Ведьмы Яви

Пролог

“Мамочка, прими вызов”, — нервничала девушка, которая разместилась посреди колосьев пшеницы. Она с опаской поглядывала на ясное небо. Ее волосы, цвета пламени, как и лицо были прикрыты ажурной шалью, которую трепали легкие порывы воздуха.

“Еще, легкие, — мелькнула мысль у рыжей красавицы, — скоро будет буря”. Она с тревогой глянула на голубоватое свечение в своей руке, а потом на темную тучку, которая возникла в зените. Душа ведьмы ухнула в пятки, надеясь там спрятаться, а сердце забилось словно птица в клетке: “скоро” ...

Девушка заполошно оглянулась и мигом успокоилась. Ну, не совсем … Но трусить перестала ... Зеленые глаза наблюдали за подругами, которые в это время плели защиту для будущего урожая:

Солнце ясное в зенит поднялося,

Девка красная в поле подалася!

Будет там гулять,

Цветы собирать!

Веночки сплетать,

Лето выкликать!

Как за речкою, рекой, поле расстилается.

Поле расстилается. Рожь там поднимается!

К небу тянется,

Солнца набирается!

Теплом согревается,

Колос наливается!

Песня неслась по простору. Девичьи голоса звучали чисто, звонко. Легкий ветерок разносил духмяный аромат полевого разнотравья.

Девушка с медными косами шла вдоль поля, собирала цветы и пела вместе с бредущими рядом подругами.

В поле стояла девушка в белом сарафане с распущенными волосами. Её лицо было прикрыто вуалью. Ладони соединены, а в них лежит небольшая тонкая пластинка. Она медленно кружилась, подняв руки над головой.

Девушки, становившись на краю поля, наблюдали за ней.

— Что она делает? — спросила одна из них.

— Не знаю, — ответила ей подруга. На них зашикали остальные красавицы.

Вдруг танцовщица остановилась и стала всматриваться ввысь, вернее в зеркальную поверхность той пластины, что была у нее в руках. Все замолчали и уставились на неё.

Чуть в стороне, между девушками, которые стояли на кромке поля и той, что кружилась посреди поднявшихся колосьев вдруг откуда ни возьмись появилась темная воронка. Кто-то из стоящих на бровке простоволосых девиц закричал:

— Эгей, подруги! Да ведь это же сам Анчутка к нам пожаловал!

— По метлам, сестры, — вторила ей другая.

К танцовщице на полном ходу подлетел железный конь и она, лихо запрыгнув на него, взмыла вверх.

— Делай свое дело, — заорала ей вослед медноволосая красавица. — Не отвлекайся. Как пообщаешься, так присоединишься.

Визг и хохот ведьм, которые захороводили вокруг открывающегося зева прорыва, мог оглушить любого. Всадница, которая парила над ними, проворчав: “и этим девам не первая сотня лет миновала? Я тоже так хочу”, — и одним движением руки создала защитную сферу, которая не пропускала к ней звуки. Она с надеждой и тревогой вглядываясь в предмет, который лежал у нее на ладони, но краем глаза следила за выписывающими в воздухе пируэты чаровницами.

Девушка видела, как три ее подруги вонзили энергетические гарпуны в темные стенки иномирного раструба, из которого начал выдуваться грязно серый, словно замешанный на грязной воде, мыльный пузырь, и растягивали его, превращая в щель.

С одной стороны — они не давали ему раззявиться, а с другой — закрыться. В общем делали все, чтобы она смогла пробиться, вернее дозвониться, в другой мир.

Всадница наблюдала за тем, как засветились зеленым, фосфорным светом ячейки ментальной сети. Как эта ловушка оплетает странного визитера, который теперь застрял между мирами и не может двинуться ни туда, ни обратно.

Не очень желанный гость был очень похож на обычного, неказистого мужичка. Вот только ноги его заканчивались птичьими лапами, а на голове, в коротком ежике волос, прятались острые, изогнутые рожки.

Девушка, нахмурившись, все еще косилась на воительниц и их пленника, когда услышала: “Ало”, — и встрепенулась. Она приложила пластину к щеке и дрогнувшим голосом произнесла:

— Привет, мамуля! Ты как? Ничего не болит? Голова не кружится?

— Вика, — интонация женского голоса в динамике телефона выдавала изумление собеседницы. — Со мной все в порядке. Что-то случилось?

— Нет, мамочка, — улыбнулась байкерша.

— Дочь, я слышу, что ты чем-то встревожена! Не нервируй меня, — повысила голос мать.

— Даже не собиралась, — хмыкнула девушка, глядя как ведьмы пеленают мелкого беса. — Просто..., ты помнишь какое сегодня число?

— Тринадцатое октября, — недоуменно протянула женщина. Девушка, прижав трубку к груди одной рукой, другой стала энергично размахивать над головой, сияя словно солнышко и показывая всем большой палец.

“Получилось? Получилось!”, — загомонили ее подруги, не отвлекаясь от своей круговерти. А наездница, выровняв дыхание, нарочито виновато пропела в телефон:

— Просто меня приняли в академию.

— В какую? — воскликнула ее собеседница. — Нет, доча, я помню, что ты сдавала тесты и посылала документы, но... Везде начались уже занятия. И! Ты же сказала, что так и не получила от них ответ? Ты меня сейчас пытаешься обмануть, или успокоить?

— Нет, мам, — покосилась на одну из воительниц внизу девушка и скорчила гримаску, когда увидела знак “закругляйся”. — Просто твоя дочь не проверила папку спама. А сегодня меня буквально выдернули с работы и потребовали явиться на учебу. Пришлось галопом собирать вещи, которые были на съемной квартире. Если что-то забыла, то докуплю уже здесь. Вы там с папой заберите, что осталось. Тащить все с собой на Харлее не варик...

— Дочь, выбирай выражения, — оборвала ее мать. — Я не твои приятели с байк-клуба.

— Да, прости! В общем, ты меня не теряй. Буду звонить каждый день, если получится, то и чаще. Мне действительно надо нагнать очень много, поэтому телефон придется отключать...

— Виктория, я тебя не понимаю, — попыталась возразить мать. — Зачем выключать телефон?

— Мамочка, — рассмеялась девушка. — Ты же знаешь сколько у меня уходит времени только на то, чтобы заглянуть на минуточку в почту?

— Это да, — вздохнула ее собеседница. — Но, СМС я же могу тебе отправлять?

— Конечно, — воскликнула девушка, показывая грозящим ей кулаками ведьмам, что ей нужно еще чуть-чуточку времени. — Обещаю, что я догоню и перегоню всех студентов своей группы. Ты еще будешь мной гордиться!

— Я и так горжусь тобой, Викуля, — всхлипнула мать.

— Мамочка, ты только не плачь, — запричитала Виктория, глядя как хмурится Латте. — Мне пора, но я тебе еще сегодня позвоню и расскажу, как устроилась. Хорошо?

— Беги доча, — отпустила ее мама. — Люблю тебя!

— А как я тебя люблю, — закусив губу, чтобы не разреветься в трубку, прошептала девушка. — Все! Пока! Я улетела!

Услышав ответное: “Пока”, — девушка сбросила вызов и мановением руки убрав звукоизоляцию взвизгнула:

— Ба! Все получилось! Я дозвонилась именно в тот самый день...

— Еще бы, — пробурчала себе под нос девушка с рыжими косами. — Все верховные ведьмы целый год ломали голову как это сделать...

В этот миг анчутка начал менять цвет и перестал походить на человека. Его кожа стала иссиня-багровой с черными пятнами... Он скукожился до размера большого арбуза, а потом стал расти. Расти... Расти! Надулся, как воздушный шар, и лопнул...

Поле залило ослепительным светом, который, казалось, сметал на своем пути все живое...

Глава 1

На просторной лесной поляне, в добротном бревенчатом доме, который абсолютно не был похож на тесную избушку Бабы Аги, в просторной горнице на полу сидели три малышки с рыжими прядями. Толстое одеяло заменяло им ковер.

Возле каждой из девчушек лежали огромные подушки, но ни одна из них не соглашалась прилечь.

— Мне было сказано уложить вас спать, — возмущался здоровенный черный кот, пытаясь поймать взгляд хоть кого-нибудь из малюток. Но мелкие непоседы, гулили между собою на понятном только им языке младенцев, не обращали на него внимания и занимались важными малышковыми делами: играли.

Они кидали друг другу мягкий мячик, сшитыми из разных лоскутов, а когда маленькие ручки не могли его поймать, и яркая игрушка пыталась укатиться от девочек, то наперегонки ползли за ним: то ли ленясь, то ли не желая подниматься на ножки, причем постоянно норовя сползти на голые доски не застеленных половиц.

— А ну, кыш отсюда! — шипел Баюн на девчонок, перекрывая им проход. — Вам, что, одеяла не хватает!

Но мелюзга в ответ лишь хихикала и агукала, продолжая свои игры.

— Вот сейчас я вам хвосты-то накручу, — грозил кот и подкрадывался к шалуньям, чтобы перехватить у них мяч, но...

Девочки, увидев его манёвр и, бросали мягкую игрушку в его сторону и с визгом неслись на четвереньках в разные стороны.

Баюн, проводив их взглядом, вздыхал и, качая головой, начинал игру “кошки-мышки”. “Мышата” честно прятались: закрывали ладошками глазки и утыкались головешками в пол выпятив свои попы в вязаных ползунках. Коту ничего не оставалась делать, как только с урчанием: “а где мои крошечки?”, — проходить мимо карапузов шурша лапами воле их “домиков”: “ку-ку, где вы? Я найду моих ведьмочек”.

Конечно, мейн-кун, как примерный нянька, не давал им убегать с огромной, теплой подстилки. Если вдруг была опасность, что кто-то из малышек добирался до края подстилки, то он бросался за беглянкой и притаскивал ее в зубах за распашонку. Девочкам это нравилось. Они с удовольствием затихали на те секунды, когда висели словно котята, которых несут за шкирку...

В какой-то миг девчушки переключили свое внимание с мягкого шара на шелковистую шерсть своего няня. Они запускали пальчики в холку, уши, хребет и ребра. Даже хвост, как ни старался Баюн, не избежал встречи шаловливыми ручками.

Зато, у кота появилась возможность воздействовать на этих непосед, чем он и воспользовался:

— А расскажу-ка, я вам сказку, — развалившись между малышками начал мурлыкать Баюн. — И пусть вы ещё несмышлёныши, но ведьмы, после инициации, вспоминают всё, что хотят вспомнить. А вы, я точно знаю, будете совать свои курносые носики везде, чтобы узнать как можно больше...

Однако начать свое повествование мудрый мейн-кун не успел.

А все потому, что почувствовал, как от его подопечных исходит эманация покоя и дрёмы. Малышек сморил сон.

Преобразившись в ипостась домового, фамильяр левитировал девочек на мягкие подушки, которые служили для них перинами и накрыл каждую пушистой, легкой, пуховой шалью.

Сам же мудрый хранитель домашнего очага разместился на подоконнике с чистым свитком и самописным пером.

Оглянувшись на спящих малюток, домовитый дух мягко улыбнулся, ну, не мог он по-другому на них реагировать — такие они были милые и непосредственные.

Баюн мановением руки отправил в зев печи будущий обед, а вернее полдник, юных ведьмочек: глиняный горшок, с крупой залитой молоком, и противень, с лепешками теста, заняли свои места в пока еще холодном горниле.

— Цып, цып-цып, — позвал домовой огненную саламандру и еле увернулся от ее плазменного плевка. — Ну, и, чего ты возмущаешься? — подбоченившись, возмутился он.

— Пуф, — фыркнула ящерка, а Баюн отмахнулся:

— Какие “гули-гули”? — он щелчком убрал подпалины со стены и вздернул он бровь. — Латте права, проще позвать тебя как птицу чем орать: “явись стихия огненная, я приказываю”. Но ты не слишком замечталась?

— Фр-р-ру, — с негодованием зафырчала посланница огня.

— Ты только подумай, — уговаривал ее Баюн. — Проснуться непоседы, а их уже будут ждать булочки и каша. И ты с ними поиграешь...

— Шшшш-хаааа, — завела песню саламандра.

— Тра-татушки-тра-та-та, — задумчиво начал переводить домовой. — Бабка плюшки пекла...

— Хрр-шаааа, — продолжила ящерица.

— Гули — гули прилетели, — вытаращил на нее свои круглые, как пуговицы глаза, Баюн. — На головку деткам сели? Ты серьезно считаешь, что нас, за эту шутку, наши хозяйки не разметают по всему дому?

— Фыр-фыр, — возразила саламандра.

Ещё раз взглянув, как сладко сопят курносыми носиками крошки, пуская пузыри пухлыми губками, он улыбнулся и согласился:

— Действительно, что с нами будет? Как разметают, так и соберут. Ты не отвлекайся, печь нагревай...

— Хххаа, — возмутилась ящерица.

— Ой, — отмахнулся домовой. — Налюбуешься еще! Тем более, что я не заставляю тебя сидеть в горниле. Подними там жар и любуйся на ведьм...

Саламандра уставилась на него своими выпученными глазами, а потом юркнула в печку, чтобы буквально через мгновение выскочить оттуда и опять замереть, с благоговением пялясь на девчушек. Домовой, тоже с умилением смотрел на крошек.

“Сколько же я должен рассказать этим малышкам! — размышлял Баюн. — Сколько показать! Приятно, что я могу насылать контролируемые сны. Юным ведьмам это полезно. Но... Всё же права была Латте когда давным-давно сказала: “если передал из уст в уста — это одно, а если записал — то другое”.

Махнув рукой, домовой начал диктовать...

Глава 2

“Давным-давно, Верховная Ага Яви решила отдохнуть...

А так как, она поблизости не видела ведьму, которая готова стать верховной, то решила поискать её в мире ином. Но, то ли Ага промахнулась, то ли Мироздание решило, что для отдыха ей простой помощницы мало, притащила Верховная не простую ведьму, а Хранительницу... И не из ближней Нави, а с далёкой и сказочной Земли.

Латте пришла в Мир по всем законам: там умерла, здесь возродилась. Мудрая попаданка быстро разобралась в том, что произошло и с радостью отправила Явину, а именно так звали уставшую ведьму, в отпуск. Сама же, засучив рукава, принялась за работу"...

Баюн вновь остановился вспоминая, как в тереме его хозяйки появилась молодая рыжая девушка... Так! Стоп! Это другая история... Ее Латте пусть сама излагает, а кот ученый начнет свою сказку с той минуты, как уже инициированные колдуньи вернулись домой, где их ждал влюбленный юноша...

Вот ведьмы: Явина — бывшая Яга, Латте — землянка, помолодевшая Неждана -мать тела Латки, и совсем еще юная Людмила, которая до этого вечера была Наткой и родной сестрой Ванко, с весёлой перебранкой и хохотом возвращаются с инициации. А домовой, он же фамильяр, вместе с парнем сквозь ночную тьму наблюдают за ними...

— Мила, — хихикала призванная. — Будешь к ним лезть, я лично тебя хворостиной отхожу. Поверь, это не приятно для тела, но очень полезно для ума!

— Меня даже брат ни разу..., — вскинулась девочка, поведясь на подколку старшей подруги.

— Вот стану твоей наставницей, — захохотала та. — Мы этот пробел в воспитании устраним, а то ещё невестку не обрела, а уже в её душу лезешь...

Так и ввалились гурьбой: алые как маков цвет и Явина и Людмила, которая до этой ночи носила имя Натка, да хихикающие Латте и Неждана.

Ванко шагнул к ним навстречу, в пояс поклонился и, глядя в глаза смущённой Явины, промолвил:

— Не откажи связать со мной свою судьбу, — протянул ей руку парень.

— Я согласна, — прошептала невеста, наклонив рыжую головушку и вложив свои пальчики в его ладонь. Потом посмотрела очень серьезно на землянку и добавила: — Нам одна ведьма обещала, что поможет и жизнь связать...

— Свяжу, коли не шутишь, — нахмурилась попаданка. — Но только до той поры, пока любовь будет с вами. Начнете на сторону глядеть — чары развеются...

Лента силы метнулась от Латте к Явине, выдернула из ее средоточия золотистую ниточку и крупными стежками прошила всю ауру жениха. Горницу залил яркий свет, а когда он погас — на безымянных пальцах молодожёнов появились простые, без всяких камушков, украшений и рун, тонкие, золотые колечки.

— Вот, это, да, — протянул Баюн. — Ваши клятвы приняло само Мироздание. Вокруг вас ореол объединился, став единым полем семьи.

— Так, — выступила вперёд Нежданна. — Мироздание, это конечно любо, но не для народа. Надо свадьбу сыграть, чтобы ни у кого вопросов не возникало. Сестрица, — начала она, но осеклась. На мгновение задумалась, а потом ее лицо озарила озорная улыбка. Она, поклонившись Латте, начала заново: — Матушка Ага! Не откажи провести свадебный ритуал в присутствии соседей!

— Уважаемая Ага, — одновременно с ней, приобняв нежно свою суженую, выпалил счастливый жених. — Будь мне сестрой!

— Согласна, — с довольной улыбкой откликнулась землянка и кивнула сначала помолодевшей женщине, а затем парню. — Ты только предупреди людей, что обряд будет не совсем обычным, чтобы не удивлялись...

Ох, как всё закрутилось после этого. Время понеслось вихрем! Ведь, это только в сказках, да в теремах княжеских, свадебный пир можно за один день сподобить, а у деревенских жителей всё должно быть основательно. Чтобы молодые жили весело и дружно: сначала урожай собери, а потом уже гуляй, да пляши!

А пока: Явина с Нежданной жила, а Мила для брата дом вела. Именно в это время произошла другая история...

Глава 3

Зато утром! На каждый двор, где жили невесты пришёл свой жених с дружками.

Будущая жена в ожидании суженого для него место возле себя приготовила: вместо половиков рушник расстелила. Конечно, ее братья младшие, а иногда и старшие, чтобы шуткануть, или кровиночку в чужие руки не отдать, пытались это место занять. Но женихи тоже не лыком шиты, понимают, что с шурином, даже если он малек, лучше дружить, вот и выкупали у него местечко рядом с любушкой кто леденцом, а кто пряником...

Невеста в мужские разговоры не встревала, но как только братец убегал хвастаться своей добычей, то лично будущего мужа за белы рученьки брала да на ту вышиванку приглашала. Перед родителями оба на колени бухались за благословением...

У Явины этот день тоже начался “весело”:

- Нежданна, — завопила бывшая Яга, стоя в одной сорочке посреди горницы. - Ты белые ленты никуда не перекладывала?

- Нет, — донеслось со двора.

- Домовой, — тут же подбоченившись, обернулась к печи рыжая бестия, да еще и ножкой притопнула. - Домовой! Ты решил поиграть? Я же только обмыться сбегала, а весь наряд пропал...

- Что, ты. Что, ты, матушка ведьма, — замахал руками мужичок в лапотках, появившийся на печке. - Разве бы я решился... Одно дело вызвать твою улыбку проказой, а другое под горячую рученьку попасть, то не я...

- Чего орешь, как оглашенная, — выплыла из своего закутка младшая дочь Нежданны.

- Батюшка родимый, матушка милая, — залепетала невеста, краснея словно маков цвет. - Ты что же наделала?

- А шустрее нужно поворачиваться, — усмехнулась девица, обряженная, словно она сегодня выходила замуж: белоснежная рубаха из-под расшитого сарафана выглядывает. Огненные косы короной уложены вокруг головы. А, те самые, белые ленты, которые искала Явина, в них плетены, да по плечам, словно вуаль, спускаются. Изумрудные глаза лукаво блеснули. Губы изогнулись в усмешке: - Нечего до петухов спать. Теперь пусть твой Ванко, угадает которая из нас его невеста. Всем можно пошутить, а мне нельзя?

— Вот я сейчас тебе все космы повыдеру, — завопила бывшая Ага и кинулась на соперницу.

- Мама, — завизжала шутница и бросилась из избы в надежде, что полуголая невеста за нею не последует. Да, не тут-то было!

Явина, подхватив на ходу веник, начала охаживать им свою обидчицу:

- Ты над кем изгаляться решила? - шлёп девицу по заду, шлёп по спине. - Кого на крепость проверять вздумала?

- Мама, скажи ей, — орала обряженная дивчина, носясь по двору от веника, который не отставал. - Чего она дерётся...

- А нечего Явину, в такой день нервировать, — выглянула из сарая Нежданна. Она зыркнула на пацанву, что оседлала плетень и наблюдала за досрочным развлечением, а потом крикнула дочери: - И вообще, кроме тебя, на дворе сейчас никого нет. Чего блажишь-то?

- Она! Меня! Метлой, — потирая пострадавшее место захныкала рыжеволосая шутница.

- Не метлой, а помелом, — раздался с крыльца голос Явины.

- Какая разница, — воскликнула пострадавшая во все глаза разглядывая невесту. А та стоит гордая: вместо сарафана платье закрытое, под горло. Темное как вино. Ленты в тон ему заплетены в косы и спускаются на спину ажурным покровом. И где только такое выискала? Но красива, слов нет: стан тонкий, глаза горят, губки, что ягоды на налитые.

- Я бы тебе рассказала, да ты не поймешь пока, — хмыкнула ведьма. Она с озорной улыбкой посмотрела на ребятишек и добавила: - Да-и, слишком много детских ушей вокруг...

Нежданна, полюбовавшись на заполошных девушек, шикнула:

- А ну, — вытирая влажные руки улыбнулась хозяйка. - Обе в дом марш!

Девушки, одинаково фыркнув, заскочили в избу, а пацанята засвистели им вослед...

— Вот, я вам, озорники, — погрозила им пальцем Неждана. А потом, сама загадочно усмехнулась и еще раз осмотрела мальцов: - Хотя..., почему хохму не устроить? Пусть моя ведьмочка вспоминает свою свадьбу как день проказ. Кто хочет в названые братья к Явине? Кто рушник до Ванки займет?

Она смотрела на замерших, словно воробьи на ветке, ребятишек и про себя посмеивалась. Вон, как после летающего веника замеживались, не хотят на себе его испробовать...

Но дальше в домике Нежданны все пошло как по маслу. Она, поддерживая баловство младшей дочери, вывела к жениху двух девушек, накрытых одинаковыми, белыми холстами...

Однако Ванко, словно знал, что его ненаглядная не будет обычной невестой, даже не взглянул на девичью фигуру в сарафане, а протянул руки к Явине, которая сразу же потянула его к рушнику, на котором нахохлившись сидел соседский пацаненок.

Он с опаской смотрел не на парня, который уже протягивал ему сладкий пирожок, а на ведьму, вдруг сейчас опять что учудит... Но нет, девушка, наклонившись и потрепав его русые волосы, молвила:

- Спасибо, — а потом и вовсе на ушко шепнула, — все у тебя будет хорошо. Беги!

Нежданна, глядя на молодых, всплакнула... Благословение влюбленной паре свое дала. Напутственные слова сказала, а потом, связав молодым руки длинным, вышитым полотнищем, вывела их к праздничным кострам, где уже ждала будущие семьи Ведьма-Хранительница. Она нацепила на лицо самое торжественное выражение и старалась сдержать смех, который до сих пор рвался у нее из груди...

Да, да! Латте хохотала с тех пор, как увидела присланный за ней экипаж. Даже увещевания родного фамильяра не помогли. А он пыхтел на юную Хранительницу не хуже самовара:

- Что ты хихикаешь, — бурчал красавец мужчина в самом расцвете сил. Его большие, круглые, изумрудные глаза перечеркивал зрачок как у кота. Он щеголял длинной, почти до колена, холщовый рубахой и шикарными штанами. Баюн, а это был, естественно, он, затягивал алый кушак на поясе и бухтел: - Вроде не первую жизнь по земле бегаешь, а ведешь себя как девчонка? Ты же будешь в маске старой, мудрой женщины..., — но, успокоить Латте у него не получалось.

Еще бы! За ней прислали самую резвую лошадку с просторной телегой, в которую накидали мягкого сена, чтобы старушка смогла лечь и ничего себе не отбила на тряской дороге.

- Деревенские же о тебе, дурында, думали, — втолковывал домовитый дух. - Пусть даже по себе мерили...

- Мне на метле к ним быстрее добраться, — глядя в окошко, как испуганный, бледный мужик выбирается из повозки, переваливаясь через высокие борта, чтобы постучать в ворота ведьмы, хмыкнула недавно принявшая дела колдунья.

- Ага, и наблюдать, как от тебя народ шарахается? - фыркнул Баюн. А потом поднял очи к небу: - Та — всю жизнь нагнетала, создавая образ страшной бабы Яги, ты — пытаешься добавить, сделав Ягу вездесущей... Вроде не глупые девки, но детство в вас играет... Хоть бы о других ведьмах подумали! Бедная Явь!

Но... то было утром, а сейчас Латте смотрела, как на привязи, а как еще назвать такое действо, к ней вели одну пару за другой...

Рядом с ведьмой крутились подружки невест, которые косились на строгую старуху. Это же надо, она, глянув на завядшие венки, которые они приготовили на девичнике даже нахмурилась:

— Это что? - и не слушая их испуганный лепет, как стукнула посохом о землю. - Быстро свить свежие. Самим-то не стыдно будет на подружек такое убожество надевать? Вы бы еще прошлогодний камыш на голову невесте напялили, — бушевала Латте. - А если вам на свадьбе такое непотребство на голову напялят?

Девушки поглядывали на поджатые губы колдуньи и споро заканчивали плести венки для молодоженов. Пусть из ее брани они не все слова поняли, все же ведьма говорит очень мудрено, но ее посыл приняли верно.

- Надеюсь, что на нашей свадьбе, уважаемая Ага тоже не даст увядшим цветам коснуться головы невесты, — захлопала ресничками смышленая, смешливая девчонка.

- Пригласите, так не дам, — хмыкнула Латте.

Мелюзгу отправили за свежими цветами и травами, а сами привычными пальчиками их свивали, да перекручивали...а ведь им еще их надевать женихам и невестам, чтобы они обменялись ими прилюдно, если этого не сделать, то нельзя любого поцеловались в уста сахарные соединяя свои жизни перед народом.

Любящих, да влюбленных, уговаривать не надо, они чуть не бегом к кострам бежали...

А уважаемая Ага, пряча усмешку в мудрых зеленых глазах, благословляла их от имени Хранителей Яви.

Вот туда-то и явилась ни с того, ни с сего Моревна.

То, что деревенские опешили, можно не говорить...

Сама Латте, чуть дара речи не лишилась, она же только-только выкрикнула:

- И пусть Хранители будут свидетелями вашей любви...

И тут, на, тебе...

Прямо из воздуха соткалась Царица Морей... с подарками! Молодки напряглись, а вдруг сейчас как поманит их парней. Ведь все знают, что от чар ундины человек беззащитен. Но, нет...

Владычица Морская каждой невесте своими ручками нацепила жемчужное ожерелье, а на женихов даже не взглянула, не то, что...

А потом, помахав всем, словно прощалась, с улыбкой приобняла их колдунью и уволокла ее в сторонку.

— Вот, ты ведьма, — шипела Моревна как змея. - У меня две ундины в лягушек превратились.

- И что ты от меня хочешь? - отмахнулась от неё Латте. - Всё было сказано. Я в них не влюблена. Целовать не буду. Да и не человек я, ты правильно заметила. Поэтому, помочь ничем не могу... Пусть теперь ищут любовь...

- Да, как они её найдут? - заорала Морена, но тут же снизила громкость до шепота, под строгим взглядом Латте.

В это время, одна из подружек невест завела частушки:

- Ой, вы, девицы-подружки!

Ой, вы, дружки жениха!

Не давайте вы друг дружке

Медовицы никогда.*

(*слова частушек Адель Колуэ)

Сильный, звонкий голос девушки, в котором звучала ирония, разнесся над людьми и все, кто был на площади, в том числе и ведьмы, уставились на нее.

Ей ответил кто-то из парней: “Ты, девчушка озорная, рано на тебя смотреть, браги, точно не получишь, тебе придётся потерпеть*” ..., и понеслось: тут частушками перекликаются, там канат перетягивают и бревно толкают...

На площади, между кострами, холостые пареньки устроили показуху, чтобы их воевода заметил. Только под танцы это завуалировали...

Отовсюду раздавались возгласы одобрения. От зрителей слышались смех, шутки, выкрики.

Жалейки, дудочки и рожки выводили мелодию. Горшки, крышки, бочата, ладони и ложки превратились в ударные инструменты. И каждый, кто не выводил мелодию на дуде, а наблюдал за плясками, выстукивал на них ритм танцорам.

А посмотреть было на что! Сначала парни, хвастаясь своей удалью, устроили перепляс: то в присядку пустятся, то кувырками по кругу пойдут, то в прыжках вызов друг другу кидают, кто выше носком ударит, то гуськом друг на дружку наскакивают, словно пробираясь под брюхом вражеской лошади, то сальто крутить начнут показывая, что и безоружным смогут защитить избранницу.

Девушки, словно задавая им темп, ножками отбивали дробь, а потом ворвались в круг танцующих воинов создавая им с одной стороны помеху, а с другой новые возможности отличиться: никому не дать прикоснуться к своей партнерше...

Латте, хлопала вместе со всеми, кто любовался бравыми хлопцами, да пригожими девчатами не обращая внимания на Моревну, а у той даже выражение лица изменилось...