Валентинка для Хранителя Таавара

Глава 1

Валента Лапинская. Млечный путь. Мир Земля, город Сосновск

Четвёртое февраля

— Слушается дело гражданки Валенты Лапинской, 1997 года рождения, обвиняемой в нанесении лёгких телесных повреждений гражданину Вениамину Пупырникову, 1992 года рождения…

Сухонький седой судья бубнил, не отрываясь от бумажки, а я задумчиво смотрела в окно, размышляя, как докатилась до всего этого.

Около года назад

— Девушка, разрешите пригласить вас на чашечку кофе, — молодой человек не был оригинальным в способе знакомства, но у меня было бесшабашное настроение, с неба падал невесомый снежок, а на дворе было четырнадцатое февраля.

— Почему бы и нет? — подмигнула кареглазому брюнету и, подхватив его под руку, поинтересовалась: — Уверен, что сегодня в кафешках есть свободные места?

— Что-нибудь придумаем, — легкомысленно отмахнулся он, — меня Вениамин зовут, а тебя?

— Валента, — ответила я.

В тот вечер нам удивительно везло. Нашлось и место в маленькой уютной кофейне, и кофе оказался на высоте, и парень покорил меня лёгкостью в общении и широким кругозором. С ним было весело, интересно, драйвово. Как-то так получилось, что и ночь мы провели вместе, а через три месяца поженились.

***

В наших безоблачных отношениях той самой пресловутой каплей дёгтя была его неблагозвучная фамилия, которую я отказалась брать, оставив свою, доставшуюся от предков. Его это слегка задело, но он не настаивал. В остальном наша совместная жизнь напоминала цистерну мёда. Иногда я ловила себя на том, что такая чересчур сладкая жизнь становилась приторной до тошноты. Всё было настолько хорошо, что не могло не закончиться крахом.

И он не заставил себя ждать. История банальна до пошлости. В один совсем не прекрасный день ранней осени я приехала на дачу, хотя и не собиралась. Но на работе отменилось дежурство, и я решила сделать мужу сюрприз. О, он удался на славу! Залетев в домик радостной птичкой, я обнаружила на супружеской кровати муженька в объятиях какой-то девахи. И они там не крестиком вышивали.

Кровь горячих предков настоятельно требовала отмщения, вероятно, это намерение отчётливо читалось на моём лице. В результате девица оперативно свалила сама, а муженьку я помогла. Он вылетел в окно первого этажа. Вместе с оконной рамой. А, плевать, давно собиралась её поменять. К слову, дача была моя. Она, как и квартира с машиной, достались мне в наследство от погибших родителей. Венечка был примаком.

На следующий день я подала заявление на развод, а Венечка, сняв побои, — в суд. На меня. За нанесение лёгких телесных повреждений. В процессе развода выяснилось, что ушлый брюнетик умудрился «купить» у меня машину и дачу. Несмотря на то, что я наотрез отказывалась признавать факт продажи, бумаги были оформлены идеально, и даже моя подпись оказалась подлинной.

Гораздо позже я вспомнила, как мы немного переборщили с алкоголем на восьмое марта, а после играли в фанты, и я действительно подписывала какие-то игровые бумажки. Бумажки оказались очень даже настоящими. Вот и не верь после этого словам о вреде спиртных напитков: распитие «огненной воды» стоило мне жуткой головной боли на следующий день и потери имущества через полгода.

Сказать, что я была в ярости – значит, ничего не сказать. Я была готова убивать. За поруганные девичьи мечты и за нагло уворованное добро. Но ограничилась тем, что в нецензурных выражениях, ёмко и сочно, объяснила бывшему, кто он и куда ему необходимо отправиться.

Развели нас быстро, и вот теперь предстоял суд. Мой адвокат, снисходительно улыбнувшись, заверил, что, учитывая обстоятельства, мне грозит административная ответственность в виде штрафа. Я желала как можно быстрее перевернуть эту страницу своей жизни, и вот сегодня всё должно было завершиться. Именно об этом я думала, глядя в окно из зала суда.

Судья поднялся для того, чтобы зачитать приговор, и тут я почувствовала внезапное головокружение и на миг отключилась. Придя в себя, я успела услышать:

— …Валента Лапинская приговаривается к смертной казни.

Что? ЧТО? Судорожно огляделась вокруг и почувствовала, что волосы в прямом смысле становятся дыбом. Или я внезапно и беспричинно сошла с ума, или у меня от перенапряжения развились зрительные и слуховые галлюцинации. В мрачном зале суда, выглядевшем так, словно он сошел со средневековых картин, сидели старомодно одетые люди, куда-то бесследно исчез мой адвокат, да и на месте судьи был не тщедушный старичок, а здоровенный бугай в парике с завитыми буклями.

Проглотив тугой ком, возникший в горле, я откашлялась и просипела:

— За что?

— Подсудимая, вам слова не давали! При других обстоятельствах я бы непременно наказал вас за неуважение к суду, да только вы и так уже получили по максимуму, — сурово рявкнул судья.

Я было открыла рот, чтобы возразить, сказать, что это какая-то чудовищная ошибка, и я не та, за кого меня принимают, но судья важно продолжил:

— Повторяю: ведьма Валента Лапинская приговаривается к смертной казни через сожжение. Приговор привести в исполнение немедленно.

Что? Ведьма? Я? Брееед! Кто-нибудь, разбудите меня! Заберите меня отсюда!

Последние слова судьи потонули в радостных криках присутствующих, за которыми никто не услышал мой сдавленный горестный стон. Разум лихорадочно метался в поисках путей спасения и в тщетной попытке объяснить, как я попала в эту ситуацию. И куда я вообще попала? И как?

Двое дюжих молодцов споро поволокли меня на выход, под свист и улюлюканье местных граждан. Пройдя длинным мрачным коридором, мы вышли наружу, и яркий свет неприятно резанул по враз заслезившимся глазам. Кое-как проморгалась и глянула вперёд. Посреди площади красовался помост со здоровым бревном, к которому меня тут же и привязали. Под столбом у моих ног высились кучи хвороста. Немаленькое пространство площади быстро заполнялось жаждущими увидеть казнь ведьмы.

Несмотря на абсурдность и трагичность происходящего, я с любопытством осматривалась вокруг. Возможно, моё спокойствие объяснялось тем, что я не до конца верила в происходящее. Судя по строениям, окружающим площадь, я попала в Средневековье. Или… в средневековый мир? Но как? И почему?

На здании мэрии (или как там назывались раньше места обитания градоправителей) висела латунная табличка с названием городка. Я поднапрягла зрение и прочитала: Быздош. Да уж, кажется, в моей жизни наступил полный и беспросветный быздош.

Всё стало неважным, когда хворост у моих ног яростно вспыхнул и моментально разгорелся. Жар нарастал, и вот уже огонь жадно лизал мои туфельки. Бросив отчаянный взгляд в толпу, я внезапно увидела довольное лицо бывшего мужа. Венечка встретился со мной глазами и послал воздушный поцелуй, а затем издевательски помахал ручкой. Его губы чётко проартикулировали:

— Прощай, ведьма. Месть рода состоялась!

В тот миг, когда огонь лизнул мои ноги, я потеряла сознание.

Глава 2

Вениамин Пупырников (Вендомин Попраш)

Ожерелье Ассары. Мир Шуламан, город Быздош

— Где она? Где эта тварь? — красный от гнева Вендомин Попраш, верховный ведьмак рода Попрашей, брызгая слюной, орал эти слова прямо в лицо главному судье города Быздоша.

— Вы сами там были, господин Попраш, и видели всё своими глазами, — слабо оправдывался тот, вжимая голову в мощные плечи.

— И что я, по-твоему, видел, Збигош? — злобно сузил глаза ведьмак.

— Госпожа Лапинская изволили исчезнуть, — проблеял судья.

— Да ну? — скептично протянул Вендомин, — А я и не заметил, — глумливо продолжил он.

— Нне… не заметили? — дрожащим голосом переспросил сбитый с толку судья.

— Ты издеваешься? — взревел ведьмак.

— Никак нет, гос-с-сподин Попраш, — заикался судья.

— Так скажи мне то, чего я не знаю, а не констатируй очевидное! — Вендомин нервно дёрнул подбородком. — Я два года торчал в том затхлом убогом безмагическом мирке, придумывал многоходовые интриги, полгода жил под одной крышей с дочерью наших врагов, а потом израсходовал последний артефакт для того, чтобы забросить её в этот мир! Я принёс её тебе на блюдечке! А ты упустил её!

— Пощадите, господин Попраш! Я не всесилен! — взмолился судья.

— Не скули, а лучше объясни, что помешало тебе сжечь ведьму? — вкрадчиво спросил ведьмак.

— Что помешало? А вы не поняли, господин Вендомин? Вероятно, вы слишком долго находились в безмагическом мире и утратили способность истинного видения? — вскинулся Збигош Коваль.

— Говори! — отрывисто приказал ведьмак.

— Заклинание последней надежды, — воровато оглянувшись, прошептал судья.

— Как его смогла активировать необученная ведьма? — поднял бровь Вендомин.

— Никак, — развёл руками судья, — заклинание срабатывает спонтанно, когда кому-то из семьи угрожает смертельная опасность.

— Штучки из арсенала Лапинских? — остро глянул ведьмак.

— Да, одно из родовых заклятий на крови. Глава рода вплетал его в ауру каждого ребёнка сразу после его рождения, — проинформировал судья.

— Почему я ничего не знал об этом? — угрюмо поинтересовался Вендомин.

— Вас, как младшего сына, не готовили к должности главы. Ваш старший брат… он знал… был посвящён, — запинаясь, проговорил судья и застыл, приготовившись к гневу Вендомина.

— Откуда тебе это известно, пройдоха? — подался вперёд ведьмак.

— Вы, верно, запамятовали, что я стряпчий вашего Дома, — горько усмехнулся судья. — Уже не говорю о том, что являюсь представителем младшей ветви вашего рода.

— Вот это как раз не имеет значения, — отмахнулся Вендомин. — Если чего не положено знать сыну главы, того тем более не узнает младшая ветвь рода.

— Всё так, я просто осмелился напомнить, что не просто юрист на службе вашего Дома, а и родственник.

— С этим разобрались, да и ладно, — раздражённо потёр подбородок ведьмак. — Как быть дальше? Где искать эту шуструю козу?

— Осмелюсь высказать предположение, — осторожно начал Збигош, —вам следует обратиться к семейному оракулу. Он укажет путь.

— Делать нечего, придётся ехать в резиденцию, — рассеянно кивнул Вендомин.

Его досада была вызвана тем, что он совсем не горел желанием соваться туда сейчас. И тому было несколько причин.

Во-первых, его бесила вынужденная задержка. Да, оракул поможет, но ему не терпелось уже сейчас лететь очертя голову вдогонку за ускользнувшей ведьмой. Догнать и… что? Он вдруг осознал, что ответа на этот вопрос нет. Жажда мести несколько пожухла, а когда он увидел объятую пламенем Валенту, то, несмотря на те слова, что он шептал, в душе шевельнулось нечто, похожее на сожаление. И он не мог дать объяснения этому внезапному и несвоевременному чувству.

Во-вторых, он не был готов принимать дела и обязательства главы рода, свалившиеся на него столь внезапно в связи со смертью родителей и старшего брата.

Вспомнив об этом трагическом событии, он вновь заскрежетал зубами от бессильной злобы и ненависти к Лапинским. Именно они виновны в гибели его родных! Неважно, что Лапинских уже давно нет в живых, если их проклятие настигло и погубило цвет рода Попрашей.

Тут его размышления снова совершили резкий скачок, и перед мысленным взором развернулись страницы семейной летописи. Горькой правдой полыхнуло с пожелтевших страниц. Настолько горькой, что он почуял эту горечь на губах и языке.

Издревле жили в Шуламане ведьмы и ведьмаки. Много было сильных родов, но сильнейшими всегда были Лапинские и Попраши. Много поколений их связывали крепкие дружеские отношения. И что, вернее, кто их погубил? Женщина! Воистину, все беды от них!

Глава 3

Вендомин Попраш. Ожерелье Ассары, мир Шуламан

Вендомин стиснул кулаки, так, что стало больно от впившихся ногтей. Да и не ногти то были! С тех пор, как на его плечи непомерной тяжестью легло бремя главенства, в минуты гнева вмиг вырастали когти, острые как сталь.

Так о чём это он? Ах, да, женщины. А конкретно — женщины рода Лапинских. Они были невероятно сильными ведьмами. А ещё — очень красивыми и независимыми. Собственно, второе логично вытекало из первого: сильный диктует свои законы, устанавливает свои порядки.

Думая о ведьмах Лапинских, Вендомин незаметно для себя окунулся в воспоминания об истории своего рода.

До поры до времени Попрашам не было дела до того, как живёт род Лапинских. Да, ровно до той поры, пока Кален Попраш не влюбился в Агнешку Лапинскую. Да вот беда, Агнешка Калена не любила. И отказала ему. А когда он, потеряв благоразумие, попытался силой да угрозами увезти её под венец, тут и прокляла его Агнешка. Ну, как прокляла? Пообещала, что не встретит он истинную любовь и себя погубит, если не изменит свой крутой нрав.

Да только немыслимое это дело, чтобы ведьмак мягкотелым стал, вот и Кален не смягчился ни на йоту. От Агнешки пришлось отступиться, и не только потому, что свободолюбивая ведьма пообещала извести его в случае нежеланной свадьбы. Отец его, будучи мудрее и опытнее, сказал как-то очень правильные слова: «Если женщина совсем не любит тебя, можно купить её расположение, завоевать уважение, заслужить дружбу, или внушить страх и даже сломать. Но все эти чувства так же далеки от любви, как дохлая ворона от прекрасного лебедя».

Кален отступился, но не забыл и не простил. На смену яростной любви пришла не менее исступлённая ненависть. Жизнь текла своим чередом, но под пеплом обыденности тлели угли нешуточных страстей. Кален женился, у него родился сын, затем второй. Агнешка вышла замуж и родила дочь.

В голове Калена Попраша зрел план мести. И он бы непременно имел успех, но проклятые Лапинские и здесь сумели выкрутиться. Каким-то образом они в последний момент ушли из-под удара проклятия, переместились в захудалый безмагический мирок и замкнули петлю времени. Долгие годы Кален не мог отыскать их следы, бесился от бессильной злобы. Сыновей воспитывал в ненависти, прививал им мысли о мести.

Наконец, настал тот день, когда он нашёл своих врагов, и отправил младшего сына на разведку. Сам же готовил новое заклинание. И он преуспел: в результате чёрной ворожбы временная петля распалась, и Агнешка с мужем погибли. Но сила отдачи была такова, что погиб и Кален с женой и старшим сыном. Выжил лишь Вендомин, бывший в то время на Земле.

Оправившись от потери, он начал искать подходы к Валенте Лапинской. И ведь нашёл, и даже смог перенести её в родной мир и организовать казнь. Почему без затей не убил в безмагическом мире? Да потому, что просто так ведьму не убьёшь, ну и да, хотел заполучить силу её рода. А для этого только одно условие: родной мир и костёр!

— Куда тебя забросило заклинание последней надежды? — бормотал Вендомин, глядя куда-то вдаль невидящим взглядом.

— Куда??? — остервенело крикнул он в низкое свинцовое небо, пропитанное приближающейся грозой.

В ответ небо от края до края полыхнуло молнией, а следом по ушам хлестнул мощный раскат грома.

Ведьмак тряхнул головой, активировал очередной артефакт переноса и исчез, чтобы через короткий удар сердца обнаружить себя стоящим в гостиной родового замка Попрашей.

Глава 4

Валента Лапинская. Ожерелье Ассары. Мир Таавар

Только миг назад к ногам жадно ластились языки пламени, и вот я уже судорожно барахтаюсь в воде. Вот уж точно: из огня да в полымя! Ой-ой-ой, так ведь недолго и утонуть!

— Помогите! — крикнула тихо и неуверенно, пытаясь оглядеться по сторонам и оценить размеры водоёма.

И вот не знаю, чего мне больше хотелось после той мутной истории с сожжением: то ли чтобы рядом были люди и помогли выбраться, то ли ну его нафиг, такую помощь? Вдруг снова на какую-нибудь казнь потащат? Возможно, и тащить поленятся: прямо тут и притопят.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что я совершала водные процедуры в большом пруду, или в небольшом озере. Короче, полоска земли просматривалась отчётливо, и я решила, что справлюсь сама.

— Вот и правильно, не надо меня спасать, а то знаем мы этих спасателей, потом век должен будешь, — ворчала я, потихоньку подгребая к берегу.

— А что это ты здесь делаешь? — неожиданно спросил кто-то справа, заставив меня вздрогнуть и, потеряв плавучесть, нырнуть, нахлебавшись воды.

— Тону? — осторожно предположила я, вынырнув на поверхность и прокашлявшись.

— То-о-онешь? — недоверчиво протянул тот же писклявый голос.

Неужели это ребёнок? Но откуда он взялся посреди озера? Я усиленно завертела головой. Детей поблизости не наблюдалось. Зато наблюдался чёрный кожистый клюв, торчащий из воды справа от меня.

— Спишем на посттравматический бред, — пробурчала я, ещё раз порыскав глазами по водной глади.

— Я не бред! — возмутился клюв, а затем из воды показалась шерстяная голова и мелькнули перепончатые лапы.

— А-а-а! — я вскрикнула, но устыдилась страха перед маленьким милым зверьком и, сделав вид, что так и было задумано, продолжила: — А кто ты, милаха?

— Я милах, в смысле, я мальчик, — слегка обиженно ответил зверёк. — Я ещё не знаю, кто я.

— Судя по клюву, ты должен быть птицей, — рассуждала я, в то время как моя ступня что-то задела. Не успев как следует испугаться, я поняла, что это дно, прекратила грести и встала на ноги. — Но у птиц не мех, а перья, — я рассеянно погладила спинку неведомого существа, которое зависло в воде рядом со мной.

— Ты меня нашла, и должна дать мне имя, — требовательно заявил зверёк.

— Скорее, это ты меня нашёл, — я подхватила малыша на руки и медленно побрела к берегу, преодолевая сопротивление воды.

— А ты сильная ведьма, — довольно зажмурившись, сообщил зверёк.

— Я не ведьма, — отрицательно качнула головой.

— Зачем ты меня обманываешь? — всхлипнул малыш. — Я вижу твою яркую ауру, в неё вплетены нити моей. Я определённо твой фамильяр.

— Ведьмы, фамильяры, неужели всё это на самом деле существует? Удивительно!

— Тебя только это удивляет? — хихикнул малыш. — То, что я умею разговаривать, тебя не смущает?

— Странно, но нет. Я скорее озабочена, — сделала многозначительную паузу, и он купился:

— Чем озабочена?

— Тем, что ты будешь болтать сутки напролёт, и у меня разболится голова, — хмыкнула я.

— Мне замолчать? — на меня смотрели круглые расстроенные глазёнки, и я сдалась.

Чмокнула малыша в твёрдый кожистый клюв и почесала шею. Он блаженно закатил глаза и заурчал. Пока брела к берегу, рассматривала малыша, мучительно соображая, кого же он мне напоминает. Перегруженный событиями мозг отказывался подкидывать версии. И вдруг…

— Утконос! — победно воскликнула я, заставив малыша чуть вздрогнуть.

— Где? — он потешно закрутил головой и прищёлкнул клювом.

— Ты — утконос, — улыбнулась я, — но откуда ты взялся посреди озера?

— Ты позвала меня, — ответил он, — ты кричала «помогите», и я пришёл.

— Откуда? Куда ни глянь, здесь только пустынный берег. Ты живёшь где-то рядом? — спросила я.

— Нет, я появился, когда ты позвала, — он доверчиво положил перепончатую лапку в мою раскрытую ладонь. — Теперь всё будет хорошо. Только мне нужно имя.

— Гаврюша, — не раздумывая, брякнула я.

Глава 5

Валента Лапинская. Таавар

— Почему мы просто идём? — поинтересовался Гаврюша примерно через час ходьбы по лесной тропинке.

— А как мы должны идти? — не поняла я.

— Нуу, — глубокомысленно протянул он, — мы могли бы полететь.

От такого неожиданного предложения я запнулась об толстый корень дерева, неудачно торчащий на пути.

— Полететь? На чём? Не вижу тут ни одного самолёта, или хотя бы захудалого дирижабля, да и крыльев у нас с тобой нет.

— Зачем тебе какая-то жабля? — удивился Гаврюша и назидательно поднял правую ласту: — У каждой уважающей себя ведьмы есть метла.

— Я не ведьма, — заупрямилась я.

— Вот снова ты за своё, — нахмурился утконос. — Смирись уже и поверь! И метлу призови.

Я резко затормозила, спустила на землю коротколапого Гаврюшу и широко раскинула руки:

— Признай меня, о, великий лес, — дурашливо заголосила я, — пробуди мою силу и подари чудо-метлу!

Внезапно налетел ветер, который странным образом не качнул ни одного листика на деревьях, не шелохнул ни одну травинку, но чуть не сбил меня с ног. А следом непонятно откуда прилетела еловая шишка и больно ударила по затылку.

Я испуганно замолчала, а утконос ехидно произнёс:

— Получила за непочтительное поведение, ведьма?

— Признаю, была неправа, — ошарашенно посмотрела вглубь леса, и на мгновение показалось, что лес изучающе посмотрел на меня.

Не успела проанализировать новые ощущения, как свист рассекаемого воздуха заставил поднять голову, и я увидела, как высоко в небе промелькнул чей-то огромный силуэт. А может быть, мне померещилось, или облака отбросили причудливую тень.

Опустила голову и вздрогнула. Между деревьев стояла женщина. Ростом примерно с меня, статная, голубоглазая, с рассыпанными по плечам чёрными волосами. Простое льняное платье с узорчатой вышивкой по горловине и рукавам ладно облегало фигуру. На ногах – лёгкие балетки. В волосы вплетены мелкие красные цветы.

Не знаю, сколько бы ещё таращилась на невесть откуда взявшуюся лесную красавицу, но внизу у моей ноги завозился и робко пискнул утконос, и я отмерла:

— Здравствуйте, эээ… я тут шла… и… шла, — промямлила я.

— Сами мы не местные, — ляпнул Гаврюша, чем вызвал мимолётную улыбку на губах незнакомки.

— Вижу, что не местные, — промолвила она глубоким грудным голосом, отчего кожа покрылась мурашками, а волоски встали дыбом.

— Эльфрида, ведьма Древнего леса, — представилась незнакомка.

— Валента, — машинально ответила я.

— Я вас ещё от Заповедного озера почуяла, да сначала не поверила себе, — заявила Эльфрида.

— От озера? — я ошарашенно глянула на брюнетку. — Мы же от него около часа шли.

— Да хоть весь день, — отмахнулась она, — ведьма ведьму хоть где учует.

— И вы туда же? — огорчилась я. — Ну, какая из меня ведьма?

— Самая что ни на есть настоящая, — хмыкнула она и расстроенно добавила: — К тому же, криво инициированная.

— Какая инициация? О чём вы? — развела я руками.

— Вот и я о том, что практически никакая, — покачала головой брюнетка. — Но! Нет ничего непоправимого. Приглашаю вас в гости. Не побоишься?

Она испытующе поглядела на меня. А я что? Я ничего. Нужно смело смотреть в лицо неприятностям. Я вывалилась в чужой мир, да ещё и дважды. Помощи ждать неоткуда. Возможно, эта милая женщина — моя единственная надежда, и та самая помощь. Поэтому я решительно кивнула, подхватила притихшего утконоса и зашагала следом за ведьмой.

Идти было не в пример приятнее, чем раньше. То ли лес дарил силы недоведьме, то ли на меня так действовала магия идущей впереди женщины. Ласково шелестели листья, сладко пели птицы, ветерок был ненавязчив и дарил прохладу.

«Идеальный сказочный лес», — вот что я подумала про него. И словно в ответ на мои мысли, пришло ощущение тепла и доброжелательности. Мдаа, похоже, лес действительно живой и умеет считывать эмоции и настроение.

Извилистая тропинка вела вглубь леса. За очередным поворотом впереди я увидела изогнутые аркой деревья, густо усыпанные розовыми цветами. За этой необычной живой аркой виднелся милый сказочный двухэтажный домик, стены которого были украшены буйной растительностью. Внутрь вела массивная дверь с резными узорами.

Я восторженно ахнула и чуть не захлопала в ладони, но вовремя удержалась от бурного выражения чувств. Ведьма повернулась и радушно повела рукой:

— Добро пожаловать в мой дом.

— Благодарю за приглашение, госпожа Эльфрида, — учтиво ответила на приглашение, но ведьма досадливо сморщилась.

— Не госпожа я тебе, а, видать по всему, наставница.

— Вы имеете в виду… вы меня учить будете? — меня одолевали смешанные чувства: сомнение, удивление и… радость.

— Разумеется, — кивнула ведьма, — но для начала завершим инициацию.

— Звучит зловеще, — поёжилась под её пронизывающим взглядом.

— Будет больно, — то ли проинформировала, то ли пообещала Эльфрида, и моё сердце тревожно сжалось.

Глава 6

Ассарин Драгран. Ожерелье Ассары, мир Таавар

— Привет, дружище! — Айвен Лицер, как обычно, ворвался в рабочий кабинет без стука. — А чего ваше драконшество такое хмурое?

— Думаю, — кратко ответил другу и отхлебнул кофе. Брр, оказалось, что он давно остыл. Это сколько же я просидел, пытаясь понять, что почуял вчера, пролетая над Древним лесом?

— Думать! Как же это полезно, а главное — современно! Хочешь быть в тренде? — съехидничал Айвен.

Вот не будь он мне другом, да вдобавок ко всему, талантливейшим артефактором, прибил бы, честное слово! Угу, и оставил Таавар без главного артефактора! Я представил, как примчится его мать, а по совместительству, моя старинная подруга Стания Лицер, и откусит мне голову. А помогать ей в этом благом деле будет неистовая и энергичная жёнушка Айвена, Лора, да и его дочь Эрика со своим некромантом не останутся в стороне. Представил это эпичное действо с участием шумного семейства Лицеров, и меня слегка попустило.

Хмм… может быть, и правда, стоит поделиться с Айвеном своими соображениями? Услышу дельный совет. Или… возможно есть какой-то артефакт для распознавания… Неээт, навряд ли! Если бы был, все драконы уже нашли своих…

Наша проблема возникла после того, как Таавар подвергся нашествию леспри [1]. В результате подлого предательства и наложенного проклятия я несколько десятилетий торчал в пещере в виде каменного истукана, магия Таавара была перекрыта, а миром правили мерзкие демоны.

Вот после тех событий и случилась беда. Катастрофа планетарного масштаба. Мы победили и изгнали леспри, в мир вернулась магия. Чуть позже выяснилось, что история имела последствия.

Таавар населяют драконы и ясуры. Ясуры — потомки драконов, со временем эволюционировавшие в совершенно новую расу, их проклятие истинных не коснулось.

А вот драконы… драконам пришлось туго. Мы потеряли способность находить и чувствовать амати — свою истинную пару, или, как их именовали в других мирах, сердце дракона. Простым драконам было проще — дети рождались и в обычных браках, заключённых по любви, взаимоуважению, и даже по расчёту. Правда, рождаемость значительно снизилась. Все драконы мечтали найти свою пару, ведь с амати и чувства ярче, и дети одарённее, и в принципе выше возможность появления ребёнка.

Другое дело я. Мне без амати никак. Во всех смыслах. С любой другой женщиной у меня не будет детей. Как не будет и настоящей любви. Если я проникнусь чувствами к обычной женщине, не амати, наш брак будет не только бесплодным, он постепенно отнимет всю мою магию. Этого нельзя допустить, ведь я ответственен за целый мир.

— Ассар, я всерьёз обеспокоен! — вынырнул из невесёлых дум, и понял, что Айвен всё это время что-то вещал, и вот теперь, не услышав ответа, принялся трясти меня за плечо. — А когда обеспокоен, я очень нервничаю. А когда нервничаю…

— Да-да, я в курсе! Когда ты нервничаешь, Таавар слегка потряхивает, — закончил я мысль друга. — С вами, Созидателями, нужно быть крайне осторожными.

— Не преувеличивай! Таавар потряхивает исключительно тогда, когда нервничаешь ТЫ, — Айвен с тревогой заглянул в мои глаза, а потом махнул в сторону окна.

Мдаа. За окном сгущались тёмные рыхлые тучи, в которых начинали высверкивать юркие хвостики молний. Надо срочно брать себя в руки! Вдох-выдох. Небо чуть посветлело, обиженные ящерки-молнии скрылись в толще облаков.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — проницательно поинтересовался Айвен.

— А надо? — я красноречиво приподнял бровь.

— Неужели сам считаешь иначе? Или эта буря — следствие нарушения твоего пищеварения? — скептично спросил друг.

Я одарил Айвена уничижительным взглядом, однако его это совершенно не впечатлило.

— Ты серьёзно? Я давно уже не маленький мальчик, и не писаюсь в штанишки от грозных взглядов, — поморщился он. — Выключай своего внутреннего начальника и переходи на режим дружеского трёпа.

— Знаешь, а ты прав, — неожиданно согласился я. — Сам уже пришёл к такому выводу. Нам нужно кое-что обсудить.

— Я весь внимание, — подобрался и посерьёзнел Айвен.

— Вчера я летал в окрестностях Драграна [2], вплоть до Древнего леса, и когда кружил неподалёку от владений Эльфриды, почуял нечто необычное, — я на миг задумался и прикрыл глаза рукой. — Знаешь, Айвен, меня словно что-то тянуло туда, вниз. Это было так похоже на зов амати…

— Ты учуял свою пару? — глаза Айвена заискрились неподдельной радостью.

— Не говори глупостей, ты ведь лучше других знаешь, что с некоторых пор это невозможно! — с горечью сказал я.

[1] леспри – демоны

[2] Драгран – замок Белого дракона, Хранителя мира Таавар

Глава 7

Валента Лапинская. Таавар

Что вы знаете о боли? До этого дня я тоже полагала, что знаю о ней. Но… сегодня я познала все её оттенки. Однако, обо всём по порядку.

В домике Эльфриды вкусно пахло цитрусовыми и мятой, и этот аромат действовал как самое настоящее успокоительное. Иначе чем можно было объяснить то, что на меня как-то враз опустилось спокойствие и умиротворение? Проанализировав ощущения, поняла, что с того момента, как исчезла из зала земного суда, постоянно находилась в напряжении. Просто в какой-то момент перестала это замечать.

Ожидая ужин, бездумно сидела на диване в уютной гостиной. Гаврюша, свернувшись клубочком, дрых на моих коленях, смешно подёргивая массивным чёрным клювом и периодически попискивая. Наконец Эльфрида позвала к столу. Не хотелось будить утконоса, но пока я прикидывала, как бы поделикатнее переложить его на диван, он резко подскочил на короткие лапки и шумно вдохнул.

— Едааа! — этому воплю могли позавидовать и боевые орки, если бы чудом оказались поблизости.

Утконос спрыгнул на пол и шустро посеменил в направлении кухни под тихий смех Эльфриды. Посреди трапезы в дом просочился крупный чёрный кот, деловито обнюхал Гаврюшу, затем пронзительно глянул на меня. По-видимому, визуальное и обонятельное исследования его удовлетворили, поскольку он кивнул и, обращаясь к Эльфриде, промурлыкал:

— Эль, интересные у тебя гости сегодня. Или… не гости?

— Ричи-Ричи, — усмехнулась ведьма, — ты ведь и сам всё видишь?

— Вижу, — муркнул кот, — вижу, что девочка ведьма, да непростая, да в беде. Вижу боль, опасность и…

— Хватит! — прикрикнула Эльфрида, и добавила непонятное: — СЛОВО, сказанное раньше срока, бедой обернётся!

— Это что же? — всполошилась я: — Всё, что котик говорил, сбудется? Мне уже начинать бояться?

— Хмм, — ведьма скептично глянула на меня: — тебе страшно?

— Нет, — пожала плечами.

— Вот и правильно. Ричи из рода Идущих тропами судьбы и говорящих Слово. Однако мир так устроен, что не всё произнесённое сбудется. Но послушать его бывает полезно: кто предупреждён, тот вооружён! — назидательно произнесла Эльфрида.

Кот согласно кивнул и благосклонно принял из рук ведьмы большой шмат парного мяса и плошку с молоком.

После ужина ведьма Древнего леса проводила нас в комнату на втором этаже, где ждала удобная постель, а в примыкающей комнатушке — наполненная ванна с травяным настоем. Для утконоса приготовили лежанку с крошечным пуховым одеяльцем. Он с поразительной проворностью нырнул в гнездо, укутавшись с головой.

Эльфрида удалилась, пожелав спокойной ночи и напомнив, что завтра будет сложный день.

Я уснула моментально, и всю ночь мне снился белый дракон, выписывающий в небесной глубине фигуры высшего пилотажа. Сон тревожил и манил, вызывая в груди щемящее чувство потери и ожидание чего-то волшебного.

Проснулась в отличном настроении, с бьющей через край энергией, и обнаружила под боком Гаврюшу, который десантировался ко мне ночью. Он самозабвенно спал, пуская пузыри и похрюкивая, но при этом одеяльце было намертво зажато в перепончатых лапках.

Не удержалась и пощекотала толстую шею, а потом легонько подула в клюв. Гаврюша, не просыпаясь, улыбнулся во весь клюв и перевернулся на другой бок. Пока я умывалась и приводила себя в порядок, утконос проснулся и встретил меня из ванной фразой, традиционной для всех фамильяров:

— Ты так долго копалась, что я почти умер от голода.

— Да-да, — рассеянно подтвердила я. — Я видела твой мертвецкий сон.

— Это был голодный обморок, — поспешно возразил утконос. — Идём же завтракать!

— Одеяльце оставь, — предложила ему, только сейчас заметив, что он собрался выходить из комнаты в импровизированном плаще.

Ответом был категорический отказ и возмущённое урчание. Я махнула рукой и спустилась на кухню. Эльфрида уже ждала за накрытым столом.

— Не советую тебе слишком плотно наедаться, будет сложнее на инициации, — посоветовала она.

— Если нужно, я могу и вовсе воздержаться от еды, — заверила ведьму и отодвинула тарелку с творожной запеканкой.

— А вот немного подкрепиться лишним не будет, — возразила Эльфрида, пододвигая тарелку обратно. Гаврюша напряжённо следил за передвижениями пищи. Не выдержал и пропищал:

— Первый долг фамильяра — помогать хозяйке в любых делах. Я с удовольствием помогу тебе съесть любую еду.

— И в любом количестве, да, Гаврюша? — усмехнулась я.

— Если это нужно для дела, то – да! — утконос выкатил грудь колесом и словно ненароком положил на стол клюв.

Наскоро выпив чай, порывисто поднялась из-за стола:

— Я готова.

Ведьма покачала головой:

— Торопыга! Но раз так, пойдём в лабораторию.

С некоторой опаской и недюжинным интересом я зашла в рабочий кабинет Эльфриды. Несмотря на казённое название, лаборатория мало отличалась от остального дома по стилю оформления. Стены обшиты деревянными панелями, большие стрельчатые окна давали много света.

Резная деревянная мебель больше подходила для гостиной. На одном из столов высилась груда книг в кожаных переплётах, на другом громоздились колбы, реторты, ступки, ножички, пилочки, и другие всевозможные предметы для алхимических экспериментов и изготовления зелий.

Эльфрида предложила мне занять объёмное кресло, чем-то неуловимо напоминающее стоматологическое. Помедлив, я всё же решилась и осторожно уселась в него. Кресло тут же медленно опустилось в горизонтальное положение, и я почувствовала, что мягко тону в его глубине.

— Так нужно, детка, — успокоила Эльфрида.

В следующие полчаса я занималась тем, что подробно рассказывала свою историю, а ведьма смешивала различные настои и декокты, выпаривала зелья в большом медном котле, задавала уточняющие вопросы и периодически давала мне выпить то один, то другой напиток.

— Мдаа, теперь я понимаю, почему так вышло с твоей инициацией, — бормотала она, помешивая очередную порцию зелёного варева. — Твой бывший муженёк колдун или ведьмак. Судя по всему, довольно сильный. И он сознательно не позволил тебе инициироваться. Но полностью блокировать процесс он не мог. Сложно представить семейную жизнь без интима, ведь правда, детка? — она лукаво глянула на меня сквозь горячий цветной пар, поднимающийся над котлом, и подмигнула.

— Значит, то, что пишут в книгах фэнтези, — правда? Сила ведьмы раскрывается после секса? — только и успела спросить, как меня скрутил первый приступ боли.

Глава 8

Валента Лапинская. Таавар

Дальше боль то накатывала волнами, накрывая с головой, то лизала руки и ноги жаркими языками огня, то прижимала сверху каменным одеялом, то обрушивалась со всех сторон, сотнями тончайших игл впиваясь в кожу. Боль имела сотни нюансов, различную силу и длительность.

Рядом что-то распевно читала Эльфрида, время от времени продолжая потчевать меня разными декоктами. По кабинету плыл сизый туман, остро пахнущий полынью и смородиной. Вот где-то рядом жалобно вскрикнул утконос, и тут же прикрикнула Эльфрида:

— Терпи, так нужно, ты должен её удержать! Понимаю, что тяжело, не накопил силу, но ты — её единственный якорь.

Гаврюша согласно пискнул и затих. А я вдруг заволновалась: вдруг с ним что-то случилось? Попыталась встать, но не смогла двинуть ни рукой, ни ногой. Тело мне не подчинялось. Все мышцы, до единой, отказывались работать. Грудная клетка не вздымалась. Глаза… даже глаза не моргали!

Вот тут я впервые по-настоящему испугалась! Даже на костре не было страшно. Или там всё было настолько быстро, что я не успела начать бояться. Неужели Эльфрида обманула? Сковала меня? Отравила? Я… что, умерла?

В этот миг меня смял приступ боли невероятной силы, и сознание отключилось.

Вязкий чёрный туман плотно облепил лицо, туловище, он был везде, забивался в нос и рот, не позволял сделать вдох. С отстранённостью и равнодушием поняла, что вовсе не дышу, находясь в этом непонятном нигде. Это конец. Сознание повторно померкло.

Пришла в себя внезапно, словно меня резко включили.

— Вот так, — удовлетворённо вздохнула ведьма и появилась в поле зрения с очередным пузырьком, в котором красиво мерцала изумрудная жидкость.

«Чисто тархун», — внутренне усмехнулась неожиданным ассоциациям.

Эльфрида разжала мои плотно сомкнутые губы и вылила в рот весь пузырёк. Прохладная жидкость скользнула в пищевод, а оттуда в желудок, где и расцвела, как диковинный ледяной цветок. Холод волной прошёл по всему организму, и я начала словно «оттаивать» изнутри. По мере этого исчезла скованность мышц.

— О, да ты боишься? — удивлённо покачала головой ведьма. — Зачем? Чего?

Она по-птичьи повернула голову, склонила её к одному плечу, потом к другому. Удовлетворённо кивнула своим мыслям и прямо из воздуха достала гребень для волос, инкрустированный серебром. Присела рядом и принялась осторожно расчёсывать мои волосы, напевая заунывную мелодию. Допев странную песню, Эльфрида сказала:

— Ритуал подходит к концу, ты перенесла его на удивление хорошо.

Эти слова заставили меня подавиться слюной и судорожно вдохнуть. Чувствовала себя как угодно, но только не хорошо. Эльфрида усмехнулась:

— Сомневаешься? Зря, это именно так. Особенно если учесть твой потенциал и то, как ты жила без магии на земле. Инициация почти завершена. А у меня осталась парочка вопросов.

— Спрашивайте, — просипела я.

— Твой муж из Попрашей? — прищурилась ведьма.

— Понятия не имею, — ответила честно. — Я знала его как Вениамина Пупырникова. И он мне больше не муж. Сомневаюсь, что мне вообще нужен муж. Спасибо, наелась.

Эльфрида неопределённо хмыкнула, но комментировать не стала. Вместо этого поинтересовалась:

— Из какого ты рода, маленькая ведьмочка?

— Эмм, о ведьмах я узнала пару дней назад, поэтому бесполезно спрашивать меня про род, но всю жизнь ношу фамилию Лапинская, — пожала плечами и поразилась благоговейному страху пополам с восторгом, отразившимся в её глазах.

— Что-то не так? — насторожилась я.

— Всё так, — отмерла Эльфрида и новыми глазами посмотрела на меня: — о, боги Таавара! Могла ли я представить себе, что встречу потомка великого утраченного рода Лапинских!

— Великого? — недоверчиво переспросила я. — Не может быть! Мои родители обычные люди. Были. И я не…

— Нет-нет, молчи, ничего не говори, а послушай мудрую Эльфриду, — она прижала палец к моим губам. — Иначе и быть не могло, пока вы жили на земле. Но теперь ты вернулась в свой дом. Ну, почти в свой.

— Кстати, скажите, наконец, куда я попала, — задала давно волновавший вопрос.

— Ожерелье Ассары, мир Таавар. Твой мир тоже входит в ожерелье, и называется Шуламан. [1] Название, как ты понимаешь, говорит само за себя: испокон веков это был мир ведьм и ведьмаков. И твой род был одним из сильных. Кстати, Попраши тоже из Шуламана. Эти два рода крепко дружили, пока не случилась эта некрасивая история с Каленом Попрашем и Агнешкой Лапинской. Но об этом поговорим позже. Сейчас тебе нужно спать.

— Не хочу спаааа.., — я широко зевнула и провалилась в сон.

[1] шулам – ведьма (монгольский яз.)

Глава 9

Ассарин Драгран. Таавар

— Вчера я летал в окрестностях Драграна, вплоть до Древнего леса, и когда кружил неподалёку от владений Эльфриды, почуял нечто необычное, — я на миг задумался и прикрыл глаза рукой. — Знаешь, Айвен, меня словно что-то тянуло туда, вниз. Это было так похоже на зов амати…

— Ты учуял свою пару? — глаза Айвена заискрились неподдельной радостью.

— Не говори глупостей, ты ведь лучше других знаешь, что с некоторых пор это невозможно! — с горечью сказал я, и тут меня накрыл мощный приступ боли.

Я заскрёб когтями по столу, вцепился в край, раскрошив его в щепу, лицо покрылось испариной, на висках появились чешуйки. Айвен подскочил с кресла и ринулся ко мне, на ходу вынимая из кармана диагностический артефакт. Пока он сканировал мой организм, я понемногу пришёл в себя. Боль продолжала терзать тело, но я сумел взять её под контроль.

Айвен проанализировал информацию из артефакта и с недоумением посмотрел на меня:

— Что это было? Ты абсолютно здоров, ни отравления, ни магического воздействия, ни болезней. Ни-че-го! Однако, твоя боль реальна. У меня есть только одно объяснение этому инциденту, но, боюсь, тебе снова не понравится. Если я прав, то такое бывает, когда…

— …когда боль испытывает пара дракона, — раздражённо закончил я. — Но в Древнем лесу живёт только Эльфрида. Она точно не моя амати, мы знакомы так давно, что будь это правдой, наши дети уже подарили бы нам внуков.

— Возможно, у неё появилась ученица? — предположил Айвен.

— У Эльфриды? Я тебя умоляю! Чтобы Эль взялась кого-то учить, с её-то характером?

— Что тебе стоит слетать к ней в гости и разузнать новости? Заодно навестишь старую знакомую, — поднял бровь Айвен.

— И слетаю! — я с вызовом глянул на посмеивающегося друга.

Вендомин Попраш. Мир Шуламан

Слуги встретили меня настороженными взглядами и низкими поклонами. Понимаю. Присматриваются к новому хозяину и главе рода. Предыдущий, мой отец, отличался вспыльчивым нравом и тяжелой рукой. Брат был под стать отцу, с поправкой на возраст и чуть менее жёсткий характер. Я же всегда был в тени брата и отца, и теперь прислуга не знала, чего ждать от меня.

Я небрежно бросил дорожный плащ на руки подскочившему лакею и небрежно кивнул дворецкому. Этот высокий сухой старик с идеальной осанкой и резкими чертами лица заступил на службу к отцу ещё до моего рождения. Густав Грабинский был сильным ведьмаком, именно таких отец всегда ставил на ключевые посты. Густав отвечал не только за слуг, на нём были завязаны магические защитные потоки усадьбы.

— С прибытием, господин Попраш, — Густав обозначил вежливый кивок.

Пожалуй, он — единственный, кто не страшился меня, это и неудивительно, он и отца не боялся. Поговаривают, что они дружили с детства, и их дружба только окрепла в стенах магической академии, а затем на обязательной военной службе. Возможно. Отец действительно во всём доверял Густаву.

— Добрый день, Густав, — сдержанно ответил я.

Видит бог, я пытался быть доброжелательным, но неудачи этого дня так вымотали, что наш бывалый дворецкий легко считал мои эмоции. Он махнул рукой, и слуги шустро испарились, оставив нас вдвоём.

— Желаете освежиться и перекусить с дороги? Ванна готова, стол накрыт, — по-военному кратко доложил Густав.

— И то, и другое, а потом мне нужен семейный оракул, — отрывисто бросил я.

Густав вопросительно поднял брови, но я не стал ничего объяснять. Он понимающе кивнул и удалился.

Наскоро приведя себя в порядок, я с остервенением набросился на еду. Аппетита как такового не было, но нужно было восполнить магический резерв. Спросите, что именно я ел, и я не смогу ответить, поглощал пищу, не глядя, думая о своём.

Зал оракула находился в самом центре цитадели Попрашей, за несколькими магическими заслонами. Да, мы умеем хранить то, что нам особенно ценно. Жаль, нельзя таким образом сохранить чувства.

Чувства… я запнулся об это слово, как об складку на ковре. Остановился. Покатал его на языке. И неожиданно понял, что за полгода, проведённые рядом с Валентой, я… полюбил её? Но не смог сразу распознать это чувство, продолжал приводить в действие план по уничтожению очередной Лапинской.

И лишь приведя на костёр, в миг, когда почти убил, когда сердце внезапно сжалось и заныло, осознал, что она мне нужна. Нет, я и тогда ещё не был готов назвать свои чувства любовью. Врал самому себе, что испытываю злость, потому что она умудрилась ускользнуть от меня. Убеждал себя, что должен найти её и наказать!

Но здесь и сейчас со всей ясностью понял: эта погоня за Валентой имеет совсем другую причину. Она нужна мне! История повторяется, но что не удалось отцу, получится у меня! А ведь она уже была моей женой, и снова ею станет! Не простит? Плевать! Нужно вернуть её любой ценой, а там разберёмся.

Приняв решение, я уверенно шагнул в зал к оракулу.

Глава 10

Вендомин Попраш. Мир Шуламан – мир Таавар

— Ты найдешь, что потерял, но не сумеешь вернуть. Второго шанса не дано, — бесстрастно произнёс оракул, и я лишь чудом не разбил его хрустальное око.

— Это окончательный вердикт? — переспросил, уже зная, что ответит оракул.

Он в ответ мигнул и начал гаснуть.

— Стой! Не уходи! Скажи, где её искать? — крикнул, будто мог заставить оракула говорить против его воли.

Оракул молчал, я застыл в надежде на чудо. И оно случилось! На поверхности оракула медленно, словно нехотя, проступили бледные буквы: «Т-а-а-в-а-р».

— Спасибо! — крикнул уже на бегу в магхранилище рода.

Вооружившись всеми необходимыми артефактами и кое-какими фирменными зельями семейства Попрашей, я настроил артефакт переноса на Валенту, капнув её кровь из припасённого заранее пузырька.

Портал раскрылся на берегу озера, однако никаких следов Валенты не было. Артефакт оказался бракованным, или я перепутал флаконы? Неважно. Главное, что я не нашёл здесь бывшую жену.

Вернуться домой и снова попытать оракула? Не вариант. Он больше ничего не скажет, и так еле выдавил из него сведения о Тааваре. Стоп! Оракул не может соврать! Может не ответить, ограничить выдаваемую информацию. Но он никогда не обманывает.

Я настолько погрузился в размышления, что заметил свечение неизвестного портала лишь в момент его раскрытия. Из портала вывалился кто-то мелкий и кубарем покатился мне под ноги.

Вздёрнул за шиворот непрошенного гостя и с изумлением узнал в нём… свою кузину Миранду.

— Ты что здесь делаешь, сумасшедшая? — рявкнул я, однако она и не думала пугаться.

— По твоему следу пришла, Венд, — с вызовом ответила пигалица.

— Что ты здесь забыла? — поднял я бровь.

— Хочешь, помогу найти твою зазнобу? — вместо ответа спросила Миранда.

— Откуда ты…, — но мне не дали договорить.

— Забыл, братец, что я специализируюсь на поисковых заклинаниях? Тебя здесь нашла, и её найду, — самоуверенно заявила кузина.

— Как… как ты поняла, что я ищу её? — пронзительно глянул глаза в глаза.

— Больная страсть отшибла тебе последние мозги, — жёстко сказала Миранда. — Вторая моя специализация — предвидение. Я давно знала, что ты её полюбишь. Но не вправе налево и направо делиться своими знаниями. Всё должно идти своим чередом.

— Значит, сейчас…, — вопросительно посмотрел на сестру.

— Пришло время свести вас, а дальше как получится, — усмехнулась Миранда. — Что стоишь? Пойдём.

— Куда? — показательно огляделся вокруг.

— Туда, — махнула она в сторону темнеющего далеко на горизонте леса. — Только имей в виду, мне в лес нет хода. Там владения могущественной ведьмы, мне пока с ней не совладать.

Валента Лапинская. Мир Таавар, Древний лес

— Вставай, Валента, сегодня для тебя лучший лунный день! — Эльфрида ласково улыбалась, стоя в дверях моей комнаты.

Улыбнулась в ответ и подскочила с кровати, но раньше мимо меня к выходу устремился Гаврюша. После инициации он заметно подрос и, не смотря на короткие ножки, носился на немыслимой скорости.

— Растёт твоя магия — увеличивается сила фамильяра, — объяснила Эльфрида.

После лёгкого завтрака мы вышли из дома. Нам предстоял ритуал окончательного пробуждения ведьминской силы и определение моей специализации. Для этого мы с Гаврюшей, Эльфрида и Ричи, присоединившийся по пути, двинулись в лес к заповедному дубу.

Я встала вплотную к дереву, прислонившись спиной к тёплой шершавой коре, а Эльфрида принялась напевно читать заклинание. Лес зашумел, ветви дуба потянулись ко мне, плотно спеленав в зелёный лиственный кокон. Тем временем из рук ведьмы полилось золотистое сияние, постепенно заполняя лесное пространство вокруг нас.

К певучему речитативу Эль присоединился птичий хор и тихий свист ветра. Утконос, окружённый тем же золотым сиянием, завис в воздухе напротив меня, и между нами протянулись тонкие серебряные нити.

Пение резко оборвалось, а я ощутила, как внутри меня медленно разгорается пламя. Моя магия. Не видя её, я знала, что она такая же серебряная, как связь с фамильяром.

— Магия жизни! — восторженно выдохнула Эльфрида. — Как же давно я её не видела! Какая силища! Девочка, ты — сокровище.

Дуб нехотя разомкнул объятия, и я шагнула навстречу Эльфриде. Шагнула и закричала от ужаса.