Вокруг Нового года

Мишка на севере

Дверной звонок тренькнул трижды — радостно, нетерпеливо. Значит, Светка, решила Инна и, недокрасив глаз, кинулась открывать. Мельком подумала: хорошо, что звонок старый, без лишних наворотов. Сразу ясно, кто пришел. Некоторые звонят робко, другие — напористо и нагло, третьи — коротко, по-деловому, а у Светки звонок всегда радостный.

Инна пустила подругу в квартиру и поспешила обратно к зеркалу.

— Я сейчас, последний глаз осталось докрасить.

— Что значит — последний? У тебя их что, как у паука? Восемь штук в два ряда? — хмыкнула Светка и, заглянув в комнату, завопила: — Пашка! Я у тебя Инку забираю! Колядовать пойдем!

Из комнаты донеслось одобрительное бурчание. Мол, идите, идите уже, с утра про эти колядки шумите, так и рождество закончится.

— Он у тебя как, не против? — понизив голос, спросила Светка закончившую с глазом Инну.

— Нормально. У него там хоккей. Пиво есть, я ему брутальный бутерброд соорудила, так что он счастлив. Не до ерунды ему. Ну что, пошли?

— Ага.

Колядовать молодежь начала пять лет назад. Именно тогда несколько подростков, насмотревшись американских фильмов про хэллоуин, впервые пошли по домам, выклянчивая сладости. «Гадость или сладость?» не спрашивали, песен не пели, просто просили конфет. Потом к ним присоединились другие, затем еще, а к вечеру все детишки окрестных домов стучались в чужие двери с сакраментальным «тетенька, дай конфеток». На удивление, этот гибрид колядок и хэллоуина прижился.

Инна со Светкой колядовали с того самого первого раза, когда еще учились в десятом классе. Сейчас они уже на третьем курсе, почти взрослые, но не пропускать же из-за этого праздник? Весело ведь! И конфеты вкусные. Когда еще можно обожраться сладостями и не рефлексировать?

* * *

До приземистого дома на окраине они добрались уже к вечеру. Он резко выделялся на сверкающем снегу: темный, разлапистый, мрачный. В двух окнах — кухня, наверное, — горел тусклый свет.

— Ну что, пошли? — спросила Светка, открывая калитку.

— Нас тут не съедят? — поежилась Инна.

— Кто?

— Таким домам злая собака просто по штату положена. Я думаю, их строители сразу с Барбосом сдают. Нет Барбоса — не будет свидетельства о регистрации.

— Ничего, мной любой Барбос подавится, — фыркнула Светка и решительно нажала на звонок.

«Дзинь-дзинь-дзинь!» — радостно разнеслось в глубине дома.

Инна покачала головой. Вот как у нее получается? Любят Светку дверные звонки, не иначе.

В доме было тихо. Светка опять потянулась к звонку, но дверь вдруг распахнулась.

— Топтать мой череп! — Светка восхищенно уставилась на появившуюся в дверях фигуру. — Дедушка, да вы волхв!

На пороге стоял высокий сухощавый старик в темном костюме. Короткие седые волосы, аккуратно выбрит. Инна тоже сразу вспомнила картину Васильева, хотя сходства вроде бы не наблюдалось. Только взгляд — исподлобья, вдаль, и какой-то нездешний, потусторонний. А еще бросались в глаза белоснежная сорочка и начищенные ботинки.

— Дедушка, скажите филину за конфетками метнуться, — жалостливо попросила Инна. — У вас ведь филин есть?

Старик моргнул, и наваждение рассеялось.

— Какой филин? Вы к кому?

— Дедушка, у вас конфеток нету? — Светка старательно таращила глаза. — Иногда такую дрянь приходится в рот тянуть, что и сказать стрёмно. А хочется вкусненького!

— Мы конфетки очень любим. Не хватает сладкого молодому организму, — поддакнула Инна.

— А, за конфетами… Сейчас принесу.

Через минуту старик вернулся с двумя «мишками на севере».

— Офигительно! — Инна с хрустом откусила половину конфеты. — Дедушка, да вы волшебник! Светка, скажи!

— Не знаю, не распробовала, — Светка уже смолотила свою конфету и теперь кротко смотрела на старика. — Но я верю, что конфета очень вкусная. Надо же иногда просто верить? Жалко, конечно, что я так и не узнаю этого вкуса.

— Дедушка, — проникновенно начала Инна, — раз уж вы волшебник, можете еще конфеток наколдовать? Подружку очень жалко…

Старик хмыкнул и снова ушел вглубь дома.

— Теперь распробуете? — он протянул каждой по два «мишки». — Хватит этого молодым организмам?

— Спасибо! — Светка старательно разжевала конфету и восторженно закатила глаза. — Очень вкусно! Правда.

— Дедушка, а вы и пятерку наколдовать можете? — неожиданно для себя спросила Инна.

— Зачем молодому организму пять тысяч?

— За квартиру заплатить. Ну, правда, очень надо. Хозяйка злая, выгонит на мороз. Вот если бы я у вас комнату снимала, вы бы не выгнали, а она выгонит. Возьму я свой фибровый чемоданчик, сложу в него единственное нарядное платьишко и пойду на вокзал ночевать. На автобусный.

— Точно на автобусный?

— Точно-точно. Там туалет бесплатный. Буду сидеть в зале ожидания, если скамейка свободная найдется, и лить горькие слезы. И никто меня не пожалеет. Будут насмехаться и непристойные предложения делать, — Инна так увлеклась, что и правда чуть не расплакалась. — А когда все автобусы уедут, тут и настанет самое страшное. Выгонят меня с вокзала, а мороз лю-ю-ютый…

Старик, не говоря ни слова, повернулся и снова ушел в дом. Вернувшись, молча протянул Инне стодолларовую купюру.

Инна недоверчиво взяла деньги, подумала и положила в карман.

— Дедушка, а как вас зовут?

— Для вас — Михаил Петрович. А тебе зачем?

— Можно, я вас поцелую? Не целовать же незнакомого.

Инна потянулась, неловко мазнула старика губами по щеке. Посмотрела серьезно и внимательно.

— Я вас не забуду, честно. И мироздание попрошу, чтобы не забывало.

Неловкую паузу прервал трубный звук. Светка смотрела на старика влажными глазами и громко шмыгала носом.

— Вот всегда так, Инке все, а мне ничего. Нет никакой справедливости на свете. Мне, может, эти сто баксов нужнее.

— А тебе зачем?

— Шубку купить. Я уже присмотрела. Перешитая, правда, но те-е-еплая, — Светка доверчиво смотрела на старика. — А то попа мерзнет, просто сил нет. Курточка у меня китайская, коротенькая, на рыбьем меху. На экзамен не в джинсах же идти, юбочку надеваешь, а колготочки то-о-онкие. Пока до института добежишь, попа ледяная. Эх, уйдет ведь шубка, продадут мою прелесть. Буду и дальше попу морозить.

Светка достала платок и мощно высморкалась.

Старик опять ушел. Вернувшись, протянул ей сто евро. Светка убрала деньги, наслюнявила палец и аккуратно стерла со щеки старика помаду.

— Михаил Петрович, халтурно вас Инка поцеловала, да еще и извазюкала. Я сейчас переделаю, как надо.

Инна смотрела, как Светка закинула руки на плечи старика, привстала на цыпочки, потянулась и — вот оно! — лицо ее вдруг словно осветилось изнутри, наполнилось добротой и нежностью. «Ведьма, — подумала Инна, глядя, как подруга осторожно касается губами темного, будто вырубленного из дерева, лица. — Ну, точно, ведьма».

«Ведьма», наконец, оторвалась от старика, румяная, с сияющими глазами.

— С рождеством вас, Михаил Петрович, пусть все у вас будет хорошо.

* * *

Домой подруги возвращались затемно. Свежий, только что выпавший снег искрился в свете уличных фонарей. Тишина стояла необыкновенная. Не верилось, что совсем рядом город — с рождественскими фейерверками, грохочущими трамваями и всей этой суматошной круговертью.

Инна чувствовала себя неуютно, запоздало царапала совесть.

— Может, зря мы у деда деньги вытянули? — спросила она, глядя себе под ноги. — Вдруг у него последние? Может, ему теперь жить не на что?

Светка фыркнула.

— Проживет, не бойся. Комнату сдаст. Такой домина свой, выкрутится как-нибудь.

— Чтобы сдать, еще жильцов найти надо, — возразила Инна. — Кто со стариком, да еще на окраине, жить согласится?

— Ты же и согласишься, когда хозяйка выпрет. Всяко лучше, чем с предками в хрущёбе. А дед много не возьмет и на улицу, случись что, не выставит, он добрый. Признайся, мелькнула ведь мыслишка? Я же видела, как ты его целовала.

— Ничего не мелькнула, — вдруг разозлилась Инна. — Это ты ему такой засос поставила, я аж испугалась, что его удар хватит. И на улицу меня никто не выставит, за квартиру Пашка платит, а я просто пытаюсь отложить, будто бы на квартплату. Ну, типа, игра такая, смогу сама заплатить или нет, — вспышка раздражения уже прошла, Инна задумчиво покачала головой. — Кончается месяц — покупаю на эти деньги что-нибудь. Может, как ты, шубку куплю, давно хочу. Найду какого-нибудь бэушного кроля поприличнее. Ты свою где насмотрела?

— Ничего я не насмотрела. У меня Пашки нет, мне самой за квартиру платить приходится. И меня хозяйка действительно на раз-два выставит, если я хоть на день платеж задержу. Так что все этой старой выдре пойдет.

— Зачем ты тогда про шубу втирала?

— А что было делать? Ныть «и мне за квартиру платить»? Вот, придумала шубу. — Светка вздохнула. — Тоже давно хочу.

Дальше шли молча. По свежему снегу тянулся след санок. Инна ставила ногу точно на полосу и представляла, что под ней пропасть, и она идет по ниточке над этой пропастью и не падает. И нисколько ей не страшно. Лишь когда они обогнули строящуюся высотку, след внезапно закончился, не свернул, не затерялся, а просто пропал. Инна заколебалась, потом нерешительно поставила ногу на целину, сделала шаг, другой. И ничего не произошло.

— Знаешь, Светка, — она печально взглянула на подругу, — все-таки мы с тобой ебанутые.

* * *

Михаил Петрович проводил взглядом удаляющиеся девичьи фигурки и закрыл дверь. Выстудило несильно, скорее, освежило. Он вернулся в дом. Может, и правда сдать комнату? Или две? Не нужны ведь. И кухня большая, на два окна, в такой шуровать бы сноровистой хозяйке. А сейчас… Одинокий кухонный столик, приткнувшийся к газовой плите, старенький холодильник в углу. На подоконнике жестянка с однокопеечными монетками. Пусто, мертво. Впрочем, кого он обманывает? Ничего он не сдаст. Он же привык быть один.

Он подошел к столу, взял длинный конверт, на котором печатными буквами было написано «на похороны», теперь пустой. Сложил по длинной стороне, потом еще раз. Денег у него собрать уже не получится. Да и не надо. Прицелился и запустил конверт в мусорное ведро. Попал.

Потянулся, было, к тарелке, на которой осталась последняя конфета, но передумал. Поднял листок с крупной надписью «Извините» и размашистой подписью. Подержал на весу, скомкал, тоже бросил в ведро. Опять попал. Хмыкнул.

В ящике стола лежали пятьдесят рублей, а пенсии ждать еще три дня. Впрочем, есть пакет гречки и пачка чая, хорошего, листового. И в холодильнике банка тушенки. Бывало и хуже, чего уж там. Плохо только, что сладкого нет совсем, только вот эта конфета. Подумалось даже пойти завтра в ларек, купить полкило кускового сахара, можно и чай сладкий сделать, и вприкуску попить. Нет, нельзя. Должна хоть какая-то заначка оставаться, мало ли что. Можно «мишку» разрезать, на два раза попить чаю хватит. Завтра и послезавтра. А там и пенсия подоспеет.

Он достал крупу, отмерил треть пакета и высыпал в кастрюльку. Залил водой и поставил на огонь. Газовая труба от плиты уходила вверх, тянулась под потолком вдоль всей кухни. Там, посередине стены и был к ней привязан провод, заканчивающийся петлей. Снизу стоял стул. Михаил Петрович осторожно залез на стул и принялся отвязывать провод. Пришлось повозиться, но, в конце концов, получилось. Он распустил петлю, бросил провод в коробку со всяким барахлом, оттащил стул к столу. Каша как раз закипела. Михаил Петрович всыпал соли, помешал. Пожевал губами, вспоминая:

— Надо же, попа у нее мерзнет. Вот ведь коза!

Подарок

«Скоро сказка в дом войдет, Скоро будет Новый год!»

Под аплодисменты Дёма закончил стишок. Он стоял на табурете рядом с разукрашенной новогодней елкой. Папа с мамой застыли в дверях, а в центре комнаты расположились гости — Снегурочка в расшитом серебряными снежинками платье и Дед Мороз в ярко-красной шубе. Возле его ног валялся туго набитый мешок с подарками.

— Мальчик, ты хорошо вел себя в этом году? — прогундосил в накладную бороду Дед Мороз.

— Да, дедушка.

— Слушался маму и папу? Помогал бабушке?

— Да, — смиренно ответил Дёма.

— А знаешь ли ты, что всем мальчикам, которые слушались родителей, положен подарок?

— Да.

Снегурочка подошла к мальчику и, чуть наклонившись, подставила ухо.

— Можешь сказать мне на ушко свое желание, а я передам дедушке.

Дёма, приложив ладошку к губам, что-то прошептал. Улыбка медленно сошла с ярко накрашенных губ Снегурочки. Она поправила парик с кокошником и затравленно оглянулась на Деда Мороза. Тот сделал вид, что ничего не заметил. «Авось на этот раз обойдется», — пробормотал он.

— А давай подумаем еще немножко, — ласково прошептала Снегурочка, вновь наклоняясь к мальчику.

— Я уже подумал, — ответил Дёма отстранившись.

Снегурочка распрямилась и беспомощно взглянула на родителей.

— Опять?! — ужаснулась мама, приложив руку к ожерелью на шее.

Папа заиграл желваками и зачем-то поправил очки.

— Внучок, да что же ты вытворяешь! Перед людьми нас позоришь!

Вошедшая в комнату бабушка поставила на стол блюдо с пирожками и горестно покачала головой.

— Дёмушка, пожалуйста!

Уже обе руки мамы были умоляюще прижаты к груди.

Мальчик упрямо поджал губы.

— Ну, скажи хоть ты ему! Ты же отец! — перешла в наступление мама.

Тычок в бок дал понять: отмолчаться не удастся.

— А ну прекрати немедленно! — дежурно рявкнул папа. — Ремня захотел?

Дёма на своем табурете обиженно уставился на елочный шар. Он не любил, когда ему грозили ремнем.

Не дождавшись от мальчика ни единого слова, родители дружно посмотрели на Деда Мороза. В конце концов, он тут главный. Дед Мороз быстро схватил пирожок и, оттянув бороду вниз, запихал его в рот. Красная рукавица сделала в воздухе извиняющийся жест — простите, дескать, но сейчас не могу произнести ни единого слова. Однако хитрость не сработала. Все терпеливо ждали, когда он прожует, а бабушка отодвинула блюдо на другой конец стола, подальше от гостей.

Дед Мороз обреченно поднялся с поставленного посреди комнаты специально для него стула, подхватил мешок и подошел к мальчику.

— В моем волшебном мешке много интересного: радиоуправляемый гоночный автомобиль, игровая приставка, Супермен со Спайдерменом. Или может быть Лего? — он с надеждой вскинул на мальчика глаза. — Ты же любишь Лего?

Дёма покачал головой.

— Ну, тогда сам выбери из мешка, что хочешь. Я тебе разрешаю.

— Мне не из мешка. Я уже сказал, что хочу.

Дед Мороз приблизился к мальчику и прошептал:

— Ну не могу я выполнить это твое желание! Никак не могу!

— Можете! Вы же Дед Мороз, вы же сами говорили, что раз в году выполняете любое желание того, кто хорошо себя вел. Я же целый год старался!

Дед Мороз укоризненно взглянул на родителей и еще тише зашептал.

— Ты уже большой, на целый год старше. Теперь я могу открыть тебе страшную тайну: Деда Мороза не существует. Я — обычный человек, как и ты.

— Но я же не обычный человек, — Дёма удивленно посмотрел на него.

— Родители купили тебе замечательный набор Лего, — продолжал уговоры Дед Мороз. — Он сейчас у меня в мешке. Да я бы в твоем возрасте за такой набор душу дьяволу продал, а ты нос воротишь. Родители выбирали, старались тебе угодить, деньги потратили немалые. Ты же не хочешь их обидеть?

— Не хочу.

— Так что? По рукам?

— Нет. Мне нужно мое желание. А папа с мамой потом поймут, что я был прав.

— Да уясни же ты, наконец! — не выдержал Дед Мороз. — Я — ненастоящий! Перед Новым годом я надеваю вот эту доху, приклеиваю бороду, беру мешок и отправляюсь с чесом по домам. Это мой приработок, понимаешь? Потому что алименты, потому что ипотека за квартиру, откуда меня выставила эта тварь… Ты знаешь, что такое ипотека и алименты?

Дёма отрицательно покачал головой.

— Нет, не знаю. Но вы не правы насчет ненастоящего. Когда вы надеваете эту шубу и берете мешок, то принимаете инициацию. А вместе с принятыми на себя обязанностями вы получаете возможность использовать ранее недоступные вам ресурсы данной традиции.

— Ладно, — устало проговорил Дед Мороз. Он порядком вспотел, борода из полиэстера начала колоться. — Чего ты от меня хочешь?

— Чтобы вы сказали, что выполните мое желание. То, которое вам должна передать Снегурочка.

— Я и так знаю, если оно такое же, как в прошлом году. Такое разве забудешь.

— Нет, ритуал должен быть исполнен по всем правилам, иначе не сработает.

Дед Мороз устало махнул варежкой Снегурочке. Та приблизилась.

— Мальчик, так как ты весь год старался и все сделал как надо, твое желание исполнится, — покорно произнес Дед Мороз. — Теперь все?

— Спасибо! — радостно крикнул Дёма и соскочил с табурета.

— Демьян, а попрощаться с гостями! — подала голос мама.

Но Дёма не слышал. Он натягивал в коридоре пальто и шапку, чтобы бежать во двор. Ребята наверняка уже достроили снежную крепость и начали рубиться в снежки без него. Но мальчик был доволен — целый год он сможет быть обычным ребенком, а на Землю еще год не придет Антихрист.

С днем рождения или Счастливого Рождества!

Смартфон назойливо пискнул, но прочитать сообщение — третье за последние пять минут — не удалось. Погода словно сошла с ума: метель безумствовала, колючий ветер швырял в лицо пригоршни снега, холод пробирался под куртку. «С нашим утеплителем вам не страшен даже лютый мороз» — разве можно так бессовестно врать?

Скинув капюшон, Андрей разглядел сквозь пургу вывеску на ближайшем доме. «Ворчливый гном» — странное название для кофейни, но выбирать не приходилось.

Заведение оказалось небольшим, всего пяток столиков: барная стойка с кофейным аппаратом, слева — холодильник с пивом, справа — прозрачная витрина с десятью сортами мороженого. Мигающие гирлянды под потолком, свечи на столиках, искусственная елка с блестящей мишурой в углу и растяжка «Счастливого Рождества!» напоминали о сегодняшнем празднике.

Стряхнув с капюшона снег и пошаркав для приличия подошвами о половичок у двери, Андрей направился к стойке. Заказал у сонной барменши двойной эспрессо и плюхнулся в кресло. Смотреть он старался строго перед собой, даже мимолетный взгляд на холодильник с мороженым заставил его вздрогнуть и плотнее застегнуть воротник куртки.

Вынырнувшая из подсобки официантка поставила на столик чашку, лихо щелкнула зажигалкой, и огонек переполз на толстую свечу в закрытом, похожем на фонарь подсвечнике.

Смартфон в очередной раз напомнил о себе, и Андрей потянулся к карману. С заставки привычно скалился, показывая клыки, неоновый монстр из модной игрушки. Первая смс оказалась от родителей — предки поздравляли с днем рождения, попутно любопытствуя, не завалил ли сынуля пропедевтику внутренних болезней. Остальные сообщения выглядели куда заманчивее. Успешно «отстрелявшись» на экзамене, сокурсники решили отметить Рождество в ночном клубе, и сейчас они выбирали площадку, где можно было бы знатно оттянуться, зависнув на всю ночь.

«Отличная идея! Конечно я в деле!» — обрадовался Андрей.

Он уже начал набирать ответ, но тут за его спиной взвизгнул неприятный до рези в ушах голосок:

— Родился на восходе Солнца на Рождество? Луна в градусе «Двое мужчин играют в кости»?

— Я не играю в кости, — буркнул Андрей, не отрывая взгляд от экрана. Сто восемьдесят сантиметров роста и регулярные походы в спортзал позволяли не оборачиваться на каждый чих.

— Это название градуса по гномо-эльфийскому календарю, тупица ты этакий! — возмущенно заверещал голосок. — Девственник?

— Сразу видно, что девственник, — прорычал другой голос, гораздо ниже и грубее. — Можешь даже не спрашивать.

Неведомая сила сдавила плечо, развернув Андрея вместе с креслом.

Перед ним стоял коротышка. Из-под огромной конусообразной шляпы выглядывало сморщенное личико — помесь бульдога с херувимом. Одно и то же лицо не может быть юным и старым, красивым и отвратительным, но у этого недомерка в синем бархатном кафтанчике получилось. А еще этому тщедушному созданию никак не могла принадлежать широченная зеленая лапища, ухватившая Андрея за воротник куртки.

Андрей запрокинул голову. Скользнул глазами по бочкообразной зеленой груди, обтянутой рваной рубахой, и уперся в бугристую физиономию с маленькими злобными глазками и торчащими вверх ушами. Физиономия, естественно, была зеленая, насыщенного изумрудного цвета.

Тролль, как есть тролль! С кривой клыкастой рожей и огромным мешком за плечами. Это розыгрыш или?..

— Кончай чаи распивать, мир в опасности! — рявкнула рожа.

Все происходящее выглядело кошмаром. Незамутненным иррациональным безумием. Андрей беспомощно оглянулся. Почему никто не вскакивает с места, не зовет на помощь? Неужели никто не видит, что творится в кафе? Хотя, может, и не видят. Парень в наушниках задумчиво перебирал музыкальные треки на экране смартфона. Мужчина на другом конце зала старательно печатал, склонившись к самой клавиатуре ноутбука. Сонная барменша за стойкой просматривала чей-то инстаграмм. До происходящего в зале никому не было дела. Андрей открыл, было, рот, чтобы позвать на помощь, но зеленая лапища рывком поставила его на ноги.

— Держи свечу. Смотри, чтобы не погасла! Иначе размажу, мокрого места не останется!

Тролль сгреб со стола подсвечник-фонарь, сунул в руки Андрею и, ухватив студента за капюшон, потащил к выходу. Поравнявшись с холодильником, шедший первым коротышка щелкнул пальцами, и дверца открылась сама собой. Коротким пинком тролль подкинул пару пятилитровых пивных банок вверх и легко поймал на локоть. Следующий пинок распахнул входную дверь, впустив в кафе снежный вихрь.

Первый же порыв ветра чуть не загасил пламя.

— Осторожнее! — взвизгнул малявка. — Нужно спешить! Луна перешла в градус «Предвестник бури».

Подзатыльник развернул Андрея в нужном направлении. Сквозь белую пелену он разглядел припаркованную у обочины оленью упряжку.

— Двигай! — пробасил тролль и для убедительности тычком придал пленнику ускорение.

Бежать отсюда! Как можно быстрее!

Но в голове сразу же возникла картинка: зеленая лапища хватает сзади за шею, и кулак размером с арбуз впечатывается в живот. А дальше — разрыв печени, судороги, кровавый понос, смерть.

Андрей тяжело вздохнул и полез в сани. Коротышка чинно уселся рядом, его коротенькие ножки в серебристых сапожках болтались, не доставая до пола. На сиденье напротив, свернувшись клубком, дремал большой черный кот.

Под тяжестью тролля сани накренились, но быстро выровнялись, как только зеленый громила развалился на сиденье, шуганув кота:

— Сдвинься, Нагломорд.

— Я Кот Баюн! — на чистом русском языке возмутился кот, но место освободил.

Зеленая клыкастая морда придвинулась к Андрею, маленькие глазки сверкнули злобой.

— Свеча! — прорычал тролль и, выпрямившись, зычно гаркнул через плечо:

— Гони!

Закутанный в тулуп возница стегнул оленей, и сани рванули в снежную круговерть.

Андрей едва понимал, куда его везут. Дома слились в сплошной нескончаемый фасад, встречные машины проносились мимо окутанными снегом призраками. Ветер швырял в лицо колючие хлопья и пытался загасить свечу. Если бы Андрей не прижимал фонарь к себе, закрывая полой куртки, то вьюга непременно добралась бы до свечи. От страха его начало подташнивать. Неужели все это происходит на самом деле? Тролль, говорящий кот, мерзкий философствующий сморчок… Даже сейчас не умолкает, несмотря на метель.

— Ты неправильно живешь! — поучал он Андрея, тыча ручонкой ему в лицо. — Ты погряз в зоне психологического комфорта, где чувствуешь себя уверенно и безопасно, но ведь в твоей жизни не происходит ничего интересного! Только за пределами зоны стабильности возможны настоящие приключения. Только вне ее происходят настоящие чудеса.

«Ну-ну, — думал Андрей. — Знаем мы эти чудеса вне зоны комфорта. Трендюлями называются. Нет уж, не нужны нам такие чудеса, кушайте сами».

Пинок в бок прервал его размышления:

— Вылазь.

Андрей не заметил, как они оказались в порту. Сани остановились у самой пристани. Впереди сквозь пургу белела заснеженная гладь залива.

— Зачем мы здесь?

Кот презрительно фыркнул, а зеленая лапища отвесила Андрею подзатыльник. Что-то произошло со зрением: картинка перед глазами моргнула, искривилась и пропала, как в неисправном телевизоре, а когда вернулась, то стала другой. Теперь на волнах с боку на бок переваливался ветхий парусник. Впрочем, грязные, зияющие дырами тряпки, что трепыхались на мачтах, вряд ли можно было назвать парусами.

— Мы отправляемся на битву! — пафосно пропищал малявка, направляясь к раскачивающимся на ветру деревянным сходням.

Следом за ним в три огромных прыжка на корабль забрался кот. Под тяжелой фигурой тролля сходни прогнулись и заскрипели, но выдержали. Уже на борту громила оглянулся и рявкнул, перекрикивая вьюгу:

— Эй, пошевеливайся!

Порыв ветра приглушил слова, и Андрею послышалось «сливайся».

Точно! Нужно сливаться! Бежать отсюда, сверкая пятками!

Но ноги не поспевали за промелькнувшей мыслью, более того, они не слушались. Неведомая сила словно притягивала их к паруснику. Прижимая фонарь к животу, Андрей осторожно шагнул на деревянный настил. Ботинок с антискользящей подошвой тут же скользнул по покрытой наледью поверхности.

— Ползи быстрее! — прозвучало с палубы.

Андрей неуверенно перенес тяжесть на правую ногу и осторожно подтащил к ней левую. Каждый шаг давался с огромным трудом. Так и казалось, что очередной порыв ветра спихнет его вниз, прямо в ледяную воду. А дальше — гипоксия, метаболический ацидоз, судороги, кровавый понос, смерть.

Робко продвигаясь вперед, он кое-как доковылял до палубы, где очередной тычок в спину (который за сегодня?) направил его к лестнице, ведущей в каюту.

Внутри оказалось не намного теплее, но здесь хотя бы не дул пронизывающий до костей ветер. Андрей поставил подсвечник на рассохшийся деревянный стол и рухнул на лавку. Из-под локтя взвился черный мохнатый клубок и яростно зашипел, прижимая уши. Перед самым лицом промелькнула лапа с растопыренными когтями.

— Толстобрюх, будь хорошим котиком и освободи место, — прозвучал женский голосок.

Доносился он почему-то из огромного тулупа, стоявшего в дверях каюты.

— Опять?! Да сколько ж можно! Я Кот Баюн! — возмущенно вякнул кот, но подвинулся.

— Извини.

Тулуп расстегнулся, и из него, словно бабочка из кокона, выпорхнула рыжеволосая красотка в нарядном платье.

Заглядевшись на девушку — таких красавиц он не видел никогда, разве что на страницах «Плейбоя» — Андрей чуть не упустил фонарь. Корабль застонал и, тяжело завалившись на бок, отчалил от пристани. Подсвечник заскользил по столу, собираясь упасть вниз.

— Эй! — возмущенно воскликнула рыжая, подхватывая фонарь. — Повнимательнее!

— Куда мы плывем? — Все происходящее напоминало дурной сон.

— На север, милый, в царство мрака и смерти.

— Зачем?

— До наступления полуночи нужно зажечь огонь на вершине Великой Северной горы. Согласно древним легендам в ночь на Рождество там открываются врата между мирами, между порядком и хаосом, светом и тьмой, и все мерзости нижнего мира, все его зло устремляется на Землю. Только огонь в силах закрыть им путь. Если до полуночи не установить свечу на вершине горы, то целый год на Земле будет править тьма.

«Куда я угодил? Что происходит? Какая гора?» — мысли в голове путались не только от ужаса, но и оттого, что красавица стояла совсем близко.

— Почему я? — как ни старался Андрей говорить твердо, голос предательски дрогнул.

— Потому что зажечь огонь на вершине способен лишь человек, родившийся на восходе Солнца на Рождество.

— Да-да, слышал. Еще и девственник, — огрызнулся он, сбрасывая наваждение.

— Это вовсе не обязательно, милый. Но желательно. С девственником… м-м… шансов больше, — обворожительно улыбнулась красотка.

— На что?

— М-м-м… На то, что все пройдет так, как надо.

Корабль опять повело в сторону, а, может, это подкосились ноги, и Андрей опустился на лавку. Зубы от холода и страха начали выбивать чечетку.

— Э-э, да ты совсем размяк, — хмыкнула рыжая, — а ведь это еще только начало.

Она протянула небольшой стеклянный пузырек.

— Выпей.

— Что там?

— Да ничего особенного. Жабья слизь, настой цветков папоротника, волчьи ягоды, дерьмо зайца…

— Тьфу!

— Я пошутила, милый. Это эликсир жизни. Настоящий, а не та дрянь, которую продают в ваших магазинах. Монахи, что изобрели это пойло, были теми еще ублюдками, это я тебе как ведьма говорю, но в приготовлении выпивки толк понимали.

Андрей сделал осторожный глоток. Огонь продрался сквозь горло, добил до пяток, пошел обратно вверх и замер в желудке, свернувшись теплым ласковым комочком. Надо же — почти чистый спирт. Но вкусный. Перед глазами промелькнули поросшие густым лесом склоны, колышущиеся на ветру пахучие травы, неприступные стены затерянного в горах монастыря и неясные фигуры в серых одеяниях, совершающие магический обряд. Андрей помотал головой, отгоняя видения. Он уже начал согреваться, но тут его вновь обдало холодом из распахнутой двери. На пороге застыла маленькая фигурка в большой шляпе.

— Ледяные гарпии! — взвизгнул коротышка.

— Уже? — нахмурилась рыжая. — Что-то рано в этом году.

Она откинула крышку сундука и, порывшись в тряпье, достала огромный непромокаемый плащ.

— Надевай.

Когда женщина говорит таким тоном, с ней лучше не спорить. Лучше молча сунуть руки в широченные рукава.

— Бери фонарь, пошли, — скомандовала рыжая.

— Стоп! — недомерок критически оглядел студента. — Так не пойдет. Как он будет крутить штурвал, если должен держать фонарь?

— Действительно.

Ведьма на секунду задумалась, затем достала из сундука веревку:

— Привяжи фонарь на пояс.

Запинаясь за сновавшего возле ног кота и полы плаща — одежда была рассчитана на великана — Андрей поднялся на палубу.

Стемнело. Огромные волны вздымали корабль вверх, чтобы затем яростно швырнуть в пучину. Мачты натужно скрипели. Андрей вцепился в леер с мыслью ни за что не выпускать его из рук.

Над головой пронеслась белесая тень, острые зубы клацнули, едва не задев макушку.

Этого еще не хватало!

Могучий удар дубиной сшиб нечисть прямо к ногам Андрея. Уворачиваясь от острых когтей из чистого льда, он неловко шарахнулся в сторону и, поскользнувшись, покатился по палубе. Если бы зеленая лапища не сгребла студента в охапку, его бы точно смыло за борт.

— Рули на север, — рявкнул громила, подтащив парня к штурвалу. — Главное — фонарь, фонарь береги!

Едва разглядев букву «N», Андрей ухватился за рукоятки. Он старался не отводить взгляд от буквы, но краем глаза замечал сновавшие над головой белесые тени. Острые когти жадно тянулись к штурвалу, но тролль, мастерски орудуя дубиной, крушил врага. Тонкие полупрозрачные тела гарпий рассыпались по палубе ледяной крошкой. Рыжая ведьма ловко стегала нечисть огненным хлыстом, недомерок швырялся файерболами, а кот просто орал.

Однажды корабль нырнул глубже обычного, зарывшись носом в волну, и на палубу выползло фиолетовое щупальце толщиной с мачту. Следом из воды поднялся огромный лиловый глаз и с зловеще уставился на рулевого.

— Ай! — завопил Андрей, озираясь по сторонам, но его никто не слышал — все были заняты делом.

А монстр поднимался из воды все выше и выше, становясь больше и больше. И Андрей заорал так, как, наверное, никогда не кричал в жизни. Первым его услышал кот. Зверь вихрем взметнулся вверх и, опустившись на плечо тролля, приблизил морду к длинному зеленому уху.

Что было дальше, Андрей помнил с трудом. Все смешалось в один безумный клубок — гигантские волны, гарпии, щупальца, фаейболы... Он зажмурился и намертво вцепился в штурвал, потеряв счет времени.

Очухался он лишь после того, как над ухом кто-то громко рявкнул:

— Приплыли.

Но куда?

Берег без единого огонька смутно белел вдали, а перед ним об огромные валуны разбивался морской прибой.

— Можешь отпустить штурвал, — милостиво разрешила рыжая.

Андрей с трудом разжал закоченевшие пальцы. Мельком взглянул на свечу — не погасла ли.

Первым с корабля сошел маг-недомерок. Его маленькая фигурка просто растворилась в темноте, чтобы тотчас возникнуть уже на заснеженном берегу. Он замер, внимательно прислушиваясь, затем кивнул остальным. Здоровенная зеленая лапища грубо сгребла Андрея и тролль, тяжело прыгая с камня на камень, направился к заснеженному берегу. Другой ручищей он обнимал два пивных бочонка.

Андрей поджимал ноги, стараясь уберечься от назойливого прибоя, но ботинки уже давно безнадежно промокли — привет «лучшей непромокаемой обуви в мире». Кот, ехавший на плече тролля, зорко вглядывался в темноту. Его усы нервно подрагивали.

— Быстрее, быстрее! — торопил всех коротышка. — Меркурий перешел в градус «Упавший человек», адские псы уже пущены в погоню.

— Бегите, мы с Когтецапом их задержим! — крикнула рыжая.

Кот выгнул спину и зашипел:

— Я не Когтецап, я — Кот Баюн!

Андрея поставили на землю, вынули из промокшего плаща и пихнули в спину, придав направление — на этот раз строго вверх, в гору. Впереди бодро переставлял короткие ножки маг, сзади тяжело пыхтел, подгоняя пленника, тролль.

— Шибче давай! Шевели ходулями! — порыкивал он в спину.

— Не потеряй фонарь, — напомнила рыжая.

Лишь вскарабкавшись на десяток метров, Андрей позволил себе обернуться. Все пространство под горой было усыпано горящими угольками. Он не сразу понял, что это светились глаза адских псов.

Да их тут тьма!

Следом за первой мыслью промелькнул и вторая: умеют ли собаки лазать по горам?

Цепляясь за выступы, Андрей карабкался вверх. Время от времени он проверял свечу — не погасла ли. Пальцы давно задеревенели от холода, ботинки соскальзывали с обледенелой скалы. Из-под ножищ вырвавшегося вперед тролля на голову сыпались осколки щебня.

— Эй, нельзя ли поаккуратнее?! — возмутился Андрей, когда очередная куча гравия застучала по капюшону.

Но извинений не последовало — громила спешил, хотя, скорее всего, просто не умел извиняться.

Выругавшись сквозь зубы Андрей полез дальше. «Только бы не свалиться, только бы не свалиться», — как мантру повторял он. Упадешь — разрыв желудка, судороги, кровавый понос… Додумывать не хотелось. Лишь когда макушка стукнулась об огромную зеленую пятку, свисающую с уступа, он понял: отряд решил сделать привал.

Мешком повалившись на снег, Андрей жадно хватал воздух ртом. Мышцы болели, колени дрожали от напряжения, ладони содраны в кровь. «Это тебе не в качалке перед девчонками красоваться, здесь всё по-настоящему», — подумалось ему.

— Нужно двигаться дальше! Скоро Луна перейдет в градус «Сломанная колесница». Если мы не отправимся в путь сейчас, все будет напрасно! — нетерпеливо пропищал недомерок.

Как сейчас? Так быстро?

— Подъем! — зычно гаркнул тролль.

Широко расставив ноги, он грозно нависал над Андреем. Зеленая лапища протянулась и схватила капюшон куртки.

И тут Андрея прорвало. От усталости, боли, безысходности он осмелел. Терять было нечего.

— А пошло оно всё! — завопил он, вырываясь и отползая подальше. — Какого дьявола вы не могли нормально спланировать рейд? Не хватило мозгов выйти пораньше? Чтобы не нестись сломя голову?

— Ха! — озадаченно произнес тролль, оглядываясь на коротышку. Остроконечные зеленые уши удивленно встали торчком. — Оно разговаривает?

Зеленая морда приблизилась к лицу Андрея, пасть приоткрылась, обдав запахом тухлятины. Но тут откуда-то снизу выглянула шляпа со звездами.

— Раньше не могли, потому что искали нужного человека, то есть тебя, — брезгливо отстранив зеленую морду, заявил малявка.

— Почему вы еще тут? — порыв ветра донес далекий женский голос.

Андрею показалось, что рыжая явилась прямо из воздуха, но потом он разглядел метлу, на которой прилетела красотка. Девушка была прекрасна — грудь высоко вздымалась, огненная грива развевалась на ветру. Следом за ней из темноты выскочил кот и принялся лихорадочно вылизываться.

— Адовы суки, — пробормотал он.

— Что вы стоите?! Вы разве не видите? — вновь крикнула ведьма, показывая рукой куда-то вверх. — Они выпускают дракона хаоса!

— Добазарились! Все пропало! Луна перешла в следующий градус! — горестно всплеснул ручками коротышка, сморщив и без того морщинистое личико.

Тролль, прижав уши, встревоженно взглянул вверх и рывком поставил Андрея на ноги, а кот выгнул спину и отчаянно зашипел.

Андрей тоже посмотрел на небо. Что такого страшного они увидели? Ну, подумаешь, северное сияние, и что? Но остальные считали иначе. Что было сил, они рванули к вершине.

Первый огненный вихрь пронесся над маленьким отрядом совсем скоро, лишь чудом никого не задев. Гигантская тень разноцветным переливающимся шлейфом накрыла звезды и скрылась за горой. Последним исчез хвост, оставив после себя едва заметное свечение. А с другой стороны горы уже появилась страшная рогатая морда, раскрылась громадная пасть, и еще один огненный смерч лизнул гору.

— Быстрее лезь на вершину! — крикнул Андрею тролль, когда опасность миновала. — Мы прикроем. Разожги костер.

— Кот покажет дорогу, — поспешно добавил маг.

— Береги свечу! — махнула рукой ведьма.

И Андрей полез дальше, позабыв про усталость и содранные пальцы. Огненные вихри — весьма убедительный аргумент.

— Быстрее, быстрее! — торопил кот, перескакивая с камня на камень.

Перевалившись через очередной валун, Андрей выбрался на небольшое заснеженное плато. Черный мохнатый комок крутился под ногами. Он то порывался бежать вперед, то возвращался обратно.

— Костер! — мяукнул кот, нервно облизываясь.

— Быстрее! — раздался снизу приглушенный вопль. — Скоро Луна соединится с Солнцем в градусе «Воскрешение», костер к этому времени должен гореть!

Из чего костер? Откуда костер? На плато не росло ни единого деревца, ни единой травинки. Ни-че-го. И помощи ждать неоткуда. Не считая кота, Андрей здесь был один-одинешенек.

Недолго думая, он стащил с себя куртку и отвязал фонарь.

Сначала ему показалась, что свеча погасла. Кот истошно взвыл и застыл на месте со скорбно опущенными усами и поджатым хвостом.

— Что делать, Мохнатый?

— Я Кот… — начал кот, но затем горестно махнул лапой.

Дрожащими руками Андрей осторожно поставил подсвечник на снег и аккуратно приоткрыл дверцу…

Ох!

Прогоревший фитиль сломался, но огонек все еще тлел. Стараясь не дышать, Андрей осторожно вытащил свечу и, прикрывая пламя ладошкой, поднес к рукаву куртки. Кот примостился рядом, вытянув морду. Огромные желтые глаза уставились на свечу, словно хотели загипнотизировать пламя. И тут произошло страшное — свеча погасла.

Испустив душераздирающий вой, кот обмяк.

Неужели все?

Нет! Шанс еще есть!

Андрей схватил куртку и, высоко подняв ее над головой, бросился навстречу взмывающему над плато дракону. Увернувшись от адского пламени, он покатился по снегу, но дело было сделано — куртка вспыхнула. Самым настоящим, живым, обжигающим огнем.

— Ура-а-а!

Андрей лихо рубанул правой рукой по локтю левой вслед удаляющему дракону. Вот тебе! Знай наших! А дракон неожиданно рассыпался веселым смехом. А потом на плато вылез довольный, улыбающийся тролль с двумя бочками пива под мышкой.

— Молоток, справился, — добродушно прогудел он, поглаживая зеленой лапищей Андрея по голове.

Рыжая запечатлела на губах студента сочный поцелуй, а маг-недомерок с уважением пожал руку.

— С тобой приятно иметь дело, — пропищал он.

И тут из темноты появились тролли, эльфы, ведьмы, гномы. Они быстро разожгли костер (и где только нашли дрова?). Тролль вытряхнул свой мешок — оказалось, все это время он пёр наверх еще и поросенка. Это тролль сказал «поросенка», на самом деле — здоровенную свиную тушу. Бочонки пошли по кругу. Андрей долго отнекивался — от одной только мысли о холодном пиве на морозе его начала бить дрожь — но недомерок поколдовал над бочками, и пиво превратилось в кое-что покрепче. Гораздо крепче.

Эльфы отплясывали с ведьмами, порядком набравшиеся тролли затянули не слишком благозвучные, но очень громкие песни. Вокруг носились адские псы, которым гномы бросали кости. А над всем этим безобразием в звездном небе парил дракон.

От костра, горячительного или бесшабашного веселья, царящего вокруг, Андрею вдруг стало жарко. Он потянулся к застежке, чтобы снять куртку, и вспомнил, что она сгорела в костре. Стало немного грустно.

— Это что? — спросил он рыжую. — Шабаш?

— Нет, просто мы так празднуем Рождество. Традиция. Кстати, с днем рождения, милый.

— Спасибо, но какая-то дурацкая у вас традиция. Пугаете людей, устраиваете войнушку, лезете на гору. И все ради попойки. Новую куртку из-за вас сжечь пришлось.

— Но так ведь веселее, — обнажил в улыбке клыки тролль.

— Ваши хороводы вокруг елки, «оливье» и петарды ничуть не умнее, — обиженно мяукнул кот.

Маг вытащил из костра обгорелый манжет, поколдовал над тряпицей и протянул Андрею целехонькую куртку. Точно такую, как была, разве что вместо «made in china» теперь значилось «made in rozhdestvo».

— Держи.

— А девственник почему? — спросил Андрей ведьму.

— А просто так, — игриво улыбнулась та. — Давай танцевать.

* * *

Под потолком маленькой кофейни все так же мигали гирлянды, в углу пристроилась искусственная елка с мишурой, растяжка по-прежнему желала счастливого Рождества. За барной стойкой сонная официантка просматривала чей-то инстаграмм, остальные посетители были заняты своими смартфонами и планшетами. На столике остывала одинокая чашка эспрессо.

Андрей помотал головой. Неужели он задремал? Какой удивительный сон…

Из кармана куртки раздавалось настойчивое гудение.

Андрей мысленно хлопнул себя по лбу. Он же собирался договориться с ребятами насчет ночного клуба.

— Привет! — ответила трубка голосом однокурсника. — Ты куда вчера пропал? Мы тебе звонили-звонили… Кстати, с днюхой и прошедшим!

— Я тут в кафе… — начал Андрей и осекся. — Вчера?!

Он недоверчиво уставился на дату в смартфоне. А ведь и правда…

— Зря не пришел, мы знатно оттянулись! — не обращая внимания на замешательство Андрея, хмыкнул приятель. — Выпивка, девчонки, классная группа на танцполе. Ты, небось, тоже не скучал, раз даже на звонки ответить не соизволил.

Не скучал?..

В голове промелькнули обрывки воспоминаний: как он отплясывал у костра с троллями, как спорил с магом насчет единой теории поля, как пил на брудершафт с котом и как… Андрей покраснел.

— Был тут в одной странной компании. С девчонками, выпивкой и танцполом.

Андрей закончил разговор и только тогда заметил, что на смартфоне изменилась заставка. Вместо неонового монстра с экрана улыбалась рыжеволосая красотка с черным котом на руках. Красотка многообещающе подмигнула, и на экране появилась надпись: «С днем рождения! Счастливого Рождества!».