Влажная мечта дракона

Глава 1. Натворила

Мужчина словно сошел с обложки романа: хищный прищур глаз, густые черные волосы, рельефный торс цензурно прикрыт кожаной безрукавкой. Прямо идеальный референс для героя фэнтези вроде «Проданная дикому» или «Невинная кошка для лютого волка». Но я, конечно, не стала говорить это мужчине — он мог бы не так понять.

К тому же, у меня во рту был кляп.

Выпрямившись посреди шатра, мужчина внимательно осмотрел меня с головы до пят, задержавшись взглядом на веревках, впившихся в мои запястья, на кляпе, которым меня так бесцеремонно заткнули, и — особенно долго — на распахнувшемся халатике.

— Ведьма, — выплюнул из-за его плеча мелкий старикашка, тараща глаза, и его редкая желтая бороденка затряслась от возбуждения. — Свалилась с неба прям в ритуальный круг. Пыль столбом! Лошади ржут! Дети плачут!

— А стул? — спросил мужчина.

Он тут явно был за главного, это я определила сходу. Во-первых, мужчина был могуч и широкоплеч, а у примитивных народов ценили физическую силу. Во-вторых, его жилет украшали вставки из блестящих камней — смотрелось грубо, но красиво и по-богатому. В-третьих, шатер, куда меня приволокли, был сплошь устлан коврами.

— Стул с ей вместе грохнулся, — с готовностью ответил дед. — Смотри же, о великий дракон, он на одной ножке, а от ее пять лучей. Престол диавола! Сожгем ведьму!

Я замычала, пытаясь вытолкать кляп языком, и дед замахнулся на меня кривой клюкой.

— Она и колдовать пыталась, — наябедничал он. — Крутилась, будто ей зад припекло. Ну, мы ее связали, рот заткнули — и к тебе.

— А что за ритуал ты проводил, старый? — спросил мужчина.

Он подошел ближе, так что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Так дождь вызывал, — вздохнул дед. — Но впустую. Сухо, как у старухи в кхрыште…

Последнее слово прозвучало для меня непонятным набором звуков, и я вдруг осознала, что в целом понимаю язык, на котором они говорят, хотя раньше его точно не знала!

Поддев пальцем мой подбородок, мужчина заставил меня запрокинуть голову еще сильнее.

— Не пытайся заколдовать меня, ведьма, — приказал он, и в темных глазах полыхнуло пламя. — Я — Бран, сын Драхана, потомок великого Урдакена, огненная кровь предков защитит меня от чар.

Я в ответ смогла выдавить лишь нечленораздельное «ммыыы». Бран аккуратно развязал узел на моем затылке и, вынув кляп, бросил его на землю. Дед ловко подцепил обслюнявленную тряпку клюкой и, подтащив к себе, поднял и понюхал. А Бран вдруг ухватил меня за подбородок, другой рукой оттянул мне верхнюю губу, обнажая зубы.

— Гляди, Кызылбек, — взволнованно сказал он, — кто-то запечатал ее рот железом!

— Значит, она очень опасная ведьма. Надо ее сжечь, — вновь посоветовал дед. — Сожги ее, великий дракон!

Лицо мужчины расплылось у меня перед глазами, и я сморгнула слезы. Это конец. Сейчас меня отволокут на костер и сожгут, потому что я никак не смогу объяснить дикарям, что такое брекеты.

— Нет, — отказал Бран, и дед разочарованно цыкнул зубом. — Подумай сам. Ведьма появилась в круге. Ты хотел вызвать дождь, но пришла она. Значит, она и есть ответ на наши молитвы.

Мы с дедом одинаково удивленно вытаращились на мужчину.

— Ее глаза голубые, как вода в горной реке. Кожа белая как снег. Синие волосы так и льются по плечам, — перечислил Бран, и я затихла. — Посмотри на ее грудь, — добавил он, и я передернула плечами, пытаясь как-то запахнуть полы халата, но получилось еще хуже. — На ее бедра. Эта женщина плодородна как напоенная влагой земля. Она вызовет дождь, и засуха прекратится.

Он вытащил из-за пояса нож, и я вжалась в спинку кресла. Присев возле меня на корточки, Бран перерезал веревки, которыми меня привязали к подлокотникам. Мягкая черная кожа, эргономичное сиденье — мне оно так понравилось, что я влезла в заначку, отложенную на отпуск. Лучше бы и дальше писала лежа!

Бран тем временем взял мои ладони в свои — крупные и жесткие, и аккуратно растер следы, оставшиеся на запястьях.

— Ты нам поможешь, ведьма, и я щедро тебя одарю, — пообещал он. — Пусть вода, что плещется в твоих глазах, упадет с неба, и я дам тебе золота и драгоценных камней. Ты получишь все необходимое для колдовства и останешься под моей защитой столько, сколько потребуется.

Бран вытер мои слезы подушечкой большого пальца, и прикосновение вышло неожиданно нежным.

— От тебя пахнет цветами, — добавил он тише. — Сделай же так, чтобы и моя степь зацвела. Ты понимаешь меня, ведьма?

Я сперва кивнула, а потом замотала головой.

— Что? — нахмурился Бран. — Да или нет?

— Понимаю, — ответила я на его языке, и чужие слова срывались с губ словно сами собой. — Но я не ведьма.

***

Вечер был совершенно обычным, и ничего, как говорится, не предвещало.

Я поужинала куриной грудкой и овощным салатом — очередная попытка скинуть лишний вес, сделала зеленый чай без сахара и, взяв чашку, устроилась за ноутом. Раньше я любила писать лежа, но в последнее время решилась всерьез перейти на здоровый образ жизни. Так что по случаю было куплено прекрасное рабочее кресло, обещающее сохранить мою осанку.

— Я никогда не буду твоей, — печатала я. — Страстно воскликнула Изабелла. Лучше смерть, чем достаться врагу!

Мы обе — и я, и Изабелла — прекрасно понимали, что она ему достанется. Ибо враг был хорош до умопомрачения, благороден и вообще — дракон. Искры между ними так и полыхали, первый поцелуй уже состоялся, но Изабелла не собиралась идти на поводу у предающего тела. По крайней мере, до подписки.

Отпив чай, я подумала, не сгонять ли на кухню за початой шоколадкой. Совсем маленький кусочек. Только чтоб подсластить момент, потому что в проде намечалась драма.

— Ты будешь умирать лишь от страсти, Изабелла, пообещал Оргхан, — пробормотала я, набирая текст. — Его взгляд потемнел от едва сдерживаемого желания. Нет, ни за что! Кровь моих предков защитит меня. Она воздела руки к небу и певуче произнесла заклинание…

Я задумалась и покусала мизинец. Посмотрела на ногти — пора бы записаться на маникюр. Но сейчас мне нужна была магия. Откинувшись на спинку кресла, я оттолкнулась носками тапок и крутанулась по часовой стрелке.

— Сим-салябим? Эники-беники? Нет… Ирридос, пылесос… Что ж такое… — я выдохнула, зажмурилась и затарабанила по клавиатуре не глядя. Потом приоткрыла глаза и прочитала: — Ышмыш дрикстик… Нет, это никуда не годится.

Снова зажмурившись, я крутанулась в кресле в другую сторону, взмахнула руками как дирижер, надеясь, что на этот раз заклинание получится лучше, но кресло подо мной покачнулось, накренилось и рухнуло вниз. Я даже успела подумать, что верну его назад в магазин, по гарантии, и лишь мгновением позже поняла, что по-прежнему сижу в кресле, но уже не в своей уютной квартирке, а... в какой-то степи.

Я поморгала, потерла глаза, надеясь, что это все мне мерещится: бескрайний простор, островерхие шатры, чумазые лица, уставившиеся на меня с не меньшим изумлением. Наверное, я упала со стула и ударилась головой. Точно, лежу в отключке. И это мне снится.

— А-а-а! — визгливо заорал старикашка с желтоватой бородой и указал на меня клюкой.

Следом заголосили женщины — все смуглые и черноволосые, в шароварах, поверх которых были повязаны цветастые платки. Потом заржали кони, залаяли мохнатые псы со свалявшейся шерстью. Дети загалдели и запрыгали вокруг меня, и кто-то пискляво крикнул:

— Ведьма!

Жаркий сухой ветер принес ароматы трав, в темнеющем небе мерцала первая звездочка. Все было таким настоящим! Запахи, звуки, картинка… Неужели мне не мерещится? Догадка осенила меня яркой вспышкой: я придумала рабочее заклинание, которое перенесло меня в другой мир.

— Как же там было, — забормотала я. — Кышмыш… Пистрик…

Покрутилась в кресле, но магия не сработала. Еще разок.

— Дистрикт-шмыстрик! — с отчаяньем выкрикнула я, крутанулась в другую сторону, а из толпы выкрикнули:

— Сжечь ведьму!

На меня, как на ретивого коня, накинули веревки, привязав к креслу, в рот засунули тряпку, а бородатый старик ткнул мне в ногу клюкой и с жадным предвкушением прорычал:

— На костер-р-р-р!

Однако в толпе возник спор, и в результате меня вместе с креслом откатили по твердой колдобистой земле в большой шатер, стоящий в центре лагеря. Лохматый ребенок швырнул в меня моей же тапочкой, и я осталась одна.

Но не успела я осознать всю глубину ситуации, как явился Бран — вождь этих дикарей, и вот теперь он требовал от меня дождя, а я… Я хотела домой!

***

Высвободив руки, я наконец запахнула халат, но Бран все равно не отрывал от меня взгляда. Он выпрямился, и я тоже встала, чтобы не смотреть на него снизу вверх, но, в общем, ничего не изменилось — он все равно возвышался надо мной на целую голову.

— Как тебя зовут? — спросил Бран.

— Настя, — ответила я.

— Ты умеешь ездить верхом, Настя? — спросил он, подцепив прядь моих волос и потерев их между пальцами.

— Не умею, — ответила я. — Но мне и не надо. Послушайте, как там к вам обращаться, великий дракон…

— Мне нравится, — улыбнулся он. — Но можно и по имени.

— Это ошибка, — терпеливо сказала я. — Я очень сочувствую вашей ситуации. У вас, видимо, засуха.

— Уже четыре месяца, — подтвердил Бран. — Сезон дождей с каждым годом становится все короче. Степь умирает.

— Боюсь, у меня не получится вызвать дождь, — вздохнула я.

— У тебя влажные волосы, Настя, — произнес он. — А до ближайшей реки три часа быстрым ходом.

А до моей ванны семь шагов по коридору.

— Просто оставьте меня, где взяли, — попросила я. — А сами езжайте, куда вы там направляетесь. Счастливого пути.

План был такой: я сажусь в кресло и кручусь в нем до посинения, произнося заклинание, пока не угадаю верный вариант и не вернусь домой. Или хотя бы в мир поприличнее. Вот я — добрый автор. Мои героини если и переносились в другой мир, то со всеми удобствами. А то и получали бонус в виде нового шикарного тела. А я мало того, что попала в какую-то глушь, где чтобы помыться, надо три часа шкандыбать быстрым шагом, так еще и не похудела. Обидно!

— Ты поедешь с нами, Настя, — произнес Бран и, развернувшись, вышел из шатра.

Дед пригрозил мне клюкой и тоже исчез. Зато в шатер набежали женщины, принялись скручивать ковры, выдергивать колышки, и не успела я оглянуться, как уже стояла под чистым небом. Выгоревшая под злым солнцем трава укрыла землю бурой попоной во все стороны до горизонта. Вверху раскинулась сочная синь, алеющая по краю закатом. Ни замков, ни городов, ни огонька, кроме звездочки, что разгорелась ярче.

— Выдвигаемся! — зычно приказал Бран, гарцуя на черном коне.

Я обернулась и увидела, что мое кресло уже мостят в телегу, и кинулась за ним. Вдруг секрет переноса именно в том, чтобы покрутиться туда-сюда! Меня не стали прогонять, напротив — подпихнули сзади, помогая взобраться, и телега, скрипнув, тронулась с места.

— Куда? — воскликнула я, пытаясь высвободить кресло, которое прижали мешками, да еще и закрепили веревками.

— Так к реке, — ответила смуглая бабка, шустро забравшись в телегу на ходу. — До ночи дойдем.

Она подпихнула под голову тюк, умостилась на нем поудобнее и тут же захрапела. Я же, устав бороться с неподъемным мешком, осторожно забралась в кресло и оглядела наш караван. Впереди скакали конники, следом тянулись повозки. Женщины в основном ехали верхом, иногда по двое, а дети, старики и я — в телегах с припасами и всяким барахлом. Замыкало нашу процессию небольшое стадо овец, среди которых гордо шагал крупный баран с мощными загнутыми рогами.

Я мстительно обозвала его Браном, внуком Урдакена, и, вцепившись в подлокотники кресла, оттолкнулась носками тапочек и покрутилась по часовой стрелке, произнеся волшебные слова:

— Кышпыш дикпик!

Когда мы наконец прибыли к реке и остановились, меня уже подташнивало и от неровной езды в телеге, и от беспрестанного верчения туда-сюда в кресле. Оно начало жалобно поскрипывать, но все никак не хотело возвращаться в мою уютную квартирку.

Река оказалась жалким мутным ручьем, который я едва разглядела с высоты своего «престола». Однако дети с визгом понеслись купаться, а женщины принялись набирать воду во все чугунки и прочие емкости, что нашлись в поклаже. Все вокруг словно ожили, забегали туда-сюда, натягивая плотную ткань шатров и разводя костры. Я еще с кресла слезть не успела, а вокруг уже вырос лагерь, в котором кипела жизнь.

Знакомый дед проковылял мимо, многозначительно ткнул клюкой в мою сторону, а после в огонь. А у меня мелькнула страшная догадка: что если дело в совокупности факторов?

Заклинание, кресло — ладно, но я появилась не абы где, а в центре ритуального круга! Это все противный дед и его шаманство! Призвал меня в свой засушливый мир, а теперь хочет сжечь. Как бы уговорить его нарисовать круг снова?

— У тебя ничего не выйдет, ведьма, — свистящим шепотом произнес он, вновь подойдя к телеге. — И тогда великий дракон принесет тебя в жертву вместе с золотым бараном. Ты сгоришь в жадном пламени, а потом я стряхну твой пепел и кости в белый исток, и небо прольется щедрым дождем, чтобы смыть твои грязные останки.

— Будешь рот разевать — прокляну, — пригрозила я.

Дед захлопнул челюсти, посмотрел на меня недоверчиво, но улизнул куда-то в шатры. А я призадумалась. Из угроз старика я уловила интересное: у этого похода есть великая миссия. Кочевники идут к какому-то белому истоку, чтобы принести там жертву. Баран — это хорошо, но ведьма, наверное, лучше. Особенно если от нее все равно никакого толку. Надо сматывать удочки!

Глава 2. Побег

Я с благодарностью приняла из рук кочевницы миску с похлебкой и решила закрыть глаза на то, какой чистоты эти руки были. В конце концов, еще ни одна попаданка не померла от пищевого отравления в первый же день своего попадания. Похлебка была густой и наваристой, а кусок лепешки, которым со мной поделились, — размером с лист а-четыре, но я незаметно умяла все до последней крошки.

Итак, если дело в ритуальном круге, то надо вернуться назад — туда, куда я перенеслась из своего мира. Насколько я успела заметить, шаманские знаки были выдолблены в твердой сухой земле со всей основательностью. Не иначе дед потратил целый день, ковыряясь там своей клюкой. К магии отношение дикарей должно быть трепетным, и я надеялась, что круг не затоптали.

Поев, я послушно пошла за уже знакомой шустрой бабкой в шатер, прилегла на выделенную мне овчину, посмеиваясь над гостеприимством кочевников. Они правда считают, что на этом можно уснуть? И где-то сразу после этой мысли я вырубилась.

А проснулась уже глубокой ночью от острого желания найти куст попышнее — не такое простое дело в голой степи. Выскользнув из шатра под аккомпанемент храпа бабки, я шмыгнула в ночь и присела за невысокой оградкой. Закончив свои дела, подняла голову и встретила пристальный взгляд.

К счастью, на меня смотрел всего лишь баран — невинная жертва, уготованная белому истоку.

— А давай я тебя отпущу, — шепотом предложила я, поправив халат.

Баран смотрел на меня не мигая.

— Мчись как ветер, — напутствовала я его, убрав верхнюю палку в хлипком загоне. — И овец своих уводи. Лучше врассыпную. Больше шансов уйти от погони.

А еще кочевникам понадобится больше времени, чтобы собрать стадо, и я буду уже далеко.

Я убрала еще одну палку, жестом пригласила барана на волю, но он стоял как дурак. Я попыталась подтолкнуть его палкой под кудрявый зад, но баран наклонил голову, выставив рога.

— Ой, ну как хочешь, — пробормотала я, отряхивая руки. — Тебе же хуже.

Однако когда я отошла на пару шагов, овечки принялись выпрыгивать одна за одной. Я рефлекторно начала их считать, а заодно клевать носом, но, опомнившись, похлопала себя по щекам. Баран вышел последним и, обернувшись, бросил на меня прощальный взгляд, исполненный благодарности. Ну, это я сама так решила, поскольку уловить эмоции на бараньей морде оказалось делом для меня непосильным.

Потом я прокралась позади шатров к телегам и нашла свое кресло. Согнав с него тощего кота, взялась за спинку, уже ободранную чьими-то бесстыжими когтями, и покатила кресло в ночь.

Лагерь спал, часовых не было. Видимо, не от кого защищаться в голой степи. А может, под предводительством великого дракона кочевники никого не боялись. Кресло подпрыгивало и застревало на кочках, и я довольно быстро запыхалась, но, обернувшись, поняла, что прошла метров двести.

— Соберись, Настя, — сурово приказала я себе и зашагала бодрее.

Я ведь давно хотела начать ходить по десять тысяч шагов в день. А тут и воздух свежий, и экология, и стимул. Когда я обернулась снова, тлеющие огни лагеря едва были видны.

***

— Ведьма сбежала, — сказал Курт, заглянув в шатер, и Бран тут же вскочил на ноги.

Следы, обнаруженные у края лагеря, вели назад. Настя забрала свой стул, и по рыжей пыли тянулись кривоватые дорожки от колесиков — точно тут проползли пять хворых змей, которых бросало из стороны в сторону.

— А еще она выпустила овец, — пожаловался Ршан. — Но собаки их мигом вернут.

— А ведьму? — спросил Кызылбек. — Может, ну ее? Пусть ее волки сожрут!

Бран бы и сам с удовольствием ее куснул. Сочная грудь, роскошные бедра, кожа белая, как кумыс — он в жизни не видел женщины прекраснее. Степные девушки жесткие, как ремень, а эта мягкая как перина, так и манит — взбить хорошенько. Ясно, что дело в колдовстве. Но взять и отдать ее волкам? Да ни за что!

— Я сам ее верну, — сказал Бран. — Собирайте стадо, сворачивайте шатры. Скоро поедем дальше.

Он вышел за лагерь, разбежался и, подпрыгнув, взмыл в воздух, разворачивая крылья и подставляя их ветру. След Насти тянулся все дальше на запад, но Бран и так бы ее нашел. Он чувствовал ее запах, дурманящий разум, — аромат цветов и меда, молока и луговых трав. Он даже не злился на нее за то, что сбежала. Только лишь на себя. Надо было взять ее в свой шатер, но Бран побоялся, что не удержится от соблазна.

Очень сильная ведьма. Такой вызвать дождь, что плюнуть. Отчего же она не хочет? Может, не то ей пообещал?

***

Я в очередной раз остановилась, чтобы вытащить траву, набившуюся в колесико, а потом устало рухнула в кресло. Надо мной мерцали холодные звезды, иномирной степи не было видно конца, а мне хотелось шоколада и плакать. Вот как так?

Я торжественно поклялась, что никогда… Никогда больше не стану писать про попаданок! Ладно, если девушка сразу родилась в убогом мире и не знает прелестей доставки по интернету, электричества и унитаза. Но забрасывать современницу на дикую чужбину просто жестоко.

Ноги гудели, правый тапок давно порвался, и по ощущениям я прошла куда больше десяти тысяч шагов. Я попыталась заставить себя встать, но силы кончились.

Решив не тратить время впустую, я вспоминала романы, в которых попаданке удавалось вернуться домой. Обычно в таких сюжетах присутствовали мощные обязательства в виде детей, пожилых родителей или хотя бы кота. Потянет ли на роль якоря незавершенный роман про Изабеллу? Она ведь так и не дала Оргхану, а читатели ждут. Коллективная воля должна вернуть меня назад, к ноутбуку, у меня прода не дописана!

Небо как будто порозовело с одного края, и, приглядевшись, я выругалась непечатно, осознав, что иду не туда. То ли притоптанная кочевниками трава успела подняться, то ли я просто зевнула, но судя по солнцу, я конкретно забрала в сторону.

Собрав волю в кулак, я оперлась на подлокотники и приподнялась с кресла, но оно вдруг вздрогнуло и резко накренилось, так что я чуть не свалилась в траву. Вскочив, я от досады пнула кресло ногой — колесико отвалилось. Присев, попыталась присобачить его на место, но ничего у меня не вышло. Схватившись за спинку кресла, я толкнула его вперед, слегка накренив. Солнце медленно выползало из-за края бурой земли, обещая очередной засушливый день, в горле пересохло. Пить хотелось ужасно, и я была готова припасть даже к мутному ручью. Порыв ветра дернул поясок от халата, взметнул мои волосы, и я подставила лицо свежему ветру, прикрыв глаза. А когда открыла их, то увидела летящего прямо на меня дракона.

Крик так и застрял где-то в груди, и я таращила глаза, подмечая детали: широкие кожистые крылья с загнутыми когтями на локтевых сгибах, две пары мощных конечностей, морда тупая. Глаза горели огнем, который мерцал и под чешуей, расцвечивая черного дракона переливами золота.

Дракон сделал надо мной круг, приземлился неподалеку, сложил крылья и весь словно сжался, и вскоре из чешуи и клыков появился Бран. Вздохнув, я уселась в кресло назад, постаравшись распределить вес так, чтобы не давить на сломанное колесико, и подо мной тут же отвалилось второе.

— Я ведь сказал, что ты пойдешь с нами, ведьма, — произнес Бран, шагая ко мне.

— А я сказала, что я не ведьма, — ответила я.

— Куда ты шла? — полюбопытствовал он, и я решила ответить честно, потому что отлично знала — большая часть проблем у попаданок появлялась из-за недомолвок и вранья.

— Хотела вернуться домой. Дело было так: я сидела у себя в квартире, никого не трогала, писала книжку, про драконов, кстати. Но там другие драконы, более... одетые.

Я стыдливо отвела взгляд, но потом посмотрела на Баран снова, поскольку сейчас передо мной стоял уникальный образчик мужской красоты. Так что я рассмотрела и широкие плечи, и твердые грудные мышцы, и кубики, и все остальное — чисто из профессионального интереса. Пожалуй, дракона встретить реальнее, чем такого мужчину.

— Потом я случайно придумала заклинание, которое перенесло меня в вашу степь, — продолжила я. — Но как ни пыталась повторить его снова, ничего не вышло. Так что я решила, что дело в ритуальном круге шамана. Вот я и иду туда, чтобы стать в круг и вернуться домой.

— Кызылбек стер знаки, — сказал Бран, и я ахнула от обиды. — Магия в чужих руках может быть опасна. Ты не найдешь ничего. К тому же ты сильно сбилась с пути.

— Бран, — сказала я. — Ты ведь великий дракон.

— Можешь говорить сразу, что тебе нужно, — улыбнулся он.

— Помоги мне вернуться в мой мир! — горячо попросила я, вскочив с кресла. — Ты ведь наверняка благородный, щедрый, добрый…

— Я не отпущу тебя, ведьма, — покачал он головой.

— Да я не ведьма! В сотый раз повторяю! — воскликнула я, стукнув его кулаком по груди.

— Ты только что сказала, что сочинила заклинание, которое перенесло тебя в другой мир, — напомнил Бран, даже не шелохнувшись. — Что это, если не магия?

— Я придумала его случайно!

— Вот и придумай второе, про дождь.

— Ты вообще слышишь меня? — рассердилась я.

Бран вдруг обнял меня за талию и притянул к себе.

— И слышу, и вижу, и обоняю, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?

— А? — переспросила я.

— Ты соблазняешь меня, ведьма, — сказал Бран, и его глаза жарко полыхнули. — Все в тебе — чистой воды искушение: и твоя молочная кожа, и небесные глаза, и нежные губы, розовые, как лепестки цветов. Тебе это нужно? Хочешь дитя с огненной кровью Урдакена?

Я рассмеялась ему в лицо. Вот еще не хватало мне залететь от ящерицы. А Бран вновь ухватил меня за подбородок и нахмурился, рассматривая брекеты.

— Убери от меня свои лапы! — потребовала я.

К моему удивлению, Бран и правда убрал руки и даже отошел назад, а потом оттолкнулся от земли, раскрывая крылья. От порыва ветра мой халат предательски распахнулся, а кресло опрокинулось. Я бросилась его поднимать, но когтистая лапа сгребла меня со спины и подняла в воздух.

— Кресло забыл! — завопила я, но когти на моей талии сжались сильнее, и дракон взлетел еще выше.

Кресло печально поблескивало оставшимися колесиками в лучах рассвета, обломок цивилизации в выжженной степи. Покинутое своим капитаном, оно напоминало остов корабля в бескрайнем рыжем море.

Сморгнув слезы и ухватившись крепче за коготь дракона, я попыталась мыслить позитивно: не факт, что кресло вообще играло роль при переносе. Да и заклинание было максимально дурацким. Я такой абракадабры уже придумала — на пару авторских листов. А тут у них драконы, магия, ритуалы. Надо искать ключ в этом мире. Взять белый исток, который должен подарить кочевникам дождь — вдруг он может еще что-нибудь? Вроде — вернуть Настю к истокам.

***

Дракон аккуратно опустил меня на землю, но я ойкнула, уколов ногу о сухую траву — мои тапочки слетели где-то неподалеку от кресла. Бран подошел ко мне уже человеком и, подхватив на руки, понес к ближайшему шатру.

Это оказалось куда приятнее, чем болтаться в драконьей лапе на большой высоте, но я все же попыталась высвободиться.

— Не ерзай, Настя, — попросил Бран и так на меня посмотрел, что я замерла как мышка.

В чем-то я начинала понимать Изабеллу, когда та таяла от прикосновений Оргхана. Меня сто лет не носили на руках. Вот так, чтоб еще и вдоль улицы, — никогда. Не рисковали. Но Бран нес меня легко, точно пушинку. Я даже засомневалась — вдруг мне вручили новое тело, а я и не заметила.

Но нет, все было на месте, и вскоре мне пришлось в этом убедиться.

— Где ж я найду штаны на такой зад, — со всей откровенностью заявила тетка, к которой принес меня Бран.

— Ну, знаете… — возмутилась я.

Однако штаны нашлись, и даже рубашка не очень трещала по швам, но в целом я порадовалась, что у кочевников нет зеркала. Представляю, что там в отражении за чучело. Но может, нет худа без добра, и я наконец похудею. Ночная вылазка в степь, да еще и со стулом, была отличным кардио.

— Пойдем, — приказал Бран и, взяв меня за руку, повел за собой.

Он разжился штанами, но шел босиком, и ему не доставляли неудобства ни камешки, ни сухая трава.

— Кто заковал твой рот, Настя? — спросил он.

— Стоматолог, — буркнула я.

— За что он тебя наказал?

Вообще-то это и правда походило на пытку: я никак не могла привыкнуть к брекетам, зубы ныли, а на внутренней стороне щеки вечно саднило.

— Это для того, чтобы зубы были ровными, — попыталась я объяснить. — Видишь, клык слегка выпирает?

Бран покосился на меня и ничего не ответил. А потом мы очутились возле конной привязи, и мужик, осматривающий гнедую лошадь, отпустил ее ногу и повернулся ко мне. Он был такой же гнедой масти, с густой бородой цвета степи и россыпью веснушек и на лице, и на груди, и на ручищах.

— Это Агдагаш, — представил его Бран.

— Очень приятно. Настя, — вежливо ответила я.

— Дергаться будет, — сказал Агдагаш и поскреб бороду. — Давай привяжу.

— Э? — не поняла я.

— Я ее подержу, — пообещал Бран.

— Что вообще происходит? — заволновалась я. — Не надо меня привязывать!

— Слушай, Настя, — он взял меня за плечи и развернул к себе. — Железо запирает колдовство. Но я тебе помогу.

— Нет-нет-нет, — зачастила я, умоляюще глядя в темные глаза с полыхающим в их глубине пламенем. — Бран, не надо…

— Стоматолог — мощный колдун, — нахмурился Бран. — Конечно, он поставил защиту. Иначе ты бы сама сняла капкан со своего рта.

— Бран! Агдагаш! — я повернулась к рыжему и злобно прошипела: — Тронешь меня — прокляну!

— Во мне тоже есть огненная кровь Урдакена, ведьма, — гордо заявил рыжий. — Я не боюсь твоих чар.

Какой плодовитый Урдакен!

— Пока в твоем рту железо, заклинания могут работать неправильно, — деловито сообщил Бран, утягивая меня вниз, на потертый ковер. — Потому ты и прилетела в наш мир, хотя сама того не хотела. Но тебе здесь понравится.

Он усадил меня, прижав спиной к своей груди, обхватил запястья.

— Бран, пожалуйста, — запричитала я. — Это сложная дорогая конструкция! Он не справится!

— Агдагаш — лучший кузнец во всей степи, — заверил меня Бран, а рыжий расстелил на ковре не особо чистый платок и принялся раскладывать инструменты: молоток, кувалда, щипцы…

Ох, мама… Если я все же вернусь, то как бы мне не пришлось вести сразу по три подписки, чтобы накопить на новую челюсть.

— Он может подковать самого злобного коня, — продолжал Бран расхваливать кузнеца.

Я лягнулась, пытаясь попасть по рыжей морде, но Агдагаш увернулся, а Бран прижал мои ноги своими.

— Бран, не надо. Это волшебное железо! — осенило меня. — Без него колдовства не получится!

Он вдруг поцеловал меня в щеку и прошептал:

— Не бойся, Настя. В твоем нежном теле прячется сильный дух. Ты смелая, отважная женщина, отправилась ночью в степь, полную волков, совершенно одна…

— Что-о-о? — протянула я, а кузнец, воспользовавшись моментом, сунул мне в рот какую-то распорку. — А! — выкрикнула я. — А-а-а!!!

— Я раскую твой рот, Настя, — продолжал нашептывать Бран, пока я сидела с раззявленным ртом, а кузнец выбирал щипцы. — И ты сможешь творить магию.

— А-а-а! — завопила я. — Ы-ы-ы, — простонала, когда проволока на моих зубах ослабла.

— Потерпи, — уговаривал Бран. — Зачем тебе это железо? Как ты подаришь поцелуй возлюбленному?

Я попыталась вырваться, но он держал меня аккуратно, но крепко.

— Ш-ш-ш, — прошептал Бран мне на ухо, и я боднула его головой.

— Там что-то липкое на зубах, — сообщил кузнец. — Потом еще шлифану щеточкой для копыт.

— У-у-у, — завыла я.

— Я нежно, — пообещал Агдагаш и снова всунул мне в рот щипцы.

Когда Бран меня наконец отпустил, я вскочила и попыталась влепить пощечину Агдагашу, а потом и самому великому дракону, но они оба оказались неожиданно юркими.

— Ты еще скажешь мне спасибо! — самонадеянно пообещал Бран.

— Иди ты в кхрышту! — выпалила я и осознала, что в мой язык подгрузился кочевницкий матерный.

— Горячая девка! — одобрительно осклабился Агдагаш. — И такая уж сочная! Может, дашь мне ее?

Я в ужасе уставилась на Брана, но тот мотнул головой.

— Ведьма моя, — сказал он.

Глава 3. Проду!

Весь день я провела, трясясь в телеге по степи и жалея, что я все же не ведьма. Потому что иначе Бран вместе со своим корешем Агдагашем уже свалились бы в муках от жесточайшего поноса. Они должны были облысеть, покрыться бородавками и растерять собственные зубы. Превратиться в жаб и издохнуть от сухости и жары или под копытами коней. Однако Бран сделал круг, объезжая свой табор, задержался возле меня, и я с сожалением поняла, что его мои проклятия не берут.

— Как твои зубы, Настя, не болят? — спросил Бран.

Я ответила ему тарабарщиной на кочевницком, причем некоторые идиомы я даже не могла перевести, лишь интуитивно догадываясь об их значении.

Бран выразительно закатил глаза и ускакал вперед, обдав меня пылью.

— Баран, — в сердцах закончила я.

Баран, к слову, тоже вернулся на прежнее место. Он шагал позади с тем же уныло непроницаемым выражением морды вместе со всей своей отарой.

Я выпила немного воды из фляги, которую мне дала бабка перед тем, как захрапеть. Покатала чуть сладковатую влагу во рту и проглотила. Рядом лежали лепешки и нечто, похожее на красную кукурузу, но есть я не стала — боялась повредить эмаль, которой и так пришлось нелегко. Помню, на новый год я загадала похудеть. Неужели вселенная не могла исполнить мое желание иначе? Неужели единственный для меня способ сбросить вес — это валандаться по степи с немытыми кочевниками и пройти экзекуцию по принудительному снятию брекетов?

Было больно не столько зубам, сколько душе. И это я еще старалась не думать, сколько денег потрачено зря!

На привал мы остановились, когда солнце наполовину ушло за рыжий горизонт, расплескав по небу алый огонь. Кочевники развернули шатры, развели костры, набрали воды из ручья, что тек вдоль нашего маршрута и как будто даже стал шире.

Я слезла с телеги, прошлась по лагерю, разминая ноги. О том, чтобы удрать, больше не думала. Во-первых — некуда, во-вторых — волки. Была мысль подкатить к деду и попросить нарисовать ритуальный круг, но я решила, что лучше подождать. А то как бы он не послал меня еще дальше, чем я — дракона.

Кочевники рассаживались вокруг костров, и Бран махнул мне рукой, подзывая к себе. Однако я демонстративно отвернулась и уселась у огня, где собрались женщины. Те посмотрели на меня настороженно, слегка отодвинулись. Но моя бабка-храпунья тоже уселась рядом да еще протянула мне мягкий пористый ломоть хлеба.

— Спасибо, — поблагодарила я. Отломив крошку, закинула в рот, стараясь не жевать.

— Ты не боишься огня, ведьма? — поинтересовалась одна из женщин, длинная и тощая как жердь.

— Я не ведьма, — устало возразила я.

— А кто же ты? — спросила другая, молодая, с блестящими черными глазами и красными бусами в два ряда.

— Настя. Я писательница.

В темных глазах, устремленных на меня, понимания не отразилось.

— Рассказчица, — попыталась я объяснить.

— О, — оживилась бабка. — Я тоже могу рассказать.

— Твои байки мы все уже наизусть знаем, — перебила ее рыжая тетка с недовольно поджатыми губами. — Пусть ведьма расскажет.

— Настя, — исправила я ее, но рыжая лишь отмахнулась.

С недавних пор я рыжих всерьез недолюбливала, но, в общем, почему бы и не рассказать. Недописанная история Изабеллы и Оргхана так и просилась на свет.

— Ладно, — сказала я, отламывая еще кусочек хлеба и придвигаясь ближе к костру. — Попробую. Называется «Проклятая любовью дракона».

— Разве можно проклясть любовью? — тут же встряла рыжая.

— А то, — подтвердила длинная. — Если мужик не хорош, то и его любовь — мука и досада.

— Но там же дракон, — заметила та, что с бусами. — Значит, мужик явно хорош.

Они дружно повернулись в сторону костра, у которого сидел Бран.

— А ей не нравится, — упрямо сказала я.

— Зажралась твоя девка, — вздохнула бабка. — Но что уж, рассказывай.

Я начала неуверенно, все же устно история воспринималась немного по-другому. Приходилось подолгу объяснять некоторые слова. Вроде — что такое купальни, зачем они Изабелле, и как она могла так испачкаться, что ей понадобилось столько воды.

Но постепенно мои слушательницы втянулись. Когда солнце полностью скрылось за горизонтом, а по небу рассыпались крупные звезды, я рассказала о первой встрече Оргхана и Изабеллы, и как он был впечатлен ее ослепительной наготой.

— Девка с козырей зашла, — хмыкнула бабка. — Но оно и правильно — чего зря тянуть. И жили они, сталбыть, долго и счастливо.

— Это только начало, — ответила я. — Изабелла вовсе не планировала соблазнять Оргхана. Она не знала, что он за ней подглядывал.

— Ага, — не поверила рыжая. — Именно поэтому она крутилась там во все стороны под водопадом, давая возможность разглядеть ее со всех сторон.

— Так если есть, что показать, пусть вертится, — сказала бабка. — Молодец девка, не теряется.

— Она не знала! — вновь напомнила я.

— Это так романтично, — мечтательно вздохнула девушка с бусиками.

— А зачем он туда полез? — заинтересовалась тощая. — Во вражеский дворец-то. Явно не за девками голыми. У него небось и своих воз и тележка.

— Конечно, — подтвердила я и только открыла рот, чтобы продолжить рассказ, как все слушательницы умолкли и посмотрели куда-то поверх моей головы.

Я обернулась и встретилась взглядом с Браном.

— Настя, — сказал он и протянул мне руку. — Пойдем.

— Никуда я с тобой не пойду, — выпалила я.

Уже сходила один раз, хватит! Я отвернулась к костру и закинула в рот последний кусочек хлеба — сама не заметила, как съела его, рассказывая про Изабеллу. Однако сильные руки вдруг подняли меня, а вскоре мир перевернулся, и я осознала, что вишу на плече Брана.

— Поставь меня! — возмутилась я, стукнув кулаком по широкой спине. — Куда ты снова меня несешь?

— К себе в шатер, — ответил Бран, и его рука уверенно придержала меня за задницу. — Ты будешь спать со мной, Настя.

***

В творчестве мне частенько приходилось буквально наружу выворачиваться, чтобы обосновать, почему героиня не спит с героем, если уж он так хорош и явно запал, а она вся млеет от его суровой мужественности. В ход шло все: и твердые моральные устои, и козни врагов, и особенности мира. Но на практике выяснилось, что властный герой — это какая-то подстава! Болтаясь вниз головой на широком плече Брана, я с нежной тоской вспоминала соседа-очкарика, который иногда якобы по ошибке заказывал пиццу на мой адрес, предварительно ее оплатив. Почему я его отшивала? Антон, прости! Я была так слепа!

Бран поставил меня посреди шатра, вернулся и неторопливо зашнуровал выход. А я схватила попавший под руку кувшин и приготовилась защищаться. Хоть я давно и не девственница, но с этим бараном спать не собираюсь! Брекеты я ему не прощу!

Бран обернулся и задумчиво посмотрел на меня.

— Я имел в виду, что ты будешь спать в моем шатре, так надежнее, — сказал он. — Не хотелось бы потом найти в степи твои обглоданные кости.

Выдохнув, я опустила руку, но дракон тут же оказался рядом и, схватив меня за запястье, вынул кувшин из моей ладони.

— Однако… — начал он, и его вторая рука погладила меня по спине, опустилась на ягодицу и сжалась.

— Убью, — пригрозила я, глядя в искрящиеся глаза.

Вздохнув, Бран отошел и принялся раздеваться, а я огляделась: ковры, очаг, с запертым в нем огнем, ложе, устеленное пушистыми шкурами. Взгляд то и дело возвращался к дракону, на котором оставалось все меньше одежды. Вот упала прямо на пол жилетка с камнями и чешуей, вжикнул ремень, соскользнули штаны…

— О чем ты говорила у костра? — спросил Бран, обернувшись ко мне в чем мать родила.

Опустившись на шкуры, он скрестил ноги и похлопал рядом с собой.

— Рассказывала одну историю, — ответила я, оставшись на месте, и мстительно добавила: — Я прочитала много книг, Бран. О разных мирах и людях. И я думаю, засуха у вас неслучайно. Боги наказывают твой народ, потому что его ведет недостойный правитель.

— Ты не боишься, Настя, что за такие слова я могу тебя наказать? — вкрадчиво произнес Бран. — К примеру, отшлепать по белой заднице. Это не только укоротит твой язык, но и доставит мне удовольствие.

— Садист, — буркнула я и вновь огляделась.

Кувшин он забрал, оружия я не видела. Чем мне отмахиваться? Ковром?

— Садов у нас почти не осталось, — вздохнул Бран, который явно меня не так понял. — Беспощадное солнце медленно жарит мою землю. Но я помню, какой она была. Как прекрасна степь в цвету. Тебе бы тоже понравилось, Настя. Теперь железо не запирает твой рот, и ты можешь колдовать. Вызови дождь!

— С чего мне вообще для тебя что-то делать? — поинтересовалась я.

Бран прищурил глаза.

— Что ты хочешь в награду, скажи прямо. Если это не ребенок с огненной кровью, которого я могу дать тебе прямо сейчас…

— Я хочу вернуться в свой мир и забыть все это как страшный сон, — призналась я как на духу.

Бран умолк, размышляя.

— Хорошо, — кивнул он, и у меня дыхание сперло.

— Ты можешь вернуть меня домой? — пискнула я. — И ты молчал?

— Я не могу, — покачал Бран головой, но не успела я расстроиться, как он добавил: — Белый исток может. Если ты вызовешь дождь, Настя, я уступлю тебе право загадать желание.

Я прижала руки к груди. Надежда осветила и ковры, и шатер, и мое несчастное сердце.

— Раз в год, в особую ночь, когда звезды в небе выстраиваются в круг, — продолжал Бран, — можно попросить у белого истока что угодно. Что-то одно. Я заинтересовал тебя, ведьма?

Я быстро закивала и даже не стала как обычно возражать, что я не ведьма. Бран определенно очень меня заинтересовал. Опустившись на ковер у очага, я задумалась. Вообще-то вероятность того, что я могу колдовать, была. Вдруг в этом мире у меня проснутся особые силы? Да и в нашем я как-то прошла тест в интернете, по итогам которого у меня оказались сильные экстрасенсорные способности. Пусть проклятия, которыми я весь день осыпала Брана и Агдагаша, не подействовали, но они оба похвалялись родством с Урдакеном, который, видимо, был мегакрут, и ничего его не брало.

К тому же, какие у меня варианты? Просто так мне место у истока не уступят.

— Я попробую, — пообещала я.

— Вот и славно, — улыбнулся Бран.

Поглядев на меня, он поднялся, взял верхнюю шкуру и положил у самого выхода. Однако не успела я возмутиться, что меня кладут на коврик у дверей, как собачонку, как он сам лег туда и укрыл

ся шкурой. Мне же указал на свое ложе.

Я не стала раздеваться, только скинула обувь. Легла на пушистые шкуры, наслаждаясь тем, как расслабляется уставшее тело. Огонь в очаге стих, и только тлеющие угли слегка освещали шатер, да еще глаза Брана, горящие в темноте.

— Но я не уверена, что у меня получится, — прошептала я.

— Зато верю я, — ответил Бран.

Глава 4. Магия

Я сказала дракону, что колдовство не терпит чужих глаз, и ушла к ручью. Однако Бран увязался со мной следом. Я думала возмутиться, но потом заметила на песке у воды глубокий след лапы, и решила — пускай сидит.

Солнце еще только поднималось, и воздух был свеж. Ветер гнал волны по ржавому морю травы. Вода искрилась, птички пели, а я засучила рукава.

Сперва в ход пошли когда-то услышанные поговорки да присказки. Я рассудила, что если магия и сохранилась в нашем мире, то в народном творчестве.

— Дождик-дождик, сыпани! — требовала я, поднимая руки к небу для пущего эффекта. — Бабу с поля прогони!

Разувшись, прошлась босиком туда-сюда по песку вдоль ручья. Когда-то его русло было куда шире, и берега взбирались вверх почти отвесными стенами.

— Дождик, лей, не жалей, порадуй гусей!

И меня. На влажные мечты дракона мне было плевать, но если дождя так и не будет, то домой я не вернусь. Когда поговорки закончились, в ход пошел экспромт.

— Радуга-дуга, бараньи рога, — сочиняла я. — Приведи тучу, дам зерна кучу. Дай мне грозу, подарю козу. Дай молний пучок дракону в бочок!

— Если что, молния мне не повредит, — подал голос Бран откуда-то с обрыва. — Во мне огненная кровь Урдакена.

Этот Урдакен мне уже поперек горла стоял.

— Из песни слов не выкинешь, — пробормотала я.

Вообще-то дракон подал идею, и я решила попробовать добавить в магию мелодичности.

— Грянул майский гром! — завывала я. — А тучи как люди!

Закатав штаны, вошла по колено в воду, спугнув стайку серебристых мальков. Я вспомнила и неуклюжих прохожих, спешащих по лужам под дождем, и даже январскую вьюгу — тоже осадки.

На упрямом небе не промелькнуло ни облачка.

Я вошла в раж и, яростно коверкая слова, спела иностранную песню про зонт.

— Андэ май абрэлла! — вопила я и топала по ручью так, что брызги летели во все стороны. — Ы! Ы! Андэ май амбрэлла! А! А!

А потом заметила Брана, который присел у края обрыва, наблюдая за мной с жадным блеском в глазах.

— Что? — спросила я, откидывая с лица влажную прядь. — Я стараюсь изо всех сил.

— Я вижу, — кивнул он. — Наверное, хватит на сегодня, Настя. Пора ехать дальше.

Он подал мне руку, и я, обувшись, вскарабкалась наверх. Бран все не выпускал мою ладонь, но я высвободила пальцы.

***

Настя была дивно хороша! Ее бедра волнующе покачивались, синие волосы взлетали как морские волны, глаза блестели, а брызги летели во все стороны, намочив рубашку, которая и без того туго натягивалась на соблазнительных изгибах.

Она пела заклинания, которые звучали то пронзительно грустно, то энергично, и Бран не мог отвести от нее взгляд.

В какой-то момент он даже захотел, чтобы у нее не получилось. Ведь тогда ему придется сдержать слово и отпустить ее в другой мир.

Он едва смог уснуть прошлой ночью: все прислушивался к тихому дыханию, вдыхал сладкий цветочный аромат, который сводил его с ума. Один раз ему показалось, что Настя взмахнула рукой, подзывая его к себе, и он оказался у ложа в то же мгновение. Но ведьма спала, разметавшись на волчьих шкурах, и белая кожа словно светилась в темноте.

Надо бы с ней переспать и избавиться от этого наваждения.

Бран повернул коня и объехал вереницу с повозками, хотя в том не было особой необходимости. Задержался у телеги с ведьмой. Спрятавшись под навесом от солнца, Настя мурлыкала себе под нос уже знакомую ему песню и в конце каждой строчки стонала со страстным придыханием.

Она потянулась как кошка, разминая затекшую спину, а потом увидела его и улыбнулась, и Бран, вдруг смутившись, ускакал.

— Великий дракон, — обратился к нему Кызылбек, поймав в середине отряда.

Старик ехал на смирной серой лошадке, пытаясь остаться в седле — во всех смыслах. Появление ведьмы явно его страшило. Видно, чуял угрозу собственной значимости.

— Ведьма, — прошептал Кызылбек, и Бран вздохнул.

— Опять ты за свое. Не стану я ее сжигать!

— Ведьма пытается околдовать наших женщин, о великий дракон, — свистящим шепотом поведал старик, и Бран вздернул брови — что-то новенькое.

— Она рассказывает им порочные истории, — продолжал нашептывать старик. — Совращает.

— Серьезно? — удивился Бран.

— Я подслушивал, — кивнул Кызылбек. — Она учит их плохому!

— Пусть учит, — подал голос Агдагаш. — Может, чем новеньким удивят.

— Сожги ее, о великий дракон! — потребовал старый.

— Уймись, — приказал Бран и отъехал вперед.

Но Кызылбеку удалось его заинтересовать. Надо бы послушать, что за развратные истории рассказывает Настя. Может, в них найдется ключ к ее роскошному телу.

***

На привале мои слушательницы набрали лепешек и мяса и расселись вокруг костра. В другой ситуации я бы только порадовалась уникальной возможности получить быстрый и живой отклик аудитории. Высокую худую женщину звали Аиша. Она внимательней остальных следила за сюжетом и вопросы задавала по делу. Девушка с бусиками, Джайна, была самой романтичной и больше всех переживала из-за коварной соперницы, появившейся у Изабеллы, которую Оргхан уже выкрал и привез к себе в замок. Старушка Гюльда вздыхала и ругала героиню, но любя.

— Дура девка, — сокрушалась она. — Прыгала бы сама ему в койку, а она нос воротит. Потом бы разобралась что к чему. Он ей уже и каменья драгоценные, и наряды, и жениться предлагал…

— Она не верит в искренность его чувств! — горячо заступилась за Изабеллу Джайна. — Он из вражеского племени. Если он убьет ее брата, то станет единоличным правителем всех земель после этого брака.

— Да хоть бы он поскорей сдох, пес смердящий! — в сердцах пожелала старушка. — Это ж надо, собственную сестру продавать как скотину! Нет, Изабелле повезло, что дракон в те купальни полез. Надо брать барана за рога — и в стойло.

— Только она так не сделает, потому что нет в ней ни характера, ни страсти, — язвительно произнесла рыжая Пинара.

Своей критичностью она уже начинала меня подбешивать, но что поделать — не забанишь.

— Холодная как рыба, — продолжала она. — Да еще и немощь.

— Стройная и хрупкая, — исправила я.

— Я так и сказала, — кивнула Пинара.

— Женщина хороша, когда она крепкая, как кобыла, да когда есть за что подержаться. Вот ты, конечно, удалась, — похвалила меня старушка.

— Бросьте, — отмахнулась я, хотя ее сомнительный комплимент был мне приятен. — Мне давно пора сесть на…

Я запнулась, осознав, что в кочевницком языке нет слова, которое обозначало бы диету. И даже ничего похожего не нашлось. Ни интервального голодания, ни метаболической тарелки, ни тем более кбжу.

— Похудеть мне надо, — закончила я, и женщины воззрились на меня с явным недоумением.

— Зачем ты хочешь стать некрасивой? — спросила Джайна. — Все мужчины смотрят на тебя так, будто хотят съесть.

— Но дракон сказал, что головы им оторвет, — добавила старушка.

— А Кызылбек говорит, что у тебя не только во рту железные зубы были, но и в другом месте, — добавила Пинара. — А то кто-нибудь смелый, вроде Агдагаша, глядишь, и нарушил бы запрет дракона.

Мне потребовалось время, чтобы переварить полученную информацию. Железные зубы? В другом месте? Подумав, я решила, что опровергать это смелое заявление мне не с руки. Хоть ты благодари Кызылбека при случае. Старик спал неподалеку от костра, но мне показалось, что его глаза прикрыты неплотно.

А дракон, который, оказывается, защищал мою честь от посягательств, ушел на охоту вместе с группой мужчин. Один из них углядел следы косуль на другом берегу реки, и Бран решил пополнить припасы.

Мои новые подружки тем временем вернулись к обсуждению романа.

— Может, Изабелла не такая уж тощая, раз дракон ее возжелал, — предположила Джайна.

— Вот именно. Такой мужик ее хочет. Дракон! — Пинара воздела руки к небу. — Ну какая бы отказалась? А она все что-то сомневается, ломается… Тьфу!

— Изабелла разумная девушка, — подала голос Аиша. — У Оргхана и правда могут быть меркантильные интересы. Этим браком она поставит под угрозу жизнь своего брата, а она любит его. Родители умерли, Изабелла заменила ему мать и растила как сына.

— Плохо растила, — буркнула Пинара. — Выросла какая-то ертня.

— Она сама была ребенком! — воскликнула Джайна, перебирая свои бусики точно четки. — Да и кровники брата с гнильцой. Каждый в свою сторону тянет.

— Я за Эльпомену, — упрямо заявила рыжая Пинара. — Смелая, рыжая, идет напролом к своей цели, молодец. Если она скинет Изабеллу с башни, плакать не буду.

— Пусть переспит уже с драконом, — посоветовала Гюльда. — Пора.

— Ничего не пора! — не выдержала я. — Он видит в ней только красивое тело. А как же душа? Мечты? Общие интересы? Изабелла не станет спать с мужчиной без любви!

Женщины переглянулись и захихикали.

— Ладно, давай, что там дальше, — позволила Пинара.

Ах, так?!

— Небо затянуло тучами, и в воздухе повисло напряжение, как перед грозой, — мрачным голосом начала я.

— Ох, нам бы дождичка, — пробормотала старушка Гюльда.

— Изабелла томилась в покоях, точно дикий зверь, запертый в клетку. Она меряла шагами комнату, а взгляд ее то и дело обращался к небу, где разливался кровавый закат, — продолжила я нагнетать. — Предчувствие беды сжимало ее сердце, а на глаза наворачивались слезы.

— Нюня, — прошептала Пинара.

— Она бы все отдала, лишь бы очутиться сейчас дома, в милом белом дворце, увитом розами.

Ох, я бы тоже сейчас все отдала, лишь бы вернуться в родную квартирку.

— Пусть дракону даст, — подсказала Гюльда.

— Изабелла замерла посреди комнаты, услышав чьи-то шаги, прозвучавшие за дверью. Прижала руки к груди. В дверь постучали, и ее сердце тоже забилось быстрее. Кто там? Спросила она. Но ответа не последовало. Дверь распахнулась, и зеленые глаза Изабеллы расширились от ужаса!

Женщины замерли, ожидая продолжения, и я сполна насладилась выражением их лиц.

— Так кто там пришел? — первой не выдержала Джайна.

— А это мы узнаем завтра, — ответила я.

— В смысле? — нахмурилась спокойная прежде Аиша. — Расскажи нам, кто пришел к Изабелле.

— Это называется клиффхэнгер, — поучительно произнесла я. — Чтобы читатели не потеряли интерес к истории, желательно заканчивать главу на захватывающем моменте.

Старушка облизала потрескавшиеся губы и недобро на меня посмотрела.

— Завтра будет продолжение истории, — пообещала я, когда Гюльда придвинулась ко мне ближе.

— Ты расскажешь нам сегодня, — выразила всеобщую мысль Пинара, но во мне вдруг проснулось баранье упрямство.

— Не расскажу, — ответила я. — Зачем тебе так уж знать, кто пришел к дурочке Изабелле?

— Так я, может, надеюсь, что это отчаянная рыжуля Эльпомена! — воскликнула она.

— С чего бы ей бояться Эльпомену? Та вечно перед ней лебезит и строит из себя подружку, — возразила Аиша. — Нет, это злобная мачеха Оргхана, так?

Я пожала плечами и на всякий случай встала и отошла на пару шагов. Однако мои слушательницы поднялись следом и грамотно рассредоточились, забирая меня в кольцо.

— Вернись к костру, Настя, — с угрозой произнесла обычно дружелюбная Джайна. — И скажи, кто стоит за дверью.

— А не то… — подхватила Пинара.

— Глядите, что творит Кызылбек! — воскликнула я, указав пальцем на старика, и тот вздрогнул от неожиданности и вытаращил глаза.

Так и знала, что он притворяется! Женщины дружно обернулись, а я кинулась прочь. К счастью, охотники как раз вернулись, и я юркнула за могучую спину дракона.

— Они! — обвиняюще ткнула я пальцем в женщин, которые шли за мной с самым грозным выражением лиц. — Хотят меня побить!

— За что? — поинтересовался Бран, по-хозяйски обняв меня за талию.

— За клиффхэнгер, — всхлипнула я. — Это когда история обрывается на интересном месте.

— Разошлись, — коротко бросил дракон, и мои подружки послушно разбрелись кто куда, бросая на меня колючие взгляды.

— Расскажешь мне твою байку? — попросил Бран.

— Ты не моя целевая аудитория, — ответила я, отстранившись от него.

Но предложение обкатать роман на настоящем драконе выглядело интересно. К тому же я давно думала над мужским акком под Литрпг или боевое фэнтези, даже подбирала псевдоним, но то времени не хватало, то сил.

— Но попробовать можно, — согласилась я.