Ведьмины штучки

Глава 1

Ветер трепал длинные медные волосы. Судебный писарь сочувственно смотрел на девушку. Хоть она и ведьма, но молодой паренек все равно ее жалел. Главное – чтобы этот взгляд не заметили другие. А то и писаря могут обвинить в соучастии ведьме и отправить вслед за ней на костер. Как и любого, кто попробует вступиться за подсудимую. Не принято у них в деревне колдуний защищать.

– Твоим злодеяниям против мирных людей пришел конец, ведьма, – со злорадным торжеством в голосе заявил староста, исполняющий в суде роль прокурора.

– Каким злодеяниям? – равнодушно зевнула рыжая.

Староста растерялся. Обычно девушки, обвиненные в колдовстве, такие вопросы не задавали, да и вели себя на суде иначе. Плакали, просили пощады, клялись в своей невиновности. Эта же сохраняла спокойствие. Точно ведьма!

– А кто на днях сарай мельнику сжег? – наконец нашелся староста.

– Солнце, – с усмешкой ответила девушка.

– Ты в своем уме, ведьма? Как же солнце может сарай сжечь?

– А вот так. Ваш мельник перед стеной стеклянную банку оставил, она как линза сработала. Сарай деревянный, мигом вспыхнул.

– Где же это видано, чтобы стеклом можно было доски сжечь? – вспылил староста.

Рыжая устало вздохнула:

– В учебнике по физике.

– Вот! – обрадовался прокурор. – Это твои колдовские штучки! Небось ты еще и читать умеешь? – хитро прищурился он.

– Что ты, тятенька, – притворно испуганно произнесла рыжая, и тут же не выдержала и засмеялась, – куда мне, девке, буквы знать?

– Точно ведьма, – удовлетворенно заключил староста. – А корову у Маланьи кто скрал? Тоже солнце да банка?

– Нет, это как раз мельник.

Мужчина, о котором шла речь, напрягся. Но так как стоял он в толпе, староста этого не заметил.

– Зачем же ему маланьину корову красть?

– А он думает, это Маланья ему огород потоптала, – бесхитростно сообщила рыжая. – А на самом деле – его сын там играл, а потом побоялся папке признаться.

Тут уже вздрогнул средний сын мельника.

– Ну, положим, – согласился староста, вспоминая, что действительно был скандал между вышеуказанными. – А семью кузнеца Прохора кто сглазил? Третий день животами маются да с постелей встать едва могут.

– Это не сглаз, это пищевое отравление, – не моргнув глазом, сообщила рыжая. – Настасья, жена вашего Прохора, научилась бы в грибах лучше разбираться. А то набрала в лесу поганок и сварила семье на ужин. Хорошо хоть, не умер никто. Я им сказала воды больше пить, чтобы яд из организма вывести, а они?

– Так где ж это видано, чтобы водой сглаз снимали! – всплеснул руками староста.

Девушка тяжело вздохнула, глядя на него как на идиота.

– В общем, ведьма ты! – радостно сообщил прокурор. – За злодеяния против мирных людей ты приговариваешься…

– А разве это должен говорить не судья? – с невинным видом перебила его рыжая.

Староста недовольно крякнул и толкнул в бок свою жену, которая была главной (и единственной) судьей в деревне.

– А, что? – проснулась она.

– Эта ведьма приговаривается в сожжению, – нетерпеливо процедил ей староста.

– Да-да. Ведьма, ты… – судья впервые за весь процесс посмотрела на рыжую, – приговариваешься к сожжению.

Она снова задремала – уже третью ночь младшие дети-погодки не давали семье выспаться. Отец-то не встает их укачивать, сбрасывая эту обязанность на жену.

Писарь еще более сочувственно посмотрел на девушку. По его мнению, она доказала свою невиновность. Правда, что такое «линза», «учебник по физике» и «отравление» парнишка не знал, но верил, что рыжая – не ведьма.

Староста же придерживался другого мнения. Он издевательски сделал приглашающий жест в сторону кучи хвороста. Тогда мужчина с гаденькой улыбочкой на лице открыл рот и схватил девушку за руку, но сказать ничего не успел. Стоило старосте коснуться локтя рыжей, как все его тело застыло без движения. Деревенские жители замерли на месте в изумлении.

– Вот дурак, – брезгливо процедила рыжая. – Неужели он правда думал, что справится с ведьмой?

Писарь уронил перо и тоже застыл с открытым ртом, но уже не от колдовства, а от удивления. Девушка, которую он несколько секунд назад считал невиновной, расхохоталась, обратилась в огромную птицу и улетела. В полной тишине деревенские жители проводили ее взглядами. Внезапно главную площадь наполнил визгливый голос Маланьи.

– Так кто мою корову скрал?!

Мельник поежился. Все в деревне знали, что с теткой Маланьей шутки плохи. Женщина обладала вздорным характером и крепкими кулаками. Единственный способ не получить от нее по хребту – быстро найти предлог, чтобы сбежать.

– А сын мой где? – спросил мельник. – Ну, я ему сейчас уши оборву… Сейчас…

Расталкивая людей, он быстро направился прочь. Маланья, потрясая знаменитыми кулаками, попыталась догнать его, но толпа была слишком плотной.

Пока вокруг творилась сумятица, писарь осторожно подошел к застывшему старосте и робко тронул его руку. Кожа как кожа, даже теплая. Мальчишка покосился на спящую судью и неловко спросил:

– А со старостой что делать будем?

Этот вопрос на пару секунд отвлек толпу. Снова воцарилась тишина, потом один из мужиков почесал затылок:

– Ну, это, нового выберем. Как три года назад. А этого можно в амбар, где предыдущий староста стоит. Он тоже одну ведьму поймал и сжечь хотел, ну, она его и заморозила. Три года уже никак не оттает.