Возвращение стража

Пролог

Призрачный замок. Резиденция Хранительницы судеб

В библиотеке Призрачного Замка на Туманной горе было тихо и сумрачно. Помимо невероятного количества стеллажей с книгами, которые занимали все стены и уходили высоко, к невидимому отсюда потолку, здесь находился стол с инкрустированной столешницей, два изящных кресла, обтянутых лиловым велюром, и мягкий диванчик им в тон. В простенке между двух высоких стрельчатых окон, забранных в декоративную решётку с затейливым растительным орнаментом, висели старинные часы с объёмными цифрами и массивными стрелками. Матовые светильники рассеивали вокруг неяркий свет, отбрасывая неясные тени на мебель и корешки книг. Кроме светильников, мрак помещения разбавлял свет трёх лун, который проникал сквозь окна и расчерчивал пол тенью решётки.

В одном из кресел у стола сидела стройная женщина в строгом элегантном платье темно-синего цвета с вычурной вышивкой на ажурном воротнике и по краям рукавов. Лицо с тонкими аристократическими чертами, роскошные длинные серебряные волосы убраны в затейливую косу, лоб слегка нахмурен. Пальцами узкой руки она рассеянно постукивала по раскрытой книге. Если бы здесь был сторонний наблюдатель, то по выражению ее лица, по сведённым бровям он без труда понял бы, что женщина усиленно размышляла над какой-то проблемой и решения пока не видела, или оно ей не нравилось.

В тишине особенно резко прозвучал скрип открывающейся дверки, расположенной над циферблатом часов, и из домика для кукушки показался упитанный бурундук в цилиндре и с галстуком-бабочкой на шее. Заметив сидящую женщину, он поперхнулся, откашлялся и вопросительно произнес:

— Ку-ку?

Хранительница судеб (а это была именно она, хозяйка Призрачного Замка) повернулась, вздернув бровь, и с изумлением уставилась на бурундука широко распахнутыми глазами фиалкового цвета.

— Вацлав, что за маскарад??

— Так это…, — бурундук шаркнул лапкой и зачастил, — я накануне кукушке в карты желание проиграл. Она к подружкам на девичник усвистала, а я отрабатываю карточный долг, — понуро махнул он лапкой. — Вот, отдуваюсь за неё, и ведь не отсидишься в домике, как только время куковать, так часовой гоблин мне в ж… в спину шестерёнкой тычет: мол, вылезай и кукуй!

— Я тебя неоднократно предупреждала: не играй в карты с кукушкой, в прошлой жизни она была магом иллюзий и карточным шулером Сезаром Крапчатым из мира Ирилион [1], а мастерство, в отличие от наследства, не пропьёшь. Хорошо ещё, что желания у нее простые.

— Простые?? — взвыл бурундук. — Да я в её домик еле втиснулся, и полдня кукую, уже взмок и охрип. А в прошлый раз она меня заставила…

— Вот я и говорю, не связывайся с магами иллюзий! Где это видано: выпускник магической академии фамильяров, бурундук из приличной семьи, в конце-концов — библиотекарь Призрачного Замка в третьем поколении — и в таком виде!

— Я, на минуточку, в цилиндре и при галстуке, а что без штанов, так в них я в домик не пролазил, — запальчиво пискнул библиотекарь в третьем поколении.

— Что, пушистый попень слишком толстый? — хмыкнула женщина.

— Я не толстый, а представительный, — обиделся бурундук.

— И долго ещё тебе карточный долг отрабатывать, жертва азартных игр?

— До полуночи, а там хозяйка со своего кукушачьего шабаша вернется, ей дольше отсутствовать магия часов не позволит, — воспрял духом Вацлав.

— Ладно, как освободишься, прими надлежащий вид и приходи ко мне в кабинет, у нас сегодня будет особый гость.

Бурундук важно поклонился и юркнул в часы, размышляя о том, что он, кажется, догадывается, кого ожидает хозяйка замка.

***

Зачарованный лес. Дом Ярвина Виртанена

Белый кролик Ярвин Виртанен озабоченно посмотрел на наручные часы, поправил шейный платок, натянул на лапки лайковые перчатки и шустро выскользнул за дверь.

***

Заброшенная избушка в зачарованном лесу

Где-то в охотничьей избушке в зачарованном лесу в предрассветный час внезапно, как от толчка, проснулся мужчина и с недоумением осмотрелся вокруг. Незнакомец был высок, мускулист, симпатичен, но не смазлив, с правильными чертами лица, прямым носом и волевым, но не массивным подбородком, кареглаз и черноволос. Лишь две пряди на висках были серебряными. Длинные волосы спускались ниже плеч. Сильные руки с длинными красивыми пальцами, кожа на ладонях загрубевшая, с характерными следами мозолей как у человека, часто использующего холодное оружие.

Мужчина встряхнулся, как большой пёс, вышедший из воды, и тихо пробормотал:

— Где я и кто я?

***

Мир Соузмар. Чертоги светлых богов

— Милый, ты давно виделся с нашим сыном? — аккуратно отщипывая ягоды градовина [2] от кисти, спросила Яломара.

— Которого из? — откликнулся Мортанель, подняв голову от письма.

— Кеврана, конечно.

— Да, общались недавно.

— Кстати, дорогой, я хочу вмешаться: мне жаль девочку, это было несправедливо!

— Согласен, но такое решение принял совет богов, когда его возглавлял Ужарис. Если бы мы тогда временно не отступили, душа моя, то для этой семьи всё окончилось бы гораздо печальнее. Но, впрочем, сейчас… пожалуй, мы можем вмешаться.

— Прости, я уже…слегка…вмешалась, — опустила голову Яломара.

***

Гнездо божественных хиландер [3]

Вздрогнуло волшебное веретено в руке божественной хиландеры по имени Гринниса, и в вечном кружеве судеб внезапно переплелись две нити, шедшие до этого параллельно.

Мир Айрандо [4]. Один из заброшенных летающих островов. Тайная резиденция тёмного бога Ужариса

— Что скажешь, Дебор? — недовольно сощурился Ужарис.

— Скажу, что я не отступлюсь! Они недостаточно заплатили за моё унижение! — скривился Дебор.

— Полно, мальчик мой, как ни печально мне это признавать, но тогда ты получил по заслугам. Однако я вывел тебя из-под удара, подарил Ледяной чертог.

— Этого мало! Я хочу всё!

— Значит, мы будем действовать, — ухмыльнулся бог тьмы.

***

Игра началась.

[1] Ирилион – мир иллюзий, один из связки миров Соузмара.

[2] градовин – аналог земного винограда.

[3] хиландера – пряха

[4] Айрандо – мир летающих островов. В миры Соузмара входит Соузмар (центральный мир связки), Ирилион, Айрандо, вулканический мир Галт и мир-заповедник Маюдат.

Глава 1. В которой Соня знакомится с лигандром

Соня Воронова

Мы стояли на узком песчаном берегу. Растительности поблизости не наблюдалось, но за пляжем высились пологие холмы. Судя по положению зелёного солнца на красном небе, сейчас было раннее послеобеденное время. Мы пересекли тонкую песчаную полоску и углубились в холмы. Между двумя из них вилась узкая тропинка, вытоптанная кем-то в жёлтой траве. Берег давно скрыли бесконечные холмы, когда за очередным из них мы наткнулись на табличку, криво воткнутую в песок, на которой было написано: «Ча…

— Лошадкааа! Лооошааадкааа!

Резкие звуки, выдернувшие меня из сладкой утренней дрёмы, заставили недовольно поморщиться, и, не открывая глаза, натянуть на голову пушистый плед.

— Да чтоб у тебя динамик сгорел и корпус оплавился! — в сердцах пожелала я соседскому чуду современной техники.

Но, несмотря на мои искренние и во всех смыслах горячие пожелания, телевизор за стеной продолжал надрываться. Совсем не так я представляла утро первого дня отпуска!

Нормальный среднестатистический отпускник не просыпается с первым лучом солнца, его завтрак начинается в обед, а потом этот самый человек-отпуск уточняет планы на жизнь у закадычной подружки Манюни. Если она отжала на работе пару свободных деньков, нас ожидает поездка на пляж, если нет – то ехать мне на дачу к маменьке работать дочурой-землеройкой. На этих ленивых мыслях мой полусонный мозг, отравленный внеплановой побудкой, иглой прошил внезапный вопрос: откуда плед? В моей квартирке пледов не водилось, ни гладких, ни пушистых.

Приоткрыла один глаз, и тут сон как рукой сняло, и было отчего: я находилась вовсе не дома, в своей спальне, а… да непонятно где я находилась! Небольшая комната, из обстановки – удобная деревянная кровать с резным изголовьем, небольшой столик на гнутых ножках, рядом с ним пара стульев, в нише у двери платяной шкаф. Стены комнаты сложены из пористого бежевого камня, потолок и пол обшиты деревом, рассеянный свет проникает через небольшое витражное окно, обрамленное тяжелыми темно-зелеными портьерами. И да, крики явно доносились снаружи.

Вскочив с кровати, я позорно грохнулась на пол, запутавшись в злосчастном пледе. Хорошо, что в обозримом пространстве свидетелей моей неуклюжести не наблюдалось, и никто не поспешил ворваться в комнату на шум. Кое-как выпутавшись из пледа,я поднялась с пола и похромала к окну. Осторожно отодвинув портьеру, опасливо выглянула на улицу.

За окном… там, доложу я вам, был совсем не мой провинциальный городок, не моя улица, и, вероятно, не мой мир. Синее солнце заливало всё вокруг приятным, неожиданно золотистым светом, по небу плыли пушистые розовые облака, между которыми сновали юркие… КТО? Крылатые черепашки? Да вы шутите! У черепашек были полосатые брюшки и полупрозрачные крылышки.

Я протерла глаза, наивно полагая, что это обман зрения, ну или соринка в глаз попала, ага, с эффектом галлюциногена. Черепашки и не думали исчезать, а продолжали весело резвиться в небе, навевая мысли о том, что моя бедовая головушка слегка поехала кукухой, или подрастеряла при перемещении между мирами часть родненьких тараканов. Кстати, как я вообще здесь оказалась? И где это – здесь?

Всё пространство вокруг дома занимал садик с сочной густой оранжевой травой, в которой тут и там торчали головки цветов разнообразной формы и расцветки, и да, их размеры были гораздо больше привычных земных аналогов. В дальнем углу садика открывался вид на небольшое озерцо с водой красного цвета, из середины озера бил фонтанчик, и брызги воды переливались на солнце лиловыми и фиолетовыми оттенками.

Посреди полянки спиной к дому сидел гигантский зеленый ёж и периодически завывал:

— Лошаадкааа!

«Если ёжик такого размера, боюсь представить, что там за лошадка», — подумала я, вздрогнув.

«Может, не надо лошадку?» — мысленно попросила неизвестно кого. Ошалев от обилия красок и впечатлений, я решила дать себе время на подумать и отступила от окна.

— Так, Соня, — строго сказала я себе, — пора бы разобраться, как я попала в это безумное реалити-шоу.

Но разбираться с проблемами натощак и не приведя себя в порядок я не привыкла, поэтому для начала прошла вглубь комнаты к шкафу и решительно распахнула его. С внутренней стороны дверцы обнаружилось большое зеркало, а в зеркале обнаружилась я (неожиданно, да? А то!).

Слава межмировому телепорту, после транспортировки я выглядела как я: стройная девушка среднего роста двадцати двух лет от роду с длинными волосами пепельно-медного цвета, с зелеными глазами, прямым носом и тонкими губами, одетая в любимую пижамку (маечка с шортиками) с принтом из разноцветных червячков — подарок креативной подруженьки Манюни. Эх, где теперь я, а где Манюня?

Оторвавшись от созерцания себя любимой, я заглянула в шкаф. На моё счастье, одежда и обувь в шкафу присутствовали. И, что удивительно, выглядели вещи приемлемо: никаких тебе корсетов и кринолинов, рюшей и пышных юбок. На плечиках висели вполне обычные брюки, блузки, свитерки, а на нижней полке стояли мокасины и ботиночки, напоминающие земные кроссовки.

На первый взгляд все вещи были абсолютно новыми. Помявшись, я пришла к выводу, что деваться всё равно некуда, не в пижаме же разгуливать? Поэтому, мысленно попросив прощения у хозяев имущества, решительно переоделась в легкий белый хлопковый свитерок и летние брючки бежевого цвета, обула кроссовки. Тут же обнаружился ещё один бонус: когда я принарядилась, все вещи сели точно по фигуре, а обувь по ноге.

В своё время я перечитала множество фэнтези, в том числе про попаданство, и каждый раз ужасалась, когда героиня, переносясь в другой мир, попадала в эпицентр катастрофы, в гущу сражения, в рабство, в гарем или в холодную грязную канаву (нужное подчеркнуть). Мне же несказанно повезло: этот психоделический мир был вроде как неопасным, хотя и с легкой сумасшедшинкой.

Приодевшись и обретя некоторую уверенность (сложно чувствовать себя уверенно в незнакомом мире в пижаме с червячками), я более внимательно обследовала этот самый дом. Кроме спальни в нём обнаружилась совмещённая ванная-туалет (на удивление, самая обычная, как в нашей хрущобе), кухонька с минимальным набором утвари и небольшая прихожая.

Прикинув, что после экспроприации чужих нарядов терять мне уже как бы нечего, я причесалась и заплела волосы в простую свободную косу и воспользовалась санузлом по всем его назначениям. Приведя себя в порядок, прошествовала на кухню, где на столе томились в ожидании чашка довольно недурственного чая и творожная ватрушка. Ай, «сгорел сарай, гори и хата», хихикнула я, хомяча скромный завтрак, мимоходом отметив, что меня не удивило наличие в доме свежей еды. Наверное, после осмотра пейзажа за окном удивлялка временно зависла.

В последний раз оглядев себя в зеркале, глубоко вдохнула, выдохнула и решительно шагнула к двери. И тут на низкой скамеечке у выхода заметила вещь, которую ну совсем не ожидала увидеть здесь и сейчас: мой любимый рюкзачок, сиреневый, родненький, с пристегнутым к замку брелоком в виде пушистого хвоста.

Радостно сцапав в лапки мою прелесть, первым делом заглянула внутрь. Тааак, что тут у нас? Как хорошо, что у меня, как практически у любой женщины сумка (в моём случае рюкзак) – это кладезь полезных вещей, стратегический набор, с которым, как говорит незабвенная Манюня, можно неделю существовать автономно. Но не в этот раз.

Ревизия показала, что я являюсь счастливой обладательницей расчески, гигиенической помады, ключей от дома (где ты, милый дом?), мобильника с зарядным устройством, пилки для ногтей, влажных салфеток, огрызка яблока (внезапно). Обшарив мелкие кармашки, я также нашла кошелек с мелочью и зарплатной картой, использованный проездной билет, блокнотик с ручкой, упаковку жевательной резинки и зубную щетку. Негусто. Огрызок и проездной я выбросила в мусорное ведро, закинула рюкзачок на плечи и решительно отворила входную дверь.

На улице вообще и на полянке в частности ничего не изменилось. В небе продолжали свой полет черепашки, маскирующиеся под пчёлок, но держались как-то низко к земле.

«К дождю?» — мысленно хихикнула я. Хотя кто их знает, эти местные приметы.

Огромный ёж сидел в той же позе на том же месте. Молча.

«Устал голосить наверное, бедняга», — подумала я.

Поскольку других говорящих объектов поблизости не отмечалось, я решила попытаться поговорить с ежом. А что? А вдруг? В конце-концов, несмотря на внушительные размеры, агрессии абориген не проявлял.

— Э-э-э, любезный…

Тут я определённо впала в ступор, поскольку ранее с ежами не общалась и даже приблизительно не представляла, с какой стороны подойти к проблеме межвидового диалога.

Ёж не спешил облегчать мне задачу, даже не повернулся в мою сторону. И вот как тут быть? Мысленно подбодрив себя, осторожно подошла ближе, и, обогнув ежиную тушу, оказалась с ним лицом… эээ… к морде. Морда равнодушно скользнула по мне зрительными органами и что-то пробурчала себе под ежиный нос.

Я напрягла слух и сумела-таки расслышать окончание фразы:

— «…Элли? Нет, не знаю, она вышла из домика… но собаки нет», — рассуждал сам с собой ёж.

— Уважаемый ёж, — предприняла я еще одну попытку вступить в диалог, — не могли бы Вы сказать, где я нахожусь?

Ёж встрепенулся и, наконец, соизволил снизойти до общения:

— Ты Элли?

— Определённо нет. Я что, попала в страну Оз? — нервно хихикнула я.

— Не знаю куда ты целилась, — заявил ехидный колючий собеседник, — но это совсееем не страна Оз. Просто ты, НеЭлли, вышла из мобильного дома-портала, вот я и уточнил… на всякий случай, а то бывали уже прецеденты, да. Однако я не представляю, что ты здесь делаешь и как сюда попала.

— Да уж, попала так попала, — растерянно пробормотала я. Первый контакт с иномирным существом вот нисколько не прояснил ситуацию.

— Ты волшебница? — вдруг заинтересованно спросил ежище.

— Нет, я врач-стоматолог. Зубы лечу.

— Зубная фея? Зубная ведьма? Лекарь-зубодёр? — молниеносно выдвинул предположения ёж.

— Мдаа, еще никто из пациентов не называл меня ведьмой, — озадачилась я.

— Какие твои годы? — тут же выдало колючее ехидище, и даже как-то издевательски подхрюкнуло.

— Я бы попросила обойтись без оценочных суждений, у меня, между прочим, красный диплом и никаких нареканий по работе! Хотя, хмм… можешь звать меня повелительницей бормашины и заклинательницей пломб, — хихикнула я.

— Магией лечить точно не пробовала? — деловито поинтересовался мой оппонент.

— Ты шутишь? В моем городе, и даже во всём моём мире, совсем нет магии, — я развела руками.

— Совсем-совсем? — недоверчиво уточнил ёж.

— Абсолютно! — твёрдо сказала я.

— Тяжело вам живётся, однако… Но! — Тут ёж немыслимым образом растопырил переднюю лапу и даже поднял… пусть будет указательный коготь и назидательно покачал им перед моим носом: — Но! Если бы в тебе совсем не было магии, ты не попала бы в дом-портал. Так что магия у тебя есть, но чтобы она проявила себя, нужен специалист. Например, Хранитель магии.

— Эммм, а кто это, и как его найти?

— Вероятно, дом приведет тебя к нему, рано… или поздно, — то ли торжественно, то ли мрачно изрёк ёж.

Ну не было у меня курсов по изучению интонаций и повадок говорящих ежей, ни теории, ни практики! Как не было и инструкции по управлению домом-порталом.

— И что же мне делать? — растерянно спросила я.

— Хмм, дай подумать, — ёж постучал когтём по черному упругому носу, и, хитро блеснув глазами, продолжил: — Когда дом начнёт вибрировать и покрываться лиловым мехом, тебе обязательно нужно успеть в него зайти, это сигнал к тому, что он готовится к перемещению. А там уж как получится, он сам решает, где окажется в следующий раз.

— Мхом? — ошарашенно переспросила я.

— Ме-хом, глухня, — раздражённо поправил ёж.

— Поняла, поняла, — поспешила я успокоить оппонента, и, чтобы сменить тему разговора и утолить наконец своё любопытство, уточнила: — Что это за странное место?

— Эммм, если объяснять по-простому, то в нашей связке миров есть такие аномальные зоны, своеобразные пространственные карманы, портальные тупики-развязки. Наш карман — своеобразное место отдыха, передышки, карман ничейной реальности. Кто-то приходит сюда отдохнуть, кто-то — дождаться подходящего времени для прыжка в определённый мир. Но не все пространственные карманы безопасны и безобидны как наш.

— А… в небе действительно летают черепашки?

— Это чечёлки [1], они безобидные, их предназначение — опылять цветы.

— И жало у них есть? — опасливо спросила я, проведя аналогию с нашими пчёлками. От этой мысли я тут же покрылась мурашками, представив размеры жала.

— Нет, зачем? — удивился ёж. И вот нисколько он меня не успокоил, потому что дальше пояснил: — Достаточно того, что при опасности они плюются ядовитой слюной.

Я, теперь уже без умиления, проследила за кульбитами чечёлок, стараясь не делать лишних движений, и, признаюсь, вздохнула с облегчением, когда они вдруг разом улетели к озерцу. Кстати, о нём: на мой вопрос о происхождении фонтанчика ёж заржал, а когда успокоился, то тут же и объяснил, что никакой это не фонтанчик, а просто «на дне живёт лошадка, и когда мне скучно, я её зову, а она мне отвечает…». И тут мой мозг сломался, пытаясь представить механизм работы лошадиного фонтана.

Вспомнив о правилах приличия, я сказала:

— Уважаемый ёж, мы ведь так и не познакомились. Меня зовут Соня.

— Меня не зовут, я сам прихожу, — снова съехидничал ёж. Но потом махнул лапищей, как-то улыбнулся что ли, ну, по крайней мере, мне так показалось, и пробурчал: — Валера.

Что? Валера? Кто Валера? Опаньки! Огромный говорящий зеленый ёж Валера? К такому жизнь меня точно не готовила!

— Вы — Валера? Но откуда такое странное имя? (Да и шуточки странно похожи на земные…).

— Имя как имя, здесь бывают путешественники из разных миров, бывали и с вашей Земли, только они давно уже переселились в магические миры, потому что маги на Земле долго не живут. Они либо находят возможность покинуть её, либо погибают в довольно молодом возрасте. На самом деле меня зовут Валхрухрулерифыр. Но тебе проще называть меня привычным именем Валера. И я не ёж, в нашем мире такие как мы зовутся лигандры [2].

И тут домик завибрировал, а через каменную кладку стен начал бодро прорастать нежно-лиловый мех, становясь с каждой минутой всё гуще!

[1] чечёлка – аналог пчелы в мире тупика, выглядит как земная черепаха, только с крыльями и ядовитой слюной.

[2] лигандр – иномирный аналог ежа. Иногда слово используется как аналог ругательства, поскольку в большинстве своём лигандры ехидные создания со сложным характером.

Глава 2. В которой происходит встреча брата и сестры

Бурундук Вацлав, библиотекарь Призрачного Замка в третьем поколении, кряхтя и постанывая, доковылял до своей уютной бурундучиной квартирки и устало плюхнулся в мягкое кресло с пушистыми подлокотниками и подставочкой для лап.

— Да чтоб я ещё раз играл с этой драной кукухой! Никогда! Хватит! Позорище и фрустрация! Да! Даром, что часы этой кукушилы висят в моей (!) библиотеке, так ещё из-за неё перед хозяйкой опозорился. Кукушка Сима (вот да, был Сезар Крапчатый, стала Сима Пёстрая, хе-хе, хоть тут его жизнь наказала) вернулась с последним боем часов, с последним двенадцатым ку-ку из охрипшей глотки Вацлава, вся растрёпанная, хмельная, с запахом машинного масла из клюва. Ну а что, вы думаете, пьют механические птицы, живущие в старинных часах? Блестя пьяными бесстыжими глазами, махнула крылом и засчитала карточное желание как исполненное. Ввалилась, икая, в свой домик и захрапела. А Вацлав, ну а что Вацлав? Как мы знаем, героически поковылял домой.

Полчаса подремав в кресле, Вацлав дополз до ванны, где хоть как-то взбодрился под живительными водными струями. И не нужно намекать, что некоторые предприимчивые бурундуки с магическим образованием установили в своей ванной тонизирующие водные артефакты. Ничегошеньки противозаконного в этом нет, вот так-то!

После душа и чашечки коэты [1], Вацлав надел официальный костюм библиотекаря, да-да, есть и такой: рубашка с принтом книжных полок, пиджак и брюки, галстук с брошью факультета фамильяров-библиотекарей, трость (при необходимости трансформируется в лестницу и в кортик, ибо настоящий библиотекарь должен не только дотянуться до любой книги, но и, при необходимости, защитить её от злоумышленников) и кепи (примерно как у Шерлока-нашего-Холмса в исполнении Бенедикта Кэмбербетча, представляете?). Теперь он был полностью готов появиться в кабинете Хранительницы судеб для встречи с её братом Хранителем магии.

Кабинет Хранительницы судеб был элегантен и лаконичен: рабочий стол, кресла, стеллаж с книгами, зачарованный шкаф с документами. Ничего лишнего. Стены затянуты бежевой тканью с бледными серебристыми цветами. В зоне отдыха – белый радиусный диван, почти полностью огибающий круглый столик для чаепития с инкрустированной столешницей.

Единственным отличием от обычных рабочих кабинетов обычных земных руководителей было наличие двери, укрытой мороком, которая вела прямиком в пространственный карман. А уж в нём…в нём хранилось главное богатство и главная ответственность семейства Хранителей судеб.

В бессчётном количестве огромных залов пространственного кармана лежали в рулонах миллиарды метров кружева судьбы. Всё, что от начала миров соткали божественные хиландеры для каждого разумного существа. И от начала миров до наших дней именно семейство Дестин хранило судьбы всех людей (и нелюдей), и Хранителей всегда было двое: Хранительница судеб и Хранитель магии, сестра и брат.

И ещё одна особенность отличала эту семью: девочки всегда были сереброволосые, а у мальчиков волосы были черными с серебристым отливом. Только Хранительнице высшими силами доверено было хранить кружева судеб, а в исключительных случаях вносить в них коррективы, и сделать это она могла только при помощи Хранителя магии.

В свою очередь, в его обязанности входило выявлять магически одарённых существ и, при необходимости, помогать магии проявиться. В последующем этих одарённых отправляли в магические академии, в частности, в расположенную в Соузмаре академию Солонгар, ректором которой в настоящее время являлся Хранитель магии Рэйнар Дестин.

Нынешние Хранители были близнецами. Итак, близнецы Линара и Рэйден. Высокие, стройные, оба с фиалковыми глазами, с правильными чертами лица и длинными волосами. У сестры они традиционно были серебристые, у Рэйдена Дестина — черные с серебром, и вот за этот цвет волос Линара ещё с детства называла брата чернобурым лисом. Линара была в том же платье, что и в библиотеке, Рэйден — в белоснежной рубашке и черных кожаных штанах; чёрная кожаная куртка была небрежно перекинута через спинку дивана.

Хранители сидели с чашечками ароматной коэты, перед ними на столике стояли фрукты, тарелка со знаменитыми черганскими сырами [2] и вазочка с воздушными безе. Линара задумчиво водила пальцем по завитушкам на ручке чашки, Рэйден смотрел на неё с грустной улыбкой. Так было почти всегда при их встречах. Много лет он не видел её смеющейся, всегда задумчива, мыслями где-то далеко.

— Лин, — решил прервать он затянувшееся молчание, — новостей о твоей семье…

— Рэй, не нужно об этом, — мягко прервала она, в то время как в её глазах промелькнули глухая тоска и страх. И, конечно, Рэйден отлично понимал, что чем больше времени прошло с момента исчезновения семьи сестры, тем меньше поводов для обнадёживающих новостей.

— Хорошо, — он поднял руки вверх, — но помни, что я всегда с тобой, в любом деле, в любой авантюре.

— Знаю, дорогой, и очень это ценю, — она ласково улыбнулась брату. — Кстааати, здесь не только ты способен на авантюры и безумные поступки. Послушай, чем сегодня развлекался наш библиотекарь.

И она в красках рассказала о недавнем инциденте. Как же Рэй беззастенчиво ржал! И даже Линара, заразившись весельем, широко и искренне улыбалась. Тягостная атмосфера, пусть и на время, была разрушена, что не могло не радовать Рэя.

Когда в кабинет вошел Вацлав, Линара, озорно блеснув глазами, шепнула: «ку-ку» и усмехнулась. Рэйден, которого сестра только что просветила насчет бурундучьего попадалова, вновь нагло заржал.

Бурундук обиженно засопел, но был вынужден сесть за стол вместе со всеми. Злобно зыркнув исподлобья на ехидных Хранителей, он специально шумно отхлебнул из кружки и мотнул мордой, отчего капли коричневой жижи от коэты разлетелись в стороны, попав на белоснежную рубашку Рэйдена. Тот как-то сразу перестал смеяться и угрожающе наклонился в сторону мохнатого провокатора.

— А напомни-ка мне, Вацлав, какой девиз у вашего славного семейства? «Слабоумие и отвага»? Нет?

— «Храни и защищай до последней странички», — пискнул бурундук, до которого медленно доходило, что любая шалость и провокация имеют свои границы.

— Храаанииитель, — язвительно прошипел Рэйден, — с таким нахальством ты даже свою мохнатую задницу не убережёшь! Он уже собрался добавить ещё парочку едких комментариев, но Линара в корне пресекла разгоравшийся конфликт, обоснованно заявив, что бытовую магию ещё никто не отменял! А это означает, что некое наглючее меховое магическое существо сейчас быстренько исправит свои косяки, и они наконец-то смогут заняться тем, ради чего собственно и собрались.

— Да-да, сестрёнка, хотелось бы узнать, ради чего ты сорвала меня с важной встречи. Надеюсь, оно того стоило.

Когда инцидент был исчерпан, а рубашка Рэйдена вновь сияла белизной, Линара взяла да и задала брату вопрос, который его удивил и озадачил:

— Рэй, объясни своей сестре и коллеге, как так получилось, что в полотне божественной хиландеры Гриннисы произошло несанкционированное изменение рисунка нитей?

[1] коэта – аналог земного кофе.

[2] Черган- мир Хранителей. Сыры Чергана- считаются лучшими в данной связке миров.

Глава 3. В которой очень спешит белый кролик, а Кевран озадачен

Белый кролик спешил, очень спешил.

После того, как по магической почте пришло важное письмо на лощеной голубоватой бумаге с гербовой печатью, у него пропали сон и аппетит. Он с замиранием сердца ждал дня, обозначенного в письме, чтобы сделать всё как положено.

Ни разу за все годы службы он не оплошал, не подвёл. На то он и кролик Ярвин из семьи портальных проводников Виртанен. В послужном списке его родных числятся дела о девочке, которая провалилась в кроличью нору и даже об избранном, застрявшем между реальным и виртуальным миром. А это, я вам скажу, были очень сложные случаи! Кролик часто их вспоминал, сидя в уютном кресле у камина.

Когда пришло его время, кролик продолжил семейное дело. А сейчас на кону тааакое! Недаром на письме стоял гриф «совершенно секретно», и он даже сам с собой боялся обсуждать это задание.

— Почему же он спешил, если он ответственный кролик, который готовился заранее? — спросите вы.

Так я вам отвечу: всё потому, что как раз за серьёзной подготовкой и на фоне волнения он совсем забыл, что накануне был вселенский секторальный перевод часов на летнее время. Нет, он не опаздывал, но время катастрофически поджимало. Поэтому он, роняя перчатки, в панике метался по своему уютному кроличьему дому. В очередной раз пробегая через гостиную, наткнулся на небольшое бежевое кресло и, потеряв равновесие, больно ударился о стоявший рядом журнальный столик, свалив на пол вазу с цветами.

Наконец он покинул дом и побежал по тропинке.

— Позор на мою седую голову! Я не могу уронить репутацию семейства, только не сегодня! — причитал он, шустро перебирая лапками. При этом его маленькие лапки, обутые в щегольские черные сапожки, скользили по мокрой от утренней росы траве, что очень-очень мешало ему спешить!

Вы спросите: «а почему он не переместился порталом?» А потому, что кроличий дом, как известно, находится в зачарованном лесу, в котором портальная магия не действует. Лес этот поистине огромен, а портальная площадка расположена на опушке.

Выбор места для портала был неслучаен, ведь зачарованный лес находился рядом с перекрестком миров. И это означало, что здесь на перемещения уходило гораздо меньше магической энергии, а в особые дни, когда перекресток открыт, можно «провалиться» в другой мир, даже не имея магии портальщика.

Наконец лесная тропинка, которая вела от его дома, вильнув в последний раз, окончилась у единственной широкой дороги, которая шла через весь лес, от одного его края до другого. Теперь скорость передвижения явно возросла, и появилась надежда, что он не опоздает, и не посрамит, и не опозорит, и вообще молодец.

Но если день не задался с утра, то и дальше хорошего не жди. Наш портальщик летел вперёд быстрее молнии, но за очередным крутым поворотом врезался в кого-то и, охнув, отлетел в кусты. И тут не могу не заметить, что нужно всё-таки внимательно следить за дорогой, даже если вы очень спешите, и даже если вы не едете в машине, а бежите своими лапками, вот так-то!

За пару часов до столкновения. Охотничья избушка где-то в зачарованном лесу

Дом был прост, как все избушки и лесные заимки: лежанка, грубо сколоченный стол и скамья возле него.

Мужчина встал с лежанки. Не желая тратить время на скрупулёзное изучение избушки, сразу направился к двери. На нём был серый свитер и чёрные джинсы. Возле входной двери стояли кроссовки. Собрав волосы в низкий хвост и обувшись, мужчина вышел на улицу и с интересом осмотрел глухой лес, окружающий дом.

У него по-прежнему не было никаких версий о своём имени, да и лес был ему абсолютно незнаком. Но если оставаться здесь, то совершенно точно не узнаешь, где находится это «здесь», поэтому он принял волевое решение, и пошёл по тропинке прочь от избушки. Тем более, тропинка была всего одна, что, несомненно, облегчало ситуацию и не позволяло мучиться проблемой выбора пути.

Он долго шёл по лесу, и в итоге даже вышел на какую-то дорогу, по которой и продолжил движение, резонно подумав, что такая широкая и хорошая дорога непременно должна привести его к людям. И он уверенно шёл по ней, пока из-за поворота не вылетело что-то некрупное, юркое и белое, больно врезавшееся в него и улетевшее на обочину. Он даже не успел понять, кто это был.

Но тут кусты зашевелились, поохали и попричитали, и на дорогу выбрался… белый кролик.

Кролик отряхнулся от налипших листьев и мусора и внимательно уставился на объект столкновения. Высокий черноволосый мужчина с двумя серебряными прядями стоял на дороге и тоже внимательно смотрел на кролика.

Первым отмер портальщик и, протараторив слова извинения, попытался с прежней скоростью мчаться по дороге. Однако, в планы незнакомца вовсе не входило оставаться в одиночестве в неизвестном лесу, да и говорящий кролик отчего-то совсем не вызывал у него удивления.

— Постойте, уважаемый эээ… господин кролик, помогите мне выйти из леса, — окликнул он блондинистого торопыгу.

— М, я очень спешу, любезный, — через плечо буркнул он.

— Если Вы спешите к выходу и Вас устроит моя компания, я охотно поспешу вместе с Вами, — ответил брюнет, в два шага догоняя портальщика.

Кролик мучительно размышлял: у него – срочное секретное задание, однако, он отлично знал, что чужаку самостоятельно не выбраться из зачарованного леса, дорога будет бесконечно стелиться под ноги, не приближая путника к опушке. Да и интуиция молчала, не видя опасности в этом человеке.

И он решился.

— Следуйте за мной, — сказал кролик, набирая ускорение.

И мужчина ещё как последовал, потому что альтернативы у него не было. Зато теперь у него появился реальный шанс добраться до резиденции, хотя он по-прежнему не помнил, какая именно резиденция ему нужна, и откуда в его памяти всплыло это слово.

Пока же, пользуясь случаем, он успевал осматриваться по сторонам, и ему нравилось то, что он видел. В основном окружающие дорогу деревья были настоящими исполинами. Преобладали хвойные представители, но встречалась и менее массивная лиственная поросль, радующая глаз разнообразным цветом и формой листьев.

Трава, устилающая обочины, была густая и сочная, не затоптанная и не запылённая. Сквозь кроны деревьев уже начали пробиваться первые лучи восходящего солнца, навстречу которому радостно летели птичьи трели. Лес был наполнен торжественностью, тайной и непередаваемым ароматом разнотравья, древесной смолы, запахом цветов и свежим ветром перемен.

И перемены не заставили себя ждать.

***

Кевран Вресс [1] встречал это утро с чашечкой коэты на террасе своего дома, расположенного на высоком утёсе, у подножия которого плескалось Вресское море [2]. Каштановые волосы струились по широким плечам и каскадом спадали до лопаток, в синих глазах искрами золота вспыхивала магия. Образ довершали красиво изогнутые чёрные брови, нос с легкой горбинкой, и тонкие, четко очерченные губы. На тренированном смуглом теле красовалась рубаха цвета кофе с молоком, на ногах — чёрные кожаные штаны и высокие сапоги с железными набойками.

С эстетическим наслаждением он наблюдал, как предвестники восходящего солнца робко цеплялись за кромку горизонта, частично окрашивая её в золотистые, оранжевые и розовые тона, постепенно вытесняя чернильно-синие цвета и сизый холод ночи.

Вот лучи солнца подсветили снизу пушистые облачка, сделав их похожими на нежно-розовый зефир, а когда яркость освещения возросла, облачка стали полупрозрачными как леденцы. Но это была ещё не вся красота: поскольку край горизонта находился в месте, где сходятся небо и море, свет распространялся и в толщу воды, отчего волны у поверхности казались залитыми жидким золотом, которое находилось в непрерывном движении.

А при ветреной погоде сверкающие капли создавали мерцающую дымку, за которой размывалась граница между двумя стихиями. Каждое утро было уникальным, сочетания красок не повторялись, как не повторяются рисунки в детском калейдоскопе, потому что в каждом рассвете ночь и день смешивались в разных сочетаниях, создавая оригинальное полотно.

Наблюдая рождение нового дня, Кевран пребывал в безмятежности и благости. Но внезапно он насторожился и, резко поставив — почти швырнув — чашку с коэтой на стол, вскочил с кресла и устремился в рабочий кабинет.

О, это помещение заслуживало внимания тем, что помимо традиционного рабочего стола, кресел и шкафов с книгами, свитками и различными диковинными вещицами, в нём находилось множество зеркал различных размеров и конфигурации. Некоторые были в вычурных рамках, иные — вовсе без них.

А всё потому, что Кевран Вресс был Наблюдателем совета богов, и в его задачи входило следить за справедливостью и порядком. Именно для этого и нужны были зеркала — они обеспечивали связь с различными уголками подвластных ему миров.

Кевран подошел к одному из зеркал, которое пульсировало, подавая сигнал о входящем сообщении. Конкретно это зеркало показывало события, происходящие в зачарованном лесу. Он провёл рукой над поверхностью, и его взгляду предстал черноволосый мужчина. Да-да, тот самый, очнувшийся сегодня в избушке. Кевран с волнением всматривался в знакомые до боли черты лица, нервно закусывая костяшку указательного пальца.

— Норвиг… Норвиг Суор [3], дружище! Невероятно, невозможно! Где же ты был, лигандры тебя дери! — шептал Кевран, не отрывая глаз от изображения друга и соратника.

Но в замешательство его привело совсем не внезапное появление друга, а то, что до сегодняшнего дня Кевран ни разу за многие годы не вспоминал Норвига, и даже не догадывался о его существовании!

От этой ситуации заверсту смердило запретной магией. Но кто посмел провернуть такое? Предстояло опасное и, наверняка, непростое расследование, и уж он обязательно найдёт и накажет виновного.

— Нужно сообщить… а, впрочем, во избежание утечки информации, сначала я сам найду Норвига, и привезу…, — бормотал Кевран, оперативно собирая походный набор борца справедливости. Быстренько договорившись сам с собой (знаете ли, очень легко договориться с адекватным человеком), Кевран настроил портал на зачарованный лес. Если бы он знал, что будет дальше, и не был таким самонадеянным, и взял с собой Рэйдена… но история не знает сослагательных наклонений.

[1] Кевран Вресс- сын богов Мортанеля и Яломары.

[2] Вресское море – расположено на востоке.

[3] Суор – ворон

Глава 4. В которой Соня находит необычного питомца

И тут домик завибрировал, а через каменную кладку стен начал бодро прорастать нежно-лиловый мех, становясь с каждой минутой всё гуще! Брееед! Если честно, я думала, что Валера стебался, рассказывая про лиловый мех.

— БЕГИ! — заорал лигандр, благо глотка натренирована общением с лошадкой.

И я побежала! Ух, как я побежала! Только и успела махнуть рукой, надеясь, что Валера воспримет это как прощание. Добежала до двери и в последнем немыслимом рывке ввалилась в коридор, запнувшись о порог. Разумеется, не удержалась на ногах и упала, больно ударившись коленями. Да что же мне сегодня так не везет с ногами? Упала дважды за день, и оба раза в этом доме! Совпадение? Не думаю!

Стены дома пошли волнами, слегка засветились, а потом наступила полнейшая тишина. Я встала и осторожно прошла в комнату.

За время моей прогулки обстановка внутри не изменилась, но, вероятно от вибрации, по стене пошла трещина. И ещё в домике стало заметно темнее, наверное из-за того, что за витражным окном клубилась непонятная серая мгла. То ли наступила ночь, то ли это был эффект от перемещения в пространстве.

Входная дверь не открывалась, да я и не настаивала. Вовремя вспомнила надпись в метро, что «двери открываются автоматически». Сейчас дом тоже своеобразное средство передвижения, так чем он хуже метро? Как откроется…автоматически. А оно мне надо?

Я покосилась на кровать: а почему бы и не да? Лягу-ка я спать, тем более, других вариантов у меня не было: при беглом осмотре не обнаружилось ни духовной, ни обычной пищи, а поговорить было решительно не с кем.

Уснула я на удивление быстро, и ни вещие сны мне не снились, ни сокровенные тайны не открылись. А могли бы, чего они как неродные? Впору публиковать объявление: «Одинокая попаданка страдает от информационного и обычного голода, готова утолить его любыми сведениями, недостоверные факты не предлагать, но от жареной утки не откажусь».

Но вот беда: вокруг нет ни СМИ, ни интернета.

***

— Шайбу! Шайбу! Ухо! Ухо!

Второе утро меня будит орущий телевизор, да сколько же можно? Наверное и сны про каких-то чечёлок и лигандров снятся потому, что всю ночь соседи смотрят канал «Нэшнл географик». Надо бы провести с ними воспитательную беседу.

С такими мыслями я открыла глаза, и тут реальность догнала меня: вокруг были те же стены из пористого бежевого камня, те же темно-зеленые шторы и витражное окно. Значит и лигандры с чечёлками не приснились, они были в моей вчерашней жизни.

«Дежавю», — подумал кто-то грустный внутри меня.

Я хмуро выглянула в окно: в этот раз дом стоял на поляне посреди леса. Кроме нас с домом её облюбовала толпа здоровенных бородатых одинаково одетых мужиков. Разница была в цвете их головных уборов: примерно у половины из них на голове красовались красные колпаки, у остальных – синие.

В центре толпы дрались два бугая из разных команд, а болельщики подбадривали своих бойцов криками: «шайбу ему начисти», «пинай по коленке», «нна в ухо» и далее по списку.

Не сказать, чтобы я была такая уж смелая и решительная, но насильственная побудка напрочь отключила инстинкт самосохранения.

Ибо ничем иным невозможно объяснить то, что я решительно распахнула дверь и гаркнула изо всех сил:

— Отставить смертоубийство! Равняйсь! Смирно!

К моему изумлению, эффект был сногсшибательный: все замерли, а через мгновение стояли в две шеренги, руки по швам, и ошеломленно пялились на меня. А я на них. А они на меня. Время шло. Мы стояли. Наконец кто-то робко поинтересовался:

— В-вы чего это?

— Р-разговорчики в строю! — незамедлительно отреагировала я. — Кто —старший? Выйти из строя и доложить обстановку!

После короткой возни вперед вышли двое в разных колпаках и представились:

— Мырк и Мурк к Вашим услугам, мэм!

— Кто вы и что здесь происходит?

— Мы, известное дело, лилипуты Маюдата, а здесь собрались на фестиваль лесных поделок, да вот парни гербарий не поделили.

«Театр абсурда продолжается! — подумала я. — Вот эти почти двухметровые парни – лилипуты? Листики собирают? Да лааадно!»

Может, они троллят меня? Но нет, вид у всех самый серьёзный. Да нееет, не может быть! Лес завален листьями, которых хватит, чтобы закопать всю толпу, а они из-за этого мусора дрались по-взрослому?

— Брееед, — озвучила я квинтэссенцию своих рассуждений.

— Никак нет, сэр, то есть, мэм! Это традиционное ежегодное мероприятие. Семнадцать лет назад мы обидели тёмную ведьму, она наложила на поселение проклятие, и мероприятие и стало традиционным. Мы и сами не рады, но как приходит срок, так ноги сами нас в лес несут, руки листья сгребают, а за особо крупные образцы завсегда драки завязываются.

И тут у меня появилась идея: а что если…

— Приказываю: в этом году считать мероприятие завершённым! Все свободны! — велела я.

И, знаете, сработало! Мужики облегчённо вздохнули и потянулись с полянки по тропинке, петлявшей между деревьями. Про меня моментально забыли, как будто я сразу стала невидимкой. Ай, да и ладно.

Я собралась вернуться в дом, но боковым зрением заметила какое-то движение в кустах, обрамляющих полянку. Показалось? Или нет?

Я двинулась в сторону кустов, и чем ближе подходила, тем больше меня охватывало чувство страха и боли. Но это определённо были не мои чувства! Что за чертовщина?

Задавив чужие эмоции, я решительно преодолела последние метры и присела на корточки. Раздвинула ветви и увидела маленького котёнка, зарывшегося в ворох разноцветных листьев. Он смотрел на меня испуганно, но с надеждой.

— Не бойся, малыш, — сказала я ласково, хотя не была уверена, что он меня поймёт.

Но он позволил взять себя на руки, и там, на руках, тихонько заурчал. А я ахнула, потому что почувствовала робкую радость, и это были его эмоции. А ещё пришло понимание: во-первых, я его никому не отдам, во-вторых, судя по остаткам скорлупы в месте, где я его нашла, он вылупился из яйца, и произошло это совсем недавно. И, в-третьих, он был ранен, потому, что его задняя левая лапка безвольно висела и была испачкана в крови. «Наверное, гигантские лилипуты задели его во время мероприятия», — неприязненно подумала я.

Я развернулась и побрела к домику в надежде на чудо, которое будет выглядеть как перевязочный материал и молочко для котёнка. Да и мне бы не мешало что-нибудь поесть. С голодухи в голове бродили мысли о печальной судьбе попаданки: ни магии, ни помощников, ни еды. Зато в наличии, по закону жанра, беспомощное существо, которого ты спас и теперь несёшь ответственность.

И, да, я несла. На руках. И мне впервые за эти дни было не одиноко.

В доме я наконец уделила больше внимания внешности питомца: мордочка как у обычного котика, ушки средней длины, чёрный влажный нос, чёрные глаза с золотистым зрачком, длинный хвост.

Потом мы с котиком прошествовали в ванную, где на удивление мирно провели банно-прачечные мероприятия. После мытья шёрстка моего найдёныша оказалась белой с легким сиреневым оттенком, что решило проблему выбора имени:

— Будешь Лил, — уверенно сказала я котёнку.

Он одобрительно дёрнул ушком и лизнул руку шершавым язычком.

Рана при ближайшем рассмотрении оказалась неглубокой царапиной, а лапка не была сломана, скорее всего, её отдавили. После обработки раны мы с Лилом переместились на кухню.

Наверное, неведомые боги неведомого мне мира услышали стенания бедной попаданки, иначе как можно объяснить то, что я увидела? На столе нас ожидал пир-на-весь-мир: тут была и бутылочка с молоком, и кувшин с морсом, и мясо, и сыр, и дымящийся горшочек с грибным супом, и даже тёплый хлеб под льняной салфеткой.

Как немного нужно для счастья: всего лишь крыша над головой, еда и хорошая компания. У нас с Лилом всё это было.

— Ммм, — с блаженством произнесла я.

— Мррр, — подтвердил Лил.

И следующие полчаса мы были заняты. А потом валялись на кровати. Лил дремал, блаженно щуря глаза, а я медитировала, почёсывая мягкое упитанное после еды пузико.

Незаметно наступили сумерки, а затем и ночь, но этого мы с котом не увидели, потому что уснули раньше. Не почувствовали мы и вибрацию, а между тем дом покинул поляну в лесу, унося нас навстречу новым приключениям.

Глава 5. В которой кролик и незнакомец попадают в неприятности

И перемены не заставили себя ждать.

Мрачный, но умиротворённый лес мгновенно затаился, и даже солнечный свет померк, словно не в силах проникнуть под широкие лапы елей и густую крону дубов. Норвиг настороженно огляделся. Опасность, которую он чуял всей кожей, внезапно пробудила какие-то воспоминания, мышечная память позволила быстро принять оборонительную стойку, что могло свидетельствовать о его воинском прошлом.

Рядом с ним застыл кролик, который, как все магические существа, обладал обострённой интуицией. И сейчас она истошно вопила, и даже мигала тревожной красной лампочкой где-то в глубинах подсознания. А ведь они уже почти достигли опушки леса, она, как и портальная стрела, была видна из-за ставших редкими деревьев.

Но ни воин, ни маг не успели ничего предпринять: невидимый враг опутал их сетью пауков-гунов, которая хорошо сдерживала удары и магии, и меча. Сеть возникла словно ниоткуда и прочно спеленала Норвига и Ярвина. Но и это было ещё не всё: к невероятному изумлению кролика, вне портальной площадки вдруг взвился белый вихрь, и они провалились в неизвестный портал.

Они падали, и падали, и падали, а вокруг был белый туман, холодный и злой. Казалось, что время остановилось, и этот полёт в портальном переходе будет длиться вечно. Ощущение застывшего движения завораживало и притупляло чувства. Иногда через стену белого вихря были видны неясные тени, вспышки далёких огней, силуэты строений.

Странно, но в этом необычном портале к Норвигу стали вспышками пробиваться воспоминания. Нет, он по-прежнему не знал своего имени, но вспомнил красивую женщину и маленькую девочку рядом с ней, у обеих были серебряные волосы; вспомнил синеглазого мужчину.

Эти люди улыбались ему из глубин памяти, что-то говорили, но он не мог разобрать ни слова, хотя мучительно старался. Он вспомнил, как стоял с синеглазым спина к спине на поле битвы, а руку оттягивал тяжелый меч. Меч… как только он вспомнил его тяжесть, в памяти всплыло слово: Свартнот. А следом он увидел меч целиком: черный, как беззвёздная ночь, клинок, по которому струилась вязь рун, чёрная же рукоять, обмотанная широкими кожаными полосками, в навершии лиловый камень, меняющий цвет на глубокий фиолетовый при использовании магии.

Это был ЕГО меч, магический меч рода…рода…слово вертелось на языке, но… Определённо он был воином, но дальше воспоминания обрывались.

Кролик ни о чём таком не вспоминал, потому, что и так всё помнил: про семейство, про себя, про сорванное задание. Семейство Виртанен навсегда вычеркнет его из родовой книги, с корнем вырвет того, кто опозорил род. Ярвин погружался в депрессию быстрее, чем в портал. Хотя умом он понимал: в его жизнь вмешались такие могущественные силы, что причина неисполнения задания может быть отнесена к обстоятельствам неодолимой силы.

Подумать только, построить портал в зачарованном лесу! Да, почти на опушке, но всё же, всё же.

Мысли у них были разные, но одна объединяла: и Ярвин, и Норвиг, пытались понять: кто был целью похищения? Незнакомец без памяти, таинственным образом оказавшийся в лесу, или портальщик, спешащий на секретное задание?

Падение прекратилось внезапно. И очень болезненно. Они вывалились из портала всего в метре от пола, но, спутанные сетью, не имея возможности сгруппироваться, тяжелым кулём свалились на земляной пол.

Когда портал с легким хлопком исчез, исчезла и сеть. Друзья по несчастью с трудом доползли до стены и сели, опираясь на неё. Помещение, в котором они оказались, было небольшим и более всего походило на темницу. Скорее всего, ею и являлось.

Низкий потолок и стены вырублены из камня, источником рассеянного света служит грязно-серый мох, неровными островками покрывающий все поверхности. Никаких окон и дверей, отсутствие мебели. И никаких версий о причине и организаторах похищения.

Когда глаза привыкли к полумраку, у противоположной стены Норвиг заметил что-то похожее на кучу тряпья или охапку соломы. Рядом с кряхтением заворочался кролик. Он тоже заметил единственную вещь в темнице и спросил:

— Как Вы думаете, что там?

— Вероятно, это наша «королевская» постель, — устало ответил Норвиг.

— Меня Ярвин зовут, — запоздало представился кролик. Раньше было не до знакомств.

— А я – Норвиг, — сказал собственно Норвиг и осёкся.

Имя возникло в голове неожиданно, но он сразу понял, что это действительно его имя.

— Но, к сожалению, кроме имени я ничего не помню о себе.

— Совсем ничего? А откуда Вы пришли в зачарованный лес?

— Я очнулся в какой-то избушке в лесу, и помню себя только с этого момента. Предлагаю перейти на ты, в сложившейся ситуации выкать как-то странно.

— Согласен, — пожал плечами кролик. — Что будем делать?

— Пока не знаю. Если бы я был магом…

— Но я чувствую в тебе магию, и довольно сильную. Конечно, я портальный маг, но в академии изучал и другие направления. Давай немного отдохнём, а потом я попробую провести магическое сканирование.

— Что ж, королевское ложе ждёт, — невесело усмехнулся Норвиг.

Глава 6. В которой Соня кое-что теряет

— Хрусь-хрусь-шшших-вжиик-хрусь-пшшш-хрусь!

Я села на кровати и потёрла глаза, которые никак не хотели открываться. В комнате царил предутренний полумрак, скрадывая очертания предметов обстановки и не позволяя разглядеть источник шума.

— Хрусь-хрусь-вжжик-хрям-мырр-шшшух!

Пришлось вставать и идти на разведку. Дверь, ведущая из комнаты, была приоткрыта, звуки доносились откуда-то из коридора. Я осторожно выглянула из комнаты и даже присвистнула от удивления. Возле стены сидел кто-то пушистый, размером со среднюю собаку и что-то усердно с неё обдирал. Понаблюдав ещё немного, я, уже более уверенно, придвинулась ближе.

Странный меховой комок протянул к стене лапу, блеснули когти: вжжик сверху вниз. В месте, где когти процарапали стену, проступил знакомый лиловый мех: шшшух. Вшших: это когти ободрали мех со стены. Следом раздалось хрусь-хрусь и радостное чавканье.

Я немного потеряла равновесие, пошатнулась, пол под ногой скрипнул. Существо повернуло голову на звук. Я ойкнула и отпрянула, но через мгновение, приглядевшись к морде пушистика, признала в ней, в этой морде, своего Лила! Лил тоже признал меня и радостно рванул навстречу.

Встреча была эпичной, а Лил ооочень подросшим, и, когда он влетел в мои объятия, я оказалась лежащей на полу, а Лил на мне. Я шипела от встречи ну пусть будет спины с неприспособленной для лежания поверхностью, а Лил… Лил радостно урчал и пытался облизать мне лицо.

Я с изумлением осматривала и ощупывала значительно подросшего питомца:

— Лил, дорогой, как ты умудрился вырасти за одну ночь?

Он в ответ радостно взмыркнул и в очередной раз обслюнявил моё лицо. А потом спрыгнул с меня и побежал обратно к стене, демонстрируя альтернативный способ питания неизвестных магических животных: вжжик-пшших-хрусь.

— Надеюсь, этот мех не вреден, — неуверенно пробормотала я. —Вероятно, нет, раз ты его жрёшь с таким упоением. Неужели правда на нём так вырос? Ну да, дом же волшебный, значит, и мех волшебный, — рассуждала я сама с собой.

— Может быть, ваше котейшество желает отведать и нормальной еды? — вопросила я питомца.

Питомец желал. На кухне снова была еда. Ну просто стол-самобранка какой-то, умилилась я. Котомонстра ожидала миска с парным мясом и плошка с молоком, а для меня дом приготовил сырники с изюмом и чашку с какао.

После завтрака я причесала себя и Лила и привычно выглянула в окно. Сегодня наша остановка произошла на берегу чудесного круглого озера с изумрудной водой, берега которого заросли сочной ярко-красной травой.

Над озером порхали, нет, не чечёлки (и это очень обрадовало), а крупные бабочки яркой расцветки. Правда, у бабочек были длинные, полосатые как у лемуров хвосты и маленькие ручки вместо лапок. Периодически эти странные бабочки ныряли в озеро и возвращались из него с маленькими рыбёшками в зубах.

А-а-а-а! Плотоядные бабочки! Большие! С зубами!

— Лил, как ты думаешь, КТО это? — спросила я кота. И получила неожиданный ответ. Не от него.

— Мы озёрные феи Маюдата, — весело прокричала одна из бабочек, пролетая мимо.

— Маать твою, то есть мать моя женщина! — не сдержала я эмоций, бивших через край.

А кот усиленно закивал, подтверждая мою правоту. Да ты ж моя умница! Понимает обращённую речь!

Пользуясь случаем, решила выудить у феи информацию:

— Я уже второй раз слышу слово «маюдат», что оно означает? И ещё нам интересно: можно ли купаться в этом озере?

— Конечно, можно, вежливая девочка! Для кусачих рыб-комаров сейчас не сезон, а у русалок слёт в соседнем регионе, так что озеро в полном вашем распоряжении. А что касается слова… Маюдат — это название мира, в котором ты сейчас находишься.

— Спасибо! — поблагодарила я и повернулась я к пушистику: — Лил, не желаешь освежиться?

Да, Лил желал, и первым плюхнулся в воду, поднимая тучу брызг. Вместе с водой в воздух взметнулись мелкие рыбёшки, а феи-бабочки радостно загомонили и ринулись на лёгкую добычу.

Я же, скинув обувь и брюки, зашла в воду, не снимая футболку. Дно озера было песчаным, шелковистым наощупь, вода кристально чистой и тёплой. Немного поплавав, я вылезла на берег и расположилась на траве, пока Лил продолжал резвиться в воде.

В это время из кустов, окружающих поляну с озером, послышался шум. Обернувшись, я увидела, что из зарослей вышла группа маленьких коренастых человечков с бородами до пят и с кирками и мотыгами в мускулистых руках. Увидев озеро, они разом загомонили и ускорились.

«Купаться пришли — понял Штирлиц», — хохотнул мой внутренний голос.

Поравнявшись со мной, человечки хором продекламировали:

— Молодая госпожа, передовой отряд эльфов приветствует тебя!

Я застыла в изумлении: в одном предложении две шокирующие новости: это — эльфы? Я — госпожа?

— Но я не госпожа, вы вероятно меня с кем-то путаете! — возразила я.

— Не путаем, молодая госпожа! — снова хором гаркнули эти странные эльфы. — С прибытием!

— Спасибо, коли не шутите, — не стала спорить я.

— В походе шутить не положено, тем более — в походе в соседний мир, — было мне ответом.

Вот тут бы я поспорила: хорошая шутка отлично поднимает боевой дух и приукрашивает действительность в любом походе. Но не буду, не буду.

И всё-таки не удержалась от вопроса:

— Простите за бестактность, но я представляла себе эльфов немного по-другому: высокими, стройными, с острыми ушами, наконец.

Эльфы оживились, захихикали, подталкивая друг друга локтями.

— Хорошая шутка, молодая госпожа, но только вот так, как Вы описали, выглядят лесные гномы, которые дружат с природой, строят себе дома на деревьях и отлично стреляют из луков. А мы в горах самоцветы добываем, там сила нужна, — продемонстрировали они литые мышцы на руках, эффектно перекатывающиеся под кожей при движении.

А я подумала, что фэнтезийные книги вруут, ой вруут! Или авторы не в теме. Ну конечно, не в теме, они же не путешествуют по мирам, а придумывают их, сидя на Земле. А мы тут вот, пожалуйста, с первоисточником беседуем. Кому рассказать – офигеют.

Эльфы, немного помявшись, спросили:

— Вы позволите нам проследовать на омовение?

— Да не вопрос, следуйте, граждане.

На «граждан» эльфы удивлённо подняли брови, но ничего уточнять не стали. Они проследовали к озеру, а мы – в дом. После купания хотелось есть, а время обеда подкралось незаметно, как аллигатор к антилопе на водопое. Я невольно отметила, что в этих неизвестных для меня мирах, по которым я носилась в последние дни, время летело подозрительно быстро: не успел позавтракать, как уже вечер заглядывает в окно.

После обеда мы с Лилом бессовестно дрыхли. И снова проспали перемещение. Традиция, однако. Мы ещё не знали, что покинули Маюдат, и нас забросило в…

***

Бум-бум-бум! Вжжжик! Мррра! Шшшшш!

Я снова проснулась одна, Лила в комнате не было. То, что меня разбудили звуковые эффекты, не вызывало ни удивления, ни раздражения. Привыкла? Возможно. Наверное, я бы больше насторожилась, проснувшись в полной тишине, мдааа.

Алгоритм действий за прошедшие дни сложился, так сказать, под давлением обстоятельств: встала, подошла к окну. Сегодня на улице было пасмурно, плотные облака висели низко, цепляясь брюшками за верхушки деревьев. Редкие лучи солнца, пробивающиеся в прорехи между облачным воинством, рисовали золотистые полосы на окружающем пейзаже.

Пейзаж был украшен деревьями с белыми стволами, похожими на привычные мне берёзы, гигантскими грибами, торчащими тут и там между деревьев и Лилом, увлечённо гоняющим по поляне какое-то существо.

И, знаете что? Если Лил и дальше будет расти такими темпами, боюсь, я его не прокормлю. За прошедшую ночь он подрос до размера пумы, да. Детская пушистость значительно уменьшилась, бледнее стал лиловый окрас, оставшись только на самых кончиках волосинок. Теперь белоснежная шерсть отливала лиловыми всполохами при движении животного.

Засмотревшись на подросшего красавца, я почти забыла о втором персонаже утренних гонок. Но он сам напомнил о себе, выглянув из-за ближайшего гриба.

Я изумлённо разинула рот, шире, чем пациенты в стоматологическом кресле. Возле гриба робко переминался с лапы на лапу страус с головой жирафа. Заметив, что его разглядывают, он быстро откусил шляпку ближайшего гриба и превратился в большую жабу, которая с противным кваканьем ускакала в кусты.

Подобрав челюсть с пола, я вопросительно уставилась на Лила.

Взгляд Лила как бы говорил:

«Вот и я в шоке, всё утро гоняюсь непонятно за кем, представляешь, он постоянно меняется!»

Развернувшись, он ломанулся в кусты следом за жабой, не слушая моих воплей на тему: «вернись, я всё прощу». Я не выдержала и бросилась следом. Несмотря на регулярные занятия спортом, я определённо уступала в скорости этим двоим.

Хруст кустов, через которые продиралась задорная погоня, становился всё тише. А через некоторое время я поняла, что так сильно углубилась в лес, что уже не понимала, в какой стороне находилась поляна с домом. Присев у ближайшего гриба, я решила ждать возвращения Лила.

Вероятно, гриб выделял дурманящие вещества, потому что я подозрительно быстро задремала. Разбудил меня Лил, но проснулась я не в чаще под грибом, а на поляне рядом с домом.

— Вернулся, гулёна. Как не стыдно бросать меня одну! А если бы меня украли, или съели?

Лил шаркнул лапкой и примирительно боднул меня головой.

— Тебе не кажется, что уже темнеет? Не вернуться ли нам в д…

Я буквально подавилась последним словом, поскольку на глазах изумлённой публики в количестве меня и кота дом дрогнул и… рассыпался разноцветными искрами! Я в шоке уселась прямо на землю… на каменный пол… На каменный пол?

Действительность вокруг нас начала рассыпаться вслед за исчезнувшим домом: лужицей растекались грибы, как свечи оплавлялись деревья, картина окружающего мира дрожала и плыла, как будто кто-то смывал акварельный рисунок с окна.

Через несколько минут всё было кончено. Мы сидели на каменном полу в огромной пещере.

И вот тут меня наверное догнало осознание того, что я оказалась неизвестно где, вдали от родителей, от хомяка Зюли, в конце-концов, а рюкзак с содержимым, как последние вещественные доказательства моей прошлой жизни, сгинули вместе с домом.

И я позорно разревелась, размазывая сопли и слёзы, подвывая в голос, обхватив колени и уткнувшись в них лицом.

Глава 7. Тёмный властелин

В любом мире действует закон равновесия. Свет и тьма. Добро и зло. Вероломство и справедливость. Но как быть, если грань равновесия возникает внутри семьи, уродливым оскалом рваных краёв разделяя близких людей?

Кто сказал, что Тёмный Властелин должен быть реально тёмным? Зло не зависит от цвета волос или одежды. А лёд может жалить сильнее пламени. В этой Вселенной Тёмного Властелина звали Дебор [1] Суор. И он был родным братом Норвига Суора. Изгнанный из рода за свои злодеяния, обласканный тёмным богом Ужарисом, он носил теперь фамилию Гарван. [2] После изгнания он нашёл себе убежище в Ледяном чертоге, холодном, как его сердце.

Как маленькие мальчики из хорошей семьи становятся носителями тьмы? Все по-разному. Маленький Деб рос более слабым, чем его брат-погодок Нор. Его никогда не попрекали этим, но он отчаянно завидовал. Игрушечные сабельки брата были лучше, пони – красивее, каша в его тарелке – вкуснее.

В отрочестве Деб наконец-то сравнялся с братом в стати и силе, но зависть осталась. Чернота росла в сердце, и окончательно затопила его в день единения с оружием. Когда родовой меч Свартнот, Чёрная ночь, признал Норвига главой рода.

Вот они, выпускники магической академии стражей, стоят перед входом в зал рода. Дебор, как старший, заходит первым, произносит клятву, отправляет магический призыв. Вокруг постамента с мечами начинает кружить чёрный вихрь, разрастаясь вверх и вширь. Дебор протягивает руку. Но вместо Свартнота в его раскрытую ладонь опускается Рагунсур – Серый меч – младший меч рода. Дебор с досадой сжимает рукоять и выходит из зала.

Место у постамента занимает Норвиг. Ритуал призыва повторяется, и младший брат возвращается, гордо неся Свартнот. Норвиг Суор - главный страж Хранителей.

А потом, через несколько лет, в жизни братьев появилась Она: Линара Дестин. Норвиг и Линара полюбили друг друга с первого взгляда. Дебор тоже. С первого взгляда. Не взаимно. Тяжело. Горько. Во время свадебного обряда, когда отчаяние отмело все законы приличия и долга, Дебор попытался убить брата и украсть невесту. Закономерный итог – изгнание.

Сейчас Дебор Гарван находился в зале Ледяного чертога. Высокий, красивый мужчина, но его красота была злая и холодная. Белоснежные волосы сплетены в причудливые косы, каждая из которых оканчивалась бритвенно-острой льдинкой, хищный крючковатый нос, лицо бледное, глаза такие блёкло-голубые, что казались белыми. Во всём его выцветшем облике яркими пятнами выделялись лишь чёрные брови и ресницы и ярко-алый рот, как будто испачканный в крови. Перед ним, сгорбившись, стоял снежный дух.

— Кого ты притащил, идиот? — прошипел Дебор сквозь зубы.

Голос был тих, но от яростной силы зал слегка пошатнулся, а по полу пошла трещина. Впрочем, она тут же затянулась под воздействием магии замка.

— Господин, Вы велели нейтрализовать портальщика, чтобы он не смог доставить…

— Молчать! Никаких имён, даже здесь, в моём замке! — резко прервал его ледяной монстр.

— Слушаюсь, господин, — ещё ниже склонился дух. — Согласно Вашему приказу я похитил портальщика Виртанена и случайного свидетеля.

После доклада духа Дебор замер, ментально сканируя камеру с узниками и разочарованно прищёлкнул языком:

— Я не могу понять, что из себя представляет этот второй, что-то мешает мне увидеть его магию, но она у него определённо есть! — задумчиво протянул Гарван. — С этим нужно разобраться. Но не сейчас. Позже.

Он подошёл к столу и небрежным движением руки активировал зеркало. Какое-то время оно оставалось непрозрачным, Дебор раздражённо прохаживался вдоль стола, и льдинки на концах кос звенели в такт его шагам. Наконец по ту сторону зеркала связи проступили очертания рабочего кабинета Ужариса.

Тёмный бог повернулся к зеркалу:

— Слушаю, Дебор.

— Ваше темнейшество, как Вы и предполагали, портальщик отправился за важной персоной, мы перехватили его на подходе к порталу, там, где Вы указали. Ваш портал сработал безупречно. Даже в зачарованном лесу.

— Ещё бы божественный портал не сработал! Жаль, что одноразовый, да, Дебор? — не удержался от подколки Ужарис.

Дебор скривился, но продолжил доклад:

— Виртанен был со спутником, оба в каземате.

— Отлично, значит, прибытие не состоялось.

— Вы и теперь не скажете, кого должен был доставить портальщик?

— Нет. Тем более, что подходящий момент для нового перехода будет только через год. За это время мы должны реализовать наш план. Совет богов теперь не так лоялен, как было при мне, и повторно им головы не задурить. Поэтому не вздумай подвести меня!

— Что делать с пленниками?

— Ничего. Пусть пока посидят в подземелье. Я подумаю, как использовать их в дальнейшем.

Дебор склонил голову в легком кивке и отключился. Сел в кресло, снежный дух тут же с поклоном поставил на стол перед ним пузатый бокал с эвиринским [3] бранди и исчез. Гарван взял бокал, покачал, следя, как янтарная жидкость тяжело переливается внутри, и, передумав, поставил его на место. Какая-то мысль настойчиво крутилась в голове, но так и не оформилась во что-то конкретное.

***

Пленников разбудил подземный гул и нарастающие толчки. Вскочив с импровизированного лежака, они растерянно всматривались в полумрак помещения. Вибрация стен усиливалась, с потолка посыпалась пыль и обрывки светящегося мха, затем мелкие комья земли. И, в завершение, в дальнем углу стена осыпалась, открывая небольшое отверстие.

Узники ринулись к нему, принявшись кто руками, а кто и лапками расширять лаз. Когда наконец в отверстие смог протиснуться и Норвиг, пленники обнаружили с той стороны довольно прилично сохранившийся старый подземный ход. А в нём – толпу коренастых бородатых мужичков с кирками.

— Что происходит? — при виде эльфов первым сориентировался Норвиг.

— А-э-э-э, — протянул их предводитель, — ошибочка вышла. Мы, стало быть, у себя в штольне новый ход рыли к свежему месторождению. И немного увлеклись. Вы того, извиняйте, что ваш подвал порушили, и в плане этой, как её, конпен… компенсации – вот! — протянул он крупный самоцвет.

Норвиг с каменным лицом забрал его и сунул в карман.

— Ну мы, того, пойдём, пожалуй? — осторожно спросил эльф.

— Идите, — кивнул Норвиг.

Переглянувшись, эльфы резво развернулись и скрылись в ближайшем проходе. Беглецы не упустили предоставленного шанса и, воспользовавшись примером эльфов, нырнули в подземный ход. Примерно через пару часов он вывел их в какую-то штольню, через которую беглецы выбрались из подземелья.

Вышли они в предрассветный час где-то в поле возле реки. Наскоро умылись, и огляделись. Ярвин, совершив сложные пассы лапками, сообщил, что в этом месте он может открыть портальный переход к зачарованному лесу.

Глубокой ночью Дебору доложили о происшествии, и он в бешенстве сам пустился в погоню. Но когда на рассвете, пройдя по их следам, он вышел в том же поле, пленники уже входили в портал.

Разглядев лицо мужчины в сумраке зарождающегося рассвета, Гарван неверяще ахнул:

— Не может быть! Нежели, ты не сдох тогда, двадцать лет назад? Где же ты пропадал? Нужно проверить… Убедиться… но если… тогда появится возможность… я наконец-то получу всё! — и бледное лицо Дебора озарилось зловещей улыбкой.

[1] Дебор- снежный

[2] гарван – то же, что и суор: ворон

[3] Эвирин – южная провинция Соузмара, здесь производят эвиринский бранди; граничит с Соузмарскими топями и зачарованным лесом.

Глава 8. Обо всех понемногу

Призрачный замок

— Рэй, объясни своей сестре и коллеге, как так получилось, что в полотне божественной хиландеры Гриннисы произошло несанкционированное изменение рисунка нитей?

— Лин, если ты намекаешь, что я в обход тебя и без позволения совета богов Соузмара решил изменить чью-то судьбу, то… то… неужели ты можешь допустить, что я способен на такое нарушение главного закона Хранителей?

— Рэй, — смутилась Линара, — прости, я… просто я в растерянности. Кто ещё кроме тебя и меня способен на такое? Вот я и.. прости, Рэй, прости меня… Я решила, что ты таким образом хотел вернуть мне… помочь мне в поисках… вернуть Нора и Сонгри…

— Проехали, — примирительно буркнул Рэйнар и приобнял сестру за плечи. — Действительно, что ещё ты могла подумать? Прости и ты меня, и за резкие слова, и за то, что не смог… — он сглотнул и закончил фразу — …не смог помочь в поисках.

Линара тяжело вздохнула и погладила брата по щеке:

— Я знаю, знаю, милый, что ты делаешь всё возможное и невозможное, и совершенно не виню тебя в неудачах, я понимаю…

Вацлав звериным чутьём понял, что нужно как-то разрядить обстановку, а значит, взять огонь на себя, и, всплеснув лапками, ехидно пропищал:

— Я бы сейчас прослезился от умиления, но нет! Что я вижу? Два сильнейших мага ведут себя как глупые мидули, [1] и не понимают очевидного! Если это сделали не вы, то кто способен провернуть такое, не спрашивая разрешения? Прааавильно, бо-ги! — проскандировал он по слогам, подняв указательный пальчик с коготком и потыкав им куда-то вверх, то ли подтверждая своё высказывание, то ли указывая местонахождение этих самых высших сил.

Хранители, сначала разозлившиеся на выпад Вацлава, под конец его тирады растерянно переглянулись. У обоих в глазах читался вопрос: если такой простой ответпришёл в голову не им, а бурундуку, то и правда, чем они лучше мидули?

Где-то в Соузмарских топях

Договорившись сам с собой (знаете ли, очень легко договориться с адекватным человеком), Кевран Вресс настроил портал на зачарованный лес. Если бы он знал, что будет дальше, и не был таким самонадеянным, и не пошёл бы один… но история не знает сослагательных наклонений.

Голова дико болела, как после удара булавой боевого гоблина. И, знаете, эти ощущения были Кеврану в новинку, потому что надежная спина друга и собственное мастерство гарантированно охраняли его от такого боевого опыта. В довершение ко всему, его бил озноб.

Сквозь болевую завесу на поверхность мозговых извилин пробилась-таки мысль, что такое сочетание симптомов может наблюдаться только при внешнем вмешательстве в работу портала. Портальный излом – вот как называется такая штука, Кевран и сам пользовался этим заклинанием при захвате магов-отступников. Но не предполагал, что придётся испытать его на себе!

Собрав волю в кулак, он кое-как сел, мутным взглядом нашёл походный рюкзак, подтянул к себе и вытащил из него аптечку. Открыв крышку, присвистнул: часть склянок разбилась вдребезги, но, к счастью, нужный пузырёк был цел.

Дрожащими руками открутил крышку и одним глотком выпил восстанавливающий эликсир.

«Всё-таки достойные зелья варят вресские [2] ведьмы, — с одобрением подумал он, когда уже через пару минут боль и озноб резко прекратились. —Эх, не дожал я тогда Нора на пари, его черганские ведьмы в целительстве-то послабее будут».

«Нор! — вспышкой промелькнуло в просветлевшей голове. — Я видел Нора в зеркале и отправился за ним. Куда? А-а-а, ну конечно, в зачарованный лес. А куда меня закинул излом?»

Кевран деловито огляделся, ментально сканируя окрестности. Вокруг простирались знаменитые Соузмарские топи. Положительных моментов было как минимум два: топи находились не так уж далеко от леса, куда он направлялся, а предводитель местных горгонагов [3] Соншесс Шоррн был его давним приятелем. Жаль, что до полного восстановления магического источника он не может открыть портал. Так что придётся добираться до владений Соншесса своим ходом. Заодно навестит старого змея.

— Хмм, а отличная идея! Жаль, нет времени задержаться в топях и слегка разворошить змеиное гнездо, — хохотнул Кев, — Эти горгонаги, даром что холоднокровные, но такие смешные! Уже полгода прошло после нашей дружеской попойки в замке, а они всё ещё шарахаются от меня, когда я приезжаю к Соншу.

Но вот тут, справедливости ради, хотелось бы сказать слово в защиту горгонагов: сложно сохранять спокойствие, когда в замке двое суток напролёт отжигают безбашенные дружки, причём один из них сын верховного бога, второй главный страж Хранителей, а третий – твой собственный князь!

«Если Сонш свободен, позову его с собой на поиски Нора, — решил Кевран. — негоже глупо геройствовать, если тебе противостоят более сильные противники. А то, что в игру вступил кто-то серьёзный, не вызывает сомнений».

Чтобы добраться до зачарованного леса, им с Соншессом будет необходимо пересечь Эвирин. А Эвирин – это Эвирин.

Под яркой маской беззаботной южной провинции с элитными градовинниками и заводами по производству бранди скрывалось стальное лицо древних магических семейств. И не все, ой не все, лояльны к нынешнему мироустройству. Так, рассуждая и строя планы, Кевран пробирался к центру Соузмарских топей, потому что именно там находился замок хозяина здешних земель.

К вечеру, изрядно проголодавшись, в забрызганных жидкой грязью сапогах, злой как чёрт Кевран подошёл к откидному мосту через ров. Сейчас здесь было относительно тихо: в такое время повозки уже не ездили, запоздавшие конные и пешие горгонаги шустро расступались в сторону, давая ему дорогу.

Хотя, больше всего их действия были похожи на поспешное бегство. Стражники при виде божественного отпрыска дружно вытянулись по стойке смирно и, даже как будто не дыша, провожали его глазами. В огромном крепостном дворе, напротив, было шумно: маршировали воины, разгружались подводы, бежали в разных направлениях служки замка, из конюшен в дальнем углу доносилось ржание лошадей, из кузницы – звон молотов и шипение выкованных изделий, опускаемых в воду.

Пахло дымом, калёным железом, сеном и хлебом. И свежими неприятностями, как единодушно решили все обитатели крепости, увидев гостя. Кевран миновал двор и тяжело поднялся по ступеням к массивной двери замка.

Лакей, пребывавший в таком же радостном (нет!) ступоре, как и стража, не сразу открыл двери перед высоким гостем, но потом встрепенулся и ринулся исправлять оплошность, шепча бледными трясущимися губами:

— Боги, помилуйте нас, ведь с прошлого раза ещё рука до конца не срослась и трещину в крепостной стене не заделали!

Искоса взглянув на него и ухмыльнувшись, Кевран зашёл внутрь. Невозмутимый дворецкий (вот кто никогда не поддавался всеобщей панике при виде друга своего господина) с достоинством поклонился и предложил следовать за ним.

Соншесс обнаружился в малой гостиной за столом, накрытым к ужину.

— Ты вовремя, брат! Садись за стол, ужин сам себя не съест, — хлебосольно развёл руки хозяин. — Подать чашу для омовения дорогому гостю!

— Благодарю, Сонш, — улыбнулся Кевран, устраиваясь рядом, в то время как слуги суетливо бросились исполнять приказ повелителя.

— Рассказывай, какими ветрами тебя занесло к нам и почему ты в таком виде, как будто тебя лигандры в болоте валяли?

— Ты недалёк от истины, только лигандры ни при чём, меня накрыло портальным изломом. И, подозреваю, к этому приложил руку тот, кто двадцать лет назад помог исчезнуть отцу и дочери Суор.

— Что натолкнуло тебя на эту мысль?

— Вероятно то, что это событие случилось сразу же после того, как я увидел в зеркале Норвига и попытался перенестись к нему. Но ещё до этой заварушки я начал ощущать приближение неприятностей, этакий холод под кожей в разгар солнечного дня. Где-то снова зреет заговор, как тогда. Но теперь мы не можем облажаться, пришла пора исправлять старые ошибки и не совершить новых. Кстати, тебя не смущает то, что мы говорим о Норвиге, и ты не удивлён, и помнишь его, да? А скажи мне, ты вспоминал его хоть раз за эти двадцать лет? – Кевран с удовлетворением отметил изумление на лице друга.

— Невероятно! — прошептал Соншесс.

— Вот и я… не вспоминал, пока не увидел его сегодня. Но ведь так не бывает! Кто-то стёр его из нашей памяти, сделал так, будто его не было в нашей жизни. И получилось то, что получилось. Двадцать лет мы жили без главного Стража, но и не думали его искать, потому что нельзя искать того, кого якобы не существовало. Полагаю, это дело рук Ужариса, один Дебор не справился бы, силёнки не те.

— Делааа! Что думаешь предпринять?

— Хочу продолжить поиски Нора, но на этот раз не соваться в одиночку. Ты готов составить мне компанию?

— Когда это я отказывался от хорошей драчки? — глумливо ухмыльнулся Сонш. — Не можешь отменить – возглавь! А мы и не хотим ничего отменять, ибо давно пора надрать кое-кому зад… шею.

— Ты про Дебора? Так он вроде бы в последнее время тихо сидит в чертоге.

— А ты уверен? Кто это проверял? То-то же! — припечатал Сонш.

— Знаешь, а ведь ты прав, не проверяли. Расслабились, — задумчиво протянул Кевран.

— После ужина обсудим план действий, оповестим Рэйдена. Я бы и совет богов поставил в известность, сейчас там нет приспешников Ужариса, — подытожил Сонш.

Несталийские пещеры. Соня

Я позорно разревелась, размазывая сопли и слёзы, подвывая в голос, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. Чувство безысходности давило к земле и не давало прекратить истерику. А может быть, мне нужен был этот взрыв эмоций, чтобы перезагрузиться, сбросить напряжение последних дней. Кто я? Щепка в бурном водовороте? Песчинка, затерянная среди миллиардов подобных мне в бескрайней пустыне? КТО Я?

Кто-то ласковый и бесконечно родной присел рядом, делясь теплом и любовью, как одеялом, укутывая в палитру положительных чувств. И все они были для меня одной! Я подняла голову и увидела рядом Лила, который заключил меня, как в кокон, в свои меховые объятия: я почти лежала на его меховой тушке, между передними лапами, а его хвост обвивал мои ноги. Тепло, физическое и душевное, затопило меня от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Ты и так умеешь, сокровище моё? — спросила я сквозь высыхающие слёзы.

— Мряудааа, я многое умею, — самодовольно промурлыкал Лил.

— Что? ЧТО? Ты говоришь?

— Не ори мне в ухо, — недовольно поморщился этот… кто?

— Тааак, по-моему, нам нужно заново познакомиться, — вскинулась я.

— Ну давай, малыыышка, — лениво уркнул мой питомец. Питомец ли?

— Лил, я не шучу! А кстати, тебе имя-то нравится, или предпочитаешь самоназваться по-другому?

— Имя устраивает, — снисходительно махнул лапой теперь уже точно Лил. — Тем более, так и должно быть: ты нашла меня, новорожденного, тебе и называть. Но мне понравилось, мррря.

— Так кто же ты на самом деле? Похож на пуму, но я не встречала пум такого окраса.

— Ты много пум здесь видела, кроме меня?

— Допустим, но ты не ответил на вопрос.

— Хорошо, я ПУМА.

— Я и говорю: пума.

— Нет же, я — ПУМА.

— А в чём разница? — не догнала я.

— В том, что ПУМА – это Превосходный Уникальный Магический Аватар!

— Корона не жмёт, Ваше уникальное магичество? — возмутилась я.

— Неа, не жмёт, в самый раз, — ухмыльнулся Лил.

— А если серьёзно?

— А если серьёзно, я не пума, я – туманный сибри. Нас, таких как я, осталось очень мало. Мы всегда были вашими магическими спутниками.

— Каких таких и чьими — нашими? — заинтересованно спросила я.

— Э, нет, Соня, ещё не время раскрывать все секреты, ты пока только личинка мага, твоя сила не проснулась, и я не вправе ускорять это процесс, он должен идти естественным путём. Но начало уже положено. Смотри.

Он вытащил зеркало и сунул мне под нос.

— Откуда зеркало? — спросила я.

— Откуда-откуда, из пространственного кармана, — съехидничал зверь.

В зеркале была я и не я: волосы посветлели, а глаза из зелёных стали синими, подчеркнулись скулы, брови и ресницы потемнели.

— А так даже лучше, — улыбнулась я своему отражению.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда…

— Когда – что?

— Увидишь, — хмыкнул интриган.

— Зажимаешь информацию?

— Соблюдаю магический баланс, — парировал кот-переросток.

— Лааадно, обсудим это позже. Сейчас гораздо важнее понять, где мы оказались.

— Я знаю, где мы оказались, Соня. Это — Несталийские пещеры, целая подземная сеть. Пока ты рыдала, я просканировал ближайшие. Здесь целая цепь обширных пещер, на удивление пригодная для жизни: есть лежанка с мягким травяным матрасом и одеялом из шкур, есть пещера-купальня с каменной чашей, наполненной теплой водой, есть родник, и даже ледник с запасами пищи. Но, к сожалению, выхода из этих пещер я не нашёл.

— Совсем не нашёл? — расстроенно переспросила я. — Что будем делать?

— Сейчас есть и спать. Утром я попробую осмотреться ещё раз, и магически, и лапами пробегусь. Не волнуйся, маленькая волшебница, выход есть всегда, а если его нет, значит, он нам пока не нужен.

Я послушалась своего мудрого кота, и сон принял меня в свои объятия. Во сне мы с сибри валялись на цветущем лугу, купались в реке, Лил бегал за пёстрыми зверьками, я бегала за Лилом. День был чудесным, пока небо не затянуло тяжёлыми чёрными тучами.

Воздух потемнел, поднялся ураганный ветер, который сорвал с земли траву и цветы, поднял в воздух воду из реки, и она голубым смерчем унеслась за горизонт. Моментально мы оказались посреди безжизненной пустыни. Я испуганно жалась к сибри, который грозно рычал на кого-то, невидимого мне. Порыв ветра повалил меня на землю, Лил упал на меня, придавив своим немалыми весом, я задыхалась от его тяжести и от урагана, мешающего сделать вдох. А он рычал и рычал, прямо мне в ухо.

— Соня, проснись! Соняяя! Проснись!

Постепенно выплывая из кошмара, я поняла, что рычат не во сне. Я с огромным трудом подняла свинцовые веки, и когда зрение прояснилось, увидела Лила, который облегчённо вздохнул и убрал лапы с моей тушки.

— Лил? Что это было? — прохрипела я.

— Магическая атака во сне. Тебя спасло то, что она была направлена не конкретно на тебя. Ммм, как бы тебе объяснить? Эта атака похожа на рыбалку с неводом: его закидывают в реку и вытаскивают всё, что в него попалось. Вот и ты попала в магический «невод». Кто-то ударил магией по району пещер, а здесь оказались мы. Если бы удар был точечным, и его целью была бы именно ты, так легко мы бы не отделались.

— А мы отделались легко?

— Ты жива, ран и переломов нет, память не потеряла, внешность не изменилась. Значит, мы отделались легко.

С этими словами мой лучший в мире кот потерял сознание и рухнул к моим ногам. Меня накрыл страх, но я прикрикнула на внутреннего паникёра: не время раскисать! Лил прикрыл меня от магической атаки, это просто истощение, ему нужно отдохнуть и восстановиться.

Я наклонилась к нему: дыхание присутствовало, хотя и было слабым. Жив, и это главное! Не сумев затащить его на лежанку, я расстелила на полу шкуру и, пыхтя и обливаясь потом, перекатила его туда. Легла рядом, обняла его и, пригревшись, провалилась в сон без сновидений.

[1] мидули – местные грызуны типа хомяков, обычно очень глупые, потому и являются в этом мире символом тупости

[2] Вресс- герцогство Кеврана, там его резиденция на берегу Вресского моря

[3] горгонаг – местный ядовитый наг

[4] Несталийские пещеры- комплекс магических пещер на юге, южнее Эвирина.

Глава 9. Пустоши Хойда

Норвиг

Мы вышли из подземелья глубокой ночью где-то в поле возле реки. Ярвин, совершив сложные пассы лапками, сообщил, что в этом месте он может открыть портальный переход к зачарованному лесу. Я был рад убраться куда угодно, хоть к чёрту на рога.

Несмотря на то, что я не помнил, кто я, есть ли у меня недоброжелатели и кто они, интуиция гнала меня как можно дальше от места нашего заточения. Как будто я побывал в плену у заклятого врага и чудом спасся.

Ярвин не подвёл: перед нами гостеприимно распахнулся портал. Мы уже шагнули в него, как вдруг мою спину буквально обожгло злобным взглядом, а когда я обернулся и посмотрел в закрывающееся окно портала, показалось, что в лицо швырнули горсть снега со льдом. Но было не время анализировать ощущения, информации катастрофически не хватало, да и портал уже закрылся за нами.

Первым делом мы осмотрели место, в которое перенеслись. Вокруг нас, насколько хватало зрения, до самого горизонта, расстилалась унылая равнина, поверхность которой поблёскивала в свете трёх лун. Даже мне с моим беспамятством было понятно, что мы совсем не в зачарованном лесу.

Ярвин удрученно прошептал:

— Ничего не понимаю, мы должны быть на портальной площадке у зачарованного леса.

— А мы где? — спросил я.

— А мы… а мы не здесь, то есть, не там, то есть мы здесь, но не там, куда направлялись, — в панике заметался кролик.

— Ярвин, успокойся! Главное, мы вырвались из плена. Сейчас разберёмся, где мы, и ты попробуешь ещё раз.

— Ты не понимаешь! Раньше у меня не было осечек, такое просто невозможно вообразить.

— Однако это случилось. Всё когда-то случается впервые. Я тоже раньше не терял память.

— Ты не можешь этого помнить.

— Я это чувствую.

— Хорошо, то есть, совсем не хорошо, всё плохо!

— Что именно плохо? Давай по порядку.

— Во-первых, мы не в зачарованном лесу, во-вторых, после похищения мой магический источник быстро истощается, и в ближайшее время я не смогу открыть портал, в-третьих, мы в пустошах Хойда.

— Поясни третий пункт: я не помню, что такое эти пустоши, они опасны?

— О, дааа, они опасны хотя бы тем, что расположены на севере, неподалёку от Ледяного чертога, в котором живёт Дебор Гарван, приспешник темного бога. От него лучше держаться подальше, а лучше ооочень-очень далеко. Да и сами пустоши – негостеприимное место, здесь нет людских поселений, зато полно ледяных жаалов [1], стальных пеликанов и пустынных матаров [2]. И, как вишенка на торте, необозримые пространства снежного песка без признаков растительности, гор, водоёмов и жилья. Нам нигде не укрыться от нападения «дружелюбных» обитателей здешних мест. Ну как? Всё достаточно плохо, Норвиг?

— Скажем так, я впечатлён. Но давай будем решать проблемы по ходу их возникновения. Пока я не вижу никого из перечисленных тобой. Поэтому мы спокойно идём… а в какую сторону мы идём? — уточнил я, поскольку во все стороны, куда ни глянь, простиралась одинаковая равнина.

Ярвин повертелся, затем замер, шепча заклинание и лапками вычерчивая в воздухе перед собой знаки в какой-то известной только ему последовательности.

Закончив магичить, он решительно ткнул лапкой куда-то нам за спину:

— Нам туда! Идём строго на юг, стараясь не шуметь.

— Шутишь? Чем тут шуметь? Под ногами – песок.

— Наверное ты плохо меня слушал, здесь – снежный песок!

— И-и-и?

— И он будет хрустеть под ногами, как металлическая стружка, а в безмолвии пустошей этот звук будет слышен на несколько километров во все стороны, плюс сотрясение его верхнего слоя потревожит матаров, которые «плавают» в песке как обычные крокодилы под водой.

— Понял-понял, — согласился я, подняв руки. — Идём тихо.

Ярвин

Я был расстроен, поняв, что меня постигла неудача. Я был в шоке от того, что мы попали не куда-нибудь, а в пустоши Хойда. Столько агрессивной фауны в таком количестве и ассортименте не встретишь больше нигде в мире Соузмар. Я был удручён отсутствием магии.

Если подытожить, в такой, как бы помягче сказать, переделке мне бывать не приходилось. Максимально чётко и ярко обрисовал картину нашего попадалова своему спутнику. Надеюсь, он действительно проникся, вроде бы парень неплохой и дружит с головой, несмотря на потерю памяти.

После проведённого мной инструктажа мы выдвинулись в путь. Шли след в след, осторожно перекатывая ступни с носка на пятку. Я постоянно мониторил состояние своего источника магии. Результаты были неутешительными.

Но везение пока не оставляло нас: вокруг было тихо, не считая того, что изредка где-то очень далеко был слышен вой жаалов. Действительно далеко. Пока далеко. Норвиг держался молодцом, вот чувствовалась в нём военная выправка, да и шаг он стелил как разведчик в тылу врага, даже песок не колыхался.

Когда на исходе третьего часа нашего похода я наконец почувствовал рост уровня магии, позади нас взметнулся снег, и из него выскочили сразу несколько матаров. Они быстро скользили по поверхности, пытаясь взять нас в кольцо. Их шипастые хвосты, раздвоенные на конце, яростными ударами рыхлили песок, поднимая в воздух снежную пыль. Маленькие красные глазки злобно сверкали из-под костяных надбровий.

Мы быстро встали спина к спине. Моего резерва магии было ещё недостаточно для формирования портала, но на построение щита должно было хватить. Но мало обороняться — нужно сражаться. Нечем. Норвиг с пустыми руками, и не чувствовал свою магию.

Я из последних сил не давал себе впасть в отчаяние. В довершение наших неудач, послышался свист воздуха и над нами закружили стальные пеликаны. Я поставил щит и начал молиться светлым богам. Не знаю, на что я надеялся, раньше они со мной в диалог не вступали.

Миг затишья прервался диким визгом пеликанов и шипением матаров, и вся свора бросилась на мой щит. Битва началась. От ударов извне щит шёл волнами, но пока держался.

Норвиг

Мы шли почти три часа, Ярвин держался как настоящий боец, я чуял, как он постоянно сканировал свой магический источник и ждал сигнала к перемещению. То, что я ощущал его магические экзерсисы, наводило на мысль, что моя магия, какая бы они ни была, начинала возвращаться.

Внезапно в небе появились стальные пеликаны, а из песка вокруг нас вылезли матары.

«Для комплекта не хватает жаалов», — мелькнула шальная мысль.

Ярвин вмиг поднял щиты, мы стали спина к спине. И тут же все наземные и воздушные монстры бросились на нас. Я ощутил, как где-то в солнечном сплетении появилось жжение, которое лавинообразно усиливалось по мере роста моей ярости, вызванной атакой злобных тварей. Жжение постепенно заполняло всё моё тело, появилось покалывание в руках и небольшие пока электрические разряды между ладонями.

Когда напряжение достигло апогея, а щит опасно прогнулся и затрещал, в моей руке возник луч чёрного пламени, из которого соткался мой верный Свартнот! Почувствовав мощный всплеск магии моего меча, кролик искоса глянул на меня, и я заметил блеск радости и надежды в его глазах.

— Ярвин, убери часть щита передо мной! — крикнул я ему, но он уже и сам сообразил, что к чему.

Уменьшив силу магии, вливаемой в щит, он получил возможность перенаправить её на атаку. И закипела настоящая битва. В воздухе кружили магические вихри, слетавшие с лап кролика, я бил мечом и стегал монстров молниями и водными хлыстами, которые в остроте и мощи не уступали зачарованной стали моего клинка.

От визга раненых бестий закладывало уши, вокруг нас росла гора отрубленных конечностей, крыльев и хвостов, снег потемнел от крови. Но матаров и пеликанов не становилось меньше, а на шум сражения подтянулись и жаалы. Ярвин устал, его вихри стали слабее и меньше, а ещё его всё-таки задели чьи-то когти — по левой лапе сочилась кровь.

Когда он стал медленно оседать на песок, рядом открылся портал, из которого вывалились и сразу присоединились к битве два здоровенных мужика. Один из них был тот, из воспоминаний, с синими глазами, а другой – широкоплечий горгонаг с мощным хвостом.

Потом из незакрытого портала посыпались, как горох из стручка, воины-горгонаги с тяжёлыми двуручными мечами, в стальных наручнях и нахвостниках. После прибытия неожиданного подкрепления битва завершилась очень быстро. Когда последнее стальное крыло спланировало на песок и последний жаал, дернувшись, затих навсегда, ко мне кинулись наг и синеглазый, буквально стиснув в железных объятиях.

— Нор! Норвиг Суор, пропажа наша драгоценная! — орали они на два голоса.

Пришедший в себя Ярвин ошеломлённо таращился на нашу скульптурную группу, и в его глазах протаивало понимание того, что я пока осмыслить не мог. Я – Норвиг Суор, да, да! Произнесённое родовое имя, как и пережитый стресс, частично пробили блокировку памяти, но до её полного восстановления было ещё далеко.

Парни, пытавшиеся сломать мне то, что не удалось исчадиям пустоши, наконец разомкнули объятия.

— Нор, бродяга, как-то ты нерадостно встречаешь друзей, — укоризненно покачал головой синеглазый.

— Вероятно, он в ступоре после битвы, — предположил наг.

— Он потерял память, — вклинился в разговор Ярвин.

Друзья, а они определённо ими являлись,­­­ растерянно посмотрели на меня.

Потом понимающе переглянулись, и синеглазый подытожил:

— Значит, заклинание работало в обе стороны: мы забыли тебя, а ты забыл всё. Не беда, будем знакомиться заново, мы поможем тебе вспомнить.

После этих слов синеглазого, горгонаг ехидно заржал:

— Да-да, поможем вспомнить всё, включая наши весёлые кутежи, после которых моя прислуга неделю заикалась и передвигалась по стеночке и с перебежками.

И он сопроводил свои слова дружеским тычком в плечо.

Синеглазый укоризненно посмотрел на горгонага и протянул мне руку:

— Кевран, твой друг, соратник и побратим.

— Тот самый Кевран… — сдавленно пискнул кролик. — Ну, конечно, вы — знаменитая троица высших стражей: Кевран, Норвиг и Соншесс! Когда вы учились в академии, вешались все преподаватели, а когда закончили её и пришли на службу – стали вешаться ваши оппоненты.

— Верно подмечено, старина, — снова заржал горгонаг, хлопнув кролика по здоровому плечу, но тот всё равно поморщился, потому что от дружеского тычка мощного горгонага его шатнуло как матроса на палубе во время шторма.

Воины Соншесса, стоящие неподалёку, одобрительно улыбались, слушая дружеские подначки начальства.

— Пора убираться из пустошей. Не будем ждать новых тварей, их здесь немеряно, а шум и запах крови — отличная приманка, — сказал Кевран.

— Согласен! Прошу в портал, у нас, кстати, и стол накрыт. Собственно, мы как раз завтракали и собирались выдвигаться на твои поиски, Нор, когда почувствовали магию твоего меча. Ну и рванули по вектору силы, — добавил Сонш.

— Возражений нет, мы будем только рады покинуть это негостеприимное место, да и завтрак не помешает. Я не ел как минимум сутки, с тех пор, как проснулся в избушке в зачарованном лесу, — согласился я с предложением горгонага.

Ярвин поспешно закивал и первым двинулся к порталу, неловко прижимая к груди раненую лапу. Мы следом за ним по очереди нырнули в портал, замыкали нашу процессию воины-горгонаги. Эвакуация прошла быстро, чётко и без происшествий. На этот раз неожиданностей не было, и мы вышли во дворе крепости Соншесса Шоррна.

За поздним завтраком мы бурно обсуждали сложившуюся обстановку, и как-то так совместно пришли к выводу, что сейчас мне лучше погостить у Сонша, пока хоть частично не восстановится память, причём гостить желательно инкогнито. Аргументы были убедительные: во-первых, сейчас я могу стать лёгкой мишенью для новых покушений, во-вторых, пока мои враги считают меня погибшим, у нас есть тактическое преимущество. Я согласился «залечь на дно», несмотря на то, что в памяти всё чаще возникала прекрасная женщина с фиалковыми глазами, заставляющая тревожно ныть моё сердце.

Ярвин остался в Соузмарских топях до выздоровления.

[1] жаал – аналог земного шакала

[2] матар – аналог земного крокодила, «плавает» в песках.

Глава 10. Ледяной чертог. О горечи воспоминаний

Бледное лицо Дебора озарилось зловещей улыбкой. Да, сегодня из-за нежелания осматривать пленников он поздно понял, что за незнакомец случайно попал в его темницу вместе с портальщиком. Но ничего, поскольку Норвиг оказался жив и находился в Соузмаре, он найдёт его, где бы тот ни был. Тем более, что искать не придётся: он будет рядом с ней, в Чергане, ведь он её муж и главный Страж Хранителей. Нужно только тщательно продумать план действий и подготовить всё необходимое для уничтожения Норвига.

Дебор мрачно уставился в окно, за которым в бледном свете холодного утра медленно кружились одинокие снежинки. Одинокие… как он. Эта ассоциация внезапно погрузила его в болезненные воспоминания.

Дебору было полтора года, когда родился младший брат. Конечно, он не помнил именно это событие, но позже смутные образы уже присутствовали в памяти, а ещё позже, по мере их взросления, воспоминания становились объёмнее и горьким ядом оседали на душе.

Они были отравлены чувством беспомощности: Дебор, в отличие от младшего брата, родился слабым болезненным ребёнком. Не он был сильным старшим братом, именно Нор с малолетства в детских драках защищал его от сверстников, и это больно царапало гордыню Деба. И ещё больше его уязвляло то, что Нор никогда не кичился своей силой и во всём остальном признавал превосходство старшего брата.

Его благородство злило Деба, и расценивалось как притворство. Даже то, что Нор частенько покрывал его шалости перед родителями, выдавая за свои, вызывало не благодарность, а досаду.

Они росли, и детские обиды переплавлялись в Дебе в недетскую зависть и злобу. В подростковом возрасте Деб окреп, вытянулся в росте, частые хвори остались позади, да и физические занятия дали свои плоды. Но было уже поздно: посеянные в годы его слабости семена дали тяжёлые всходы.

Родители не понимали всю глубину неприязни Деба, они считали его замкнутым в себе суровым юношей, и списывали его холодность по отношению к младшему брату на особенности характера. Иногда они в шутку говорили друзьям, что у них дети как день и ночь: один угрюмый молчун, другой – шумный балагур и забияка.

Никто не догадывался, что на самом деле творилось на душе у Деба, и во что превращалась его душа. Друзей у него не было, и с братом тёплых отношений не случилось. Зато у общительного Нора и приятелей была половина академии, и закадычные друзья имелись, да ещё какие: сын светлых богов и сын князя горгонагов. И это тоже донельзя бесило Дебора.

Первый звоночек для родителей прозвенел в момент выбора родового оружия. В истории были случаи, когда главный родовой артефакт выбирал не старшего сына, поэтому никого не удивило, что Свартнот выбрал Нора. Бывает.

Но демонстративное нежелание Деба присутствовать на празднике обретения и его резкие обидные слова о несправедливости случившегося заставили родителей впервые серьёзно задуматься об отношениях между братьями. Тогда Деб впервые напился и в приступе пьяной откровенности высказал всё наболевшее, доведя отца до ошеломления, а мать до слёз.

Придя в себя, родители решили, что такое поведение явилось следствием уязвлённого самолюбия старшего сына, но они искренне верили, что потом всё образуется, Дебор смирится с ситуацией и, переболев, примет её.

Дебор вынырнул из воспоминаний, давая себе передышку, поскольку сейчас начиналась самая тяжёлая их часть. Он ещё раз бросил взгляд за окно. Сад, окружавший Ледяной чертог, был укутан в белое безмолвие, сотканное из снега и льда. Лето здесь было коротким и нежарким, поэтому деревья росли приземистыми, но с широкими кронами.

Сейчас, полностью засыпанные снегом, они казались низкими постаментами без скульптур. Такими же нелепыми, как сердце без любви, внезапно подумал он, и глаза зажгло, а рот наполнился горечью, как будто вместе с чёрными мыслями он глотнул горькую микстуру. Резко отвернувшись от окна, он ментально вызвал снежного духа и велел накрывать на стол.

Сидя за столом, он механически жевал поданную пищу, не замечая её вкуса. Хотя нет, сегодня всё отдавало горечью. Горечью воспоминаний. Он пытался вытравить её вкусом сочного мяса, сладких ягод ламины [1], и даже терпким тягучим вресским винoм. Не помогло. И он снова погрузился в прошлое.

Именно тогда, когда он почти сломался от невозможности обладать Свартнотом, его нашёл Ужарис. В то время Тёмный бог возглавлял совет богов, и был главным вершителем судеб во всём Соузмаре.

Под эгидой набора помощников для формирования стражи совета он вербовал верных сторонников из числа недовольных магов древних и не очень древних родов. Тех, которые помнили мир без Хранителей судеб, когда многие из них не гнушались запретной магией, направо и налево калеча судьбы своих врагов.

Ужарис легко нашёл путь к озлобленному сердцу старшего брата Суор. И это особенно радовало тёмного, поскольку как раз род Суор всегда славился своей честью и незапятнанностью экспериментами с запретной магией.

Дебор же, в свою очередь, неожиданно обрел соратников по духу. У него даже впервые в жизни появились приятели. И снова не нашлось никого, кто понял бы, что конкретно происходило. Родители воспрянули духом: сын нашёл своё место в мире, стал стражем в резиденции совета богов. И не просто стражем, а постепенно продвигался к должности главного стража совета. Оба сына достигли больших высот, они гордились обоими и не видели повода для их конкуренции.

И тут появилась она, Линара Дестин. Как будто у Дебора было мало проигрышей, будто за все годы недостаточно накопилось доказательств превосходства брата. Оказалось, что да, мало.

Оказалось, что военные, карьерные успехи брата, и даже то, что его предпочёл родовой артефакт, били не так больно, как его победа на любовном фронте. Тем более, Норвиг даже не догадывался, что ведёт сражение. Он покорил её сразу.

Дебор вздохнул и, криво усмехнувшись, продолжил душевный стриптиз для одного зрителя.

Эпохальное знакомство произошло на балу в честь рождения света, как здесь именовался новый год. Линара была дебютанткой бала, но главное – она оказалась так красива со своими серебристыми волосами и фиалковыми глазами Хранителей, так хрупка и очаровательна, что в зале не имелось равных ей. По крайней мере, в глазах обоих братьев. Она покорила их сердца буквально одним взмахом длинных ресниц, одним лучистым взглядом.

При воспоминании об этом сердце Дебора замерло, как тогда, когда он увидел её в первый раз. Замерло и быстро застучало, отбивая ритм любви и потери.

Тогда, на балу, будучи пристрастным, он первым заметил, что Линара и Норвиг не отводили глаз друг от друга, даже находясь в противоположных концах огромного бального зала. А когда будущую Хранительницу судеб и главного стража Хранителей официально представили друг другу, и они танцевали первый танец, сердце Дебора мучительно сжалось.

Он понял, что для него уже никогда не будет места в судьбе красавицы с фиалковыми глазами. Никто не знал и не мог себе представить, как мучительно умирали его сердце и душа, наблюдая развитие истории любви брата и Линары, как он проклинал то себя, то их, то судьбу. Пытался уехать, но от себя не убежишь. Пытался забыть и забыться. Не вышло.

Как он пережил день их свадьбы? Да он его не пережил! Осы́пался пеплом, слушая слова свадебного обряда, слова их клятвы в храме у алтаря. И, сгорев в буре своей страсти, практически умерев от мысли, что она вот-вот станет женой другого, сорвался в безумие.

Он призвал всю свою немалую магическую силу, все подвластные стихии. Огонь отрезал Линару от жениха и гостей, мощный воздушный вихрь подхватил её и вместе с Дебором вынес из храма, волна цунами завалила выход из храма большими валунами.

На руку ему сыграл эффект неожиданности: никто, включая родного брата, не ожидал от него такого поступка. Тем более, ранее он никак не афишировал своё отношение к невесте брата.

Он перенёс её в Несталийские пещеры в надежде на то, что через несколько дней они уйдут из Соузмара через межмировой портал. В пещерах было всё необходимое на эти несколько дней, он позаботился о пище и воде, обустроил ложе со шкурами.

Не предусмотрел он только одного: любовь Линары и Норвига была освящена богами, что позволяло им чувствовать друг друга в любой точке мира на любом расстоянии. Норвиг настиг их, как только расшвырял завалы, поскольку в храме порталы не работали. Увидев брата в пещере, Дебор даже не стал сопротивляться, а, как и планировал, ушёл в межмировой портал. Но уже без Линары. И без сердца.

Семья отреклась от него. Это решение стоило родителям окончательно подорванного здоровья, и через год после описанных событий, успев увидеть новорождённую внучку Сонгри, они ушли за грань.

Ещё через год Ужарис, всё ещё находившийся во главе совета богов, выхлопотал ему частичную амнистию и подарил Ледяной чертог. В нём Дебор был под домашним арестом, заменившим изгнание.

А ещё через год, когда Сонгри исполнилось два года, он, при помощи всё того же Ужариса, или, вернее, Ужарис его руками, организовал большую провокацию, в результате которой на Хранителей судеб пала тень недоверия. Во время грязного разбирательства с подтасовкой фактов и подкупом высокого суда досталось и Хранителям, и главному Стражу.

Под шумок было организовано покушение на Норвига, и, на беду, в тот момент с ним была и малышка Сонгри. В магическом взрыве они и погибли. Так думал Дебор. Так думали все остальные.

Линара пережила это только благодаря тому, что вмешались светлые боги Яломара и Мортанель, покровители Хранителей и родители Кеврана, друга её мужа. Яломара на год погрузила её в стазис, а Мортанель помогал Рэйдену справляться не только со своими делами, но и выполнять обязанности сестры. Кевран же стал главным стражем Хранителей.

И вот сегодня он узнал, что Норвиг жив. Остались вопросы, где он был и что делал эти двадцать лет. И что теперь делать ему.

[1] ламина – аналог земной малины

Глава 11. Несталийские пещеры и вездесущие эльфы

Лил всё ещё был без сознания. Или в глубоком сне. Мне сложно было это понять на фоне стресса и недостатка информации. Я легла рядом на шкуры, обняла его и, пригревшись, провалилась в сон без сновидений.

Утро принесло головную боль, холод и сопящего мне в ухо Лила. Внешне он выглядел вполне сносно, и, похоже, действительно просто спал. Я осторожно встала и побрела через смежные помещения в поисках пещеры с водой, чтобы умыться, и той, где должна была быть какая-то пища.

Умывшись, провела ревизию запасов еды: в наличии было вяленое мясо, сухари, немного овощей и фруктов в стазисе. Взяв всего по чуть-чуть, вернулась в пещеру к Лилу. Он уже проснулся и встретил меня довольно бодрым «мррряв». Рассыпав еду на шкуры, я бросилась к нему, и, всхлипнув, обняла за могучую шею.

— Мррря, маленькая магиня, ну ты чего? Я в порядке, — мыркнул он.

— А вчера-а-а, — прогундосила я ему в шерсть, — ты валялся бессознательной тушкой, я так боялась, что ты не вы-ы-ыживешь, а я даже не зна-а-ала, чем тебе помочь!

Лил тихонько фыркнул. Он смущался, что был причиной моего волнения, но его определённо радовало, что он мне не безразличен. А меня безмерно радовало, что вчерашняя магическая атака не отняла моего любимого Лила. Сформулировав эту мысль, осознала, что действительно люблю своего то ли питомца, то ли магического компаньона, и не представляю, что буду делать, если потеряю его.

— Не бросай меня, Лил, — попросила я.

— Конечно, не брошу, ты даже не представляешь, насколько мы связаны.

— И насколько? Может быть, расскажешь?

— Обязательно расскажу…

— Когда придёт время, да? — не удержалась от упрёка я.

— Уже скоро. Давай поедим, а потом я, как и обещал, осмотрю пещеры, и может быть пойму, что нам делать дальше.

После скудного завтрака мы с Лилом вместе пошли осматривать пещеры. Я не захотела оставаться одна, да и было интересно, а Лил не стал спорить. И, как позже оказалось, хорошо, что я не осталась.

В анфиладе залов был легкий полумрак, но он не мешал осмотру. После пещер с водой и едой мы прошли ряд совершенно пустых помещений с толстым слоем пыли на полу. В какой-то момент я заметила, что лиловые кончики волосков на теле Лила испускают слабое сияние. Засмотревшись на эту красоту, запнулась за выступ в полу и чуть не упала. Вернее, чуть не упала на пол, потому что на Лила я всё-таки завалилась, и, благодаря этому, не улетела дальше вниз, в отверстие в полу.

— Хмм, — задумчиво пробурчал Лил, — только что здесь не было никакого отверстия…

— Может быть, это я… там что-то зацепила.

Мы вернулись к тому месту, где я запнулась и обнаружили рычаг, наполовину скрытый под слоем земли. Лил дёрнул за него, и дыра в полу закрылась плитой.

— Ага, вот как. Вероятно, это открывающий механизм, и он здесь не один. Теперь мы знаем, что искать: эти пещеры имеют выход, но его нужно найти и открыть, — задумчиво сказал кот.

Дальше мы шли более медленно, ощупывая стены и осматривая пол на предмет других рычагов. Вскоре мы обошли все пещеры, но безрезультатно. Вернувшись в пещеру с рычагом, мы снова открыли дыру в полу и Лил, обладающий более острым зрением, засунул туда морду. Морда вернулась чихающая и в паутине.

— Ну, что там? — от нетерпения я даже пританцовывала на месте.

— Там есть ступени, они не очень надёжные, но других вариантов я не вижу, нам придётся спускаться туда. Я пойду первым, на четырёх лапах удобнее, и тебе, если что — падать на мягкое, — во всю пасть улыбнулся Лил.

Со всевозможными предосторожностями мы спустились вниз. На наше счастье спуск был коротким. Мы оказались в нижнем ярусе пещер. Он оказался более обширным, так что плутали мы долго, устали, проголодались, но не нашли ничего интересного. Пришлось возвращаться наверх.

Только, поднявшись наверх, мы этот самый верх не узнали: мы попали в светлую просторную пещеру. Стены были сплошь покрыты самоцветными камнями, грани которых переливались в лучах света, падающего через узкие щели в потолке. В одном месте по стене сбегала вода, теряясь в расщелине в полу.

— Но как так? Когда мы уходили вниз, здесь такого не было, — повернувшись к Лилу, растерянно спросила я.

— Соня, ты не поняла? Мы вернулись не туда, откуда пришли.

— Конечно же, не поняла! Я несколько дней назад попала сюда из немагического мира, и такое даже представить не могу.

— Не дуйся, — боднул меня головой мохнатый интриган, — сейчас я всё объясню. Несталийские пещеры – это магическое место силы, и не только. Здесь расположен один из перекрёстков миров, в какой-то из пещер даже есть межмировой портал. И, конечно, в таких местах часто встречается искривление пространства, где наблюдается такой интересный эффект. Вышел из одного места, вернулся в другое. Я подозревал что-то подобное, но точно не был уверен.

— Он, значит, не уверен, а меня экзаменовал! — зафырчала я.

— Язва, — беззлобно парировал кот.

— Меховая язва, — не осталась в долгу и я. – И что дальше? Попробуем ещё раз сходить туда-сюда?

— Нет, это так не работает. Этот переход мы уже использовали, теперь нужно искать другой.

— А в пути обещали кормить, или…?

— Или, — опустил голову кот. — Я мог бы поохотиться, но не чую тут живых существ.

— Ладно, будем беречь фигуру, — я ободряюще почесала сибри за ушами, и он, довольно заурчав, поднялся с пола. Принюхался, смешно шевеля ушами, и двинулся вдоль стены с водопадом.

В следующей пещере с потолка свисали сталактиты, а по полу хаотично передвигались маленькие воздушные смерчи, поднимая в воздух мелкие листья. Лавируя между ними, Лил задел один из сталактитов, и в стене слева от нас открылся проход. Мы дружно ринулись туда, сбивая с маршрута попадающиеся на пути смерчики.

Всю пещеру занимало озеро, у входа прямо перед нами стояла лодка. Нам ничего не оставалось, как сесть в неё, поскольку не было иной возможности попасть на другую сторону, где виднелся проход в следующее помещение. За неимением вёсел, гребли руками, Лил использовал хвост как руль, но когда мы достигли середины озера, лодку понесло вперёд невесть откуда взявшимся течением.

Покрепче ухватившись за борта, я с волнением вглядывалась в приближающееся отверстие в стене, Лил, растопырив лапы, тихонько порыкивал. Течение и не думало замедляться, и мы, набирая скорость, пронеслись через целую чередупещер и с размаху врезались в стену последней из них.

От удара мы вылетели на узкую кромку скальной породы, окаймляющей водоём, и синхронно взвыли, больно ударившись о твёрдую поверхность. Когда перестали лететь искры из глаз, мы с изумлением увидели, что исчезли и лодка, и вода, и выход из пещеры.

Мы оказались в совершенно изолированном пространстве, и вокруг не было ничего похожего на волшебную кнопку с надписью «выход». Лил озадаченно принюхался, я испуганно огляделась.

— Лил, вот сейчас мне действительно страшно! Как мы будем выбираться?

— Соуня, — промурлыкал сибри, — помнишь, что я тебе говорил про выход? Если его нет…

— …значит, ещё не время, — подхватила я.

— Память есть, — ехидно фыркнул котяра, — а то я уж думал…

Но, не закончив фразу, он замолчал и навострил уши: откуда-то донеслись скребущие звуки, которые постепенно усиливались, потом к ним присоединилась вибрация стен, с потолка посыпалась пыль и мелкие камешки. Я прижалась к Лилу и привычно вцепилась в его меховую шею. Сибри поморщился, но ничего не сказал.

По мере приближения скребущие звуки превратились в скрежет, который мог издавать железный предмет, которым бьют в каменную стену. И да, одна из стен пошла трещинами и, спустя несколько ударов, стала разваливаться на куски. В проёме показалась рука с мотыгой, пошуровала вокруг и в образовавшееся отверстие ввалился отряд коренастых эльфов.

— Здравствуйте, молодая госпожа! — радостно и так знакомо гаркнули они.

— Здравствуйте, ребята, — я невольно улыбнулась, вспоминая предыдущую встречу, и в свете замаячившего спасения, даже не стала снова разуверять их, что никакая я не госпожа.

Ребята переглянулись, стоящий впереди всех брюнетистый рудокоп хитро подмигнул и спросил:

— Молодая госпожа тоже занялась горным делом? А где, стало быть, ваша мотыга? Как вы без неё самоцветы добываете?

— Я… да я… мы тут вооот…

«Ай да молодец, Соня, красноречивая ты наша!» — съехидничал внутренний голос.

А я взяла — и покраснела. От смущения, да.

— Вы давно в Несталийских пещерах промышляете? — вступил в диалог Лил.

— Дык это, мы вездесующие, ой, то есть, вездесущие, — как бы стыдливо потупился эльф.

— То, что вы свои мотыги вездесующие, мы уже поняли, — хохотнул сибри, — но сейчас вы очень удачно зашли, — и он указал лапой на пролом в стене.

— Мы случайно вашу стену порушили, — заоправдывался предводитель вездесущих. – Если надо, мы, значится, всё обратно…

— Не надо обратно, — испуганно пискнула я.

— Ну как знаете, а то мы завсегда, только скажите, — пообещал эльф.

— Нам бы выйти отсюда, — попросила я.

— Дык, прошу, — приглашающе повёл он мотыгой в сторону пролома, — там, где выход, там и вход.

Дважды приглашать не пришлось, и мы с Лилом протиснулись в проход. А эльфы ломанулись к противоположной стене и, моментально выломав проход, унеслись куда-то вглубь пещер.

— Странные они, — покачав головой, я двинулась по проходу, вырубленному эльфами.

— Но согласись: как вовремя они появились, — добавил Лил.

— Да, вовремя, я уже почти отчаялась. Знаешь, мне кажется, что они всегда появляются чертовски вовремя, и, по-моему, эта наша встреча не последняя.

По извилистому проходу, прорубленному трудолюбивыми низкоросликами, мы брели битых два часа, но сама возможность идти после пребывания в замкнутом помещении сводила на нет все неудобства. А потом мы были вознаграждены за все блуждания и пережитые неприятности, потому что попали в очень просторную пещеру с родником и ягодной поляной.

Не знаю и не хочу знать, откуда в пещерах ягодные поляны. Были бы ещё мясные, и я бы согласилась тут пожить. Пару дней.

Думаю, не нужно уточнять, чем мы занимались на этой поляне? Утолив голод и жажду, мы двинулись дальше, и, пройдя несколько пустых пещер, оказались в той, где провели ночь.

И вот что это было? Я обессиленно завалилась на лежанку и закуталась в шкуры, Лил примостился рядом, согревая меня пушистым боком. Уплывая в сон, я слышала его умиротворяющее мурчание.

Глава 12. Совет богов

Мортанель

— А я говорю, что ты не прав, Мортанель! — экспрессивно размахивая перед моим носом зажатым в мускулистых руках свитком, горячился бог огня. Горячился в прямом и переносном смысле.

Вот правду говорят, что боги по характеру как их стихия!

— Да с чего бы я был неправ, Уттар? [1] — я удивленно поднял брови и закатил глаза.

— Да с того, что ты даже не удосужился прочитать это, или читал, не приходя в сознание, — и он буквально ткнул в меня свитком, а длинные рыжие волосы взметнулись за его плечами как беспокойные языки огня.

— Я читал, и считаю, что это бред.

— Бред? Бред? — он даже подпрыгнул на месте, оскорблённо сверкая синими глазами.

— Ну не бред, — я пошёл на попятную, чувствуя, что перегнул палку. — Но подсчёт сроков тут явно кривой.

— Да ты, ты…,— захлебнулся возмущением мой визави.

Тартиби [2], родной брат Ужариса [3], единственный сегодня одетый в хламиду для заседаний, искоса поглядывал на нас серебристыми глазами из-под длинной чёлки, периодически откидывая мешающие белые пряди волос, но не спешил вмешиваться. Зато на нас начали оглядываться остальные боги, неспешно заходившие в зал заседаний.

Первой, как всегда, легкой скользящей походкой в развевающихся одеждах различных оттенков голубого с белой кружевной шалью на плечах, в зал впорхнула Илма. Блондинка с голубыми глазами и тонкими чертами лица, хрупкая и лёгкая как ветерок. Она укоризненно посмотрела на разбушевавшегося мужа и слегка покачала головой.

Но Уттар упрямо вздёрнул подбородок и отвернулся. Сейчас он председательствует в совете, и на общих сборах обращается с женой подчёркнуто официально, не желая быть уличённым в потакании любимой супруге. А супруга, действительно, любимая, и ни для кого не секрет, что грозный пылкий Уттар тает перед чарами жены как мороженое на жаре.

За ней следовала супружеская пара: Жер [4] – шатен среднего роста, кареглазый, с крупными, но не грубыми чертами лица, коренастый, мощный, смуглый, в коричневых штанах и тёмно-зеленой куртке, из-под которой видна рубаха оливкового цвета.

Он нежно приобнимал за талию жену – весёлую игривую Аманзи, чей голосок журчал как ручеёк. Когда она в хорошем настроении. Но если она гневалась, голос рычал как горная река в ущелье. На Аманзи синее платье со струящимся подолом, отороченным белоснежными пышными кружевами, как пеной гребни волны.

Урман [5] черноволос и сероглаз, он такой же представительный, как Жер, но выше и стройнее. Одет бог гор в любимые чёрные кожаные штаны и куртку, под курткой — рубаха стального цвета. В зал он вошёл под руку с женой. Хойя, стильная зеленоглазая брюнетка, как и муж, затянута в кожу, только её костюм — и брюки, и куртка — цвета маренго. Цвет тёмной морской волны отлично сочетался с кипенно-белой рубашкой с пышным многослойным воротником.

Последней, грациозная как лань, в зал забежала Жанлара, богиня животного мира и, по совместительству, жена Тартиби. Приветливо кивнула мужу и уселась в кресло, разглаживая несуществующие складки на платье изумрудного цвета и поправляя тонкими пальчиками идеальную прическу.

Жанлара - гибкая шатенка с оленьими глазами карего цвета, всегда позитивна и порывиста, и постоянно опаздывает на совет, потому что: «в лесу снова загрустила редкая белка с Маюдата, подаренная Хойей, а чёрная берёза с Галта третий раз за неделю настоятельно просит пересадить её в более тенистое место, надо было помочь, утешить, прикопать, откопать, накормить» (нужное подчеркнуть).

Моя дорогая Яломара временно отсутствует, она отправилась в гнездо божественных хиландер с инспекцией и за новой партией кружева судеб, которая уже готова отправиться к Хранительнице. Гнездо расположено в провинции Ломун, на востоке Соузмара.

Ужарис исключён из совета богов после истории двадцатилетней давности, когда он, будучи председателем совета, пытался с помощью многоходовой интриги захватить Соузмар, опорочив Хранителей и сместив нас. Ему это не удалось, и, будь он обычным человеком, ждала бы его казнь.

Но он не человек, его так просто не уничтожить, да и без бога тьмы нарушится мировое равновесие, что грозит катастрофой пострашнее чем его интриги. И его всего лишь ограничили в правах, запретили участвовать в совете и отправили в домашнюю ссылку в Ирилион. Пока временно.

Так что совет в сборе, мы с Уттаром прервали полемику, и он, на правах председателя, объявил заседание открытым.

Испокон веков совет богов собирается именно в Соузмаре, в центральном мире нашей связки миров. Когда этот сектор был сформирован, я и Яломара стали кураторами и покровителями Соузмара, и, вместе с ним, кураторами Хранителей и божественных хиландер, которые также обитали здесь.

Уттар и Илма управляют вулканическим миром Галт, Жер и Аманзи – миром летающих островов Айрандо, Урман и Хойя – миром-заповедником Маюдат. Жанлара вместе с Тартиби курируют мир иллюзий Ирилион.

А вместе мы решаем проблемы всей связки миров.

Сегодня в повестке дня три пункта.

Первый вопрос — о Маюдате. В этом мире-заповеднике живут изначальные расы и элементали стихий, в том числе множество видов агатовых саламандр. Для повышения уровня силы их периодически вывозят в Галт, причём в этом нуждаются только розовые агатовые саламандры. Сложность в том, чтобы выбрать период, когда в Галте высокая активность глиманских вулканов. И нужно, чтобы это время не совпало с периодом брачных игр саламандр. И Уттар снова, теперь уже всем, продемонстрировал свиток с графиками и расчётами. В этом вопросе ожидаемо активнее всего выступали Уттар и Жанлара, как наиболее компетентные и заинтересованные. Когда все пришли к согласию, Уттар победно посмотрел на меня и ехидно заметил:

— А ты говорил: «бред».

— Если ты заметил, то «бредом» я назвал твои предыдущие расчёты.

— Значит, ты всё-таки не читал исправленную версию! — укоризненно покачал головой автор художественно-математического труда.

— Какую прислал, такую и читал, — возразил я, внезапно вспоминая, что на днях приходили ещё какие-то бумаги от Уттара, но я в запарке их так и не просмотрел.

— С тебя извинительная коэта с эвиринским бранди, — поднимая указательный палец, вынес вердикт Уттар.

— Да не вопрос, — легко согласился я с закадычным другом.

Второй раздел сегодняшнего собрания неформальный, и тема удивила меня и вызвала лёгкую досаду: совет богов интересует, когда наша Хранительница судеб, красавица Линара, собирается озадачиться выбором избранника.

Это не праздный интерес: незамужняя Хранительница без наследников — большая всеобщая проблема: случись какая-нибудь беда, и кружева судьбы останутся без магической защиты. Меня, как прямого куратора Хранителей, особо донимают с принятием решения.

— Мортанель, ну хоть вы с Яломарой объясните девочке, что пора обзаводиться семьёй, — добродушно пробасил Урман, одновременно взглядом ища поддержки у жены. Хойя озабоченно покачала головой, но не спешила поддержать мужа.

— У нас среди огненных магов есть отличный кандидат – декан боевиков Тамлан Яугир из магической академии Солонгар, она и расположена недалеко от Призрачного замка, на соседних землях с Черганом, — оживился Уттар.

— И у нас есть кого предложить: Улло Местари – высший маг иллюзий, и тоже преподаёт в Солонгаре, — присоединился к рекламной кампании Тартиби.

Мне пришлось делать безразличный вид и помалкивать, потому что из всех членов совета только я и Яломара… но ещё не время, совсем не время для откровений. Поэтому я слушал коллег, предлагающих кандидатуры женихов и прикидывал, как спустить эту тему на тормозах. В итоге я что-то многословно и невнятно ответил, добиваясь-таки того, что вопрос отложили на неопределённое время. Тем более, что третий пункт…

Третий пункт повестки заседания самый тяжёлый. Речь шла об Ужарисе, и вот тут нас всех ждали неприятные новости.

Тартиби поведал о том, что несколько месяцев назад его брат смог разорвать магический аркан, ограничивающий его пребывание в ссылке в родном мире Ирилион, и это позволило ему скрыться, в том числе и от всезрячего ока порядка, родового артефакта их семьи. И теперь нужно ждать новых козней неугомонного бога тьмы.

Это сообщение вызвало такую живую дискуссию, что я тут же пожалел об отсутствии берушей и полога тишины, потому что в апогее обсуждения практически все без исключения орали, стараясь донести до оппонентов свою наиправейшую точку зрения.

Я окинул взглядом взъерошенных разгорячённых спором коллег.

Основательный Жер, сейчас совсем не похожий на себя, потрясал кулачищами и даже пару раз стукнул ими по столу, отчего каменная столешница пошла трещинами и опасно накренилась, а в воздухе запахло озоном и влажной землёй. Настойчиво пытаясь отстоять свою точку зрения на методы поиска Ужариса, он не замечал, что за окнами начала формироваться воронка земляного смерча с просверками молний внутри.

Темпераментный Уттар уже в прямом смысле пылал: пламенем мерцали рыжие волосы, развеваясь на невидимом ветру, широко распахнутые глаза метали синие огненные искры, от туловища волнами расходился жар, значительно повышая температуру окружающей среды, заставляя тлеть край портьер на окне.

Мощный Урман не размахивал руками и не вращал глазами, но басил так, что дребезжали закалённые драконьим огнём стёкла, под потолком взорвалась пара светильников, и слегка дрогнул пол под ногами.

Один Тартиби внешне оставался спокойным, но поза была напряжённой, а руки стиснуты в кулаки. Пожалуй, и тогда, двадцать лет назад, и сейчас, ему эмоционально было тяжелее всех. Как бы то ни было, но Ужарис – его родной брат. А проступки и преступления самых близких и родных бьют больнее всего.

К тому же, он в некоторой степени испытывал вину за то, что брат ускользнул из-под домашнего ареста, хотя его никто и не осуждал. Все понимали, что бог тьмы обладал особой магией, неподвластной никому из присутствующих, и противостоять ей сложно, а иногда и невозможно. Как сложно и невозможно удержать воду в сосуде без дна.

Я искренне сочувствовал Тартиби, отлично понимая, что он сейчас ощущал. Случайно посмотрев на Жанлару, я поймал её полный грусти взгляд, и понял, что она в полной мере разделяла боль, тоску и озабоченность мужа и искренне ему сопереживала. В подтверждение моих мыслей она сделала незаметное движение кистью, и в воздухе вокруг Тартиби запорхали невидимые обычному глазу магические бабочки, и он как-то успокоенно вздохнул, выпрямившись и разжав кулаки.

Маневр Жанлары не остался незамеченным. Прекрасная половина совета дружно решила, что пора бы успокоить неистовых, но горячо любимых мужчин. Илма незаметно приблизилась к мужу и положила руку ему на плечо. По залу пронёсся легкий прохладный ветерок, а Уттар замолчал на полуслове и благодарно посмотрел на жену.

Аманзи, следуя примеру подруги, текучим, как вода, движением скользнула к Жеру, которого всегда успокаивала водная стихия жены, делая мягким и податливым. Впрочем, как и бывает всегда, когда вода смягчает окаменелую землю, или когда двое любят друг друга.

Гибкая мясистая лиана, ловко проскользнув между спорщиками, обвилась вокруг Урмана и листиком деликатно закрыла ему рот: Хойя, в отличие от подруг, действовала дистанционно.

В результате жаркие дебаты сошли на нет, ярые спорщики смущённо затихли. Спор иссяк, но проблема осталась. Мыслей где искать Ужариса и догадок о его планах не было.

— Подытожим, — вспомнил о своём председательстве Уттар. — Таким образом, сегодня мы утвердили план энергетической подпитки розовых агатовых саламандр, распределили между членами совета полномочия по разработке превентивных мер в отношении Ужариса и приняли решение о проведении бала, посвящённого Хранительнице судеб с перспективой её сватовства.

Услышав последнее заявление Уттара, я изумлённо посмотрел в его наглючие глаза:

— Не помню, чтобы мы принимали такое решение!

— Кто-то такой невнимательный, — ухмыльнулся коварный друг.

—Кто-то выдаёт желаемое за действительное, — парировал я.

— Я не выдаю, но да, хочу выдать… Линару замуж.

— Она взрослая девочка, и сама способна строить свою личную жизнь! — возмутился я.

— Никто и не мешает, а вот помочь мы всегда рады, — развёл руки этот интриган.

Остальные присутствовавшие, кто задумчиво, кто посмеиваясь, слушали нашу перепалку, но в полемику не вступали. Наконец Хойя, Илма и Аманзи прервали нас, намекнув, что пора бы и по домам, и что такой вопрос на ходу не решается, и вообще, нужно обсудить тему бала с виновницей будущего торжества, а если они не успеют пошить к балу новые платья, то и говорить не о чем.

Посрамлённые мужчины тут же пообещали своим дражайшим половинам любые платья, и, да-да, и туфельки и украшения к ним, потому что они как опытные мужья, конечно же понимали всю важность этих вещей в жизни любой уважающей себя женщины.

На том и разошлись по порталам, и я тоже поспешил домой, где меня наверняка уже ждала Яломара с рассказом о пропущенном совете. При мысли о жене мой рот непроизвольно растянулся в счастливой улыбке, а настроение резко скакнуло вверх. Я шагнул в портал.

Несмотря на позднее время, Яломара ещё не вернулась, а на меня внезапно нахлынула тревога, окатив холодом дурного предчувствия. Пользуясь неразрывной ментальной связью с женой, я определил её местоположение: она до сих пор была у гнезда хиландер. Не мешкая, я открыл портал, и, выйдя из него, увидел свою богиню. Рядом с ней стоял…

[1] Уттар – бог огня, жена - богиня воздуха Илма, они курируют вулканический мир Галт.

[2] Тартиби – бог порядка, жена – богиня животного мира Жанлара, курируют мир иллюзий Ирилион.

[3] Ужарис – бог тьмы, ранее курировал Соузмар с Мортанелем и Яломарой, сейчас сослан к брату в Ирилион.

[4] Жер – бог земли, жена – богиня воды Аманзи, курируют мир летающих островов Айрандо.

[5] Урман – бог гор, жена – богиня лесов Хойя, курируют мир-заповедник Маюдат.

Глава 13. О гнезде божественных хиландер и запутанности дорог

Яломара

Ранним утром озабоченный Мортанель спешно отбыл на заседание совета богов, мне же предстояло маленькое путешествие в Ломун к хиландерам. Чтобы насладиться чудесным летним днём, я пренебрегла порталом и полетела туда на облачном аисте. А поскольку я никуда не спешила, то построила маршрут через зачарованный лес, Эвирин и Вресс.

В зачарованном лесу я планировала пообщаться с кланами светлых и тёмных гномов, и обсудить в неформальной обстановке несколько животрепещущих вопросов. Первым на повестке дня у меня стоял вопрос о предстоящем турнире лучников, в котором впервые будут опробованы новые разработки учёных Айрандо: луки-стреломёты.

Это многозарядные луки с усиленной тетивой, оптическими прицелами, высокой кучностью попадания в цель и большой дальностью полёта стрел, оснащённых разрывными наконечниками. Если они хорошо зарекомендуют себя, мы вооружим ими отряды гномов-следопытов, которые патрулируют окраины пустошей Хойда.

У гномов в приоритете совсем другие вопросы, с луками им давно всё ясно, они готовы вооружаться, не ожидая испытательных соревнований. Их больше волнуют темпы роста Великого гномьего древа, два года назад случайно взорванного эльфами-рудокопами, когда они с упорством бешеных кротов рыли тоннель от своих северных рудников до Эвирина.

При этом они горячо убеждали всех, что строят скоростную транспортную систему, которая будет пересекать весь континент с севера на юг. Нет, конечно, они планировали запустить скоростной транспорт, но второй их целью было добраться до складов с эвиринским бранди, чтобы втихую тырить дармовую выпивку.

Когда произошёл печальный инцидент с Великим древом, их безбашенный предводитель Кабанэль дословно заявил:

— Дык, копали мы, значится, строго на юго-восток, и вдруг наткнулись на щупальца неизвестного монстра, ну мы и шарахнули.

Ага, прямо по могучим корням древа. Гномы тогда коллективно поседели, а некоторые из них до сих пор заикались и страдали энурезом.

На резонный вопрос, как можно было спутать юго-восток с юго-западом, а корни древа со щупальцами гипотетического монстра, последовал гениальный ответ.

— Как-как? Так! — изрёк Кабанэль и многозначительно повращал глазами. И неопределённо покрутил рукой. С мотыгой, ага.

Когда увесистая мотыга со свистом описывала восьмёрки в опасной близости от лиц возмущённого гномьего руководства, поседели даже лысые гномы. Короче, инцидент замяли с трудом, благодаря вмешательству Мортанеля, мешку самоцветов и волшебным пенделям, выданным эльфам в обмен на самоцветы и извинения.

После акта вандализма, лишившего Великое древо большинства корней, кланы гномов как-то приуныли и слегка захирели, что вообще-то неудивительно, учитывая тот факт, что Великое древо жизни эту самую жизнь дарило и поддерживало.

Гномы целый год бились над реанимацией своей святыни, и вот наконец-то прошлой весной на древе появился молодой побег. Его усиленно подкармливали магией, добрым словом и навозом лазурных агатовых саламандр с Маюдата. С магией помогали я и Мортанель, и вот как раз вопрос о магической подпитке и волновал гномов больше турнира лучников.

И, наконец, третий вопрос, который мне предстояло обсудить с гномами в частном порядке, касался знаменитого гномьего золотистого ввина, а точнее, грабительской цены, за которую они пытались его продавать.

Гномы ссылались на низкую урожайность золотых градовинников на фоне хиреющего древа, я напирала на совесть. В основном, безуспешно, потому что гномы — жадные до прибыли, как агатовые саламандры до энергии глиманских вулканов. Мой единственный рычаг давления – магия для древа, но при её упоминании гномы делали глаза изумлённого лемура, потому что «древо – это же святое, неужели вы позволите ему зачахнуть без магии?»

В сухом остатке итоги визита в зачарованный лес выглядели следующим образом: пойдя на взаимные уступки, мы решили вопрос с вином и магией, но турнир лучников по-прежнему вызывал некоторые опасения.

Из-за недоработанной конструкции луков на тренировках были случаи спонтанного срабатывания оружия, что закончилось вывихнутыми тугой тетивой пальцами, одним ранением в пятку и одним внеплановым предложением руки и сердца вследствие оскорбительного попадания стрелы в нежную ж… поясницу одной из зрительниц.

Мы решили, что к обсуждению турнира вернёмся после доработки луков, и я отбыла в Эвирин.

В Эвирине у меня была запланирована встреча с давней подружкой, княжной Мюзель Эвиринской, являющейся по счастливой случайности дочерью местного правителя. И, совсем не случайно, моим источником информации о настроениях, царящих в среде эвиринских магических семей. Особенно тех, кому не нравилось наличие Хранителей судьбы как досадного препятствия к запретному колдовству.

Мюзель встретила меня радостной улыбкой и революционным предложением:

— Яломарочка, а давай жахнем за встречу!

Я теоретически не против. Но не сейчас.

Мне ещё лететь к хиландерам, поэтому я неопределённо пожала плечами:

— Не сегодня, дорогая, мне нужна ясная голова и твёрдая рука.

— Ну да, ну да, я охотно верю, что богини пьянеют, — рассмеялась Мюз.

— Ты меня раскусила, — рассмеялась я в ответ.

Неунывающая Мюзель быстро сменила планы на «не пить, так шопиться», и утащила меня на традиционную ярмарку магических промыслов, которая как раз оккупировала главную площадь Курана [1].

Мы ходили между шатрами со всевозможными съедобными и несъедобными диковинками, и я, не удержавшись, купила мужу красные панталоны:

— Говорят, это к деньгам, — сквозь смех сообщила я подруге.

Мюзель при виде панталон заржала неподобающим княжне образом и принялась строить гипотезы по наиболее оптимальному применению такой оригинальной вещицы. Пока мы праздно шатались по ярмарке, на ходу съедая фирменные куранские круассаны, Мюзель успела сообщить последние новости и параллельно построить глазки проходящему мимо молодому магу.

Последняя фраза в её рассказе вдруг зацепила моё внимание:

— На днях кузина Крыся (ну не любит она свою кузину Кристеллу!) вернулась с модного курорта на Вресском море, и рассказала забавную историю, — Мюзель сделала многозначительную паузу и с интересом посмотрела, ожидая моей реакции.

— И-и-и? — я вопросительно подняла брови.

— Среди эвиринских магов ходят слухи, что Дебор Гарван подал прошение о возвращении в стражи совета богов.

— Да кто же ему позволит? — удивилась я.

— Ну, — неуверенно протянула Мюз, — столько лет прошло с того случая?

— Случая?? Ты назвала случаем его покушение на брата и племянницу? — я осеклась, понимая, что сказала лишнее.

— Не я — так говорят, — возразила подруга. — Так что, это неправда?

— Абсолютная! — категорично подтвердила я.

— Вот как! Тогда непонятно, кто и с какой целью распространяет такие слухи?

— Может, это не слухи, но я тебя уверяю, что совет никогда не удовлетворит такое прошение.

— Значит, оппозиция выдавала желаемое за действительное, или прощупывала общественное мнение, — подытожила Мюзель.

Мы завершили разговор и прогулку возле аистюшни [2], где я оставила своего аиста, тепло простились, и я взяла курс на Вресс.

В резиденции Кеврана меня встретил его секретарь, который сообщил, что несколько дней назад тот сорвался в зачарованный лес и пока не возвращался. Я не то чтобы волновалась, но несколько раздосадована тем, что не увиделась с сыном и озадачена его долгим отсутствием.

Что ж, моё маленькое путешествие вышло на финишную прямую: я полетела в Ломун. От Вресса его отделяет тёплое Вресское море с модными курортами. Я с удовольствием пролетела над бирюзовыми волнами, наслаждаясь живописными видами, и вскоре впереди постепенно вырос скалистый берег Ломуна.

Ломун – провинция с единственным одноимённым поселением, в котором расположено гнездо хиландер. Это очень оригинальное строение, которое каждый раз поражало своим видом даже меня, хотя я была тут бессчётное количество раз.

Представьте себе изящный белоснежный замок со множеством башенок, стрельчатых окон и резных колонн. Издалека он смотрелся на скалах как драгоценное украшение на тёмной ладони великана, а вблизи подавлял величиной и роскошной красотой.

Я шагнула в высокие двери и оказалась внутри замка.

— Приветствуем высокочтимую Яломару под сенью гнезда хиландер! — хрустальным голоском произнесла встречающая меня пряха.

Я легко кивнула в ответ на приветствие и произнесла в ответ ритуальную фразу:

— Входя под сень гнезда, оставляю за порогом злые мысли и плохое настроение, дабы не потревожить тонкие струны мироздания, на которых от начала веков плетётся кружево судеб. Мира и равновесия вам, вечные хиландеры!

— Следуйте за мной, — хиландера приглашающе махнула верхними ручками и первой шагнула в длинный коридор.

Мы миновали несколько закрытых дверей и вышли из коридора в большой зал со стеклянным куполом. Благодаря ему в зале было очень светло. Всё пространство занимали парящие белые липы с Айрандо, ведь именно на них хиландеры любили строить свои белоснежные гнёзда.

Если вы ни разу не встречали хиландер, а вы навряд ли их встречали, то вы не сможете даже близко вообразить, как они выглядят. Представьте себе стройную красивую девушку, которая отличается от окружающих вас людей наличием огромных фасеточных глаз, двух пар изящных рук и длинных, до пят, волос всех мыслимых и немыслимых цветов.

Оттенок волос никогда не повторялся, у каждой он свой, а между тем, хиландер в замке многие тысячи. В целом, когда пряхи не сидели в гнёздах, а двигались по залу, картина напоминала мельтешение цветного конфетти среди высоких белых сугробов, насаженных на тонкую ножку.

А когда хиландеры расселись в гнёзда по своим рабочим местам, вы увидите гигантские белоснежные чаши с разноцветными водопадами из волос. Если же вам посчастливилось застать прях за работой, то вас непременно заворожит процесс плетения кружев: мелькают цветные нити в быстрых руках, колышутся цветные завесы волос, в воздухе разливается тягучая гипнотическая мелодия творения.

Я вынырнула из задумчивой медитации и кивнула старшей хиландере Гриннисе, успевшей подойти ко мне, пока я витала в грёзах.

— Здравствуйте, Яломара, — приветливо улыбнулась хозяйка гнезда.

— Здравствуйте, Гринниса, — отзеркалила я приветствие.

— Хочу показать Вам одну вещь, — озабоченно сказала Гринниса. — Как Вы знаете, мы создаём своё кружево в медитативном состоянии, совершенно неосознанно выплетая узоры. То есть, кружево действительно плетёт мироздание, а мы только проводницы его божественной воли. Никто из нас не придумывает узоры и не выплетает их по своему желанию и представлению.

— Я знакома с процессом проявления в реальности кружев судьбы, — закивала я.

— Отлично, тогда Вы поймёте, о чём я хочу сказать.

Она подвела меня к своему рабочему месту и показала одно из кружев.

— Я плела его совсем недавно, и оно принадлежит…

— Не продолжайте, я отлично знаю, чьё это кружево, — поспешно прервала я её речь.

— Так вот, эта судьба скоро изменится, потому что вот здесь и здесь нити переплелись, и получились новые узоры, — пояснила Гринниса. — Я не знаю, как это трактовать…

—Я догадываюсь, — успокоила я хиландеру.

— Что ж, тогда мне остаётся только передать Вам новую партию кружев, которые нужно отправить в хранилище Призрачного замка.

Завершив разговор, Гринниса отправилась за упакованными сокровищами.

Тепло попрощавшись с волшебными обитателями гнезда, я спрятала кружева в пространственный карман, вышла из замка и направилась к облачному аисту.

В этот момент передо мной, как мне показалось, прямо из воздуха возник Ужарис. От неожиданности я отшатнулась и непроизвольным жестом прикрыла и так невидимый пространственный карман с драгоценной ношей, тем более, что там лежало то самое кружево, такое важное для меня, для всех нас.

— Не ожидала, дорогуша? — криво усмехнулся тёмный. — Вижу, что не рада видеть меня.

— Здравствуй, Ужарис. Удивлена, что ты здесь, а не в Ирилионе, — сухо ответила я, внимательно следя за его действиями.

—А вы все хотите, чтобы я пробыл там как можно дольше, а в идеале остался навсегда, — он злобно прищурился.

— Так решил совет, к чему сейчас эта полемика?

— Мне нужно то, что ты забрала у хиландер.

— Неужели? С каких пор ты заделался Хранителем судеб? Что-то я не слышала о такой перемене в твоей жизни, — с наигранным удивлением спросила я.

— Просто. Отдай. Мне. Это! — отчеканил он.

— Да ты рехнулся, Ужарис! Ты что творишь?

— Мне нечего терять, но я могу многое приобрести, если ты отдашь мне кружева. Менять судьбы – это такое удовольствие, ты даже не представляешь! — мечтательно зажмурился он.

Я бессильно сжала кулаки, понимая, что, скорее всего, одна не справлюсь с богом тьмы. Но тут позади него открылся портал, из которого вышел Мортанель.

Едва показавшись из портала и увидев Ужариса, он в ярости рванул к нему, но тот, сделав незнакомый магический пасс, исчез так же внезапно, как и появился незадолго до этого.

Я с облегчением кинулась в объятия мужа.

— Как ты вовремя, милый, — ласково шепнула я.

— К Вашим услугам, моя владычица, — шутливо поклонился он. — Не пора ли домой, гулёна?

— Пора, ещё как пора! — с готовностью согласилась я, и мы, захватив облачного аиста, шагнули домой.

[1] Куран – столица Эвирина

[2] аистюшня - загон для облачных аистов

Глава 14. О том, что хорошая подруга – это здорово, а много хороших подруг – это катастрофа

Линара

В рабочем кабинете, где я сидела, ожидая приезда Яломары с кружевом судеб, стояли сиреневые сумерки. Сиреневый – цвет Хранителей. И – цвет моей тоски. Двадцать лет я помню о своём горе, о моей малышке и о том, кто оказался вычеркнут из памяти и судеб окружающего мира.

Даже друзья забыли его. Так причудливо сложились обстоятельства, что о тех событиях помнит мой брат, как Хранитель, и его брат, как преступник. Помнят Мортанель с Яломарой, но на то они и боги-покровители Соузмара.

В тот день я не умерла только по одной причине: Яломара погрузила меня в стазис ещё до того, как из моей груди вырвался первый крик горя. А ещё потому, что Мортанель в последний момент успел сдвинуть пространство и время, и это обстоятельство позволило моим самым дорогим людям проскользнуть в щель между мирами.

Когда все считали их погибшими, они выжили, но куда их забросило заклинание Мортанеля, переплетённое с магическим взрывом, не ведали даже боги. Все эти долгие годы я жила одной мыслью: они где-то есть, они живы, а не распылились на атомы на моих глазах.

Я до сих пор отчётливо помнила этот миг, как будто это было вчера: вот Нор и Сонгри появляются из портала и идут к воротам Призрачного замка. Я жду их в увитой зеленью беседке, улыбаюсь, глядя, как малышка виснет на руке отца и что-то увлечённо лопочет ему, смешно морща носик и потряхивая серебряными кудряшками.

Вот они замечают меня, машут руками. Я встаю, чтобы идти к ним навстречу, и тут между нами расцветает ядовито-зелёный цветок заклинания мгновенной пустоты. Он взрывается миллионом смертоносных искр, выжигая пространство вокруг, и всё, что оказалось в радиусе его действия. После такого заклинания не остаётся даже праха для траурной церемонии. В моё сердце вонзается запредельная боль, и в тот же миг Яломара смазанной тенью бросается ко мне, а потом накрывает спасительная темнота, отрезая от невыносимой действительности.

Очнулась я через год. Я помнила всё до последней чёрточки, помнила боль, разрывающую моё сердце, но уже не чувствовала её яростной силы. Я смогла по крупинке восстановить свою жизнь, буквально за волосы вытаскивая себя из депрессии, а депрессию из себя.

Да, одна бы я не справилась, но рядом был брат-близнец, и в этот период наша духовная связь испытывала невероятные перегрузки. На Рэя было страшно смотреть, но он не отпускал меня, ни физически, чуть ли не выкармливая с ложечки, как неразумное дитя, ни морально, разделив со мной свою душу, не дав моей умереть и осыпаться прахом.

Целый год, пока я была в стазисе и ещё год, когда восстанавливала себя, Рэйден занимался всеми делами Хранителей. Не представляю, как он везде успевал, но он успевал всё. Ему помогал наш друг Кевран, став главным стражем Хранителей. Только ни он, ни другие друзья, ни жители нашей связки миров не понимали, что происходило со мной, почему я в таком плачевном состоянии.

Гораздо позже, когда мы, если так можно выразиться, пришли в себя и проанализировали все факты, то поняли: окружающие не помнили, что у меня была семья. Никто не помнил главного стража Хранителей и нашу дочь, как будто их никогда не существовало.

Возможно, это случилось вследствие применения Мортанелем заклинания с воздействием на временные потоки, возможно потому, что моя семья переместилась в другие миры. Мы ни с кем, даже с самыми близкими, не делились нашими догадками и не пытались рассказать им о существовании моих мужа и дочери.

Так решили боги, опасаясь, что вмешательством в воспоминания окружающих мы нарушим замысел мироздания и навредим Нору и Сонгри.

Я бы не справилась, если бы рядом не было Яломары и Мортанеля. Они заменили мне родителей, друзей, они были жилеткой для слёз в моменты моей слабости и «грушей для битья» в моменты ярости. Я жила надеждой и ожиданием.

Наконец я бы не справилась, если бы не было моих подруг. Наверное, слишком самонадеянно записывать в подруги богинь, но так уж вышло. Как Хранительница я тесно контактировала с ними, а как несчастная женщина обрела их крепкую дружбу.

Сложно ли дружить с богами? Легко, если тебе нечего терять. Сложно, если знаешь, насколько они могущественны. В этот чёрный период моей жизни они боролись со мной за меня. И в процессе борьбы наша дружба стала крепка, как алмазы Галта.

Из омута воспоминаний меня вырвал сигнал переговорного зеркала. Я активировала его и увидела Яломару. Судя по обстановке вокруг неё, она была дома, а судя по тому, что она была на взводе и встревожена, случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Привет, Лин, к сожалению, я сегодня немного не в форме и не заеду к тебе. Кружева забрала, они в пространственном кармане, — выпалила она.

— Яломара, что случилось? — встревожилась я. — На тебе лица нет, ты в порядке?

— Да, уже всё нормально, — ответила она, пряча глаза.

— Но было ненормально? — уточнила я. — Внештатная ситуация? Буря над Вресским морем? Не договорились с гномами? Опять эльфы что-то разрушили? Кевран женился? — я набрасывала версии, стараясь разговорить подругу.

Она отреагировала только на последнее высказывание:

— Да если бы женился! У него даже постоянной подружки нет, всё смеётся, что не родилась ещё, — хохотнула она немного наигранно.

— Рассказывай! — решительно пригвоздила я.

— Устала, гномы весь мозг вынесли своим занудством, Кеврана не застала, Мюзель битый час таскала меня по ярмарке до гудения ног, — неубедительно соврала Яломара.

— Что-то не припомню, когда это ты уставала от всего вышеперечисленного? Обычно тебя это только раззадоривало. Лучше признавайся, что довело тебя до такого состояния.

— Хммм…Ну… Ай, ладно! — махнув рукой, сдалась Яломара. —На выходе из гнезда хиландер меня перехватил Ужарис, требовал отдать кружева, и если бы не вовремя появившийся Мортанель, не знаю, чем бы всё закончилось.

Я в шоке уставилась на подругу. Ужарис в Соузмаре??

— Как он смог улизнуть от всезрячего ока Ирилиона? — изумлённо спросила я.

— Как-то смог. Как раз по пути домой Мортанель вкратце рассказал мне о совете богов, где Тартиби оповестил всех о его побеге. Морт говорит, что на совете ни разу не было такого светопреставления.

— И что они решили?

— Фактически ничего. Будут фиксировать всё необычное и подозрительное, отслеживать активность приспешников тёмного, в том числе усилят наблюдение за Ледяным чертогом. Ты бы видела, в каком бешенстве был Морт, когда Ужарис исчез прямо у него из-под носа.

— В смысле — исчез? — ахнула я.

— В прямом: был и нет, и никакого портала. Представляешь?

— Похоже, он откопал новые запретные заклинания. Сложно придётся парням, да ещё и без главного стража Хранителей.

Тут воспоминания вновь тупой болью ударили в сердце, и я горестно сгорбилась в кресле.

— Эй, Лин, не время хандрить! Нас ждут большие перемены! — воскликнула Яломара.

—Только какими они будут? — скептично поинтересовалась я.

— Откуда столько пессимизма и недоверия? Если верховные боги этого мира обещают, что всё будет хорошо, значит, всё будет хорошо!

Я выпрямила спину и улыбнулась. Я тоже верила в лучшее, более того, в последнее время во мне бродило предчувствие чего-то светлого, радостного, от чего сладко замирало сердце и накрывало неясное томление.

Яломара улыбнулась и сказала:

— Ну вот, такой ты мне нравишься больше. Для тебя еще одна новость с последнего совета: они запланировали бал Хранителей. Вы с Рэйденом принимающая сторона. С их стороны организация процесса.

Я во второй раз за вечер открыла рот, да так и не смогла закрыть:

— Им на совете больше делать нечего, как обсуждать меня и мою личную жизнь? Снова небось сватали за кого-то? Божественные упыри! Ну, скажи, сватали? — напираю я.

— Ну… да, — потупилась Яломара. — Но и ты их пойми: это не бесцеремонность, а государственная, всемирная необходимость! Мирам нужны наследники Хранителей.

— Пусть Рэйдена женят! А у меня есть дочь! И муж! Где-то… — упавшим голосом закончила я, уронив голову на руки.

— Лин, я уже жалею, что рассказала тебе это не при личной встрече, а по связи. Но я не могла не поставить тебя в известность. Думаю, что уже завтра к тебе нагрянут наши остальные подруженьки, чтобы обсудить подготовку к балу и посплетничать о кандидатурах женихов.

— Неээт! — я горестно спрятала лицо в ладони.

— Дааа, — усмехаясь, протянула Яломара.

— Все четыре? — уточнила я.

—А то! Будто ты не знаешь их.

— В том-то и дело, что слишком хорошо знаю, — я обречённо вздохнула.

— Вот я и дала тебе время подготовиться ко встрече с неизбежным, — и Яломара заговорщицки подмигнула.

***

На следующий день предположения Яломары оправдались. Когда я спустилась к завтраку, все четыре богини, Илма, Аманзи, Хойя и Жанлара, чинно сидели у меня в гостиной, попивая котту, любезно приготовленную моим поваром, и поданную вместе с нашим фирменным сыром и сладостями.

— Лин, с добрым утром! — Это утончённая спокойная Илма.

— Лин, сколько можно спать? Мы тут уже почти час дожидаемся, — порывистая Аманзи.

— Ами, уймись! Ты и нас подняла ни свет, ни заря, постоянно забываешь о часовых поясах: когда у тебя утро, у нас ещё не совсем, — это поборница справедливости Хойя.

— Лин, не слушай этих зануд, у нас такие новости! — затормошила меня за руку порывистая Жанлара.

— Девочки, давайте сначала позавтракаем, — взмолилась я, — а потом я вас внимательно выслушаю.

«Это на весь день», — тоскливо подумала я, но, из уважения, вслух говорить не стала: хоть они и подруги, но подруги божественные, да и я слишком их люблю и ценю, чтобы обижать с утра пораньше и без причины.

Мы перешли от десертного столика к обеденному столу, где нас уже ждал завтрак: омлет с беконом, хрустящие круассаны с черганским сыром, розетки с несколькими видами джемов, коэта и чай с различными вкусами на выбор. За завтраком обменивались светскими сплетнями и рутинными новостями. Зато после него меня взяли в плотный оборот.

Сначала приехала кутюрье из модного дома «Одеваем как богинь» с целым штатом помощниц, и по начавшемуся светопреставлению я поняла, что подруги настроены более чем решительно и не собирались пускать это дело на самотёк, как, несомненно, сделала бы я.

Битый час меня крутили под магическими лучами, снимая мерки, а потом ещё дольше мучили выбором фасона и ткани на платье из модного каталога «Лучшие наряды сезона – выбери, и пусть весь мир очумеет». Не знаю, как весь мир, а я к концу марафона примерок определённо очумела. Иначе не объяснить, как я могла согласиться на то роскошное платье, которое единогласно, в кои-то веки, одобрили все четыре богини. И на не менее роскошные туфли на высоченной шпильке. И на все акссесуары, и на модную причёску, и на прилагающийся ко всему этому безобразию макияж.

Когда команда имиджмейкеров покинула мой дом, в гостиную скромно протиснулся Вацлав со словами:

— Госпожа Линара, у нас на сегодня намечалась опись книг и подготовка новых хранилищ для кружева…

— Вацек, милый, как давно я тебя не видела, — заворковала Жанлара, которая не могла спокойно смотреть ни на одно животное, даже если это животное — магическая самостоятельная особь с интеллектом.

— Здравствуйте, госпожа Жанлара, — вежливо шаркнул ножкой бурундук, но, отвернувшись, слегка скривился: он не очень любил, когда его называли Вацеком, но с богиней не поспоришь.

— Боюсь, вам придётся отложить дела на завтра, сегодня у нас серьёзное мероприятие, — улыбнулась Аманзи.

— О да, мероприятие, — подмигнула Хойя.

— Да понял, понял, — досадливо мотнул головой Вацлав, — я, собственно, и заглянул, чтобы уточнить, займёмся ли мы делами завтра.

— Пожалуй, да, завтра в самый раз, хотя…, может быть, задержимся, девочки? — провокационно протянула Аманзи.

Мы с Вацлавом синхронно закатили глаза и хмыкнули: кто из их мужей отпустил бы их так надолго? Нет, не потому, что они деспоты и самодуры, а потому, что – государственные дела, и всё такое. Ну не могут же серьёзные боги честно признаться, что элементарно скучают по своим неуёмным половинкам?

— Тогда я, пожалуй, пойду? — обращаясь сразу ко всем, спросил бурундук.

— Конечно ступай, дружочек. Мы бы пригласили тебя составить нам компанию за дневным коэтапитием, но у нас тут девачковые секреты, — хохотнула Аманзи.

Вацлав почтительно поклонился и удалился за дверь с достоинством настоящего библиотекаря в третьем поколении.

А девочки, к моему сожалению, остались. Почему к сожалению? Потому, что я прекрасно понимала, что именно сейчас начнётся «самое интересное»: в очередной раз меня будут агитировать выйти замуж.

Эти разговоро-уговоры велись неоднократно на протяжении всех лет нашего знакомства. Помня о рекомендации Яломары и Мортанеля, я даже у богинь не решилась уточнить: они тоже не помнят, что у меня где-то есть муж, или просто не верят в то, что он жив, или в то, что он сможет вернуться?

Мне были мучительны эти разговоры о замужестве, потому что я до сих пор любила своего мужа, что делало бесперспективными любые другие отношения, а выходить замуж без любви – вообще не мой вариант. Тем более, кто бы и что не думал, я-то отлично знала, что я уже замужем.

Неожиданно для меня, первой атаку начала Илма:

— Лин, на балу будут присутствовать новые деканы академии Солонгар. Тебе, как Хранительнице, обязательно нужно с ними познакомиться, ведь именно с их факультетов идёт набор в силовые структуры, в том числе, и в орден стражей. Один из них, Тамлан Яугир, декан боевого факультета, ранее возглавлял отдел контрразведки в армии Галта, но любезно согласился обучать молодое поколение.

— Он, наверное, уже старичок, раз ушёл из армии в академию, — ехидно прокомментировала Жанлара.

— О, неээт, — хитро сверкая глазами, протянула Аманзи, — не нужно переваливать с больной головы на здоровую, видела я этого Яугира: косая сажень в плечах, высок как водопад на острове Ваори [1], красавчик-брюнет, — подмигнула она мне.

— Я слышала, он ушёл из действующей армии, потому что не до конца оправился от тяжёлого магического воздействия после серьёзной стычки с мадарикатами [2] и леспри [3], случившейся два года назад у глиманских вулканов, — пояснила молчавшая до этого Хойя.

— А я слышала, что он племянник Илмы, и поэтому она так его рекламирует, — влезла неугомонная Жанлара.

— Где ты увидела рекламу, Жанни? Разве я расхваливала его? По-моему, я просто констатировала факт его деканства в Солонгаре. И, кстати, он почти восстановился после магического удара, — возразила Илма.

— Я тоже хочу эээ… констатировать, — эротичным голосом пропела Жанлара, — в Солонгаре есть ещё один новый молодой красавец-декан факультета иллюзий Улло Местари, и с этого факультета многие также идут в военные подразделения и в стражи.

— И только это заставляет тебя так нахваливать шатена Улло, а вовсе не то, что он твой двоюродный брат, да, Жанни? — поддела её Аманзи.

— Девочки, вам не кажется, что наша любезная хозяйка уже готова метать файерболы во всё, что движется, а в неподвижное швырять на звук? — спросила Яломара, входя в гостиную.

Вот честно, я обрадовалась ей как родной. Спасительница моя! Нет, всё-таки мои подруги в полном составе – это катастрофа для моего мозга и душевного равновесия.

Присутствующие повернулись на голос верховной богини и разулыбались во все тридцать два зуба, хотя, по моим ощущениям, зубов у них на порядок больше, чем у среднестатистического человека, да они, строго говоря, и не люди.

— Линара, я привезла кружева из вчерашней партии, Вацлав всё принял и убрал на хранение, не забудь проведать их завтра, — обратилась ко мне верховная богиня.

— Яломара, рады тебя видеть! — хором воскликнули эти акулы в заячьей шкуре. — Присоединяйся к нашей беседе.

— Девочки, по-моему, мы уже обсудили всё, что могли. Давайте перейдём в обеденный зал, мой повар Доманриус сегодня расстарался ради вашего визита, на ужин будет подано его фирменное блюдо: цесарка, фаршированная маюдатскими орехами, зажаренная в листьях белой липы, под приправами острова Варланти. А также разнообразная выпечка с мясом, рыбой и сладкими начинками. О, я прекрасно знала, что заказать Доманриусу, ведь для меня не являлись секретом вкусовые пристрастия моих подруг.

Матримониальные планы были на время забыты, и все уделили самое пристальное внимание озвученным блюдам. А после насыщенного дня и сытного ужина ни у кого не возникло желания продолжить полемику. Вскоре все засобирались по домам. Я знала, что это временная передышка. Основной прессинг ждал меня ближе к балу и на самом балу.

[1] Ваори – один из летающих островов Айрандо (В мире Айрандо семь самых известных и значимых островов: Катта – большой, Дастири – малый, Варманти – лесной, Ликвени- озёрный, Ваори – горный, Чарулла – запретный и Забытый остров. Названы так по отличительным признакам. Остальные острова менее известны, но их более сотни).

[2], [3] мадарикат, леспри – твари из нижнего мира, аналоги демонов.

Глава 15. Соня и Лил. Северные эльфийские горы. И эльфы

Соня

Я обессиленно завалилась на лежанку и закуталась в шкуры, Лил примостился рядом, согревая меня пушистым боком. Уплывая в сон, я слышала его умиротворяющее мурчание.

Утро наступило. Вероятно. По крайне мере, мы проснулись отдохнувшими. Вчера, после блужданий по Несталийским подземным пещерам, мы каким-то странным образом оказались в той, в которой ночевали накануне. По мне так это лучше, чем если бы мы остались замурованными там, куда нас вынесла подземная река.

Оставалось решить, как нам выбираться из Несталийского подземелья. После подъёма и умывания мы доели остатки еды из пещеры-кухни и уныло призадумались о перспективе голода и путях решения этой проблемы. Лил по-прежнему не чувствовал поблизости никого и ничего съедобного.

— Лил, куда идём сегодня? — спросила я, машинально почёсывая его за ухом.

Сибри млел, прикрыв глаза, но, услышав вопрос, повернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Выбор небольшой, сегодня мы снова пойдём по пещерам.

— Куда? — уточнила я.

— Туда, куда откроется путь. И я тебя уверяю, сегодня он будет не таким, как вчера.

— Всё-таки у меня в голове не укладывается, как можно одним путём попадать в разные места.

— Можно, потому, что это разные пути, здесь пространство нелинейно, Несталийские пещеры – это большая аномалия со множеством магических проявлений, здесь возможно практически всё, — пояснил сибри.

— Что ж, пойдём, — вздохнула я. — Сидя на месте, мы не решим проблему, а меня уже начинает напрягать подземная жизнь.

Лил легко вскочил на лапы и приглашающе махнул хвостом:

— Дамы – вперёд. Оу, нет, пожалуй, это другая ситуация. Держись за мной, Соуня, — и, повернувшись, бодро поскакал на выход из пещеры.

Я пошагала следом, пытаясь представить, что подготовило нам коварное подземелье.

Сегодня действительно всё оказалось по-другому. Мы уже пару часов монотонно переходили из пещеры в пещеру, причём все они были похожи как две капли воды, и на каком-то этапе я просто залипла взглядом в спину Лила, машинально переставляя ноги. Хотелось пить, и я с удивлением поняла, что воздух вокруг нас становился жарче и жарче.

— Лил, мне уже пора начинать волноваться? — неуклюже пошутила я, хотя было вообще не смешно.

— Ммм, не знаю. У меня пока нет информации об этом.

— Пока? Кстати, я давно хотела спросить: откуда ты так много знаешь, если я несколько дней назад нашла тебя вылупившимся из яйца? И почему ты так странно родился? В нашем мире кошачьи рождаются, а не вылупляются из яиц как птицы или змеи.

— Отвечу по порядку. Я знаю всё, что хранит коллективная память моих предков. Правда, с одной поправочкой: знания не возникли враз у меня в голове, я постепенно учусь, а если сталкиваюсь с чем-то, что есть в этом хранилище знаний, — тут он показал лапой на голову и на область сердца, — это знание открывается мне. Что касается твоего второго вопроса, то я мог бы сказать, что здесь другой мир и другие правила, но я не буду вводить тебя в заблуждение. На самом деле, туманные сибри рождаются так же, как ваши кошачьи. Я был предназначен тебе, но о предназначении мы поговорим позднее, сейчас просто прими эту информацию. Я родился незадолго до того, когда стало приближаться время нашей встречи, затем меня поместили в специальный защитный кокон, который должен был раскрыться при твоём приближении. Наши пути сошлись, кокон, который ты именуешь яйцом, раскрылся, и мы встретились.

По мере рассказа Лила, я всё больше проваливалась в запредельное изумление. Вероятно, это было написано у меня на лице, потому что Лил вдруг запнулся и физически, и вербально: сбившись с шага и резко замолчав. У меня же в голове была каша из новых вопросов и полученной информации. Лил сел и выжидающе посмотрел на меня.

— Спрашивай, — муркнул он, — что смогу – отвечу.

— Откуда вы узнали о моём появлении в вашем мире? Как ты смог родиться специально перед встречей со мной? А если бы я не перенеслась в это место в этот день, ты бы так и остался лежать там, под кустом, в этом своём защитном коконе? — выпалила я то, что удивило и взволновало меня в первую очередь.

— На самом деле, всё просто, — вздохнул Лил. — Мы всегда узнаём, когда появляется наш Х…, — тут он запнулся, сглотнул и продолжил: — наш маг, и наша жизнь всегда зарождается так, чтобы мы могли родиться перед встречей с ним или с ней. Так же обстоят дела с точкой нашей встречи. К нам приходит знание о том, где и когда мы должны быть, чтобы наши пути пересеклись и слились в один, по которому мы будем идти до конца. Так что я не мог промахнуться с местом и временем, а ты не могла не оказаться в том месте в тот день. Всё случилось так, как должно, и теперь у нас один путь на двоих.

После своей пространной речи он пристально посмотрел на меня, ожидая моей реакции. А я… а что я? Лил быстро и незаметно стал мне незаменимым спутником, другом, врос в душу. А разве можно отказаться от своей души?

Я бросилась к нему и крепко обняла за шею, тем более, его подросшая тушка это позволяла: когда он сидел, наши головы были на одном уровне. Обняв сибри, я почувствовала, как из его стальных мышц ушло напряжение, и он облегчённо вздохнул.

Пока мы беседовали, жара усилилась, по моем лицу струился пот, а свитер прилип к спине. Я вопросительно посмотрела на Лила, поскольку из нас двоих именно он мог располагать хоть какой-то информацией о происходящем.

И, похоже, теперь он ею располагал:

— Насколько я понял, повышение температуры свидетельствует о том, что где-то рядом с нами находится портал. Давай-ка, ты сядешь ко мне на спину, потому что если мы попадём в него не вместе, то…

Ему не пришлось заканчивать мысль, я и так в красках представила, что будет, если кто-то из нас двоих окажется в портале, а другой останется в пещерах. К этому времени Лил уже был несколько крупнее льва, так что вреда я ему не причиняла, а ехать на мягкой пушистой спине очень даже приятно. Ну, то есть, я так думала, пока не взобралась на эту самую спину.

Под мягким мехом скрывались не только мощные мышцы, но и твёрдый неровный позвоночник. И, знаете, как оказалось, при движении седалище наездника ощущало каждый остистый отросток каждого позвонка. Я распласталась по спине Лила, и это помогло уменьшить неприятные эффекты от поездки верхом.

Мы прошли ещё несколько помещений, размеры которых постепенно увеличивались, и в очередной пещере влетели в дрожащее марево, которое внезапно появилось прямо перед нами. Миг — и мы полетели куда-то, а я, зажмурив глаза и крепко вцепившись в шею сибри, отчаянно радовалась тому, что умница Лил предусмотрел такое развитие событий.

Приземление было жёстким. Я медленно приходила в себя после удара о каменную поверхность. Несмотря на то, что при встрече меня и этой поверхности между нами была «прослойка» в виде Лила, приложило меня знатно. Когда в голове прояснилось, я сползла с сибри и попыталась оценить его состояние. К моей радости, он был в сознании, но слегка оглушён. Вскоре он окончательно пришёл в себя и поднялся на пошатывающиеся лапы.

Первым делом мы осмотрелись. Снова пещера! Но уже было не жарко, а наоборот, холодно, почти морозно. Я попрыгала на месте, потом запустила озябшие руки глубоко в шерсть Лила. Тот шумно посопел мне в ухо, потом сел, привалившись к стене, а я смогла удобно устроиться между лап, привалившись спиной к его груди. Это помогло — по крайней мере, дрожать я перестала.

Не дожидаясь моего вопроса, Лил пояснил:

— Мы уже не в Несталийских пещерах, портал перенёс нас на север, в эльфийские горы.

— Эф-ф-ф, — только и смогла профырчать я, потому что снова стала замерзать и стучать зубами.

Лил ещё сильнее укутал меня своим телом, но холод проникал даже через его густой мех, и на меня разом навалилась усталость и сонливость. Сквозь сон я чувствовала, как Лил тряс меня и растирал лапами, а потом я услышала голоса, или может быть, они мне почудились в сонном забытьи.

***

Очнулась я на лежанке в куче шкур, рядом сопел сибри. Почувствовав, что я проснулась, он поднял голову и радостно улыбнулся.

— Соня, ты в порядке?

Я прислушалась к себе:

— На удивление, да, и отлично выспалась. А где мы? Как мы здесь оказались?

— Хм, не поверишь, но мы в гостях у эльфов. Когда ты провалилась в магический сон…

— Почему я туда провалилась? — перебила я его.

— Это было действие охранного контура. Портал вынес нас прямо к границе владений эльфов, и мы попали под действие заклинания. На наше счастье, как раз в это время там проходил отряд эльфов, возвращавшийся из похода. И знаешь, кто был во главе? Наш старый знакомый, кстати, его зовут Кабанэль. Они отключили защиту и помогли мне перенести тебя к ним в подгорный город. Так мы оказались здесь. Если ты хорошо себя чувствуешь, предлагаю пойти в трапезную, сейчас как раз время ужина, и эльфы пригласили нас присоединиться, как только ты проснёшься.

Еда – это хорошо, сказал мой желудок, и я не могла с ним не согласиться, вспомнив наш скудный завтрак.

Когда мы появились в трапезной, нас встретили радостными возгласами и традиционным: «добрый вечер, молодая госпожа» от Кабанэля. За предоставленную возможность нормально поесть я была согласна называться хоть госпожой, хоть владычицей морской, поэтому вежливо поздоровавшись со всеми, целеустремлённо, но не переключаясь на бег, как и положено воспитанной девушке, поспешила к столу.

Массивный деревянный стол ломился от разнообразной аппетитно пахнущей и выглядевшей еды. Всё местное население уже сидело вокруг стола на таких же массивных стульях, и я подумала, что другая мебель, наверное, просто не выдержала бы эльфов-качков.

За столом действительно собрались все, кроме самых маленьких детей. Эльфихи? Эльфинши? Гмм, мне было сложно называть их традиционно: эльфийками, потом что ну хоть ты тресни, но не могла я соотнести понятие «трепетная эльфийка» с тётками, похожими на бойцов-тяжеловесов. И вот вроде умом понимала, что в жизни всё не так, как в книгах, а поди ж ты, стереотипы оказались сильнее реальности!

Присутствующие с интересом разглядывали нас, а я – стол. С едой, да. Тарелки и чашки, темно-зелёные с более светлыми прожилками, вероятно, были сделаны из камня, похожего на малахит, и я некстати задумалась о том, как же тяжело таскать в мойку такую посуду.

Заметив мой интерес, Кабанэль гордо произнёс:

— Такие тарелки есть только у нас, мы делаем их из добытого здесь же в горах хиламита [1].

— Тяжело наверное приходится тем, кто убирает со стола, — посочувствовала я.

— В смысле — убирает? — спросил Кабанэль.

— Ну… а как же вы их моете? Прямо здесь, на столе? — я удивлённо уставилась на эльфа.

— Моем? — озадаченно спросил эльф. — Дык мы их не моем, каждый свою после еды облизывает, делов-то.

Я в шоке посмотрела на тарелку, стоявшую передо мной. Ну почему у меня такое живое воображение? Когда я представила, что кто-то лизал её до меня, ужинать как-то сразу расхотелось.

Вероятно, все мои мысли были отчётливо, крупными буквами, написаны у меня на лице, потому что Кабанэль вдруг заржал и сквозь смех сдавленно пробулькал:

— Да пошутил я, никто её не вылизывал.

И только я облегчённо вздохнула, как он, отсмеявшись, добавил:

— Для гостей у нас новые тарелки.

Ладно — подумала я — утешает то, что моя тарелка новая, а со своими пусть делают, что хотят, хоть вылизывают, хоть выбрасывают. И, напомнив себе, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а еда сама себя не съест, я решительно наполнила тарелку всем, до чего смогла дотянуться, а до чего не смогла, то мне поближе придвинул Лил.

За столом было шумно: каждый стремился поделиться новостями, опережая и перекрикивая соседа. Новостей было много. В основном рассказывали командиры отрядов. Они сидели рядом с Кабанэлем, оба голубоглазые блондины, что вкупе с чернющей щетиной и перекачанными мускулами смотрелось довольно забавно.

Как выяснилось, родные братья, старшего звали Федорэль, а младшего Юриэль. Оказалось, эльфы только за последнюю неделю и на севере побывали, за какими-то пустошами Хойда, и с нами в Несталийских пещерах столкнулись.

— Помните, мы встретились у озёрных фей? — спросил Юриэль.

— Да, такое не забудешь, — закивала я.

— Так это был мир Маюдат! — гордо пояснил вожак горняков.

— Я снова на всякий случай покивала, хотя не имела представления, чем он так знаменит.

Федорэль проницательно посмотрел на мои телодвижения и спросил:

— Молодая госпожа не знает, что это знаменитый мир-заповедник?

Госпожа, ой, то есть, никакая не госпожа, но да, не знала. Обрадованные моей неосведомлённостью, эльфы битый час рассказывали про Маюдат, и про то, что они такие молодцы, не только в своём мире вездесующие, тьфу, вездесущие, но и в другие миры захаживают.

После обсуждения последних деяний Кабанэль поведал нам историю строительства подземной магистрали, прогремевшую на весь Соузмар. Как они строили-строили её через весь континент и «совершенно случайно» попортили великое гномье древо, «а потому что не нужно такие большие объекты посреди дороги тыкать».

«Какие деятельные эти эльфы», — подумала я.

«А то!» — подумал Лил.

Прямо мне в голову.

Я застыла с ложкой у рта и недоверчиво посмотрела на Лила. Я ЭТО точно слышала, или у них тут супчик сварен на неправильных грибах? Лил ехидно смотрел на меня, и этот взгляд выражал нечто среднее между «что, съела?» и «упс». Мой взгляд выражал полное офигение.

«Эй, гнездо-гнездо, я — дупло, приём», — продолжил раскачивать моё самообладание Лил.

«Мы реально с тобой законнектились? Ты так умеешь? — подумала я. — Слууушай, а ведь полезная штука: в любой толпе можем спокойно общаться».

«Умею, и ты умеешь, — он досадливо поморщился. — Рановато, конечно, я тебе это показал, но уж больно хотелось тебя потроллить. А насчёт подслушать-не подслушать, особо не обольщайся: сильный ментальный маг нас, скорее всего,услышит».

Заметив, что я застыла над тарелкой, Кабанэль вскочил и, сурово вращая глазами, заорал:

— Кто осмелился подлить гостье зелье остолбенения? Вы совсем сдурели, дебилы?

«Дебилы» дружно повернулись ко мне, заволновались, загудели и нестройным хором пьяных голосов уверили, что «ни в коем разе, командир, никто не мог, не посмел, не был, не участвовал».

Лил под столом незаметно наступил мне лапой на ногу, и я, ойкнув, отмерла, чем вызвала радостное оживление в рядах эльфов и отдельные выкрики «да нормально всё», «мы же говорили», «да мы... да я... да никогда»!

— Простите, задумалась, — засмущалась я.

— О чём, если не секрет, госпожа Соня? — уточнил Федорэль.

— О том, что входит в рецепт этого чудесного супа, — улыбнулась я.

«Что я несу?» — подумала я.

«Что ты несёшь?» — заржал сибри.

— Лааадно, — успокоенно сел на место Кабанэль.

— А что за зелье остолбенения? — решила я расширить свой кругозор.

— А, это… ну… это не опасно, — замялся Юриэль, — просто… как бы так сказать… это дети обычно шалят: подливают остолбенин, если хотят стащить вкусненькое из тарелки соседа. Его действие проходит через пару минут, но котлета или конфета уже надёжно спрятана в пищеварительном тракте оппонента. Правда, есть один побочный эффект…ну… эээ… на сутки пропадает человеческая речь, пострадавший кудахчет как курица и… как у курицы… часто… в общем, диарея у него.

Я впервые видела, как краснели брутальные мужики. Это зрелище, скажу я вам, такое же нереальное, как скидки в элитном ювелирном салоне. А уж как я радовалась, что мне не довелось лично познакомиться с этим зельем!

Окончание ужина прошло, можно сказать, скучно. Не считать же за развлечение вялую драку двух в дымину пьяных эльфов, которые не столько дрались, сколько держались друг за друга, чтобы не упасть?

Утро наступило неотвратимо и тяжело, как гусеница танка на молодую траву. Зря я в финале ужина повелась на слабо и попробовала отборный эльфийский квас! Рядом ментально ржал Лил.

— Ты теперь круглосуточно будешь пастись у меня в голове? — простонала я.

— Не-а, если только ты сама захочешь, ну или когда будешь ослаблена.

— Сейчас я очень ослаблена, — надавила на жалость я.

— Сейчас ты ещё не умеешь ставить ментальную защиту. Ну и да, ослаблена, пьянь ты моя магическая, — продолжал глумиться кот.

Да какой он кот? Ехидна как есть! Я со стоном приподняла голову от подушки и жалобно посмотрела на сибри.

— Может, колданёшь? Я читала в фэнтези, что вроде есть какие-то антипохмельные заклинания.

— Может, и колдану, — сжалился Лил.

После колдовательно-лечебных процедур у меня появились силы на умывательно-одевательные мероприятия, а чуть позже организм вспомнил, что у него есть желудок, а у желудка есть расписание.

Я подумала: а есть ли расписание у нас? С какого перепуга нас мотало по мирам и по различным частям Соузмара? Есть ли в этом какой-то глубокий смысл, ну или хотя бы мелкий умысел?

И, совсем неожиданно, в моей голове прозвучало:

«Ты учишься, Сонни, твоё путешествие – это тоже часть учёбы».

И знаете, на этот раз со мной говорил не Лил. Я бы даже разговором это не назвала. Просто некто непостижимый запустил эту мысль мне в голову как рыбку в аквариум и растворился в пространстве.

Покосившись на безмятежного Лила, я сделала закономерный вывод, что эта трансляция была только для меня. Так сказать, эксклюзивный канал «Соня ФМ», получите-распишитесь. Я получила и приняла к сведению.

И, неожиданно впервые за последние дни, задумалась о том, какая погода сейчас снаружи, за пределами горных массивов, и какого цвета здесь небо и трава, солнце и цветы? Ведь я ещё ни разу не была под открытым небом Соузмара.

[1] хиламит – аналог земного малахита

Глава 16. Стражи и заговорщики. Часть 1

Провинция Амарон, Мисталь- резиденция Хранителя магии

Рэйден

— Рэй, ты слышал, что я сказал? — настойчиво спросил Мортанель.

— Слышал, — мрачно ответил я.

— Ты же понимаешь, что я не только не был инициатором, но и старался отговорить их. Но в этот раз совет был настроен решительно, и основной аргумент: миру нужны наследники Хранителей. Ты, кстати, до сих пор не женат, так что не удивляйся, что рано или поздно, и скорее, рано, чем поздно, совет возьмётся и за тебя.

— И что ты предлагаешь? Ты-то знаешь, как на самом деле обстоят дела: у сестры есть муж, но мы не знаем, где он, и как вернуть его обратно. В то же время официально для всей связки миров Соузмара она не замужем.

— Я понимаю, но бал не отменить. В конце-концов, бал – это ещё не сватовство, и тем более, не свадьба.

—Линара в курсе? — угрюмо спросил я, представляя, как разозлила сестру ситуация с балом.

— Да, Яломара ей сказала.

— Фуф, прямо камень с души, — облегчённо вздохнул я, малодушно подумав: «хорошо, что это был не я!».

— Вам хватит пары недель на подготовку резиденции Хранительницы к мероприятию? — уточнил Мортанель.

— Вполне, не сомневайся.

— Отлично, тогда я хотел бы обсудить двух твоих новых деканов.

— Дай угадаю: речь про Яугира и Местари?

— Какой ты проницательный! Да, о них, — ухмыльнулся Морт.

— Что конкретно ты хотел узнать? — спросил я.

— Как тебе парни, ну, общее впечатление? — неопределённо покрутил рукой Мортанель.

— Нормальные ребята, сильные маги и отличные спецы. А почему они тебя интересуют?

— Это тебя они скоро заинтересуют, ведь именно их будут активно сватать твоей сестре. Деканов представят ей под эгидой знакомства с руководителями боевого факультета и факультета иллюзий, ведь Линаре нужно будет проводить отбор стражей среди их выпускников.

— Предлог шит белыми нитками: обычно новичков экзаменует главный страж Хранителей, и это пока не моя сестра.

— Да-да-да, все это прекрасно знают, но нужен же предлог для более близкого знакомства. М-да, в другой ситуации я бы и сам предложил вам присмотреться к Улло и Тамлану, парни-то непростые: один брат Жанлары, второй племянник Илмы, да и маги они одни из сильнейших.

Я развёл руками:

— В другой ситуации и я был бы рад такой блестящей партии для сестры.

— Да, в другой ситуации… — задумчиво протянул Морт.

— Давно хотел спросить, да всё случая не представлялось: вы с Яломарой не пробовали ещё раз провести межмировой магпоиск? — с затаённой надеждой спросил я.

— Пробовали, но безрезультатно. Не хотел пока говорить, но раз уж мы затронули эту тему, — Морт остро взглянул на меня, — совет разрешил Яломаре обратиться к Творцам…

— И?.. — я впился глазами в лицо Мортанеля.

— Они не отказали, теперь нам нужно только ждать.

Мортанель попрощался и отбыл к себе в резиденцию, а я сидел в кабинете и думал о предстоящем бале, о Линаре и о том, что в сущности совет не так уж неправ.

Наконец о том, что беспричинный отказ таким потенциальным женихам, если они действительно решат свататься к сестре, вызовет недоумение магической общественности и обиду кандидатов, а также породит массу слухов о заносчивости Хранительницы, которая воротит нос от завидных женихов, но… Я не видел решения проблемы. Насколько всё было бы просто, если бы Норвиг был здесь! Где же ты, Нор?

— Норвиг у Сонша! — через три дня орал мне Кевран через зеркало связи.

А я ошарашенно смотрел на него, не в силах ничего сказать. Быстро же Вселенная дала ответ на мой вопрос! Или это… Творцы???

— Рэй, ты слышишь меня? — продолжал фонтанировать Кевран.

— Слышу! — с жаром ответил я. — Но КАК?

— Мы сами пока не знаем деталей, но если вкратце, то Нор каким-то образом объявился в Соузмаре, был вместе с Ярвином Виртаненом пленён неизвестными, бежал из плена и оказался в пустошах Хойда.

— Но там же..

— Да-да, они отчаянно сражались с целой сворой тварей, и Норвигу удалось призвать Свартнот. Я в это время гостил у Сонша, мы услышали магию меча и перенеслись в пустоши, присоединившись к сражению. После все вернулись к Соншу, где Нор и остался. Мы решили, что пока к нему не вернётся память, так будет лучше.

— Нор ничего не помнит? — удивился я.

— Почти ничего, — развёл руками Кевран.

— Делааа, — протянул я, обхватив голову руками.

— Я думаю, что тебе лучше приехать сюда. Полагаю, общение с тобой и с твоей магией может помочь ему, — заключил Кев.

— Конечно, приеду!

— И пока ничего не говори Линаре, — добавил Кевран и отключил связь.

А я отправился в Соузмарские топи.

Соузмарские топи. Княжество горгонагов

Соншесс Шоррн

Норвиг вторую неделю гостил в моём замке, а я до сих пор не мог поверить, что друг жив, вот он, рядом со мной! Но радость от обретения потерянного друга была с горчинкой: как так получилось, что долгие годы он был вычеркнут из моей памяти и из памяти всех жителей Соузмара? У меня не было ответа на это вопрос, я — боевой маг, а всё, что связано с исчезновением Нора – теоретическая магия, высшая материя.

Несмотря на ошеломительные события, жизнь текла своим чередом. Отважный портальщик Ярвин Виртанен быстро шёл на поправку, и, хотя крепко сдружился с нами, довольно быстро отбыл домой, уверяя, что накопилось много дел.

Однако, мне показалось, что в нашей компании он испытывал чувство неловкости. Я приглашал его погостить позже, когда уладит свои дела. Особенно тепло он прощался с Норвигом, чувствовалось, что их очень сблизили совместные приключения.

После возвращения из пустошей Хойда Кевран на несколько дней остался у меня, и мы тренировались и разговаривали втроём, в том числе обсуждая прошлый заговор Ужариса, его попытки свергнуть Хранителей и подмять под себя совет богов, участие Дебора в заговоре, ссылку и побег Ужариса и его дальнейшие планы. То, что планы были, и то, что цели остались прежними, не вызывало сомнений. Вопрос был в том, что именно он решил провернуть на этот раз.

Непонятные брожения в Эвирине, воздействие запретной магии на Норвига и, как выяснилось, не только на него (пострадавшими и исчезнувшими без вести числились ещё как минимум пять представителей древних родов, не пожелавших присоединиться к Ужарису), наводили на мысль, что бог тьмы собирает личную армию из сильных магов древних родов, обучая их запретной магии.

Также мы узнали, что пропали древние манускрипты из закрытого хранилища академии магии. Сверившись с каталогом, мы выяснили, что они были посвящены способам вызова древнего бога Тысячи Имён. А, прочитав древние хроники, посвящённые предыдущей попытке призыва этого бога, которые закончились кровопролитной войной, мы ужаснулись его планам.

Этот безумец не понимал, что, желая заполучить абсолютную власть, он рисковал погубить весь мир, пытаясь взывать к тому, кто в сто крат сильнее его, кто, проникнув в наш мир, сметёт всех и вся, не пощадив и самого Ужариса.

Позже дела, накопившиеся за время отсутствия Кеврана в герцогстве Вресс, вынудили его вернуться домой. Он собирался встретиться сродителями, поделиться найденной информацией и посвятить их в наши догадки относительно планов бога тьмы, а также обсудить проблему Норвига, надеясь, что они подскажут какое-нибудь решение.

После отъезда Кеврана мы продолжили тренировки вдвоём. Сражаясь с Норвигом на мечах, я смог убедиться, что в отличие от памяти, навыки владения оружием он не потерял. Это был всё тот же виртуозный воин, каким я знал его раньше.

По вечерам мы много разговаривали, вернее, больше говорил я, рассказывая ему обо всём: про нашу учёбу в академии, про сражения, в которых мы участвовали, про события, которые произошли за время его отсутствия и даже про наши шумные пирушки и хулиганские выходки.

И только про Линару я почему-то ничего не говорил. Я не мог себе этого объяснить, но, когда я собирался рассказать о его жене, всякий раз меня что-то останавливало.

Я смирился и больше не делал попыток, продолжая восполнять пробелы его памяти рассказами о других людях и событиях. Он внимательно слушал, иногда задумчиво кивал чему-то своему, задавал уточняющие вопросы. Всё чаще он и сам стал вспоминать какие-то эпизоды из прошлой жизни, в том числе многое из того, о чём я ему говорил.

Но я понимал, что этого недостаточно для возвращения памяти в полном объёме. Но что ускорит этот процесс, какое событие или действие сможет разрушить магический кокон, который держал в плену его воспоминания?

В очередной раз, наблюдая за другом и рассуждая о проблеме его памяти, я вдруг поймал себя на мысли: а помнит ли его Линара? И когда проанализировал все её поступки, нежелание выходить замуж и даже её плачевное состояние тогда, двадцать лет назад, понял, что да — помнит.

Когда кусочки мозаики встали на свои места, я догадался, почему Линару погрузили в магический сон, а потом она тяжело приходила в себя, почти год напоминая механическую куклу, которую заводят по утрам, и она бездумно слоняется как тень, не понимая, что происходит вокруг.

Линара знала, но по каким-то причинам не могла ни рассказать нам, ни забыть, как забыли все остальные.

Норвиг

После возвращения из пустошей мы с друзьями приняли совместное решение, что я должен остаться у Соншесса. Это было резонно, поскольку, не помня почти ничего, я не мог принимать верных решений, как и не мог вернуться на пост главного стража.

Мы регулярно тренировались, и память тела помогала просыпаться воспоминаниям, а подробные рассказы Кеврана и Соншесса укрепляли эти воспоминания, как цемент скрепляет камни друг с другом. Иногда мне казалось, что достаточно небольшого толчка, и лавина воспоминаний снесёт все блоки, как горная река сносит всё на своём пути.

Каждое утро друзья заботливо интересовались:

— Нор, что ты вспомнил сегодня? Говорят, что ночью, когда мы не грузим свой мозг новой информацией, он начинает копаться в залежах старой и иногда находит что-то стоящее внимания, — хитро подмигивал Кевран.

А Соншесс с самым серьёзным видом добавлял:

— А ещё говорят, что один учёный маг увидел во сне магические плетения для сотворения эвиринского бранди, но на деле при изготовлении напитка по этой схеме выходил экстракт болотной поганки, — и при этом в его глазах плясали бесенята.

— Я не слышал более нелепой выдумки! Да будет тебе известно, никакой магии не под силу создать непревзойдённый эвиринский бранди, проще было бы изобрести эликсир бессмертия! — горячился ярый поклонник натурального продукта эвиринских градовинников Кевран.

— Хммм, открою тебе страшную тайну: его не нужно изобретать, ЭБ [1] – это и есть эликсир бессмертия, — хохотнул Сонш, — во всяком случае, буквы те же.

— Дааа? Тогда почему после его употребления ощущаешь себя не бессмертным, а хмельным? — ехидно поинтересовался я.

— Потому что, как говорят лекари, дозу лечебного зелья превышать не следует! — сделав постную физиономию, ответил Соншесс. И тут же бессовестно заржал.

— Ну почему же? Некоторые мнят себя именно бессмертными после ЭБ, и такое вытворяют! — парировал я.

Кевран закатил глаза и поцокал языком, вспоминая недавнюю историю с графом Кюрзе, который, будучи в подпитии, рвался в клетку с матаром, грозясь уделать его одной левой.

— Ну а ты какие откровения видел во сне? — возвращаясь к теме разговора, продолжил допытываться Сонш.

Я отшучивался как мог, но не признавался друзьям, что мне всё чаще и чаще снились не магические плетения и не эпизоды прошлого, а прекрасная женщина с фиалковыми глазами. И если в первый раз это был неясный образ где-то вдалеке, то в каждом новом сне она подходила всё ближе, и я всё отчётливее видел её лицо.

Иногда мне чудилось, что я слышу её нежный голос и чувствую её руки на своих плечах. Я просыпался в отчаянии от невозможности быть с ней и не отпускать никогда. Мысль, что она может принадлежать другому мужчине, сводила меня с ума.

Поскольку Сонш никогда не упоминал, была ли у меня возлюбленная или жена, я не мог разобраться: мои сны – это воспоминания или фантазии? Как и не мог спросить у Сонша про свою личную жизнь, боясь узнать, что эта женщина существовала только в моих мечтах, и потерять надежду когда-нибудь её отыскать.

Спустя неделю моего пребывания в Соузмарских топях к Соншессу приехал Рэйден Дестин, ещё один наш друг и соратник. Сонш решил, что Хранитель магии может ускорить процесс моего магического исцеления.

И действительно, наше общение помогало мне вспомнить всё новые и новые подробности моей жизни. Вспомнилось детство, учёба в академии, служба в качестве стража Хранителей.

Я не помнил только последние годы перед исчезновением. Меня всё чаще посещала мысль, что именно там скрывались ключевые моменты моей жизни. И было ещё кое-что: глаза Рэйдена были такого же цвета, как у той женщины из снов. Но и ему я не решился задать так мучающий меня вопрос.

В один из дней, когда мы с Рэйденом занимались отработкой магических схем, перед нами внезапно раскрылся мощный блуждающий портал, который захватил нас и перенёс в Несталийские подземелья.

Когда мы очутились в одной из пещер, где находилась лежанка со шкурами, меня посетило чувство дежавю. Я определённо был здесь, более того, я вспомнил, как собственными руками делал эту лежанку, как добыл шкуры, случайно встретившись в одной из пещер нижнего яруса с реликтовым медвежолем [2] и сумев одолеть его в жестокой схватке.

За этим воспоминанием потянулись другие, и я решительно повёл Рэя в соседнюю пещеру со словами:

— Здесь есть бассейн для умывания и еда в стазисе.

— Откуда ты это знаешь? —спросил Рэй.

На что я уверенно ответил:

— Я оборудовал эти помещения и жил здесь некоторое время.

— Вот как? Ты что-то вспомнил?

— Когда мы здесь очутились, я вспомнил, как перенёсся сюда почти таким же блуждающим порталом, но тогда я оказался здесь оглушённым и дезориентированным. Единственное, что помню – зелёная вспышка перед глазами, мощный толчок и появление портала. Очнулся уже здесь, обессиленный, почти без магии и совершенно без памяти. Не помнил, кто я и как здесь очутился. Соорудив импровизированную спальню и кухню, всё остальное время я посвятил изучению пещер. Здесь их великое множество, а пути никогда не повторяются, так что в этих подземельях можно бродить бесконечно.

— Вот, значит, как было дело, — задумчиво покачал головой Рэй. — И сколько времени ты провёл в этих пещерах?

— Точно не знаю, но по ощущениям – не больше нескольких дней.

— Если бы мы знали! — он огорчённо посмотрел на меня и продолжил: — Но мы не чувствовали ни тебя, ни магию твоего меча.

— Моя магия, в отличие от памяти, быстро восстановилась в особом магическом поле Несталийских пещер, и я смог почувствовать и активизировать межмировой портал, но на это ушли все силы. Я тогда плохо понимал, что делал и куда шёл, но меня как будто что-то принуждало поступать именно так. И поэтому я ушёл с Соузмара, как только смог открыть портал.

— Куда он привёл тебя?

— Я попал в безмагический мир, с истощённым после построения межмирового портала магическим источником, очутившись в зоне военного конфликта. В то время после жестокого сражения погибло и пропало без вести много людей. В какой-то мере, это помогло мне: моё беспамятство списали на травматический синдром, а в полной неразберихе, творившейся там, некому было опознавать меня, или обвинить в том, что я самозванец и появился непонятно откуда. Раны, полученные в схватке с медвежолем, были приняты за боевые ранения. После лечения в госпитале я вернулся в действующие войска, успел поучаствовать в нескольких сражениях. После увольнения из армии меня с удовольствием приняли на работу в частное сыскное агентство.

— У тебя там была… семья? — с заминкой, волнуясь, спросил Рэйден.

Меня удивила эта эмоциональная заинтересованность моей личной жизнью, но я не видел причины что-либо скрывать:

— Нет, не было. Сначала я был подавлен и шокирован, как потерей памяти, так и попаданием в другой мир, затем приспосабливался к новым условиям существования, учился жить без магии, по законам чужого мира. Позже, когда полностью освоился, то делал несколько попыток завязать отношения, но то ли мне не везло с девушками, то ли я был эмоционально не готов к созданию семьи, но из этого ничего не вышло. Не поверишь, даже до интима не доходило, уже на этапе поцелуя я понимал, что ничего не чувствую, а на губах появлялась горечь, как от полыни, — смущённо добавил я.

— Хммм… — промычал Рэйден, странно глядя на меня.

— Почему тебя так волнует этот вопрос? — не выдержал я.

Рэйден не успел ответить, потому что в следующее мгновение мы оба почувствовали мощное магическое воздействие, а ещё через миг страшное землетрясение сотрясло подземелья, и крупные обломки камней, посыпавшиеся сверху, завалили единственный выход из пещеры.

[1] ЭБ- общепринятая аббревиатура эвиринского бранди, так и пишут на этикетке

[2] медвежоль – плотоядный аналог земного медведя, гораздо больших размеров и со жвалами.

Глава 17. Под открытым небом Соузмара

— Ещё старик Конфуций предупреждал: «Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться». Или это был Булгаков? — пыхтела я, уныло переставляя ноги по слегка заснеженной тропинке.

— Напомни мне, Соуня, почему ты не послушалась этих мудрых людей? — поинтересовался Лил.

— Может быть, потому, что они оба умерли задолго до моего рождения и не успели со мной поболтать? — огрызнулась я, выдёргивая ногу, обутую в высокий ботинок, из небольшого сугроба, хотя, по словам эльфов, даже здесь, на севере, в это время снега уже почти нет.

Вообще эльфы неплохо экипировали меня перед нашим отбытием: мои изрядно потрепанные в скитаниях по достопримечательностям местного мира светлые брючки и белый свитер, позаимствованные в доме-портале, сменили куртка и брюки из чёрной кожи, а также свитер и ботинки терракотового цвета.

— Несмотря на прискорбный факт их смерти, ты ведь откуда-то знаешь эту фразу? — продолжал допытываться Лил.

— И что? — отрубила я.

Убойный аргумент, по себе знаю.

— И то! — не посрамил нашу команду сибри.

Мы замолчали и задумчиво уставились друг на друга.

— Один-один, — констатировала я. — И если что, мой первый вопрос был риторическим.

— Оу, — многозначительно подвигал бровями Лил.

— Да, да, признаю, была не права! — я топнула ногой и взвизгнула, провалившись в лужу, скрывающуюся под тонкой корочкой льда.

— В чём ты была неправа, Соуууня? — вкрадчиво протянул наглый кот.

— Какой же ты зануда, Лил! Подробности ему подавай! Как будто мало того, что я уже сама загнобила себя за опрометчивое решение!

А дело было вот в чём: после завтрака мы решили выдвигаться дальше. Немного подумав, я всё-таки сообщила Лилу об утренней прямой трансляции «Вселенная – Соня», и он согласился с моим мнением, что поскольку кто-то или что-то постоянно организует нам «экскурсионные туры», то кто мы такие, чтобы сопротивляться? Значит, пора двигаться дальше.

И вот тут, фигурально говоря, образовалась та самая развилка выбора, на которой я «свернула не туда». Эльфы предложили доставить нас своими телепортами куда-нибудь ближе к южной части континента, где уже вовсю властвовало лето. Но мне настолько осточертели все подземелья, что я категорически отказалась изображать крота и потребовала, чтобы мы пошли по земле…

— …ведь я ещё ни разу не была под открытым небом Соузмара, — ехидно продолжил мою мысль сибри. — Как тебе на свежем воздухе, красавица?

— Холодно, — поёжилась я.

— А кто сама себе злобная буратина?

— Эй, откуда ты знаешь такие слова?

— Откуда-откуда, от верблюда? — продолжил жечь этот доморощенный стендаповец, но увидев мою кислую физиономию, пояснил: —Из информационного поля Земли. Ты же помнишь, что мы с тобой магически связаны? Благодаря этой связи, я усваиваю реалии того мира, где ты жила, так же, как мы усваиваем информационное поле своего народа.

— Ммм, удобно. Мне бы так местные знания усваивать, — мечтательно сказала я, проваливаясь в очередной сугроб.

На этот раз Лил любезно выдернул меня из него как морковку из грядки и закинул себе на спину, проворчав, что из-за упрямых девчонок мы передвигаемся как улитки.

Скорость передвижения действительно возросла, да ещё как: сибри буквально стелился над землёй, а за его спиной вихрился потревоженный снег. Но вскоре мы наконец-то миновали заснеженный участок, и дальше наш путь пролегал по молодой зелёной траве.

Лил бежал так быстро, что я не успела увидеть момент перехода. Зато издалека увидела появившуюся на горизонте полоску воды, и, судя по её размерам, это было не озеро. А ещё примерно через четверть часа мы оказались в маленькой деревушке, стоящей на берегу моря.

Всезнающий Лил тут же сообщил, что деревня называется Синтор, и стоит она на берегу Солонгарского моря. Я слезла со спины бегового сибри, и мы пошли по деревне.

Размеры её были невелики, и, как объяснил Лил, население занималось морским промыслом: мужчины ходили в море за рыбой и морскими гадами, женщины всё это перерабатывали.

На побережье высились портовые постройки, склады и причалы, у причалов стояли корабли. Судоходство здесь оказалось весьма оживлённым, так как Синтор был крупным перевалочным пунктом: через него в эльфийские земли доставлялось то, что не росло и не производилось в суровом северном климате, а отсюда увозили эльфийские самоцветы, руду и, собственно, рыбацкую добычу.

Из Синтора корабли шли до Жослы, крупного города на материке в провинции Амарон. В Жосле также находилась самая знаменитая академия Соузмара – Солонгар.

Учитывая географические данные, дальше у нас был только один путь: добраться до материка на корабле.

— Соня, как у тебя с морской болезнью? — уточнил Лил.

— Не знаю, я ни разу не была в море.

— Значит, будем разбираться по ходу дела, всё равно вариантов у нас нет. Пойдём в порт, нужно выяснить, какая из этих посудин с нетерпением ждёт нашего появления.

В порту нас не обрадовали: оказалось, что из множества находившихся там кораблей в ближайшее время только один отправится в рейс. Мы подошли к указанному судну, на облупленном борту которого гордо красовалось название «Бедовый», выложенное затёртыми от времени буквами. Капитан корабля стоял здесь же, у трапа, и выглядел немного лучше своего судна, а именно на вид был помоложе и покрепче.

Скептически оглядев нас, он процедил:

— Возьму на борт за 300 монет.

Я растерянно заморгала, но Лил по ментальной связи деликатно напомнил об увесистом мешочке, который нам сунул Кабанэль при эпичном расставании, и я поспешно закивала головой, соглашаясь на все условия.

— Тогда завтра в восемь утра, опоздавших не ждём, — небрежно бросил капитан и отвернулся, потеряв к нам всяческий интерес.

Перед нами встал вопрос ночлега и еды. В Синторе был всего один трактир, который находился здесь же, в порту, но доверия он не вызывал. Вероятно потому, что из-за открытой двери слышались пьяные вопли и звуки безудержного веселья вперемешку с визгливой музыкой и перекрывающим её звоном битого стекла.

Выросшая на передачах «Криминальная Россия», я примерно представляла картину происходящего в стенах трактира, так что мы разумно решили, что это не наш вариант. Покинув порт, мы спросили у пробегавших мимо мальчишек, не принимает ли кто-либо на постой путников, ожидающих корабль. Оказалось, что ещё как принимают, ведь это дополнительный источник дохода для местных жителей.

Нам даже указали примерное направление:

— Пройдёте до первого переулка, свернёте налево, а там увидите дом матросихи под синей крышей, — протараторил чумазый вихрастый мальчуган и унёсся за приятелями.

Вышеуказанный дом оказался скорее домиком, но довольно ухоженным, хотя и давно не знавшим слова «ремонт». Дверь открыла сухонькая подвижная старушка без возраста в аккуратной одежде тёмных тонов.

Я радостно воскликнула:

— Здравствуйте, бабушка Матросиха, можно к вам на постой?

На что она усмехнулась и ответила:

— А чего нельзя, коли можно? Проходите, раз пришли, да зовите меня бабушка Лоза, матросиха – это не имя, а прозвали меня так потому, что и муж, и сыновья матросами были. Да жаль, почти все в море сгинули, остался только младшенький, Нирам, он в академии учится. Я тут одна живу, так что мне постояльцы не только прибыль, но и развлечение. Всё не одной вечера коротать.

«Ну хоть в чём-то нам повезло», — подумала я.

«Да, бабушка наша доброй души человек, — отозвался сибри, — даром, что морская ведьма».

«Как ведьма?» — ахнула я, непроизвольно покосившись на милую бабульку, суетившуюся у печи.

«Спокойно, Соня, всё под контролем. Да не трясись ты так, она никогда злого колдовства не творила, наоборот, морские ведьмы, живущие на побережье, охраняют и поселение, и рыбаков в море».

«Всех спасала, а своих не уберегла?» — скептично парировала я.

«Думаю, там серьёзный противник был или непростая ситуация, а впрочем, ты сама у неё и спроси».

«А это будет удобно?» — усомнилась я.

— Да уж поудобнее, чем за спиной шептаться, — вступила в разговор бабушка Лоза, к тому времени уже накрывшая на стол, и хитро прищурилась.

Я смущённо улыбнулась:

— Вы нас слышите?

— А чего же не слышать, когда уши есть? — подмигнула непростая бабуля.

— Так мы же не разговаривали, — окончательно раскололась я.

— Так и я не про обычные уши говорила, — добила она.

— А Вы сильны, госпожа морская ведьма, — с уважением протянул Лил и слегка склонил ушастую голову.

— Раньше, всё было раньше: и сила, и молодость. Весь Солонгарский берег был под защитой Лозаны Марье, — глядя в никуда, как в прошлое, ответила бабушка Лоза, и даже как-то приосанилась и помолодела.

— Раз уж так вышло, расскажите, что случилось с Вашей семьёй, — попросила я.

— Давайте-ка к столу, пока еда не остыла, за трапезой и расскажу свою историю.

Мы послушно сели за стол, воздавая должное простой, но вкусной похлёбке с рыбой и пирогу с креветками. Как говорится, что морской бог послал, а моряки наловили, то и на столе.

Когда мы неторопливо запивали обильную трапезу вкусным травяным чаем, Лозана начала свой рассказ:

— Эта история началась очень давно, когда мы были совсем молодыми. Не было в ней ничего необычного, как и в сотне подобных. С детства крепко дружили мальчик и две девочки, а когда стали подрастать, обе влюбились в друга детства, а выбрал он, как вы догадались, меня. И с тех пор наша лучшая подруга стала злейшим врагом. Отличие нашей истории только в том, что обе мы были сильными морскими ведьмами. Обида от неразделённой любви выжгла в сердце Изалы всё светлое и доброе, и вместо того, чтобы строить свою жизнь, искать счастье и защищать деревню от напастей, стала она практиковать чёрное колдовство. И до того в нём погрязла, что превратилась в чёрную мору, злобное существо, что злее морских монстров. Хотела она извести всю мою семью: и меня, и мужа Артома, и сыновей Ландра, Кортуса и Нирама, да колдовство было такой силы, что прокляла она всю деревню и сгинула в морской пучине. А я, одна прикрывая всех жителей, истощила свои силы, и не хватило их на всех. Да самых дорогих я и не уберегла, если бы и младшего не смогла прикрыть, умерла бы от лютого горя. Но ради него выжила, выстояла, восстановилась.

Лозана замолчала, грустно глядя за окно, где сгустился сизый вечерний сумрак, как будто пыталась разглядеть в нём сгинувших родных. Мы же сидели тихо, как мышки, да и говорить ни о чём не хотелось. Так, в задумчивом молчании, мы и разошлись по комнатам, готовясь ко сну.

А на рассвете к нам ворвалась бабушка Лоза, и мы, думая, что проспали, кубарем скатились с кроватей и кинулись одеваться. Да только причина побудки была другая: вместо быстрых сборов в порт мы услышали шокирующие новости.

— Не спешите, ребятушки, — сказала морская ведьма.

— Да как же, а корабль? Капитан сказал, ждать не будут, а нам потом куда, если опоздаем? — затараторила я.

— Никуда не пойдёт ваш корабль, ночью в таверне убили капитана, а корабль сожгли магическим огнём, — огорошила нас Лозана.

Я закрыла рот рукой и осела на стул, Лил, такой же ошарашенный, плюхнулся рядом на пол.

—И что нам теперь делать? — дрожащим голосом спросила я.

— Искать другой корабль, конечно, — ответила Лозана. — Но сначала я вас накормлю, негоже бродить голодными, а в таверне готовят не так вкусно, да и сейчас там всё вверх дном, дознаватели работают.

— Эх, Соня, — повернувшись ко мне, сказал Лил, — как-то неприветливо под открытым небом Соузмара, а порталом пошли бы, так гуляли бы сейчас в зачарованном лесу.

Я и сама уже пожалела о своём решении, тем более, ничего особо необычного, исключая наличие магии, в Соузмаре не было: трава зелёная, небо голубое, солнце жёлтое. Правда, лун было целых три, и располагались они в ночном небе треугольником: наверху розовая Ятан, внизу слева голубая Секора, а справа жёлтая Зарда.

Но теперь было уже поздно что-то менять. Бабушка Лоза исполнила свою «угрозу», и отпустила нас из-за стола только после обильного завтрака. Мы вышли, а скорее, выкатились как два колобка-переростка и, тяжело пыхтя, знакомой дорогой поплелись в порт.

Там, как и в таверне, было многолюдно, работали дознаватели, сыщики и магические криминалисты. Тем не менее, после многочисленных опросов, нам улыбнулась удача: выяснилось, что ночью в порт прибыл корабль, который оперативно загрузился рудой и самоцветами и готовился к отплытию.

В отличие от «Бедового», которого ночью постигла столь печальная участь, этот корабль сиял от носа до кормы, и казалось, что он не бороздил просторы моря, а день и ночь начищался в доках. На корме виднелись деревянные резные украшения, на носу фигура морского монстра, а на борту гордо сияли металлические буквы названия: «Чёрное золото».

Мы поспешили к капитану, чтобы договориться о проезде. Капитан корабля был одет с иголочки, как будто собирался на званый ужин, был высок и грузен, а вот его глаза мне очень не понравились. Если погибший капитан был грубым и заносчивым, то этот показался мне хитрым опасным типом, у меня даже мурашки по спине побежали.

Но судьба снова не оставила нам выбора: это был единственный корабль и единственный шанс, причём в прямом смысле, потому что пока мы выясняли нужную информацию, абсолютно все остальные корабли спешно загрузились и вышли в море.

Они так торопились покинуть порт сразу после окончания следственных мероприятий, что некоторые из них ушли порожняком. Таким образом, нам оставалось принять решение и довериться подозрительному капитану, или ждать на побережье неопределённое количество времени.

Мы провели мысленное совещание и решили рискнуть. Не то, чтобы мы куда-то опаздывали, но что-то неведомое не давало нам засиживаться здесь, рядом с пустошами Хойда, тем более, после рассказов эльфов о населяющих её монстрах.

Через час наш корабль вышел в открытое море. В предоставленной нам крохотной каюте, больше похожей на кладовку с иллюминатором, находились привинченная к полу узкая кровать и умывальник. В промежутке между ними с трудом уместился Лил, вытянувшийся вдоль кровати.

Он сразу заявил, что будет спать на полу: ему удобно, а мне при качке будет мягче падать. Неприятно поразил тот факт, что на довольно большом корабле нам нашлось место только в маленьком помещении на нижней палубе, почти в трюме. Да и провели нас туда тайком от экипажа, мотивируя тем, что охранять нас некому, а матросы – народ горячий, любвеобильный.

Поскольку у нас не было выбора, мы согласились на такие странные условия. Чуть позже принесли скромный ужин и чай. Разместившись в каюте и поужинав, мы кое-как устроились на ночлег с мыслью, что во сне время в пути пролетит незаметно, а уснули мы на удивление быстро.

Пробуждение было неприятным. С трудом выползая из сна с пульсирующей болью в тяжёлой голове, я ощущала себя в тесном коконе, врезающемся в руки и ноги. Но спина лежала на чём-то мягком, и первой мыслью было, что я во сне замоталась в одеяло и упала на пол, где и продолжала спать рядом с Лилом.

Попытка распутаться не удалась, поскольку я не могла пошевелить руками. Решив, что при падении сломала позвоночник и ужаснувшись этой мысли, окончательно проснулась и обнаружила, что лежу связанная, а рядом со мной Лил, не подававший признаков жизни.

Помещение не имело ничего общего с нашей каморкой, но по характерному покачиванию пола я поняла, что мы всё ещё в море, а значит, где-то на корабле. В свете последних событий стало понятно, что мы так моментально уснули не без помощи со стороны и, скорее всего, снотворное было в пище и питье.

Но кто и зачем связал нас и умыкнул из каюты? Мне не пришлось долго мучиться в раздумьях, потому что после тихого скрипа распахнулась ранее незамеченная мной дверь, и в помещение вошел некто высокий, замотанный в длинный плащ.

Я притаилась, распластавшись по полу, как будто таким образом могла скрыться от похитителя. Мужчина, а судя по комплекции, это был не просто мужчина, а наш капитан, вразвалку двигался к нам, на ходу зажигая на ладони магический огонёк, который легко взмыл вверх и застыл под потолком, неярким светом рассеивая мрак помещения.

Я впервые видела такое проявление магии и, засмотревшись, не заметила, что капитан остановился совсем рядом и внимательно разглядывал меня. В эту минуту до меня окончательно дошёл весь ужас нашего положения: посреди моря, связанные и опоённые, в полной власти этого опасного человека с неясными целями. Впрочем, вскоре цели прояснились, но менее страшно от этого не стало.

— Зачем же ты нужна нашему великому и ужасному предводителю? — задумчиво промолвил капитан. — Не продешевил ли я, соглашаясь доставить тебя к нему?

— Не понимаю о ком идёт речь, я вообще недавно в Соузмаре, — испуганно прошептала я, пытаясь отползти подальше от опасности.

Меня приводили в ужас присутствие капитана и бессознательное положение моего единственного защитника.

— Не понимаешь — и не надо, главное, что ты зачем-то ему нужна. Ошибки быть не может, речь шла именно о тебе, о девушке из Несталийских пещер. Именно твоя магическая аура была там, я понял это сразу, как только ты подошла ко мне на берегу.

— Мы можем договориться! У меня есть коллекция редких камней, подаренных эльфами. За их стоимость, как сказал Кабанэль, можно купить маленький городок, — дрожащим голосом попробовала я купить нашу свободу, отчётливо понимая, что это вряд ли получится.

— Я считал, что ты умнее, не разочаровывай меня своими глупыми предложениями, — резко прервал мои блеяния капитан. — Во-первых, сколько бы самоцветов у тебя ни было, мне заплатили больше, и не только деньгами, а во-вторых, кто же идёт наперекор нашему великому и ужасному? Я – точно нет, мне дорога жизнь. Да и к чему мне тебя освобождать? Я так стремился выполнить поручение повелителя и получить награду, что даже убрал со своего пути безмозглого пьянчугу Розника, посмевшего первым прийти в Синтор, и разогнал все остальные корабли!

Внезапно меня пронзила догадка: он говорит о погибшем капитане «Бедового»! Значит, мы были обречены, ведь за нами охотился не один человек, и рано или поздно, кто-то из них преуспел бы.

Первым был Розник, но более сильный хищник убил его и забрал добычу, то есть, нас. И ещё я поняла, что именно из-за нас погиб тот капитан и его корабль. Нет, мне не было жаль головореза, собиравшегося сделать с нами то же самое, что и нынешний злодей, но на душе все равно стало муторно.

Я подумала, что сейчас с удовольствием упала бы в обморок, но падать было некуда, я уже была в лежачем положении, и сознание не спешило меня покидать. От страха меня начал бить озноб и ручьём потекли слезы, которые никого не разжалобили.

— Полежите пока в трюме, ничего с вами не случится, а после прибытия вас доставят к предводителю, — с этими словами он шагнул за дверь, плотно закрыв её за собой.

Убедившись, что он ушёл, я предприняла ещё одну попытку освободить руки и осмотреть Лила, но тут он тихо застонал, зашевелился и с трудом открыл глаза. Некоторое время они были расфокусированными, но постепенно его взгляд прояснился и он заметил меня, гусеничкой ползущую к нему.

— Соня, как ты? — встревоженно спросил он, пытаясь встать на лапы.

— Лил, я так рада, что ты пришёл в себя, — теперь уже по моему лицу текли слёзы облегчения.

— Не плачь, Соня, а впрочем, у тебя есть повод плакать: плохой из меня защитник, — горько усмехнулся Лил.

— Не говори глупостей, — шикнула я на него. —Ты- самый лучший, просто мы с тобой снова приняли неправильное решение.

— Сейчас я немного восстановлю силы и развяжу тебя, а потом мы подумаем, как выбираться из этой передряги.

К нам не заходили с проверкой, да и кормить не спешили, а если вспомнить, что мы грузились на корабль в условиях строгой секретности, была высока вероятность, что о нашем присутствии на судне не знал никто, кроме капитана.

Но сейчас отсутствие лишних свидетелей было нам только на руку: Лил усиленно разминал лапы и вскоре смог встать, после чего острыми когтями разрезал опутывавшие меня верёвки. Когда к моим конечностям тоже вернулась чувствительность, мы обошли всё помещение, ожидаемо не обнаружив других выходов, кроме запертой двери, а окон в трюме не было предусмотрено конструкцией.

Лил, имевший острое зрение, позволявшее отлично видеть даже при скудном свете магического огонька, внимательно осмотрел меня и сказал:

— Соня, тут такое дело… твои волосы стали почти белыми, а глаза – тёмно-синими. Я думаю, что эти изменения, происходящие во время стресса, не случайны, и скоро мы увидим, с какими глазами и волосами ты родилась.

— Не представляю, что тебе на это сказать, я знала себя только такой, какой ты меня увидел впервые, — пожала я плечами.

Лил продолжал обходить помещение, задумчиво осматривая стены и периодически пытаясь ковырять их длинными когтями, сопя и что-то ворча себе под нос. А я, понурившись, присела у стены, думая о том, что здесь очень не хватает эльфов, так удачно освободивших нас из подземной пещеры в Несталийских горах.

Честно говоря, я была в отчаянии: выхода не было, а перспектива встречи с великим и ужасным предводителем заставляла сердце заполошно трепыхаться в горле и рождала горечь во рту.

Сибри, устав безрезультатно пробовать стены на прочность, присел рядом со мной. Внезапно мне показалось, что по лицу скользнул лёгкий поток воздуха, но откуда бы ему взяться в запертой комнате?

Лил настороженно навострил уши и повёл носом, принюхиваясь. Я привычно вцепилась в его шею, как делала всегда в минуты опасности, и вовремя: то, что мгновение назад казалось игрой воображения, принимало реальные очертания.

Дуновение стремительно превращалось в ветерок, ветерок – в ветрище, и в центре комнаты начала формироваться воздушная воронка. Она стремительно росла, не издавая ни звука. Лил, пристально следящий за странным явлением, вдруг резко толкнул меня в воронку и прыгнул следом.

Сквозь уплотнявшиеся стенки мини-урагана, уже проваливаясь куда-то внутрь его, я успела увидеть, как распахнулась дверь, и в комнату с перекошенным от ярости лицом шагнул капитан, имени которого я так и не узнала.

А потом нас закрутило мощным воздушным потоком и понесло в неизвестном направлении.

— Лил, куда мы вляпались на этот раз? — обратилась я к своему личному магическому гуглу.

— В блуждающий портал, — меланхолично отозвался сибри. — Я сначала не сообразил, что это такое, но когда разобрался, то понял, что портал — наш единственный шанс сбежать из плена. Плохо, что блуждающие порталы совершенно не изучены, неизвестно откуда они появляются и куда ведут, каким законам подчиняются. Рассчитать траекторию их движения в своё время не смогли даже высшие магистры стихийной магии. Кстати, наряду с ментальной, я чувствую в тебе стихийную магию, и, возможно, этот портал откликнулся именно на тебя.

— Но я не умею пользоваться магией, и даже не чувствую её.

— Зато она чувствует сильных магов, даже когда их магия спит. Блуждающий портал пришёл на твой зов о помощи, который появился в момент серьёзной опасности.

— Ай, в конце концов, неважно, как это произошло и где мы окажемся, лишь бы подальше от всех ужасных повелителей и их головорезов! — воскликнула я, и ветер портала, словно соглашаясь, взметнул мои волосы.

— Хмм… Соня, помнишь наш разговор про осторожное обращение с желаниями? Сейчас ты пожелала оказаться подальше, и если портал действительно слышит тебя, то я даже боюсь представить, насколько далеко нас занесёт, — озабоченно произнёс Лил.

Я хотела что-то сказать. Наверное. Потому что в следующий миг стало не до слов: воздушная воронка растаяла. Прямо над водной гладью. И мы, рухнув с высоты, со скоростью торпеды ушли под воду.

Я задержала дыхание и попыталась всплыть, но совершенно не понимала, где верх, где низ. Когда воздух в легких стал заканчиваться, нас подхватила водная воронка, внутри которой образовался воздушный кокон, дав возможность дышать.

Когда мы пришли в себя и надышались вдоволь, Лил прохрипел:

— Каскад блуждающих порталов! Соня, ты даже не представляешь, какое это редкое явление!

— До сегодняшнего дня я вообще не представляла себе блуждающих порталов, — просипела я.

Обнявшись, мокрые и дрожащие от холода, мы неслись в неизвестность в водном блуждающем портале. Наконец он исчез, выбросив нас на песчаный берег.

Отряхнувшись от песка, мы побрели прочь от воды, в сторону кустов, проступающих из молочно-белого тумана. Потом мы довольно долго брели в этом странном тумане через кустарник, переходящий в подлесок, а затем и в густой лес с высоченными деревьями, кроны которых терялись где-то в туманной пелене.

Лес и туман закончились внезапно и одновременно, и мы оказались на большой поляне с невысокими строениями, вдалеке, с другой стороны селения, виднелись горы с заснеженными вершинами.

— Лил, у тебя есть какие-то предположения об этом месте? — прошептала я. Громко говорить я не решилась отчасти от страха, отчасти от того, что здесь совсем не хотелось шуметь.

— Я не предполагаю, я отлично знаю, где мы, — дрожащим голосом ответил сибри.

Глава 18. Стражи и заговорщики. Часть 2

Ледяной чертог

Дебор

— Господин, — в приоткрытую дверь робко заглянул снежный дух.

— Чего тебе? — прорычал я.

С того дня, как я бездарно упустил пленников, одним из которых оказался мой заклятый брат Норвиг, я пребывал в отвратительном состоянии, а моё настроение скакало от отметки «ужасное» до «совершенно ужасное». Меня раздражало всё и все, потому что я не хотел признаваться даже себе, что сам виноват в том, что случилось. Если бы я тогда выяснил, кто находился в моих казематах, то уж точно бы позаботился о том, чтобы Норвиг навечно остался там, а может быть о том, чтобы он навсегда исчез из истории Соузмара.

Ужарис тоже был в бешенстве, и не столько от побега Норвига прямо у нас из-под носа, сколько от того, что, несмотря на его усилия по устранению портальщика, неведомый мне, но чем-то важный для бога тьмы человек всё-таки попал в Соузмар.

Он так и не сказал мне, кто этот человек, но четыре дня спустя, лично примчался из своей тайной резиденции на одном из островов Айрандо, чтобы разыскать кого-то в Несталийских подземельях.

Ужарис построил портал к пещерам и, использовав заклинание оглушения, которое имело широкий радиус действия, попытался проникнуть в пещеры, но что-то не пропустило его. Он был одновременно растерян и зол, и я очень пожалел, что был в этот момент рядом. Его тяжелая аура буквально расплющила меня, и только упрямство и остатки гордости позволили удержаться на ногах.

С тех пор прошла неделя.

Два дня назад Ужарис связался со мной через переговорное зеркало и сообщил, что ночью у западной оконечности пустошей Хойда пришвартуется корабль с его человеком.

— Ты встретишь капитана, заберёшь доставленную им девушку и постараешься не потерять её до моего появления, — приказал он, не забыв поддеть меня, напомнив о побеге пленников.

— Я понял, Ужарис, не бойся, на этот раз я не оплошаю. Да и сомневаюсь, что слабая девушка сможет сделать подкоп из казематов.

— Ну-ну, — скептично сказал Ужарис, прерывая разговор.

А ближе к ночи он снова вышел на связь и мёртвым голосом сообщил, что задание отменяется. Я даже не стал спрашивать, почему. Он был не просто зол — в холодной ярости. В таком состоянии не орут и не топают ногами, а с бесстрастным лицом стирают в порошок.

И я, глядя в его чёрные как бездна глаза, просто молча кивнул. Просто. Кивнул.

И вот сегодня, судя по тому, что снежный дух без вызова явился в мой кабинет, для меня былаь информация от Ужариса. После моего рыка испуганный дух слегка пошёл рябью, но продолжал стоять в дверях кабинета.

— Докладывай, — более спокойным тоном скомандовал я, впрочем, не испытывая раскаяния за то, что наорал на него без причины.

— Господин, — повторил тот снова, — пришло сообщение от повелителя Ужариса.

— Говори, — скрестив на груди руки, ответил я.

— Повелитель будет ждать Вас у Несталийских пещер сегодня в полдень.

«Как, опять?» — изумлённо подумал я, но, разумеется, не озвучил это снежному духу.

Кивнул, давая понять, что принял к сведению услышанное и взмахом руки отправил его из кабинета. Он исчез, тихо прикрыв за собой дверь, а я нервно забарабанил пальцами по столу, анализируя последние события и пытаясь понять, почему мы уже во второй раз возвращаемся к Несталийским пещерам, кого мы там ищем и зачем этот кто-то Ужарису.

Так ни до чего и не додумавшись, я стал собираться на встречу. Поскольку я был в Ледяном чертоге под домашним арестом и не мог сам построить портал, то воспользовался мобильным порталом, изготовленным для меня Ужарисом. Он был хорош ещё и тем, что отследить его не представлялось возможным.

«Божественный бонус», — обычно, криво ухмыляясь, говорил Ужарис.

Когда я прибыл на место, горный массив, в котором находились Несталийские подземелья, уже содрогался от заклинания «молот гигантов», использованного Ужарисом. Тот повернулся ко мне, довольно потирая руки.

— На этот раз нам ничего не должно помешать, — сказал он.

— Может быть, объясните наконец, кого мы тут ищем и каков план действий? — поинтересовался я.

— Непременно, как только доберусь до того, кто, надеюсь, погребён под завалом.

— Будем искать труп? — ошалело спросил я.

— Зачем мне труп? — удивлённо посмотрел на меня бог тьмы. — Он жив, я только заблокировал его в одной из пещер.

Норвиг

Мы смотрели на заваленный выход и размышляли, как быть. Разбирать завал – долго и бесперспективно, тем более, перед землетрясением мы оба чувствовали магию заклинания, а это означало, что нас завалило не случайно, и что скоро кто-то придёт за нами и явно не с добрыми намерениями.

Построить портал не получалось, вследствие магической аномалии Несталийского подземелья. Оружия для сражения у нас не было, хотя при непосредственной опасности Свартнот должен был проявиться. Ранее он появлялся по моему первому требованию, но сейчас, когда память ещё не восстановилась, призыв срабатывал не всегда.

Минуты стали тягучими, как застывающая смола, обострённым слухом мы чуяли, как за стеной скреблась мышь. Мышь? Не может быть. Звук усилился, и напоминал мне что-то до боли знакомое.

«Да ну?» — подумал я.

Прошло ещё несколько томительных минут, и — бабах-буммм-хрясь — в стене появилась и стала разрастаться трещина.

Ужарис

Жаль, что в моей ситуации я не мог действовать один, без помощников. Как надоело сборище дебилов вокруг! В последнее время раздражал даже Дебор, а ведь когда-то я был так рад, что смог склонить его на свою сторону!

Сказать по правде, не пришлось даже прикладывать особых усилий. Дебор с первой встречи согласился на все предложения и условия. Он настолько ненавидел младшего брата, ревнуя его сначала к родителям, к успехам, к друзьям, а затем и к женщине, что, не задумываясь, предал свою семью. Я поставил на него в прошлом раунде игры за власть, и, к сожалению, проиграл. Но не отступил.

За прошедшие годы я накопил сил, раздобыл кое-какие запретные знания и собрал отряд сильных эвиринских магов. Я был готов повторно штурмовать олимп власти. Мои осведомители в самых верхах, в чертогах Творцов, подслушали, что Яломара тайком просила Творцов о помощи, и те ей что-то пообещали.

Удалось выяснить лишь то, что Творцы распорядились выделить лучшего мага-портальщика для переноса в Соузмар какой-то девчонки. Что ж, раз она зачем-то была нужна Яломаре, значит, её появление не нужно мне. И я организовал похищение этого белобрысого Виртанена, чтобы сорвать прибытие девчонки.

Но всё пошло не так с самого начала. Несмотря на отсутствие портальщика, девицу доставили в Соузмар мобильным порталом. Я принял к сведению, что задумки Творцов так или иначе сбывались, осечек тут не случалось. Но это не значило, что я сдался.

Не получилось заблокировать появление девушки в нашем мире — значит, нужно её выкрасть. Во-первых, чтобы она не досталась Яломаре, а во-вторых, чтобы изучить её, понять, зачем она здесь нужна и, на основании полученных данных либо выторговать за неё особые преференции, либо использовать самому (пока я не знал, как и зачем), либо уничтожить.

И я начал охоту. Сначала, почуяв её в пещерах, я провёл «ковровую бомбардировку по площадям», но не смог проникнуть в пещеры, а через два дня её там уже не было. Затем, снова выследив её и пленив при помощи капитана «Чёрного золота», я предвкушал получение законной добычи.

Но когда непривычно бледный капитан, отчаянный головорез, который, образно выражаясь, не боялся ни матара, ни урагана, дрожащим голосом сообщил мне, что девчонка сбежала через блуждающий портал, и в Соузмаре её следов не обнаружено, я впервые реально испугался гнева Творцов.

В конце концов, они – единственные силы, которые выше меня, которые одним щелчком пальцев создавали и стирали с лица вселенной целые миры. Кто я перед ними? Муравей, ну может быть, кто-то чуть крупнее.

Я был растерян, испуган и зол. Впервые не знал, что мне делать дальше. И тут судьба подбросила ещё один шанс. Возможно, он был неравноценной заменой упущенной девчонке, но лучше так, чем с пустыми руками. Я почуял присутствие Норвига в тех же Несталийских пещерах, и решил захватить его в заложники для плодотворной беседы с Яломарой.

Учитывая, что Хранительница, да и страж всегда ходили у неё в любимчиках, принимая во внимание её бесспорное желание воссоединить этих двоих, она пойдёт на уступки. Тем более, Яломара прекрасно понимала, что второй раз смерть мужа Линара не переживёт.

С такими мыслями я шагнул в Несталийские пещеры.

Норвиг

В стене появилась и стала разрастаться трещина. Ну кто бы сомневался!

Я, радостный повернулся к недоумевающему Рэйдену и сказал:

— Сейчас будет выход.

— Уверен? — недоверчиво спросил он.

— Абсолютно! Смотри, — я указал на расширяющийся проход.

Чем шире становилась щель в стене, тем быстрее это происходило. И наконец в пещеру радостно завалились эльфы, в том же составе, что и прежде.

Увидев меня, главный эльф резко затормозил и даже слегка побледнел и попятился:

— Господин, да что же такое на свете творится? — заголосил он. — Ведь даже гномье древо это, будь оно неладно, два раза под наши кирки не попало, а к Вам в подвал мы уже второй раз за месяц завернули! Опять Вам стену попортили, а Вы её, наверное, только отстроили?

Рэйден слушал это, разинув рот от удивления, а я, как и в прошлый раз, сделал «покер-фейс» и стоял, не прерывая стенания эльфа. Отстенав и побив себя кулаком в грудь с уверениями, что «больше мы ни-ни», эльф заученным движением сунул руку в карман, вытащил горсть самоцветов и с поклоном вручил мне. После этого, не задерживаясь, вся ватага вредителей шустро развернулась и скрылась в недрах гор.

— Что это сейчас было? — изумлённо спросил Рэйден.

— Давай я потом объясню, когда мы уберёмся подальше отсюда. Ведь мы же не хотим дождаться того, кто нас здесь замуровал? — уточнил я.

— Конечно, нет, — ответил Рэй.

— Тогда — прошу, — кивнул я на расщелину в стене.

Рэй понятливо развернулся и рванул к выходу вслед за мной. Как только мы покинули место заточения, смогли легко открыть портал во двор замка Соншесса.

Ужарис

Я шагнул в Несталийские пещеры, уже предвкушая радость от пленения Норвига и последующей реализации своих планов. Однако, пройдя по магическим меткам к нужной пещере, вместо пленников обнаружил пустое помещение с развороченной стеной.

«Долбаные эльфы! — в сердцах подумал я. — Как достала эта их способность игнорировать любые магические заслоны! Там, где не пробьётся сильный маг, всегда пролезет эльф со своей киркой!»

Так было везде, где бы они ни появлялись. Именно иммунитет к магическим преградам позволил им разрушить гномье древо — они просто не заметили окружающей его мощной магической защиты.

И вот сейчас они прошлись своими шаловливыми кривыми ручками и магическими кирками по моему идеальному плану, разрушив его в прах. Я не знал, плакать мне или смеяться. Или биться головой об и так разбитую стену.

Или… но нет! Я просто снова отступлю. На время. Ничего не объясняя Дебору, отправил его в Ледяной чертог, а сам ушёл порталом в тайную резиденцию.

Рэйден

Мы вывалились из портала во дворе замка Сонша с такой скоростью, словно за нами гнались все леспри Галта, но, судя по тому, как шарахнулись слуги, оказавшиеся рядом с местом нашей телепортации, после приключений в пещерах нас самих легко было принять за леспри.

Взъерошенные, грязные, с какими-то веточками и листьями в волосах, припорошённые каменной крошкой, мы мало походили на высоких лордов. Кое-как отряхнувшись, мы двинулись к замку, но тут его дверь резко распахнулась, звучно ударившись о стену и чуть не сбив с ног подходящего к ней слугу, и на ступени широкой лестницы вылетел Соншесс в криво застёгнутой рубахе и с растрёпанными волосами.

Он понёсся вниз, перепрыгивая через ступени, не обращая внимания на слуг, застывших в страхе.

— Где вас носило два дня? — заорал он.

— Два дня? — недоумённо переглянулись мы.

— Да, два чёртовых дня! И я совершенно не чувствовал вас магически! Решил, что вас обоих нет в Соузмаре! Эти дни были катастрофическими для меня и для Кеврана, потому что потерять Хранителя магии и главного стража — это, знаете ли, полное… полная… — он с досадой посмотрел на нас и махнул рукой.

— Сонш, не горячись! Не думаешь же ты, что мы хотели пощекотать тебе нервы и специально закрылись магически? — укоризненно спросил я.

— Конечно, нет, — буркнул он, успокаиваясь, и, подойдя к нам, обнял за плечи. — Пойдёмте в дом, вам нужно умыться и поесть.

Вслед за ним мы вошли в замок и, наскоро умывшись, собрались за столом. Мы были настолько голодны, что обрадовались бы и простой похлёбке, но княжеский стол, как всегда, порадовал глаз разнообразием и изобилием. Утолив первый голод, мы, продолжая неспеша насыщаться, рассказали Соншу о своих злоключениях.

— Нас затянуло в блуждающий портал и вышвырнуло в Несталийских подземельях. Там мы подверглись магической атаке и выбрались из заваленной пещеры лишь благодаря эльфам. Для нас прошло всего несколько часов, — пояснил Норвиг.

— Знаменитая Несталийская временна́я аномалия, — понятливо закивал Сонш.

— Кстати, Норвиг, ты обещал рассказать, что там за история с эльфами, — спохватился я.

— Помнишь, я рассказывал, как очнулся в зачарованном лесу и встретил Ярвина? В этот же день нас похитили и порталом забросили в какие-то казематы. Тогда мы выбрались оттуда благодаря эльфам, которые так же, как сегодня, вломились в закрытое помещение, снеся стену. Так что я уже дважды обязан им своим спасением. Сами же эльфы считали, что постоянно вламывадись в мой подвал, и, в качестве материальной компенсации за попорченное имущество, расплачивались самоцветами.

— Ха, привычка возмещать ущерб появилась у них после того, как им пришлось расплачиваться за повреждённое гномье древо. А учитывая их способность всё рушить, они теперь не выходят из дома без средств для компенсации, — заржал Сонш.

— Какие планы на завтра? — спросил Норвиг.

— Мне нужно вернуться домой, начинается подготовка к балу. Ты, кстати, тоже приглашён, пора выводить тебя в свет, — улыбнувшись, я похлопал его по плечу.

Соншесс многозначительно посмотрел на меня и удивлённо поднял брови. Я покачал головой и неопределённо пожал плечами.

Норвиг задумчиво посмотрел на нас, но не стал комментировать наши жесты и переглядывания.

Потом, обдумав что-то, решительно вскинул голову и произнёс:

— А почему бы и нет?

Глава 19. Перед балом

Рэйден

Вернувшись из Соузмарских топей, я принял активное участие в подготовке к балу Хранителей. Понимая, что любое упоминание о нём раздражало Линару, я постарался оградить её от всех организационных вопросов.

Учитывая характер управляющего Призрачного замка Рахаза Симора, это было несложно: вышколенный персонал чётко выполнял все распоряжения, запасы продуктов на званый ужин поставлялись бесперебойно, сам замок сиял чистотой. Так что моё руководство процессом заключалось в том, что я периодически задавал управляющему вопрос: «как дела?» и получал неизменный ответ: «превосходно, Ваша светлость», и это не было формальной отговоркой.

Мортанель, Уттар, Жер, Урман, Тартиби

После оглашения совету богов информации о возможных планах Ужариса, добытой Кевраном и его друзьями, были введены беспрецедентные меры безопасности. В результате наших действий были выявлены и арестованы члены диверсионной группы и предотвращено покушение на Хранительницу судеб; локализовано одно разрушающее и три парализующих заклятия, в законсервированном виде размещённые в парке Призрачного замка; взят под стражу помощник шеф-повара, пытавшийся подсыпать сонный порошок в муку для выпечки праздничного торта и уничтожен маг-снайпер, в состоянии боевого отложенного стазиса помещённый на вершине соседней горной гряды.

Боги в полном составе лично проверяли и нейтрализовывали всё, что обнаруживалось в Призрачном замке и вокруг него, ведь на балу собирались присутствовать не только представители высшего света, но и самые дорогие для их сердца особы – их жёны-богини.

Уттар грязно ругался, в очередной раз выжигая огнём со стен замка мелкие паразитирующие заклинания и магические катализаторы кашля, икоты и поноса, Жер с помощью земляной магии методично трамбовал ловушки-мини-порталы, спрятанные под травяным покровом, Урман сдвигал горные массивы, одновременно уничтожая спусковые механизмы для провоцирования лавин. Тартиби упорядочивал нарушенный пространственно-временной континуум. Одним словом, боги развлекались как могли.

Илма, Аманзи, Хойя, Жанлара

Богини тщательно готовились к балу, а именно: Илма и Аманзи сканировали свои стихии – воздух и воду на предмет отравляющих веществ и опасных монстров, Хойя вырастила в парке Призрачного замка декоративную арку из живых растений, роскошные цветы и экзотические деревья различных пород, Жанлара призвала пантер и ягуаров для охраны, а светящихся в темноте радужных пичуг и рубиновых саламандр для вечерней иллюминации парка.

Линара

Я была бесконечно благодарна Рэю, что он избавил меня от всей предпраздничной суматохи. Вокруг все суетились, бегали, драили, украшали, перестраивали, взрывали, предотвращали взрывы, а я пребывала в каком-то безвременье: задумчиво сортировала кружева судьбы, покорно ездила на примерки бального платья, гуляла в парке, когда там не велись уборочные и минно-разборочные работы. Я как будто застыла на пороге, на границе горизонта событий.

Вацлав

Бурундук из приличной семьи был опечален, поскольку бездарно попался на удочку кукушки-махинаторши. Прекратив играть в карты, он лишил её развлечения, и тогда кукушка придумала ловкий стратегический ход: игра в фанты на желание.

— Что может быть безопаснее фантов? — скажете вы, и очень ошибётесь!

По условию фанта, выпавшего бурундуку, он должен был исполнить желание механической гадины, которая жила в библиотечных часах и притворялась безобидной кукушкой. Своё желание эта бурундучиная погибель озвучила противным скрипучим голосом, а состояло он в том, что — тадам! — он должен сыграть с ней в карты! А вы же знаете, что выполнение задания в фантах – так же свято, как карточный долг? Ну, короче, Вацлав был просто вынужден играть. А не то, что вы подумали! Кто же выиграл? А вот теперь вы подумали правильно!

В счет выигрыша подлая кукушка потребовала у библиотекаря его шикарную кепи. Каждый час она гордо выходила в ней куковать, лихо заламывая козырёк и произнося «ку-ку» с английским акцентом.

А бедный Вацлав, вместо подготовки к балу, включающей в себя полирование коготков, мелирование полосок на спине и тщательное пушение хвоста, понуро сидел за конторкой в библиотеке, тоскливым взглядом провожая исчезающую за дверкой кепи, криво сидевшую на голове кукушки.

Дебор

Я сидел в Ледяном чертоге, мрачно следил за хаотичным мельтешением снежинок за окном и бездарно напивался. Завтра я об этом крепко пожалею, но сегодня мне нужно заглушить растерянность и досаду.

Планы Ужариса в третий раз рассыпались как карточный домик. Мдаа… Как говорится, один раз — случайность, два раза — совпадение, три — система.

Если Ужарису не удавались его махинации, значит, против него играл кто-то более могущественный. А кто в нашей системе стоит выше богов? Только Творцы.

Почему они решили вмешаться? И чем это грозило лично мне? Слишком мало данных, чтобы делать какие-либо выводы. Не пора ли начинать беспокоиться о сохранности собственной жизни? Но — как и где? Мне не уйти из команды Ужариса, да и куда идти? Совет богов не поверит в моё раскаяние, тем более, что я не раскаиваюсь. Обида и ревность до сих пор со мной, мои самые верные друзья.

Сейчас Ужарис возьмёт паузу и заляжет на дно. Без его помощи мне невозможно и носа высунуть из чертога, а значит, месть Норвигу откладывалась.

Да ещё этот чёртов бал! Он бесил меня больше всего: там будет Линара, и там будет он!

Кевран

Я отправился на Ирилион к Тартиби, пообщаться со всезрячим оком. Отец высказал предположение, что, возможно, мне повезёт больше, чем Тартиби, и мы получим новую информацию. Он аргументировал это тем, что Ужарис мог перемешать магические потоки, и око просто не видит его за магической проекцией брата, а я смогу это скорректировать.

Тартиби встретил меня у входа в небольшое строение овальной формы, вся поверхность которого была покрыта рисунками глаз различного цвета, формы и размеров.

После взаимных приветствий он сделал приглашающий жест рукой, одновременно посылая магический импульс на открытие двери:

— Проходи, Кевран.

Я с удовольствием последовал приглашению, поскольку давно мечтал посмотреть на главный артефакт Ирилиона. Внутренняя поверхность «овала» была молочного цвета и слабо светилась так, что складывалось впечатление о наличии в толще стены равномерного источника света.

В центре комнаты на невысоком постаменте, изображавшем раскрытые ладони, лежала перламутровая жемчужина размером с небольшой мяч.

С разрешения Тартиби я подошел вплотную и мысленно обратился к оку.

Жемчужина приподнялась над постаментом, мягко засветилась и начала вращаться. По мере ускорения её вращения на внутренних стенах помещения стали проявляться неясные изображения, которые постепенно обретали чёткость. Но в итоге я увидел не Ужариса, а… Линару?

В этот момент жемчужина резко застыла на месте, а у меня в голове прошелестело: «предназначение», и сразу после этого изображение исчезло, а жемчужина опустилась на место.

Я вопросительно посмотрел на Тартиби, на что он ответил:

— Я не видел того, что показывали тебе, но по магическим вибрациям определил, что ты получил от ока личное предсказание.

— Мдаа, а я не просил, — задумчиво протянул я.

— Оку виднее, — усмехнулся бог порядка.

Попрощавшись с Тартиби, я весь путь до дома пытался разгадать смысл послания. Не будь Линара замужем, я бы ещё как-то понял этот момент, хотя никогда не испытывал к ней романтических чувств. Но даже если бы я любил Лин, то всё равно никогда не встал бы между ней и другом. Так что означало это чёртово послание?

Ужарис

После фиаско с Норвигом я несколько дней анализировал, сопоставлял, прикидывал, планировал. Безусловно, я не собирался соваться на бал, что бы об этом ни думали мои противники. Но пощекотать им нервы – это святое.

Поэтому я активизировал нескольких тайных агентов, которыми собирался пожертвовать, чтобы сымитировать покушение на Линару. А также разбросал в резиденции Хранителей различные магические ловушки и заклинания. Наблюдая их уничтожение коллективом богов, моих бывших коллег по совету, я немного отвлёкся от мрачных мыслей, но потом они навалились с новой силой.

Моя пассивность в военных действиях имела очень простое объяснение: армия тёмных магов ещё не готова к открытой борьбе, а я не до конца расшифровал свиток с призывом бога Тысячи имён.

Кроме того, чем дальше я читал манускрипт, тем больше вопросов у меня появлялось. В частности, меня беспокоила фраза «и рухнет весь мир». Может быть, я неправильно трактовал переведённый текст? Может быть, полностью это звучало «и рухнет весь мир к моим ногам»?

Потому что если мир просто рухнет, то чем же и кем мне править?

Эльфийские горы

Кабанэль, мурлыча под нос модную песенку сезона «ой, цветёт болото, видно сдох в нём кто-то», натирал бархатной тряпочкой крупные самоцветы, лично отобранные им в дар Хранительнице. Всё складывалось на редкость удачно, и даже с молодой госпожой они познакомились и подружились одними из первых.

«Будет ли она на балу?» — подумал он.

Прислушался к магическим эманациям мира и заключил: «Нет, не будет, сейчас её вообще нет в Соузмаре».

Немного поразмышляв, он пришёл к выводу, что где бы она ни была, при необходимости они всегда разыщут её, слава кирке!

Благой двор светлых гномов

Великое древо окончательно оправилось после варварского нападения эльфов и радовало гномов всё новыми и новыми побегами. Вместе с ним благоухало, колосилось и расцветало всё растительное царство зачарованного леса.

Глава благого двора тысячелетний красавец-гном Акылдур вышел из дома, выращенного в неохватном дубе, тряхнул пышной гривой белоснежных волос, повёл заострёнными ушами и с гордостью оглядел свои владения. С особой любовью он смотрел на великое древо, уже достающее ему до подмышки.

«Лепота!» — подумал Акылдур.

«Маловато будет!» — скривилось древо.

«Да нормально всё будет, госпожа Яломара прислала восемь бочонков с магией и пять кристаллов с навозом саламандр, ой, то есть, наоборот!» — смущённо подумал Акылдур.

«Океюшки», — благосклонно качнулось древо.

Глава благого двора задумчиво почесал затылок, размышляя о том, будет ли уместно поклянчить ещё магии на балу Хранителей.

Глава 20. Два бала. Между прошлым и будущим

Линара Дестин. Бал в честь рождения света, двадцать два года назад

Сегодня – мой первый бал! Я ждала его с нетерпением и предвкушением чуда. Наверное, все девушки испытывали подобные чувства, но я со всей наивностью юной дебютантки считала, что уж у меня-то точно будет всё не так, как у миллионов других девушек. Я беспрестанно забегала в гардеробную, чтобы ещё раз полюбоваться на бальное платье лазурного цвета, разгладить несуществующие складки на пышной юбке и в сотый раз примерить чудесные туфельки в тон к платью. Цвет наряда бесподобно подходил к моим серебряным волосам и к моему превосходному настроению.

Я чувствовала, что после этого бала начнётся не только новый год, но и моя новая жизнь. Наряду с учёбой в магической академии, во время каникул я вместе с мамой буду принимать и хранить кружева судьбы в Призрачном замке, мне будут постепенно передавать все магические ключи и документы, готовить к вступлению в должность Хранительницы.

А ещё, возможно, на этом балу я познакомлюсь с тем, кто покорит моё сердце. Ведь именно на балах и происходят волшебные встречи, не правда ли?

Линара Суор. Бал в честь Хранителей, настоящее время

Сегодня – бал Хранителей. Я ждала его со смешанными чувствами: с чувством долга, с раздражением и досадой. Но в этот противоречивый коктейль чувств периодически вплеталась нота тревожного ожидания.

Я зашла в гардеробную, где висело бальное платье, выбранное совместно с богинями. Оно было великолепно: благородного цвета марсала, оттеняющего мои глаза, с небольшим декольте, оно плотно облегало меня до талии, а лёгкая многослойная юбка мягко струилась до кончиков туфель. Лаконичный силуэт, никаких легкомысленных рюшей. Туфли в тон и ювелирный гарнитур из аметистов в белом золоте дополняли мой наряд.

Линара Дестин

Мы с братом и родителями вошли в бальный зал, где царила оживлённая праздничная атмосфера, под потолком летали иллюзорные снежинки, а сам потолок изображал сияющее звёздное небо. Всё помещение было украшено символами нового года и заснеженными цветами, над которыми порхали радужные птицы и цветными искрами рассыпались фейерверки.

Мы с Рэйденом, как будущие Хранители, были представлены совету богов и его главе - богу тьмы Ужарису. Я ощутила холод и смятение, когда он внимательно разглядывал меня своими чёрными глазами. Только наличие рядом брата-близнеца, деликатно поддерживавшего меня под локоть и подбадривавшего ментально, позволило мне сохранить невозмутимое выражение лица.

После торжественного представления родители продолжили беседу с членами совета, а мы с братом отправились к нашим друзьям из магической академии Солонгар. Они, как и мы, учились на боевом факультете, который готовил, без преувеличения, элиту магического мира.

Девчонки традиционно кокетничали, стреляли глазками и нервно хихикали при виде моего красавца-брата. Парни с уважительным восхищением разглядывали меня и мой бальный наряд, не позволяя себе лишнего, поскольку Рэйден одним суровым взглядом пресекал все поползновения в сторону моей персоны.

В какой-то момент я ощутила чьё-то пристальное внимание, направленное на меня, которое ощущалось как нечто холодное и гнетущее. Осторожно оглянувшись, якобы поправить складку на юбке, напоролась на пристальный взгляд высокого платинового блондина с серо-голубыми глазами. Я резко отвернулась и слегка толкнула брата локтем в бок, привлекая его внимание. Он с готовностью повернулся ко мне.

— Рэй, что за парень-ледышка пялится на меня? — прошипела я.

Рэйден покосился в сторону блондина, а потом ответил:

— Это Дебор Суор, брат главного стража Хранителей, капитан стражей совета богов.

— Хмм, неприятный тип, и манеры у него не очень, — недовольно буркнула я.

— Не нравится — не общайся, тебя же никто не заставляет, — хмыкнул брат.

Но именно Дебор пригласил меня на первый танец.

Линара Суор

Мы с Рэйденом, как хозяева вечера, встречали гостей, стоя наверху лестницы, ведущей в бальный зал. Сегодня здесь собрались представители всех магических родов и рас, совет богов всем составом, а также деканы и преподаватели академии Солонгар, ректором которой был мой брат.

Автоматически повторяя слова приветствия, я бесцельно рыскала глазами по залу. Рэй и команда постарались на славу, украшая место проведения бала. Роль освещения исполняли не только магические светильники, задекорированные под вычурные фонари, но и гирлянды экзотических цветов с Маюдата, и магические птицы и бабочки с Ирилиона, обладающие даром менять цвет в такт музыке, и летающие гигантские светлячки с Айрандо.

Потолок был поделён на две части: ночную и дневную. На дневной сияло солнце и плыли пушистые лёгкие облачка, на ночной сияли три наших луны — Ятан, Секора и Зарда — в окружении звёзд, рассыпанных по темно-синему бархату небосвода как брызги расплавленного серебра. Оконные и дверные проёмы, а также изящные резные колонны украшали цветы всех наших миров, входящих в связку Соузмара.

Почти все гости были в сборе, задерживался только Соншесс Шоррн, князь горгонагов.

— Что-то я не вижу Сонша, — вопросительно глянула я на брата.

Тот усмехнулся и сказал:

— Он немного задерживается. Просил начинать без него.

Я кивнула и вместе с Рэйденом шагнула в центр зала.

— Друзья, рады видеть вас в Призрачном замке! Объявляю бал Хранителей открытым!

Линара Дестин

Я нерешительно посмотрела на брата, но Рэй ответным взглядом дал понять, что отказывать не стоит. Вздохнув, я вложила свою руку в ладонь Дебора и шагнула в танец как в омут.

К чести моего кавалера, танцевал он неплохо и не нарушал границ приличий. И только его горящий взгляд смущал и приводил в замешательство. Он не пытался заговаривать со мной, а просто смотрел пристально и жадно. А может быть, всему виной были игра света и теней на его лице и моё бурное воображение.

После танца он так же молча отвёл меня к брату.

Линара Суор

Музыка, до этого звучавшая тихим фоном, усилилась, первые пары потянулись на площадку для танцев, остальные разбились на группки по интересам или отправились к фуршетным столам воздать должное деликатесам, приготовленным нашим виртуозным Доманриусом. Мы с братом отошли в сторону, но поговорить так и не сумели.

— Рэйден, Линара, чудесное оформление зала, — подходя к нам, прощебетала Аманзи, встряхнув гривой медных волос и восторженно оглядывая помещение синими глазами.

Как обычно, двигалась она порывисто и быстро, отчего воздушная юбка её платья цвета слоновой кости колыхалась вокруг ног как беспокойные волны во время небольшого шторма.

Рэйден учтиво поцеловал ей руку и ответил:

— Аманзи, мы рады приветствовать тебя на балу Хранителей.

— Рэй, ну к чему этот официоз, тем более, когда здесь все свои! — укоризненно пропела она.

— Допустим, не все, — протянул брат, кивая кому-то за моей спиной.

Я обернулась и увидела, что к нам идут Илма и Жанлара с незнакомыми мне мужчинами.

Илма, с высокой замысловатой причёской и в платье лавандового цвета, шла под руку с высоким чуть прихрамывающим брюнетом, одетым в тёмно-синий костюм. На его загорелом лице особенно ярко выделялись пронзительно синие глаза, взгляд которых сейчас был направлен на меня.

«Это, вероятно, Тамлан Яугир», — подумала я.

Перевела взгляд на спутника Жанлары, гордо вышагивавшей в платье кобальтового цвета. Это был одетый во всё чёрное зеленоглазый шатен, не уступавший ростом Яугиру. Я поняла, что это не кто иной, как Улло Местари, маг иллюзий и брат своей божественной спутницы.

Когда они приблизились, мужчины обменялись рукопожатиями с Рэйденом, а затем были представлены мне:

— Тамлан Яугир, декан боевого факультета Солонгарской академии, — отрекомендовал Рэй.

Тамлан улыбнулся и поцеловал мне руку.

— Очень приятно, — ответила я, согласно этикету слегка склонив голову.

— Взаимно, — низким голосом прогудел боевик.

— Улло Местари, декан факультета иллюзий, — представил Рэй, и церемония приветствия повторилась.

Илма с Жанларой с любовью и гордостью смотрели на своих родственников и протеже, не забывая оценивать мою реакцию на молодых мужчин. Я вежливо улыбалась, в душе посмеиваясь над божественными сводницами.

— Линара, — обратилась ко мне Илма, — как ты знаешь, эти молодые перспективные деканы готовят лучшие магические кадры для работы в силовых структурах, в том числе в подразделении стражей.

— Илма, дорогая, вообще-то это должен был сказать я, как ректор академии, — шутливо упрекнул Рэйден.

— Вы, мужчины, всегда опаздываете, — кокетливо парировала Жанлара, включаясь в разговор и будто бы незаметно оттесняя мага иллюзий ближе ко мне.

— Неужели сам бог порядка грешит опозданиями? — ехидно осведомился Рэй.

— Исключения только подтверждают правило, — тут же принялась выгораживать мужа Жанлара.

Рэй поднял руки в примирительном жесте и предложил продолжить беседу у фуршетного стола. Мы неспешно двинулись в направлении закусок, но тут заиграл вальс и более шустрый Улло пригласил меня на танец.

Я нерешительно посмотрела на брата, но Рэй ответным взглядом дал мне понять, что отказывать не стоит. Меня настигло чувство дежавю и где-то вдалеке зазвенел тревожный колокольчик.

Вздохнув, я вложила свою руку в ладонь Местари и шагнула в танец.

Линара Дестин

После танца с Дебором осталось тягостное чувство, которое я постаралась развеять бокалом вресского вина и танцем с братом, а затем с однокурсником Леоном, младшим сыном князя горгонагов, чей старший брат Соншесс был стражем Хранителей.

Несмотря на весёлое времяпрепровождение в компании сокурсников, периодически ощущала на себе тяжёлое внимание мрачного блондина. Я старалась не смотреть в тот конец зала, где он неподвижно стоял около колонны с бокалом эвиринского бранди, но нет-нет, да и непроизвольно бросала взгляд в его сторону.

Не потому, что он меня заинтересовал, а потому, что инстинктивно ощущала исходившую от него опасность. Так стараешься не находиться спиной к хищному зверю. Кстати, подобные чувства вызывал у меня и бог тьмы.

Линара Суор

Во время танца Улло развлекал меня светскими беседами, удачно шутил и показался вполне милым кавалером. Мы расстались довольные друг другом, и я уже мечтала о тарталетке с грибами и цесаркой, но у фуршетного стола меня перехватил Тамлан с приглашением осчастливить танцем и его.

Я не отказала, да и не хотела, потому что племянник Илмы импонировал мне своей сдержанностью и внутренним благородством, чем в какой-то момент напомнил мужа, отчего поднявшееся было настроение, скатилось вниз.

Но я давно научилась держать лицо на людях, поэтому никто не заметил во мне перемены, возможно, за исключением брата.

Линара Дестин

Где-то в середине вечера, в очередной раз взглянув в сторону Дебора, я заметила рядом с ним смуглого брюнета, и сердце вдруг замерло, а затем затрепыхалось в груди. Словно почувствовав мой взгляд, брюнет повернул голову и пристально посмотрел на меня.

Я нервно укрылась за бокалом с вином, но незнакомец продолжал неотрывно смотреть на меня, буквально прожигая своим горячим взглядом стекло бокала. Я, как за спасательный круг, уцепилась за подошедшего брата, который в ответ посмотрел на меня с недоумением и немым вопросом. А я даже не могла открыть рот, чтобы спросить у него про мужчину, так взволновавшего меня.

— Лин, ты в порядке? Не нужно так налегать на вресское вино, тем более, что меня послали за тобой. Родители хотят познакомить нас с новым главным стражем Хранителей, который скоро должен прибыть на бал.

— Я в порядке, Рэй, — ответила чуть дрожащим голосом, хотя моё состояние было далеко от порядка.

— Тогда не будем заставлять родителей ждать, — сказал он и повёл меня туда, где в окружении богов стояли наши мама и отец.

Линара Суор

Отзвучали последние аккорды танца, и Тамлан галантно поклонившись, сопроводил меня к брату и довольным богиням. Мы продолжили светскую беседу за бокалом вина. Тамлан и Улло активно участвовали в разговоре, делали мне комплименты, сыпали остротами (в основном Улло), короче, всячески демонстрировали свой интерес.

Линара Дестин

Мы подошли к родителям, и я присела в книксене перед ними и богами.

— Линара, — торжественно сказал отец, — позволь представить тебе главного стража Хранителей, с которым ты будешь сотрудничать на посту Хранительницы судеб.

Я повернулась к подходившему… брюнету, который некоторое время назад захватил всё моё внимание. Сердце вновь быстро забилось в груди, а руки стали ледяными. Он подошёл совсем близко, и я наконец смогла разглядеть вблизи и его мужественное лицо, и карие глаза, смотревшие на меня как на величайшее сокровище.

— Норвиг Суор, — произнёс он низким голосом с приятной хрипотцой.

Линара Суор

— Норвиг Суор и Соншесс Шоррн, — звучно произнёс дворецкий где-то за нашими спинами у входа в зал.

Я выронила бокал из ослабевших рук и медленно, как во сне, повернулась на его голос. Соншесс уже подходил к нам, а рядом с ним шёл… Норвиг!

Линара Дестин. Линара Суор

— Очень приятно, присела я в книксене и несмело улыбнулась.

— Норвиг, — прошептала я, широко раскрытыми глазами глядя на своего мужа.

— Разрешите пригласить Вас на танец? — протянув мне руку, спросил страж.

— Разрешите пригласить Вас на танец? — протянув мне руку, спросил Нор.

Я согласно кивнула и, как во сне, шагнула в объятия главного стража.

Я согласно кивнула и, как во сне, шагнула в объятия мужа, еще до конца не осознавая, что он вернулся. Он вернулся!

Мы закружились в танце, и с каждым новым па я понимала, что пропадаю, что я уже влюбилась в этого человека и не мыслю жизни без него.

Мы закружились в танце, и с каждым новым па внутренняя пружина напряжения и тоски, душившая меня эти долгие годы разжимала свои холодные объятия.

Но самое поразительное было то, что в его глазах я видела отражение своих чувств.

«Предназначенные богами — вот как это называется», — вспомнила я прочитанный недавно трактат о предназначенных.

Я смотрела на него с любовью и нежностью, и он отвечал мне взглядом, полным радости узнавания и любви.

Норвиг Суор

Мы опаздывали, но Соншесс сказал, что так нужно, и я был вынужден согласиться с другом. Когда мы вошли в зал и дворецкий объявил наши имена, первая, кого я увидел, была моя прекрасная незнакомка из снов, моя чудесная леди с серебряными волосами.

С этой минуты я больше не замечал никого и ничего вокруг, я шёл только к ней. И, подойдя, не глядя на тех, кто стоял рядом, сразу же пригласил её на танец. Она согласно кивнула и шагнула в мои объятия.

Мы закружились в танце, и, с каждым новым па разматывался клубок моих воспоминаний, память рывками возвращала всю мою предыдущую жизнь.

Я вспомнил всё до мельчайших подробностей. Я вспомнил, что эта невероятная женщина — Линара — моя жена, и душу захлестнуло непередаваемой радостью.

Но в следующий миг я вспомнил, что ещё у меня есть… дочь…

Мы одновременно взглянули друг на друга и хором спросили:

— Где Сонгри?

Конец первой книги.

27 мая 2022г. – 23 июня 2022г.