Возмутительная Ярослава Павловна

Глава 1. Евгений. День неприятных сюрпризов

Я материализовался в точке выхода прямо в подвале любимого Бюро.

Дежурил сегодня Артёмка и делал это очень старательно: храпел так, что между мирами было слышно.

— Артём Игоревич! — рявкнул я. — Прибытие отметь!

Подскочил Артём знатно. Глаза вытаращил, на левой щеке отметилась половина клавиатуры, хоть алфавит учи. Пригладил пятернёй растрёпанные волосы, зачем-то заглянул под стол и только потом, тихо выругавшись, надиктовал в базу данных:

— Сомов Евгений Алексеевич, прибытие из реальности 721 в девять ноль восемь, понедельника пятого сентября.

Выключил микрофон и растёр лицо руками

— Ну, досыпай, — пожелал я.

Отчёт сейчас точно делать не буду. Завтра. Или через неделю. Ибо целая банда контрабандистов, промышляющих переправкой синей изоленты с Земли в параллельные миры, обезврежена одним оперативником. То есть мной. Лично. В одиночку. И никого не пришлось подключать из соседних отделов, никаких межведомственных согласований, никаких отчётов в трёх экземплярах о необходимости дополнительных ресурсов. Просто качественная оперативная работа по всем правилам БМС-15-Г «О задержании лиц, осуществляющих незаконную торговлю стратегически важными липкими материалами». Ладно, шучу. Нет такой инструкции, но я всё равно молодец, так что никаких отчётов.

— Расскажи, как прошло, — зевнул Артём.

Я потоптался у двери. И вернулся к столу. Сел на вертлявую табуретку.

— Ну? — Артём уже понял, что рассказать мне есть что, иначе бы я не остался.

— Что ну? — ухмыльнувшись спросил я. — Изоленту у нас тырили, представляешь? Таскали в отсталые миры и втирали туземцам, что она божественного происхождения. Я все ботинки стоптал, пока банду вычислял.

— Всё правильно, — кивнул Артём, — уникальный продукт наша изолента. Может починить всё что угодно — от лопнувшего патрубка до разбитого сердца. Буквально.

— А! Помнишь, старикан у нас работал в начальниках? Герман Владленович? Он этой изолентой трещину в реальности заклеил, через которую отарийцы пёрли. И ничего, мужик давно на пенсии, а изолента держится. Уже ведь лет десять ни одного отарийца, кроме нашего, бюрошного, не видели.

Артём заржал и протянул мне «пять».

— Хорошая байка, Жень. Столько раз слышал и до сих пор смешно. Так у тебя всё? банду поймал и домой?

— Вот сувенирчик принёс, — я выудил из кармана амулет.

Небольшой диск размером с монету, вырезанный из тёмного дерева и отполированный до матового блеска. В центре была выжжена спираль, закручивающаяся против часовой стрелки. По краям шли мелкие зарубки.

— Откуда это? — впечатлился Артём.

— Да пока банду ловил, как раз в семьсот двенадцатом, угодил под горячую руку местного шамана, который решил, что я покушаюсь на священную изоленту его племени. Мы сначала немного повздорили, а потом он вник в ситуацию, помог банду вязать и вот, амулет от сглаза подарил.

— Дай посмотреть, — Артём протянул руку, ухватил амулет и поднёс почти к самому лицу. — И что рисунок на нём осмысленный?

— Ага, — я забрал амулет назад. — Спираль — символ, отводящий негативную энергию обратно к тому, кто её посылает. Каждая из зарубок — это один из духов-защитников. Верёвочка, — я потряс шнурком, на которым болтался диск, — тоже не простая. Три нити: красная — защита от врагов, чёрная — отвод зла, белая — чистота намерений.

Ещё на верёвочке болтались три маленькие косточки неизвестного происхождения. Я не спрашивал у шамана, от какого животного они были, Артём у меня про них тоже не спросил.

Амулет до сих пор пах дымом костра и какими-то незнакомыми травами.

— И что, будешь пользоваться? — Артём насмешливо прищурился.

— А то, — серьёзно ответил я. — Шаман говорил, амулет нужно носить на груди, под одеждой. А ещё — раз в месяц держать под лунным светом для «подзарядки». Вот надену и буду носить, вдруг от начальства защитит.

Артём покивал, бросил взгляд на часы и кивнул в сторону выхода:

— Ладно, Женя. Работай иди. А я тут ещё подежурю, — и зевнул, зараза, так, что я сам не удержался и повторил за ним, чуть не вывернув челюсть.

«Работай иди», — передразнил его мысленно, клацая зубами, и тут до меня дошло. Понедельник! А уходил я в пятницу. Где выходные? Где заслуженный отдых после блестяще проведённой операции? Где возможность выспаться хотя бы часов десять подряд и не думать о нарушителях?

— Понедельник! — простонал я. — Эйнштейн, куда ты смотрел? Мои выходные украли! Где заслуженный отдых? Где возможность выспаться?

— Украли злые релятивисты, — серьёзно ответил Артём. — Так что говорю ещё раз, иди работай.

— Красота! Мечта трудоголика! — я вздохнул. — Хотя есть в этом определённая романтика. Герой возвращается с победой, но долг службы не позволяет почивать на лаврах.

— Только в реальности это звучит как «иди работать, потому что план сдачи отчётности никто не отменял», — подхватил Артём.

— Никаких отчётов, — тут же ощетинился я.

И сбежал.

Что ж, раз судьба распорядилась именно так, значит, будем работать. Но сначала — кофе. Много кофе. Очень много кофе. Столько, чтобы можно было не только проснуться, но и воскреснуть.

Кофейня «Кофе, сливки, два стола» находилась в двух кварталах от офиса. Обычное место для подобных заведений — на пересечении оживлённых улиц, где всегда есть поток клиентов, спешащих на работу и нуждающихся в кофеиновом допинге. Я был одним из таких клиентов уже второй год подряд, и мне это даже нравилось. По крайней мере, в кофейне меня никто не заставлял заполнять никакие отчёты.

Заведение соответствовало названию: действительно было всего два столика, зато кофе готовили отменный и сливок не жалели. Правда, я всегда брал айс-кофе, так что сливки мне были без надобности, но сам факт их наличия внушал доверие. Как и то, что здесь не пытались втюхать сомнительные десерты по цене годовой подписки на стриминговые сервисы.

За стойкой возилась Соня — девушка лет двадцати, студентка какого-то гуманитарного вуза, подрабатывающая баристой. Милая, общительная, она легко запоминала постоянных клиентов и их предпочтения. Классическая представительница молодёжи 2045 года: яркие волосы с переливающимися прядями, лёгкая одежда из «умных» тканей, которая меняет цвет в зависимости от настроения владелицы, и обязательные биометрические украшения, отслеживающие состояние здоровья. В общем, ходячий рекламный щит технического прогресса.

Но сейчас её настроение, судя по тускло-серому цвету блузки, было так себе. А причиной тому служил посетитель, стоящий у стойки и явно создающий проблемы. Я чуть было не рассмеялся: после семи дней в параллельном мире любые земные проблемы казались ничтожными.

— …вы не понимаете, бумажных нет! — говорила Соня, и в голосе её звучало плохо скрываемое раздражение.

Посетитель выглядел как пришелец из другого мира. На нём был спортивный костюм, явно не первой свежести — тёмный, с яркими вставками на олимпийке и вертикальными лампасами красного и зелёного цвета на штанах. На внешней стороне бедра красовался вышитый орёл с распростёртыми крыльями, а под ним — надпись «Монтана». Костюм выглядел так, будто его владелец спал в нём на вокзале последнюю неделю. А классические туфли на ногах мужика заставили меня биться в приступе эстетической эпилепсии.

Но не одежда была главной странностью. Странным было поведение типа. Он дёргался, оглядывался по сторонам, держался зажато и настороженно, будто ждал, что на него сейчас набросится ОМОН. А увидев меня, и вовсе отошёл в сторону, развернувшись ко мне правым боком.

Профессиональное чутьё оперативника начало тихонько побрякивать тревожными колокольчиками где-то в глубине сознания. Этот звон я знал не понаслышке: он всегда предупреждал о неприятностях.

— Соня, добрый день, — обратился я к девушке, подойдя к стойке. — Сделаешь американо? И погорячее, пожалуйста.

— Привет, Женя! — Соня заметно повеселела, увидев знакомого клиента, и её одежда окрасилась в более яркие тона. — Конечно, сейчас сделаю. А тебе не айс-кофе, как обычно?

— Сегодня особый день, — ответил я, краем глаза наблюдая за странным посетителем. — Хочется чего-то погорячее.

Тип стоял вполоборота, держа правую руку под слегка расстёгнутой олимпийкой. Классическая поза человека, скрывающего что-то под одеждой. То ли оружие, то ли краденое, то ли портрет любимой тёщи. В любом случае ничего хорошего. Мой опыт подсказывал, что, когда люди так себя ведут, обычно дело заканчивается стрельбой или мордобоем.

Смартфон завибрировал в кармане: пришло сообщение. Я достал его и взглянул на экран. Служебное уведомление от автоматической системы мониторинга пространственно-временных возмущений:

«Внимание! В квадрате М-15 зафиксировано присутствие субъекта с сигнатурой реальности ноль 1993 года. Уровень угрозы: не определён. Рекомендуется немедленная проверка. P. S. Постарайтесь не устраивать драк в общественных местах».

Квадрат М-15 — это как раз здесь, в радиусе двухсот метров от кофейни.

Я медленно перевёл взгляд на странного посетителя и мысленно простился со спокойным утром. 1993 год… Так, а в каком это году распался Советский Союз? И когда закончилась холодная война? Вроде бы в начале девяностых. Спортивный костюм с надписью «Монтана» вполне мог быть последним писком моды того времени. Да и поведение типа — зажатое, параноидальное — тоже укладывалось в образ человека из мира, где девяностые так и не закончились, а бандитские разборки стали национальным спортом.

Попаданец, значит. И, судя по всему, из не самых миролюбивых.

Тип, видимо, почувствовал моё пристальное внимание, потому что начал нервничать ещё больше. Дёргал плечами, переминался с ноги на ногу, косился в мою сторону. А потом не выдержал и резко дёрнул рукой, пытаясь достать что-то из-под олимпийки.

Я среагировал мгновенно. К счастью, горячий американо в картонном стакане был уже готов и стоял на стойке, дожидаясь своего звёздного часа.

Схватив стакан, я плеснул содержимым прямо в физиономию странного типа. Кофе был действительно горячий.

— А-а-а! — завопил тот, хватаясь за лицо обеими руками и забыв о том, что хотел достать из-под куртки. — Мусора!

Пользуясь его замешательством, я в три шага преодолел расстояние между нами и нанёс точный удар в солнечное сплетение. Тип согнулся пополам, а я добавил аккуратный апперкот в подбородок и, когда мужика слегка распрямило от моего удара, — короткий боковой в висок. Всё по классике рукопашного боя.

Попаданец рухнул на пол без сознания, и на его лице застыло выражение глубокого недоумения. Наверное, в его мире кофе использовали исключительно для питья.

Я быстро отправил короткое сообщение: «Попаданец из мира 1993 задержан. Кофейня „Кофе, сливки, два стола“, Ермолаевский переулок 19. Принимайте. И захватите швабру: тут кофе разлился».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Группа выехала».

Вспомнив, что пришёл пешком, я открыл приложение и призвал Фиделя. Нечего ноги топтать, немного прокачусь. После чего присел рядом с нокаутированным типом и аккуратно обыскал его. Под олимпийкой действительно оказалось оружие — обрез. Типичный ствол для девяностых годов.

— Женя, что происходит? — спросила Соня дрожащим голосом. — Я ничего не понимаю!

— Не переживай, — успокоил я девушку. — Просто задержал нарушителя. А что он от тебя хотел?

— Требовал наличные! — девушка всплеснула руками. — Говорил, что убьёт, если я не отдам всю выручку наличными. А какие наличные? Все давно платят картами или биометрией. Наличных-то у нас в кассе рублей на двести всего, для сдачи «безнал-диссидентам».

Точно значит классический попаданец. Человек из 1993 года, где наличные деньги были основным платёжным средством, а банковские карты казались чем-то из области научной фантастики. Естественно, он не мог знать, что в 2045 году почти все расчёты проходят в электронном виде, а бумажные деньги почти не имеют хождения.

— Псих какой-то, — продолжала Соня. — Я ему объясняю, что наличных нет, карточкой можно расплатиться, QR-код показываю, а он не понимает. Всё твердит про бумажные деньги, ещё и матерится. Думала, алкаш какой-то.

— Понятно, — кивнул я. — Ты молодец, что не растерялась. И кстати, можешь сделать мне айс-кофе? Американо я, к сожалению, уже… выпил.

— Конечно! — девушка улыбнулась. — И кофе будет за счёт заведения. Спасибо тебе за помощь!

Через десять минут к кофейне подъехала машина с мигалками. Из неё вышли четверо людей в форме полицейских, но я-то знал, что это сотрудники Бюро, переодетые для маскировки. Стандартная процедура работы с попаданцами на публике.

— Добрый день, — обратился ко мне старший группы, «майор Петренко». — Вы задержали преступника?

— Да, вот этот субъект угрожал девушке оружием и требовал деньги, — ответил я, указывая на лежащего без сознания типа. — Мне пришлось применить силу для пресечения правонарушения.

— Понятно. Спасибо за гражданскую позицию, — «майор» кивнул. — Мы оформим происшествие, заберём задержанного. Вам нужно будет дать показания.

— Без проблем.

Следующие полчаса прошли в привычной рутине. Ребята из Бюро работали чётко: оцепили территорию, подключились к камерам наблюдения и изъяли записи «в интересах следствия», взяли показания у Сони, забрали задержанного. Всё по инструкции, всё официально, никаких лишних вопросов.

— Если что, звоните, — сказал «майор Петренко» девушке, вручая ей визитку. — Вдруг ещё что-то вспомните.

А мне пожал руку и добавил тихо:

— Красавчик, Евгений Алексеевич. Как всегда.

— Служу Отечеству, — ответил я официально.

Когда полицейские увезли задержанного, я допил айс-кофе, попрощался с Соней и вышел на улицу. У бордюра меня уже ждал верный Фидель — мотоцикл «Урал» последней модели, прикативший на автопилоте. Красавчик был действительно хорош: двигатель 1,9 литра, сто лошадиных сил, шестиступенчатая коробка, литые колёса. Для городской езды и небольших межпространственных вылазок — идеальный вариант. К тому же на нём можно было произвести впечатление на девушек, если бы у меня было на них время.

Я только завёл двигатель, как снова завибрировал смартфон. Новое задание:

«Требуется забрать у оперативной группы задержанного субъекта и доставить в Бюро для дальнейшей отработки. Место: сад им. Баумана. Срочно».

Басманная? Но почему меня? Обычно задержанных перевозят на специальном транспорте, а не на личном мотоцикле сотрудника.

Впрочем, приказы не обсуждают. Я пару раз газанул, наслаждаясь рёвом Фиделя, и погнал на адрес.

У входа в сад, перегородив и без того узкую улицу, стояли два служебных автомобиля с включёнными мигалками.

— Женя! — окликнул Макс Котов, приятель, с которым я общался практически с первого дня работы. — Вовремя приехал.

— Что за субъект? — спросил я, снимая шлем.

— Не поверишь! Попаданец! — Макс заржал и показал на большую переноску для животных, стоящую рядом с машиной. — Довольно интересный случай. Разумный енот.

— Енот? — я не поверил своим ушам. — Обычный енот?

— Не обычный, а разумный. Ещё и сигнатура иномирная, так что вези в Бюро, определяй реальность и отправляй домой.

Я посмотрел на переноску. Она была достаточно большой и выглядела неудобной для перевозки на мотоцикле. Недовольно спросил:

— А почему именно я? И вообще, обычно задержанных везут на машине.

— Енот панически боится автомобилей, — объяснил Котов. — Начинает истерить, бросается на стенки переноски. Попробуй на мотоцикле? Мы сзади поедем, если что — перехватим.

— Хорошо, — согласился я. Выбора-то всё равно не было.

Макс помог мне закрепить переноску на заднем сиденье мотоцикла. Получилось немного неуклюже, но надёжно.

Я чувствовал себя глупо, когда, наклонившись к переноске, произнёс:

— Эй, там! Мы поедем в Бюро, это недалеко. Потерпи немного.

Из переноски донеслось сопение, но ожидаемо никто не ответил. Как они разумность-то измеряли, изверги?

Дорога до Бюро заняла всего двадцать минут. Я ехал максимально аккуратно, стараясь не трясти пассажира, и несколько раз слышал, как енот возится внутри переноски, но никаких воплей протеста не было.

Я заехал на подземную парковку, поставил мотоцикл на закреплённое за мной место и снял переноску с заднего сиденья. Енот внутри зашевелился.

— Приехали, — сообщил я. — Сейчас спустимся ко мне.

Бюро изнутри представляло собой лабиринт одинаковых коридоров, переходов и кабинетов. Официально это было сделано из соображений безопасности: чтобы посторонние не могли легко ориентироваться в здании. Неофициально — потому что архитектор, проектировавший интерьер, был большим любителем Борхеса и считал, что каждое уважающее себя секретное учреждение должно напоминать лабиринт Минотавра.

Но для сотрудников навигация не представляла проблемы. Нужно было просто знать приметы: вздувшуюся краску на стене возле лифта, царапину на дверном косяке третьего кабинета, точное количество шагов от поворота до поворота. Элементарно, даже не знаю, как тут вообще можно заблудиться.

Мой кабинет находился на минус третьем этаже, в крыле оперативного отдела. Небольшое помещение со стандартным набором мебели и несколькими шкафами для документов. Ничего лишнего, всё строго функционально.

Когда я вошёл в кабинет, то обнаружил, что меня там уже ждут.

За моим столом сидел Виктор Семёнович Громов, начальник оперативного отдела. Мужчина лет пятидесяти, с военной выправкой и стальным взглядом. Бывший военный, прослуживший в армии двадцать лет, а потом перешедший в Бюро. Требовательный, справедливый начальник. Я его уважал, но присутствие в моём кабинете ничего хорошего не предвещало.

— Добрый день, Евгений Алексеевич, — поздоровался Виктор Семёнович. — Как дела с контрабандистами?

— Операция в реальности семьсот двенадцать завершена успешно, — доложил я, ставя переноску на пол. — Банда обезврежена, изолента конфискована, местные власти выражают благодарность.

— Молодец. Так и знал, что справишься, — начальник кивнул. — У меня для тебя новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

— С плохой, — ответил я, мысленно готовясь к худшему.

— Плохая новость заключается в том, что к тебе прикрепляется стажёр. Будешь заниматься его обучением практической оперативной работе.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Стажёр! Это же кошмар любого нормального оперативника! Вместо того чтобы спокойно заниматься делом, придётся ещё нянчиться с новичком, объяснять азы, исправлять ошибки, нести ответственность за чужие косяки.

— Виктор Семёнович, у меня и так завал по текущим делам, — попытался я возразить. — Может, лучше кого-то другого?

— Не обсуждается, — отрезал начальник. — Решение принято. Тем более что рекомендация пришла сверху.

— Насколько сверху? — осторожно поинтересовался я.

— Не твоего ума дело, Евгений.

— Понял, — кивнул я. — А хорошая новость?

— Хорошая? А… То ли я забыл, то ли нет её. Прости, Женёк.

Виктор Семёнович поднялся из-за стола и направился к выходу.

— Досье стажёра у тебя на столе. Ознакомишься, завтра утром приступайте к работе. И да, разберись с енотом уже, не тормози.

Начальник ушёл, а я остался наедине с переноской и грустными мыслями о том, как теперь усложнится моя жизнь.

Досье лежало на столе в красной папке с грифом «Для служебного пользования». Я открыл его и начал читать.

Во-первых, стажёр оказался стажёркой. Богданова Ярослава Павловна, двадцать два года, выпускница откуда-то и зачем-то. Специализация — мастер по неведомой фигне.

Во-вторых, девчонка была смазливая. Неведомому рекомендателю бес под ребро накатил, раз он за неё вписался?

В-третьих, никакого опыта оперативной работы у неё не было. Вообще никакого. Прямо из университета — и сразу в Бюро.

И в-четвёртых, самое неприятное — рекомендация была неформальной. В досье ручкой было написано: «По личной рекомендации» и незнакомые мне инициалы. Это означало, что девчонка либо чья-то дочка, либо племянница, либо ещё какая родственница. В общем, блатная.

Я закрыл досье и потёр переносицу. Замечательно. Смазливая дурашка без опыта работы, зато со связями. Мне предстоит её учить оперативному делу, и не дай бог что-то с ней случится.

— А можно мне воды? Совсем в горле пересохло!

Я так растерялся от неожиданности, что чуть не упал со стула. И не сразу понял, что голос доносится из переноски.

Это было уже слишком. Мало того что понедельник начался с попаданца-грабителя, мало того что мне навязали стажёра-«блондинку», так ещё и говорящий енот!

С другой стороны, хотя бы енот вёл себя вполне вменяемо. На фоне всего происходящего.

— Сейчас принесу, — пообещал я. — Как тебя зовут?

— Тон-Е, — ответил енот. — А тебя?

— Женя.

— Приятно познакомиться, Женя. Надеюсь, мы подружимся. Ты же не отвергнешь дружбу милого енотика?

Глава 2. Ярослава. Всё идёт (не) по плану

Закусив губу, я смотрела на своё отражение в зеркале. Что ж, оно подтверждало: не зря я потратила два часа. Каштановые волосы волнами падали на плечи — идеально уложенное небрежное каре казалось естественным, но на самом деле потребовало полчаса с плойкой. Кто об этом узнает? Никто. Макияж натуральный и безупречный: тушь подчёркивала голубые глаза, помада свежего розового оттенка сделала губы нежными и манящими. Я вытянула их уточкой и громко чмокнула. Хороша, чертовка!

Поправила очки в крупной чёрной оправе. Провела рукой по бокам, расправляя тёмно-синее офисное платье. Полюбовалась, как идеально оно подчёркивает мою фигуру «песочные часы». Вырез «лодочкой» открывал ключицы, я провела по ним пальцами.

— Ну что, Ярослава Павловна, готова к войне? — спросила у зеркала.

Отражение уверенно кивнуло.

Конечно, готова. Столько лет потратила на разработку плана, и вот он — час мести настал.

Я достала бежевые замшевые туфли: на минуточку, восемь с половиной сантиметров каблука! Холодного оружия не надо, достаточно их. Обулась и снова подскочила к зеркалу.

Враги должны видеть передо собой молодую, красивую женщину — немного хрупкую, немного застенчивую, прячущуюся за массивными очками. Они не должны даже подозревать, что под этой обманчиво мягкой внешностью скрывается жажда возмездия. Пусть думают, что наняли очередную секретаршу-куколку, которой лишь бы замуж.

Улыбнувшись отражению самой милой из своих улыбок, я накинула бежевое кашемировое пальто: сентябрь хоть и стоял солнечный, было прохладно, и подхватила сумочку, в которой лежали документы, отражающие тщательно сфабрикованную биографию.

Что же, первый день новой жизни. Последний день ИХ спокойствия. Сиськи вверх, Славка! Мы обязательно отомстим за отца и маму.

Что могло меня выдать, так это машина. Слишком агрессивно она смотрелась на подземной парковке дома. Огромный внедорожник в матово-чёрном исполнении с полным комплектом тюнинга — зрелище не для слабонервных. Усиленная рама с дополнительными поперечинами и косынками между лонжеронами делала её похожей на танк. Силовой передний бампер с кенгурятником выступал вперёд на добрых полметра, а алюминиевые накладки с креплениями для лебёдки блестели даже в полумраке гаража.

— М-да, — вздохнула я, обходя монстра кругом. — Тонко, Ярослава. Очень тонко.

Защитное покрытие кузова придавало чёрной краске особую глубину и зловещий блеск. Расширители арок с заклёпками, силовые пороги — всё кричало о том, что машина готова к войне. Тонированные стёкла не позволяли заглянуть внутрь, но я и так знала, что там: кожаный салон цвета крови, спортивные кресла и огромный мультимедийный экран.

Шестилитровый двигатель мощностью почти семьсот лошадиных сил — этого хватило бы, чтобы догнать любого, кто посмеет встать у меня на пути. Догнать и раздавить.

— Ну должна же быть у девушки изюминка? — спросила я у машины, проводя ладонью по капоту. — Моя вот такая… Целый чернослив.

Сегодня меня ждали в центральном офисе Бюро Межпространственной Стабильности. Он всё так и оставался в подвалах театра Сатиры на Маяковской, как по мне, жутко неудобное место. Центр, пробки, до вылетных магистралей крутиться надо по узким улочкам. Но руководителей бюро, видимо, всё устраивало.

На подземную парковку меня пустили, правда, охранник провожал машину очень задумчивым взглядом.

Парковаться послали в самый дальний конец второго уровня. Это мы с Кириллом (ой, да все девочки дают имена машинам!) должны тут толкаться? Да ни за что.

Я огляделась и заприметила сразу два пустых парковочных места напротив металлической двери с надписью «Вход». Вот это как раз для нас: меня и Кирилла.

Встала, заняв оба. Вышла, пикнула сигнализацией и, гордо задрав голову, двинулась к дверям.

Самое главное разочарование сегодняшнего дня: меня не ждали!

Я приложила к считывателю пластиковую карточку, полученную по почте вместе с приглашением на работу, замок щёлкнул, а за дверью… никакого ресепшена, ни приветливых секретарш, ни властного босса, вообще никого! Лабиринт из коридоров, приглушённый свет и тишина, как в склепе.

— Прекр-р-расно, — прорычала я, останавливаясь на развилке трёх коридоров.

Потолки здесь были выше, чем я ожидала от подвала, а стены выкрашены в унылый серый цвет. Флуоресцентные лампы моргали с неприятным жужжанием.

В дальнем конце коридора я увидела двух парней. Один разговаривал по телефону, прижимая трубку к уху плечом, второй тащил огромную стопку папок. Папок! Внутри небось ещё и пыльная бумага. Фу, в наше-то время современных технологий, ИИ-ассистентов и гаджетов на запястьях!

Чихнула заранее. Звонко, на весь коридор. Парень, который тащил папки, споткнулся и уронил их на пол. Тоже мне — работничек.

— Здравствуйте! — звонко крикнула я.

Тот, что был с телефоном, ускорил шаг и скрылся за поворотом. Тот, что раскидал по коридору папки, хмуро оглянулся и уставился на меня. Ну да, бежать ему некуда, пока богатства свои не соберёт.

— Где отдел кадров? — миролюбиво поинтересовалась я. — Никаких указателей нет.

Парень посмотрел на меня так, словно я интересовалась дорогой на Марс.

— А вы в какой департамент? — спросил он, осознав наконец, что я никуда не исчезну и разговаривать со мной придётся.

— В Отдел мониторинга аномалий третьего уровня, — без запинки оттарабанила я.

— О! — парень оживился, даже злобный оскал с лица убрал. — Тогда вам в блок Д, потом налево, потом ещё раз налево, потом по лестнице вниз, а там спросите у охранника. Он знает.

— Класс, — одобрила я маршрут. — Блок Д. Мечтала работать в блоке Д. И вот, мечта сбылась, есть только одно «но».

— Какое? — осторожно поинтересовался парень.

— Я не знаю, где находится блок Д, — я похлопала ресницами.

Следующие двадцать минут мы вместе с парнем и его папками кружили по коридорам. Все они выглядели одинаково, как парень тут ориентировался, не представляю. Звали его, кстати, Гордей. Странное имя.

Из-за дверей, мимо которых мы проходили, раздавались странные звуки: скрип, грохот, завывания и даже… рычание?

— Вот отдел кадров, — Гордей наконец остановился возле тяжёлой дубовой двери. — Там эти…

Он замялся, отвёл глаза.

— Кто? — поторопила я.

— Грымзы! — выдал парень и сбежал.

Я проводила его удивлённым взглядом. Грымзы, значит? Похоже, у меня будут подружки.

Я толкнула дверь. Потом потянула её на себя. Потом постучала кулачком. Всё было тщетно: дверь и не думала открываться. И когда я уже собралась применить к ней своё главное оружие на сегодня: каблуки, створка распахнулась.

Из проёма смотрела кругленькая, на голову ниже меня, женщина.

— Чего надо? — спросила она, окидывая оценивающим взглядом.

Я этот взгляд отзеркалила. А то что, ей можно, а мне нет?

Рыжие волосы торчали у неё в разные стороны, словно она только что проснулась или засунула спицу в розетку. Мятая клетчатая рубашка, джинсы и вязаная жилетка с дырками — так выглядел весь её наряд. Очки в толстой оправе в одном месте склеены скотчем. Зато глаза ярко-зелёные, цепкие, изучающие.

— Богданова Ярослава Павловна, — представилась я, сверкнув милой улыбкой. — Новый сотрудник.

— А-а-а! — женщина хлопнула себя по лбу. — Точно! Новенькая в третий отдел. Проходи, проходи. Я Клава.

Я шагнула в помещение и застыла. Передо мной был настоящий женский… серпентарий!

За пятью столами сидели пять совершенно разных дам. И каждая занималась своим делом, словно они были винтиками одного большого механизма по переработке новых сотрудников.

— Сейчас мы тебя по кругу пустим, — радостно сообщила Клава. — Сначала ко мне, потом к Люде, потом к Гале, потом к Оксане, а в конце к Валентине Ивановне.

— Как на конвейере, — пробормотала я, уже почти готовая к отступлению.

— Именно! — Клава просто светилась от восторга. — Очень эффективная система.

Я огляделась ещё раз. За вторым столом сидела высокая худая брюнетка в строгом чёрном костюме. Волосы собраны в тугой пучок, макияж безупречен. Она печатала что-то со скоростью пулемёта, даже не взглянув в мою сторону. На табличке значилось: «Людмила Викторовна. Анкеты и справки».

Третий стол занимала полная тётка за пятьдесят с седой химической завивкой. «Галина Петровна. Расчёт зарплаты» — сообщала табличка.

За четвёртым столом сидела молоденькая блондинка лет двадцати с косичкой. Розовый свитер с единорогом, на столе гора фотографий и древний «Полароид». «Оксана. Первичка. Фото на документы» — было написано детским почерком.

И наконец, за пятым столом восседала дама неопределённого возраста в сером костюме. Волосы в ракушку, очки на цепочке, взгляд суровый. Перед ней — печати, штампы и стопка пропусков. «Валентина Ивановна. Окончательное оформление».

— Ну, садись, начнём, — Клава плюхнулась в скрипучее кресло. — Документы давай.

Она взяла мои бумаги и принялась их изучать.

— Богданова Ярослава Павловна, двадцать два года… М-да, резюме слабенькое какое. Как тебя такую принять решили? Мальчикам, что ли, нашим понравилась? — она бросила на меня очередной оценивающий взгляд. — Кофе хоть варить умеешь? Массаж, плечи там размять? Мальчики у нас много работают, устают. Им забота и уход нужны.

— Я не массажистка, — холодно отреклась я от заботы.

— Ну и не специалист пока, — ласково произнесла Клава. — Вот, держи.

Она порылась в ящике стола и выудила потрёпанную книжку. Бумажную! На обложке было крупно написано: «Массаж плечевого пояса».

Я громко чихнула, заставив вздрогнуть всю комнату.

— Не нужно бумаги, — попыталась отгородиться от неё рукой. Не тут-то было.

— Надо, милочка, надо, — Клава проворно подсунула мне книжку под растопыренную конечность.

Пришлось брать. Я снова громко чихнула, пряча книгу в сумочку.

Ужасное место!

Женщины мучили меня по очереди. Прошёл час, а шансов вырваться из серпентария не было.

Кажется, у меня начал дёргаться глаз. Абсолютно точно — была испорчена причёска: слишком часто я хваталась за голову от требований заполнить странные бумаги, согласия, разрешения. Особенно умилили заявления, кому отдать моё тело, мои вещи и мои документы в случае внезапной смерти. В комнате без окон было душно, поэтому раскраснелось лицо. И ещё я безудержно чихала от бумажной пыли.

Весь выстроенный образ — насмарку, наверняка я уже похожа на пугало.

Наконец, с бумагами было закончено.

— Сейчас Женечку позову, — сообщила Клава. — Он так ждёт тебя, так ждёт! У него одни мальчики в отделе, а тут ты, красавица. Книжечку про массаж читай на ночь обязательно!

Я старалась не шипеть сквозь зубы. И не дышать, чтобы чихать меньше.

«Женечка» пришёл только через двадцать минут. Вот так он ждал меня, чтобы ему чихалось так же, как мне.

В дверях появился молодой мужчина лет тридцати. Русые волосы коротко стрижены, аккуратно уложены. Серые глаза смотрели на мир жёстко и неприязненно, словно весь мир был ему что-то должен. Лицо волевое, с резко очерченными скулами и упрямым подбородком. Губы поджаты в тонкую линию. Одет был в строгую белую рубашку и тёмные брюки со стрелками. На шее болтался бейдж с фотографией и надписью «Евгений Сомов. Зам. нач. отдела».

Он окинул меня с головы до ног презрительным взглядом, и по его лицу было ясно: я ему совершенно не нравлюсь. Хотя… взмыленная после отдела кадров, я себе тоже уже не нравилась.

— Стажёрка? — резко бросил «Женечка», даже не представившись.

— Да, я…

— Пошли за мной, — перебил он и развернулся к выходу.

Никаких любезностей, никаких приветствий. Даже на кадровичек не взглянул.

— Спасибо, девочки! — крикнула я через плечо, поспешно следуя за ним.

Расстанемся подружками, пригодится.

Женя уже шагал по коридору, не оборачиваясь и не проверяя, иду ли я за ним. Плечи напряжены, походка резкая, военная.

Я вот не поняла, кто тут кому мстить собрался?

Каблуки мои громко выстукивали дробь, когда Женя обернулся, уставился на меня и раздражённо велел:

— Завтра чтобы была в другой обуви!

— Это ещё почему? — опешила я.

— Бегать как на таких ходулях будешь? — хмуро уточнил «Женечка».

— Бегать? — переспросила я.

— Ты пришла на оперативную работу! — рявкнул мой начальник. — А во что ты одета? Вот это что?

Он ткнул пальцем в какую-то неопределённую сторону. Я посмотрела и решила на всякий случай уточнить:

— Пальто? Евгений, вы не знаете, что такое пальто?

Кажется, он вздрогнул. Ещё у него дёрнулось веко и уголок губы.

— Под пальто что? — терпеливо поинтересовался он.

Я откинула полу, демонстрируя облегающий меня наряд.

— Это, Женечка, платье, — проворковала я. — А под ним у меня бельё и э… чулки!

Тёткам из кадров надо не книжки по массажам распространять, а каталог с одеждой. Чтобы местные брутальные оперативники хоть элементы женского гардероба знали, а то всё объяснять приходится!

— Для тебя я Евгений, — уронил мой начальник. — А форма одежды должна быть удобная, не сковывать движений, чтобы в ней можно было бегать, прыгать, лазить.

— Не волнуйся, Евгений, — я успокаивающее махнула на него рукой. — Это очень удобное платье. И прыгать, и э… лазить я в нём смогу.

Ни одной лестницы в поле видимости не было, а то бы я продемонстрировала возможности платья.

Вздохнув, покачивая бёдрами, пошла вперёд.

— Ты куда? — спросил Евгений.

— На рабочее место? — я удивлённо остановилась. — Кстати да, где оно, моё рабочее место?

Не в коридоре же он мне предложит расположиться.

— Сначала подопечного забери, — велел начальник, и что-то такое злорадное проскочило в его голосе и взгляде, что мне стало очень не по себе.

«Славка, не трусь», — велела я себе.

Евгений распахнул ближайшую к нему дверь и отступил в сторону. Я уверенно подошла и заглянула внутрь.

— Что это? — спросила осипшим голосом.

— Твоя работа, — злорадно сообщил Евгений.

Он стоял, прислонившись к косяку двери, сложив руки на груди. И улыбался. Первый раз с момента знакомства. Даже ямочки на щеках проявились.

— Это? — потрясённо спросила я.

— Это. Он милый, тебе понравится. Забирай и пойдём, я покажу тебе рабочую комнату.

— Я — забирай? — продолжила изумляться я.

— Ты работать пришла? Вот начинай, — в голосе Евгения снова появились металлические нотки. — Он милый и безобидный. Просто сигнатурой не вышел. Найдём его родину, отправим домой, а пока ты за ним поприсматриваешь. Как настоящий оперативник.

«Ненавижу», — думала я, глядя на умильную морду… енота. Он был в ошейнике, но без поводка и внезапно, пока я разглядывала «работу», этим воспользовался: сиганул у меня между ног и рванул налево по коридору.

— Ну вот, у тебя есть отличная возможность доказать, что платье действительно удобное, — удовлетворённо кивнул Евгений. — Догоняй, а то потом не найдём.

Я ошалело посмотрела на Евгения, потом на уже опустевший коридор. Да я камня на камне не оставлю от этого бюро!

Глава 3. Евгений. Укрощение строптивых

Я стоял, прислонившись к косяку двери, и наблюдал за растерянностью Ярославы после побега нашего пушистого «гостя». Секунду назад она строила из себя не пойми кого, а теперь что? «Сейчас посмотрим, какая ты крутая», — подумал я с плохо скрываемым злорадством.

Ожидал увидеть панику, слёзы или в лучшем случае жалкие просьбы о помощи. По моему опыту, стажёры в критических ситуациях обычно демонстрируют весь спектр человеческих эмоций от истерики до ступора. Особенно девушки. Особенно те, кто до этого пытался выпендриваться.

Ярослава замерла посреди коридора и смотрела в ту сторону, куда убежал енот. Молчала. Лицо сосредоточенное, даже несколько задумчивое. Странно. Где паника? Где «Евгений, помоги, я не знаю, что делать»?

— Ну что, стажёрка? — не удержался я от ехидного тона. — Не так всё просто оказалось?

Она обернулась ко мне с каким-то решительным видом, который совершенно не вязался с ситуацией.

— Куда он мог побежать? — спросила деловито.

— Что? — я даже опешил от такой реакции.

Ярослава наклонилась и быстро сняла туфли.

— Спрашиваю, куда он мог побежать?

Я стоял с открытым ртом, наблюдая за этой метаморфозой. Минуту назад — кокетливая барышня, обсуждающая преимущества своего наряда, а теперь — собранная, готовая к действию особа, которая снимает обувь для удобства погони.

— Ты… не плачешь? — выдавил я, не в силах поверить в происходящее.

— Некогда плакать! — отрезала Ярослава, добавила нетерпеливо: — Так куда?

Я машинально, даже не успев подумать, ответил:

— Скорее всего, налево… Там темнее, больше укрытий для…

— Тогда за мной! — бросила она и побежала.

А я остался стоять в полном недоумении, пытаясь осмыслить, что произошло. Где истерика? Где беспомощность? Где хотя бы элементарное «А что теперь делать?» Вместо этого — чёткие вопросы, быстрые решения и немедленные действия.

Чертовски непривычно.

Я рванул за ней по главному коридору. Тон-Е петлял между спешащими по делам сотрудниками, которые расступались в изумлении, не понимая, что это за пушистый торнадо несётся мимо них. Некоторые даже останавливались, чтобы посмотреть на необычное зрелище.

Но смотрел я не на него, а на Ярославу и невольно удивлялся тому, как легко она бежала босиком — ни разу не поморщилась, не замедлилась, не пожаловалась, хотя дубасить пятками по плитке, да ещё и в скользких чулках — то ещё удовольствие. Платье, которое я считал неподходящим для работы, странным образом не мешало ей двигаться. Оно облегало фигуру, но не сковывало движений. А ещё развевающиеся каштановые волосы почему-то приковывали взгляд…

— Женя, это твоя новая стажёрка? — окликнул меня сотрудник из соседнего отдела, высунувшись из дверей своего кабинета.

— К сожалению! — бросил я на бегу, не замедляясь.

Ярослава обернулась и усмехнулась:

— Скоро, дружочек, ты точно пожалеешь!

Я вздрогнул. Не понял, это прозвучало как обещание или как угроза?

Енот повернул к лестнице, ведущей на второй этаж. Ярослава притормозила у указателя.

— Тут написано «лаборатория». Мне можно в лабораторию? — спросила она.

А вот с лабораторией проблема! Там же куча оборудования, енот всё к чертям разнесёт!

— Тебе можно, еноту нельзя! — рявкнул я, обгоняя Ярославу и перепрыгивая через ступеньки. Шутки кончились.

На лестнице девчонка не отставала, шустро поднималась следом.

— Может, всё-таки обуешься? — крикнул я через плечо, неожиданно осознав, что вполне искренне переживаю за её ноги.

— Некогда! Слышишь, он уже наверху что-то крушит!

И действительно, сверху доносились звуки падающих предметов, звон разбивающегося стекла и приглушённые возгласы. Мой внутренний перфекционист корчился в агонии при мысли о том, какой ущерб может нанести разумный енот из другого мира в лаборатории химического анализа. От обычных, земных, спасу нет, а этот ещё и с «разумными» мозгами…

На втором этаже Ярослава внезапно обогнала меня, первой повернув в сторону лабораторий. Как она ориентируется в незнакомом здании? Некоторые тут по несколько лет и то путаются. Хотя… Грохот такой стоит, что по звуку всё понятно.

— Вот где он! — воскликнула она, останавливаясь у двери.

В лаборатории творилось что-то невообразимое. Тон-Е величественно восседал на столе среди разбитых пробирок и опрокинутых склянок, с видом истинного исследователя обнюхивая различные реактивы. Лаборант Сергей Петрович метался вокруг стола в состоянии, близком к истерике.

— Уберите его! — взмолился он, увидев нас. — Там кислоты, щёлочи, он может отравиться или что-то взорвать!

Ярослава осторожно приблизилась к столу.

— Милый, отойди от химикатов. Это опасно, — произнесла она тихим, успокаивающим тоном.

Енот поднял голову, внимательно посмотрел на Ярославу своими умными чёрными глазками, но продолжил молча обнюхивать склянки. И тут я понял: стажёрка ещё не знает ни о том, что он разумный, ни о его умении разговаривать. И Тон-Е не торопился ей это продемонстрировать. Хитрая морда.

— Понимаю, интересно всё попробовать, — продолжила Ярослава терпеливо. — Но там невкусно и вредно. Пойдём, я дам тебе что-то получше. Как же тебя зовут, малыш?

— Его Тон-Е зовут, — сообщил я.

— Тон-Е? — удивилась Ярослава. — Не мог что-нибудь получше придумать?

— Это не я…

— Ну да, ну да, он сам тебе сказал…

Ответить я не успел. В лабораторию заглянуло несколько любопытных лиц. Услышав шум и грохот, к нам подтянулись сотрудники других отделов.

— Что случилось? — поинтересовался Никита, программист-очкарик. — Мы слышали грохот.

— Жень, нужна помощь? — спросил Макс.

Конечно, куда без него, когда тут девчонка в обтягивающем платье!

— О, это же попаданец-енот! — воскликнул Дмитрий, заметный своей аккуратной бородкой, эксперт по аномалиям, явно узнавший нашего «гостя» по описаниям из сводок.

Ярослава обернулась к собравшимся с самой обаятельной улыбкой:

— Ребята, поможете поймать беглеца?

И произошло что-то невероятное. Парни, которые секунду назад просто любопытствовали, мгновенно включились. Будто их заколдовали. Хотя… С мужской точки зрения я мог их понять: женщин у нас в Бюро не так много, не по отделу кадров же вздыхать!

— Конечно, поможем! Что нужно делать? — тут же откликнулся Макс.

— У меня есть сачок в кабинете! — доложил Никита.

— А я знаю, что еноты любят! — добавил Дмитрий.

Я смотрел на это с растущим раздражением.

— Минуту назад вы вообще не знали о проблеме! — буркнул я.

— Ну, теперь знаем. И готовы помочь… э… как вас зовут? — Дмитрий смотрел на Ярославу с плохо скрываемым восхищением.

— Ярослава. Можно просто Яра.

— Яра… Красивое имя, — мечтательно протянул Никита.

«Серьёзно? — подумал я с возрастающим изумлением. — Они уже готовы в очередь выстроиться? Что за магия такая?»

А Ярослава тем временем взяла инициативу в свои руки с такой естественностью, будто всю жизнь командовала операциями.

— Хорошо, мальчики, план такой. Как тебя… — Ярослава взглянула на бейдж. — Дмитрий, что еноты любят?

— Сладкое, орехи, фрукты.

— Отлично. Никита, беги за сачком. Максим, заблокируй выход, чтобы наш друг не сбежал снова. А у кого-нибудь есть что-то вкусное?

— Только это, — Макс достал из кармана шоколадку.

— Замечательно! — Ярослава повернулась ко мне. — Евгений, ты как старший будешь координировать наши действия?

Я стоял с отвисшей челюстью.

— Я? Но это же ты…

— Ты же мой наставник, — произнесла она с невинной улыбкой. — Должен показать, как правильно руководить такими операциями.

И тут до меня дошло. Она ловко переложила всю ответственность на меня, при этом сама организовав всю команду за считаные минуты. Выглядело это абсолютно естественно. Более того, парни смотрели на меня выжидающе, словно и правда ждали команд от старшего.

— Ладно… — пробормотал я неуверенно. — Действуем по плану Ярославы.

Никита умчался и вернулся с сачком. Макс заблокировал дверь. Дмитрий приготовился отвлекать енота. Наверное, сейчас прочтёт ему нудную лекцию по аномалиям, отчего Тон-Е уснёт. Со мной такое не раз случалось, глядишь, и с енотом прокатит.

Ярослава обратилась к виновнику переполоха:

— Посмотри, что у нас есть!

Она показала шоколадку. Енот заинтересованно принюхался, и я увидел, как его глазки жадно загорелись. Ага, попался, пушистый негодяй!

Следя за Ярославой, я невольно подмечал детали. Как терпеливо она работала с животным — ни резких движений, ни повышения голоса. Спокойствие и уверенность в каждом жесте. Природное обаяние, которое действовало даже на разумную животинку.

Ярослава медленно протянула шоколадку. Тон-Е осторожно спустился со стола, явно разрываясь между осторожностью и желанием получить лакомство.

— Вот так, хороший мальчик… — шептала она ласково.

И в последний момент этот пушистый жулик схватил шоколад и прыгнул на соседний стол! Классический енотский манёвр: получить желаемое и свалить в закат.

— Хитрец! — восхищённо воскликнул Макс.

— Попробуем сачком? — предложил Никита.

— Нет, напугаем только. Дайте я попробую по-другому, — остановила их Ярослава.

И тут она сделала то, чего никто не ожидал: плюхнулась на пол лаборатории. Просто взяла и села, аккуратно поджав ноги.

Все смотрели на неё в полном недоумении.

— Яра, что ты делаешь? — озадаченно спросил Дмитрий.

— Становлюсь менее угрожающей. Еноты осторожные, но очень любопытные.

Я усмехнулся: Тон-Е же всё слышит и понимает. Если он и поведётся, то строго по собственной воле.

Ярослава достала из сумочки маленькое зеркальце и направила солнечный зайчик на стену лаборатории. Простенький трюк, но…

«Умно», — подумал я невольно. С той информацией об объекте, что ей доступна, действует разумно и правильно.

Тон-Е заинтересованно уставился на движущийся блик света. Любопытство явно боролось в нём с осторожностью, и любопытство побеждало. Он спрыгнул со стола и начал подкрадываться к загадочному световому пятну.

Ярослава постепенно манила его зайчиком ближе к себе, двигая блик по полу медленными, гипнотическими движениями.

Когда Тон-Е подошёл достаточно близко, увлечённо пытаясь ухватить лапками неуловимый зайчик, Ярослава аккуратно, но быстро его схватила.

— Есть! — торжествующе воскликнула она.

Самое удивительное, что Тон-Е даже не сопротивлялся. Удобно устроился у неё на руках, словно так и планировал с самого начала. Коварная рожа всё просчитал: и побег устроил, и лабораторию исследовал, и шоколад получил, и теперь сидел в тёплых руках симпатичной девушки. Енот-стратег, ничего не скажешь.

— Молодец! — дружно зааплодировали парни.

Обратно по коридору мы пошли целой процессией. Ярослава несла довольного Тон-Е, а вокруг неё увивались новые поклонники.

«Меньше часа прошло, а они готовы её носить на руках, — думал я, наблюдая за этим шествием. — Что в ней такого особенного?» Меня она только раздражала.

Я смотрел, как легко Ярослава принимает комплименты, как умело поддерживает беседу с каждым, находя для всех подходящие слова. И, что интересно, — она не кокетничала, не строила из себя беспомощную принцессу. Наоборот, держалась как равная среди равных.

— Спасибо, мальчики! — говорила она. — Без вас бы точно не справилась!

И тут меня прорвало:

— Хватит! Работа ещё не закончена.

Все замолкли и посмотрели на меня с удивлением. Макс даже нахмурился:

— Жень, ты чего такой… напряжённый? Все же хорошо!

Я понял, что выгляжу полным занудой и психом, но отступать было поздно:

— Просто… нужно правильно оформить всю документацию по инциденту.

Ярослава глянула на меня с каким-то странным интересом, а потом неожиданно поддержала:

— Евгений прав. Давайте сначала дело закончим как положено, а потом уже отпразднуем.

— Да… именно, — пробормотал я, удивлённый её поддержкой.

В помещении для содержания попаданцев, которое кто-то в шутку назвал КПЗ, а оно и приклеилось, я начал показывать Ярославе процедуру правильного оформления документов.

— Каждого попаданца нужно зарегистрировать в системе. Заполняем карточку с основными данными.

Она внимательно слушала, задавала вопросы по делу. Например, поинтересовалась:

— А как мы определяем мир происхождения?

— По сигнатуре. Каждый имеет свой уникальный «отпечаток», — пояснил я.

— Понятно. А если попаданец не хочет возвращаться в свой мир?

Я удивился вопросу:

— Не хочет? Обычно все стремятся домой, если попали к нам случайно.

Ярослава задумчиво посмотрела на Тон-Е, который мирно дремал у неё на руках:

— А вдруг он здесь счастливее?

«Что ещё за глупость? Счастливее. Енот!»

— Мы не можем оставлять попаданцев в нашем мире, — сухо объяснил я. — Это нарушит баланс, может привести к непредсказуемым последствиям.

— Конечно, я понимаю основы теории, — кивнула она. — Просто жаль расставаться с таким умным и милым созданием.

Мы надели на енота специальный ошейник с трекером.

— Теперь он не потеряется, — сказал я. — Ошейник показывает его местоположение и отслеживает основные биометрические показатели.

— А не больно ему? — спросила Ярослава, осторожно поправляя ошейник.

— Нет, там только датчики. Никакого воздействия на организм.

Тон-Е довольно засопел у Ярославы на руках, явно чувствуя себя в полной безопасности.

К вечеру сотрудники Бюро начали расходиться по домам. Наша импровизированная команда спасателей тоже собиралась уходить.

— Завтра увидимся? — спросил Никита у Ярославы с надеждой в голосе.

— Если ещё что-то случится, обязательно зови! — добавил Макс.

— Отлично сработали! — похвалил Дмитрий.

— Спасибо всем! — улыбнулась Ярослава. — Было здорово работать в такой команде!

Парни ушли довольные и воодушевлённые. А мы остались вдвоём.

— Неплохо для первого дня, — признал я, чувствуя, что должен отдать ей должное.

— Это комплимент от Евгения Сомова? — удивилась Ярослава, приподняв бровь.

— Объективная оценка, — поправил я сухо.

Ярослава поправила волосы, сняла несколько енотьих шерстинок, прилипших к платью, достала из сумочки зеркальце и принялась осматривать макияж. Я наблюдал за ней с любопытством. Женщины — существа загадочные, привыкшие совершать всякие странные действия, которые мы, мужики, понять не в состоянии, поэтому залипаем, когда кто-то красится или прихорашивается. Что твоя мышь перед питоном. Но, надо признать, в моём случае «питон» выглядел весьма… привлекательно.

«Стоп, — одёрнул я себя. — О чём я думаю?»

— Кстати, насчёт платья… — сказала Ярослава, поправляя складки.

— Что? — нехотя отозвался я.

— Говорила же, что оно удобное! — произнесла она с торжествующей улыбкой.

— Повезло, — буркнул я.

— Не повезло, а правильно выбрала. Я всегда знаю, что делаю.

По дороге домой я всё не мог успокоиться. Прокручивал в голове прошедший день, и выводы из него напрашивались неожиданные.

Ярослава точно не беспомощная барышня, которая при первых трудностях побежит плакать в туалет. Наоборот, активно решает проблемы, берёт инициативу в свои руки. Лидерские качества налицо: парней в команду организовала за пять минут. Харизма — люди к ней тянутся, готовы помогать и сотрудничать. Задаёт правильные вопросы, быстро схватывает суть происходящего.

«Так что она вообще здесь делает? — думал я, несясь по вечерней Москве. — Зачем пришла именно в БМС? Точно ли просто работать?»

И другие вопросы тоже не давали покоя. Откуда такая уверенность в себе у двадцатилетней девчонки? Почему она так легко ориентируется в сложных ситуациях? И главное: почему я сам начинаю о ней думать больше, чем следовало бы думать наставнику о стажёре?

Одно было ясно: Ярослава очень быстро станет центром внимания в нашем отделе. Ребята уже готовы соревноваться за её внимание. Я видел их взгляды, слышал интонации. Мне придётся постоянно с этим сталкиваться, работая с ней в паре.

— Как будто мало было проблем в жизни, — вздохнул я, останавливаясь на светофоре.

Но тут же, с характерной для меня честностью перед самим собой, признал: сегодня впервые за долгое время было… интересно.

Главное, чтобы завтра не стало ещё интереснее. Сговорится девчонка с енотом, и наступит бюро кирдык.

Глава 4. Ярослава. Как продолбать енота

Проснувшись, я ещё какое-то время лежала, разглядывая ровный белый потолок спальни. За окном едва брезжил рассвет, но сон уже покинул меня окончательно.

«Что ж, внедрение в бюро прошло успешно», — подумала я, потягиваясь под тёплым одеялом. — «Меня там приняли. Полюбили. Не все — я вспомнила презрительное лицо Евгения, — но многие. И этих многих мне вполне достаточно для того, что я задумала».

Аккуратненько, ненавязчиво выясню, где находится ключевое оборудование, и выведу всё из строя. Кстати, и енота можно к делу приспособить. В части — вывести из строя, ему точно нет равных.

Я ухмыльнулась, вспоминая, какую инициативную идиотку получилось вчера сыграть. Все купились. Даже этот… Евгений. Было что-то в его взгляде…

«Интересно, — подумала я, перекатываясь на бок, — если бы не моя месть, могло ли у нас с ним что-то получиться?»

Неожиданно, Евгений чем-то умудрился меня зацепить. По-своему красивый: волевой, лицо с хорошо очерченными скулами, жёсткий, недоверчивый взгляд, привычка поджимать губы, когда раздражён. Очень хотелось провести пальцем по этим сжатым губам, потом разгладить хмурую складку на лбу, после…

Бесёнок внутри меня желал вытворить что-то такое, что заставит «Женечку» изменится. Стать более человечным. И менее… чёрно-белым.

Только Евгений не из тех, кто поведётся на первую же милую улыбочку. Его придётся завоёвывать поступками, а вот это уже вызов. Мне нравятся сложные мужчины, не люблю лёгких побед.

«Зачем думаю об этом?» — одёрнула я себя.

План есть план. Евгений Сомов — препятствие на пути к цели, не больше. Красивое, но всё же препятствие.

Пора вставать. Я намеревалась продолжить изображать из себя инициативную идиотку, поэтому собиралась приехать за час до рабочего дня, проведать енота.

Сбегала в душ, а потом распахнула шкаф и уставилась на вешалки с одеждой.

«Всё как у всех, — пробормотала себе под нос. — Шкаф не закрывается, а надеть нечего».

Губы дрогнули в невольной улыбке. «Женечка», конечно, не для меня. Но платьишко он вчера оценил. Надо чем-то удивить сегодня.

Взгляд скользнул по вешалкам. Джинсы… нет, слишком просто. Ещё одно платье — банально… Хотя… юбка солнышком.

Сняла вешалку с платьем и бросила на кресло.

Так, что у нас тут ещё… Ага! Вот это может быть интересно.

С полки я достала тёмно-зелёные узкие брюки — они идеально сядут по фигуре. К ним — полосатый лонгслив. А довершить образ…

«Вот ты, красавица», — пробормотала я, снимая с вешалки коричневую кожаную куртку.

Переодевшись, подошла к зеркалу и покрутилась, оценивая результат. Зелёные брюки подчёркивали длину ног, полоски на футболке стройнили, а кожанка добавляла нужную долю дерзости. Не слишком вызывающе, но и не скучно.

«А туфли… — я скользнула взглядом вниз. — На этот раз что-то поудобнее».

Выбрала бежевые лодочки на среднем каблуке. Всё-таки вчерашний урок с босыми ногами чему-то научил.

Ещё раз повертелась перед зеркалом, поправляя воротник куртки. Образ получился именно таким, каким нужно: практично, стильно, и при этом достаточно женственно, чтобы произвести впечатление на определённого заместителя начальника отдела.

«Посмотрим, что скажет Евгений на этот раз», — подумала я, хватая сумочку и направляясь к выходу.

Вчера за парковку на двух местах мне никто ничего не сказал, и сегодня я планировала повторить манёвр. Но не тут-то было: места напротив дверей оказались занятыми. Там стоял чёрный потрёпанный крузак, а рядом ютился красный миниатюрный фольксваген.

— Чтоб вас, — недовольно выругалась я, поворачивая к дальнему концу парковки.

Пока от парковочного места шла ко входу, ещё раз похвалила себя за лодочки.

Коридоры офиса пустовали, только охранники были на постах. Жаль, мне нужны были свидетели моих действий, не ожидала такого соблюдения режима работы от сотрудников бюро. А как же бесконечные прорывы попаданцев? Где дежурная смена оперативников?

В помещении для содержания попаданцев Тон-Е лежал в углу клетки, свернувшись клубочком. Казённая миска с едой стояла нетронутой.

— Доброе утро, пушистик! — тихо позвала я. — Как спалось?

Он поднял голову, и я готова была поклясться — в его глазах была такая тоска, что сердце сжалось. Енот потянулся к решётке лапками, тихо заскулил.

В углу помещения стояла камера. Я её заметила, как только вошла, поэтому теперь картинно всплеснула руками:

— Ой, мамочки. Ну что за издевательство над животным?

Открыла клетку, взяла енота на руки, осмотрела шею. Шерсть под ошейником свалялась и выглядела неаккуратно.

— Так не пойдёт, — решительно заявила я. — Пусть эти злыдни заказывают тебе шлейку, а пока обойдёмся без поводка, но ты будешь рядом со мной. Ясно?

Енот умильно смотрел мне в глаза. Я почесала его за ушком, с удивлением отмечая, как горят мои щёки. А ещё было стойкое ощущение взгляда в спину. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не бросить взгляд в камеру.

Кто-то за мной определённо наблюдал, и судя по моей реакции, наблюдал недобро.

Это странно. В бюро не осталось никого, кто бы помнил моего отца: разошлись по почётным пенсиям. Чей же интерес я вызвала? Неужели «Женечка» сидит где-то за пультом видеонаблюдения? А если это так, то…

Я притянула к себе енота и чмокнула его в чёрный нос.

— Хороший ты мой, — промурлыкала, снова почесав его за ушком.

У енота был такой обалделый вид, словно сейчас что-то мне скажет.

Хмыкнув, я наконец встала и строго велела:

— Не убегать! Идём завтракать, а потом работать, понял?

Енот понял и проникся. Я чувствовала это, а так как уже давно была научена доверять своим чувствам, решительно распахнула дверь КПЗ.

По коридорам мы шли торжественно — я впереди, Тон-Е на шаг сзади. Встречающиеся время от времени сотрудники смотрели на нас с удивлением.

— Яра! — окликнул Максим, появляясь из-за угла с кофе в руке.

«Ну наконец-то зрители! Давай, Славка, жги!»

— Енота зачем выпустила? Да ещё без поводка! — Максим огляделся, думая, куда пристроить кофе. Не иначе настроился снова гонять енота по коридорам.

— Ему грустно одному сидеть, — объяснила я, хлопнув ресницами. — Решила немного выгулять. Социальные животные требуют общения и вкусного завтрака.

— А где Женя? — поинтересовался Максим. — Он разрешил выгул?

— Он… не против, — уклончиво ответила я.

Технически я не врала. Евгений действительно не высказывался против выгула. В основном потому, что я его об этом не спрашивала.

— Ну тогда, — Максим махнул свободной рукой вправо, — действительно стоит позавтракать.

Енот продолжал вести себя паинькой: трусил рядом с моей ногой, как собачонка.

В столовой при нашем прибытии началось настоящее представление. Местная повариха, увидев Тон-Е, просто растаяла.

— Это кто это у нас такой хорошенький? И что же мы будем кушать?

Я окинула взглядом раздачу.

— Я буду кушать омлет с овощами, блинчики с мёдом и где тут у вас хороший кофе можно взять?

Повариха злобно сверкнула в мою сторону взглядом, после чего наполовину свесилась с прилавка и снова засюсюкала с енотом.

— Фрукты, он ест, овощи, мясо, — повторно привлекла я её внимание.

— Конечно, конечно! Вот яблочко свеженькое, морковка сладкая.

Енот яблоку рад не был, так что пришлось ткнуть пальцем в отварную курицу. Заказала сразу две порции. Но и яблочки забрала, сама сгрызу, день длинный.

За полчаса Тон-Е стал звездой столовой. Все хотели его покормить, погладить, сфотографироваться. Он принимал поклонение как должное, изредка снисходительно позволяя себя потискать.

«Вот же артист, — думала я, наблюдая за его выступлением. — Может, ему действительно здесь лучше, чем дома?»

После завтрака мы с енотом заявились в рабочий кабинет. Евгений уже был наслышан о нашем выходе без намордников, встретил хмурыми бровями. Я послала ему воздушный поцелуй и злорадно отметила, что он слегка покраснел.

— Кого гоняем сегодня? — спросила, усаживаясь в удобное кресло возле ближайшего свободного компьютера.

— Сегодня ты будешь заниматься мониторингом.

«Скучно…»

— И твоё рабочее место вон там, — «Женечка» указал на самый тёмный угол помещения. Около стола вместо кресла стояла вертлявая табуретка. Это что за «приплыли»?

— Нам с Тошей там будет неудобно, — заявила я. — Кроме того, нам нужен свет и внимание, иначе как цветочки — завянем.

Судя по виду «Женечки», он не очень возражал против нашего увядания. Но спорить со мной на глазах остальных сотрудников не стал. Убрал какие-то папки (А-апчхи! Опять бумага!) со стола в центре комнаты, после чего перелогинил компьютер и махнул рукой подзывая.

Кресло здесь было не такое удобное как то, первое, но определённо лучше табуретки, так что выёживаться я не стала, поспешила к столу.

Енот с разбегу запрыгнул на низкий диванчик, который стоял у входа.

— Видите, как ему тут хорошо! — радостно оповестила я.

— Хор-рошо, — прорычал «Женечка». — А теперь — мониторинг!

Он открыл гигантскую таблицу, по которой ползли какие-то разноцветные цифры, и начал выражаться. В смысле говорить всякие умные слова про сигнатуры, разность потенциалов, коконы. Всё это мне было неинтересно, изучать оперативную работу по поиску попаданцев я не собиралась. Однако нужно было выяснить, какая система собирает все эти данные?

— Евгений! — перебила я его, кажется, на каком-то важном моменте. Он нахмурился, недовольно повёл плечами. — А покажешь прибор?

— Какой прибор? — опешил «Женечка», а в комнате наступила странная тишина.

— Вот эти циферки, — терпеливо начала объяснять я. — Они же не сами пишутся? Есть какая-то железка, которая их ловит, а потом на экран выводит?

— Женя, — странным, хриплым голосом окликнул моего начальника Дмитрий. — Девушка хочет увидеть твой прибор.

«Женечка» тяжело вздохнул. И, на радость команды, ответил:

— Покажу.

Взрыв хохота напугал енота. Тот метнулся с дивана и забился в тот самый тёмный угол, в котором нам полагалось увядать.

Я проводила его взглядом и вскочила, собираясь идти смотреть на железку. Мне ещё уничтожать её, так что чем быстрее мы встретимся, тем лучше. Но «Женечка» меня осадил:

— Потом. Когда с мониторингом научишься работать.

Скрипнув зубами, я села. Л-ладно, подождём. Терпения у меня хоть отбавляй.

Ничего сложного в работе с мониторингом не было. Нужно было сидеть и пялится на цифры. Если появится что-то красное, звать начальство.

Скука.

Я поставила локоть на стол, подбородком оперлась о запястье и загрустила. Сижу тут, красивая и совершенно бесполезно время идёт. Цифры эти…

У енота дела обстояли намного лучше. Он так затаился, что про него все забыли, поэтому неожиданный грохот заставил комнату вздрогнуть.

С пустующего стола упал монитор, после чего мешком рухнул и сам енот. Запутался в проводах и обесточил всё помещение, даже мониторинг ничего не смог противопоставить этому животному: таблица погасла, как и все вокруг.

Народ повскакал с мест. Да начнётся дикая охота!

В этот раз я решила не вмешиваться. Поджала под себя ноги и смотрела, как мужчины разного возраста и комплекции пытаются загнать маленького серого пушистика. На кого бы поставить? На кого поставить-то?..

— Яра! — рявкнул «Женечка». — Твоя идея вытащить енота из клетки, лови теперь!

— Что ты, сегодня ваша очередь, — отпёрлась я. — Каждый должен иметь возможность выслужиться.

— Эстафетный енот? — ухмыльнулся Николай, заглядывая под диван.

— Он самый, — согласилась я.

Евгений испепелил меня взглядом. Я помахала ладошками, изображая, что дымлюсь.

Енот тем временем старательно избегал поимки, носясь по помещению, сшибая стулья и сотрудников.

Рядом со мной на соседнее кресло присел Никита. Поправил очки.

— Места в зрительном зале для четырёхглазых, — подбодрила я его.

Енот выдохся через час. Приполз к моим ногам и рухнул на брюхо.

— Ух ты моя прелесть, — проворковала я, беря тяжёлую тушку на руки. — Загоняли тебя злые мальчики.

Злые мальчики тяжело дышали, оглядывая погром в комнате.

— Ярослава! — грозно рыкнул «Женечка».

— Евгений, — приветливо кивнула ему, хлопнув ресницами.

Он на секунду замешкался, задержав взгляд сначала на глазах, а потом спустив его к моим губам.

— Отправь енота назад в КПЗ и возвращайся на уборку, — уже тоном ниже велел он и устало отвернулся.

Почему-то мне стало его жалко. Не повезло ему со стажёркой.

Спорить не стала, а так с енотом на руках и пошла прочь. Тяжёлый он, зараза. За дверью поставила зверька на пол и велела:

— Ищем пустое помещение, друг мой. Не найдём, пойдёшь в клетку.

Намёк енот уловил и драпанул вперёд по коридору, принюхиваясь под дверьми. Остановился в торце, только что лапой не начал тыкать в створку слева по ходу движения.

— Что тут у нас? — я распахнула дверь и уставилась на обыкновенную кладовку.

В маленьком помещении метра на три квадратных, по правой стороне тянулись полки с разной бытовой химией, тряпками, коробками. Слева стояли вёдра, швабры, два пылесоса. А вот прямо напротив входа в стене зияла огромная дыра.

— А ты хитрец, — протянула я, разглядывая дыру. — Ты же понимаешь, что убегать нельзя, да?

Енот громко сопел. То ли соглашался, то ли спорил, пойди пойми.

Я оглядела стеллажи, сняла с ближайшего по очереди три коробки. Тяжёленькие: внутри оказались банки с краской. И заставила ими дыру.

Вскрыла упаковку с тряпками и набросала их на полу: почти лежанка получилась.

— В общем, — сурово ткнула в енота пальцем. — Остаёшься здесь. Вечером заберу и, если вёл себя хорошо, накормлю.

Оглядев ещё раз кладовку, я удовлетворённо кивнула. Умиляясь понаблюдала, как енот попытался застирать тряпки в пустом ведре и закрыла дверь. Снаружи на ней была щеколда, так что можно было считать енота надёжно запертым.

День прошёл бестолково. Правда, мне дали доступ к карте помещений, но пока понять критические точки инфраструктуры бюро не получалось. Мониторинг я освоила, но Евгению высказал фи за то, что человеком такую простую задачу закрывают. В наше-то время вездесущего ИИ могли посадить на мониторинг программу, а не меня.

С другой стороны, задача не сложная, и мне удалось послушать разговоры вокруг.

Ещё мне выдали доступ к некоторым архивным файлам. Увлекательное чтение, надо сказать. Оказывается, попаданцы — дело обычное. За последний год через БМС прошло три дракона, два единорога, пять эльфов и один очень вредный домовой, который два месяца терроризировал столовую.

Так вот, читая, подслушивая, раздумывая я и дотянула до вечера.

Ребята начали собираться по домам. Я наблюдала за их сборами из-под ресниц, раздумывая, не навязаться ли кому-нибудь в компанию, когда ко мне подошёл Никита. Поправил очки и спросил:

— Яра, можно я тебя провожу?

Ух ты, какой неожиданный и смелый ухажёр. Я смерила его взглядом, пытаясь придумать такой ответ, чтобы не обидеть, когда встрял «Женечка».

— Куда ты её проводишь, Никита? — сухо спросил он. — Ей ещё енота кормить.

«Да что б тебя!» — ахнула я мысленно. Про енота я совсем забыла, а ведь правда обещала ему ужин.

— Действительно, на сегодняшний вечер у меня уже есть ухажёр. До завтра, мальчики!

Я резво вскочила, накинула куртку и понеслась к кладовке. Надеюсь, енот её не разгромил. На ночь придётся сдать животное в клетку, домой я его точно не возьму.

Я звякнула щеколдой, распахнула дверь.

В кладовке был идеальный порядок — всё так, как я и оставляла утром. Я собралась похвалить енота за примерное поведение, вот только с этим возникла проблема: енота в кладовке не было.

— Тон-Е? — на всякий случай позвала я, мало ли куда он залез. — Где ты?

Тишина.

Оглядела комнату.

— Ну и куда ты провалился? — спросила у… стен, видимо, у стен.

Зашла внутрь. Заглянула в вёдра, осмотрела полки. И только после этого зацепилась взглядом за коробки, которыми я заставляла дыру. Они были сдвинуты в сторону.

— Ну нет! — выдохнула я, бросаясь к дыре. — Не может быть!

Заглянула в проём, крикнула:

— Тон-Е! Вернись немедленно!

Эхо и больше ничего.

Паника накрыла меня с головой. Вот это я продолбала попаданца! Евгений меня не просто убьёт — он меня четвертует, разделает на филе и подаст к ужину с гарниром!

Попыталась пролезть в дыру сама, но застряла по пояс. Видимо, енотовая йога мне не по размеру.

— Может, он в соседней комнате? — надеялась я, выкарабкиваясь из дыры.

Понеслась искать вход в соседнее помещение. Оказалось — архив. Комната, заваленная папками и коробками до потолка. Идеальное место для игры в прятки.

Я чихнула раз. Второй.

— Тон-Е! — прорычала между чихами. — Ну-ка быстро сюда!

Обыскала все возможные укрытия. Нашла только следы лап на пыльных папках и разгрызенный корешок какого-то отчёта.

А потом увидела сломанную вентиляционную решётку.

— О нет… — простонала я. — В вентиляции. Серьёзно?

Представила енота, ползающего по тёмным трубам где-то в недрах здания, и чуть не заплакала, так себя жалко стало. Енот-то выживет, а меня могут турнуть с работы, и как я буду мстить?

Вернулась в «домик», поставила коробки так, чтобы полностью загородить дыру.

Как объяснить, что я не сдала енота в КПЗ? А надо что-то объяснять? Домой взяла, вот! Хорошее животное, всегда мечтала такого завести.

И вот что ещё интересно, когда вообще енота хватятся? Когда его собирались отправлять на родину? Надо выяснить.

Фух…

Я огляделась, а потом решительно закрыла дверь кладовки.

В общем, делаю вид, что всё нормально, сама ищу беглеца и сделать это лучше завтра рано утром, когда в офисе Бюро никого нет.

— Хорошо идёт, Славка, — бормотала я, садясь в машину. — Пришла мстить, и вот, енота потеряла. Эффективная же месть получается, всем мстителям на зависть.

Глава 5. Евгений. Мечтают ли попаданцы о ноготочках?

Знаете, что такое «холостяцкая яичница»? Открыл холодильник, заглянул внутрь, почесал яйца, закрыл холодильник. Вот так я каждое утро и завтракаю. Сегодняшний день не стал исключением. Хотя, конечно, даже если бы в холодильнике обнаружилось что-то съедобное, я бы им не воспользовался: мне по утрам кусок в горло не лезет, и лишь к обеду желудок просыпается и начинает дико урчать.

Сейчас же подо мной урчал Фидель. Настроение было хорошим. Жаль, что оно продержалось ровно до тех пор, пока я не повернул на знакомую улицу и не увидел впереди здание театра Сатиры, где располагалось Бюро Межпространственной Стабильности. Вчерашние события тут же всплыли в памяти: разгромленный оперативный отдел, опрокинутые столы, разбросанные папки и в центре всего этого хаоса — довольный Тон-Е, который с невинным видом умывается, словно он не имеет никакого отношения к случившемуся.

Я заехал на парковку, заглушил двигатель и снял шлем, пытаясь настроиться на рабочий лад. Служебное рвение — моя вторая натура. Первая же натура шептала мне, что стажёрка Ярослава в комплекте с енотом — это катастрофа космических масштабов, но я стоически заглушил внутренний голос.

Спускаясь на свой этаж, я размышлял о том, как минимизировать ущерб. В теории всё было просто: держать стажёрку на коротком поводке, не давать ей творить всякую дичь, строго следить за выполнением регламентов. На практике же Ярослава умудрялась находить лазейки там, где их в принципе быть не могло.

Некстати вспомнилось, как она выглядела вчера: обтягивающие брюки подчёркивали аппетитную попку и длиннющие ноги, футболка — на грани приличия облегала грудь, а кожанка добавляла дерзости всему образу. Надо признать, одеваться со вкусом она умела. Как и отлично выглядеть. И вот тут-то крылась главная опасность! Я одёрнул себя: не ведись! Именно этого Ярослава и добивается. Хочет, чтобы я отвлекался на её внешность, не замечая проблем с дисциплиной и вызывающего поведения, неподобающего для сотрудника Бюро. Классическая женская манипуляция, старая как мир.

Спустившись, я остановился в коридоре, размышляя о планах на день. Пойти к себе в кабинет и заняться отчётами? Или отправиться к ребятам-оперативникам, чтобы погрузиться в текучку? В конце концов, информированность — залог успеха любого…

Телефон зазвонил как нельзя некстати. На экране высветилось имя: «Виктор Семёнович». Сердце ухнуло куда-то в район ботинок. Несуществующим шестым чувством я ощутил, что ничего хорошего звонок не предвещает.

— Женя, зайди ко мне, — послышался усталый голос. — Нужно поговорить.

— Сейчас буду, — ответил я, уже прикидывая, что могло пойти не так. Список был обширный, но на первом месте стояло одно имя: Ярослава.

Кабинет Виктора Семёновича встретил меня запахом крепкого кофе и едва уловимым ароматом сигарет, хотя курить в здании было строго запрещено. Обстановка внутри была по-военному аскетичной: стол, два стула для посетителей, сейф, стеллаж с папками и единственное украшение — фотография президента на стене. Начальник выглядел так, словно не спал всю ночь: помятый костюм, взъерошенные волосы и красные глаза.

— Садись, — кивнул он на стул. — У нас… деликатная ситуация.

Я сел, выпрямил спину и приготовился слушать. Правило номер один: пока начальство не высказалось до конца, ты молчишь и внемлешь.

— Вчера ко мне приезжали два очень уважаемых в Бюро человека, — начал Виктор Семёнович, барабаня пальцами по столу. — Очень уважаемых. Им ни в коем случае нельзя отказывать. Понимаешь?

Я сдержанно кивнул, хотя уже понемногу начинал бомбить. Когда в дело вмешиваются «очень уважаемые люди», это всегда означает, что кому-то придётся расхлёбывать последствия чужих решений.

— Речь шла о твоей подопечной, Ярославе, — начальник помолчал, явно подбирая слова. — Короче говоря, у тебя теперь только одна задача: внимательно присматривать за стажёркой. Всячески её опекать. Не оставлять без присмотра ни на минуту, ну, по возможности, конечно. И уделять девушке всё своё свободное время.

Во мне что-то болезненно щёлкнуло. Ярослава, значит, не только протеже того неизвестного с незнакомыми мне инициалами. У неё есть и другие влиятельные покровители. Замечательно. Просто чудесно.

— Понял, Виктор Семёнович, — сказал я ровным голосом. — Будет исполнено.

Внутренне же я клокотал не хуже Везувия в день гибели Помпеи. Ярослава уже начинала мне нравиться. Не как женщина, конечно, а как… впрочем, неважно как. Но тут снова вылезло то, что её кто-то пропихивает! Эта мысль вызывала у меня приступ профессиональной ярости. В Бюро должны работать по способностям, а не по связям. Вдвойне обидно было то, что поделать я ничего не мог. Приказ есть приказ, и точка. А я всегда был образцовым исполнителем.

— Вот и молодец. — начальник явно испытал облегчение. — Знал, что на тебя можно положиться.

Я встал, козырнул и вышел. Дурацкий жест при непокрытой голове. И вдвойне глупый при отставном военном. Но Семёныч в этот раз ничего не сказал.

Что ж… Раз пошла такая пьянка, проведаем нашу стажёрку.

Дверь КПЗ была приоткрыта. Я заглянул внутрь и увидел Ярославу, которая сидела на стуле рядом с клеткой. В руках держала какую-то книжку.

— Доброе утро, — сказал я, входя внутрь.

Ярослава подняла голову. Сегодня она надела джинсы и светлый свитер. Выглядела… мило. Стоп. Зачем я вообще её разглядываю? Я быстро перевёл взгляд с груди на лицо, точнее — на очки в крупной оправе.

— О, наш дорогой куратор, — протянула она с лёгкой издёвкой в голосе. — Соскучился по своей подопечной?

Я проигнорировал сарказм и посмотрел на клетку. Она была пуста.

— Где попаданец? — строго спросил я.

— Ой, — она захлопала ресницами, — а разве я не говорила? У нашего енотика свалялась шёрстка, и я отвезла его на груминг. Представляешь, какой ужас? Бедняжка был весь в колтунах!

Я почувствовал, как у меня дёргается левый глаз. Классический симптом начинающейся мигрени.

— Ты отвезла попаданца… на груминг? — переспросил я, надеясь, что ослышался.

— Ну конечно! — Ярослава оживилась и принялась подробно расписывать: — Сначала ему сделают ванночку с дегтярным шампунем для глубокой очистки шерсти, потом нанесут кондиционер с экстрактом ромашки для мягкости, затем высушат тёплым воздухом и расчешут специальной щёткой. А в конце побрызгают дезодорантом для животных с запахом лесных ягод. Тон-Е будет красивый, мягкий и ароматный!

Я слушал этот поток и чувствовал, как у меня дёргается уже не только глаз. Дёргаюсь весь я, целиком и отдельными частями. Попаданец на груминге. В салоне красоты для животных. Это была уже не просто халатность. Это был полный… абзац.

— Ярослава, — начал я максимально спокойным тоном, перейдя на официальный язык, — ты нарушила примерно пятнадцать пунктов инструкции по содержанию попаданцев. Пришельцы из других миров не должны покидать здание Бюро без специального разрешения и конвоя. Тем более в сопровождении стажёра без допуска. Кроме того, любые манипуляции с попаданцами должны фиксироваться в журнале. А согласно инструкции БМС-22-В…

— Ой, Евгений Алексеевич, — Ярослава включила дурочку и взглянула на меня с нескрываемым сожалением, — ты совсем ничего не соображаешь в уходе за енотами! Разве можно держать живое существо в грязи и колтунах? Это же негуманно! Даже попаданцы имеют право быть красивыми и ухоженными. А ты говоришь — инструкции, регламенты… У тебя сердце каменное или чугунное?

Я почувствовал, как начинаю закипать, но взял себя в руки. Профессиональный оперативник должен сохранять хладнокровие даже в критических ситуациях. Чутьё подсказывало, что Ярослава водит меня за нос, но подозрения и конкретные доказательства — это не одно и то же. А пока фактов нет, я могу только скрипеть зубами и делать вид, что верю в эту чушь про груминг для попаданцев.

— Хорошо, — процедил я, — когда енот вернётся с… процедур?

— Часика через два, — беззаботно ответила Ярослава. — Может, чуть больше. Знаешь, качественный груминг — это не про скорость.

— Хорошо, — сказал я. — Жду отчёта о возвращении попаданца через два часа.

— Конечно, Женечка. Обязательно доложу.

Я развернулся и пошёл к выходу, чувствуя на себе довольный взгляд стажёрки. В коридоре пришлось остановиться и досчитать до десяти. Потом до двадцати. Потом до пятидесяти. Немного помогло.

А пока что стоило заняться текучкой, благо её в Бюро хватало всегда.

Оперативный отдел встретил меня привычной суетой. Ребята разбирали данные мониторинга, кто-то составлял маршруты патрулирования, кто-то изучал карты аномальных зон. Нормальная рабочая атмосфера, в которой не было места енотам-попаданцам и проблемным стажёркам.

— Женька! — окликнул меня Макс. — Как дела с подшефной?

— Всё под контролем, — соврал я. — Работаем над дисциплиной.

— Ну-ну, — Макс ухмыльнулся. — А то мне показалось, что это она работает над тобой.

Я промолчал и углубился в изучение сводок. Два часа пролетели незаметно. Потом я вспомнил про Тон-Е и Ярославу и отправился проверить, как дела.

Картина была прежней: Ярослава так и сидела за столом, листая какой-то глянцевый журнал. Клетка Тон-Е всё ещё пустовала.

— Где попаданец? — спросил я без предисловий.

— Тон-Е? — Ярослава удивлённо подняла брови. — Я записала его на ноготочки.

— На что?

— На маникюр, — терпеливо объяснила она таким тоном, словно разговаривала с особо тупым ребёнком. — Енотику нужно сделать красивые коготки. Ты же видел, какие у него длинные и неухоженные? Это же просто безобразие!

У меня отвисла челюсть. Маникюр. Еноту. Попаданцу.

— Понимаешь, — не дождавшись ответа, Ярослава принялась читать лекцию, — енотам очень важно подстригать когти, иначе они врастают в подушечки лап и причиняют боль. А ещё их нужно подпиливать специальной пилочкой, чтобы не было заусенцев. Некоторые мастера даже делают полировку когтей специальным кремом с витаминами. Правда, покрытие лаком для енотов не рекомендуется: они же лапки в рот тянут.

Она сделала паузу и добавила с лёгкой язвительностью:

— Но ты, конечно, далёк от мира изысканных людей и элегантных енотов, поэтому всех этих тонкостей не понимаешь.

Я стоял и молча слушал, находясь в состоянии полного замешательства. С одной стороны, мне хотелось придушить эту язвительную выскочку голыми руками. С другой — а вдруг она действительно заботится о благополучии Тон-Е? Хотя здравый смысл подсказывал, что разумный енот вряд ли нуждается в маникюре.

— Когда он вернётся? — выдавил я.

— Ну, маникюр — это не быстро, — рассудительно проговорила Ярослава. — Нужно правильно обработать каждый коготок, подпилить, отполировать… Думаю, после обеда. Или к вечеру. Там же ещё педикюр делают.

Педикюр. Енот-попаданец на педикюре. Я представил, как буду объяснять это начальству, и мне стало дурно.

— Хорошо, — промычал я. — Держи меня в курсе.

И снова ушёл, на этот раз хлопнув дверью. В отделе попытался сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращались к Ярославе и её сомнительным объяснениям. Интуиция оперативника кричала: что-то здесь не так, но придраться было не к чему. Формально стажёрка заботилась о попаданце, что даже похвально.

Спустя час с небольшим я решил взять короткий перерыв. Прошёл к себе в кабинет, заварил чай и включил новостную ленту одного из городских интернет-каналов. Нужно было отвлечься от творящегося бардака, разгрузить голову. Новости — вот что поможет переключиться.

Обычная ерунда: политика, спорт, происшествия… Стоп. Происшествия.

«Животное устроило переполох в московском метро». Любопытства ради кликнул на ссылку.

То, что я увидел, заставило меня подавиться чаем.

На видео был запечатлён енот — несомненно, Тон-Е, — который с поразительной ловкостью перемахивал через турникет на станции метро. Причём делал это ловко, будто не первый раз передвигался на метро зайцем. Енот… Зайцем… О боги! За ним гнались несколько человек с телефонами, пытаясь снять происходящее на видео.

Следующий фрагмент показывал, как енот несётся вниз по эскалатору, при этом умудряясь выбивать из рук снимающих Тон-Е смартфоны. Было слышно, как он кричит, и выражения были далеки от литературных.

Но финальная сцена превзошла все ожидания: два сотрудника транспортной полиции пытались поймать беглеца сачками, предназначенными для ловли животных. Тон-Е без особого труда уложил их обоих: одного подсечкой, второго каким-то боевым приёмом, который я даже не смог идентифицировать.

Я закрыл браузер и несколько секунд сидел в оцепенении. Потом меня накрыло. Я вскочил со стула, опрокинув кружку, и помчался по коридорам. Сердце колотилось где-то в районе горла.

Ярослава сидела с невозмутимым видом и наивно захлопала глазами, когда я ворвался в КПЗ.

— Где? Попаданец? — прорычал я.

— Та-ак, — Ярослава вздохнула, — ты чем-то раздражён и хочешь слить свой негатив на меня. Это непедагогично. А енотик вон там, в клетке, отдыхает после косметических процедур.

Она указала на клетку, где в тени действительно лежал какой-то меховой комок.

— Видишь? Спит и видит сны про красивые ноготочки.

— Тон-Е? — позвал я.

Комок не отреагировал.

Я подошёл ближе и открыл клетку. Протянул руку, пощупал… Это была игрушка. Большая, пушистая игрушка-енот. Я медленно обернулся к Ярославе. Она смотрела на меня с невинным лицом.

— Ярослава, — сказал я тихо и очень отчётливо, — где настоящий Тон-Е?

— Я… я не понимаю, — пролепетала она. — Он же здесь…

— Здесь плюшевая игрушка!

Я вытащил из клетки енота с глупой улыбкой и пластиковыми глазками-пуговками. На шее у него была повязана красная ленточка с биркой: «Я самый красивый енот в мире!»

— Не может быть! — Ярослава вскочила и подбежала к клетке. — Ой, действительно игрушка… А где же наш енотик?

Она хлопнула ресницами, губы дрогнули, ещё секунда — и зальёт слезами всё КПЗ. Артистка!

— Я… я хотела как лучше, — всхлипнула она. — Енотик был такой грустный, сидел в клетке… А я подумала, что ему нужно развеяться, подышать свежим воздухом…

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри клокочет гнев. Эта… эта… проблема на каблуках упустила енота! И теперь Тон-Е гулял по Москве, избивал полицейских и светился в интернете.

— Женечка, — прогундосила Ярослава, — я всё исправлю! Найду его, приведу обратно, и никто ничего не узнает. Я не хочу, чтобы ты испортил себе репутацию из-за меня. Я сама во всём виновата…

Самое ужасное заключалось в том, что официально ответственность за попаданца лежала на мне. Как на кураторе стажёрки. И если что-то пойдёт не так — а оно уже пошло не так, — то виноватым окажется некто Сомов Евгений Алексеевич.

— Ярослава, — произнёс я, стараясь говорить спокойно, — ты понимаешь, что натворила?

— Понимаю, — кивнула она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. — Я верну его. Честное слово! Он же не мог далеко уйти…

Судя по видео в интернете, мог. И ещё как.

— У нас есть максимум два часа, — сказал я. — После этого об исчезновении попаданца узнает начальство. А дальше… Дальше будет очень плохо. Для нас обоих.

Ярослава снова кивнула — так энергично, что её каре затрепетало.

— Не волнуйся, Женечка. Я всё исправлю. Тон-Е — хороший енотик, он просто захотел прогуляться…

Хороший енотик. Который укладывает полицейских и матерится на камеру.

Я закрыл глаза и мысленно попрощался со своей безупречной репутацией. Потом открыл их и посмотрел на Ярославу.

— Надеюсь, у тебя есть план, — сказал я. — Потому что если нет, то нам обоим светит волчий билет в Бюро. На всю оставшуюся жизнь.

Глава 6. Ярослава. Славная охота

О, план-то у меня был! Прикопать своего наставника в том же углу, куда я клала игрушечного енота и заняться уже местью!

Пока, стараясь не отсвечивать, сидела в КПЗ, я многое успела изучить. Хвала всем эйчарам на свете, которые стараются грамотно адаптировать новичков, для чего делают прекрасные велком-буки. Пока я гадала, кого из сотрудников пытать, чтобы выяснить критические места инфраструктуры Бюро, оказалось, что всё это написано в весёленьком буклете, который мне выдали при приёме на работу.

Так что можно не тратить время на сбор сведений, а брать монтировку и смело идти «на дело».

С другой стороны…

Я новым взглядом окинула «Женечку». Вот он стоит тут передо мной красный, злой, растрёпанный… красавчик. Так… не о том я. Вот он стоит и сам предлагает мне искать енота. Надо пользоваться. Сейчас мы енота этого и поищем. В лабораториях, на этаже диагностики, в серверной, на складе оборудования! И там везде что-то упадёт, разобьётся или сломается иными способами, доступными девушке на каблуках.

Я решительно встала. Тряхнула брошюркой перед носом «Женечки» и заявила:

— В первую очередь нам нужно осмотреть все важные места, например, серверную! Убедиться, что енотика там нет.

«Женечка» смотрел на меня странным взглядом: смесь восхищения, презрения и гнева. Потом сказал вкрадчиво:

— Ты же прекрасно знаешь, что енотика там нет.

— Что значит нет? — возмутилась я. — А где тогда?

— А вот это вопрос, Яра. Где он от тебя сбежал? С груминга? С маникюра?

— Что? — глупо переспросила я.

Мамочки… какой груминг? Так он поверил в груминг? А-бал-деть!

— Время честности, Ярослава, — проронил тем временем «Женечка». — Выкладывай, в каком месте ты потеряла «енотика». И где находились эти твои «груминг» и «ноготочки». Далеко от офиса?

Я окончательно подвисла. Значит, поверил? Но тем не менее узнал, что енота со мной нет. Откуда? Говорить правду или водить за нос? С учётом того, что мне для манёвров нужно находиться в офисе БМС, лучше сказать как есть, чтобы не заставил бегать по улицам.

— Евгений, присядь, пожалуйста, — я махнула рукой на стул, с которого совсем недавно вскочила.

У него дёрнулся глаз. Вместо того чтобы сесть, он, наоборот, крепче встал на ноги, сложив руки на груди.

— Я не водила енотика на груминг, — почти шёпотом поведала я. — Он пропал из кладовки вчера вечером. Вылез из дыры в стене…

Вот, опять! Опять у «Женечки» дёрнулся глаз! Надо бы ему нервы подлечить.

— Вчера? — очень недобрым тоном переспросил он и вдруг взревел: — А мне почему не сказала?!

— Во-от поэтому, — натурально заикаясь пролепетала я.

— Почему? — не понял «Женечка».

— Потому что ты вот так орёшь и вот так смотришь, а ещё вот так стоишь.

— А дышу нормально? Или тоже «вот так»? — вконец озверел наставник.

— Дышишь вроде нормально, — неуверенно отозвалась я. — Если хочешь, могу послушать внимательнее.

Он молчал. И дышал, если честно, не очень. Будто у него сердце прихватило.

Так мы и стояли друг напротив друга. Молча. «Женечка» дышал, а я — нет. Наконец он дёрнулся к выходу, бросая через плечо:

— Едем искать енота. Ты на машине?

— На машине. Но подожди, куда мы едем? Он же тут…

«Женечка» выудил из кармана телефон и сунул его мне. Я удивлённо скользнула по экрану взглядом и, вытаращив глаза, замерла, глядя, как енотик разбирается с двумя полицейскими.

— Мои сотрудники мониторят станции метро, — сообщил Евгений, отбирая телефон. — Уже расставили маячки везде, где видели этого гада. Опергруппу я отправил на метро, а мы поедем на машине с клеткой.

Я досадливо передёрнула плечами. День потерян, если проведу его в городе. А если после меня уволят за то, что продолбала Тон-Е, то мстить будет сложнее. Значит что? Нужно, чтобы не уволили. То есть со всем возможным рвением ехать ловить енота.

И я поскакала вперёд, на ходу выуживая из кармана джинсов ключи от Кирилла. По дороге нас перехватил Дима, передал Евгению клетку для енота.

А на парковке «Женечке» опять поплохело. Он уставился на машину, пару раз ткнул в неё пальцем, явно не находя слов. Решила помочь и миролюбиво сказала:

— Знакомься, это Кирилл. Пассажирская дверь слева, располагайся, чувствуй себя как дома.

— Это твоя машина? — поперхнувшись, уточнил Евгений.

— Да. Зовут — Кирилл, — терпеливо повторила я. — Садись. Едем.

Глядя на матово-чёрного монстра, Женя несколько секунд молчал. Потом медленно обошёл машину кругом, останавливаясь на каждом метре.

— Ярослава, — наконец произнёс он, — ты работаешь в Бюро Межпространственной Стабильности три дня, и, насколько я помню твоё личное дело, это твоя первая работа. На какую зарплату ты купила этот… танк?

— На папину, — честно призналась я, забираясь за руль.

Кирилл завёлся с рыком, который заставил вздрогнуть нескольких припаркованных рядом малолитражек. Женя осторожно устроился на пассажирском сиденье, явно опасаясь, что оно его съест.

— Клетку в багажник засунула, — сообщила я, выруливая с парковки. — Куда едем?

Телефон Жени зазвонил.

— Сомов, слушаю, — рявкнул он. — Что? На Сокольниках? Понял, выдвигаемся.

Он убрал трубку и повернулся ко мне:

— Станция метро «Сокольники». Енот засветился в переходе полчаса назад.

— Едем, — я вдавила газ, и Кирилл рванул вперёд с энтузиазмом гепарда, увидевшего антилопу.

Женя впечатался в спинку кресла:

— Ярослава! Мы не на гонках!

— Время дорого, — парировала я, лавируя между машинами. — Енот не будет ждать.

По дороге телефон Жени зазвонил ещё два раза. Сначала Тон-Е заметили на «Красносельской», потом на «Комсомольской», а к моменту нашего прибытия к Сокольническому парку енот уже успел отметиться на «Красных воротах».

— Он движется по Сокольнической линии, — мрачно констатировал Женя, изучая карту метро на телефоне. — Логично. Наверное, изучает город.

Я припарковала Кирилла у входа в парк и выбралась наружу. Народ шарахался от моей машины, как от чумы. Один дедушка даже перекрестился.

— Может, Тон-Е просто катается? — предположила я. — Ему же скучно было в клетке.

— Еноты не катаются в метро для развлечения! — взорвался Женя. — Он разумный попаданец с другого измерения!

— Ну и что? Разумным тоже хочется развлекаться.

Женя что-то пробормотал себе под нос. Кажется, что-то нехорошее.

Мы прошлись по Сокольническому парку.

«Женечка» водил вокруг себя странным крючковатым прибором, который противно пищал. Зачем мы тут гуляем, если енота видели уже совсем в других местах, я не знала и спрашивать не решилась.

На одном из поворотов из кармана Жени выпала какая-то штучка. Я подняла её и уставилась на небольшой деревянный диск. Провела пальцем по нарисованной в центре спирали, коснулась мелких зазубрин. В глазах неожиданно потемнело. Мир качнулся и вдруг словно ожил: звуками, красками, эмоциями. Я ощутила раздражение Евгения, как своё собственное. Счастье девушки, проходящей мимо меня. Горе ребёнка, потерявшего игрушку, равнодушие мужчины, идущего под руку с искрящейся любовью женщиной.

Что это? Я, конечно, и раньше ощущала эмоции других людей, но не так. Сейчас, я словно приёмник, собирала все сигналы вокруг себя.

— Женя, — крикнула я, отметив в голосе истеричные нотки. — Ты выронил, забери!

Он оглянулся, окатив меня раздражением, протянул руку и забрал кругляш.

Я тяжело дышала, пытаясь избавится от избыточных ощущений.

— Чего застыла? — хлестнул Евгений злостью.

Эмоции затухали, но медленно. Медленнее чем мне бы хотелось.

Я заставила себя идти вперёд, и тут ощутила что-то новенькое.

— Стой, — остановила Женю возле большого дуба, стоящего на изгибе дорожки. — Тон-Е был здесь.

— Где здесь? — Женя оглядел пустую аллею.

— Вот здесь. Он здесь останавливался, — я указала на дерево. — Чувствую его след.

Женя посмотрел на меня так, словно у меня выросли рога:

— Ярослава, ты что, экстрасенс?

— Не знаю, — честно ответила я. — Просто… чувствую. А ещё… кажется, он движется к центру города. В сторону… — я замерла, сосредотачиваясь на странных ощущениях, — в сторону «Чистых прудов».

— Бред, — отрезал Женя.

В этот момент зазвонил его телефон.

— Да, слушаю. Что? На «Красных воротах» больше не видели? А где… Понял. «Чистые пруды». Едем.

Он повесил трубку и недоверчиво покосился на меня:

— Откуда ты знала?

Я пожала плечами. Не говорить же ему про кругляш.

— Вы в сговоре? — продолжил допрашивать Евгений. — Это всё спектакль?

«А хорошая мысль», — мелькнуло в голове. Как я про сговор вовремя не сообразила. Глядишь, сейчас не носилась бы по городу.

Но на лице пришлось делать выражение оскорблённой невинности.

— Евгений, какой сговор? — возмутилась я. — Тон-Е — животное! Как ты себе представляешь сговор с животным?

— Ну да, — пробормотал «Женечка». — Животное…

Так и ждала, что добавит: как ты. Но он замолчал.

Мы вернулись к машине и рванули на «Чистые пруды». Там енота тоже не оказалось, но возле станции метро я настроилась и снова смогла поймать след енота.

— Он здесь брал еду, — сказала я, останавливаясь возле ларька с шаурмой. — У этого дядечки.

— С ума сошла, — всплеснул руками Женя. — Еноты шаурму не едят.

— А ты спроси у дядечки.

Женя смерил меня раздражённым взглядом и пошёл к продавцу. Через минуту вернулся хмурый:

— Продавец говорит, что енот действительно тёрся у палатки. Выглядел голодным, и «дядечка» нарубил ему мяса в лаваше.

— Видишь? — торжествующе сказала я. — А ты не верил.

— Яра, — Женя ткнул в мою сторону пальцем. — Если узнаю, что это ты инсценировала весь этот цирк с конями, тебе несдобровать. Поэтому, если это твоих рук дело, признавайся сейчас, отделаешься простым увольнением.

— Не в чем мне признаваться! — разозлилась я.

— Ну как мы сегодня выяснили, секретов у тебя навалом, — не менее раздражённо ответил Евгений.

— К слову, цирк не с конями, а с енотами, — зачем-то я внесла ясность.

— То есть всё-таки ты? — сверкнул глазами Женя, приближаясь.

Слишком близко.

Я почувствовала запах парфюма, тонкого, древесного с нотками кедра. Мой взгляд почему-то прилип к «Женечкиным» губам: красивые, чётко очерченные, сейчас сердито сжатые, но от этого не менее притягательные. И его эмоции очень походили на мои, его же тянуло ко мне! Сердце забилось где-то в районе горла, захотелось подняться на цыпочки и…

Телефон снова зазвонил.

— «Лубянка»? — Женя нахмурился. — Понял, едем.

Помутнение рассудка прошло, я раздражённо цыкнула и припустила к машине.

Пока мы пробирались через пробки к Лубянской площади, я чувствовала, мир потихоньку возвращается к обычному состоянию. Я продолжала «улавливать» передвижения енота, ощущала эмоциональный фон зверька, но это было уже не настолько ярко, как несколькими минутами назад.

— Он не просто гуляет, — сказала я, понимая, что злю Евгения, но для поимки животного важно, чтобы «Женечка» знал то же, что знаю я. — У него есть цель.

— Какая цель может быть у енота? — проворчал Женя.

— Не знаю, — раздражённо ответила я.

«Женечка» передёрнул плечами и уставился в окно. Не верит. Ну и ладно.

На Лубянке повторилось всё то же. Никакого енота, но его след я уловила. И снова звонок:

— «Охотный ряд»!

От Лубянки до Охотного ряда — рукой подать. Мы примчались туда за десять минут, но и там нас ждало разочарование. Зато я уже точно знала, куда направляется Тон-Е.

— Дальше будет «Библиотека имени Ленина», — сказала я уверенно.

— Да откуда ты?..

Телефон зазвонил, прерывая вопрос Жени.

— «Библиотека имени Ленина», — мрачно повторил он, убирая трубку. — Ярослава, что происходит?

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Но он движется дальше. К… — я сосредоточилась, — к «Кропоткинской».

Женя недобро смотрел на меня.

— Ты предсказываешь его маршрут? Может, сразу назовёшь конечную точку и покончим с беготнёй по городу?

— Ничего я не предсказываю! — отпёрлась я. — Но чувствую его ближайшие намерения. Словно между нами есть связь.

— Эзотерика какая-то, — Женя покачал головой.

— Ну погоди, — я вцепилась в его локоть. — У вас в Бюро есть же эти… эмпаты! Разве они не способны чувствовать попаданцев и э…

— Эмпаты в Бюро — это не уличные гадалки, Яра, а серьёзные специалисты. Ты не эмпат, иначе бы при приёме это определили. Ты просто девчонка со связями, которую попросили подержать на работе за красивые глазки и вот это, — он очертил рукой мою фигуру, — всё красивое! Поэтому кончай выделываться.

Девчонка со связями… Я горько вздохнула и вдруг поняла, что обиделась. Вот по-настоящему. На полную катушку.

Я тут стараюсь, делюсь сведениями, которые могут помочь поймать дурацкого енота, и никакой благодарности! Мужчины… Нет, не так, конкретно этот мужчина. Ненавижу.

Я отвернулась к окну, вцепившись пальцами в руль.

Как и предсказывала, следующий звонок был о «Кропоткинской». А затем…

— Он исчез с камер, — сообщил Женя, выслушав очередной доклад. — Последний раз видели возле выхода к Кремлю.

Я изо всех сил напряглась, чтобы уловить исчезающую связь с енотом и развернула Кирилла к Красной площади, проигнорировав сигналы светофора и возмущённые гудки.

— Ну и куда ты? — уточнил Женя.

— Туда, — невнятно ответила я.

Возле ГУМа резко затормозила (нарушив примерно семь правил дорожного движения) и выбралась наружу.

— Где-то здесь. Ищи! — велела своему гадскому попутчику.

— Ярослава, ты меня пугаешь, — признался Женя.

Я обиженно молчала, оглядывая всё вокруг. Где же Тон-Е? Я чувствовал его, он был где-то совсем рядом. Где?

— Если это действительно эмпатия, то откуда у тебя эти способности? — поинтересовался Женя.

— Понятия не имею. Может, от папы передалось? — фыркнула я.

— А кто твой папа?

О, косяк, Славка. Это точно не тема для дружеской, тьфу, вражеской беседы. Рассказывать про отца и его работу в Бюро не входило в мои планы.

— Программист, — соврала я. — Очень талантливый.

Смартфон Жени зазвонил в очередной раз. Судя по его лицу, новости были неожиданными.

Он слушал, хмурясь всё больше.

— Спасская башня? Он полез на Спасскую башню? — Женя поднял глаза к небу. — Нет, это уже слишком даже для енота-попаданца.

Но я уже смотрела туда, на красивую башню с часами, которая возвышалась над Кремлёвской стеной.

— Он там, — сказала я. — На башне.

— Ярослава, прекрати! — взмолился Женя. — Еноты не лазают по башням Кремля!

— А ты посмотри наверх.

Женя задрал голову и замер. Высоко на Спасской башне, рядом с курантами, маячила знакомая серая фигурка.

— Мать честная, — выдохнул он. — Действительно там.

Тон-Е сидел на одном из декоративных элементов башни и, кажется, любовался видом. Периодически он махал лапой в нашу сторону, словно приветствовал.

— Как он туда забрался? — ошарашенно спросил Женя.

— Наверное, через вентиляцию, — предположила я.

— Какая, к чёрту вентиляция?! Это Кремль! Там охрана! Сигнализация!

— Ну и что? Он же попаданец из другого измерения. Может, у него суперспособности.

Женя достал телефон и принялся набирать номер:

— Алло, Виктор Семёнович? У нас проблема. Большая проблема. Наш енот залез на Спасскую башню… Да, я понимаю, что это звучит бредово… Нет, я не пил…

Пока Женя объяснялся с начальством, я не сводила глаз с Тон-Е. Енот явно не собирался спускаться. Более того, он устроился поудобнее и принялся что-то жевать. Видимо, заначку из ларька с шаурмой.

— Нас уже ждут, — мрачно сообщил Женя, убирая телефон. — Пока доезжает опергруппа с альпинистским снаряжением, нам велели объясниться с охраной Кремля.

— Весело, — протянула я. — И что мы скажем?

— Очень хороший вопрос, — Женя потёр переносицу. — Надеюсь, они поверят в версию про побег из цирка.

Я посмотрела на Тон-Е, который теперь делал какие-то акробатические трюки на башне. Енот явно развлекался и совсем не выглядел потерявшимся. На циркового артиста вполне тянул.

Я всё ещё обижалась, но одна мысль не давала мне покоя.

— Женя, — всё-таки решилась задать вопрос. — А что, если Тон-Е сбежал не случайно?

— То есть?

— Что, если он специально хотел попасть именно сюда? На Красную площадь?

Женя уставился на меня, потом на башню, потом снова на меня:

— Ярослава, ты предполагаешь, что енот из другой вселенной устроил побег, чтобы посетить главную достопримечательность Москвы?

— А что? Может, у них в мире тоже есть что-то похожее на Кремль. И он хотел сравнить.

— Это… это даже звучит логично, — признал Женя. — Чертовски логично. И поэтому меня это пугает.

В этот момент на площади появились несколько микроавтобусов с мигалками. Из них высыпали люди в форме — кто-то из ФСО, кто-то из МЧС, а кто-то явно из нашего Бюро.

— Началось, — вздохнул Женя. — Теперь нам предстоит объяснить, как стажёрка и её куратор умудрились потерять енота, который в итоге захватил стратегически важный объект.

— Ну, — философски заметила я, — зато нам точно не скучно.

Женя посмотрел на меня таким взглядом, что я поняла: если мы выживем после этого нескучного дня, то есть вероятность, что месть организуют уже мне.

А высоко на Спасской башне Тон-Е продолжал махать нам лапкой, явно довольный произведённым эффектом.

Глава 7. Евгений. Пуговицы товарища Сталина

К нам приближалась целая делегация силовиков. Я глянул в телефон: добрые аналитики скинули списочек тех, кто к нам пожаловал, и перевёл глаза на «коллег», которые сейчас абсолютно точно начнут задавать неудобные вопросы. Впереди шёл полковник ФСО — квадратный, как шкаф, с лицом человека, который последний раз улыбался на выпускном в Суворовском училище. И то не факт. За ним семенил майор ФСБ — тощий, в очках, похожий на бухгалтера, который случайно зашёл не в ту дверь. Только я знал, что всё это — часть образа, не привлекающего лишнего внимания. Замыкал процессию подполковник МЧС — усталый мужик с видом человека, который за свою карьеру снял столько котов с деревьев в прямом и переносном смысле, что уже ничему не удивляется. Чуть позади шли сотрудники званиями пониже, держась от начальства на почтительном расстоянии.

— Документы! — рявкнул полковник ФСО, тыча мне в лицо корочкой.

Я машинально достал паспорт. Полковник изучил его так внимательно, будто это была карта сокровищ.

— Так, — начал он, вернув документ. — Что тут, чёрт возьми, происходит?

Я попытался напустить на себя максимально растерянный вид. Актёрское мастерство, вот чему нужно учить оперативников в первую очередь!

— Старший дрессировщик Женя Сомов. Произошёл побег циркового енота по кличке Тон-Е. Очень умное, дрессированное животное, но абсолютно безобидное. Просто испугался и…

— Енот? — перебил майор ФСБ, поправляя очки. — Из цирка? Вы нас за идиотов держите?

— Это очень ценное животное, — продолжил я, игнорируя скептицизм. — Единственный в мире енот, умеющий… э-э-э… исполнять арию из «Евгения Онегина». Его надо поймать, не причинив вреда.

— Не причинив вреда? — переспросил майор, задирая голову. — Почему он ведёт себя как диверсант?

Я проследил за его взглядом. Тон-Е действительно выглядел подозрительно: методично обследовал архитектурные элементы башни, словно искал что-то конкретное. Чёрт, надеюсь, он не собирается устраивать там гнездо.

— Он просто… любопытный, — соврал я. — Очень ценный, между прочим. Цирк готов оплатить все штрафы и возможный ущерб, но енота нужно поймать живым и невредимым.

Полковник ФСО побагровел:

— Кремль — особая охраняемая зона! К тому же там президент бывает. Еноты на стенах недопустимы, а этот к тому же ведёт себя странно. Может, он бешеный? Потому и сбежал из этого вашего цир-рка! Предлагаю ликвидировать.

Я почувствовал, как во мне закипает праведное возмущение. Или просто раздражение — трудно отличить, когда ты пашешь без выходных.

— Президент за сорок пять лет у власти и не такое видел, — огрызнулся я. — Ему, в случае чего, с енотом справиться — раз плюнуть. У него же чёрный пояс по дзюдо. И по самбо. И по всему остальному, что только придумали.

Майор ФСБ прищурился:

— А не шпион ли ваш енот? Вдруг он оснащён специальным оборудованием для слежки? И вы, товарищи, не его ли пособники?

Ярослава, которая до этого молчала, вдруг оживилась. Она сделала шаг к майору, кротко улыбнулась и хлопнула длинными ресницами:

— Ну что вы, товарищ генерал, — польстила она майору. — Разве мы похожи на шпионов?

Ярослава поправила волосы и слегка наклонила голову.

Майор посмотрел на неё, как на экспонат в музее — с интересом, но без эмоций. Кремень мужик.

— Может, обсудим это за чашечкой кофе? — продолжала завлекать «генерала» Яра. — После того как поймаем енота, конечно.

— Гражданка, прекратите попытки воздействия. Это не сработает, — отбрил её майор.

Ярослава фыркнула:

— Упускаете возможность разоблачить шпионку, товарищ генерал, и провести вечер с приятной женщиной. Так-то вы разбираетесь в своей работе? И в женщинах, видимо, ничего не понимаете.

— Это и есть наша работа — не понимать в женщинах, когда они пытаются нам зубы заговаривать, — невозмутимо ответил майор.

Подполковник МЧС достал телефон:

— Так что, присылать вертолёт для снятия енота? Или подождём, пока его пристрелят, и просто внизу подберём? Второй вариант менее затратный.

МЧСник с надеждой посмотрел на ФСОшника.

— Никто ни в кого не будет стрелять! — возмутился я.

В этот момент к нам подъехала чёрная «Чайка». На лобовом стекле красовался спецпропуск такого уровня, что даже несведущему становилось понятно: его обладатель может припарковаться хоть перед Мавзолеем. По дизайну машина была из тех времён, когда автомобили «делали на совесть и на века», правда, я знал, что конкретно эта не восстановленная, а из лимитированной ретросерии, выпущенной пять лет назад. Но дилетант однозначно купится. Из «Чайки» неторопливо вышел мужчина в лёгком дорогом пальто и с тростью.

Все силовики мгновенно вытянулись и взяли под козырёк. А я почувствовал, как в животе всё скрутилось узлом.

Герман Владленович. За прошедшие годы он сильно постарел. Седые волосы, морщины, но всё ещё прямая спина. Да и глаза… Глаза остались прежними. Острые, внимательные, видящие насквозь.

— Товарищ Движин! — выдохнул полковник ФСО.

Я украдкой взглянул на Ярославу и удивился. Её лицо изменилось до неузнаваемости. Взгляд стал злым и колючим, губы сжались в тонкую линию. Словно увидела заклятого врага. Что за чёрт? Откуда такая реакция? И почему даже в состоянии злости она выглядит чертовски привлекательно? Нет, Женя, сосредоточься. Сейчас не время для подобных мыслей.

Но я же не робот, в конце концов.

— Господа, — заговорил Герман Владленович голосом человека, привыкшего, что его слушают. — Прошу всех соблюдать спокойствие. Я лично беру ситуацию на контроль. Сомова и его коллегу трогать не нужно, всем службам проявить благоразумие и оказывать содействие.

Полковник ФСО поднёс к глазам бинокль:

— Герман Владленович, у енота на поясе сумка какая-то.

Все удивлённо переглянулись. Я же подумал, что от Тон-Е можно ожидать и не такого. Например, обнаружить у него кредитную карту или абонемент в фитнес-клуб.

— Товарищ полковник, «Сокол-7» приближается к объекту, — доложил один из ФСОшников.

Мы все посмотрели наверх. Патрульный коптер завис над Кремлём, потом вдруг резко изменил траекторию и понёсся прямо к Спасской башне.

— Что происходит? — прорычал полковник в рацию. — У семёрки сбой в полётном задании!

Из рации донёсся треск:

— Потеря управления! «Сокол» не реагирует на команды!

Коптер подлетел к Тон-Е. Енот, не раздумывая ни секунды, прыгнул с башни, ухватился лапами за дрон и повис на нём. Коптер качнулся под дополнительным весом, но не упал: явно был рассчитан на серьёзные нагрузки. А потом Тон-Е просто свалил на дроне, как на личном вертолёте.

— Мать честная, — выдохнул я, наблюдая, как енот улетает на угнанном коптере. — Этого в инструкциях точно не было.

ФСОшник быстро отдавал команды по рации:

— Поднять в воздух «Малютку»! Нужна видеотрансляция в реальном времени!

Через минуту появился второй, более компактный беспилотник. На планшете ФСОшника отобразилась картинка с его камеры. Мы все столпились вокруг, наблюдая за погоней. Тон-Е крепко держался за дрон, периодически поглядывая вниз. Когда коптер пролетал над Москвой-рекой, енот вдруг разжал лапы и камнем полетел вниз.

Он падал метров с пятидесяти. Удар о воду получился жёстким. С такой высоты вода становится твёрдой, как бетон. Маленькое серое тельце дёрнулось и пошло ко дну.

У меня в груди что-то болезненно сжалось. Да, енот был попаданцем, которого требовалось отправить домой. Да, он сбежал и доставил кучу проблем. Да, Тон-Е был вредным, хитрым и, возможно, опасным. Но всё же… Смерти он точно не заслуживал.

Ярослава стояла рядом, и по её лицу я понял: она думает о том же. Я увидел, как у неё дрогнули губы. Протянул руку, чтобы обнять, как-то взбодрить. Потом отдёрнул. Слишком резко и поспешно. Только Ярослава этого не заметила.

— Всё, — констатировал майор ФСО. — Проблема решена. Можно расходиться.

— МЧС проведёт поисковые работы, — распорядился Движин. — Найти тело обязательно.

Подполковник МЧС недоумённо пожал плечами, но спорить не стал.

— Евгений, Ярослава, — обратился к нам Герман Владленович. — Немедленно в Бюро. С остальным я разберусь сам.

Мы вернулись к машине и послушно выполнили приказ Движина — поехали в контору.

Внутри Кирилла стояла тишина. Ярослава сидела, глядя на дорогу, и молчала. Я пытался придумать что-то подбадривающее, но все слова казались фальшивыми.

— Знаешь, — проговорил я, когда молчать стало совсем невыносимо. — Может, он выжил. Еноты вообще живучие.

Яра посмотрела на меня, как на идиота.

— Ладно, это было глупо, — признал я. — Но… мы же не знаем всех его способностей. Вдруг Тон-Е обладает повышенной регенерацией или чем-то подобным?

— Женя, просто помолчи, пожалуйста.

Я помолчал. Целых три минуты. Прямо-таки олимпийский рекорд!

— А знаешь, что меня беспокоит? — не выдержал я. — Он же не просто так по станциям метро шастал.

Ярослава повернулась ко мне:

— Ты думаешь, у него был план?

— Уверен. И нам нужно выяснить какой.

Оперативный отдел встретил нас привычным гулом голосов и щёлканьем клавиатур. Макс уже ждал нас.

— Женька! — обрадовался он. — Слышал про ваши приключения. Енот на Спасской башне — это сильно!

— Макс, нужна твоя помощь, — я сразу перешёл к делу. — Прогони все записи с камер метро за последние сутки. Покажи нам енота.

— Уже сделал, самому любопытно стало, — Макс развернул один из мониторов. — Смотри, наш пушистый друг посещал вот эти станции.

На экране замелькали кадры с камер московского метрополитена: Тон-Е на разных станциях Сокольнической линии в разное время. При этом наблюдалась закономерность: на некоторых станциях енот останавливался в конкретных местах, подолгу стоял, потом наклонялся и что-то подбирал с пола. На Сокольниках он потоптался у третьей колонны в правом ряду. На Комсомольской помедитировал на один из светильников на потолке. Добравшись до Чистых прудов, потусовался в нише на краю станции. Похожее произошло на Лубянке и Кропоткинской.

— Странно, — пробормотал Макс. — Что он там искал?

— Попробуй прогнать запись в разных спектрах, — предложил я.

Макс покрутил настройки. И вдруг мы увидели то, что в обычном режиме было невидимо. Из лап и груди енота исходили потоки энергии — яркие, пульсирующие, явно магической природы. Сгустки проникали в стены, и через некоторое время оттуда что-то выпадало.

— Вот почему он периодически выходил на поверхность поесть, — понял я. — Восстанавливал потраченную энергию.

— Женя, посмотри, — позвала Ярослава, указывая на экран. — Увеличь максимально.

На экране при большом увеличении мы увидели, что енот поднимает с пола маленький круглый предмет.

— Пуговица? — недоумённо спросил я.

— О боже, — выдохнул Макс, хватаясь за голову. — Да ты знаешь, что это такое?

— Пуговица, — повторил я. — Обычная пуговица.

— Не обычная! — Макс вскочил с места. — Всего енот нашёл пять штук, так? На пяти разных станциях?

Я пересчитал эпизоды на записи:

— Да, пять.

— Это же пуговицы Сталина!

— Что?! — опешила Ярослава.

Макс, как истинный знаток московских баек, с удовольствием принялся рассказывать:

— Пятнадцатого мая тысяча девятьсот тридцать пятого года состоялось торжественное открытие первой линии московского метро. Сталин лично посещал станции. Существует легенда, что на первой же станции у него оторвалась пуговица с кителя. Вождь отнёсся к этому с юмором: мол, раз пуговица выбрала эту станцию, пусть тут и остаётся. Приказал замуровать её в стену. Но на одной из следующих станций история повторилась! Снова оторвалась пуговица, хотя её пришили крепко-накрепко. И так пять раз. Все пять пуговиц с кителя Сталина оторвались и были спрятаны на станциях.

— И что, никто их не искал? — спросил я.

— Искали, конечно. В девяностые особенно активно. Думали, золотые. Но ничего не нашли. А ваш Тон-Е отыскал!

— Зачем еноту пуговицы Сталина? — озадачилась Ярослава.

— Это не просто пуговицы, — Макс понизил голос, словно рассказывал страшную тайну. — По слухам, они впитали энергию вождя. Это мощнейшие артефакты! С их помощью можно открыть портал между мирами или…

— Или, скажем, призвать армию из своего измерения, — закончил я. — Что известно о мире Тон-Е?

Макс быстро вбил сигнатуру Тон-Е в базу и принялся изучать данные о его родном мире:

— Так посмотрим, откуда наш гость… разумные еноты… развитая цивилизация… О! О чёрт! Вот это интересно. Помимо обычных енотов, там существует милитаризированная секта, поклоняющаяся четырём тёмным богам.

— Секта? — переспросил я. — И что у них за цели?

— Цитирую: «Уничтожение всех гуманоидных миров и погружение вселенной в вечный хаос во славу четырёх тёмных покровителей».

Я уставился в текст на мониторе, читал и чувствовал, как потеет спина. Военная секта последователей четырёх тёмных богов. Настоящие боевые еноты! Теперь всё встало на свои места. Тон-Е хотел создать разрыв между мирами и призвать сюда войска фанатиков для уничтожения человечества. План, прямо скажем, амбициозный. И он мне вообще не нравился.

— Невероятно! — выдохнула Ярослава. — Легионы сектантов!

— Ну, теперь-то ему точно ничего не удастся, — усмехнулся Макс. — Утопленники порталы не открывают.

Зазвонил телефон. Макс снял трубку, послушал и побледнел:

— Сигнатура Тон-Е обнаружена в районе Останкинской башни. Десять минут назад.

— Как это возможно? — изумился я. — Мы же видели, как он утонул!

— Ой, он выжил! — Ярослава всплеснула руками и заулыбалась, хотя радоваться тут было нечему. — И добрался до башни. Но зачем?

Я вскочил:

— Собираемся! Надо…

— Евгений! Ярослава! — в дверях появился Виктор Семёнович. — Немедленно ко мне в кабинет!

По его тону я понял: ничего хорошего нас не ждёт.

В кабинете Виктора Семёновича нас ждал «сюрприз». Помимо самого начальника оперативного отдела, там находился и Герман Владленович. Виктор Семёнович плюхнулся за стол с лицом человека, у которого мигрень, геморрой и налоговая проверка одновременно.

— Садитесь, — процедил начальник.

Мы сели. Я автоматически выпрямил спину — старая привычка, ещё с армии.

— Объясните мне, — потребовал Виктор Семёнович, — как два сотрудника Бюро, один из которых опытный оперативник, умудрились упустить хренова енота?

— Виктор Семёнович, — начал я. — Попаданец обладал способностями, которые мы не могли предвидеть…

— Не могли предвидеть? — взорвался начальник. — Это ваша работа — предвидеть! А вы что делали? Евгений, ты как куратор обязан был контролировать ситуацию!

— Я контролировал…

— Настолько хорошо, что енот оказался на Спасской башне! — Виктор Семёнович повернулся к Ярославе. — А ты, Ярослава! Проявила вопиющую халатность и беспечность! Оставила попаданца без присмотра!

— Я всего на минуту… — принялась оправдываться Ярослава.

— На минуту! — Герман Владленович наконец подал голос. — Достаточно секунды, чтобы произошла катастрофа. И она произошла. Из-за вашей беспечности погиб попаданец.

Ярослава вспыхнула:

— Он не погиб! Он…

— Что «он»? — перебил Движин. — Выжил после падения с пятидесятиметровой высоты? Не смешите меня.

Я заметил, что Ярослава закипает. Кровь прилила к её лицу, уши заалели, глаза заблестели от ярости.

— Бюро одинаково ценит любую жизнь, — продолжил Движин. — Даже если эта жизнь енота. А ты… ты подвела организацию. Подвела меня лично.

Что-то в его тоне заставило Ярославу сжать кулаки. Я заметил это и понял: между ними есть какая-то недосказанность. Или мне просто показалось?

— Знаете что? — Ярослава вскочила, затем снова села. — Мы сделали всё, что могли! Этот енот был членом культа, который хотел уничтожить наш мир! Он собрал артефакты для открытия портала!

— Предположения! — отрезал Виктор Семёнович. — У вас нет доказательств его злых намерений. Может, он просто коллекционировал советские пуговицы!

Откуда Семёныч про них узнал?

Я не выдержал:

— С каких пор члены апокалиптических культов собирают пуговицы?

— Молчать! — рявкнул начальник. — Евгений, ты разочаровал меня. Я думал, ты подаёшь надежды, а ты продалбываешь попаданца и не в состоянии организовать работу стажёрки!

— Это несправедливо, — тихо сказала Ярослава.

— Несправедливо? — Виктор Семёнович встал, навис над ней. — Знаете, что несправедливо? То, что из-за вас двоих Бюро теперь должно объясняться перед ФСО, ФСБ и МЧС! То, что нам придётся писать километры отчётов! То, что репутация организации под угрозой!

— Если тебя что-то не устраивает, Ярослава, — холодно произнёс Герман Владленович, — ты можешь прямо сейчас собрать вещи и покинуть Бюро.

Повисла тишина. Тяжёлая, гнетущая.

— Решение нужно принять сейчас, — добавил Виктор Семёнович. — Либо ты признаёшь свои ошибки и продолжаешь работать, учитывая все замечания. Либо уходишь. Я считаю до трёх.

Он поднял палец:

— Раз.

Ярослава смотрела ему прямо в глаза. В её взгляде читался вызов.

— Два.

Ярослава побледнела. Я видел, как она опять сжала кулаки. Хотел что-то сказать, вступиться, но понимал: это только ухудшит ситуацию. Оставалось надеяться, что она поступит правильно. Хотя что тут считать правильным?

— Три. Ну так что, Ярослава? Что ты решила?

Глава 8. Ярослава. (Не)уловимая мстительница

Я как ужаленная выскочила из кабинета начальства и припустила прочь по коридору.

— Яра! — попытался остановить меня «Женечка», но был безжалостно проигнорирован.

Я заскочила в женский туалет, хлопнув за собой дверью. К счастью, тут никого не оказалось. Хорошо всё с женщинами в бюро — мало их.

Хотелось, как нормальной девчонке расплакаться, но слёз не было. Только удушающая ярость, от которой мутило.

«Бюро одинаково ценит любую жизнь», — прошептала я.

Лживый лицемер!

Открыв кран, поплескала на лицо холодной водой. Что-то заигралась я в енотов и «женечек», забыла, зачем приехала сюда.

Хлопнула дверь туалета.

— Яра, — «Женечка», похоже, решил, что буква «Ж» — не повод оставаться в коридоре. — Давай мы все обсудим, ты успокоишься…

Я внимательно смотрела на него через зеркало. Что там случилось, пока мы ловили енота? Он выронил какую-то круглую фигню и пока я держала её в руках, чувствовала эмоции всех вокруг, а если на кого-то настраивалась, например, на енота, то знала его намерения и где он находится. Удобная штука, а? Значит что? Мне она нужна!

Тогда вопрос: как обыскать агента так, чтобы он не понял?

— Конечно, — между тем вещал Евгений, — разговор вышел неприятный, но мы ведь реально накосячили. И заметь: я говорю «мы». Ты виновата в потере Тон-Е, но я виноват не меньше.

«Ух, какой благородный лыцарь», — пронеслось в голове.

А ещё я поняла, как обыскать этого честного на все глаза олуха.

Обернулась к нему, «в полёте» меняя выражение лица на «дева в беде, нуждается в помощи».

— Ну что ты так расстроилась, — «Женечка» сделал шаг ко мне и обнял.

Умница, прекрасно реагирует на женские сигналы. Где там у него кругляш? В кармане брюк?..

Я запрокинула голову — всё-таки «Женечка» был выше меня. Закусила дрогнувшую губу. Пристально посмотрела на его губы. Ну же!

«Женечку» проняло.

Он наклонился, я ощутила волнующий запах его кедрового парфюма. Очень тонкий, для оперативника, не какая-то там «Морозная свежесть». «Женечка» коснулся своими губами моих, замер на секунду, видимо, давая мне возможность отстраниться и отвесить ему оплеуху. Ну уж нет, дорогой. Сети расставлены, рыбка поймана.

Я подалась чуть навстречу, и «Женечка» сломался. Впился в мои губы, настойчиво, напористо. Ух, какие мы бываем.

Я приоткрыла рот, позволяя его языку проникнуть глубже. А сама начала обшаривать карманы. Задница, у «Женечки», была что надо. Приятно пощупать. Только вот кругляша в задних карманах не оказалось.

Я рвано выдохнула, чуть отстраняясь. Женя положил свою руку мне на затылок, не отпуская. Его губы заскользили от уголка моих вниз, по шее к ключицам. Я выгнулась, ловя себя на мысли, что мне нравится! Нравится этот поцелуй, и эта ласка. Да и мужчина, в общем-то, ничего. Жаль, обстоятельства против нас.

Мне удалось скользнуть рукой в правый передний карман его брюк. Женя издал глухой рычащий звук и снова вернулся к моим губам. Жадный страстный поцелуй заставил голову кружиться, а коленки дрожать.

М-да, так копаться в карманах очень неудобно, и я снова попыталась отстраниться.

В правом кармане кругляша не было. Если его не будет и в левом, то где?

Я распахнула глаза, намереваясь оглядеть Евгения на предмет всех карманов на его одежде, но первое, что увидела — это потемневшие, полные желания глаза.

Пользуясь секундной передышкой, скользнула в левый карман. Нашла!

Не знаю, что за магия пряталась в этом кругляшке, но мир вокруг будто взорвался. Я ощутила, как сильно нравлюсь «Женечке», что он готов мне простить и енота, и выволочку у начальства. И его желание тоже ощутила. Моё тело отреагировало на это моментально, заставив сильнее прижаться и требовать новый поцелуй.

— Яра, — выдохнул «Женечка». — Нам лучше остановится.

— Кому лучше? — уточнила я, пытаясь залезть ему под рубашку.

— Яра, — «Женечка» отстранился, удерживая меня за плечи вытянутыми руками. — Не так! Не в туалете. Давай поймаем долбанного енота и…

— Что? — мысли всё ещё путались в голове. Желание мести ушло куда-то на второй план.

— Сходим в ресторан. Погуляем по городу. В этом году очень чудесный сентябрь: тёплый и солнечный. А потом…

— Хорошо, — резко кивнула я, сбрасывая наваждение. — Потом.

И выскочила из туалета, чуть не сшибив с ног тётку-кадровичку. О, вот и правильные сплетни пойдут. Волну острого любопытства, исходящую от кадровички, я уловила. Ну ещё бы: я — красная и лохматая, «Женечка» в женском туалете. Чудесно.

Сунула кругляш в передний карман джинсов: из него достать сложнее, чем из заднего, проверено.

Глупо хихикнув, я направилась в рабочую комнату. Где-то там оставила «Велком-бук», сейчас найдём этот полезный буклетик.

— Ярослава, как ты? — кинулся ко мне Максим, стоило только переступить порог комнаты.

— Лучше всех, — улыбаясь, заверила я.

Плюхнулась на стул. Чихнула раз, другой. Велком-бук нашёлся в тумбочке, в самом нижнем ящике, придавленный чьим-то ботинком.

Эх, мужчины! Хорошо, что я не брезгливая. Достала, стряхнула, открыла.

Теперь карта для меня будто сияла яркими пятнами: дата-центр, тут всё о транах, спецоперациях, иных мирах. В подвале — резервные сервера с этой же информацией. Кстати, с них, пожалуй, и начну. Кто хватится резервника? Никто.

Склады с оборудованием для межпространственных перемещений — это после того, как разберусь с информацией.

И откладывать нельзя, всё нужно сделать сейчас, одним днём, и бежать прочь отсюда.

Я ещё порылась в тумбочке. Просто на всякий случай, вдруг что ценное завалялось. Из ценного нашлась пачка печенья, перевернув её, я обнаружила, что срок годности истёк полгода назад. Степлер, три резинки для волос и странный провод в потемневшей оплётке, подключённый к старому, видавшему виды пауэобанку.

Ну и куча никому не нужных бумаг. Апчхи!

Не знаю, зачем, я засунула пауэрбанк с проводом в сумку. В современном мире беспроводных зарядок и недельного аккумулятора на телефонах этот гаджет был никому не нужен. Но вот кругляш почему-то согревался, когда я держала в руках пауэрбанк. Я чувствовала это даже сквозь джинсы. Так что пусть валяется в сумке, выбросить всегда успею.

«Женечку» я почувствовала до того, как он зашёл в комнату. Евгений пульсировал нежностью и симпатией, готовыми перерасти в нечто большее. Жаль мужика, но придётся оставить тут. Я ещё молода, будут в моей жизни и другие мужчины.

Повернулась, когда он вошёл. Губы заныли, напоминая о поцелуе. «Женечка» тепло улыбнулся мне, подбадривая. Обратился к команде с распоряжениями насчёт Останкинской башни и енота.

Слушать я не стала. Подхватила сумку и незаметно выскользнула из комнаты.

План был простой до безобразия. Спуститься в подвал, найти резервную серверную, уничтожить все жёсткие диски. Затем подняться в основной дата-центр и довершить дело там. Амулет «Женечки» делал меня практически ясновидящей — я чувствовала эмоции людей на расстоянии, знала, где кто находится, чувствовала важные места Бюро.

По дороге к лифту я заметила красный шкаф пожарной безопасности. Сняла туфлю и несколькими точными ударами каблука сбила навесной замочек. Осмотрела содержимое шкафа. Мне приглянулся небольшой пожарный топорик, его и прихватила, сунув головой в сумку.

Лифт в подвал работал по карточке. «Женечкину» стащить я не догадалась, но, к счастью, моя стажёрская оказалась с полным доступом. Интересно, это всем стажёрам такую дают, или кто-то продолбал ввести для меня ограничения? Вспомнилась «ракушка» и очки на цепочке Валентины Ивановны, и я ехидно хмыкнула.

Нижние коридоры подвала тянулись бесконечным лабиринтом. Я шла, поглядывая на схему из велком-бука, а ещё прислушиваясь к своим новым ощущениям. Амулет окончательно настроился на меня и теперь подсказывал нужное направление, ориентируясь на мои желания. Какая чудесная вещица мне перепала. Интересно, а «Женечка» целовался тоже под её воздействием?..

Вот тут я почему-то расстроилась. Хотелось, чтобы реагировал он на меня, а не на волшебный кругляш.

«Славка, зачем?» — пробормотала я.

А вот затем.

Просто…

Я тяжело вздохнула. Не хотелось признаваться самой себе, но «Женечка» мне нравился больше, чем я бы того хотела. Поэтому и расстраивало, если его ответные эмоции были не настоящими, а спровоцированные дурацким амулетом.

Наконец я добралась до резервного дата-центра.

Дверь оказалась тяжёлой, металлической, с электронным замком. И вот на ней карточка не сработала.

Я постояла секунду, раздумывая. Амулет подсказывал, что за дверью никого нет — только гудящее оборудование. Значит, можно попробовать вскрыть дверь не очень законными способами.

Внимательно осмотрела замок. Древний, похоже, что без умной электроники. Жмот, Владленович. Над безопасностью ему тут работать и работать. Тоже мне, Бюро Межпространственной Стабильности.

Я нашла небольшой скрытый разъём внизу корпуса. Через него в случае отключения системы можно подать внешнее питание, если есть подходящий провод.

А у меня его не было.

Или был?

Я полезла в сумку, вытащила пауэбанк вместе с проводом. И что тут у нас?

Прикусив губу, я покрутила кабель в пальцах и уверенно сорвала внешнюю изоляцию ногтями. Внутри показались четыре тонких разноцветных проводка: красный, чёрный, белый и зелёный. Ой, как интересно и ничего не понятно. Но раз этот провод использовали как зарядку, значит, всё нужное в нём есть. Я потеребила проводки. Ну, и кто из вас питание? Пришлось достать телефон и через поиск искать маркировку в разделе «История развития компьютерной техники». Нашла! Белый и зелёный — для данных, они мне не нужны. А вот красный — это плюс пять вольт, чёрный — земля, то есть минус.

Аккуратно очистила концы красного и чёрного проводков зубами. Воткнула кабель в пауэрбанк, нашарила под замком два маленьких контакта и осторожно приложила к ним оголённые концы проводов, надеясь, что угадала и красный попал на плюс, чёрный на минус. Не угадала, пришлось менять положение проводов, и это сработало.

Замок пискнул, индикатор загорелся зелёным, дверь поддалась. Три раза ха!

Внутри гудели вентиляторы, мигали разноцветные огоньки, стояли ряды серверных стоек.

Я подошла к первой. На серверах блестели металлические защитные крышки. Выудила топорик из сумки и с размаха ударила по первой. Металл звонко треснул, края погнулись. Ещё удар — и крышка отлетела, обнажив ряд накопителей — небольших прямоугольных коробочек размером с ладонь, аккуратно закреплённых в своих слотах.

Методично принялась вскрывать одну крышку за другой. Топорик рассекал металл с противным скрежетом, а я с каждым ударом чувствовала странное удовлетворение.

Когда все крышки были сорваны, взялась за сами накопители. Они оказались удивительно хрупкими для таких важных устройств: корпуса легко трескались от ударов, обнажая микросхемы и печатные платы. Я их рубила топором, топтала каблуками, вкладывая в это дело всю накопленную за четырнадцать лет ярость.

Всё про папу я узнала в восемь лет, и с тех пор желание отомстить крепло с каждым днём. И вот, дорвалась! Миром ведь управляет информация. Знания первичны, вот и не будет у тебя теперь знаний, Герман Владленович. И люди твои останутся ни с чем.

Управилась я примерно за час. И никто, ни одна живая душа, не заглянула, узнать, что тут происходит. Последний диск из резервной серверной хрустнул под каблуком. Я оглядела свою работу — повсюду валялись обломки пластика и металла.

Что же, радоваться успехам пока рано. Меня ждал основной дата-центр.

К нему необходимо было подняться на три уровня вверх. В коридоре мне так и не встретилось ни одного живого человека, а вот в лифте стоял какой-то ботаник в очках и с кипой бумаг.

Я громко чихнула и раздражённо уставилась на худосочную фигуру попутчика.

— Это какой уровень? — спросил он, удивлённо озираясь.

— Последний, — выдавила я, опять чихнув.

Двери лифта уже успели закрыться, парень нервно тыкал в кнопки, но лифт ожил и пополз наверх.

— Задумался, — пожаловался он мне. — Нужно документы в архив отнести.

— Сочувствую, — печально произнесла я и снова чихнула.

Парень доехал со мной на третий подземный этаж. Я вышла, а он снова вдавил кнопку нижнего. Бедолага, сколько ещё будет кататься?

Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула, оценивая ситуацию вокруг себя. Амулет подсказывал, что дата-центр находится в конце коридора. Пришлось искать велком-бук, который я комом засунула в карман. Сверилась. Амулет не врал.

Фокусно сосредоточилась на оценке дата центра. Так-так, внутри трое. Их эмоции спокойные, ровные — работают, зайки мои.

Дверь в дата-центр оказалась стеклянной. Я заглянула внутрь. За мониторами сидели три техника, один из них — знакомый Никита.

Нужно было их выманить. Но как?

Я отошла подальше от двери, вытащила телефон, нашла в справочнике БМС номер дата-центра и набрала его. Никита трубку и поднял.

— Дата-центр, слушаю.

Жаль: сделать вид, что погром не мой, уже не удастся. Да и плевать!

— Никита, это Ярослава, стажёрка из оперативного отдела, — протараторила я, изображая панику. — У нас тут ЧП! Тон-Е сбежал с Красной площади и направляется к зданию БМС! Виктор Семёнович просил всех технических специалистов подняться в холл для организации защиты оборудования!

— Что? — растерялся Никита. — Какая защита оборудования?

— Енот может повредить электропроводку! — выдумывала я на ходу. — Помнишь, как он всё обесточил в оперативном отделе? Представляешь, что будет, если он доберётся до дата-центра? Его нельзя пропускать!

Никита замолчал. Слышно было, как он совещается с коллегами.

— Бред, конечно, — наконец сказал он. — Если бы тебя не знал, решил, что кто-то прикалывается.

— Нет-нет, — проворно отпёрлась я от шуточек. — Всё правда!

— Сейчас поднимемся, — сообщил Никита и повесил трубку.

Я спряталась за поворотом коридора, дождалась, пока все трое работничков покинут дата-центр, и пошла на штурм.

На эту дверь мой пропуск тоже не сработал, и я, не церемонясь, вынесла её топориком. Стекло, кстати, не разбилось, пришлось курочить замок, но задачка оказалась не сильно сложной.

Вошла внутрь. Здесь серверов было намного больше, чем внизу. Ряды высоких стоек тянулись через комнату. Мониторы показывали текущую активность — обработку данных о межпространственных переходах в режиме реального времени.

«Скоро всё закончится, Славка», — прошептала я, оглядывая фронт работ.

Начала с ближайшей к входу стойке. Решила действовать так же: сначала сорвать все крышки, потом уже вытаскивать и бить диски.

Конечно, я не знала, какая информация где хранится, но, когда лупила топором по хрупким носителям, представляла, что вот тут лежали данные об операции, в которой погиб папа. А здесь — о наших мирах: том, в котором родилась мама, и о том, где выросла я, негодная к антисигнатуре. Вот разочарование-то для всех моих родственничков. Мама очень была недовольна этим фактом, поэтому меня просто вышвырнули с няньками в какой-то странный мир: поле, лес, болото, дом и больше ничего вокруг. Я никогда не играла с детьми, в моём детстве не было никаких шалостей. Оно прошло уныло в полном одиночестве, и этого уже не изменить. Как не изменить и смерть отца. Ну так получайте за это, Герман Владленович. Вы во всём виноваты! Вы и ваше премерзкое бюро!

Внезапно я почувствовала, что кто-то совсем недалеко от меня злится. Человек. Нет, два. Идут сюда.

Я швырнула очередной диск об стену и попыталась ускориться. Но было поздно.

Дверь распахнулась, и в дата-центр ворвались поминаемый мной Герман Владленович и Виктор Семёнович, начальник «Женечки».

— Стой! — приказал Виктор.

Я обернулась, всё ещё держа в руках очередной жёсткий диск. Владленович смотрел на разгром с выражением бесконечной усталости на лице. А Виктор Семёнович сжимал кулаки и буквально искрил ненавистью.

— Ярослава Павловна, — произнёс Владленович тихо. — Значит, я угадал. Дочь Павла Наумова?

У меня дёрнулся уголок губы.

Догадливый какой.

— Угадали, значит, Герман Владленович? — едко спросила я. — И даже подозревая, позволили мне работать БМС. Зачем?

— Я хотел посмотреть на дочь Павла… если это она, — ответил Герман.

Горе, сожаление, чувство вины…

— Твой отец был хорошим человеком. И хорошим эмпатом, — добавил Герман всё с теми же эмоциями.

Зубы заговаривает, сволочь.

— Зачем же вы его тогда убили? — спросила я и, развернувшись, с силой бросила диск в стену.

— Остановись, — рявкнул Виктор и вытащил из кобуры тазер.

Выстрелит?

— Мы не убивали Павла, — продолжал говорить со мной Герман, приближаясь.

И ведь верит, в то, что говорит. Я нервно сунула руку в карман и сжала амулет в кулаке.

— Его смерть — несчастный случай, — ещё шаг в моём направлении. — И мы бесконечно о ней сожалеем.

Правда.

Скорее всего, это маразм. Деменция. Прошлое забывается, события подменяются выдумкой. Жаль, что Движин тронулся умом и не поймёт, зачем я здесь и какое зло хотела причинить.

Не обращая внимания на тазер, я вырвала из стойки очередной диск. Но тут оба мужика проявили завидную сноровку, резко рванувшись ко мне.

Владленович успел первым и ухватил меня за запястье. А подлетевший следом Виктор с такой силой ударил в челюсть, что в ней что-то хрустнуло. Перед глазами полетели мушки, и я некрасиво осела на пол, теряя сознание.

Боль проснулась первой. Болели челюсть и голова. Хотелось пить. И ещё крайне неудобной была поза. Я сидела на чём-то жёстком, чуть завалившись набок. Затекла рука и шея.

Судорожно вздохнув, открыла глаза. Каморка метра в три квадратных. Прямо перед глазами — дверь с решётчатым окошком. Сидела я на металлической кровати с продавленной сеткой. Матраса не было. Правая рука была прикована наручником к кольцу в стене.

Ну надо же, как меня бояться. Не просто заперли, ещё и к стене приковали.

Мир был тусклым и неживым. Я обыскала карманы и обнаружила, что амулета у меня нет.

«Вот и вся месть, Славка», — прошептала я.

Дёрнулась, проверяя длину поводка. Встать было можно, сделать шаг в сторону от кровати — уже нет.

— Ну и что дальше? — спросила я громко, уверенная, что тут есть видеонаблюдение, либо кто-то находится в коридоре. — Оставите здесь, пока не сдохну? А, Герман Владленович? Или будет честный и справедливый суд?

Последнее предположение вызвало у меня нездоровый смех. Но и на него ответила лишь тишина.

«Ну хоть как-то жизнь я ему подпортила», — подумала, и на глаза навернулись слёзы. Нет, это, конечно, не месть за папу. Слишком мелкие пакости у меня получились.

«Но, папочка, дорогой, ты должен знать, что я старалась. Я помню о тебе и надеюсь, что какая бы деменция ни была у этого старика, он тебя тоже вспомнил».

Бессильно всхлипнув, я присела на ржавую кровать, прислонилась больной головой к прохладной стене.

Нужно постараться выжить. Сейчас, немного отдохну и обязательно придумаю как.

Глава 9. Евгений. Лига умелых енотов

Макс спроецировал на стол схему Останкинской башни и водил по ней пальцем, словно полководец перед решающим сражением с преобладающими силами противника. Я старательно делал вид, что слушаю. На самом деле мои мысли были заняты совершенно непрофессиональными вещами — а именно тем, как совсем недавно губы Ярославы оказались в опасной близости от моих. И как эта близость каким-то образом превратилась в поцелуй. Первый. И, судя по тому, как она потом сбежала, хлопнув дверью, — последний.

— …и тогда енот активирует пуговицы, создавая резонансное поле, — вещал Макс, тыкая в верхушку башни, — шпиль работает как усилитель, и — бам! — портал готов. Ты слушаешь вообще?

— Конечно, слушаю, — наврал я, стряхивая наваждение. — Резонансное поле, еноты-культисты, конец света. Всё как обычно, в общем.

Макс прищурился:

— Женька, ты какой-то рассеянный сегодня. Случилось что?

Случилось. Случилось то, что я, образцовый оперативник БМС, человек с безупречным послужным списком и перспективами роста до начальника отдела, ведь Семёныч-то не вечный, умудрился нарушить главное неписаное правило: не путать работу с личной жизнью. И не просто нарушить, а нарушить со стажёркой, что уже косяк, которую к тому же считал профнепригодной и которая портила мне жизнь с первого дня своего появления в Бюро. Которая…

Которая целовалась так, словно в этом был весь смысл существования вселенной.

— Всё нормально, — буркнул я. — Давай по делу. Сколько народу берём на операцию?

— Я думал человек десять взять минимум. Тон-Е — тварь опасная, вспомни, как он полицейских в метро уделал и сбежал.

Я покачал головой. В памяти всплыл регламент, пункт 7.3.2: «При проведении операций в местах массового скопления гражданских следует минимизировать численность оперативной группы во избежание паники и нежелательного внимания прессы».

— Нет, слишком палевно. Останкинская башня — это тебе не заброшенный завод. Там туристы, персонал. Если нагоним туда кучу оперативников, завтра во всех новостях будет «Неизвестные силовики штурмовали телебашню». Нам такой пиар не нужен.

— И что предлагаешь?

— Пойдём вдвоём. По-тихому. Схватим енота, упакуем в переноску и свалим, пока никто не понял, что произошло.

Макс скептически хмыкнул:

— Вдвоём против енота-террориста? Женя, ты точно в порядке?

Я был не в порядке. Я думал о том, как Ярослава поправляла свои дурацкие очки в чёрной оправе, как приятно пахли её каштановые волосы зелёным яблоком и бергамотом, как она…

— В полном, — отрезал я. — Смотри, если мы всё правильно рассчитаем, то застанем его во время ритуала. Он будет сосредоточен на пуговицах Сталина, потому уязвим. Один отвлекает, второй бьёт тазером. Классика жанра.

— Ладно, — вздохнул Макс. — Под твою ответственность, если что. Когда выдвигаемся?

— Повезёт, если через час. Подготовь запрос на снаряжение, утверди схему операции с Семёнычем.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от аналитического отдела. Я открыл вложение — запись с камер наблюдения Останкинской башни, сделанная пятнадцать минут назад.

— Макс, гляди, — тормознул напарника, который уже хотел бежать со схемой к начальству.

На экране была запись из вестибюля башни. Десяток охранников окружили Тон-Е. Енот стоял на задних лапах в какой-то странной позе, передние лапы выставил вперёд, хвост напряжён.

— Это что, стойка из кунг-фу? — удивился Макс.

Следующие три минуты мы смотрели, как енот методично укладывает здоровых мужиков. Это было… завораживающе. Тон-Е двигался очень шустро, используя свои малые размеры как преимущество. Он проскальзывал между ног, прыгал по мебели и спинам, наносил точные удары в болевые точки. Хвост использовал для подсечек и захватов.

— Твою мать, — выдохнул Макс. — Он что, в Шаолине учился?

— Да там давно одни ряженные. Скорее, это собственная техника сектантов, — заметил я, присмотревшись. — Видишь, как воздух вокруг его лап дрожит? Он усиливает удары магией. Иначе бы просто не хватило массы, чтобы вырубить взрослого человека.

На записи Тон-Е добил последнего охранника ударом хвоста по голове, после чего спокойно зашёл в лифт. Камера зафиксировала, как загорелась кнопка смотровой площадки.

— Значит, твоя теория верна, — сказал я Максу. — Он поднимается наверх для ритуала.

Время тянулось очень медленно. Казалось бы, утверди операцию у начальства, получи в оружейке тазеры, возьми переноску и по коням. Но нет! Виктор Семёнович, словно в наказание за мой залёт с Ярой, сподобился ознакомиться со служебной запиской только через тридцать минут. Переноска оказалась сданной на склад, откуда её пришлось заново выписывать, сопровождая всё ворохом бумаг — матответственность, акт приёма-сдачи и далее по списку. В оружейке случилась пересменка.

В итоге мы убили полтора часа совершенно впустую. Я уже начал закипать, когда наконец-то все бюрократические проволочки были устранены.

— Ну, Макс, давай-ка… — договорить мне не дали.

Дверь отдела распахнулась, и вошёл Виктор Семёнович. Видок у него был странный: он весь был какой-то взъерошенный, одежда в беспорядке, взлохмаченные волосы, щёки красные — то ли бежал, то ли орал на кого минуту назад. В руках Семёныч держал что-то до боли знакомое.

— Женя, — позвал он меня. — Ты тут кое-что обронил.

Амулет! Подарок шамана! Откуда он у него?

Я с удивлением взял амулет.

— Виктор Семёнович, где?..

— В женском туалете валялся, — начальник усмехнулся. — Слышал бы ты, о чём сейчас в отделе кадров болтают…

Он развернулся и вышел, оставив меня с амулетом в руках. Я пожал плечами и сунул его в карман. Мало ли что там грымзы болтают… У меня были дела поважнее: например, поймать енота-террориста и при этом не думать о тёплых Яркиных губах.

Чёрт. Нам нужно с ней всё обсудить, нельзя разбегаться вот так.

— Женя, ты покраснел, — заметил Макс. — Точно всё хорошо?

— Поехали уже, — пробубнил я, направляясь к выходу.

Парковка Бюро встретила нас привычной прохладой и запахом машинного масла. Фидель терпеливо дожидался, когда мы сорвёмся с места и понесёмся навстречу приключениям. Единственное «существо», которое никогда меня не подводило и не устраивало подлянок. В отличие от некоторых стажёрок с голубыми глазами за дурацкими очками. И аппетитной… Отставить!

— Держись крепче, — предупредил я Макса, заводя мотор.

— Женя, я же не девчонка, чтобы тебя обнимать, — фыркнул он, устраиваясь сзади.

— Тогда не жалуйся, если слетишь на повороте. И переноску покрепче держи! Казённая!

Мы вырвались из гаража прямо в бурлящую Москву. Город встретил нас привычной круговертью — пробками, гудками, перекрикивающимися водителями. Но на Фиделе это всё не имело значения. Я лавировал между машинами, иногда выезжая на разделительную полосу или протискиваясь в промежутки, в которые, казалось, и кошка бы не пролезла. В кармане разрывался телефон: извещения из банка о списании штрафов слились в затяжную пулемётную очередь.

— Женька, ты псих! — заорал Макс мне в ухо, когда я на полной скорости проскочил между автобусом и грузовиком.

— Это называется профессионализм! — крикнул я в ответ, выруливая на Садовое.

На самом деле это называлось «мне нужно выбросить из головы стажёрку, пока я не сошёл с ума». Адреналин помогал. Скорость помогала. Ветер в лицо помогал забыть о том, как Ярослава прижалась ко мне, как её руки оказались у меня на шее, как…

Я резко затормозил на светофоре, чуть не отправив Макса в полёт.

— Какого чёрта?!

— Красный свет, — пояснил я. — Я же законопослушный гражданин.

Светофор переключился на зелёный. Я дал газу, и Фидель рванул вперёд. До Останкинской башни оставалось минут десять езды.

Странно, но сейчас, когда дело дошло до реальной операции, мысли о Ярославе начали понемногу отступать. Почти. Оперативная работа — это моя стихия, то, в чём я действительно хорош. В отличие от личных отношений, где я, похоже, полный идиот. Как ещё объяснить то, что я влюбился (чёрт, я действительно это подумал?) в девушку, из-за которой я получил выволочку от начальства?

— Женя, мы приехали! — крикнул Макс.

Вот и «отступили мысли». Я встряхнулся и затормозил. Ещё чуть-чуть и пришлось бы искать разворот. Перед нами высилась Останкинская башня — 540 метров бетона и стали, увенчанные шпилем, который, если верить Максу, скоро откроет портал в ад. Или в мир енотов. Что, в принципе, почти одно и то же.

В небе начали сгущаться тучи. Делали они это слишком стремительно и неестественно, словно ими кто-то управлял. Хотя, конечно, осенью погода непредсказуема, могло и просто совпасть. Но внутренне я настраивался на худшее. На полчища культистов, умеющих сражаться ничуть не хуже, чем их мохнатый собрат. Или даже лучше. Во много раз лучше.

Я поёжился. Поганая перспектива вырисовывается, мрачная и мерзкая.

У входа валялись несколько охранников, коллеги пытались привести их в чувство. Мы с Максом сделали каменные лица, схватили переноску и бросились к лифтам.

— Смотровая площадка закрыта! — крикнул нам вслед администратор.

— Именно поэтому мы туда и идём! — ответил я, запрыгивая в кабину.

Лифт полз вверх мучительно медленно. По крайней мере, мне так казалось. Макс проверял тазер, я разминал пальцы. В кармане странно грелся амулет шамана. Наверное, нагрелся от тела, а теперь, когда я занервничал и на стрессе подостыл, отдавал мне накопленное тепло.

К слову, не переживают только дураки или отморозки. Волновались все, включая самых бывалых, просто последние умели обуздать свои чувства, а новички часто прокалывались. К счастью, я обладал достаточным опытом, чтобы контролировать ситуацию как внутри, так и снаружи.

— План такой, — я прервал молчание. — Если он уже начал ритуал, ты заходишь справа, я слева. Кто первый займёт удачную позицию — стреляет. Потом пакуем и валим.

— А если он не начал?

— Тогда импровизируем.

— Обожаю твои планы, — пробормотал Макс.

Двери лифта открылись, и мы выскочили на смотровую площадку. Картина, представшая перед нами, была завораживающей. Тон-Е стоял ближе к краю площадки, окружённый разложенными по кругу пуговицами Сталина. Они светились всеми цветами радуги. В воздухе летали сверкающие огоньки, похожие на светлячков из фильмов Миядзаки. Электрические разряды с треском проскакивали между пуговицами. Воздух дрожал и искажался, как над раскалённым асфальтом.

Сам енот что-то монотонно бубнил. Не то молитву, не то заклинание. Звучало жутковато, особенно в исполнении существа, которое выглядело как плюшевая игрушка.

Заметив нас, Тон-Е прервался и снова встал в свою боевую стойку.

— Уходите, глупцы! — прорычал он низким голосом. — Не мешайте великому деянию!

— Великому? — фыркнул Макс, доставая тазер. — Ты, пушистый террорист, сейчас огребёшь по самое великое!

— Прочь отсюда!

— Иначе что? — поинтересовался Макс, явно не впечатлённый угрозой от метрового енота.

— Иначе я вас замочу! — Тон-Е оскалился, демонстрируя внушительные клыки.

— И прополощешь? — не удержался я.

Видимо, это было последней каплей. Енот издал боевой клич и бросился в атаку. Первый удар пришёлся мне в колено. Тон-Е влетел в меня пушечным ядром. Я устоял, подался назад, но он уже крутанулся на хвосте и нанёс серию ударов лапами по моим голеням. Больно, зараза!

Я попытался схватить его, но Тон-Е оказался вёртким, как… ну, как енот. Он проскочил между моих ног, запрыгнул мне на спину и попытался применить удушающий захват. Я сбросил его, но Тон-Е успел цапнуть меня за ухо.

— Макс, пуговицы! — крикнул я, блокируя очередную атаку енота. — Собери их, пока я его отвлекаю!

Макс бросился к магическим артефактам. Тон-Е попытался рвануть за ним, но я преградил ему путь. Началась странная пляска: я пытался удержать енота, не давая ему добраться до Макса, Тон-Е изворачивался и атаковал с неожиданных углов.

Несмотря на весь мой опыт и подготовку, я едва сдерживал натиск. Этот чёртов енот дрался как три Джеки Чана в его лучшие годы. Плюс магия — его лапы светились голубоватым светом, и каждый удар бил как кувалда.

— Хватит! — рявкнул Тон-Е и сделал странные пассы лапами.

Сгусток энергии ударил мне в грудь. Я должен был отлететь метров на пять и впечататься в стену, но произошло что-то странное. За мгновение до удара вокруг меня возникло мерцающее поле, похожее на мыльный пузырь. Сгусток ударился в него и рассеялся. Я же устоял. Амулет в кармане стал горячим, как утюг.

Шаманский подарок! Внезапно пригодился!

Тон-Е на секунду застыл от удивления, а потом рванул к Максу, склонившемуся над одной из пуговиц. Серия ударов, и мой напарник захрипел. Енот обвил хвостом его шею и начал душить. Макс попытался наугад выстрелить из тазера, но Тон-Е выбил оружие точным ударом. Тазер отлетел к краю площадки.

— Макс!

Я вскочил, схватил одну из пуговиц (она оказалась неожиданно тяжёлой и тёплой) и бросился к тазеру. Макс уже терял сознание. Его лицо начало синеть. Ещё чуть-чуть, и ему кранты!

Схватив оружие, я развернулся, получил ещё один энергетический удар, выронил тазер. На этот раз Тон-Е не стал ждать эффекта и, бросив Макса, прыгнул на меня сам. Мы покатились по полу, сцепившись в клубок. Енот пытался укусить, царапнуть, ударить, но каждый раз натыкался на защитный барьер, отчего обиженно рычал и старался найти брешь в моей защите.

И тут меня осенило. Если амулет реагирует на опасность автоматически, может, им можно осознанно управлять? Отбиваясь от енота левой рукой, я сосредоточился на ощущении тепла в кармане. Представил, как энергия барьера меняет форму, обволакивает не меня, а противника.

Сначала ничего не происходило. Тон-Е уже почти добрался до моего горла маленькими лапками, совсем не предназначенными для душегубства, когда я почувствовал, как что-то щёлкнуло в голове. Барьер дрогнул, изменился, и енот застыл с абсолютно обалдевшим выражением морды.

— Что за?.. — пробормотал он, пытаясь пошевелиться.

Бесполезно. Магический кокон держал его крепче любых верёвок. Попался, плюшевый ублюдок! Теперь никуда не денешься, не будь я Женя Сомов, гроза попаданцев! Надеюсь, Семёныч оценит. Хотя… С учётом, что я исправляю свой же косяк, маловероятно.

Я поднялся, отряхнулся и аккуратно — он всё-таки обездвижен, но не лишён зубов, — запихнул Тон-Е в переноску. Потом растолкал Макса. Тот закашлялся и схватился за горло.

— Живой?

— Почти, — прохрипел он. — Ты его взял?

— Упаковал и приготовил к отправке.

Я собрал оставшиеся пуговицы, пихнул их в карман и подошёл к переноске. Тон-Е сидел внутри, всё ещё окружённый мерцающим барьером, и выглядел крайне недовольным.

Пора было зачитать обвинение. Я откашлялся и начал официальным тоном:

— Тон-Е, ты обвиняешься в незаконном проникновении в реальность 0, также известную как Земля. Кроме того, в попытке открыть несанкционированный портал с целью вторжения армии енотов-культистов для уничтожения человечества. Согласно регламенту БМС, ты подлежишь депортации в родной мир с пожизненной блокировкой возможности межпространственных путешествий. Признаёшь ли ты свою вину?

Тон-Е молчал несколько секунд, а потом начал... смеяться? По крайней мере, звуки, которые он издавал, были похожи на смех. Допускаю, не будь он обездвижен, енот бы упал на пол переноски и засучил лапами.

— Культисты? — выдавил он между приступами хохота. — Культисты?! Ты серьёзно?

— Мы знаем о секте поклонников четырёх тёмных богов в твоём мире, — сурово сказал я. — Нечего отпираться. Несознанка тебя не спасёт!

Енот заржал ещё громче.

— А, так ты про этих отбитых? — он едва не задыхался от смеха. — Которые создали кружок чёрной магии, потому что их отовсюду выперли за профнепригодность? Про которых даже мемы не делают?

Мы переглянулись с Максом. Тот пожал плечами. Он тоже ничего не понимал.

— То есть? — осторожно спросил я.

— То и есть: эта твоя «секта» — полные придурки! — Тон-Е наконец отсмеялся. — Они же как ваши плоскоземельщики! Или те, кто верит в рептилоидов! Четыре тёмных бога, ха! Они просто начитались фэнтези и решили, что если будут приносить в жертву морковку при полной луне, то станут крутыми магами! Клуб неудачников! Их даже в дурдом не сажают, потому что не заслужили!

— Но… — я растерялся. — Но ты же собирался открыть портал!

— Ну да, собирался.

— Зачем?!

Тон-Е посмотрел на меня как на идиота:

— Для Лиги умелых енотов, очевидно же!

— Лиги? — переспросил я, чувствуя, как задёргался глаз. — Какой к чёрту Лиги?!

— Умелых енотов, — терпеливо повторил Тон-Е, как будто объяснял ребёнку.

Глава 10. Евгений. Вот это поворот!

Если, как у дзена, у офигения существует высший этап, то мы с Максом только что его достигли. Тон-Е же невозмутимо продолжил:

— Мы каждый год проводим чемпионат по традиционным ремёслам. В этом году я отвечаю за секцию вязания крючком. А эти пуговицы — они же идеально подходят для демонстрации техники объёмного энергетического вязания! Я хотел произвести впечатление на судей, показав работу с магически активными предметами. И как декоративные украшения они очень хороши. Портал нужен был, чтобы транслировать мастер-класс в наш мир в режиме реального времени!

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты… ты серьёзно?

— А похоже, что я шучу? — обиделся Тон-Е. — Лига умелых енотов — это серьёзная организация! У нас даже есть сертификаты межпространственного образца!

Макс издал странный звук — не то кашель, не то сдавленный смех.

— То есть никакого вторжения не планировалось? — уточнил я, чувствуя, как из-под ног окончательно уходит земля. Вернее, пол смотровой площадки.

— Какого ещё вторжения? Вы, люди, совсем с дуба рухнули? Кому нужен ваш мир? У вас тут экология никакая, еды нормальной нет, и вообще скучно!

— Но ты же напал на охранников!

— Они первые начали! — возмутился Тон-Е. — Я вежливо попросил пропустить меня наверх, объяснил, что у меня важное дело. А они сразу хватать! Пришлось защищаться!

Я медленно сполз по стене. Макс сел рядом.

— Женя, — тихо сказал он. — Мы только что арестовали енота-рукодельника.

— Заткнись, — попросил я.

— Который хотел провести мастер-класс по вязанию.

— Макс, заткнись.

— И ради этого мы гоняли по Москве как психи, я чуть не погиб от удушения, а ты подрался с плюшевой игрушкой.

— Это был тактический поединок с магически усиленным оппонентом, — поправил я.

— Эй! — возмутился из переноски енот. — Я не плюшевая игрушка! Я сертифицированный мастер третьего дана школы «Хвоста и когтя»! И вообще, вы мне испортили всю презентацию! Из-за вас я не получу грант на развитие традиционных ремёсел!

Я посмотрел на енота. На Макса. На пуговицы в своих руках. На величественную Москву, раскинувшуюся внизу — город, который мы только что героически спасли от нашествия армии вязальщиков крючком.

— Знаете что, — проговорил я, поднимаясь. — Мы никому об этом не расскажем.

— Договорились, — кивнул Макс.

— Эй, а меня-то вы когда отпустите? — подал голос Тон-Е. — У меня через час регистрация на чемпионат заканчивается!

Я взглянул на енота. Формально он действительно нарушил закон: находился в нашем мире без разрешения. С другой стороны, депортировать его за желание устроить мастер-класс…

— Слушай, Тон-Е, — начал я. — А если мы тебе поможем провести трансляцию, ты согласишься добровольно вернуться в свой мир?

Енот задумался:

— А пуговицы мне отдадите?

— На время трансляции.

— И не будете вносить в чёрный список?

— Если пообещаешь больше не лезть к нам без разрешения.

— По рукам! То есть по лапам!

Я деактивировал барьер, и Тон-Е выбрался из переноски. Теперь, когда он не пытался нас убить, енот выглядел даже мило. Почти.

— Только давайте быстрее, — попросил он, снова раскладывая пуговицы. — И вы, кстати, можете остаться. Будете ассистентами! В Лиге очень уважают межвидовое сотрудничество!

Макс посмотрел на меня:

— Женя, мы серьёзно будем ассистировать еноту?

Я устало кивнул.

На удивление, всё прошло гладко. Наше участие было сведено к минимуму. Полагаю, Тон-Е попросил нас присутствовать ради начисления ему дополнительных баллов, а не потому, что мы могли чем-то помочь. Пока он демонстрировал свои умения, из портала на нас внимательно смотрела целая толпа его собратьев. Готов поклясться, что присутствовавшие среди зрителей самки, отличавшиеся от самцов более милыми мордочками и бантиками на хвостах, поглядывали на нас с Максом с большим любопытством, чем мы того заслуживали. Одна из них потупливала глазки и украдкой слала мне воздушные поцелуи. Я делал каменное лицо, чем ещё больше распалял поклонницу.

Наконец всё закончилось, и мы отправились в Бюро. Хотя, как выяснилось, скорее, в цирк.

То, что мы с Максом условились никому не рассказывать о случившемся, не означало, что никто ничего не знает. Тут даже не шило в мешке, а целая трансляция в другой мир через портал. Ясен пень, все всё посмотрели. Поэтому, когда мы зашли в КПЗ, где Тон-Е предстояло коротать время перед отправкой домой, нас уже ждали. Оперативный отдел, грымзы из кадров, аналитики. Сам Семёныч не удержался и припёрся.

Мы остановились напротив пусть маленькой, но толпы и уставились на них с подозрением. Чересчур уж у всех серьёзные физиономии, как будто нас планируют сначала прилюдно отчитать, депремировать, а потом уволить.

Виктор Семёнович стоял на шаг впереди всех. Руки держал за спиной, явно что-то пряча.

— Тон-Е, — обратился он к нашему спутнику, — как ты понимаешь, пуговицы мы тебе оставить не можем, их придётся поместить в спецхран.

Енот вздохнул, затем кивнул.

— Но за то, что ты сумел найти легендарные артефакты, Бюро объявляет тебе благодарность!

Я поперхнулся. Значит, всё вот это — «Бюро теперь должно объясняться перед ФСО, ФСБ и МЧС! То, что нам придётся писать километры отчётов!» — ерунда! Точнее, не так. Жене с Ярой по шапке, а попаданцу — грамоту! Отлично, ничего не скажешь.

— От всего нашего коллектива, — продолжил Семёныч, — хочу вручить тебе скромный подарок.

Начальник протянул Тон-Е свёрток, перевязанный лентой. Енот бойко принялся разворачивать презент. Упаковка упала на пол, и в лапах Тон-Е я увидел… Нет, вы серьёзно? Да?! Вот только судя по довольному писку, еноту всё очень понравилось, поэтому спустя десять секунд он красовался перед нашим коллективом в тёмно-синих галифе, кителе и с миниатюрной трубкой в лапах.

— И какой у вас план, товарищ Сомов? — с кавказским акцентом проговорил Тон-Е, повернувшись ко мне.

Все загоготали. Я закатил глаза и отправился к себе. Сами разберутся. А я хоть выдохну.

В кабинете было тихо и спокойно. Я сел, закинул ноги на стол и принялся массировать отбитые мастером школы «Хвоста и когтя» икры. Что ж, напасти позади, сейчас попью чайку… Стоп! Точно позади?! В моей голове всплыл образ Яры, одновременно притягательный и бесящий. Среди массовки в КПЗ я её не видел, что странно: стажёрка обожает находиться в центре внимания. С другой стороны, там ей конкуренцию составлял Тон-Е.

Нехорошее предчувствие защекотало где-то в районе лопаток. Чаепитие придётся отложить. Я встал и отправился в оперативный отдел. Там ребята, посмеиваясь, занимали рабочие места, только-только вернувшись с награждения енота-рукодельника. Но при моём появлении они как-то странно напряглись. Никогда такого не было, и это настораживало.

Складывалось впечатление, что кто-то умер. Или хуже: что начальство объявило об отмене премий.

— Где Яра? — всё-таки выдавил я, стараясь говорить как можно более безразлично и официально. Правило номер один успешного оперативника: никогда не показывай личную заинтересованность. Правило номер два: если нарушил правило номер один, делай вид, что это была тактическая необходимость.

В комнате повисла тишина, и она мне вообще не нравилась. А ещё не нравилось, как Костик, спец по пространственным аномалиям, изобразил на лице выражение глубочайшей скорби, какое обычно бывает у людей, узнавших о переносе отпуска.

— А действительно, где Яра? — поддержал мой вопрос Макс, с живым интересом оглядывая товарищей.

— Пусть Евгений сходит к Семёнычу, — печально посоветовал Костик. — Он всё объяснит.

Вот это интересный цирк начался. Забористый.

Я развернулся на пятках и двинулся в сторону выхода, когда в спину нагнал ещё один совет Костика:

— И это… Женя, ты держись там.

Просто отлично! Спасибо, Костя, теперь я точно знаю, что делать. Держаться. За что держаться? За остатки здравого смысла? За регламент БМС, выученный наизусть? За призрачную надежду, что Ярослава опять натворила что-то незначительное, а не такое, за что мы вылетим из Бюро без выходного пособия?

По коридору пронёсся так, что его не заметил, притормозил уже ближе к кабинету начальника, чтобы отдышаться и войти спокойным и равнодушным.

Дверь кабинета была приоткрыта. Плохой знак. Семёныч никогда не оставлял её открытой без веской причины.

— Разрешите? — постучал я, уже зная, что разрешат.

— Заходи, Евгений, — голос начальника звучал устало. — Садись.

Виктор Семёнович выглядел так, будто трое суток боролся с драконом и проиграл. Его галстук висел криво, а на столе — вот это поворот! — стояла открытая бутылка коньяка. В рабочее время. Семёныч, который за всю свою карьеру ни разу не нарушил ни единого пункта устава, синячит у себя в кабинете!

— При поступлении историю Бюро не прогуливал, Женя? — спросил он совсем уж что-то неожиданное, пристально глядя мне в глаза. — Павла помнишь?

— Наумова? — осторожно уточнил я, хотя других Павлов с громкой историей в БМС не водилось.

— Наумова, — подтвердил Виктор Семёнович. — Талантливейший эмпат. Был.

Историю Павла знали все в Бюро. Это была наша местная легенда, поучительная сказка для новичков: не влюбляйтесь в чужаков в других мирах, не предавайте Бюро, не ставьте личное выше долга. Павел нарушил все три правила разом. Влюбился в женщину из другого мира, какую-то там принцессу или волшебницу, детали со временем обросли слухами и потеряли чёткость. Помог ей сбежать из рабства. А потом… Потом всё умерли, как и положено в трагедии.

— Виктор Семёныч, помню, — сказал я, не понимая, к чему он клонит. Может, годовщина какая случилась, вот и развели поминки. — Но пришёл уточнить насчёт стажёрки. Мы потеряли Ярославу, где она?

Виктор Семёнович плеснул себе коньяка. Потом посмотрел на меня, налил второй стакан и пододвинул в мою сторону. Я покачал головой. Начальник грустно усмехнулся.

— Ярослава — дочь Павла, — произнёс он и залпом опрокинул стакан.

Я сидел и пытался переварить эту информацию. Мозг отказывался складывать два плюс два. Ярослава. Дочь предателя Павла. Та самая вредная, злопамятная девчонка, которую мне навязали для обучения и в которую я, возможно, влюбился.

— Погодите, — наконец выдавил я. — Ну пусть дочь. И что с того? Родственников мы не выбираем…

— Не выбираем, — кивнул Виктор Семёнович. — А вот сотрудников и предмет увлечения выбираем очень даже. Ярослава пудрила нам мозги. Готовила масштабную месть за отца.

— Да не может быть, — я улыбнулся, призывая и Семёныча поржать над такой нелепицей.

— Она привела сегодня свой план в исполнение, Женя. Половина серверной — в руинах. Архив за многие годы уничтожен.

«Какой-то сюр», — подумалось мне. Не могло этого быть!

— Вы уверены, что она сделала это специально? — спросил я. — Может, она случайно…

— Случайно взломала систему защиты? — начальник нервно дёрнул щекой. — Случайно наврала ребятам, что у нас тревога? Случайно применила эмпатические способности?

— Эмпатические способности? — удивился я.

— Да, Женя. Твоя подопечная — эмпат, как и её папаша. Просто очень хорошо это скрывала. Впрочем, учитывая, кто её отец, удивляться нечему.

— Но ведь мы проверяем всех новых сотрудников на эмпатические способности, — возразил я.

— Проверяем, — согласился Виктор Семёнович. — Но если эмпат достаточно силён и обучен, он может скрыть свои способности.

— Где она сейчас?

— В камере временного содержания. Пока решается её судьба.

— И что с ней будет? — поинтересовался я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Профессионально. Без личной заинтересованности.

Начальник пожал плечами:

— Герман Владленович хочет просто выслать её обратно в тот мир, откуда она пришла. Сердобольный он у нас, — Виктор Семёнович скривился. — Я бы лично прибил всю эту ветвь, чтобы не мучились. И нам спокойнее, и в отношении них милосерднее.

Я аж дёрнулся. Семёныч никогда не отличался кровожадностью. Строгость — да, принципиальность — безусловно, но чтобы вот так, с холодком, говорить об убийстве…

— Вы это серьёзно? — уточнил я.

— А ты как думаешь? — он налил себе ещё коньяка. — Девчонка разрушила половину Бюро. Могла уничтожить всё, если бы знала про резервный дата-центр на другом конце Москвы. Это не шалость, Женя. Это теракт.

— Но может, она не хотела… может, просто халатность… — я сам не знал, что пытаюсь оправдать. — Может, она споткнулась и случайно всё разрушила?

Семёныч посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Споткнулась? Двадцать раз подряд? У разных стоек? Женя, ты вообще меня слушал? Она целенаправленно уничтожала оборудование БМС. Это был спланированный акт мести! О чём она призналась во время допроса.

— Допроса… — вырвалось у меня.

В голове почему-то промелькнули картинки средневековых пыток, и я постарался побыстрее сбросить наваждение.

— Но почему именно сейчас? — спросил я наконец.

— Росла себе девочка Ярослава, — с горечью произнёс Семёныч. — Копила ненависть. Потом изучала Бюро. Готовилась. Искала слабые места. И, судя по результатам, нашла. Хорошо, что поймали быстро, иначе… — Семёныч не договорил, но я и так понял.

Иначе Бюро пришлось бы очень тяжело без всей накопленной за десятилетия информации.

— Можно мне поговорить с Ярославой? — попросил я.

Виктор Семёнович внимательно посмотрел на меня:

— Зачем?

Хороший вопрос. Зачем разговаривать с девчонкой, которая водила меня за нос и использовала как прикрытие для своих планов мести?

— Я был её куратором, — сказал, пытаясь не сболтнуть лишнего. — Считаю необходимым выяснить, где допустил ошибку в её подготовке.

Семёныч хмыкнул:

— Ошибка была в том, что мы вообще взяли её на работу. Но ладно, иди. У тебя пятнадцать минут.

Я встал, кивнул и направился к выходу.

— Женя, — окликнул начальник. — Не наделай глупостей!

Камеры временного содержания располагались на подвальном этаже нашего «подвала». Этакий подвал в квадрате. Или самое глубокое место преисподней. Я усмехнулся: никогда ещё так мрачно не думал о родной конторе. Надо бы завязывать с негативом, иначе вернусь к Семёнычу и коньяку.

В отличие от КПЗ, где содержались простые попаданцы, здесь помещения были с усиленной защитой от всех видов воздействия: физического, ментального, магического и даже темпорального. На случай если кто-то из попаданцев окажется особенно одарённым.

Охранник у входа махнул мне, потом указал на камеру.

— Виктор Семёныч предупредил: пятнадцать минут, ни секундой больше.

— Понял, — кивнул я.

Камера выглядела если не комфортно, то уютно, как бы странно это ни прозвучало: кровать, стол, стул, даже небольшое фальш-окно под потолком, из которого лился приглушённый электрический свет. На кровати, поджав под себя ноги, сидела Ярослава.

Её переодели в стандартную казённую одежду — серые брюки и футболку. Волосы Яры растрепались, очки куда-то делись, а на левой скуле красовался внушительный синяк. Но сидела она с таким видом, будто не в камере, а на троне. Подбородок вздёрнут, в глазах — презрение ко всему миру, частью которого был и я.

— Привет, — сказал я, проходя внутрь.

Дверь камеры громко лязгнула, заставив вздрогнуть. Её за мной закрыли, и теперь я чувствовал себя таким же запертым в подземельях узником, как Ярослава.

— Зачем пришёл? — спросила она, даже не повернув головы в мою сторону.

— Поговорить, — ответил я, стараясь держать нейтральный тон. — Хочу понять, что произошло.

— Зачем? — Яра наконец соизволила повернуться ко мне. Без очков её глаза казались ещё больше и злее.

Я смотрел на неё и думал, как должен вести себя? Как начальник, продолбавший стажёрку? Или как мужчина, вот прямо сейчас теряющий свою женщину?

— Яра, мне не безразлично, что происходит с тобой, — другие слова на ум не приходили, да и эти были не в состоянии описать все те чувства, которые рвали мне душу на части.

— Почему? — она вздёрнула левую бровь вверх и ехидно улыбнулась.

— А ты не догадываешься? — раздражённо спросил я.

— Не-а, — она смотрела на меня как на зверушку в зоопарке: с любопытством и чувством собственного превосходства.

Обнажать душу до конца не хотелось, но мне очень важно было услышать, что она сама считает правдой. Поэтому, слегка помявшись, я всё-таки сказал:

— Ты нравишься мне. Я думал, у нас могло что-то получиться.

Лицо Ярославы неуловимо изменилось. Из глаз исчезла насмешка, они потемнели и стали злыми. Улыбка превратилась в оскал. Яра попыталась встать, и тут я заметил, что одна рука у неё прикована к кольцу в стене. Сидит на цепи, как собака!

Досадливо дёрнув рукой, Яра снова умостилась на кровати и зло выплюнула мне в лицо:

— Моему отцу тоже нравилась женщина! Но ваше драгоценное Бюро хотело всё разрушить. Что бы ты выбрал, Женя, — долг или любимого человека?

Что бы выбрал я, образцовый оперативник, следующий регламенту? Вопрос, на который я предпочитал не отвечать даже самому себе.

— Это не оправдывает того, что ты сделала, — сказал я вместо ответа.

— Да почти ничего не сделала, — с сожалением произнесла Яра. — Планировала больше, намного больше. Но вы слишком быстро среагировали. Недооценила я Владленыча с его паранойей.

— Это не паранойя, а разумная предосторожность, — автоматически поправил я. Пункт 3.7 регламента: БМС не страдает паранойей, БМС проявляет должную бдительность.

Ярослава фыркнула:

— Ну конечно. Ты даже сейчас цитируешь драгоценный регламент. Живой робот, а не человек.

Это было обидно. Не то чтобы неправда, но всё равно обидно.

— Если бы ты просто спросила… Рассказала, кто ты… Я бы помог разобраться, что произошло на самом деле с твоим отцом.

— Помог бы? — она рассмеялась, невесело, зло. — Ты? Человек, читавший лекции о важности следования протоколу?

И не поспоришь: я бы не помог. Я бы пошёл к начальству, доложил о ситуации, и Ярославу отправили бы обратно. Без разрушений, без мести. И без всего того, что между нами было.

Или не было?

— А наши отношения… — начал я и осёкся. Это было глупо. Непрофессионально. Не по регламенту.

— Отношения? — Яра снова засмеялась. — Какие отношения, Женечка? Ничего же не было. Абсолютно ничего. Ты — удобное прикрытие. Скучное, предсказуемое, правильное. Идеальный куратор для девочки, которая якобы ничего не умеет.

— Но тогда, в туалете ты, кажется, думала иначе, — раздражённо буркнул я.

— Ты про поцелуй? — Яра даже бровью не повела. — Обыскивала я тебя, лох. Амулет хотела стащить.

Я невольно коснулся амулета в кармане.

— То есть ничего не было… — машинально повторил я.

— Ничего, — равнодушно сказала Яра. — Я играла роль бестолковой девчонки, которой нужен строгий, но справедливый наставник. И ты купился. Как последний идиот. Хотя, почему как…

Это было неприятно. Мягко говоря. Все последние сутки я думал о том, что, возможно, регламент не запрещает отношения между куратором и стажёром после окончания испытательного срока. Технически не запрещает. Есть прецеденты. Нужно только подождать ещё немного…

Она права: я полный идиот.

— Ясно, — выдавил я. — Что ж, спасибо за откровенность.

— Пожалуйста, — она снова отвернулась. — А теперь отвали, неудачник. Дай подумать о вечном и прекрасном.

Я постоял ещё немного, глядя на её прямую спину, на растрёпанные каштановые волосы, на то, как она обхватила неприкованной рукой колени — совсем по-детски, из-за чего выглядела очень уязвимой.

— Закончил! — крикнул я охраннику, и тот отпер замок.

А потом развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Обратно в свой кабинет я брёл на автопилоте. Кивал встречным коллегам, даже что-то отвечал на их вопросы, но мозг отказывался обрабатывать информацию. Всё казалось каким-то сном. Дурным, нелепым сном.

Глава 11. Ярослава. Приговор

Как только Евгений ушёл, щёлкнуло кольцо наручника, и я смогла освободить руку. По щеке скатилась слезинка, а дальше я поняла, что слёз не будет. Вообще ничего не будет, потому что внутри все умерло, а мёртвые не плачут.

А ещё я устала.

Допрашивали меня почти четыре часа. Притащился какой-то «профайлер», пялился немигающим взглядом и вещал: «Врёт. Снова врёт. Это правда. Опять врёт». И так они — Герман Владленович, Виктор Семёнович и профайлер — вытрясали из меня всё: начиная с детства и заканчивая уничтожением серверов.

Я до такой степени вымоталась, что в конце даже перестала пытаться их надуть: какая к болотным тварям разница, сколько лишних подробностей Владленович узнает о моей жизни.

Он спрашивал про маму. Без нерва, спокойно, от чего мне хотелось выцарапать ему глаза. Он равнодушно выяснял, что именно я знаю про отца. Он спросил про мои отношения с Евгением. И вот тут я особенно возненавидела профайлера: «лжёт, лжёт, лжёт!» — твердил он как заведённый. «Лжёт!»

И я не выдержала:

— Нравится мне Евгений! — рявкнула Владленовичу в лицо. — Довольны?

Нет, довольным он не был. Покачал головой и опять по кругу: детство, образование, то, как попала на Землю.

После меня заставили переодеться. Отобрали очки, предложили вместо них линзы, но я отказалась. Меня тошнило от окружающей реальности, даже лучше её не видеть. И отвели в новую камеру. Здесь на кровати был матрас. В потолке панель, изображающая окно.

Владленович пришёл проконтролировать моё размещение, и я спросила, коря себя за малодушие:

— Что дальше?

Он постоял, глядя вверх, на фальш-окно. Зябко повёл плечами. Я удивлённо подумала, что он очень старый. Сколько ему? Лет двести?

— Я не знаю, что дальше, Ярослава, — мутно произнёс он, по-прежнему не глядя на меня. — Обычно попаданцев мы регистрируем, а после возвращаем в их мир. Но с тобой дела обстоят иначе. Ты не случайно, а намеренно оказалась на Земле. Ты не случайно, а намеренно пыталась уничтожить ценную информацию Бюро. И я, да что там, не только я, опасаемся, что, выдворив тебя вон, проблему не решим. Ты вернёшься, и большой вопрос, что придумаешь в следующий раз.

Я молча смотрела на его усталое лицо. «Ну, договаривай же, старикан», — мысленно отвесила ему пинка.

— Держать тебя до конца дней в тюрьме — удовольствие сомнительное. Со временем кто-нибудь расслабится, и ты сбежишь. Зная твою мать, ни капли этому бы не удивился.

— Убьёте, как папу? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Этот вариант мы тоже обсуждали, — не стал юлить Герман. — Как только будет решение, тебе об этом обязательно сообщат. А пока останешься здесь.

И он ушёл.

А мне было страшно. Умирать совершенно не хотелось, но сейчас я находилась в абсолютной власти этих людей.

«Ладно, Славка, немного попаникуем, а потом возьмём себя в руки и обязательно что-нибудь придумаем», — пообещала я себе.

Но ни попаниковать, ни начать что-то придумать не успела: в камеру притащился «Женечка» и доломал всё целое, что во мне оставалось.

Потому что, во-первых, я поняла, что по уши в него влюблена. Во-вторых, что ухожу на дно и могу утащить его за собой. Значит, надо было отпустить, даже больше — прогнать прочь. Для его же блага.

И я прогоняла. Язвила. Обзывала. И умирала с каждым сказанным словом.

Рухнув на кровать, я посмотрела на расплывающийся потолок и закрыла глаза. Будь что будет. Сколько можно плыть против течения.

Текли минутки. Минутки складывались в часы. Я заснула, проснулась оттого, что открыли камеру и вкатили столик с едой: каша, бутерброд, чай.

Есть не хотелось. Даже несмотря на то, что каша выглядела вполне съедобной. Я отвернулась набок и осталась лежать. То же случилось в обед. А когда я думала, что принесли ужин — ошиблась.

— Ярослава Павловна, встаньте лицом к стене, руки за спину, — велел охранник.

Я подчинилась, чувствуя, как холодок струится по позвоночнику: вернулся страх.

На запястьях щёлкнули наручники, после чего охранник ухватил меня за локоть и повёл за собой. Мы поднялись наверх, кажется, это было последний этаж, принадлежащий бюро. Прошли по светлому коридору. Встречные люди поглядывали на нас с опаской и старались побыстрее уйти прочь.

Меня привели в просторную комнату. У одной из стен стоял диван, напротив него висел телевизор. Оставшуюся часть комнаты занимал круглый стол, к которому меня и подвели. Охранник расцепил наручники и велел сесть на стул. Похоже, меня очень боялись, потому что свободы не оставили: наручники снова схлопнулись на моих запястьях и их даже прицепили к кольцу в столе.

— Оставайтесь здесь, скоро вам вынесут приговор, — сообщил охранник и ушёл.

Я подёргала за кольцо: крепкое, моих силёнок точно не хватит, чтобы вырвать его из стола.

Вздохнула и постаралась расслабиться.

Первым пришёл Виктор Семёнович. Уселся напротив, скривил губы в ехидной усмешке.

— Надо же, страшно тебе, Ярослава? — поинтересовался с удовольствием, разглядывая моё лицо. — А то ты не знала, что за всё приходится платить? Или так верила в себя, что надеялась скрыться до того, как тебя поймают?

Я мотнула головой, отказываясь отвечать, и уставилась в стену сразу над макушкой Семёновича. Пусть понервничает.

Следом пришёл сутулый мужик в белом халате. Принес чемоданчик, раскрыл его перед Семёнычем. Я чуть вытянула шею и разглядела, что в чемоданчике был шприц-пистолет и капсула.

«Усыпят, как собаку», — мелькнуло в голове.

Семёныч проворно захлопнул чемоданчик.

— Спасибо, Ваня, мы позовём тебя позже.

Сутулый мужик кивнул и поспешил прочь из помещения.

Я снова уставилась в стену, стараясь выглядеть спокойной.

Так мы и сидели молча минут десять. Семёныч с удовольствием разглядывал моё лицо, я делала всё возможное, чтобы страх, который сжал в тиски не только сердце, но и желудок, было незаметен.

Герман Владленович появился в сопровождении невысокой рыжей женщины и того же профайлера, который был на допросе.

— Все в сборе, — удовлетворённо произнёс он, усаживаясь.

Профайлер занял место по диагонали, чтобы под его пронзительный взгляд попадали все участники встречи. И, к моему удивлению, активировал запись на нейрочипе, коснувшись пальцем электронной татуировки на виске.

— Ведётся запись встречи, — сообщил вслух и замер.

Я ухватилась пальцами за удерживающее кольцо, чтобы скрыть, как трясутся руки.

— Ярослава Павловна, — начал Герман, выкладывая на стол знакомый мне амулет. — Узнаете?

— Да, — сквозь зубы прошипела я.

— Интересный артефакт, — между тем сообщил Герман, вертя его в пальцах. — Каждому носителю он даёт что-то своё. Например, Евгению помогал в бою. Мне с этой медалькой легче принимать решения. А тебе, Ярослава? Что он давал тебе?

Можно было бы соврать, но профайлер смотрел, не отрываясь, а я уже убедилась, что обмануть его не получается.

— С помощью этого артефакта я ощущаю эмоции и намерения людей, — сказала я.

Профайлер вряд ли засечёт, что правда не вся.

— Так я и подумал, — кивнул Герман, после чего протянул амулет мне. — Возьми. Я уже понял, что у тебя проблемы с доверием, а мне надо, чтобы ты была полностью уверена в нашей честности.

Я показала скованные руки. Герману пришлось встать и потянуться через полстола. Он справился, положил кругляш мне в ладонь, и я крепко его сжала.

На миг, как и в предыдущие разы, закружилась голова, и тут же всё вокруг вспыхнуло разноцветными красками. Семёныч был зол. Вот кто реально ненавидел меня всеми фибрами души. Рыжая молчаливая женщина пульсировала сочувствием. Герман — спокоен и сосредоточен. Профайлер — пуст. Но так и должно быть — он обязан без собственных эмоций оценивать происходящее.

— Мы приняли решение, девочка, — меж тем продолжил Герман.

И я не уловила ничего! Он не сожалел и не злился. Даже больше — ему нравилось это решение, оно согревало Германа!

Я судорожно вздохнула, понимая, что теперь это точно конец.

— Твой отец спас мне жизнь, — сказал Герман.

«Правда», — с удивлением поняла я, сжимая кругляш.

— Перед этим он совершил много ошибок, и некоторые из них были такие же серьёзные, как твои. Но убивать его никто не собирался.

«Правда…» — я чувствовала, как онемели мои губы, заледенели пальцы.

— Его смерть — несчастный случай. Но, к сожалению, твоя жизнь — тоже.

— Как это? — опешила я, так сильно сжимая артефакт, что пальцам стало больно.

— Мы долго разбирали тот замес, который устроил Павел, и упустили из виду факт, что Витослава беременна, а уж участие в этом Павла даже предположить не могли. После того как перекрыли ей возможность перемещений, не следили за её судьбой, поэтому не смогли вовремя тебе помочь.

И об этом он реально сожалел. Семёныч продолжал злиться. А женщина… Я присмотрелась к ней внимательнее. Эмоции в ней клокотали, как в кипящем котле, но ни одну я не могла распознать даже с амулетом. Просто чувствовала, как рыжая неспокойна, готова поджечь своими эмоциями всех вокруг.

Я облизала губы.

И что все эти откровения меняют?

— Подозрения закрались, когда ты воспользовалась замороженными активами тут, на Земле. А потом пришла в офис, тогда-то оставшиеся сомнения и отпали. Ты — полная копия отца. Хотя и от Витославы в тебе что-то есть, — договорил Герман.

Я молчала. Про «активы», признаться, не подумала. Отец оставил небольшой счёт в банке, жильё и машины. Не ожидала, что за этим кто-то следит.

— Как ты понимаешь, после случившегося доверия тебе нет, — голос Германа обрёл твёрдость. Торговаться по принятому решению он явно не собирался. — Единственный вариант, который я считаю приемлемым следующий: во-первых, мы ставим тебе следящий чип. Постоянно в реальном времени будем знать, где ты находишься. Во-вторых, делаем электронную татуировку. Она нужна для удалённого воздействия. Если мы почувствуем угрозу Бюро или любому из наших сотрудников, активируем её. Маленький импульс, и ты окажешься парализована до выяснения обстоятельств. В-третьих, допуск в бюро тебе запрещён пожизненно. Твои биометрические данные прошиты в систему безопасности Бюро. Это понятно?

Я медленно кивнула.

— Ты можешь остаться на Земле, можешь перемещаться в другие миры, — мягко произнесла женщина. — Как видишь, твоя свобода не ограничена, Слава…

«Слава!» Я нервно дёрнулась, больно оцарапав запястье наручниками.

— А теперь скажи вслух, что понимаешь, какие меры принимаются в отношении тебя, — приказал Герман.

Профайлер подался вперёд, готовый анализировать мою искренность. Я фыркнула и спросила:

— А если я против?

Герман усмехнулся.

— Девочка, у нас с тобой не дружеская беседа. Ты провинилась, и то, что происходит — наказание за проступок.

— Причём чересчур мягкое наказание, — встрял Виктор Семёныч.

И он действительно так думал. Если верить амулету, Семёныч был категорически не согласен с такой свободой для меня.

Рыжая женщина положила руку ему на плечо, успокаивая, хотя сама продолжала эмоционально бурлить.

— Ярослава, мы ждём подтверждение, — потребовал Герман.

— Как она похожа на отца, — вырвалось у женщины. — Это ведь к счастью…

«К счастью?!»

Я судорожно втянула в себя воздух и, стремясь прекратить обсуждения на столь болезненную для меня тему, резко произнесла:

— Я понимаю, какие меры приняты, и что будет, если нарушу условия. А ещё прошу доступ ко всем материалам по делу моего отца.

— Ты!!! — взревел Семёныч, — Все сервера перебила, тварь!

— Тише, — Герман бросил на него предостерегающий взгляд, после чего достал из кармана информационный кристалл и толкнул его через стол в мою сторону. — Я знал, что ты захочешь ознакомиться с этими материалами, и записал их для тебя.

Кристалл докатился до кольца и замер. Я чуть потянулась пальцами и сгребла его во второй кулак.

— Иван, зайди к нам, — приказал Герман в коммуникатор.

Пока мы ждали белохалатого Ивана, я напряжённо всматривалась в Германа, пытаясь понять, насколько можно ему верить. Амулет уверял, что можно.

Иван пришёл. Не задавая вопросов, открыл чемоданчик с пистолетом. Поставил капсулу в спусковое устройство.

— Отстегните её, — попросил у Семёныча, а потом обратился ко мне: — Нужна спина, встаньте, снимите футболку и повернитесь.

Я бросила взгляд на Германа. Раздеваться тут перед всеми?

— Пойдём, Витя, — Герман поднялся. — Иван, после того как сделаешь татуировку, приведи Ярославу ко мне в кабинет, будем ждать вас там.

— Конец записи, — сообщил профайлер, касаясь своей татуировки.

И они ушли все вчетвером.

Я стащила футболку.

— Будет больно, — сообщил Иван.

Приложил пистолет у правого плеча над лопаткой и нажал спуск.

Да, было больно. Даже слёзы навернулись на глаза. Я до крови закусила губу, чтобы не издать ни звука.

— Одевайтесь и пойдём в лабораторию, — велел Иван, убирая пистолет в чемоданчик.

Оделась и, продолжая сжимать амулет и инфо-кристалл, пошла вслед за Иваном. Оказалось, что идти нужно в комнату напротив — совсем недалеко.

Посреди лаборатории стоял похожий на массажный стол.

— Снова снимайте футболку, расстёгивайте верхнюю часть белья и ложитесь на живот, — скомандовал Иван.

Он поставил чемоданчик с пистолетом в шкаф и достал оттуда прибор, напоминающий паяльник.

— Опять будет больно? — ехидно спросила я.

— Да, — не стал лукавить Иван. — Спина будет болеть несколько дней, к сожалению, такие татуировки приживаются долго, так как должны срастись с нервной системой. Я дам обезболивающее. Выберете, кстати, картинку.

Иван протянул мне альбом.

— Чего? — удивилась я.

— Вы можете выбрать внешний вид татуировки. Чипы будут расположены в нескольких местах, рисунок между ними значения не имеет.

Я перелистнула пару страниц. Змеи, цветы, райские птицы

— Серьёзно? — подняла глаза на мужчину в халате.

— Стараюсь добавить индивидуальности, — неловко улыбнулся тот. — Чтобы это было не просто клеймо, а ещё что-то личное. Для вас.

Я фыркнула. Гуманно как. Вживляют штуку, способную меня парализовать, и заботятся о том, чтобы она была в личной окантовке.

Вздохнула и стала листать дальше. Бабочки — фу, банально. Черепа — слишком пафосно. Какие-то абстрактные узоры…

Под конец альбома замерла.

— А это что за рыбки? — спросила, неуверенная правда, рыбки ли привлекли моё внимание.

Эскиз был необычный. Вдоль позвоночника должны были тянуться геометрические элементы — тонкие линии, изящные завитки. А в центре — две рыбы, плывущие навстречу друг другу. Воздушные, обтекаемые, выполненные плавными линиями.

— Символ гармонии и равновесия. Две противоположности, которые дополняют друг друга, — пояснил Иван.

Я присмотрелась внимательнее. Рыбы действительно как будто зеркалили друг друга, но плыли в разные стороны: одна вверх, другая вниз. Между ними — пустота, но она не казалась пугающей.

— Как инь и янь?

— Что-то в этом роде. Только здесь больше про течение, движение. Рыбы всегда находят путь в воде, даже если течение против них.

Хм. Течение против них. Почти про меня.

— А геометрия для чего? — поинтересовалась я, уже понимая, что выберу этот рисунок.

— Структура, порядок. Получается интересный контраст — живое и упорядоченное.

Я ещё раз посмотрела на эскиз. Рыбы в потоке, окружённые чёткими линиями. Хаос и система. Свобода и контроль.

— Давайте этот, — решила я.

Иван кивнул.

Я разделась, он измерил мою спину, открыл выбранную картинку на компьютере, внёс размеры. Я легла на стол и смотрела, как печатается трафарет. А ещё думала о том, что рыбы, когда надо — идут по течению, когда надо — против. Главное — знать, куда и зачем плывёшь.

— Начинаем, — предупредил Иван, прикладывая машинку к коже.

И пока игла выцарапывала на моей спине новую историю, я представляла, как эти рыбы будут плыть по моему позвоночнику. Одна к свободе, другая — контролируя нас.

Посмотрим, какая из них сильнее.

Сама татушка оказалась не болезненная, а вот вживление сетки чипов заставило-таки расплакаться.

— Обезболивать сейчас нельзя, — извинялся Иван, — потерпите, я уже почти закончил.

И я терпела, поливая слезами стол.

— Всё, — Иван побрызгал мне спину антисептиком, кожу защипало. — Полчаса лежите, потом помогу встать.

Но пролежала я больше: попросту уснула, пересыпая стресс.

Иван разбудил только через три часа. Помог подняться: спина горела огнём. О том, чтобы надеть бельё и футболку, речи не шло. Иван помог натянуть широкий медицинский халат, который минимально касался спины. В коридорах было пусто — то ли раннее утро, то ли поздний вечер. Я не понимала, который час: в подземельях время суток терялось полностью.

У себя в кабинете Герман беседовал с рыжей женщиной, но они замолчали сразу, как мы вошли.

— Как ты, Ярослава? — заботливо спросил Герман и тут же протянул руку. — Верни, пожалуйста, амулет.

Кругляш я отдала с сожалением, уж больно из него выходил хороший помощник. Кристалл под халатом засунула в передний карман джинсов.

— Уже знаешь, что будешь делать дальше? — спросила рыжая.

Я помотала головой. Даже если бы знала, не сказала бы!

— Подвезти тебя домой? — Герман по-отечески смотрел на меня.

— Нет, — холодно ответила я. — Если вы сделали со мной, всё, что хотели, разрешите уехать самой.

— На парковку тебя проводят. И помни, дороги назад нет. Даже не пытайся, Слава, — использовал Герман то же сокращение, что и рыжая.

Бесит! Славкой меня позволено называть только очень близким людям.

Герман вызвал кого-то по коммуникатору, я не вслушивалась. Через минуту в кабинете появился Макс. Он очень удивлённо вылупился на меня. Ну ещё бы, я почти что в прикиде медсестры, лохматая, зарёванная.

— Проводи на парковку, — велел Герман.

Я вышла в коридор вслед за Максом.

— Хреново выглядишь, — тихо произнёс он. — Отвезти тебя? Скажи куда, обратно такси возьму.

— Сама доберусь, — отшила я его.

На парковку пришлось подняться на лифте на два этажа. Кирилл оказался не заперт, моя сумочка лежала на переднем пассажирском сидении. Я покопалась в ней, нашла ключи. Обошла Кирилла и села за руль, захлопнув дверью перед носом Макса.

С места стартанула, вдавив газ в пол. Откинуться на спинку сиденья не получалось — спина буквально взрывалась болью, пришлось, наоборот, наклонится вперёд.

Что же, Бюро посадило меня на поводок и пока оставило длинную цепь, с которой предстояло разобраться.

Наверняка я найду место, где смогут удалить и чип, и татуировку, но остаётся вопрос — что делать дальше.

На улице разгорался рассвет. Я приоткрыла окно машины, вдыхая свежий воздух. Не могу думать сейчас о будущем. Нужно отоспаться, зализать раны, привести в порядок нервную систему.

Секс хорошо лечит нервы. Может, заехать в бар, подцепить какого-нибудь мужика? Но вместо этого я поехала домой, пестовать свою боль и одиночество.

Глава 12. Ярослава. Не проеноть своё счастье

В идеале, избавится от татушки нужно было до того, как она полностью срастётся с нервами. После — тоже можно, но это сложнее, опять будет больно, а потом потребуется реабилитация.

Я сидела на кухне, открыв на планшете карту миров, доступных для перемещения. Папе для переходов нужны были деформатор или открывашка. Во мне же что-то мутировало: в часть миров я могла попасть совершенно свободно и успела изучить их. Например, Элсвейр: мир небоскрёбов, уходящих почти в стратосферу. Там практически не осталось земли — всё застроили. Люди жили на разных уровнях: чем выше, тем богаче. На нижних ярусах вечные сумерки, потому что солнечному свету туда не пробиться и абсолютная нищета. Зато наверху — прозрачные купола, сады на крышах и невероятные виды.

Или Аквилон — холодный мир с бесконечными снежными равнинами. Там всегда зима, но люди приспособились: научились выращивать еду под искусственным солнцем и строить дома из материала, который не просто держит тепло, а генерирует его.

А ещё Вердант — полная противоположность Аквилона. Джунгли, влажность, огромные деревья с домами, встроенными прямо в стволы. Технологии там были, но так ловко замаскированы под природу, что не сразу понимаешь: это не просто лиана свисает с ветки, а энергетический кабель. Красиво, но душно и очень много мелких насекомых, норовящих сожрать тебя до костей. Или вместе с костями.

Вздохнув, я перелистнула список дальше. Пока всё не то. Мне нужен мир победившего киберпанка, и такой совершенно точно должен быть.

Пискнул домофон. Снизу консьерж сообщил, что ко мне кто-то поднимается. Кто? Надеюсь, не Герман приехал проверить, не сдохла ли я ненароком от его высокотехнологичных приблуд.

Раздражённо скривившись, пошла в коридор. Спина болела уже меньше, но пока о нормальной одежде речи всё равно не шло. Сейчас на моё голое тело был накинут легчайший шелковый пеньюар. Не то чтобы прозрачный, но и приличным эту тряпочку, пожалуй, можно было назвать с очень большой натяжкой. Бедному гостю придётся закрыть глаза. Ну или просто сразу свалить с моей территории.

В дверь позвонили, оторвав меня от созерцания пеньюара.

Не глядя в глазок, я открыла и уставилась на… «Женечку». Хмурого и очень решительного. Пеньюар он заценил, аккуратно сдвинул меня с дороги, вошёл в квартиру и закрыл дверь.

— Я тебя не приглашала, — хмуро сообщила ему очевидное, скрестив руки на груди.

— Нам надо поговорить, Яра, — нагло заявил Женечка и прямой наводкой попёр на кухню. — Кофе у тебя есть?

— А если нет? — с надеждой спросила я.

— Закажем, — не стал сдаваться «Женечка».

Кофе он нашёл, по-хозяйски обшарив шкафчики. Даже с кофемашиной разобрался. Всё это время я стояла в проёме кухонной двери и наблюдала за его действиями.

— Зачем пришёл? — спросила, когда он сделал две чашки кофе и расселся за столом, сдвинув в сторону планшет и выставив перед собой чашки.

— Сядь, пожалуйста, — попросил «Женечка».

Я покачала головой. Хочу, чтобы он ушёл. Вот прямо сейчас.

— Яра, давай начнём всё сначала? — «Женечка» с надеждой смотрел на меня снизу вверх.

— Нет, — твёрдо ответила я.

Чтобы ни думало об этой ситуации моё глупое сердце, сейчас не время розовым соплям.

— Почему? — на лице «Женечки» не дрогнул ни один мускул. Успокоительных он, что ли, перед встречей нализался?

— Потому что я уезжаю, Женя, — холодно ответила я. — Мне не нужна ни эта реальность, ни ты. Мы поговорили с Владленычем, выяснили, в чём я не права. Меня наказали, считай, что розгами отлупили — двое суток прошло, а на спине до сих пор спать не могу. И этот эпизод жизни закончен.

— Возьми меня с собой в следующий эпизод, — обезоруживающе улыбнувшись, предложил «Женечка».

Что это его так накрыло? Я нахмурилась, пытаясь понять, что моему горе-начальничку действительно нужно. Ведь из моей камеры он уходил с полным осознанием своей никчёмности. Что произошло?

— Яра, ты мне очень нравишься, — словно в ответ на незаданный вопрос, сообщил «Женечка». — У меня были женщины до тебя, но сейчас всё иначе, и я не хочу это упускать. Дай нам шанс.

Я тряхнула головой, подошла к столу, наклонилась, опершись о него руками.

— Евгений, не знаю, какая муха тебя укусила, но мы уже все точки над i расставили. Мне плевать, что ты хочешь или не хочешь упускать, ты мне не нужен. Выход там, — я махнула рукой в сторону коридора. — Покинь мою жилплощадь, или я вызову полицию.

К счастью, от его упорства меня накрыло раздражение, и я перестала вспоминать, как мне понравился наш единственный поцелуй.

Женя встал. Я даже расстроилась: так настаивал и вдруг сдал позиции.

Но, оказалось, это был обманный ход. Евгений обогнул стол, подошёл ко мне, и, наклонившись, поцеловал, не касаясь руками. Сердце пустилось вскачь. Вместо того чтобы оттолкнуть того, кого только что выгоняла, я с наслаждением втянула носом его запах и ответила на поцелуй.

Это было очень странно — не касаться друг друга руками. Но «Женечка», видимо, помнил про спину, а я в смятении не знала, как быть. Я хотела этого поцелуя. Хотела, чтобы «Женечка» остался со мной. Но это бы значило, что я не смогу скинуть поводок — Женя не позволит.

Эта мысль отрезвила.

Я отстранилась и отошла в сторону, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Яра, дай нам шанс, — снова попросил Евгений.

Стоя у окна, я глядела на хмурое небо и молчала.

— Я смотрел видео с допроса, — сознался Женя. — Ты сказала, что я нравлюсь тебе. Так в чём же дело?

Едва заметно качнув головой, я развернулась к нему.

Булгаков писал: «Говорить правду легко и приятно». Что ж. Проверим.

— Женя, сними розовые очки, — рявкнула я. — Ты — законопослушный работник Бюро Межпространственной Стабильности. Я — преступница и дочь преступника. Это никогда не изменится!

— Я уволился, — сообщил Евгений.

— Менее честным тебя это не сделает, — фыркнула я.

— Тебе не нравится моя честность? — Евгений сделал шаг в мою сторону, и я поняла, что в первую очередь мне не нравится его близость: от неё кружится голова и путаются мысли.

— Нравится, — как-то невпопад ответила я. — Но она же не позволит нам быть вместе! Поэтому тебе лучше уйти!

— Что такого нечестного ты задумала? — спросил Евгений, снова делая шаг в мою сторону.

Вот оно! Его подослал Владленович следить за мной! Узнать планы и нейтрализовать их до того, как я успею что-то предпринять.

Весь любовный флёр как ветром сдуло. Я нахмурилась и прижалась попой к подоконнику.

Женя уловил смену настроения и перестал приближаться.

— Тебе лучше уйти, — холодно сказала я.

— Это вот сейчас что случилось? — так же хмуро поинтересовался Женя.

— Ничего, — я мотнула головой. — Просто разговор окончен. Напоминаю ещё раз — выход там.

— Я заслуживаю объяснений, — настойчиво потребовал «Женечка».

Что же, сам напросился.

— Владленович использует тебя как ещё один поводок? — теперь я сделала шаг к нему, выставив вперёд палец. — Ты будешь следить и докладывать обо всём «на базу»?

«Женечка» явно опешил от такого обвинения. Сначала стоял, хлопал глазами, а потом заржал. У меня даже глаз дёрнулся.

— Яра, — сказал он, просмеявшись. — Я уволился из бюро. Мне некому что-либо докладывать. Конечно, я не готов воровать и убивать, здесь моя честность точно будет во вред, но даже это я не доложу ни Владленовичу, ни кому-то ещё.

Я, нахмурившись, разглядывала собеседника. Поза расслабленная, лицо открытое. Не врёт? Или хорошо играет?

— Яра? — позвал Женя.

Я хотела сказать что-то обвинительное и вытолкать, наконец, его вон, но Евгений понял, что кризис миновал. Подошёл ко мне, и я снова оказалась во власти его губ. Как же хорошо!

На этот раз одну руку он положил мне на затылок, а вторую запустил под халатик и довольно быстро обнаружил отсутствие на мне белья.

— Яра, оставишь меня себе? — спросил хрипло в самое ухо.

Что мне оставалось делать?

— Да, — прошептала я в ответ и растворилась в его чувственных поцелуях.

Как мы оказались в комнате — не знаю. Что вытворяли там — не расскажу. Но Евгений помнил, что у меня болит спина, так что всё, что мы вытворяли, ей не повредило.

А после я лежала на животе, а он пальцем водил вдоль моей татуировки.

— Красивая, — сказал шёпотом.

Я тяжело вздохнула и развернулась набок, уставившись в серые «женечкины» глаза.

— Ты же понимаешь, что я не оставлю этот поводок, Женя? — спросила, зная, что если он будет возражать, то, несмотря ни на что, выставлю его вон.

— Не представляю тебя на поводке, — согласился Женя. — Но если оставишь татушку без всей этой электроники…

Я широко распахнула глаза, не веря в то, что слышу. Он согласен удалить чипы?

«Владленович! — снова мелькнула параноидальная мысль. — Тоже догадался, что я всё удалю, и подсунул живую следилку!»

— Опять ты думаешь что-то странное, — шепнул Женя.

— Менталист, что ли? — рявкнула я, начиная злится.

— Просто… люблю это лицо, — Женя протянул руку, коснулся пальцем моего лба, разгладил на нём складочку, потом провёл по скуле, тронул губы. — И вижу, когда ты придумываешь плохое.

Ну вот как тут думать гадости?

Из постели мы выбрались только вечером. Пока я ходила в душ, Женя покопался в холодильнике и теперь мурлыкал под нос незнакомую мне песенку, жаря что-то на сковородке.

Услышал, как я вошла, и, не поворачивая головы, спросил:

— Помочь найти салон, чтобы избавиться от чипов? Можем поехать в Казань, у них есть вполне технологичные салоны…

— Нет, — ответила я. — Отправимся в Каэр Морхен.

— Куда? — Женя обернулся, удивлённо махнув лопаточкой.

— Мы живём в мультивселенной, Женя. Вокруг нас миллионы интересных миров.

— Хорошо, — он кивнул и снова отвернулся к сковородке.

А я смотрела на него и думала: как же так вышло, что мне достался именно этот мужчина?

*

Офис Бюро

Межпространственной Стабильности

10 октбяря 2048 г

В кабинете Виктора Семёновича сидело 4 человека. Собственно, сам Виктор Семёнович, Герман Владленович, рыжая миниатюрная женщина и поджарый, высокий седеющий мужчина. Они пили кофе из тончайших чашечек сервиза девятнадцатого века. В комнате сгустилось напряжение: мужчины смотрели друг на друга с раздражением, и только женщина чему-то улыбалась, глядя на дно своей чашки.

— Ещё раз, — сказал Виктор Семёнович. — Отпускать Евгения — глупая идея!

Владленович грохнул чашкой об стол и передразнил:

— Ещё раз, — а потом сменил тон: — Мы прекрасно понимаем, что Ярослава избавится от всех маячков при первой же возможности!

— От тех, про которые знает, — тут же не согласился Виктор. — У неё два, о которых она понятия не имеет, Ваня устанавливал их, когда она была в отключке. Один за ухом, второй на лодыжке.

— Да перестань, Вить, — устало махнул Герман рукой. — У неё паранойя на всю голову, просканируется целиком и найдёт все твои заначки.

— Но Женя то-тут при чём? — взвыл Виктор, тоже дубася чашкой по столу.

Поджарый мужчина с грустью посмотрел на расплескавшуюся жидкость, но промолчал.

— А Женя будет рядом с ней. Он обязательно позовёт нас, если случится что-то плохое. А ещё они вернутся сюда. Нагуляются, нарушат кучу всевозможных правил, заскучают и вернуться, — спокойно сказал Герман.

— Ноги Ярославы не будет в бюро, — обрубил Виктор.

— Ей и не надо, — хмыкнул Герман. — Евгений вернётся на работу, а она будет домом заниматься.

— Ярослава? Домом? — Виктор заржал.

— Я посмотрел состояние её дел, — сказал поджарый мужчина. — Здесь на Земле у неё немного: квартира, три машины, которые остались от Павла, немного денег. Но когда ей исполнилось шестнадцать, её нашёл один из советников матери. Так что на сегодняшний день по мультивселенной у неё есть жильё и финансовые накопления в двадцати трёх мирах. А также она собственник трёх заводов, двух ИТ-компаний, двенадцати фермерских хозяйств и алмазной шахты.

— А-хри-неть, — вырвалось у Виктора.

— Сейчас бизнесы в некотором запустении. Советника казнила Витослава. А Яра последний год разрабатывала Бюро и немного запустила остальное. Думаю, когда они вернутся на Землю, она будет занята управлением активами. Девчонка способная, а если мы ещё её подучим…

— Нет! — Виктор стукнул кулаком по столу. — Не понимаю, зачем вы носитесь с этой стервой!

— Я смотрю на неё, а вижу Пашу, — тихо сказала рыжая.

— Неуместное чувство вины, — отрезал Виктор.

— Уместное, — не согласился Герман.

— Всё же уже решили, — обезоруживающе улыбнулся поджарый мужчина. — И Женя нам поможет не упустить Яру повторно.

— Да не вернутся они, — с горечью проворчал Виктор.

— Посмотрим, — рыжая тоже улыбнулась, бросив нежный взгляд на поджарого мужчину.

— Спор? — предложил Владленович, хитро улыбнувшись.

— А давай, — согласился Виктор. — Продуешь, свалишь из Бюро на окончательную пенсию.

— Договорились. Выиграю, останусь тут навсегда.

Все собеседники рассмеялись.

— Сделаю ещё кофе, — сказала рыжая, продолжая всё так же загадочно улыбаться.

1-я сцена после титров. Ярослава

Визажист и парикмахер ушли, осталась только модистка. Она спокойно пила чай в кресле, дожидаясь меня. А я стояла перед зеркалом и любовалась причёской и макияжем.

— Одеваемся? — спросила модистка минут через пять, когда я отлипла от зеркала и села в кресло.

— Дайте минуту, — я прикрыла глаза.

Неужели я правда это делаю? Выхожу замуж?

С момента, как мы сбежали от слежки Бюро, прошло три года. Где мы только не были. Посмотрели на киберпанк: я провела в больнице почти неделю, пока вычищали все чипы. Хитрый Владленович насовал их больше, чем мне было рассказано, но врач Каэр Морхена всё нашёл и удалил.

Потом была реальность-курорт. Мы купались в море, ели спелые груши и проводили совершенно неприличное количество времени в постели.

Потом смотрели индустриальные миры. Женя пробовал найти работу, у него даже получалось.

Потом снова отдыхали: катались на лыжах и снегоходах, купались в проруби и опять возвращались в тепло.

А потом, в ресторане на крыше небоскрёба Аркании Женя встал передо мной на одно колено и протянул кольцо. Простенькое — тонкий золотой ободок с маленьким камушком. Но самое дорогое для меня.

В тот день я сказала нет: всё ещё боялась того, что эти отношения ненастоящие. Владленович был прав, когда говорил про мои проблемы с доверием. Ещё какие проблемы.

Я сказала нет и через месяц, и ещё через полгода.

А потом, когда мы были в джунглях Аустерии, на колено встала сама и попросила Женю жениться на мне.

Земля — родной мир Евгения. У него тут друзья и родные. И это родной мир моего отца, поэтому свадьбу решили сыграть здесь.

И вот, день икс настал. Мы так долго шли к этому, почему же сейчас я так сильно волнуюсь?

— Одеваемся, — сказала я модистке, вставая.

Та достала из чехла платье, и я замерла, любуясь на красоту. Свет скользнул по кружеву — будто по поверхности воды, где каждая волна прошита жемчугом. Ткань в руках модистки ожила, задышала.

— Осторожно, — она придержала мой локоть, когда я переступала через кольцо подола.

Платье поднималось по телу медленно, послушно. Прохладный шёлк скользнул по бёдрам, кружево легло на плечи — невесомое, но цепкое, как паутина. Модистка защёлкнула потайными крючками на спине, расправила складки. Её пальцы двигались быстро, привычно, без лишних слов.

Я стояла, вытянув руки, покорная, пока она колдовала над шлейфом. В зеркале маячила белая фигура — размытая, не в фокусе. Я не смотрела. Ещё нет.

— Вот, — выдохнула модистка и отступила. — Теперь можно.

Я подняла глаза.

В зеркале стояла незнакомка.

Нет, черты лица — мои: скулы, глаза, губы. Но всё остальное…

Глубокий вырез превратил ключицы в изящный рисунок света и тени. Кружево струилось по телу, повторяя линии — изгиб талии, плавный переход к бёдрам.

Ощущала я себя сейчас так, будто всю жизнь пряталась в мешковатых свитерах, и только теперь кто-то снял с меня чехол.

Я повернулась чуть вправо. Шлейф послушно последовал за мной, расчерчивая пол белой волной. Бисер на кружеве вспыхивал тысячей крохотных звёзд.

— Дышите, Яра, можно, — тихо рассмеялась модистка где-то за спиной.

Я вдохнула — и платье вдохнуло вместе со мной. Корсет держал крепко, но не душил. Странное ощущение — одновременно свободы и плена.

В зеркале женщина в белом — я — коснулась кончиками пальцев кружева на плече. Осторожно, будто боясь разрушить иллюзию. Узор был сложным — переплетение листьев и бутонов, вышитых так тонко, что казалось, будто они растут прямо на коже. Я провела ладонью вниз, по боку, чувствуя под пальцами рельеф вышивки, холодные брызги стекляруса.

Модистка обошла меня по кругу, поправила невидимую складку. Села на корточки, расправила последнюю волну шлейфа. Поднялась, отряхнула руки.

— Ну вот, — она встала рядом, и мы обе смотрели в зеркало. — Нравится?

— Да!

— Ты плачешь? — модистка всплеснула руками.

Я не заметила. Провела пальцами под глазами — мокро.

— Нет, — солгала я. — Просто… свет яркий.

Модистка улыбнулась. Профессионально. Видела таких, как я, сотнями. Девушек, которые плачут перед зеркалом.

Я снова посмотрела на своё отражение. Повернулась боком. Потом другим. Платье ловило каждое движение, превращая в танец. Даже простой шаг становился плавным, продуманным.

Модистка бросила взгляд на часы.

— Мне пора, да и вам, Ярослава, тоже.

— Спасибо! — я оглянулась, пытаясь взглядом передать всю имеющуюся благодарность. — Это то, что я хотела!

Модистка улыбнулась и ушла. А я ещё минуту постояла у зеркала. Скоро Женечка увидит, какая красота ему досталась.

Медлить больше было нельзя — я и так опаздывала. Оглядела комнату, нашла ключ от Кирилла на столе и поспешила на выход.

Да, на свою собственную свадьбу в этом волшебном платье я повезу себя сама! Потому что никого за руль Кирилла не пущу, а другая машина сегодня меня недостойна!

Спустилась вниз, только вышла в паркинг, как в испуге шарахнулась в сторону: мне под ноги кинулась какая-то серая тень!

Не заорала я чудом.

— Наконец-то, Яра! — взвыла тень. — Ты мне нужна! Срочно! Вот прям-счас!

Пока я хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя, разглядела… енота. Пушистого, крупного…

— Тон-Е, не узнаёшь, что ли? — рявкнул… енот?

Ничего не пила, ничего не курила, не завтракала! Болотную тварь побери, это с голодухи меня так прихватило, что еноты разговаривать начали?

— Яра, приди в себя! Нам нужно ехать! Срочно! Ключики давай и ножками перебирай быстрее. Какое платье у тебя неудобное, как ты будешь в нём драться?

— Ножками перебирать? — глупо переспросила я. — Драться? Ты обалдел, енот?!

— Помощь мне нужна, говорю же, — енот насупился и сердито дышал в мою сторону.

— У меня свадьба! Сначала свадьба, потом помощь! — отрезала я.

— Нет, Яра, — серьёзно возразил енот. — Сначала помощь.

2-я сцена после титров. Евгений

Она не пришла! Подумать только, не явилась на нашу свадьбу!

Я мерил шагами тротуар перед Кутузовским дворцом бракосочетаний, стараясь не смотреть на часы. Четырнадцать ноль три. Регистрация была назначена на тринадцать тридцать. Тридцать три минуты опоздания! А вдруг это побег? Я старательно гнал от себя эту мысль, потому что нормальные люди не сбегают со свадеб. Они приходят вовремя, говорят «да», после чего живут долго и счастливо. Я же всегда был нормальным правильным человеком. По крайней мере, старался им казаться. А вот Слава…

— Женя, перестань наматывать километры, — Макс отлепился от стены и протянул мне стаканчик с кофе. — Всякое бывает. До Кутузовского в это время добраться — квест ещё тот.

Я взял кофе, сделал глоток и поморщился. Растворимый. Из автомата. В день моей несостоявшейся свадьбы я пил растворимый кофе из автомата. Если это не знак свыше, то я не знаю, что вообще можно считать знаками.

— Она могла бы предупредить, — я достал телефон и в сотый раз набрал Славку. Автоответчик сообщил, что абонент вне зоны действия. — Не в сети. Значит, что-то случилось.

— Или села батарейка, — предположил Макс, но в его голосе не было уверенности.

Я покачал головой. Яра всегда заряжала телефон. У неё даже пауэрбанки были разложены по всем сумкам — на случай апокалипсиса или внезапного желания посмотреть сериал в дороге, хотя современные аккумуляторы прекрасно держали заряд по неделе и больше. Это было одной из тех милых странностей, которые я в ней любил. Нормальные люди не должны любить странности, но я делал исключение. Для неё я вообще делал очень много исключений.

Макс вздохнул, вытащил смартфон и набрал номер.

— Алло, Вить? Это Макс. Слушай, сделай одолжение, пробей мне Кирилла… то есть внедорожник с номером… — он вопросительно посмотрел на меня.

— Е614ОТ, — на автомате ответил я. Некстати вспомнилось, как однажды мы хохотали до слёз, обнаружив, что, если перевести цифры в буквы, номер Славкиного Кирилла читается как «ЕЕНОТ». Символично: из-за енота-то мы и сблизились.

— Е614ОТ, — повторил Макс. — И скинь координаты последнего местоположения. Да, срочно. Спасибо, должен буду.

Пять минут ожидания показались вечностью. Я успел выпить весь кофе, забив на его вкус, и ещё раз тридцать проверить телефон. Наконец смартфон Макса пискнул.

— Есть, — он открыл видео и нахмурился. — Странно. Машина заехала в тоннель на Третьем транспортном, и всё. Оттуда уже не выехала.

Я заглянул через его плечо. На записи был хорошо виден Славкин внедорожник, въезжающий в тоннель. Качество записи позволяло разглядеть каждую царапинку на бампере.

— Стоп, увеличь, — я ткнул пальцем в экран. — Там кто-то есть на пассажирском сиденье.

Макс увеличил изображение, и у меня внутри всё сжалось. Рядом с Ярославой действительно кто-то был. Неужели она сбежала с другим? Неужели все эти годы были фарсом, прикрытием для чего-то?

— Подожди-ка, — Макс ещё увеличил картинку. — Это не человек. Это…

— Енот, — выкрикнул я. — Тон-Е! Вот собака! В смысле…

Я не договорил. Мы переглянулись.

— Какого чёрта он делает в машине Ярославы? — Макс озвучил мой вопрос.

— Не знаю, но намерен выяснить, — я развернулся и зашагал к улице Дунаевского, где оставил Фиделя. — Едем к тоннелю.

Макс поспешил за мной, на ходу набирая сообщение в рабочий чат. Наверное, предупреждал коллег о возможной аномалии. Правильно делал. Протокол есть протокол. Пожалуй, я немного скучал по Бюро. Не настолько, чтобы туда вернуться, но ностальгия иногда накатывала. Избавиться от неё удавалось только благодаря воспоминаниям о той выволочке, что устроил нам Семёныч за Тон-Е, танцующего на Спасской башне. И о том, как долго болела спина у Славки.

Мы свернули за угол, и я резко остановился. Рядом с моим мотоциклом на платной парковке стояла чёрная «Чайка». Дверь автомобиля открылась, и из салона вышел тот, которого я меньше всего хотел здесь увидеть.

Герман Владленович Движин собственной персоной. В строгом сером костюме, с идеально уложенными седыми волосами и выражением лица человека, у которого очень мало времени и очень много проблем. И, похоже, частью своих проблем он хочет поделиться с нами. Не зря же притащился. Нехорошее предчувствие мгновенно обволокло меня, отчего на лбу выступили капельки пота. Да, теряю хватку. Уже нет того хладнокровия, что было раньше.

— Женя, Макс, — он кивнул нам. — Рад, что застал вас. Женя, ты должен немедленно поехать со мной в Бюро. Времени в обрез.

Я открыл рот, чтобы возразить. Какое Бюро? У меня невеста пропала! Точнее, несостоявшаяся невеста. С енотом. В тоннеле. Но вместо этого из меня вырвалось другое:

— Герман Владленович, у меня срочные-пресрочные, неотложные-пренеотложные дела глубоко личного характера. Я бы с радостью, но…

Он закатил глаза и вздохнул. Так вздыхают родители, когда их пятилетний ребёнок в сотый раз спрашивает, почему небо голубое или почему мальчики отличаются от девочек.

— Женя, я знаю, что Ярослава исчезла. Именно поэтому ты должен поехать со мной. Слава в опасности. Как и Тон-Е.

Я замер. Откуда он знает? И что значит «в опасности»? И почему его волнует судьба енота-нелегала, вновь проникшего в наш мир?

Герман Владленович открыл дверь «Чайки» и жестом пригласил меня внутрь.