Восемнадцать верст до будущего

Глава 1

Сначала была песня. Задорная. Молодецкая. Далеко слыхать. Лишь когда дорога сделала поворот, возница увидел певца. Приплясывающим шагом он двигался по дороге, потряхивая время от времени копной соломенных волос.

— Славно поешь, — завел разговор возница, поравнявшись с путником.

— Спасибо, батька. Если душа просит, отчего же не петь? – щеки парня раскраснелись, а добродушное лицо расплылось в улыбке.

— Дело говоришь. Куда путь держишь?

— В город. В концертваторию поступать.

— Так до города восемнадцать верст. Эдак ты и к ночи не дойдешь. — Покачал головой возница.

— Где наша не пропадала. — Парень беспечно пожал плечами.

— Запрыгивай-ка на телегу. Так и быть, подвезу.

— Денег нету, отец. Мне маменька только пять рублев собрала в дорогу, чтобы в городе на первое время обустроиться. А цены там ого-го.

— А ты песней заплати. Глядишь, и дорога веселей будет.

— Песней — это я могу, — обрадовался парень и забрался на телегу.

Под размеренный скрип колес полилась песня.

До города ни возница, ни его попутчик так и не доехали.

Говаривали, что, когда дождь идёт такой силы, что носа своего не видишь, приподнимается стена между мирами. И неудачливый путник, оказавшийся в это время в дороге, легко может уйти за грань и даже этого не заметить.

— Вот это небо знатно прохудилось! — проворчал возница, плотнее запахивая телогрейку.

— Ой ты, дождь, слепой шельмец,

Ты удалый молодец,

Не сбивай ты нас с пути,

И рубаху не мочи… — затянул его попутчик.

— А у тебя на всё песня, — улыбнулся в бороду возница. — Горло-то побереги. Тебе ещё в концертватории петь!

Телега подпрыгнула на кочке. Возница крякнул. Парень замолчал. И в тишине, перебиваемой только стуком дождя, стало слышно, как шуршат по дороге колёса.

— Нехороший звук, — забеспокоился возница. — Кабы что не поломалось.

— Отец, так, может, я сам, пешком?

— Куды пешком в такую погоду? Сиди уж. До города недалече осталось.

Сзади раздался пугающий рёв. Парень вжал голову в плечи и заозирался по сторонам. Возница придержал коня.

Повозку обогнал диковинного вида автомобиль. Из окна высунулась то ли девушка со щетиной, то ли парень со стянутыми в странные жгуты волосами и рявкнула басом:

— Куда прёте, деревенщины, на своей тарантайке? Сидели бы в своей глуши, а не тащились по автомагистрали! — Автомобиль умчался вперёд, обдав повозку волной брызг.

— Бесы лютуют, — покачал головой возница.

— И часто они так? — обеспокоенно спросил парень.

— Да кто ж их разберёт? Сам первый раз вижу. А бабка рассказывала… Чего только не привидится…

Телега медленно покатилась дальше, а парень крепко задумался и отчего-то больше не пел.

— Так вот что такое город! — ахнул певец, завидев впереди первые дома. — Страх господен. Не зря меня маменька пускать не хотела.

— Ох, как не зря, — согласился возница, останавливая коня. — Город-то город, да только не тот. Бесовской, не иначе.

Словно в подтверждение его слов мимо пронеслись ещё несколько странных автомобилей.

— Зябко. — Парень поёжился. — Поедем, отец?

Возница обернулся в надежде увидеть дорогу, по которой они приехали. Но позади светились огни приближающихся автомобилей. Дороги домой там не было.

Старику доводилось видеть чудные повозки из металла и раньше, когда возил в город на ярмарку товары, но выглядели они совсем иначе. Как барские кареты, но без лошадей. А эти… Возница не видел ничего подобного. Они ревели, словно обезумевшие звери, мчались с невероятной прытью, а бока у них были гладкие и блестящие, точно шёлк. Чудеса. Бесовские проделки.

Возница поджал губы и покачал головой, когда мимо пролетел очередной автомобиль и загудел так, что сердце чуть в пятки не ушло.

— Поедем, отец? — Парень потянул его за рукав.

Возница тронул коня, и тот неспешно потянул повозку в сторону горящего яркими огнями города.

— Тебя как звать-то? — вдруг спросил возница.

— Савка — я, — во все зубы заулыбался певец.

— Савелий, стало быть. Солидно. А по батюшке как?

— Леонтьевичи мы. — Савка почесал затылок.

— А я — Яков, — кивнул возница. — Пантелеймона сын.

— Ты веди, веди, дорога,

В те далёкие края,

Где у милого порога

Ждёт голубушка меня, — снова затянул Савка.

Возница бросил на парня одобрительный взгляд. Приободрился и подстегнул коня.

Каменными истуканами нависали над ровными улочками громадины домов. Окна светились ровным, ярким светом, совсем не похожим на дрожащий огонёк лучины.

Савка оглядывался по сторонам, разинув рот. Всё вокруг было в новинку. Всё в диковинку. Улицы освещали яркие огни. Всюду пестрели вывески и витрины магазинов. Под цветными зонтами сновали люди в странных нарядах. И не понять: то ли босяки, то ли бояре. Дети останавливались и показывали на Савку и Якова пальцем.

Блеснули за деревьями золотые маковки церкви. Возница обрадовался и направил туда коня. Раздался визг, а в шаге от повозки остановился чёрный автомобиль. Водитель выскочил, громко хлопнул дверью и закричал:

— Куда прёшь, телега? В глаза, что ли, долбишься? Светофор не видишь?

— Чудно бранится, — прошептал Савка. — Слова вроде нашенские, а ничегошеньки не понятно.

— Виноват, барин. — Яков снял картуз и неловко поклонился. — Не серчай на старика.

Водитель замер. Недоверчиво посмотрел на Якова, а потом вдруг расхохотался:

— Ты из какой глуши вылез, отец? Ты пойми, я ж не со зла. Движение вон какое: восемь полос. А тут ты ещё со своей телегой да не по правилам. Опасно это.

— Бес попутал, — пробормотал себе под нос возница.

— Двадцать первый век на дворе, а ты всё на бесов ссылаешься, — по-доброму усмехнулся водитель.

— Как двадцать первый? Двадцатый же только начался! — Яков растерянно переводил взгляд с громадных домов на мчавшиеся автомобили, с автомобилей — на остановившихся прохожих.

— Да ты, отец, совсем от жизни отстал. — Водитель рассмеялся и направился к машине, бросив напоследок: — Догоняй своё время!

— А концертватория у вас есть? — вдруг крикнул Савка.

Водитель, который уже почти скрылся в своём автомобиле, высунул голову:

— Это ещё что? Консерватория, что ли? Есть, конечно. Эх ты, деревня!

Он махнул на прощание рукой, и автомобиль сорвался с места.

— Консерватория, — мечтательно протянул Савка, словно пробуя новое слово на вкус.

А потом вскочил на ноги, раскинул руки и запел что было мочи:

— Ой, то ли утро, то ли полдень,

Ой, то ли город, то ль село,

Ой, добрый молодец свободен,

Ой, а на сердце весело.

Яков поднял голову, посмотрел на Савку, надел картуз и по-отечески бросил:

— Садись, певец. Поедем консерваторию искать.

Повозка снова вклинилась в стройный ряд автомобилей.

— Гужевая повозка, немедленно остановитесь! — раздался громкий нечеловеческий голос.

— Бесовщина, — ворчал Яков, подгоняя коня.

Раздались тревожные звуки. Возница съежился, но вожжи не выпустил. Кто бы мог подумать, что старый конь еще способен скакать с такой прытью, да еще с груженой повозкой за спиной.

Повозку обогнал белый автомобиль с моргающими на крыше фонарями.

Яков потянул вожжи на себя.

— Савка, ты грамоте уразуемеешь?

— Могем маленько, — согласился певец. — Только слово «ДПС» мне не ведомо.

Из автомобиля вышел статный мужчина в форме при погонах. Он окинул взглядом повозку. Приподнял фуражку за козырек. Потер лоб. Нахлобучил фуражку обратно и подошел к Якову.

«Военный!» — решил возница.

— Старший инспектор дорожно-патрульной службы Федоров! — «Военный» щелкнул перед носом Якова маленькой книжечкой. — Предъявите документы!

Возница достал из-за пазухи бережно упакованный в тряпицу вид на отлучку.

«Военный» повертел в руках бумагу, небрежно вернул Якову и недовольно заметил:

— Шутить изволите. Покиньте транспортное средство и пройдите в патрульную машину для составления протокола. А документики, удостоверяющие личность и на животное, советую все же достать.

Яков непонимающе уставился на тщательно оберегаемый документ, полученный в волости перед отъездом. Перевел взгляд на коня.

— У вас и животинам документы справляют?

Возница передал вожжи Савке, а сам неуклюже спрыгнул с телеги и с долей опаски засеменил к указанному автомобилю. Там его ждал еще один мужчина, одетый по форме.

— Дима, оформляй шутника! — заглянул в салон инспектор Фёдоров.

Яков неловко уселся в автомобиль. Мягко. Тепло. Удобнее, чем на полатях.

— Предъявите документы, — строго потребовал «военный» Дима.

Возница с опаской протянул вид на отлучку. Мужчина внимательно изучил документ и высунулся из окна к стоящему на улице товарищу:

— Серег, видал? Документ-то при царе выдан, не иначе. «Видъ» через твердый знак. Вот это прикол.

— Говорю же, шутник.

— А описание вместо фото видал? — веселился Дима. — Рост — два аршина шесть вершков, волосы темные, с проседью, брови густые, глаза серые. Фоторобот отдыхает.

— Если по-хорошему не хочет, вызывай наряд, пусть забирают обоих в отделение для установления личности. — Не разделял веселья товарища инспектор Федоров.

— Ага, а транспорт куда прикажешь девать? Определим кобылку на штрафстоянку?

— Это конь, — тихо поправил Яков.

— Гражданин, — Дима посмотрел в бумагу, — Яков Пантелеймонович, пошутили и хватит. Паспорт предъявите.

— Почто мне пашпортная книжка? — удивился возница. — Я ж ненадолго и не далече: тридцать верст. Вот вид на отлучку в волости и справили. Печать имеется, как положено. Урожай на ярмарке продам и обратно.

— Куда обратно?

— Знамо куда, домой в Ореховку!

— То есть вы к нам на ярмарку из элитного коттеджного поселка прибыли? Вы хоть помните, в каком году ваш документ выдан?

— Знамо каком. Нынешнем. Тысяча девятисот первом от Рождества Христова.

— Серег, — позвал Дима товарища, — а ты у второго документы проверял?

— Сейчас, концерт закончит, проверю.

Савка стоял на телеге и опять от души что-то распевал. Вокруг собралась толпа зевак.

— Так что ж ты сразу не сказал, что артисты? — усмехнулся «военный» Дима. — Кино, что ли, снимаете? Хорошо играешь. Натурально. Прям такой дед из прошлого века. А съемочная группа где? Камеры? Или любители? Фантастика про попаданцев в двадцать первый век?

Яков неуверенно пожал плечами.

— Держи свой реквизит. — Дима вернул Якову вид на отлучку. — Наших я по рации предупрежу, чтобы вас не дергали больше. А о съемках в следующий раз заранее предупреждайте, по форме, как положено. Знак же видел: «Дорога для автомобилей».

— Благодарствую. — Неловко поклонился Яков, бережно завернул вид на отлучку в тряпицу и поспешил к повозке.

Консерваторию Савка узнал сразу. Здание с колоннами не могло оказаться ничем иным, как дворцом музыки.

— Куда? — То ли бабушка, то ли военный в черной форме с яркой надписью «охрана» преградила певцу путь.

— В концертваторию поступать! — От волнения Савка опять забыл правильное название учебного заведения.

— Тоже мне, удумал: «Поступать!» — заворчала женщина. — Поздно уже.

— Извините. Я завтре приду.

— Откуда ж ты такой взялся, горе луковое? Не сегодня поздно, а в этом году поздно. Кто ж осенью поступает? Набор-то летом был.

— Может, все-таки послушают? — с надеждой спросил Савка.

— А ЕГЭ ты сдавал? — с подозрением уточнила женщина.

— У меня только пять рублев.

— Да ты никак пьяный? — Суровая воительница скрестила на груди руки. — Иди-ка ты своей дорогой подобру-поздорову, а не то полицию вызову!

О том, что полиция вряд ли поспособствует поступлению, Савка догадался сразу. Опустив голову, он вышел на улицу.

— Ну что там? — спросил Яков.

— Эх! — Савка махнул рукой, с тоской оглянулся на величественное здание и от души запел:

— Песня русская птицей вольною

В сердце бьется, да не вырвется.

И дороженькой окольною

Прочь от терема не двинется.

— Эй, народники, хорош борзеть, вы тут не одни! — Высунулся из окна на втором этаже парень с прилизанными волосами.

— Почему чуть что — сразу народники? — На первом этаже распахнулось окно. И показался парень с баяном.

— Ой, люли, вот люли… — доносился стройный хор из открытого окна.

Савка сделал шаг к окну и прислушался. Баянист скрылся внутри и закрыл створку. Песню стало почти не слышно. Савка подошел вплотную. Прислонился спиной к стене. Напряг слух. Перед глазами ожила песня о молодости, девушках с коромыслами, быстротечной реке и любви. Красиво. Губы певца сами собой растянулись в улыбке. Он оттолкнулся от стены и уверенной размашистой походкой поспешил к вознице.

— Куды теперь? — спросил Яков.

— Домой! — улыбнулся Савка. — Надо петь там, чтобы они могли так петь здесь!

— Знать бы как. — Почесал голову возница.

— Поезжай, как приехали. Песня выведет! — Савка запрыгнул на повозку и запел.

Город остался далеко позади. Мимо все так же мчались автомобили. Капли дождя застучали по дороге. Начал моргать ближайший фонарь, а за ним и следующий. Сверкнула молния. Фонари окончательно погасли. Савке показалось, что металлическая таблица-указатель вдруг стала деревянной. Певец моргнул. Повозка подпрыгнула на кочке. Савка проводил взглядом знакомый указатель. Прислушался к привычному скрипу колес и запел песню про возвращение домой.