Да и что тут, собственно охранять? На грязной почве стояли дома из грязи, грязные жители грязно копошились в чём-то, напоминающем грязь.

- Здорова, чувачечелы. Смотрю, вы не местные. Я – грязевик, а звать меня – Шмышол.

К гоблинам подскочил некто в замызганном плаще, закрывающем его по самые глаза, которые, к слову, светились зелёным. На лысой голове торчала пара рожек. Кого-то он смутно (да нет, даже явно) напоминал.

- Тормози, - опомнился смекалистый Гуркиш. – Знаем мы такие приколы. Поведёшь нас в переулок Отдавайштаны?

- Зачем? – удивился грязевик. – У вас ведь и штанов нет. Лучше я проведу вас на площадь, которая поменяет вашу жизнь!

- Поменяет на что? – спросил Коба.

- Э… Ну на что обычно меняют жизнь?

- На смерть, - утвердительно кивнул головой Гуркиш.

«Какие догадливые зелёные вонючки», - подумал Шмышол.

- Лучше скажи, уважаемый, - продолжил морщинистый гоблин. – Что это за поселение, где тут пожрать и как потом вернуться на большак?

- Это Грязьград, - утратив былой энтузиазм, начал грязевик. Тут же в его глазах мелькнула озорная искра: – А подкрепиться можно в трактире, который стоит на площади, меняющей жизнь!

- Проводишь нас? - воодушевился Коба.

- Разумеется!

И гоблины, ведомые этим мутным парнем, углубились в трущёбы.

- Пришло время менять жизнь, - заявил Шмышол, когда грязевые дома обступили их максимально тесно, а плотность населения убавилась до нуля.

- Хорошо, - кивнул Коба, который был готов к такому повороту. – Мы меняем твою жизнь на еду.

Грязевик изумлённо захлопал светящимися глазами. Это не честно, но предельно логично. Противопоставить нечего.

Гуркиш, инстинктивно понял план своего патрона и обошёл незадачливого гида сзади.

- Палка! Активация! – завопил он и ударил своим орудием по рогатой макушке.

Шмышол обмяк и упал навзничь. Гоблин пояснил:

- Она на голосовом управлении.

- Весьма… - многозначительно почесал зад Коба. – Только есть его мне расхотелось, он весь перепачканный. Пошли, поищем трактир.

И парни зашагали по грязевым улицам. Им стали попадаться уже не просто дома, а здоровенные грибы, растущие из каких-то небольших прудиков. В них были проделаны прямоугольные двери и треугольные окошки. Кажется, это был элитный квартал. Его население состояло преимущественно из бледных людей и зеленобородых гномов. Попадались ещё какие-то людоящеры воинственного вида, но парни не спешили пристально в них вглядываться, на всякий случай.

- Смотри-ка, - ткнул пальцем Гуркиш. – Повозка точь-в-точь как наша, да и кобыла похожа на Росинанту.

- Не, нашу Росинанту уже гиеноволки доедают, с её характером.

Лошадь посмотрела на гоблинов, фыркнула и покачала спутанной гривой, как бы говоря «ох уж эти идиоты».

- Надо повозку проверить, - не унимался Гуркиш.

И два зеленых проныры полезли в транспорт.

Повозка была действительно их собственная. Ну, разумеется, после того, как они честно отобрали её у того чернокнижника. Гоблины поняли это по штанам, меняющим личность, которые валялись в углу. Остальные эзотические штучки тоже присутствовали, только в абсолютном беспорядке. А ещё появилось то, чего раньше не было: пара людоящеров спали на скамейках, и недоеденный окорок лежал на ящике посреди повозки.

Голодных путников не слишком заинтересовал беспорядок, слегка обеспокоили людоящеры, но вот еда полностью захватила их внимание. Тихонько толкаясь, они подкрались к вожделенному окороку и стали набивать рты.

Они только вошли во вкус, как жилистые чешуйчатые руки схватили их за что попало и вышвырнули из их же законного транспорта.

- Что за дела?! – возмутился Коба, приобретший в приключениях немного борзости.

Гуркиш молча отряхнулся и достал из-за спины свою чудо-палку. Кажется, она втыкалась у него прямо в набедренную повязку.

- Вы совсем упомидорились, бесы помойные? – рыкнул белокожий рептилоид, вылезая из под полога повозки.

- Это наша повозка! – заявил Коба.

Ящер только рассмеялся, от чего в гоблине закипело негодование. Довольно необычное чувство для бывшего раба.

- Заагри его, Гуркиш, спровоцируй, – потребовал Коба.

- Зря тебя на яичницу не пустили, пока твой батя с кладки до ветру ходил, – немного подумав, выкрикнул морщинистый.

- Чё это значит? – удивился его товарищ.

- Ну типа, он же из яйца вылупился, а я читал у того гнома, что у них самцы сидят на яйцах.

- Фига себе, ты умный, - взодхнул Коба и получил кулаком в ухо.

Это из повозки вылез бурый ящер и, сливаясь с грязью, незаметно подошёл к провокаторам.

Гуркиш махнул своим чудо-жезлом, сопроводив криком «активация!». Но тщетно.

Светлошкурый выхватил кривой тесак и побежал на несчастного Гуркиша. Во время короткого рывка хвост ящера мотнулся дважды из стороны в сторону. На последнем шаге его левая нога подломилась, так как Коба выстрелом бронебойной слюны из положения лёжа поразил конечность врага. Тесак полетел на землю.

Второй ящер сиганул лежащему гоблину на спину и попытался схватить за шею своими когтистыми лапами. Коба стал неловко извиваться в грязи, как червяк. Эта возня продолжалась бы и дальше, только Гуркиш закричал: «Тычковый режим» и саданул торцом палки в глаз угонщика повозки. Последний перекатился с Кобы и схватился за морду.

Тут уже раненый в ногу людоящер схватил Гуркиша за щиколотки, повалил и двинул кулаком в челюсть. Коба поспешил на помощь товарищу, плеваться было опасно. Белошкурый отбросил его хвостом.

У гоблинов одновременно начала рождаться мысль об отступлении. Не то, чтобы прямо рождаться, но плод этой мысли уже созревал. Третий триместр, так сказать. А когда ящер цвета грязи оправился и стал метелить Кобу меткими оплеухами, у идеи о побеге показалась головка.

Гуркиш провёл типично гоблинскую комбинацию: плеснул грязи в глаза своему оппоненту, пнул его в район паха и перекатился в сторону.

- Пора валить! – скрежетнули гоблины хором.

Так они стали первыми в истории родителями-близнецами, выносив и родив одну идею на двоих.

Тут же, как и при прошлом отступлении, из-за спин гоблинов метнулась крупная фигура с секирой. Она вопила:

- Я снова спасу вас, маленький уродливые зеленушечки!

Коричневошкурый ящер сразу лишился половины хвоста. Ещё один взмах здоровенного топора и кровь белого брызнула на землю. Пытаясь уклониться от натиска огрши, рептилоиды отступали, а потом и вовсе кинулись бежать.

Гоблины, воплощая план о побеге, только и успели запрыгнуть в повозку, когда женщина-огр подошла и облокотилась о край облучка.

- Теперь вы в безопасности, малыши, - сказала она. – Меня зовут Какаякрошка или просто Кашка. Найдётся местечко в вашей карете?

Коба уже хотел промямлить что-то про перегруз, как на улице возник Шмышол в сопровождении пары и гномов и какого-то здоровяка в чёрном полном доспехе.

- Вот эти гоблины! – закричал грязевик. – Ещё и огрша какая-то с ними. Всех в расход!

Гуркиш рванул рычаг тормоза, вжал педаль в пол, и Росинанта начала буксовать в грязи.

- Запрыгивай, - крикнул Коба новой союзнице.

Та плечом толкнула повозку и запрыгнула через задний борт. Экипаж рванул по топким улицам и покинул Грязьград.

Глава десятая, в которой выясняется, что прошлую главу пропускать не стоило

- Фух, вроде, унесли ноги, - выдохнул Коба.

Повисла неловкая пауза. Гуркишу хорошо, он сидит на козлах и правит Росинантой, а что теперь делать с этой огршей… огршой… огрессой. Огриней? С Кашкой.

Женщина-огр смотрела на Кобу с интересом и заботой. Но ему были такие взгляды непонятны, поэтому он спросил:

- Ты голодная, наверное? Если что, у меня очень жёсткий зад. Ну прямо совсем. Так что ешь Гуркиша, если что.

- Не, - качнула головой Кашка.

Снова молчание. Повозку трясло.

- Гурк, а куда ты нас везёшь вообще? – крикнул зеленокожий пассажир своему вознице.

- Я не знаю, патрон, но дорога тут вообще-то одна. Надеюсь, она выведет к тракту.

Коба выглянул из-под полога. То, по чём они двигались, трудно было назвать дорогой, и даже тропинкой. Это был ряд мшистых кочек среди огромного болота. Судя по солнцам, они двигались влево-вниз (на юго-запад по-нашему).

Гоблин втянул голову обратно. Огрша всё ещё смотрела на него. Он почесал затылок и потянулся к недоеденному окороку.

- Руки! Руки убрал, лысая скотина! – тут же заорал Гуркиш.

Оказывается, этот морщинистый пройдоха установил наполированную железяку, как зеркало заднего вида, чтобы следить за сохранностью провианта.

- Жадюга… - буркнул лидер похода. И снова обратился к огрше. – Так ты Кашка, да? А что с той огромной жабой?

- Завалила, - улыбнулась та и продолжила пялиться на гоблина.

И опять повисла пауза, перемежаемая скрипом колёс и бурчанием зелёного водителя лошади.

- А куда ты, собственно, направляешься? – спросил Коба.

- Не то. Ты должен был спросить о том, откуда я родом, как сюда попала и всё такое.

- А ну… - начал свой вопрос гоблин, но не успел его задать.

- Здорово, что ты спросил, маленький вонючечка, – начала повествование Кашка. – Как я говорила, назвали меня Какаякрошка. Звучит мило, но для огра это приговор. Отец сразу сказал, что такая малявка – позор на его клыкастую голову. Поэтому в основном меня игнорировал. Папаша всегда больше любил моего братца. Лучшее игрушечное оружие ему, лучший кусок мяса тоже ему. Может, если бы меня кормили, как брата, я бы и выросла до нормальных размеров. Ну да ладно. Сам же брат меня не обижал. Просто делал вид, что меня вообще нет. И от этого ещё больнее.

Кашка уже лежала на скамейке, глядя в потолок, а Коба сидел рядом.

- Итак, - сказал гоблин. – В том что ты такая вот… Э… своеобразная, виновато раннее детство?

Огрша шмыгнула носом.

- И как ты оказалась в том лесу? – спросил новоиспечённый псих-и-терапевт.

- Да погоди ты, всё по порядку надо. Когда я подросла, мои сверстники часто шпыняли меня. И я поклялась, что научусь защищаться. А когда научилась, то решила, что буду защищать не только себя, но и всех малышей. Так я встала на путь героя. Даже в гильдию героев хотела вступить. Но меня не взяли.

- Потому что ты – женщина?

- Нет.

- Потому что ты – огр?

- Не-а.

- Тогда почему?

- Потому что я – женщина-огр!

- Весьма… - протянул Коба.

- Но, если они узнают, какие подвиги я совершила, то сразу сделают меня героем.

- Ну и что ты успела сделать героического?

- В своём странствии (Коба услышал «сранствие» и заржал, но Кашка не обратила внимание) я сначала прибыла в деревню Ними́я…

***

Давайте-ка оставим наших героев и перенесёмся в селение Ними́я, на пару месяцев назад. Благо, что мы имеем такую возможность.

Жители этой деревни страдали от нападений плотоядной антилопы макупа. Говорили, что она была гигантских размеров. Многие люди, орки и их скот гибли от копыт и зубов этого чудовища. И когда казалось, что спасения уже не будет, в селение забрела женщина-огр, которая заявила, что справится с напастью.

- Такая малютка? – удивлялись местные. – Ты же на один зуб этой антилопе.

Но та просто проигнорировала их. Она заточила прямые палки, сделав из них копья. Вооружилась крепкой деревянной палицей и пошла в горы.

Отыскав пещеру макупы, Кашка (неужели этой огршей оказалась она?!) притаилась в ней и стала ждать, когда зверь вернётся с охоты.

На закате солнц в гроте раздался грохот громадных копыт, и хозяйка пещеры появилась перед Кашкой, затаившейся во тьме. Изо всех сил будущая героиня метнула одно из копий в зверюгу. Но снаряд лишь поцарапал крепкую шкуру. Тогда огрша стала метать копьё одно за другим.

Антилопа быстро вычислила место засады и решила с разбегу атаковать укрытие Кашки своими рогами. Одновременно с прыжком макупы, огрша нанесла удар палицы прямо в бронированный лоб.

Вложенного героизма и превозмогания хватило на то, чтобы зверь рухнул без сознания. Кашка выяснила, что макупа ещё дышит и принялась душить бесчувственную тушу своими тоненькими – по меркам огров – руками.

И когда Нимийская макупа окончательно окочурилась, то огрша отнесла тушу жителям деревни. По этому случаю был большой пир.

***

- Красиво заливает, - крикнул Гуркиш со своего места.

- Точно. Чем докажешь? – поддакнул Коба.

- Так вот же шкура этой антилопы. - И Кашка натянула лацканы своего самодельного наряда, который был просто обмотанной вокруг тела шкурой, к которой зачем-то были приделаны лацканы. А потом указала на свои пожитки: – Тут и на спальный мешок хватило.

Гоблины уважительно закряхтели.

- А ещё подвиги были?

- Я поймала златолапого койота.

- Мы про такого даже не слышали. Быстрый?

- Да, только пришлось его в живых оставить. Только мне уже шкура была не нужна. Да и бог охоты вступился за него. Я не могла ему отказать.

- Чего? Есть бог охоты?! – удивился Коба. – Я думал, что есть только два бога – кирки и незаживающих фингалов.

- О, ну это гоблинский пантеон, - махнула рукой Кашка и продолжила: – Кстати, о кирках и лопатах. Был у меня подвиг…

***

Неподалёку от Стол-пиццы стояла ферма знатного гнома, которого звали Полковник Вагий. И славился он своими курицами. Полсотни желтых, как золото квочек проживали на той ферме. Только Вагий был или жадным или тупым или ленивым, а скорее все три фактора вместе взятых, так что никто не поддерживал порядок в курятниках. Само собой, помёта там скопилось так, что даже курицы научились сдерживаться, дабы не приумножать эту фекальную массу. От этого они ходили раздувшиеся и кряхтели.

На борьбу с такими завалами была нанята Кашка, проходившая мимо. Ничтоже сумняшеся героиня эвакуировала всех куриц с территории, затем выломала по две стены в каждом курятнике. Вооружилась киркой, лопатой и прокопала каналы от ближайшей речушки. Течение пронеслось по владениям Полковника Вагия, смывая нечистоты. Потом стены были водружены на места, а ошарашенные такой чистотой курицы согнаны на прежнее место.

Хитрый гном, правда, так и не заплатил Кашке, за что получил по бороде, а огрша отправилась дальше.

***

- А тут какие доказательства? – спросил Коба, когда рассказ был закончен.

- Ты хотел, чтобы я прихватила немного куриного помёта или что? – уточнила Кашка.

Гоблин только развёл руками.

- Ладно, вот борода Вагия, - показала огрша на прядь светлых волос, вплетённых в одну из множества её чёрных косичек.

Уже смеркалось, когда путники со своей повозкой выбрались из болота на твёрдую почву. Перед ними открылась обширная степь. Настоящий травяной океан.

Было решено остановиться на ночлег. Уже через полчаса стреноженная Росинанта радостно паслась неподалёку от повозки. Гоблины разломали ящик и развели костёр в ямке. Огрша обошла дозором округу. Всё было тихо. Когда она вернулась к лагерю, на небосклон выкатилась полная луна.

- Опять дыра разошлась окончательно, - глядя в небо сказала Кашка.

- Где дыра? – поинтересовались парни.

- На ночном покрывале неба, который тянут великаны. Видите? Круглая. А потом её начнут зашивать нурты.

- Кто? – не понял Гуркиш. Он был занят модификацией своей чудо-палки.

- Ну вы, малявки, и темень. Нурты – это такие червяки с ногами, они ползают по покрывалу неба, прибивают блёстки-звёзды и зашивают большую дырку. А она потом снова расползается.

У гоблинов отвисли челюсти от такого лютого невежества.

- Что за бред? – возмутился Коба.

- Все знают, что это просто лунное печенье, - пояснил Гуркиш, подбросив ещё доску в костёр. – Его грызёт по ночам небесная крыса. Иногда даже крошки сыплются. А потом Жымкуши печёт новое.

- Кто такие эти ваши жыкуши?

- Не такие, а такая, - поправил Коба. – Это умная змея с восемью руками.

- То есть небесные швеи – это бред, а змея с руками – это нормально?!

- Вообще, если подумать, - скукожился Гуркиш. – Что то безумно, что это. Пока сами не разведаем, не узнаем наверняка, как там обстоят дела.

- Всему своё время, - сказал Коба. – А сейчас давайте лучше поедим.

Путешественники достали несчастный окорок, который уже задумался о том, чтобы стухнуть, разделили примерно поровну и стали жевать.

- Есть ещё один подвиг, - прожевав начала Кашка. – Там я съела полсотни сосисок.

- Тоже мне подвиг, - возмутился Коба. – Я бы тоже столько съел. Лучше расскажи, как ты с жабой разделалась. Она же почти тебя проглотила.

- Хорошо, поведаю вам на ночь о ещё одном своём героическом деянии…

***

К низу от дороги находился небольшой лесок, который отделял болото от самого тракта. Но то была не единственная его функция. В нём находилось великой Сквозьдрево. Разумеется, попасть к нему просто преодолев болото не выйдет. Только пара гоблинов, видимо, в этом усомнилась. Они уже забрели на первый уровень защиты. И перед ними тут же возник страж.

- Вторжение на запрещённую территорию Сквозьдрева, - проквакала жаба…

Погодите. Всё это мы уже знаем. Давайте перейдём непосредственно к сражению Кашки и мехо-жабы.

И вот мы наблюдаем, как пара знакомых нам гоблинов удирают в случайном направлении, а огрша помещена в пасть чудовища. Верная секира лежит на земле.

Растопырив руки и ноги, Кашка становится своеобразной распоркой во рту жабы. Та, в свою очередь, использует пару безобразных отростков на голове, чтобы пропихнуть свою добычу. Внезапно героиня хватается за один из этих мерзких отростков и кусает его.

Страж от неожиданности ревёт и встряхивает укушенной частью, тем самым высвобождая своего противника. Огрша спрыгивает, катится по земле, хватает топор и снова ударяет по чудовищу. Удар на сей раз приходится в область живота. Рана глубже, чем предыдущая. Из неё сочится слизь вперемешку с маслом. Жаба отскакивает. И, ещё не коснувшись земли после прыжка, выстреливает своим ужасным языком. Кашка получает этот выстрел прямо в грудь. Она кувырком летит через полянку и падает лицом в лужу. Вдохнуть тяжело не только из-за воды, окружающей лицо, но и от боли.

«Огрское чутьё!» - пронеслось в голове у Кашки, и она быстро откатилась в сторону. Вовремя: на то место, где она лежала, приземлилась жаба-страж.

Она вскочила на ноги, решив…

Хр…

Хр…

***

- Вы что уснули посреди моего рассказа?! – возмутилась Кашка.

Но ответа не последовало. Гоблины дрыхли возле костерка.

Будучи героем, огрша героически превозмогла желание задавить двух зелёных носатых клопов. Ей бы следовало встать в дозор, потому что тлеющий костерок посреди степи был подобен маяку и мог привлечь нежеланных гостей, но разговоры о былых подвигах погрузили Кашку в воспоминания, а те быстро перетекли в сновидения.

Зря-зря. Потому что по волнам травяного океана проплыл плавник чьей-то фигуры в мантии, а позже в свете гаснущего костра блеснул знакомый нам золотой зуб.

Глава одиннадцатая, кажется, последняя

Следующим утром гоблин Коба проснулся мёртвым.

К счастью, это имя у гоблинов не самое редкое, так что проснулся мёртвым совершенно другой Коба. Хотите я расскажу о нём? В любом случае, я не хочу этого делать. Так что вернёмся к той истории, о которой шла речь до этого.

Знакомая нам повозка катилась на низо-лево под лучами вращающихся друг возле друга солнц. Вот только правил Росинантой уже не морщинистый гоблин, а её старый хозяин Мстивобор.

- А вы думаете, что меня зря зовут Мстивобор? – ухмылялся он самому себе.

Гоблины ещё спали, а во рту огрши находился кляп, и была она так крепко связана, что даже кряхтеть не могла. Только яростно сверкала глазами, как бы говоря: «дай мне выйти из этой ерунды скотина лицотебенафиг раскурочу!!!». Тем временем чернокнижник продолжал свои рассуждения:

- Вот приедем в Столицу, начну новую жизнь. Сделаюсь фокусником, например. А натравливать скелетов на академиков больше не буду. Точно не буду. Ну только если очень захочется. – Он помолчал. – Бесово зелье, да мне уже хочется! Давай, Росинанта, скорее в Столицу! Поджарим какого-нибудь умника.

- Получается, что в Стол-пиццу мы не заедем? – спросил проснувшийся Коба. Он ещё не понял, что положение его слегка изменилось.

- Зачем нам такой крюк делать? У тебя там что, какие-то дела? – спросил Мстивобор.

- Не. Мне бы как раз в Столицу попасть, в библиотеку тамошних академиков.

- Считай, что тебе повезло.

- Пожрать бы ещё, – заметил Коба. А ещё он заметил, что связан. И что его спутники тоже связаны. И повозку уже не так трясёт. Хоть на том спасибо.

- Ну тут уж звиняйте, сударь гоблин. У меня только три сухаря, а до Столицы нам ещё пару дней катить.

От слова «сухаря» проснулся и голодный Гуркиш.

- Героиня, мы в плену у чокнутого колдуна, – сказал он Кашке, быстро сориентировавшись в происходящем. – Время подвигать своими подвижными частями для нового подвига.

- Лихо загнул, – крякнул Коба. – Правда она двигать может только глазами.

- Вот именно, – кивнул Гуркиш. – Представляешь легенду или балладу о «Кашке, задушившей чернокнижника бровями».

Все присутствующие начали представлять.

- Я сам тебя сейчас бровями задушу, – возмутился Мстивобор, который всё слышал. – Прекратите планировать своё спасение! Вы что не понимаете, что это совершенно неправильно?!

- Почему? – поинтересовался Гуркиш.

- Потому что если вы спасётесь, то я не смогу обменять вас троих на себя. Чтобы вас казнили, а меня перестали разыскивать. Я-то уже решил вести честную жизнь. Ну почти решил. Так что лежите там молча.

Они полежали молча.

- Но если ты нас не покормишь, мы умрём, – заявил Коба спустя десять секунд молчания. – А за дохлых нас живого себя ты не выкупишь.

- Что ж, тогда продам вас в Гоблин-кинг, и вы станете бутербродами с гоблинятиной и огрятиной. На вырученные деньги куплю живых рабов и обменяю на себя.

- План хорош и прост, как Мимезакская соль, – одобрил Гуркиш. – И точно также заставляет меня плакать.

Ближе к полудню чернокнижник остановил повозку возле какого-то родника, чтобы напоить лошадь и набрать воды.

- Выдавай план, груша вялая, – шепнул Коба своему сородичу, когда колдун отошёл к ключу. – У тебя всегда есть планы.

Гуркиш скукожил свою физиономию.

- Мне верёвки передавили всё, что можно, так что кровь в голову не поступает, – пожаловался гоблин.

- А мне казалось, ты планы не из головы достаёшь, а из совсем другого места.

- Огрызок ты смердоплюнутый! – заверещал Гуркиш.

- Тихо, тихо, – шикнул Коба. – Давай мозговой шторм устроим.

- Штурм, – поправил его напарник. – Ладно. Смотри, ты можешь плевком перешибить верёвку на Какойкрошке.

- Так я же, скорей всего, её проплюну насквозь.

- Поэтому я себя и не предлагал в качестве мишени. Ладно, тогда давай ты перекатишься ко мне, а я перегрызу верёвки.

- Не выйдет. Я к скамейке привязан. Давай лучше, ты ко мне перекатишься.

- Так я ко второй привязан.

- Отстой магичный, – вздохнул Коба.

Похоже, Мстивобор предусмотрел все очевидные способы побега. Неужели так и закончится героический путь Кашки и кривая тропинка жизни, по которой ковыляли два зеленозадых приятеля?!

Пол повозки качнулся, а это значило, что чернокнижник вернулся на облучок. Транспорт снова тронулся в путь.

- Гуркиш, а ты можешь как-нибудь сделать грозу? – шепнул Коба, немного подумав.

- Запросто. – Он напрягся и совершил то, чего и следовало ожидать от глупого гоблина: пустил ветры. У Кашки аж слёзы на глаза навернулись.

- Идиот! Я про молнии всякое такое.

Гуркиш снова напрягся, но уже в размышлениях. Внезапно он откапал в своей голове знания, которые поступили ему от съеденного когда-то гнома-изобретателя Ардаша.

- Статистическое электричество! – шёпотом провозгласил морщинистый парень.

Он начал тереться жидкими волосёнками, которые остались на его висках о свисающую с сундука эзотическую малиновую штанину. Вскоре волосы встали дыбом, а от штанины отскочила пара искр.

- А зачем я это делаю? – в перерыве между трениями спросил Гуркиш.

- Громовьи́. Они придут и перегрызут верёвки.

- Да это же тебе в тот раз привиделось! – возмутился Гуркиш, но тереться головой о малиновые штаны не перестал.

- А если нет? Плана лучше всё равно нет. И делать тут больше нечего. Хоть посмотрю, как ты смешно башкой ворочаешь.

Спустя несколько минут Гуркиш накопил достаточно статического электричества.

- Надо коснуться чего-то или кого-то, кто примет заряд, – сказал он.

- Кашка почти около тебя, дотянись.

- Она убьёт меня.

Глаза огрши подтверждали это.

- Крошка, представь, какой это будет подвиг, – зашептал Коба. – Героиня Кашка, призывательница громовьёв!

Такая примитивная манипуляция сработала, и взгляд огрини из убийственного стал готовым к превозмоганиям. Гуркиш потянул ногу к голове Кашки. Он скрипел, вытягивая большой палец в её сторону. Она, в свою очередь, самоотверженно тянула к пальцу нос. Просто «Сотворение Адама» какое-то.

Гуркиш даже не успел коснулся Кашки. Электрический заряд сорвался с ногтя ноги и так шандарахнул обоих, что гоблин зашипел, а огрша рыкнула, напрягла мышцы, и верёвка с треском лопнула на её могучем бицепсе.

- Будь осторожна, он так-то колдун. Молнии пускает и всё такое, – шепнул Коба, когда девушка-огр встала перед ним и вынула кляп изо рта.

Она одним прыжком покинула багажное отделение и оказалась на козлах, а дальше связанные гоблины ничего не видели, только слышали и рисовали в головах картины происходящего.

Сначала раздался хруст.

- Может быть Мстивобор отломил кусок сухаря, чтобы предложить Кашке? – задумчиво произнёс Коба.

- Не, ей куска мало будет. Она весь захочет, – откликнулся Гуркиш.

Раздалось ржание и повозка резко остановилась, больно дёрнув гоблинов в их путах.

- Росинанта тоже проголодалась.

- Ага, бастует.

Потом раздался присвист рассекаемого воздуха и звук катящегося по земле тела.

- Уронили сухарь.

- Точно, а Мстивобор кинулся искать его.

Ещё раз хруст и звук выпавших зубов.

- Зачерствел, – вздохнул Коба.

- А может это Кашка двинула ему по зубам?

Предводитель похода с непониманием глянул на своего друга.

- Разве она похожа на того, кто будет бить людей по зубам? – спросил он.

- Вообще-то да.

- Ты, в целом, довольно умный парень, Гуркиш, – заключил Коба. – Но иногда прям совсем тупой.

За пределами повозки послышалось электрическое «бз-з-з» и звук маленького взрыва. Потом беззубые угрозы чернокнижника. Всякие катания по земле и пыхтения.

- Вас развязать надо что ли? – раздался уверенный баритон возле уха Кобы.

Гоблины закрутили головами, насколько это позволяли верёвки.

- О, это ты, Двести Десять Сорок Четыре, – обрадовался Коба.

Громовей флегматично покачал головой:

- Меня зовут Восемьдесят Девять Двадцать Три, балбес. Запомнить не так уж и сложно.

Своей электровспышечной лапкой он шустро перепилил верёвку сначала на Кобе, а затем и на Гуркише. Во время работы он не выпускал сигарету из крошечного рта.

- Ты обрёл новый смысл жизни? – спросил Коба.

- Так, – пожал электро-плечами громовей. – Вот олухов всяких спасаю.

- Скажи, а я случайно не сломал вашу супную машину?

Но громовей уже исчез.

Гоблины решили, что нужно помочь их новой спутнице. И принялись подбадривающе кричать, не показывая носа из повозки.

- Чё орёте, зеленушки? – Под полог нырнуло клыкастое лицо огрши. Оно было закопчённым, а половина её косичек подпалена.

- А где Мстивобор? – растерянно спросил Коба.

- Позвать его? – ухмыльнулась Кашка.

- Не надо, – сказал Гуркиш. – Ты лучше скажи, сухарь прям совсем чёрствый?

Наскоро перекусив чернокнижником, фаршированным двумя сухарями, товарищи отправились в дальнейший путь. Карта на спине Кобы была стёрта ещё на болотах, но Кашка утверждала, что знает дорогу до Столицы.

Двигаясь строго влево, повозка из бескрайней степи вырулила на какую-то узенькую дорогу. Девушка-огр сказала, что скоро эта тропка выведет на основной тракт, аккурат перед въездом в Столицу. Нужно только пересечь ущелье и мост через другое ущелье.

Росинанта шла уныло, явно оплакивая своего старого хозяина и опасаясь, что на ужин гоблины приготовят конину. Гуркиш бубнил ей что-то утешительное.

– У нас уже четыре главы подряд сплошные махачи, – пробормотал Коба. – Интересно, будет ли полоса пьяного дебоша?

- Главы? – уточнила Кашка.

- То есть дебош тебя не интересует?

- Это как-то не по-геройски, – возмутилась огрша. – Кстати, а зачем вам в Столицу? У вас там дом?

- Дом… – протянул Коба, смакуя это слово. – Пока нет, но думаю, будет.

Мирную беседу прервал заглянувший под полог Гуркиш:

- Ты, патрон, на драки жалуешься, а погони у нас уже были?

- Не помню.

- Сейчас будет. Там сзади столб пыли был, а сейчас я вижу какую-то угрожающую чёрную фигуру, которая всё ближе и ближе к нам.

- Так поднажми. Давай оторвёмся.

- Я поднажимал, но педаль, кажется, немного неисправна. – Гуркиш с укоризной посмотрел на Кашку.

- А чего я? Лучше бы чернокнижник жив остался? – ОГРессивно оскалилась огресса.

У повозки эзотических вещичек и правда завёлся преследователь. Метрах в пятистах позади на странной трёхколёсной машине, исторгающей клубы пара, мчал облачённый в чёрные доспехи тип. Телега двигалась сама, без лошадей. Она гремела с каким-то зловещим ритмом «ту-туту-ту-ту-туц» и неслась с ужасающей скоростью.

- Догоняет, – обречённо заявил Гуркиш. – Коба, готовь плевальную пушку и задощит.

- Раскомандовался тут, – пробурчал главарь банды, но, тем не мене, сосредоточился на генерации слюны. – Может он не за нами?

- Лучше перестраховаться, – сказал морщинистый и полез под облучок чинить педаль.

- Да хлестни её просто! – рявкнула Кашка.

- Что?! – удивился Гуркиш.

Вместо ответа огрша замахнулась ремнём, который нашла в повозке и ударила им по крупу Росинанты. Скорость значительно возросла. Вход в ущелье начал приближаться. Правда и трёхколёсная паровая телега тоже сокращала разрыв.

- Слушай, – сказал Коба. – Мы не можем всё время называть транспорт того типа «трёхколёсная паровая телега», это очень долго. Надо короткое название. Как насчёт «пароезд»?

- Отлично, но мне всё равно, – откликнулся Гуркиш. – Главное, чтоб он нас не догнал.

- Да он может только дорогу спросить хочет, – отозвался его соплеменник.

Но это было не так. Над пароездом поднялся баннер с надписью «Остановитесь и сдавайтесь, жабьи дети!!!».

- Может это каким-то другим жабьим детям? – неуверенно произнёс Коба.

Кашка только закатила глаза и приготовила свою секиру.

Повозка влетела в ущелье, набрав приличную скорость, но чёрный всадник был уже на расстоянии арбалетного выстрела. Этот выстрел он, как раз, и осуществил, пристроив орудие на руль своего пароезда. Болт рассёк полог повозки наших героев.

В появившуюся прореху Коба и Кашка теперь могли лучше разглядеть преследователя. Рога чёрного полного шлема упирались в небо и блестели своими остриями на солнцах. Мощные шипастые наплечники звякали о кирасу из-за постоянной тряски. Восседал этот мрачный воин на воистину улётной штуковине. Скорее всадник даже полулежал, уперев ноги в специальные подставки недалеко от двух колёс, располагавшихся спереди. Руками он сжимал руль, напоминающий рога буйвола. Над задним единственным колесом торчали трубы, исторгающие пар.

«Гуркишу бы понравилась эта штуковертина», – подумал Коба.

Только Гуркишу было не до этого: ущелье изобиловало множеством одиночных скал, резкими поворотами и другими неприятностями. Росинанта их и сама видела, но вот учитывать габариты повозки она не умела, поэтому гоблин рулил кобылой со всем умением, которое успел приобрести за эти несколько дней.

Рогатый пароездист зацепил арбалет стременем за крючок на руле, одной рукой взвёл тетиву и снова выстрелил. На сей раз болт вообще пролетел мимо, так как повозка резко вильнула, уклоняясь от большого валуна на дороге.

- Гуркиш, не гони ты так. Подпусти ближе, чтоб я отстреливаться мог. Ну или хотя бы спросил, что ему надо, – крикнул Коба.

- Ему надо, чтобы мы остановились и сдались! Там же так и написано, – ответил морщинистый гонщик. – И это явно не для того, чтобы покормить нас.

Но он уже не так гнал, потому что сузившийся проезд между стенами скал не позволял разогнаться.

Следующий выстрел арбалета угодил точно в обод заднего колеса. Болт обломился, но его пенёк заставлял повозку подпрыгивать на каждом обороте, что тоже не добавляло скороходности.

Чёрный хмырь уже находился в десятке-другом метров от повозки. И Коба плюнул первый раз. Слюна не долетела только чуть-чуть и оставила дыру в скале.

Тут Гуркиш резко вильнул в сторону, осадил Росинанту и бросил тормоз. Пароездист не успел среагировать, поравнялся с телегой, и в этот миг Коба харкнул второй раз, прямо в ничего не выражающий шлем преследователя. Слюна прошла насквозь, оставив дыру точно в том месте, где должен был быть лоб воина в доспехах. Но паровой трицикл не остановился, а его всадник только угрожающе вскинул кулак.

- Идиоты, вам не убить того, у кого нет души, – крикнул он своим металлическим голосом и проехал мимо повозки, так и не успев затормозить.

Тут Гуркиш снял тормоз, хлестнул Росинанту и ринулся вперёд.

- План прост и гениален! – закричал он. – Теперь он нас не преследует. Теперь мы гонимся за ним.

Пассажиры даже не успели зааплодировать такой глупости. Чёрный гонщик перегородил дорогу своим пароездом и нацелил арбалет точно в Гуркиша. Бронированный палец нажал на курок, отправив болт в полёт.

Глава двенадцатая, теперь точно последняя

Арбалет смотрел прямо в лицо Гуркиша. И, управляя повозкой, гоблин буквально нёсся навстречу выстрелу. Курок нажат, и болт без каких-либо угрызений совести или раздумий поспешил к своей цели.

Коба бежал через всю повозку, чтобы заслонить друга своим неуязвимым задом, но совершенно не успевал.

Зато успела Кашка. Она швырнула подвернувшийся под руку чугунный котелок в голову Гуркиша. От удара тот отрубился и стал заваливаться на бок как раз в момент выстрела. Арбалетный болт пробил край уха, пригвоздив гоблина к стенке и не дав свалиться с облучка.

Коба как раз выпрыгнул на козлы, перехватил руль и вывернул повозку, чтобы не столкнуться с пароездом. Тут же уклонился от валуна, потом от стаи грифов, доедающих труп койота.

Позади раздался ритмичный лязг, означающий, что погоня продолжается.

Коба ругался сквозь зубы и отпихивал висящего на одном ухе бесчувственного Гуркиша, который норовил ткнуть носом в глаз новому вознице, как бы давая советы по управлению повозкой.

- Отстань от меня, сморщенный павиан, пока я не бросил тебя тем грифам! – ругнулся главарь огро-гоблинской банды.

До выезда из ущелья оставалось совсем немного, когда пароезд поравнялся с подпрыгивающей на обломке арбалетного снаряда телегой.

- Плюющийся гоблин, ты нужен моему повелителю, – мрачно произнёс чёрный бронированный гонщик. – Остановись и пойдём со мной.

- А зачем я ему нужен?

Но тот не ответил, а только наклонил свой аппарат, чтобы толкнуть повозку на ближайшую скалу. Видя это, Коба плюнул в третий раз, только уже не в мрачного всадника, а в одно из передних колёс его пароезда. К восторгу честной компании, бронебойная слюна угодила прямо в ступицу, из-за чего колесо оторвалось и укатилось бесы знают куда.

Преследователя это не смутило – шлем его по-прежнему ничего не выражал. Он только сместил центр тяжести так, чтобы не касаться земли отломанной частью машины. Занятый азами эквилибристики, он уже не мог развивать ту бешенную скорость, и постепенно отставал от повозки.

Коба, Кашка и Гуркиш (последний в отключке) выехали из ущелья. Росинанта бежала, надсадно хрипя и молила лошадиных богов об изобретении никотина в этом мире.

- Вон мост, – указала огрша левее.

Через другое ущелье, которое растянулось ниже, был действительно перекинут мост. Выглядел он так, будто кто-то очень сильный разрезал каменную колонну вдоль и положил над пропастью срезом вверх. Со временем концы этой колонны раскрошились и образовали съезды и заезды на мосток. На какие-либо перила не было даже намёка.

Коба осадил кобылу перед въездом. Росинанта переводила дыхание, воспользовавшись остановкой. Кашка наконец вырвала арбалетный болт из стенки и уха Гуркиша, бережно переложила гоблина в повозку. Чёрный пароездист, кажется, был ещё далеко.

- Э, ребзя, нам точно нужно на ту сторону? – спросил Коба, осторожно глядя в ущелье. По дну текла речушка, которая с такой высоты напоминала синюю бечёвку.

– Да брось, по этому мосту даже на слоншадях ездили. Это такие громадные лошади с длинным носом и большими ушами, – на всякий случай объяснила Кашка.

- Ты сейчас описала гоблина-переростка.

Они будто забыли о погоне, увлечённо обсуждая всякие глупости. А тем временем уже знакомый лязг «ту-ту-туту-туц» стал приближаться. Коба начал истерить:

- Да я не смогу провести повозку по этой узенькой штуке! Нам нужен нормальный водитель. Зачем ты так сильно ушатала этого сморчка?

Кашка только развела руками. Коба на всякий случай похлопал по щекам приятеля, ущипнул его и даже попробовал лизнуть. Ничего не помогало.

А двухколёсный трицикл уже был не так далеко, как хотелось бы.

- Может ты разберёшься с хмырём? – гоблин с надеждой посмотрел на девушку-огра.

- Он бездушен, его не одолеть, – покачала головой та.

- И чего? Мы всегда будем от него бегать?

- Нет. Я уже побеждала бессмертное существо – Карло-ли-ннейскую кобру. В тот раз я проезжала мимо поместья Карла Ли.

***

Карл Ли Нней был известным учёным эльфом. Он занимался тем, что пытался навести порядок в фауне этого мира, и хоть как-то систематизировать зверюг. Эльфу как раз доставили в зверинец пару представителей царства царапства (так он его тогда называл)…

- Тормози! Стой!

***

- Давай ты в другой раз расскажешь о своих подвигах, – остановил её Коба. – Я понял, что нам нужно выиграть время. Затеряться в Столице и подготовиться.

Огрша кивнула.

- И водить ты точно не умеешь?

Она снова кивнула.

Гоблин ещё раз почесал лысину. Делать нечего. Аккуратно въехали на мост.

Росинанте было всё равно. Она просто шагала на другую сторону. А вот повозка продолжала подпрыгивать на обломке стрелы, торчащей в колесе, норовя опрокинуться в бездну. При каждом таком скачке Коба зажмуривался и ругался. Когда банда была уже на середине, их преследователь подъехал к мосту. Так как балансировать на таком узком пространстве не было возможности, он спешился и повёз пароезд рядом с собой.

Тут Какуюкрошку озарила прекрасная героическая идея: обвалить мост вместе с чёрным хмырём. Она свесилась из повозки, выбрала самое уязвимое – по её прикидкам – место, всадила в него металлический прут и изо всех сил ударила по нему плоской стороной секиры.

Сначала раздался треск, а затем куски моста стали отваливаться и падать вниз.

- Сдурела, дубина с косичками?! – завопил Коба и нажал на педаль ускорения.

Шпоры тут же укололи Росинанту. Кобыла рванула вперёд, волоча за собой телегу.

Чёрный бездушный хмырь сразу вскочил на пароезд и рванул вперёд. Он лавировал между провалами в каменном мосту. Ось, оставшаяся на месте оторванного колеса, то и дело чиркала и высекала искры.

- Это полуось, вообще-то, – изрёк Гуркиш, приходя в себя.

- Да иди ты в печь! Полуось тебе в ноздрю – причитал Коба.

Мост рушился. И обвалился совсем, когда путешественники выбрались на другую сторону.

- А где чёрный бездушный хмырь? – поинтересовался морщинистый гоблин.

- Здесь я! – отозвался чёрный бездушный хмырь откуда-то из-под повозки. – И, если у меня нет души, это не значит, что мне не обидно.

Оказывается, он извлёк откуда-то трезубец, и перед самым обрушением моста зацепился за телегу. Свой пароезд он тоже вытащил, сжав его своими бездушными чёрными бёдрами.

- Как же тебя, паскуду прилипчивую, тогда называть? – спросил Гуркиш, не вполне ещё понимая, где находится, и кто вокруг него.

- Раньше меня звали Маркел. Но теперь называйте меня Мрак-ел.

Заржали все. Особенно Росинанта. А Кашка, пользуясь моментом, высунулась и перерубила древко трезубца.

Мрак-ел сразу же начал отставать. Лошадь тоже хотела начать отставать, но взявший управление полуобморочный Гуркиш не дал ей этого сделать. Он с удивлением поковырял пальцем в новой дырке своего уха, но ничего не сказал.

Когда Коба перелез обратно багажное отделение повозки, огрша хлопнула его по плечу.

- Молодец, лысый малец, – сказала она. – Может тебя за такую езду возьмут героическим извозчиком.

- Лучше не надо.

Огро-гоблинский транспорт мелкой рысцой подкатывался к Столице. Уже из далека видно было, что это не замшелая и пыльная Стоница и не болотный городишко. Каменные стены, иглы каких-то башен, черепичные крыши.

Гоблины зачарованно любовались видом.

- Вот где жизнь, братка, – выдавил Коба. – Тут пиво льётся рекой, и ни одной кирки и надзирателя.

- Нам что-то ещё надо было сделать в Столице, патрон, – отозвался его соплеменник. – Только я забыл – что именно.

- И я.

У въезда в город стояла очередь из телег, карет и даже пароездов. А вот у выезда, который располагался слева, не было ни души.

- Он снова догоняет, – крикнула Кашка, следившая за кормой.

Пар стоял столбом, и совсем скоро пароезд с Мрак-елом – уже на всех трёх колёсах – значительно сократил дистанцию.

- Но как?! – выдохнули гоблины.

«Запаска, жабьи дети!» красовалось на плакате над машиной.

Гуркиш взмахнул ремнём и направил Росинанту в сторону выезда из города. Они вихрем влетели в ворота, не обратив внимание на окрики орков-стражников.

В центре большой площади стоял фонтан с крокодилами. Возле него толпе зевак декламировал стихи закутанный в пальто до самых рожек знакомый силуэт:

- Глаголет знахарское племя,

Что недуги все излечит

Только время

И тушёная коровья печень.

Не является медицинской рекомендацией. В случае недомогания обратитесь к знахарю, – добавил он.

- Шапшанхел? Шмышол? – хором удивились Коба и Гуркиш.

Они опомниться не успели, как этот мутный тип оказался в повозке.

- Приветствую, господа. Впервые в Столице? Я – камневик. А звать меня Шветохват. Как насчёт небольшой экскурсии?

Стоило ему закончить, как Кашка схватила его и метнула в фонтан на радость крокодилам.

- А-а, так вот для чего они нужны, – пробормотал Коба.

Мрак-ел уже выметнулся на площадь. И под «ту-туту-ту-туц» его пароезда погоня переросла в настоящий стрит-рейсинг. Узкие, извилистые улочки мелькали перед несущейся повозкой. Огрша хватала всё, что попадалось по дороге и кидала в преследователя: бочки, лотки с яблоками, тощих прохожих. В одном из переулков, Кашка не глядя, попыталась схватить даже орка, но он был с ней примерно одной комплекции. Это и стало роковой ошибкой. Сопротивляющийся орк уцепился за край здания, Росинанта дёрнула посильнее, одна из петель шлеи лопнула, высвобождая оглоблю. Та, в свою очередь упёрлась в мостовую, и телега опрокинулась.

Вся куча-мала по инерции пролетела через переулок и приземлилась на просторной и практически пустой площади перед красивым зданием. Коба почему-то пролетел дальше всех и врезался своим неуязвимым задом в здоровенную статую огра. Та пошатнулась и грохнулась с постамента. Голова и конечности, разумеется, откололись.

- Это же Коба! – крикнул кто-то на площади.

Означенный Коба тут же заозирался. Кроме обломков повозки, валяющихся приятелей, незнакомого орка и Мрак-ела на пароезде, перед красивым домом стояло несколько больших клеток. В одной из них сидели гоблины. Те самые, которых он оставил у ворот Стоницы.

- Пророчество сбылось! – произнёс старый гоблин.

- Да завали ты, мох пенёчный, – прикрикнул на него Улага. – Достал уже со своими пророчествами. Вытаскивай нас, Коба!

Но тот даже не успел тронуться с места. На балкон красивого здания вышел огромный огр. Он осмотрел площадь и вскричал:

- Кто разрушил статую моего деда?!

- Нашего деда, – вмешалась Кашка, поднимаясь из-под обломков повозки.

- Какаякрошка?! – удивился здоровяк.

- Да, Бусдупог, это я.

- Называй меня полностью, сестра! – завопил он. – Я вождь Болезненный Удар Сучковатой Дубиной По Голове, а не мальчишка. Стража, взять этих малявок!

- О, так это и есть твой брат, – удивился Коба.

Странно, что он удивился этому, а не тому, что его за набедренную повязку поднял Мрак-ел и собирался было сесть назад на свой пароезд.

- Стой, чёрный хмырь, – крикнул вождь-огр. – Этот гоблин разрушил статую моего… кхм… нашего деда. Он будет казнён.

Гоблины и огрша зароптали. Мрак-ел же остался невозмутим. Он всё равно сел на своего железного коня, держа свою добычу в руке.

Из красивого здания – Кашка пояснила, что это дом предков – высыпал небольшой отряд огров. Они тут же кинулись на чёрного гонщика. Тот встретил одного нападавшего закованным в латную перчатку кулаком, другого боднул рогатым шлемом. Но ещё пара прихвостней Бусдупога за ногу стащили Мрак-ела с пароезда. Шлем звякнул о брусчатку. Коба вывалился из рук пленителя и шмякнулся плашмя.

Под одобрительные крики гоблинов завязалась драка («Что, опять?» – пробормотал наш герой). Огры и рыцарь осыпали друг друга ударами такой мощи, что незакреплённые предметы на земле подпрыгивали при каждом «бац» или «бдыщь».

- А ты чего разлёгся?! – наклонился к Кобе ещё один гвардеец вождя и хотел схватить его за нос.

На защиту товарища встала Кашка: она ударила сородича доской по голове. Тот качнулся, но устоял. Тут уже Кашке прилетел удар бронированным сапогом по лодыжке от Мрак-ела. Коба плюнул во владельца сапога и получил дубиной по плечу от огра.

Итак, в драке принимали участие три стороны: свита вождя, Огрша и Коба (куда запропастился Гуркиш?), а также Мрак-ел. Это было похоже на шахматы для трёх игроков. Бессмысленно и беспощадно. Тебе прилетает сразу с двух сторон, а ответить ты можешь только одной. Но гоблинам в клетке такое зрелище было по душе.

- Эзотическая палка! Активация! – завопил Гуркиш, внезапно вылезая из-за лежащей Росинанты (лошадь была цела, просто очень устала), и ударил по земле какой-то новой палкой. Видимо, он конструировал её всё то время, пока тут начинались разборки. Палка завибрировала, отдавая вибрацию в землю.

Посреди площади образовалась крупная трещина, разделив участников драки: пара огров остались с чёрным хмырём на одной стороне, а Кашка с Кобой – на другой, ещё несколько огров угодили в образовавшийся пролом.

Наша компания тут же подбежала к запертым гоблинам. Велев всем отойти, бывший вождь зелёного народца плюнул в пару прутьев, а огрша выломала их. После этого Коба обернулся, чтобы глянуть, как проходит сражение. Гоблин тут же присел, чуть не получив чёрным кулаком в глаз.

- Неужели вы думали, что пара жалких огров помеха для меня? – пророкотал Мрак-ел. – Без души я непобедим.

- Да что ты заладил-то про душу эту свою? – буркнул Коба. – Тоже мне необходимость.

В ответ хмырь только попытался снова ударить гоблина. Удар перехватила Кашка. Тогда второй кулак влетел ей в висок, и она осела на землю.

– Гуркиш, задержи его! – крикнул Коба и начал рыться в рассыпавшихся вещах.

Но вместо верного товарища, все гоблины, выбравшиеся из заключения, вступили в схватку. Они облепили Мрак-ела, мешая тому пошевелиться.

- Глупцы! Вам не сладить с моей бездушностью, – произнёс чёрный хмырь.

- Да задолбал ты, – сказал Коба. Он подбежал с какими-то тряпками в руках к скованному гоблинами Мрак-елу. Эти тряпки оказались штанами, меняющими личность. Наш герой одни за другими натягивал их прямо поверх лат на своего преследователя.

- Теперь за всеми этими слоями личностных штанов ты даже сам не заметишь, что у тебя нет души, – произнёс Коба, когда последние, голубые, брюки были надеты на рыцаря.

- Какая разница, что внутри, – согласился Мрак-ел. – Главное – какое положение в обществе ты занимаешь.

- Что? – удивился гоблин. – Я думал, всё как раз наоборот.

- Что ты можешь понимать, мелочь зеленозадая? – растягивая гласные, вымолвил хмырь, а потом обратился к держащим его гоблинам: - Да отпустите же меня, у вас все руки грязные. Я запачкаюсь!

Гоблины послушно отстранились. Мрак-ел встал и начал брезгливо отряхиваться.

- И ты теперь не охотишься за мной? – осторожно спросил Коба.

- У меня есть другие дела, – голос его наполнился загадочностью. – Ведь этот город – продолжение сточных канав, а канавы заполнены… Ну всякими гадостями. Нужен кто-то, кто очистит его.

Он сел на пароезд, зачем-то два раза газанул и под мрачно-загадочное «ту-туту-ту-туц!» укатил в закат, хоть и стоял полдень.

Но на этом драка не закончилась. Пришло время второго раунда.

Болезненный Удар Сучковатой Дубиной По Голове, наблюдавший за происходящим со своего возвышения, сообразил, что его подчинённые не справляются, и решил разобраться со всём сам.

Он просто с грохотом спрыгнул на площадь с балкона, создав в многострадальном пространстве ещё один разлом.

- Преступники, выпустившие других преступников! Беглецы, ренегаты, маргиналы! – прорычал он глухо.

- Погоди, я записываю новые обзывательства, – откликнулся Гуркиш.

Коба уже приготовился плюнуть в вождя за весь свой угнетённый народ, но Кашка отстранила его рукой:

- Это моя героическая схватка. Идите пока в трактир. Я приду и расскажу вам о своём новом подвиге.

Замученные погоней и драками гоблины охотно согласились.

- Через переулок налево, в третьем доме будет забегаловка, – подсказала огрша.

Вся зеленая толпа побрела в указанном направлении. Позади раздались звуки ударов, рычание и невысказанные братско-сестринские обиды из детства.

Глава тринадцатая, которая вовсе уже не глава, а послесловие

- Я к ней уже даже привязался, – с укором сказал Гуркиш.

Две дюжины гоблинов во главе с бывшим вождём, которому снова был вверен этот титул, и его сморщенной правой рукой, шли по улицам Столицы.

- Ой, да что ей сделается? – махнул рукой Коба. – Она – величайшая героиня. Ну, судя по её рассказам. Лучше напряги извилины и вспомни, зачем мы тут, кроме пьянства.

- Кажется, ещё за жратвой.

- Пожалуй, ты прав.

Но Кобу всё равно не оставляло смутное чувство, что они забыли о чём-то важном. И что последствия этой забывчивости настигнут его в ближайшем будущем. Но все эти ощущения были такими зыбкими, и гоблин переключился на сородичей.

- Как вы тут вообще оказались? – спросил экс-вождь своё экс-племя.

- Согласно пророчеству, – выступил вперёд старый гоблин. – Было предначертано, что мы проголодаемся у стен Стоницы. Вторгнемся в город и учиним там дебош.

- Всё так, – подтвердил Нуинург. – Когда я вернулся, то сказал братве, что ты не дал конкретных указаний.

- Как не дал? – удивился Коба.

- Ты сказал, чтоб мы все вместе бла-бла-бла. Цитирую дословно.

- Ну может так и было, – неохотно согласился нерадивый отец народа. – А что после дебоша было?

- Пришла здоровенная баба с парой орков, и подавила наше восстание, – вклинился мелкий Сулсыгаш.

- Звали её, наверное, госпожа Груда? – уточнил Гуркиш.

Гоблины дружно кивнули.

– Она сказала, что не знает, что с нами сделает, – продолжил Нуинург. – Поэтому было решено отправить нас тому, кто знает, что с нами сделает. В итоге, нас посадили в клетку на колёсах и отправили к вождю. Вот и вся история.

Повествование закончилось вместе с дорогой. Гоблины стояли у входа в трактир с незамысловатым названием «Тир-трак». На вывеске была намалёвана мишень, в которую въехал пароезд на здоровенных колёсах.

Попарно зеленокожие носатые коротышки заходили в заведение. Пара орков-вышибал радостно оскалились, взглянув на стадо голодранцев.

Из-за барной стойки свесился ещё один крючковатый нос. Гоблин-бармен в камзоле, ковырявший столешницу ножиком, обратился к Кобе:

- Вы не ошиблись заведением? Тюремные катакомбы на другой улице.

- Нам всем по кружке пива, – радостно выпалил вожак компании.

- Оплата вперёд, – бармен подсчитал зашедших. – Всего с вас пятьдесят денег.

Деньги. Эта простая мысль никогда не приходила в голову Кобе, когда он мечтал о беззаботной жизни. Внутри будто что-то похолодело, отпало и стукнулось о дно желудка. Такая незначительная деталь: для красивой жизни в Столице нужны деньги. Где же их брать-то?

- Есть у кого эти драные деньги? – промямлил он, обратившись к своему племени.

- У меня четыре деньги, – сказал Гуркиш. Он вынул откуда-то из складок повязки четыре монетки и протянул Кобе. – Нашёл у чернокнижника в кармане.

Такие симпатичные кругляшки. Такие гладенькие и почти чистенькие. И такие одинокие. Им бы большую семью…

- А этого на сколько хватит? – спросил ударенный реальностью жизни гоблин.

- На две кружки, – одобрительно кивнул трактирщик. – Как сородичей, я угощу вас горстью сухарей в придачу.

- Спасибо, братец.

Две кружки были аккуратнейшим образом приняты из рук бармена, и также аккуратно перекочевали на свободный столик. Рядом опустилась миска с горсткой подсоленных сухарей. Гоблины столпились вокруг.

- Пьём сейчас по глотку из этой кружки, – скомандовал Коба. – А вторую осушим уже вместе с Какойкрошкой, когда она придёт. Эта огрша несколько раз нас спасла. Правда, несколько раз ещё чуть не убила. А ещё несколько раз спасала нас, когда делать этого не нужно было. Но всё же, она – наш товарищ. Она заслужила пиво. А ещё, у неё могут быть деньги.

Глава маленькой, но гордой шайки оборвышей посмотрел в кружку, которую держал двумя руками. Мутно-золотистая жидкость внезапно налилась лиловым свечением.

- Эй, Коба! – раздался надменно-кристальный голос. – Ты ещё помнишь меня?

- Да-а, – неуверенно ответил Коба, который, что-то такое лиловое и кристальное помнил.

- Чем ты занят, избранник чаши Ланабэле?

- Перевожу дух после целой кучи драк, погонь и неприятностей.

- О, это же очень важно, – саркастично ответил Кристалл из кружки пива. – А ты помнишь о своей миссии?

Ах вот о чём он забыл. Нужно отыскать чешущегося, пускающего ветры, лопочущего и ещё какого-то. Гуркиш должен помнить, как там правильно было.

- Конечно. Но ты сказал, что на это дело у меня ещё три года есть.

- Ну да, ну да. А узнал ли ты, куда именно тебе предстоит отправиться за слышащим, видящим, чующим, ощупывающим и вкушающим?

- Мы как раз собирались заглянуть в библиотеку академии, чтобы выяснить это, – вмешался Гуркиш.

- И, наверное, чтобы научить эту лысую обезьяну читать? – поинтересовалась кружка.

Коба проглотил обидное обзывательство, хотя бы потому, что оно было уже не первой свежести.

- Вы должны понимать, что на счету каждый день. Вам предстоит о-о-очень дальнее путешествие.

- Кругосветное? – уточнил морщинистый.

- По моим данным, насквозьсветное, – сказал Кристалл без тени иронии. – Так что марш узнавать точные координаты. Скоро выйду с вами на связь.

Коба почесал коленку, припоминая.

- Стой, великий Кристалл, – выпалил он.

- Ну чего ещё?

- У меня есть какая-то богатая часть тела. Скажи, что это?

- О, моя зеленушечка кривозубая. Это твоё золотое сердце.

Раздался бздынь, и жидкость перестала светиться.

- Попросить у трактирщика ножик? – поинтересовался Гуркиш. – Тогда нам на много пива хватит.

Коба щёлкнул надоедливого друга по носу вместо ответа. После этого он оглядел собравшихся и решил, провозгласить тост. Он уже было открыл рот, как кружка снова засияла лиловым.

- Ты не понял? – сказала кружка. – Я сказал, марш узнавать координаты. Никакого пива до выполнения миссии! А то превращу его в мочу. Отдавай кружку своим друзьям и шевели своими шкре́кскими ножонками.

Коба почти плакал, передавая кружку в руки своего верного Гуркиша. Он вышел из таверны, строго велев оставить вторую порцию и сухарик для Кашки.

Компания гоблинов догнала своего вождя уже на другом конце улицы. Они очень быстро управились с выпивкой вкруговую. Вторая же кружка пива, как и велел главарь, с сухариком сверху и запиской «Мы ушли в библиотеку» была оставлена бармену-гоблину на хранение.

После непродолжительного петляния по городу, гоблины вышли к перекрёстку двух дюжин дорог. На нём так и было написано. А ещё был дорожный указатель. На указателе были подписаны следующие направления: «к дому предков», «к дому потомков», «сухопутный порт», «отделение стражи», «Академия настоящей магии», «Академия САМОЙ настоящей магии», «улица гильдий», «торговый квартал», «мастерские», «кривая улочка, на которой тебя ограбят», «магазин Ог’Танара». Дощечка со стрелкой, на которой было написано «рынок», была перечёркнута мелом, сверху красовалась надпись «Иди к Ог’Танару». Было ещё несколько направлений, но гоблины, не дочитав их, начали спорить, куда им идти сначала.

У Кобы, конечно, почти не было выбора. Только вот в какую академию идти? Настоящей или САМОЙ настоящей магии? Ответ очевиден: кому нужна просто настоящая, если есть САМАЯ настоящая.

Остальные тоже выбрали себе направления. Они наскоро попрощались и разбрелись. Кто в одиночестве, а кто по двое, по трое.

Коба поманил своего морщинистого спутника и направился было в сторону Академии САМОЙ настоящей магии.

- Я не пойду с тобой, патрон, – глухо произнёс Гуркиш.

- Чё, опять?! – возмутился Коба, припомнив историю с изобретателем.

- Да что мне делать в академии? Я пойду в мастерские.

- Ну и вали. Как закончу в библиотеке, загляну к тебе, и отправимся в это насквозьсветное путешествие.

Гуркиш кивнул, махнул рукой и пошёл по той дороге, что вела к мастерским.

Коба остался один. Немного постоял, почесался и отправился к учебному заведению. Только на подходе к академии он понял, что приятель его в библиотеке очень бы пригодился. Он хотя бы читать умеет.

- Или делал вид, что умеет, – буркнул гоблин. – Ладно, может там картинки будут, или кто-то из местных мне подсобит.

Наш герой упёрся в ворота, на которых было написано что-то, напоминающее надпись на указателе. Он дёрнул за шнурок колокола. Судя по звуку, двери дома открылись, кто-то прошёл по каменным плитам к воротам и отодвинул засов.

Перед Кобой стоял человек неопределённого возраста, с щёткой седых усов, в квадратных очках и торчащими каштановыми волосами.

- Здравствуйте, добро пожаловать в Академию САМОЙ настоящей магии, – произнёс человек. – Вы, я так понимаю, наш новый ученик!

- Здрасьте. Мне бы в вашу библиотеку попасть.

- Не так быстро. Вы, наверное, не знаете, что телепатия – это часть СНМ, самой настоящей магии, и до этой части надо ещё добраться.

- Не знаю, – ответил Коба. – Это вообще зачем мне знать? Мне просто нужно понять, где найти этих… Слышащего, чующего, видящего и ещё пару пацанов.

Человек понимающе кивал. Но в том смысле понимающе, в каком обычно кивают люди, которые просто ждут, что вы закончите болтать, и дадите им сказать то, что, по их мнению, гораздо важнее.

- Да, да, – сказал человек. – Но давайте я вам сначала продемонстрирую СНМ. Хотите научиться проходить сквозь забор, который окружает нашу Академию?

- Конечно, – воодушевился Коба.

- Тогда, – он отстранился, давая гоблину войти. – Прошу.

Наш герой осторожно перешагнул порог и оказался во внутреннем дворике.

- Та-дам! – закричал человек. – Вы прошли сквозь забор! У вас явно талант к САМОЙ настоящей магии!

- Но я просто прошёл через ворота.

- А есть принципиальная разница?

Коба почесался и согласился, что разницы нет.

- Давайте теперь телепортируемся внутрь нашей Академии, – с воодушевлением продолжал усатый. – Для этого нужно сделать несколько волшебных действий при помощи ног. Ставьте правую вот сюда, а левую вот сюда.

Коба послушно передвинул сначала одну ногу, потом другую.

- Теперь повторите это… Хм… Около двадцати раз и окажетесь внутри дома.

Гоблин переставлял ноги, пока не упёрся лбом в дверь.

- Ага! Восхитительные результаты. Вы уже стали нашим лучшим учеником. А теперь пришло время повторить пройденный материал по прохождению сквозь стены.

- А сколько у вас уже учеников? – поинтересовался Коба.

- Это не важно, совсем не важно, – замахал руками человек. – Пройдите сквозь стену.

Коба на всякий случай потрогал стенку. Потом под пристальным и восхищённым взглядом своего наставника взялся за ручку двери, потянул и вошёл внутрь. Разразилась буря оваций.

- Это невероятно! – вопил усач. – Вы так легко справились. Были ли у вас в роду самые настоящие маги?

- Не знаю, – пожал плечами Коба. – А где библиотека?

Человек только замахал руками:

- Потом, потом. Давайте лучше зачислим вас в Академию, затем я покажу вашу комнату, где вы будете практиковать отправку сознания в иные измерения.

- Что практиковать? Нет у меня времени на такое. Мне просто нужна библиотека.

Усач нахмурился.

- Вы что, пытаетесь осуществить на меня ментальное нападение?! Я чувствую, как у меня ухудшается настроение. Ставлю защиту!

Он достал из кармана сложенную бумажку – Коба инстинктивно напрягся – развернул её, и уставился на картинку с парой щенков. Усач начал улыбаться.

- Отличная ментальная защита. Хотите такую же? Мой сосед, художник, сделает вам скидку на изготовление такого артефакта.

«Что за идиот?» – стало доходить до Кобы. – «Это же какой-то развод, а не академия».

- А вы обычную магию практикуете? – спросил он вслух.

- Что?! Все эти огненные шары, призыв духов, трансформация предметов? – спросил усач.

- Да.

- Нет! Это же глупые фокусы. У нас только САМАЯ настоящая магия. Я могу научить вас телекинезу (двигать предметы), телепатии, превращению воздуха в невоздух. Ещё вы сможете заставлять исчезать еду и воду. Да вы уже научились телепортации и хождению сквозь стены!

- Да, но телепортировался я просто переставляя ноги.

- А есть принципиальная разница?

- Да это ерунда какая-то. Я утелепортирываюсь отсюда.

Коба снова прошёл сквозь стену при помощи двери, и выполняя магические пасы ногами, покинул Академию САМОЙ настоящей магии.

Мужик ещё кричал ему в след что-то о магической атаке, и, кажется, даже плакал.

Гоблин вернулся к перекрёстку двух дюжин дорог, и оттуда двинул в направлении обычной Академии настоящей магии (не САМОЙ).

Этой академией оказался здоровенный особняк, с гигантской территорией, полной фигурных кустов, каменных скульптур, фонтанов и прочего. От ворот его проводили сначала в холл с красивыми лестницами, а оттуда по коридору с блестящим полом к кабинету завуча и велели ждать снаружи.

Через несколько минут ожидания, которые Коба занял ковырянием блестящего пола, его пригласили внутрь.

Эльфийка со светлыми волосами, заплетёнными в две тугие косы, уставилась на вошедшего. В этом кабинете зелёный коротышка в набедренной повязке и правда выглядел не очень уместно.

- Гоблин? – наполовину утвердительно произнесла завуч.

- Ага. А можно мне в вашу библиотеку? – сразу перешёл к делу наш парень.

- Нет, – удивлённо отрапортовала эльфийка. – Библиотека открывается только после третьего курса обучения.

- Но мне надо узнать, где искать слышащего, видящего, лижущего и других чуваков!

- Да. Такие данные точно есть в библиотеке. Но, повторюсь, она только для студентов старше третьего курса.

- А может вы сходите, прочтёте, и скажете мне? Или кто-то другой.

- Исключено, – отрезала строгая эльфийка. – Библиотека так не работает. Из неё невозможно вынести информацию и дать другим. Полученные там данные хранятся только в головах тех, кто её посетил. Ну что-то вроде того. Сложная магия.

- Тогда зачислите меня на третий курс, я схожу в библиотеку, а потом отчислите меня.

- Лихо придумано. Но это тоже исключено. Сложная академическая магия.

Коба начал сердиться. Магия усача была слишком простой, эта слишком сложная.

- А как быть тогда?

- Поступать к нам, учиться до третьего курса. Иных вариантов нет.

- А сколько это три курса?

- Три года, разумеется, – сказала завуч.

- А быстрее можно?

- У нас была пара случаев, когда ученики за полгода кончали курс.

Коба прикинул: болтаться по свету, надеясь за три года найти концы этих чуваков, или за полтора года гарантированно добраться до нужной информации и быстренько сгонять в насквозьсветное путешествие.

- Это мой случай. Я смогу быстро окончить учёбу. Зачисляйте меня.

- Отлично. Какую магическую школу вы закончили?

- Школу?

- Ну да. Мы высшее магическое заведение. К нам поступают по результатам выпускных экзаменов из школы.

- А ещё варианты?

- Сдать на супер отлично вступительный экзамен.

- А ещё?

Она стрельнула глазами из стороны в сторону, и краешком рта произнесла:

- Взятка.

- Сколько?

- Ш-ш, – зашипела она, накарябала на бумаге что-то и придвинула к Кобе.

На листочке была нарисована гора монет. Гоблин почтительно закивал.

- А если я умею вот так?

И он плюнул на листок, пробив дыру в нём и в столе. Эльфийка уважительно кивнула.

- Это точно добавит вам шанса пройти вступительный экзамен.

- А когда экзамен? – спросил Коба.

- Это уже в следующей книге, – сказала завуч, и посмотрела куда-то в стену.

Коба понимающе кивнул.

Думаю, на этой тривиальной ноте, можно закончить первую историю о всевозможных приключениях гоблина Кобы. Думаю, мы скоро встретимся с ним снова и проследим за его успехами.

P.s.

По коридору подвала пара амбалов протащили менее амбалистое тело. Ключ скрежетнул в замке. И тело было загружено в камеру.

«Отлично, теперь я не героиня, а девушка в беде», – подумала Кашка, потирая разбитой рукой не менее разбитый нос. – «Ну и бесы с ним. Выберусь от сюда, ещё пена на пиве, оставленном мне гоблинами, не успеет осесть. Если они его, конечно, оставили».

- Даже не думай о побеге, сестра, – произнёс Удар Сучковатой Дубиной По Голове. – Ты станешь моей главной сторонницей спустя короткий промежуток времени.

Повисла пауза.

- И ты даже не будешь злорадно смеяться сейчас? – спросила Кашка.

- А зачем? Это ведь не шутка, – удивился огр, и обратился куда-то в коридор: – Клоктор, займись ей.

В камеру вошёл костлявый тип с волосами, стоящими в ирокезе. Длинные пальцы его источали желтоватое сияние. Он поднёс одну из ладоней ко лбу Кашки. И сознание огрши стало гаснуть.

- Зеленушки, пацаны, выручайте, – шепнула она одними губами, и отключилась.

В это время в трактире «Тир-трак» гоблин-бармен неосторожно двинул локтем кружку с оставленным для героини пивом. Мутно-золотистая жижа потекла со стойки. Сама кружка покатилась и грянулась об пол, расплескав остатки пива вперемешку с осколками самой себя.