Остин Марс и Винни Фред

Vалентин 3

3.1

Меня разбудил звонок телефона. Я быстро выключил звук, убедился, что Даша не проснулась, и пошёл на балкон. Продрал один глаз и посмотрел, кто это у нас такой смелый. На экране светилось: «Тесла Мармошин» и номер. И время — пять утра, четверг. Была бы это Мармоша, я бы сбросил и с чистой совестью лёг обратно спать, но её муж, теоретически, ерундой страдать не должен. Я нажал «ответить»:

— Да?

— Прошу прощения за столь ранний звонок, мне нужен Артём Соболев.

— Это я.

— Это Никола, муж Марии, я звоню по её поручению.

— Что-то случилось?

— К сожалению, да. Мария в порядке, не волнуйтесь. Ей просто нужна ваша помощь. Она говорит, вы лучший алхимик в Петербурге?

Я так офигительно надулся от этих слов, что была бы на мне футболка — треснула бы по швам. А потом подумал — если Мармоша мне втирает про мою офигенность, то стопудово сейчас попросит какую-нибудь гадость. Сделал лицо попроще и вздохнул:

— Может, не самый лучший, но самый безотказный точно. Что у неё случилось?

— Мария упала в воду. Её уже спасли.

— Я рад за неё.

— Я тоже. Но она опасается, что в воде осталось некоторое количество её природной, но немного модифицированной субстанции, покрывающей кожу и шерсть.

— Она в енотовой форме упала?

— Именно так. Она хотела понюхать воду и случайно поскользнулась. И упала в резервуар водоснабжающей станции.

— Э-э... она прополоскала свою мега-няшную шерсть в водопроводном резервуаре?

— Совершенно верно. К сожалению, не припоминаю номенклатурное название того, что вы называете «мега-ня», но это оно. И оно сейчас в резервуаре, к счастью, в запасном, в настоящий момент он не подключён, но полностью готов. Утром в субботу его откроют и вода пойдёт в систему водоснабжения студгородка и фонтанов Академии.

Я окончательно проснулся и хлопнул себя по лбу:

— И весь Академгородок погрузится в модифицированное мегя-ня...

Мне поплохело от воображаемой картины с бешеными кубометрами мега-ня, извергающимися из фонтана перед главным корпусом — мелкодисперсная пыль висит в воздухе, её вдыхают наивные студенты, мега-ня, оседая на слизистой, мигом попадает в кровь, в гораздо более высокой концентрации, чем при испарении непосредственно с шерсти... Я когда-то нюхнул спящую Мармошу, чисто в целях эксперимента — вблизи проняло даже меня, концентрация увеличивалась ближе к коже, и если она в этом резервуаре успела поплавать хотя бы несколько минут прежде, чем её вытащили... Академгородок погрузится в тотальное ня, аж пока вода не кончится, да и потом неизвестно, каким образом мега-ня поведёт себя в резервуаре, может быть, оно осядет на стенках и будет растворяться в воде понемногу. Когда я купал её после мытья лап в супе, потом все ещё неделю из ванной выходили дебильно-счастливые, это потрясающе стойкая дурь.

Голос Мармошиного приобретения вернул меня в реальность:

— Артём? Если вы от этой перспективы в таком же ужасе, как и я, то надеюсь, вы поможете?

— Помогу, куда я денусь. Она не хочет светить свои модификации перед городскими службами?

— Да, ей не хотелось бы нарушать инкогнито. Поэтому она обращается к вам.

— Ясно. Какой объём резервуара?

— Двадцать тысяч кубических метров.

— Сколько?! Она искупалась в главном резервуаре Академии Стихий?!

— Совершенно верно. Мы искали место для моей новой Башни, поэтому... впрочем, это не важно. Вы возьмётесь за такую объёмную работу?

— Нет.

Вот так вот, высекайте — Соболев умеет отказывать. Мармоша, конечно, всегда была чемпионом по оборзению, но это даже для неё перебор.

— Но Мария сказала, вы справитесь...

— Мария не учла, что для этого нужны настоящие производственные мощности, такой объём я в своей домашней лаборатории не потяну, он просто не поместится там физически. Пусть засунет свои тайны в свою пушистую... карман, пойдёт в МЧС и признается, даже если ей впаяют штраф, ничего страшного. Вмешиваться в систему водоснабжения Академии Стихий моими дилетантскими руками... Как она вообще умудрилась сунуть туда нос?! Там же всё оборудование современное, оно закрыто со всех сторон! Эту воду не то что нюхнуть, её даже увидеть внутри станции без миллиона пропусков нельзя, а она вся окунулась! Как?!

— Мария... талантлива.

— Я не сомневаюсь.

— Я нахожу ваш тон оскорбительным.

— А я нахожу ваше предложение нереальным, попросите кого-нибудь другого.

— Сто тысяч.

Я замер. С одной стороны, это огромные деньги за такую несложную работу, с другой стороны — объём... Я должен буду грохнуть ползарплаты на реактивы, а потом весь день торчать... наверное, у мамы на кухне, где ещё? Возьму выварку, нарою в интернете формулу концентрата максимальной плотности, на балкон протяну вытяжку, сварю несколько раз... Мощности кухонной плиты для этого не хватит, наверное.

— Артём?

Я молчал и пытался в уме посчитать стоимость реактивов, для концентрата они дороже, горелку и баллон газа, вентилятор ещё, пожалуй, ту фиговину, которая как бы обогреватель, только с лопастями, если отпаять тэн, должно взлететь. И трубу гибкую, и ещё формы для застывания, и электроэнергию надо посчитать... И стоимость ремонта маминой кухни, если что-то пойдёт не так.

— Нет, я не осилю такой объём.

Тишина. Мармошин Тесла молчал и не дышал, как будто выключил микрофон. Потом выдал:

— Двести тысяч. Половина авансом.

— Идёт.

Внутренний калькулятор бегал кругами и орал, схватившись за голову и матеря меня алгебраически, я махнул на него рукой — да справлюсь. За один день столько заработать — это надо быть дураком, чтобы отказываться. Расходники и оборудование можно арендовать... Хотя, с такой маржой они окупятся, даже если я их после использования просто выкину.

— Отлично. Мария вышлет вам подробности сообщением. Спасибо за вашу смелость, я верю, что вы справитесь. Удачи, всего доброго.

Он положил трубку, а я стоял, смотрел на темень за стеклом, и постепенно охреневал от того, на какие невероятные глупости я бываю готов ради бабла.

***

3.2

На улице лупил такой дождь, что даже собачники под зонтами и их собаки в комбинезонах смотрели на меня как на идиота, бесспорно, гадая, какой чёрт дёрнул абсолютно нормального с виду человека переться куда-то в такую рань. А может быть, они задавались вопросом, уж не трупы ли я тащу на плечах.

Я скупил половину строительного и две трети алхимического магазина, фирменный мальчик-консультант даже поначалу отказывался продавать мне такое количество реагентов — мол, ещё утро, а уже ничего почти не останется. Я ему вполне резонно возразил, что ещё утро, а он уже кассу сделал, мальчик подумал и даже согласился оформить мне скидку по карте, которую достал из-под полы и потом туда же спрятал. Умный мальчик.

В итоге я пыхтел как паровоз и пёр на плечах два негабаритных мешка, по форме напоминающих жирноватых мужиков, завёрнутых в чёрный полиэтилен и обмотанных скотчем — у фирменного мальчика «так получилось», а я торопился и сказал не переделывать. «Умные» часы, которые я приобрёл для того, чтобы больше не пропускать смс от Мармоши, когда работаю в спортзале, показывали половину седьмого утра и пять оповещений, которые я не стал просматривать с часов — потом посмотрю, когда освобожу руки.

В лифт мои покупки не влезли, и я допёр их на этаж по ступенькам, успев прочитать стих про лесок и колосок раз десять, особенно налегая на слова «всех люблю на свете я» — я вообще сегодня с утреца пипец как люблю людей, прям как Дельфин.

С трудом поставив покупки с одного плеча на пол, я достал ключ... и понял, что в замочную скважину он не войдёт, форма сильно не та. И замок какой-то новый.

Тонкий панельный дом начинал просыпаться, где-то шаркали тапками, где-то мяукал кот, а я стоял как дебил и смотрел на ключ в руке. Снял его со связки вместе с кольцом, повесил на дверную ручку, взвалил на плечо свой трупный пакет и потопал вниз, пытаясь найти в голове какой-нибудь другой стих.

***

3.3

— Ты где лазил?!

Недовольная сонная Даша представляла умилительное зрелище, что было очень опасно — она не любит, когда она злится, а я стою улыбаюсь. Я пытался изображать серьёзные щи, а это неумытое, во все стороны кудрявое создание ростом мне по грудь угрожающе наступало на меня в моей футболке с металлюгами и своих тапках с заячьими ушами. Страшно, капец.

— Я ходил за круассанами! — улыбнулся как дебил я, показывая бумажный пакет. Она перестала наступать и протянула руку за пакетом, я его отодвинул и потребовал уточнить политическую ситуацию: — Я хороший?

— Нормальный, — буркнула Даша и отобрала пакет. Свернула в тёмную кухню и с грохотом споткнулась, прошипев пару слов на английском, перевод которых я, к сожалению, знал.

Я включил на кухне свет и заглянул:

— Ты в порядке?

И мне прямо в наглую морду прилетел пакет с круассанами.

— Блин, Соболев! Это что?!

Она указывала на два пакета в форме толстых трупов, я улыбался всё милее:

— Реактивы. Мне сегодня нужно немножко поработать...

— Ты нормальный?

Я изобразил обиженную надутость и буркнул:

— Сама только что говорила, что нормальный.

— Какого хрена ты это ко мне притащил?

— Я хотел у мамы химичить, но меня, по ходу, из дома выгнали, — она молчала, я рассматривал «трупы», новым взглядом оценил плиту и вытяжку, замерил расстояние до окна. Посмотрел на Дашу, пожал плечами: — В моём подвале мало места, и мощности горелки не хватит, а тут, если включить все конфорки, должно хватить. Наверное. А если не хватит, можно паяльную лампу поставить. — Она продолжала молчать. Я решил действовать методом Теслы: — Сто тысяч, Даша. Хватит на любое платье. Даже на два.

Она надулась, медленно складывая руки на груди, и я прикусил язык — неправильный тон, Соболев, зря, ой зря, это ты у нас меркантильная шкура, а Дашенька совсем не такая, надо было на жалость давить, а теперь уже поздно, ща меня отсюда пинком как вышвырнут — вот будет веселье. И куда я пойду? К Димону разве что, он сейчас недееспособен и защитить свою кухню не сможет. И кстати, писем мне уже с десяток написал, а я никак не соберусь прочитать, только оповещения на часах смотрю.

Даша молчала до сих пор, как будто давая мне время обдумать ситуацию и срочно исправиться, пока не стало поздно, и к счастью, не знала, что мой мозг использует освободившиеся ресурсы не на то.

Я подумал, что у Димона, наверное, будет даже удобнее, и от него, в случае проблем, можно будет откупиться деньгами, тяжко вздохнул и молча поднял свои трупные пакеты, по очереди взваливая на плечи. Хорошо, что раздеться не успел.

Даша с мрачным видом проводила меня до дверей, я решил предпринять последнюю отчаянную атаку, на этот раз не включая свой бесполезный язык, а ограничившись унылым, до глубины души несчастным взглядом собаки, которой её человек сказал, что «хороший мальчик» — это, внезапно, кот.

— Блин, Соболев, что ты устроил? — вызверилась Даша.

Я держал язык зубами, не давая ему возможности всё испортить, потому что успел понять, что то, что для меня аргумент, для Даши — сотрясание воздуха и шалости маленького мальчика, а то, что аргумент для неё, для меня — девчачьи заморочки, не имеющие отношения к реальной жизни. Объяснять ей, что сумма с пятью нулями способна впечатлить мальчика любых размеров, я не стал — это бесполезно. Пусть себе спорит с собственными аргументами и трактует моё молчание как хочет, она гений, она меня всё равно в итоге оправдает и от всего отмажет.

Я оказался прав — она уложилась минуты в три, я даже не устал держать пакеты на плечах, и круассаны даже не остыли, через пять минут мы пили кофе, и она мне рассказывала, что я не прав, но я потихоньку исправляюсь, я не перебивал. Потом она вроде как успокоилась и чуть более близким к реальности тоном спросила, как я мог предложить ей платья, и кстати, почему.

— Потому, что если бы кто-нибудь захотел использовать для алхимических дел мою, например, кухню, я бы не отказался получить за это что-нибудь, хотя бы в качестве арендной платы и моральной компенсации. — Даша изобразила лёгкое удивление, и я решил приоткрыть завесу тайны, осторожненько: — Здесь может потом... э, попахивать. Химией. Не сильно, но день-два. И ещё для реакции нужна довольно высокая температура, мне придётся прогреть всю комнату. И испарения ещё будут. Может быть... влажновато. В самом страшном случае, вряд ли, но может быть... обои отвалятся, — я сделал страшные глаза и тут же изобразил взрослого и ответственного человека, я умею вводить людей в заблуждение, я так на работу устраивался: — Но если отвалятся, я новые приклею, у меня скилл прокачан, я так десять сессий закрыл.

Даша невольно заулыбалась — я коварен, я напомнил ей один момент, как я когда-то клеил обои в её кабинете, плохо клеил, тогда было стыдно, но сейчас пригодилось.

— Я с тех пор сильно вырос, — изобразил самодовольную улыбочку я, она всё-таки рассмеялась и я понял, что победил — женщина, которая смеётся, не отказывает.

***

3.4

Женщина допила кофе, превратила свои волосы из бешеных макарон в серьёзные спагетти, оделась сексуальной училкой и пошла учить таких же балбесов, как я, только перспективных, напоследок пообещав меня в очередной раз отмазать и поставить какую-нибудь практику — встречаться с училкой удобно.

Я доел, убрал на кухне, попрятав и повыносив из комнаты всё, что не было приколочено, а остальное накрыв плёнкой, и пошёл искать в интернете формулу.

Автоматически загрузившийся почтовый ящик показал уже пятнадцать сообщений — одно от Марии, которая одновременно талантлива и беспомощна, там были параметры резервуара и желаемый размер гранул сорбента; одно из банка, о том, что мой счёт пополнился на сто косарей, а потом похудел на пятьдесят с копейками; одно про друзей балтийской нерпы, это Даша с моего ящика за них голосовала; одно уговаривало меня вернуться в игру; остальные — от Димона. Я присвистнул и покачал головой — разошёлся пацан, сильно его, видать, клавиатура Зуки прижала.

Открыл первое письмо, там было много ярких картинок, стандартное сообщение о том, что мой друг с пафосным ником приглашает меня в игру и присылает мне в подарок сто золотых, к подарку было прикреплено сообщение: «Тёма, я в шоке, тут реально как реал, прям реалистично очень!»

Открыл второе — подарок тот же, сообщение новое: «Позвони мне, я в жопе».

Третье: «Уже всё норм)».

Дальше: «Нет, всё-таки позвони. У меня патроны кончились, а я не нашёл, как это взломать(».

Следующее: «Только не сейчас, не звони мне! У меня тут адский махач, боженьки, как я хорош, как мощны мои лапищи, я их столько положил, штык-нож — оружие богов, муахахах».

Дальше подарки кончились и начались просто приглашения в игру с прикреплёнными скринами, много, целая серия сообщений с видами какого-то города с высоты птичьего полёта, я ничего не понял.

Потом шло сообщение о каких-то багах, адресованное, внезапно, техподдержке, я открыл подробности и прочитал, что на мой ящик это письмо было переадресовано с ящика Димона. Он что-то говорил про письма, которые надо разобрать, но я-то здесь при чём? Из меня техподдержка может получиться только если техника будет крениться, я буду изображать атланта. М-да. Ну ладно, попробуем.

Я внимательно прочитал письмо, дважды. Понял, что нихрена не понял, написал в ответ: «Спасибо, что обратились в нашу очень крутую поддержку, ваше письмо очень важно для нас. По поводу вашей проблемы мы пока ничего сказать не можем, попробуйте сменить браузер, а если не поможет, то пришлите нам пять наборов скринов из пяти разных браузеров, будем смотреть. С уважением, техподдержка». Перечитал. Убрал «очень крутую» поддержку. Передумал и заменил на «хорошую, годную». Отправил. Открыл следующее письмо.

На руке зазвонили часы, я с непривычки дёрнулся, потом ответил:

— Да?

— Тёма, у тебя проблемы. — Даша, как всегда с порога радует, моя девочка.

— Что случилось?

— Тебя заменили на лабораторках, но на практику тебя брать никто не хочет, я написала О’Жаку, он требует тебя лично. Я надеюсь, ты ещё не начал?

— Нет ещё.

— Приходи в Академию, сразу к О’Жаку, он обещал тебе какое-то дело. Говорил «несложное», но что-то у меня плохое предчувствие. Ты больше ничего не ломал, не взрывал?

— Расслабься, это она мне просто какое-то задание западлистое придумала, не переживай, я уже привык, проза жизни.

— Тёма, блин, на кого ты работаешь?

— Когда как. В данный момент — на Теслу.

Даша рассмеялась, вздохнула:

— Клоун. Ладно, приходи. Давай.

— Ага, — я отключился, выключил комп и стал собираться к тёте, которая внезапно мой декан.

***

3.5

Перед кабинетом О’Жака опять топталась очередь, но на этот раз скромная — три эльфийки и что-то несуразно-бесполое с зелёными волосами — иномирская делегация какая-то, что ли. Я посмотрел на секретаршу, в которой запасов флегматичности было больше, чем шерсти в Мармоше, она мазнула по мне равнодушным взглядом и нажала на кнопку интеркома, устало вздохнув: «Он пришёл». С той стороны раздался львиный рык и меня пригласили в кабинет взмахом пилочки для ногтей. Я вошёл.

В кабинете декана, как всегда, было непонятно — здесь стены то приближались, то отдалялись, отвечая настроению хозяйки. Сами стены могли быть позолоченными из Лувра, а могли изображать граффити с изнанки Бруклина, когда как, неизменным всегда оставался только большой стол в форме буквы «Т», длинной стороной нацеленный на входную дверь, и кресло с компьютером по ту сторону, в кресле госпожа декан работала, а на столе — возлежала, принимая не особенно желанных гостей в львиной форме. В данный момент на меня со всех сторон надвигались старинные книжные полки, потолок изображал что-то библейское, а по столу угрожающе шла на меня госпожа алхимик, которая одновременно тётя и лев.

— Здравствуйте, — кивнул я, я вежливый.

— Доброе утро, Соболев, — вздохнула тётя, она тоже вежливая. Подошла к краю стола и перетекла из здоровенной зверюги в маленькую женщину в спортивном костюме, села на край стола в иронично-расслабленную позу бодхисаттвы и стала болтать ногой.

Я ждал. Она на меня смотрела. Я не понимал, что происходит, но начинать разговор не хотелось — я уже сегодня убедился, что язык — не самое моё сильное место, если женщина хочет поговорить — пусть говорит за обоих. Женщина молчала и смотрела на меня так, как будто я был диваном, который ей, вообще-то, не нужен, но почему-то нравится. Каких-то действий от меня, судя по всему, не требовалось, так что я окончательно расслабился и вернулся к своим планам по производству заводского объёма очищающего вещества силами одной Дашиной кухни и одного жмота. По спине под курткой медленно текла капля пота, но меня это уже не волновало — я сегодня спозаранку только то и делаю, что потею как скотина, если я отдам свой свитер Даше, у неё случится передоз.

— Какая красота, — наконец медленно произнесла тётя Оля. Я приподнял брови, но промолчал — я в курсе, что выгляжу вполне ничего, хотя бы потому, что люди готовы платить деньги за то, чтобы я научил их выглядеть хоть немного так же, но какое это имеет отношение к данной ситуации, понять было сложно. Я и не пытался — я давно забил на попытки понять прелестных дам, перенаправив все силы на то, чтобы научиться с ними сосуществовать к взаимному удовольствию. Тётя-декан, очевидно, получала удовольствие от того, что я тут стою, молчу и потею — значит, делать ничего не надо, а то можно всё испортить.

— Эх, ладно, — тётушка прекратила любоваться, встала и пошла по столу к компьютеру, спрыгнула в кресло, потом на пол, уселась и жестом меня подозвала: — Подойди сюда, дело есть.

Я подошёл. Она придвинула к себе пачку документов, пролистала и посмотрела на меня.

— Много пропускаешь, Соболев.

Я молчал. Да, пропускаю. Потому что езжу «по делам», которые она для меня находит — то туннель в другой мир строить буровзрывным способом, то водоросли биохимически утихомирить, чтобы кораллам не мешали расти, то старинный храм разобрать так, чтобы цемент растворился, а кирпичи остались. Она об этом знает, я об этом знаю, она знает, что я знаю — о чём тут говорить?

Тётя вздохнула, отложила документы и влезла на кресло с ногами.

— Ладно, не будем тянуть талисман Академии за половые признаки, скажу прямо — у меня есть то, что нужно тебе, у тебя есть то, что нужно мне, было бы прекрасно помочь друг другу, не так ли?

Я медленно, уверенно кивнул, помогать друг другу — это правильно. Она опять взяла бумаги.

— Ты хочешь на сегодня отпроситься?

— Да.

— И ещё ты хотел заполучить на практику Теслу?

— Да.

На самом деле, я уже в этом сомневался, но лучше не ломать диалог.

— Но в отсутствие Теслы ты был согласен на эльфийку с ножом, которую видел здесь в прошлый раз?

Я решил пока не кивать, на всякий случай. Тётя нахмурилась.

— Эта, как ты изволил выразиться, «эльфийка» — мадам Гринь, маг огромной силы, и ценный, импортный специалист очень редкого профиля, в данный момент она по контракту работает у нас завкафедры пространственно-временных манипуляций, и будет работать ещё два года, если будет жива-здорова.

Ага, то-то она была одновременно везде — значит, мне не показалось. Пространственник... Круто, чё. Вот только ко мне это каким боком относится? У меня она никогда не вела и не будет вести, с моим уровнем дара мне такая магия не светит.

— Да, она не вела у тебя, она вообще мало преподаёт, занимается в основном методистской работой, курирует дипломы и практики, участвует в научных исследованиях. Но с ней есть... небольшая проблема, — тётя начала мяться и отводить глаза, я начал понимающе усмехаться — ну конечно, поэтому надо срочно заюзать Соболева, безотказного решателя проблем, который, к тому же, на контракте в ордене. Променял перчатки Мерлина на десятилетнюю кабалу с размытыми границами обязанностей, так что любой каприз исполнить по факту обязан. Угу. И что дальше?

— Мадам Гринь мы заполучили к себе в Академию... не совсем по её воле. Она на контракте, как и ты, но в контракте есть пункт, позволяющий его расторгнуть в одностороннем порядке, если продолжение соблюдения его условий угрожает жизни или здоровью сторон. И вот мадам Гринь... вплотную подошла к этому пункту.

Я тяжко вздохнул, расстегнул куртку, снял и бросил на стол, подальше. Придвинул себе стул и сел, положил руки на стол.

— То есть, говоря человеческим языком, вы, шантажом и угрозами, приобрели себе ценного специалиста из другого мира и заставили пахать. В процессе работы специалист слёг. Это позволяет специалисту разорвать контракт, чего вы, естественно, не хотите. Вопрос — при чём здесь я? Я не доктор.

— Ты — как раз то, что нужно, Тёма, ты лучше любого доктора, — улыбнулась госпожа декан, развернула мне листок и ткнула пальцем: — Вот тут подписываешь, я телепортом отправляю тебя к мадам Гринь, ты отбываешь у неё до обеда — и свободен до понедельника. Одно условие — ты должен заставить её хотя бы несколько минут просидеть в одной позе и молча.

У меня отпала челюсть.

Тётя даже смеяться не стала. Сунула мне ручку и стала объяснять:

— У мадам Гринь пространственно-невротическое расстройство на почве плохой погоды, медленных машин, тупых студентов и нерадивых лаборантов, ей не хватает зелени эльфийских лесов, пения райских птиц и храпа мужа по ночам. Муж сбежал в командировку, когда у неё это началось, три дня назад, для неё это — почти вечность.

— Вы хотите, чтобы я храпел вместо него? — с постной миной поинтересовался я.

— Что угодно можешь делать, просто иди к ней и делай, что она скажет, скорее всего, это будут садово-огородные работы, справишься. Выдержишь у неё до обеда — и сегодня у тебя практика. Заставишь её успокоиться — будешь свободен до понедельника. Беспроигрышный вариант, ты согласен?

Я чуял подвох, вот чуял, но всё равно подписал. Я просто очень люблю бабло и лениться, иногда даже готов ради этого раскошелиться и напрячься.

Тётя взяла у меня бумажку с таким довольным видом, что я подумал, что надо было требовать неделю отпуска, но было поздно — мне левитацией сунули куртку и толкнули в телепорт.

***

3.6

— Па-а-берегись!

Я пригнулся, над головой просвистело ведро, но не упало, я проследил за ним взглядом — ведро держала не по-эльфийски фигуристая эльфийка, стоя на стремянке и беля из этого ведра потолок мохнатой щёткой. С одной стороны стремянки свисали не по-эльфийски крупные алые бусы, с другой — по-эльфийски русая коса в моё предплечье толщиной, сама эльфийка сноровисто добелила потолок, швырнула ведро куда-то в неведомые дали и широко улыбнулась мне, делая шаг со стремянки:

— Лови! У-ух!

Я подставил руки и поймал ворох цветных юбок, белую вышитую рубашку и торчащие из вороха сапожки, бусы и косу. Всё это богатство тут же сигануло как лань через всю комнату и поймало ведро, не дав ему долететь до пола, подмигнуло мне эльфийским голубым глазом и сигануло в окно.

Я всё ещё стоял посреди просторной кухни, сочетающей стили хай-тэк и хай-так, держал руки в позе ловителя эльфиек и смотрел, как на меня медленно падает стремянка.

Поймал, поставил ровно — я сегодня техподдержка. Осмотрелся.

В комнату вошла та же эльфийка, только в сарафане. Я сглотнул слюну и представился, я вежливый:

— Соболев, Артём, на практику. Мадам Гринь?

— Мадемуазель, — качнула головой эльфийка, кивнула куда-то за окно, — мадам вон, с ума сходит.

— И... давно она так?

Мадемуазель махнула рукой и стала складывать стремянку, я кинулся помогать, она стала отбиваться. В итоге мы сошлись на том, что я убираю, а она готовит чай с блинчиками, и не успел я унести стремянку и собрать строительный мусор, как на столе уже всё стояло готовое. Я выкатил глаза на лоб, она отмахнулась:

— Я тоже пространственник.

— Офигеть. Я тут, по ходу, единственный человек со слабым даром, — я закончил уборку и сел за стол. — Так что с ней?

— Множественное пространственно-временное невротическое расстройство, — печально вздохнула мадемуазель, намазывая блинчик вареньем, — это у неё давненько зрело, но на днях вот бомбануло окончательно, когда папа уехал. Ей прописали отдыхать и наслаждаться жизнью, но она не умеет, поэтому мигом нашла себе миллион дел, тысячу проектов и сотню подработок, пару дней назад притащила это всё в Академию, после чего её посадили под домашний арест с лишением интернета, но это мало помогло. В вашем мире нет специалистов по лечению эльфов, да и эльф она... довольно спорный. Мы обращались в её мир, но там нас, мягко говоря, помоями облили и сказали, что эльфов не лечат, потому что эльфы не болеют, если эльф плохо себя чувствует, значит он неправильно живёт, и что как только она всё поймёт и изменит свою жизнь, ей станет лучше. А по факту сказали, чтобы мы не делали вообще ничего, потому что сделаем только хуже, она должна сама из этого выкарабкаться. Так что вот, сидим, ждём, я за ней вроде как присматриваю, хотя смысла не вижу в этом, у неё дар сильнее и опыта больше, мне за ней не угнаться.

— М-да, — я отпил чая, мадемуазель хотела ещё что-то сказать, но её опередила мадам, внезапно возникшая на подоконнике:

— Мне кости моете? Я знаю. Блинчик дай откусить срочно, мне надо!

Мадемуазель пожертвовала мадам свой блинчик, мадам исчезла в окне и тут же вошла в двери:

— Я с вами буду. А то сидите тут, — достала из воздуха тряпку и стала протирать плиту. Плита была чистая, но я решил об этом промолчать.

Мадемуазель налила мадам чашку чаю, мадам как опытный скалолаз взобралась мне на плечо и стала болтать ногой, попивая чай, при этом продолжая возякать тряпкой по плите в трёх метрах от меня, у меня извилины в узлы сворачивались.

— Как вы это делаете?

Она залихватски подмигнула и гордо проскандировала:

— Мастерство не пропьёшь, не проешь, не про... кхе-кхе, — я постучал её по спине, она допила чай и спрыгнула с моего плеча, тут же запрыгнув туда ногами и начав протирать полку, посмотрела на меня оттуда, а пальцем указала от плиты: — Практикант?

— Да.

— Отлично, огород пахать будешь, ты здоровый, должно получиться. Лосика возьмём и пойдём. Ло-ось!

По ту сторону окна возникла здоровенная рогатая голова и посмотрела на нас всех грустными глазами. Мадемуазель тут же сунула лосю блинчик, который он осторожно взял, а мадам спрыгнула с моего плеча на спину лосю, а оттуда — куда-то в неведомые бурьяны, на прощание крикнув:

— Дай скотине воды попить, а я пока плуг найду!

Мадемуазель достала из воздуха кастрюлю воды и поставила на подоконник, лось сунул туда морду и стал шумно пить, я вопросительно посмотрел на эльфийку. Она смущённо отмахнулась:

— Это мамин фамильяр. Она его очень стесняется, поэтому в общественных местах делает вид, что они не вместе и она его не знает. Но услугами пользуется. Она его по ошибке призвала, но ритуал проводится один раз, его нельзя отменить, так что... кого призвал — с тем и живи, короче.

Я с опаской смерил взглядом морду в пол-окна размером и рога, уходящие далеко за пределы окна — попробуй поживи с таким бегемотом. Лось внезапно оторвал взгляд от кастрюли и посмотрел прямо на меня, как-то даже нехорошо стало. А мне ещё на нём каким-то образом пахать, м-да.

В двери влетела мадам Гринь и подняла одну бровь под потолок, наступая на меня с угрожающим видом:

— Чё, лосика моего обсуждаете, да? Да? Да?! Я знаю. Быстро срочно мне чаю, прям щас!

Я отдал ей свою чашку, она взяла её одной рукой, второй потрепала по холке «лосика», ещё одной рукой достала из воздуха пухлый фотоальбом и раскрыла, рассыпав десяток фотографий, но успела их поймать, не дав долететь до пола. Ещё одной рукой указала мне на фото остроухого мужчины с серым лисёнком:

— Во, гляди, фамильяр моего папы — лис, круто, да? А вот мамин, — палец указал на ещё одну копию мадам Гринь, только пережившую голод и неурожай, — у мамы синичка, маленькая, женственная, поёт — очень по-эльфийски, скажи? А вот брат, у брата выдра — да, не очень круто, но у неё хотя бы пальчики! А вот мой, — очередная рука мадам истеричным широким жестом указала на лося, он поднял глаза, исподлобья глядя на мадам и медленно сёрбая воду со дна кастрюли. Понял, что все на него смотрят, и сёрбать перестал. Потом нахмурился и продолжил, всем выражением лица демонстрируя, в каком месте он видал всяких недовольных.

Мадам шмыгнула носом, вялым жестом отправила альбом в неведомые дали и отпила моего чая. Мне лося даже как-то жалко стало, я решил за него заступиться:

— Не ну... лось и лось. И чё? Зато он... ну... большой?

Мадам патетично запрокинула голову и простонала:

— Но у него даже пальцев нету!

— Но как-то же ты его призвала, фамильяры не приходят просто так, — я переводил взгляд с лося на мадам и пытался найти что-то общее. Пока не очень получалось.

— Ну... — мадам внезапно смутилась и стала ковырять носочком пол, — я вообще единорога хотела, но что-то напутала и получился вот он, — ещё один печальный жест в сторону лося, медленно пьющего воду и изображающего оплот безмолвного осуждения всех и вся.

Мадам вздохнула и полезла мне на голову, протирать люстру. Натирала плафон и бурчала:

— Ну лось и лось, и чё? Я вот тоже так говорила. Ну лось. Подумаешь! Лови меня.

Я поймал, она повозилась, задумалась и осталась лежать. Внезапно серьёзно на меня посмотрела и сказала:

— Реакцию моей семьи надо было видеть. Родители, конечно, держались, но брат тренировал своё чувство юмора долго. Пока я не научила лосика петь, — её лицо медленно расплылось в нехорошей улыбочке, голубые невинные глаза прищурились в предвкушении. Мадам спрыгнула с моих рук и с нежностью посмотрела на лося: — И вот тут началась самая жара. Да, чудовище? — она встала в гордую позу и взмахнула тряпкой как генеральским жезлом: — Спой!

Лось достал бесконечно укоряющую морду из кастрюли, прокашлялся басом и впечатляюще уныло запел:

— За-ацветали яблони и гру-уши...

У меня челюсть сначала отвалилась, потом встала на место и поползла выше, пытаясь закрыть слуховые каналы — лось пел мало того, что сильно мимо нот, он ещё и в ритм не попадал, и слова путал, в сумме выходило что-то такое, что причиняло ушам почти физическую боль. Мадам с ухмылочкой понаблюдала метаморфозы на моём лице, посмотрела на дочь, сидящую с выражением бесконечного святого терпения, перевела взгляд на лося и изобразила жест дирижёра, сгребающего весь звук в кулак:

— Всё!

Лось замолчал и с облегчением сунул нос обратно в кастрюлю. Мадам посмотрела на меня и гадко улыбнулась:

— Даже тебя пробрало, ага? А ты прикинь, эльфам как, с их повальной музыкальностью? Вот, — вздохнула и помрачнела: — Короче, выгнали нас с лосиком.

— Ты сама ушла, — буркнул лось в глубины кастрюли, мадам пожала плечами:

— А может, и сама. Вообще, меня сначала пытались выгнать, и я не ушла. А потом я сама ушла, и меня пытались вернуть, но я не вернулась.

— Не ушла, а украли, — ещё тише пробурчал лось, заранее прижав уши. Мадам вспыхнула:

— Да конечно, щазже! Украдёшь меня! Мы просто сбежали вместе, и поженились, по полному обряду единения душ, чтобы наверняка. Я думала, я оборотнем стану, будем вместе бегать и дуреть по полнолуниям. А вот почему-то фиг, сказки врут.

Лось медленно тяжко вздохнул во всю мощь лосиных лёгких, мадам вздохнула с ним одновременно, и с тоской посмотрела в окно, куда-то вдаль. Я заметил, что мадемуазель со страшной силой семафорит мне глазами, требуя что-то сделать, я пока не въезжал, что именно, она показала на часы, я посмотрел на свои — и чё? Пара оповещений добавилась... И вдруг подумал, что мадам наша Гринь стоит себе тихо и мирно, тряпку в руке держит, по всей кухне не расползается. Госпожа декан требовала от меня две минуты мадамовой неподвижности, а сколько прошло? Что я такое делал, интересно?

— Так, всё, рассиделись тут! Работать, негры, солнце ещё высоко! — мадам поставила на стол мою чашку, бросила в меня тряпкой, вскочила на лося верхом и ухватила его за рога как велик за руль, разворачивая кругом, обернулась ко мне: — Быстро давай допивай и за плуг, ты тут студент на практике или кто? Срочно быстро мне, прям щас! Кабанчиком тыгдык-тыгдык! Огород сам себя не вспашет!

Я молча кивнул — если у мадам огород, когда у всего остального мира последние листья на деревьях суициднулись, то что я могу сказать?

Допил чай, снял куртку и пошёл.

***

3.7

Пока я дошёл, мадам запрягла лося в плуг, я такое в первый раз в жизни видел. Лось изображал скалистый остров невозмутимости посреди бушующего океана мадамовой энергии, и мужественно стоял на месте, в какую бы сторону мадам его ни толкала, так что к тому моменту, как я до них дошёл, вспахано было ровно ничего. Огород выглядел странно — на небе виднелась чёткая полоса между «там» и «здесь», «там» была осенняя питерская хмарь, а «здесь» по синему небу плыли овечки-облака и солнце уверенно поднималось к зениту. Тем не менее, края огорода я почему-то не видел, поэтому решил спросить:

— А сколько пашем-то?

— А до столбика, — мадам ткнула пальцем куда-то в горизонт, где я, со своим овер100процентным зрением никакого столбика не увидел.

— Где?

— Да вон же, ну вот, — она продолжала тыкать пальцем, я наклонился, пытаясь поймать её прицел... и получил щелбан по уху. Мадам захихикала и отпрыгнула от меня подальше, заливаясь радостным смехом: — Ты чё, студент, забыл, с кем дело имеешь? Я пространственник, у меня огорода столько, сколько мне надо.

— Вопрос не снимается, — вздохнул я, потирая ухо, она показала язык:

— Ты паши, я решу, где остановиться.

Я мрачно взялся за плуг, мадам взялась за шею лося и повела его вперёд. Я решил опять заняться своим супер-секретным заданием и осторожно спросил:

— Так говоришь, ты была нормальным эльфом до свадьбы?

Лось подозрительно надсадно закашлялся, мадам треснула его по шее и притормозила, начиная идти со мной вровень. Как-то странно на меня посмотрела, то ли с желанием ударить, то ли с ностальгией, вздохнула:

— Ну как — нормальным... Ну, внешне — да. Обычным была эльфом, тощим-страшным, арфа там, песни-танцы. Да, нормальным была эльфом. — Лось опять закашлялся, мадам грозно на него посмотрела и сделала вид, что ничего не слышала. — Были, конечно, свои особенности, но в целом всё как у всех было. Жила себе. А потом свадьба, обряд единения, и вот, — она очертила жестом всю себя, посмотрела на меня большими честными глазами, как будто сама вот только что подошла, а оно уже всё вот так было, и она вообще ни при чём, сама удивилась. Я изобразил молчаливое полное понимание, я умею, у меня большой опыт. Мадам помолчала и продолжила: — Судя по тому, что я вот такая стала, а он нифига не изменился, он меня любил больше, чем я его. Он только петь стал хорошо, а я — вот, — она развела руками, посмотрела на свою грудь, взвесила в ладонях, как будто пытаясь по весу определить количество мужниной любви. Пришла к какому-то выводу и кивнула сама себе, посмотрела на меня, я быстро отвёл глаза. Она сделала вид, что паузы не было, продолжила: — Ну и вкусы немного изменились. В еде, в одежде. И огород я полюбила, хотя это вообще-то его огород, у меня сад, во-он там, мне раньше только деревья нравились.

Она замолчала, я решил щупать почву дальше:

— А что тебя подкосило-то так, что аж с работы попросили?

— Град у нас был! — сделала круглые глаза мадам, подпрыгнула и раскинула руки, показывая, какой именно был град: — Я такая сижу, а он такой ка-ак бабах, и грохотом таким пыщь, пыщь! И я такая — моя малинушка родненькая, не дам погибнуть! И поскакала ловить его.

Я сам вытаращился как рак, пытаясь это представить — сомнений в реальности истории после всего увиденного сегодня вообще не возникало.

— Ну ты даёшь, конечно, мадам Гринь... Всё поймала?

Её вытаращенные в восторге глаза за секунду заблестели слезами, она остановилась и шмыгнула носом:

— Не всё... Вон там вот, в уголочке, чуть-чуть не поймала, вся малинка нафиг... попадала, — она сгорбилась и надулась, я отпустил плуг и предложил в её распоряжение свой свитер, видавший сегодня некоторое дерьмо, но всё ещё мягкий. Мадам уткнулась в него носом, посопела, шумно высморкалась, я честно надеялся, что в платок, отодвинулась и опять радостно засияла: — Да фигня, там чуть-чуть, ещё много осталось. Хочешь? На! — и мне в рот прилетела эльфийская ладошка, полная малины, вогнав всю пригоршню чуть ли не в глотку. Я наклонил голову, пытаясь вернуть малину на место, вернул, стал жевать, меня тут же схватили за подбородок и стали помогать: — Ну давай шевелись уже, ну, жуй-жуй-жуй! Чё ты такой медленный?! Полдня пашем, нифига не вспахали! Давай, студент, ну ускорься уже, ну! Мне надо, бесишь меня, блин, срочно!

Я дожевал малину, проглотил, осмотрел бескрайние просторы огорода и вальяжно опёрся о плуг, с улыбочкой спрашивая:

— Мадам Гринь, у тебя минеральные удобрения есть?

— Есть, — осторожно кивнула мадам, — надо?

— Надо. Давай их сюда, ща я тебе капитально вспашу всё, что захочешь.

***

3.8

Через полчаса потения в перчатках я стоял у кромки бескрайнего непаханого поля и объяснял мадам технику безопасности:

— Стоять тут, молчать и не дышать, пока не бабахнет. Ясно?

— Чё, совсем не дышать? — хлопала глазами она.

— Вообще не дышать. Не боись, это не долго.

— Ладно. И не шевелиться? Прям стоять тут всё время?

— Именно тут.

— Ладно. Давай жги, я уже устала стоять тут, полдня стоим. Давай. Ну давай!

— Ш! — я изобразил сурового хозяина бабахалки, сосредоточился и повёл рукой над ведром серо-синей жижи, шёпотом объясняя свои действия: — Делаю десять рядов по сто лунок, хватит? Кивай.

Мадам закивала, пуча глаза от усилий и закрывая себе рот двумя руками. Я одобрительно кивнул и поднял вторую руку, выгребая из загашников все свои крохи магических сил. Огород мадам имел какую-то особую ауру и колдовать здесь было легче, так что я был почти уверен в успехе. Жидкость из ведра поднялась в воздух, приняла форму куба, вытянулась и разделилась на маленькие кубики, которые выстроились в десять рядов по сто капель.

— Расстояние между лунками руками покажи мне.

Мадам развела руки, показывая расстояние, я прикинул и раздвинул капли на это расстояние, крайние улетели куда-то к горизонту, ну да пофиг, хозяин — барин.

— А между рядами?

Мадам опять развела руки, я раздвинул ряды капель и скомандовал:

— А теперь вообще не шевелись, а лучше спрячься за лося.

Мадам щёлкнула пальцами, перед ней возник лось с плугом, она за него спряталась и показала большие пальцы. Лось посмотрел на меня с сомнением, я жестом предложил ему закрыть глаза, он закрыл.

Я опустил руки и капли погрузились в землю. Я выставил магический таймер, тоже спрятался за лося, присел и закрыл уши. И по огороду мадам побежали пулемётной очередью короткозамедленные фонтанчики взрывов, в десять рядов, как грёбаный поющий фонтан, только из чернозёма.

Мадам забила на все мои предупреждения и выглядывала из-под пуза лося, с раскрытым ртом созерцая огородную пиротехнику, лось держал глаза закрытыми — он вообще, по ходу, не любитель авантюр.

Взрывы отгремели, в воздухе повисла пылюка и немного дыма, мадам Гринь радостно вскочила на спину Лося и с визгом раскинула руки:

— Вот это, я понимаю, годная магия! Дочь! Тащи картоху срочно, ща тебе мамуля покажет аццкого фермера!

Прямо перед нами грохнулся с высоты в полметра грузовик, в деревянном кузове лежала картошка, в которую мадам Гринь с громким: «Уи!» нырнула прямо со спины Лося, вынырнула и скомандовала:

— Картошка-картошка, садись понемножку! — и повторила мой жест магического пиротехника. Картофелины построились в десять рядов по сто, разлетелись чётко над лунками, а потом со звуком горного оползня рухнули вниз. Мадам довольно отряхнула ладошки и улыбнулась мне: — Красота. А лосик закопает. Да? — похлопала лося по крупу и жестом пригласила меня в дом, который с этой стороны выглядел как избушка, а изнутри был больше раз в десять. Я качнул головой:

— Мадам Гринь, мне домой надо, работы море. Давай я тебе телефон дам, если буду срочно нужен — ты меня наберёшь.

— Давай, — у неё в руках возник мой телефон, она молниеносно набрала свой номер, щёлкнула себя на аватарку и выбрала рингтон, а через секунду телефон вернулся в мой карман, а у неё в руке зазвонил ещё один, она сбросила и щёлкнула на аватарку уже меня, ехидно улыбнулась: — Грязный, чертяка, смешной такой. Сойдёт. Как тебя зовут?

— Артём. Соболев.

— Соболев, алхимик, ага. Годится, у меня мало алхимиков, — она спрятала телефон, сунула мне мою куртку и подняла руку, но остановилась и задумалась: — А что за работа тебя ждёт? Может, я помогу, а ты потом сразу ко мне? У меня огород большой, мне понравилось сразу так — вжух! — и готово. А?

— Алхимическая работа, мадам Гринь, там спешить нельзя.

— Да? Жаль. Ну ты заходи, если что. Пока! — и толкнула меня в телепорт, из которого я выпал в центре маминой гостиной. В ботинках, в которых только что ходил по огороду. Офигенно.

Дома никого не было, пасмурное утро почти не давало света, я снял ботинки и дошёл до выключателя, щёлкнул и осмотрелся — на столе конфеты и обёртки, под столом пустая бутылка от вина, на люстре кружевные трусы. В целом, я конечно рад, что у мамы всё хорошо, но о смене замка могла бы и предупредить.

Пропылесосив центр комнаты, я забрал из кладовки выварку, из холодильника — бутерброд, а из вазы — конфету, и пошёл к Даше.

***

3.9

Когда пришёл, время подходило к обеду. По дороге я задумался о том, что мне нужны формы для гранул сорбента, и купил в оптовом все формы для льда, которые у них были, потом купил ещё гору нужных штук и немножко ненужных, но приятных. Получилось много, так что к Даше я опять пришёл с мешком, только на этот раз не похожим на труп, к счастью. Потому что меня увидела соседка, с которой я каждый день культурно здоровался, а в спину слышал то «бандит», то «наркоман», вот бы она меня с трупами увидела.

На Дашиной кухне я собрал систему вентиляции, нагрел нужное количество воды, бахнул туда первую порцию реактивов... и на руке зазвонили часы. Я решил не отвечать, потому что как раз мешал варево какой-то круглой деревяшкой, найденной у Даши на кухне. Мешать надо было строго в одном темпе и в одном направлении, так что звонивший был в пролёте. Так я думал. Пока из часов не раздалось:

— Алло, Тёма?

Я охренел — я пока не разбирался с часами подробно и не знал, что они так умеют.

— Алло? Кто это?

— Это Мармоша... в смысле, Мария! Ну ты понял, короче. Как там у тебя дела?

— Нормально, — я старательно мешал густеющее варево, мешать становилось тяжелее.

— Я там тебе выслала подробности на почту, мы нашли место, куда надо будет поставить контейнер с сорбентом, ты же гранулы делаешь как я сказала, я надеюсь? Ты письмо прочитал?

— Да.

— Вот. Воду спустим через этот контейнер, а потом спреем обработаем резервуар. Ты же спрей сделаешь?

— Сделаю, — с натугой прошипел я, одной рукой удерживая выварку, а другой продолжая мешать, пот лил с меня ручьями, столбик термометра медленно рос, преодолев отметку «сорок» и не собираясь останавливаться.

— У тебя всё нормально, Тёма?

— Всё отлично, Мармончик, если не считать того, что меня выгнали из дома, всё утро я пахал огород на лосе, а прямо сейчас мой лучший друг носится по какой-то игре, свалив на меня вопросы своей техподдержки.

— Димка в порядке, я слежу за ним.

— Ты б за собой бы уследила хотя бы, пушистое приключение.

— Так, ну-ка ну! Я теперь мадам Тесла, говори со мной уважительно, ребёнок тебя слышит!

— Ребёнок, твоя мама — ходячий пипец, будь с ней осторожен!

— Иди ты, гад! Подумаешь, воду понюхала! Там скользко было!

Мармоша бросила трубку. Я увидел в густой массе мелкие пузырьки, сверился с рецептом и выключил плиту — она не давала нужной температуры, так я и думал. Снял футболку, вытер ею потную физиономию и бросил на пол в угол — потом уберу, всё равно мебель таскать и полы мыть. Ещё раз перечитал рецепт, попинал ногой штабели термоизоляционного бутерброда на полу, проверил устойчивость горелки и подставки. Подумал, и снял с себя всё, кроме трусов — сейчас температура ещё поднимется, будет ад. Переставил выварку на подставку, зажёг горелку и стал понемногу досыпать следующий реактив, медленно мешая и чувствуя, как волосы на ногах скручиваются от жара.

И на руке зазвонили часы. Я дёрнулся, сыпанув больше порошка, чем надо, стал мешать быстрее, часы продолжали трезвонить, я пообещал себе снять их, как только освобожу руки.

— Алло, Тёма?

— Да.

— Тём, ты приходил утром? А чего ты не зашёл, надо было позвонить... Слушай, извини, что не сказала про замок, я не успела, он сломался вчера, а я забыла... Тём, ты не обижаешься?

— Нет.

Я мешал варево всё быстрее, с нехорошим предчувствием понимая, что поставил на горелке слишком сильный огонь, температура росла быстрее, чем я сыпал порошок — значит, оно загустеет раньше, и нужная концентрация не получится, а это очень плохо...

— Тёма, так ты приходил или нет?

— Приходил.

Варево начало закипать, пузырьки становились всё больше, я смирился с тем, что эта попытка провалилась, бросил деревяшку и попытался дотянуться до стола, чтобы поставить банку с порошком.

— Я тут просто на обед пришла и увидела, что бутербродов меньше. А как ты дверь открыл?

— Молча.

На руке опять завибрировали часы. Я дёрнулся, чуть не уронив банку, просыпал немного порошка на пол, всё-таки поставил банку на стол и развернулся обратно к выварке. Жидкость стремительно темнела, в рецепте был голубой цвет, а моё варево уже стало густо-синим. Я попытался выключить горелку, но обжёгся и отдёрнул руку, неловким движением повернув ручку и сделав огонь ещё сильнее.

— Тёма? По-моему, ты обиделся.

— Нет, всё нормально.

Варево выдало первый угрюмый «бульк», крупный пузырь лопнул, выбросив вверх каплю синей жижи, деревянная палка соскользнула с края, пошла ко дну и сразу всплыла.

— Тёма?

Я принял последнее отчаянное решение — я просто сниму выварку с подставки. Схватил два полотенца, взялся за ручки и поднял свой алхимический котёл, переставив с горелки на термоизоляционный бутерброд на полу. И только тут понял, что забыл перчатки Мерлина у мадам Гринь. И с моего подбородка сорвалась капля пота, упав прямо в синее варево. И я еле успел отшатнуться.

Бомбануло так, что перед моим лицом пронёсся вертикальный поток синего вспененного желе, сначала вверх, потом вниз. Вниз почему-то упало меньше, чем летело вверх, но тем не менее, хлюпнуло так знатно, что мелкие ошмётки разбрызгало по всему полу и паре шкафов, к счастью, закрытых плёнкой.

— Тёма, что это было? Чем ты там занимаешься?

Я медленно поднял глаза, заранее не ожидая ничего хорошего, но то, что я увидел, всё равно повергло в пучину уныния — на белом потолке Дашиной кухни расплывалось синее пятно слизи, как будто в этом месте прошёл сквозь потолок пьяный призрак Лизун.

— Тёма? У тебя всё в порядке?

— Всё пучком, мам. Я тебе потом перезвоню, у меня тут практикум. Алхимический. Взорвалось кое-что. Чуть-чуть.

— А, ну ладно. Огнетушитель рядом?

— Ага.

— Ну давай, работай. Вечером позвонишь, пока.

— Пока.

Я посмотрел на грёбаные часы, на горелку, аккуратно выключил огонь, повернув рычаг какой-то кухонной штукой с длинной ручкой. Посмотрел на полную выварку синего полуфабриката — в принципе, это тоже можно продать, но нужный концентрат из этого не получится, всё, надо начинать заново. Хорошо, что я всегда беру реактивы с запасом.

Посмотрел на часы, уныло пролистал список контактов, раздумывая, кому бы задать свой насущный вопрос, но так, чтобы не Даше и не маме, и чтобы им потом не рассказали. Выбрал мадам Гринь, набрал и мгновенно услышал:

— Да! Тёма, привет, соскучился?

— Ага. Мадам Гринь, ты у нас мастер домоводства?

— Канэшн!

— Чем можно оттереть с потолка концентрат загустина в стадии загустевания?

С той стороны раздался заливистый смех, потом вопрос:

— А он ещё сиреневый или уже фиолетовый?

— Тёмно-синий, почти чёрный.

— О, это спешить надо. Ща я всё решу, дай мне три секунды.

И положила трубку. Я с удивлением посмотрел на часы, на пятно, вытер пот с лица. И прямо передо мной возникла из воздуха мадам Гринь, с ведром и щёткой:

— Где? Вот? Ого ты дал, конечно! Подсади меня, — и полезла мне на плечи. Я её подсадил, она пощупала пятно, вздохнула и скомандовала: — Ведро дай сюда мне быстро! — я присел за ведром, поднял его к мадам поближе, она макнула туда щётку и стала возякать по пятну, командуя: — Вот так вот наносишь, через полчаса соскребаешь. Запомнил? Записал? Достань блокнот, пиши: «Нанести толстым слоем, снять скребком». Записал? Другой лист возьми, пиши... Ты почему не пишешь, я перед кем тут распинаюсь?!

— У меня руки заняты, я тебе ведро держу.

— Да? Ладно. Лось!

Посреди кухни возник лось, осмотрелся с невозмутимым лицом, как будто каждый день видит свою эльфийку на плечах у полуголого алхимика, оттирающую пятно загустина с потолка. Мадам скомандовала:

— Лось, подойди! Тёма, пересади меня на лося! Бери блокнот, пиши: «Стальные пальцы сжали мою руку, с намёком сжали, не любовно! Аж больно стало». Записал?

— Зачем это? — я писал, я просто делал что мне говорят, иногда лучше не думать.

— Это я книгу пишу, вот в голову пришло, надо срочно записать, — мадам закончила наносить свою штуку из ведра на пятно, подумала, поморщила нос и стала наносить второй слой. И у неё зазвонил телефон, она взяла: — Алло?

Оттуда донеслось: «Мам?»

— Что?

Детский голос проныл: «Где розовые сапоги?»

— В шкафу в прихожей, внизу, третья справа коробка. А зачем они тебе? — с той стороны раздались шаги и грохот, мадам продолжила мазать пятно, повернулась ко мне: — Тёма, пиши: «Идиот, мне же левой рукой расписываться!» Записал?

— Записал.

— Всё, я нанесла, теперь время чётко засеки, полчаса, потом снимай, — из её телефона донеслось: «Ма, там нету!», мадам простонала: — Да блин! — и исчезла.

Я успел подхватить ведро за миг до того, как оно долетело до головы лося, а щётку поймать не успел, она грохнулась на пол, забрызгав плитку чем-то зелёным. Лось аккуратно переступил пятно и отошёл к стене. Я вытер пол, бросил щётку в ведро, осмотрелся, встретился взглядом с лосём. Он смотрел на меня, я смотрел на него. Он вздохнул и сказал:

— Если что, я Толик.

— Артём, — кивнул я.

Повисла тишина, синее желе в выварке тихо шуршало лопающимися пузырьками.

— Время засеки, а то потолок разъест, — посоветовал лось, я кивнул и засёк.

Опять повисла тишина, я старался не пялиться на лося, но всё равно пялился. Осторожно спросил:

— Сколько ты весишь?

— Грузовой лифт есть?

— Нету.

— Слишком много, друг мой, я вешу слишком много.

Он приподнял одно копыто, поставил обратно, изучая это копыто как что-то занимательное. Я прочистил горло и спросил:

— И как ты будешь отсюда выбираться?

— Надо либо чтобы она меня призвала, либо... левитацией через окно.

Я представил летящего лося, мне стало немножко плохо. Потом мысленно прикинул размах его рогов к диагонали оконного проёма, и стало ещё хуже.

И тут открылась дверь. И вошла Даша. И с потолка капнула первая фиолетовая капля загустина, прямо мне под ноги. И я сказал:

— О, привет. А чего ты так рано?

У Даши из рук выпала сумка. Она смотрела на лося, лось смотрел на неё.

— Добрый вечер, — сказал лось. Лось был вежливый.

Даша попыталась кивнуть. Я решил его представить:

— Это Толик.

— Даша, — она тоже пыталась быть вежливой, — чаю?

Я понял, что вежливости уже достаточно, потому что если она увидит потолок, то... лучше не надо, в общем.

— Даш, тебе лучше сюда не заходить.

С потолка упала ещё одна капля, побольше, смачно шлёпнулась мне под ноги, я старательно не поднимал голову и честным взглядом смотрел Даше в глаза. Она выглядела так, как будто вспоминает законодательство этой страны и решает, стоит ли моё убийство того срока, который ей за него впаяют.

— Даш, ты, может, пойдёшь где-нибудь в кафе пообедаешь, а я пока тут приберу всё?

— Я тут по дороге видела кафе, — медленно кивнула она с таким спокойствием в голосе, как будто я уже умер, — там написано: «Свадьбы, юбилеи, поминки». Я тебе пойду, пожалуй, закажу. Если сможешь меня удивить, отменю потом.

— Ты будешь удивлена, — с максимально честным видом кивнул я.

— Я уже сомневаюсь, что хоть когда-нибудь буду удивлена.

И тут над головой раздалось:

— Лови! У-ух! — и мне на руки приземлилась мадам Гринь, спрыгнула, залезла на лося и пощупала пятно: — Нормально, скоро сойдёт. Только время засеки чётко, а то дырка в потолке будет, соседей увидишь.

Спрыгнула, заметила Дашу и улыбнулась ещё шире:

— Даша Валерьевна? Привет! А ты тут что делаешь? Будешь морковку? На! — и сунула в Дашин раскрытый от шока рот оранжевую молодую морковку с пышной ботвой. Обернулась и скомандовала мне: — Пиши! Значит: «Слова „объявляю вас мужем и женой“ прозвучали в моей голове как вой адских псов. Всё, девочка, всё, Юленька, замок...», — тут от потолка отлепилась очередная капля, шлёпнулась на пол, мадам её изучила и нахмурилась: — Ой, Тёма, я по-моему много намешала, давай время уменьшим до двадцати пяти минут. Записал? Морковку хочешь? На! — отломала у Даши торчащую изо рта половину морковки и сунула мне. — Значит, пиши: «Замок на кандалах защёлкнулся. Тебе пиз...» — я откусил морковки и успел сунуть оставшуюся часть в рот мадам, погладил по голове и ласково спросил:

— Мадам Гринь, ты не хочешь в ресторан сходить пообедать?

— Шутишь? Мне некогда! — с набитым ртом ответила мадам, скармливая морковную ботву лосю, я улыбнулся ещё ласковее, с намёком указывая глазами на Дашу:

— Я угощаю. Подумай хорошо.

— Да? — она посмотрела на меня, на Дашу, протянула: — Ну, может быть.

— Даша, — я развернулся к оцепеневшей от офигения хозяйке этой кухни, взял мадам за плечи и протянул Даше, как нечто среднее между жертвоприношением и щитом: — Возьми вот её, возьми карточку у меня в куртке, в левом кармане, и идите покушайте хорошо. Раньше, чем через два часа, не приходите. Хорошо?

Даша медленно глубоко вдохнула, подобрала с пола сумку, вытащила из моего кармана карту и нехорошо улыбнулась ей. Перевела взгляд на мадам Гринь и улыбнулась шире:

— Пойдём, Юлечка Игоревна, пообедаем. Заодно поминки закажем одному моему знакомому.

Мадам слегка офигела, но кивнула:

— Хороший знакомый был?

— Хороший, — вздохнула Даша, — был.

— Ну если надо, закажем конечно. Пойдём.

— Э, мадам Гринь? Я у тебя перчатки забыл.

Мадам швырнула в меня перчатками, забрала тот лист из блокнота, на котором я писал под её диктовку, ещё раз пощупала пятно и ушла, поддерживая под локоть печальную Дашу и участливо выспрашивая, что за знакомый у неё узбагоился.

За ними закрылась дверь, я вытер с пола накапавший загустин и устало посмотрел на лося:

— Толик, ты водку пьёшь?

— Нет.

— Как ты умудряешься?

— Я вообще по жизни спокойный очень. И немного тормоз.

— Ну, — я осмотрел кухню, всю в плёнке и синих брызгах, стоящий в коридоре холодильник, вздохнул и предложил: — Тогда, чаю?

— Не откажусь.

Я проверил время, вымыл руки и пошёл готовить чай.

***

3.10

В перчатках Мерлина всё вышло легко и с первого раза, даже концентрация получилась нужная, я сварил три выварки, разлил зелье по формам и уставил этими формами все горизонтальные поверхности в квартире. Оттёр потолок, заказал шпаклёвку и краску с доставкой на дом и вернул потолку слегка синеватый, но всё же однородный цвет. Выбросил клеёнку, вымыл пол и кастрюлю, из которой пил чай лось, перетащил на место мебель и холодильник, а дамы до сих пор не появились. Смс о состоянии счёта приходили в третий раз из одного и того же ресторана, и я решил к ним присоединиться, раз уж им там так нравится. Но перед этим нужно было решить одну большую рогатую проблему.

Я посмотрел на лося, на дверь, на окно. Смирился с тем, что его рога пролезут разве что в двери, и то он на такой угол голову не повернёт. Лось поймал мой безнадёжный взгляд и сказал:

— Надо, чтобы она меня призвала.

— Ладно, — я набрал на часах номер мадам, долго слушал гудки, потом услышал бодрое и жизнерадостное:

— Аллё?

— Мадам Гринь, где твой лось?

— А хрен его знает, он у меня самостоятельный.

— Призови его, а?

— Нахрена он мне в ресторане?

— Он кушать хочет.

— Да? Ну ладно. Ло-ось!

Лось исчез. Из трубки донёсся звон стекла и чей-то визг, потом голос мадам, исполненный барских интонаций посетителя, который уже заказал на очень приличную сумму:

— Принесите стул для лося! Чё за грёбаный клоповник, даже несчастных лосиных стульев нет? Принесите диван! А чего маэстро замолчал, я не поняла? Мадам желает танцевать!

— У вас там всё нормально?

— Лично у меня всё прекрасно.

— Как там Даша?

— Даша в дрова.

— Что?! Она же не пьёт!

— Вот потому и в дрова, что неча пить юной барышне с опытной мадам. Забери её, она хотела тебе позвонить, но телефон потеряла.

— Офигеть. Давай адрес.

— Сейчас... Блин, осторожнее!!!

Что-то грохнуло и телефон заглох. Я перенабрал и услышал, что абонент неадекват, перенабрал ещё раз и услышал то же самое. Набрал Дашу и долго слушал гудки, сбросил сам. В моей голове шуршал купюрами банкомат, отсчитывающий мои денежки, на которые где-то в этом огромном городе куролесит Даша, мадам Гринь и её лось. Где-то. Я набрал Димона. По телефону он не ответил, я набрал в скайпе и услышал:

— Твою мать, Соболев, ты сволочь!

— Я сегодня прямо популярен. Тебе-то я что сделал?

— Ты охренел?! Я до тебя целый день пытаюсь достучаться!

— Ты в тамтамы стучал, что ли?

— Да куда только ни стучал! Ты гад ползучий, понял? Мне нужна твоя помощь, срочно.

— Что случилось?

— Я попал в игру.

— Я бы тоже не отказался куда-нибудь отсюда попасть.

— Пошёл ты. Я не в контру попал, а в грёбаный какой-то строительный бред. И я не могу отсюда выйти. Мне явился Зука, бывший хозяин клавиатуры, и сказал, что айтишники сильны командной работой, и что для того, чтобы выбраться, мне понадобятся друзья. И я тебе пишу об этом во все дыры, а ты ничего не проверяешь!

— Позвонить не мог?

— Не мог, у меня полноэкранка, я только отвечать могу на звонки, а выйти и набрать не могу. Я тебе слал подарки из игры на почту, но потом деньги кончились, а бесплатно можно только скрины отправлять, к ним текст не прикрепляется. И на почту, и в контакт слал, и куда только можно. Ты слепой, что ли?

— Я не садился за комп, у меня сейчас несколько другие проблемы.

— Что случилось?

— Я забыл перчатки Мерлина у одной мадам, и забыл об этом, и стал химичить. И у меня в ведро с загустином капнул пот...

С той стороны донёсся редкостно гиенистый смех, я медленно глубоко вдохнул и попытался остаться спокойным:

— Не смешно вообще. Оно взорвалось, тут двухметровое пятно фиолетовой жижи на потолке, а я это делал в Дашиной кухне...

Гиена на том конце задыхалась от хохота, я продолжал, как будто не слышу:

— Я вызвал на помощь одну мадам, а она припёрлась с громадным лосём, это её фамильяр. И в этот момент пришла Даша и всё увидела.

Димон начал похрюкивать от смеха, я помолчал, давая ему насладиться впечатлениями, попробовал ещё раз достучаться до его здравого смысла и пробудить сочувствие:

— Они сейчас все вместе где-то бухают, Даша, мадам и лось. А я не знаю, где.

Димон насмеялся, отдышался и простонал:

— Тёмыч, ты просто мастер вляпываться в охренительные истории.

— Не смешно, они бухают на мои деньги.

Димон подавился смехом, закашлялся и уже серьёзнее спросил:

— Чё от меня-то хотел?

— Узнать, где они бухают.

— Блин, как я хочу к вам... Ладно, садись за комп, я расскажу, что нажимать.

***

3.11

Через час мы с лосём стояли у двери ресторана, у него на спине лежала мадам Гринь, свесив до земли с одной сторону косу, с другой — бусы, и блаженно улыбалась, наглаживая лосиные бока:

— Лосичек, ты такой тёплый, такой пушистый... Как хорошо лежать, слушай, такой кайф... А у меня набойка отлетела.

— Она сточилась, Уля. Танцевать надо меньше, — флегматично вздохнул лось, мадам потянулась пощупать ногу, не дотянулась и махнула рукой:

— Ладно, я тебе так поверю. Надо заменить, — она раззевалась, лось буркнул:

— Завтра заменим. Спи, — она мгновенно закрыла глаза и засопела, лось посмотрел на меня и Дашу: — Вы доберётесь?

— Я уже вызвал такси.

— Возьми себе пожрать хоть, целый день на чае, — он наклонил голову, я снял с его рога один из фирменных ресторанных пакетов с собачьей мордой и надписью: «Порадуй питомца», подбросил на плече Дашу, устраивая её поудобнее, она что-то пробурчала сквозь сон. Как раз подъехал таксист, открыл окно и назвал мой номер телефона. Я с сомнением осмотрел синий ланос и спросил:

— Это вы белый хюндай?

— Да, я белый хюндай, садитесь, пожалуйста.

Лось попрощался и неспешно и мягко, как корабль пустыни, пошёл куда-то в туман.

Я усадил Дашу и сел сам, машина влилась в поток, а я набрал Димона:

— Ну что, как там у тебя?

— Да всё так же. Я не могу выйти отсюда. Тут надо пройти до конца и что-то построить, а у меня деньги в минус идут, я это никогда такими темпами не построю. И я не знаю, что делать, я никогда в такое не играл. Забурился в настройки — по ходу, игра хакнутая, в ней нельзя набрать больше определённого показателя прибыли, иначе начинают банкротиться какие-то производства и прибыль идёт в минус, но когда я это понял, было уже поздно — деньги кончились, я не могу даже ничего удалить, для этого тоже нужны деньги. Так что я просто бегаю по городу в бронике и разгрузке, автомат у меня отобрали менты, я уже сидел в кутузке, тут полный беспредел творится. И чё делать, короче, я не знаю.

— Откуда у тебя эта игра вообще взялась, если ты в такое не играешь?

— Грёбаный енот!!!

— Понятно...

— Мармоша тут наворотила полный комп каких-то левых приблуд! Я как после неё комп включил... Такое ощущение, что я домой к себе пришёл, а тут вместо моей квартиры детский приют для сотни французских негров — куча ярлыков, половина битые, повсюду сраный амиго и мейл поиск, половина приложений на каком-то нерусском, какие-то игры для детей, какая-то китайская виртуальная машина, на ней винда, внутри винды на ещё одной виртуальной машине мак, пароль она поменяла, винду поставила по умолчанию, пароль мне не сказала. Пришлось заходить с флешки через кали, комп кочегарит так, что у меня, похоже, шоколадка на столе расплавилась и потекла под клавиатуру. Ты можешь мне привезти охладина? Мне кажется, я сам там уже обтекаю, скоро пот на соседей снизу польётся.

— Хорошо, привезу. Только его сварить надо.

— И полосатую задницу эту привези мне, я хочу из неё коврик. И блокиратор мега-ня, чтобы мне ничто не помешало.

— Ты же о ней комиксы собирал?

— Вот знаешь, пусть бы она в комиксах и оставалась! Я такого оборзевшего существа ещё не видел.

— Но она же няшная?

— В гробу я видал такую няшность, я жрать хочу, я тут с утра разбирал логи и пытался понять, что будет проще — убить всё и поставить с нуля, или откопать из завалов мою систему. Потом решил расслабиться и сыгрануть полчасика, нажал на автомате на контру, а там другой ярлык, я думал, он битый, нажал сразу куда надо, а оно начало грузиться одновременно, в итоге меня кинуло в эту построй-свой-город. С автоматом кинуло, я поначалу решил, что это такой прикол клавиатуры, пошёл искать преступников и крошить их, но у меня патроны кончились, а преступники не кончились. Потом оказалось, что просто ходить по улице и отстреливать преступников — это нарушение законодательства, меня взяли полицаи, отобрали автомат и судили за сопротивление аресту и незаконное ношение оружия, три года впаяли.

— Так ты в тюрьме?

— Я уже вышел, тут время можно ускорить. Я его ломанул и ускорил сильнее, чем можно, прокрутил эти три года. Вышел, а тут город в упадке уже. А ломануть финансы не получилось. Ты когда-нибудь играл в такие игры?

— Нет, не играл. Слушай, я сейчас Дашу домой отвезу и найду Мармошу, это её игра, пусть она рассказывает, что делать. Я тебе перезвоню, когда буду что-то знать.

— И купи пожрать, а? Я тут уже целый день, в игре я ел, но пузо этому, по ходу, не верит.

— Ты там четвёртые сутки, Дима.

— Да?!

— Ага. Сейчас полпервого ночи пятницы. А ты сидишь с вечера понедельника.

— Блин.

— Всё, давай, я звоню Мармоше.

— Давай.

Я отключился и набрал Мармошу.

— Да?

— Енот-Мармот, ты на Димкин комп что-нибудь устанавливала?

— Ну... чуть-чуть?

— Игрушки новые, может быть?

— Ну... парочку? Мне было скучно.

— И старый добрый линукс тебе не понравился?

— Да у него что-то там вообще непонятное было на компе! Я просто сделала всё красиво, чтобы удобно было. А что?

— А что за игра со строительством?

— «Город мечты»?

— Может быть.

— И что?

— Димон попал в этот твой «Город мечты». И не может выйти.

— Да там простая игра, я бы сама не отказалась туда попасть. Сидишь себе в кабинете, указы подписываешь, за окошком город растёт. А у него какие-то проблемы?

— У него проблемы, да. У него деньги кончились.

— О боженьки... Только не говори мне, что он играл в мой город!

— Понятия не имею. А что?

— Он угробил мой город?! Я его целый день строила!

— Он там шаманит уже три дня, а денег всё меньше и меньше.

— Да быть не может! Там стабильная экономика. Это что же надо было сделать, чтобы деньги кончились? Ой, Тёма, блин, зря я себе сохранёнки не скинула... Что теперь делать?

— Это ты мне расскажи, что мне теперь делать. У тебя сохранёнки за день накрылись, а у меня лучший друг к клавиатуре прирос. Идеи есть, госпожа куратор?

— Я сейчас что-нибудь придумаю. Я перезвоню.

Она положила трубку, я стал смотреть в окно на проплывающий мимо туманный город. Таксист усмехнулся и сказал:

— Это вы «Город мечты» обсуждали?

— Ага.

— С ним разработчики пошутили, залили на пиратки хакнутый вариант, там если набираешь больше миллиона в год прибыли, банкротятся все айти-офисы, пишут: «Пираты украли продукт и компанию пришлось закрыть». Это старая игрушка, такой скандал был, мне казалось, об этом все знают.

— И что теперь делать?

Таксист пожал плечами, помолчал и вздохнул:

— Новую игру начинать, просто следить, чтобы прибыль не поднималась до миллиона.

— А если нельзя начать новую игру?

— Как это — нельзя? Всегда можно.

Я опять стал рассматривать туманный город, зазвонили часы, я нажал «ответить».

— Тёма, я всё решу. Ник тут предложил отличный вариант, и как раз испытаем новое изобретение. Я сейчас быстренько телепортом в Академию, составлю бумаги по испытанию, а потом с оборудованием к Димке. Будь там, я туда приеду и всё решим.

— Что за испытание?

— Да так, ерунда, исследование мозга, взаимодействие с компьютером... это не опасно. Честно.

— Ну если «честно», — вздохнул я.

— Честно-честно.

— Ладно, встретимся у Димона.

— Ага, давай.

Я расплатился с таксистом, отнёс Дашу домой, раздел и уложил в постель, разобрал её сумку, нашёл там её телефон на беззвучном режиме, включил звук и поставил заряжаться возле кровати, поставил рядом стакан воды. Осмотрелся — весь пол, столы, полки и верх шкафа покрывали формы для льда с подсыхающими синими кубиками сорбента, который должен спасти Академгородок от мега-ня. Весь объём у меня в формы не влез, так что придётся делать несколько подходов, ну да это дело третье. Сейчас главное выковырять Димона из игры, а я пока не очень понимаю, как.

Включил комп, залез в гугл. Там совет был только один — начни новую игру и контролируй прибыль. А ещё предлагали не качать игры с пираток, этак с иронией. Поздно уже.

Позвонила Мармоша и сказала, что она уже почти всё, я быстро сварил кастрюлю охладина и банку блокиратора мега-ня, и поехал к Димону.

***

3.12

Открыв дверь отмычкой, я вошёл и осмотрелся — квартира Димона, раньше всегда похожая на уютную сычевальню аккуратного программиста, выглядела чем-то средним между детским садом, кошачьим домиком и той клеткой, в которую детей засовывают на входе в супермаркет, чтобы они между рядами не мешались по одному, а орали тут на горках все оптом. Повсюду были протянуты верёвки, валялись мячики, от крохотных до гимнастических, в кухне все столы были усыпаны обёртками и объедками, посуда в раковине достигла критической точки «расстояние от крана до верхней тарелки меньше толщины самой тонкой тарелки». Мебель стояла в самых неожиданных местах, иногда вверх ногами, один кухонный стул был прикручен скотчем к трубе отопления так, что сиденье оказалось напротив форточки. Форточка была закрыта и я первым делом её открыл — было очень жарко.

В спальне тоже валялись мячики, в центре комнаты стоял на распорках гамак, под ним была гора ореховой скорлупы. На столе лежала обёртка от шоколадки, а за столом сидел мой лучший друг, заботливо укутанный одеялом, мокрые от пота волосы прилипли к голове, по вискам текло до самой шеи, и судя по белым краям подсохших пятен на одеяле, текло давно. Я снял с него одеяло и бросил на пол, достал нож, срезал насквозь мокрую футболку и бросил туда же. Нашёл в кухне банку с распылителем, вылил из неё какую-то фигню, вымыл и налил туда охладина. Опрыскал Димона как растение, остальное просто распылил в воздухе, стало заметно свежее.

Пошёл проверять ванную, там стояла новая Мармошина раковина, усыпанная шерстью, на полу, даже всё ещё в плёнке. В ванне, полной воды, плавали уточки, мячики и игрушечный енот. И тонна шерсти.

Вернулся в спальню, сел в гамак и задумался, тратить ли силы на уборку, скажет ли мне хоть кто-нибудь за это спасибо. Решил не ломать голову и спросить хозяина, набрал его.

— Тёмыч?!

— Да.

— Это ты меня водой облил?!

— Я тебя охладином побрызгал.

— Блин, это самое крутое, что со мной произошло за последние сутки! — Димон рассмеялся, как-то не очень весело, я спросил:

— Как там у тебя?

— Без изменений. Попытался урезать расходы и позакрывать самые затратные производства, но они всё равно тянут деньги на содержание, даже если простаивают. А если простаивают слишком долго, то они саморазрушаются и на их месте строятся новые такие же, и опять начинают тянуть деньги, я не успеваю их закрывать. Нашёл, где можно взломать это самовосстановление, отключил его, теперь у меня в городе повсюду полуразвалившиеся здания, они портят репутацию района и поднимают уровень преступности, зато убытки стали меньше. Составил таблицу затратности зданий, сижу думаю, как их угробить. Времени море, я опять в тюрьме, — он печально рассмеялся, вздохнул: — Я нашёл, где взять патроны — особым указом разрешил свободную продажу оружия для граждан, потом нашёл и грабанул оружейный магазин — тут же боты, они не оказывают сопротивления. Пока полиция приехала, я стволы с прилавков собрал и сбежал, у меня осталась бесконечная грузоподъёмность, так что взял всё, и патронов нагрёб. И пошёл снижать уровень преступности, весело было, — он рассмеялся, вздохнул, — но патроны опять кончились и меня опять посадили. Но зато граждане довольны уровнем благополучия района. Вы что-нибудь придумали?

— Мармоша пообещала притащить сюда Теслу и его оборудование, но больше ничего не рассказала. Я пока жду их.

— Кого пообещала притащить?!

— Теслу... а, ты не в курсе. У нас тут изменения небольшие, в личной жизни твоего куратора. Она в том мире вышла замуж, за Теслу, того самого, он там жил и творил с того момента, как в нашем мире как бы «пропал».

— Охренеть...

— Ага.

Часы опять завибрировали, я посмотрел на экран:

— О, она звонит. Давай, до связи.

— Давай.

Я переключился на Мармошу.

— Алло, Тёма? Я всё организовала, у нас будут испытания нового изобретения, всё законно, — понизила голос и добавила совсем другим тоном: — Ты уже там?

— Ага.

— Слушай... а ты не мог бы, случайно... чуть-чуть там прибраться? Ну чу-чуточку?

— «Случайно прибраться» — это как? Шёл мимо, решил пропылесосить?

— Тёма, блин! Я тебя как друга прошу.

— А с каких пор мы друзья? Ты мой руководитель практики, почти препод. А друг мой вот он, сидит передо мной прикованный к компу по твоей милости, весь в поту и одеяле. Это ты его укрыла?

— Он мёрз...

— Ага. Приходи, посмотри как он мёрз, и понюхай. И «мушш Марьийи» пусть понюхает, пусть ощутит, чем пахнет его будущее.

— Блин, Тёма! Вот был бы ты на моём месте, ты бы всё понял! Как можно так бессердечно обращаться с енотиком?! Ты мне мячик принёс?

— У тебя их и так, по-моему, более чем достаточно.

— Да конечно! Мог бы и купить, один маленький мячик, что, сложно?

— Блин, Мармоша... — Я схватился за лоб, встал и начал опять распылять везде охладин, просто чтобы чем-нибудь заняться.

— Ладно, можешь не покупать, — буркнула Мармоша таким тоном, как будто лучше мне шагнуть из окна прямо сейчас, и без мячика не возвращаться, — проживу и без мячика, я взрослая женщина.

— Я тебе орехов принёс.

— Уи!!! С изюмчиком?

— С изюмчиком.

— Ладно, фиг с тобой. Можешь не покупать мячик. Мы уже едем, скоро будем.

Она положила трубку, а я пошёл убирать енотовый беспредел.

***

3.13

К тому моменту, как они приехали, я собрал всё барахло со всей квартиры и аккуратно свалил в ванну, предварительно спустив воду, оно почти поместилось. Туда же отправил грязную посуду и разобранный гамак, в итоге получилась гора мячиков, слегка разбавленная уточками и посудой, и три огромных гимнастических мяча на полу, один с рожками. Обёртки и объедки утрамбовал в три мусорных пакета и даже успел вынести, когда к дому подкатил крытый грузовик, из кабины выпрыгнул Тесла с меховым воротником и лёгким безумием в глазах, и сразу увидел меня:

— Артём, здравствуйте! — прозвучало как полузадушенное «на помощь», я пока не понял, в чём дело, но подошёл с физиономией спасателя, готового к работе.

— Добрый вечер.

— Отличный вечер, — кивнул Тесла, указывая глазами на воротник, — вот только Мария немного мёрзнет, не могли бы вы..?

— Я отнесу её наверх и вернусь, — кивнул я, отдирая воротник от Теслы. Воротник пищал и держался зубами за пальто, я тянул Мармошу за задние лапы, а она отбрыкивалась и загребала передними, как будто могла оттолкнуться от воздуха.

— Госпожа куратор, веди себя прилично, ребёнок всё слышит. Ребёнок! Твоя мама пипец непослушная.

Мармоша возмущённо открыла рот, пытаясь возразить, и отпустила пальто мужа. Мне наконец удалось её схватить, я сунул её под свитер и прижал, успокаивающе улыбаясь подохреневшему мужу госпожи куратора.

— Вы всегда с ней так обращаетесь? — севшим от шока голосом прохрипел Тесла, я широко улыбнулся:

— А как с ней по-другому? Она ж на голову залезет со своим мега-ня.

— Резонно, — вздохнул Тесла, глядя на возмущённый комок, топчущийся у меня под свитером. — Я начну выгружать оборудование, спускайтесь.

Я кивнул и пошёл наверх. Мармоша шипела, ругалась и царапалась. Закрыв дверь квартиры, я вытряхнул её на диван, и этот мятый комок шерсти тут же оттолкнулся и прыгнул, целясь когтями мне в лицо:

— Ты что себе позволяешь, студент?!

Я успел её поймать под лапы, приподнял и приблизил к лицу на расстояние чуть больше того, на котором она могла бы до меня дотянуться, стал дуть в нос. Мармоша ругалась, извивалась и пыталась вывернуться, тянула ко мне когтистые пальцы, но в итоге только распространяла шерсть в воздухе и оставляла на моих руках ерундовые царапины. Спустя полминуты ей надоело, она успокоилась и обвисла тряпочкой, опустив лапы и повесив нос, пробурчала:

— Положи меня, я устала!

Я положил её на диван, она посмотрела на меня как на тупого и закатила глаза:

— Положи удобно.

Я принёс из ванной самый большой мяч, подпёр его стулом, чтобы не укатился, и положил Мармошу между мячиными рогами. Она плавно потянулась всем телом, растопырив лапы и выпрямив хвост, широко зевнула и буркнула:

— Всё, иди.

Я кивнул и пошёл, напоследок обернувшись:

— Орехи на кухне.

Когда я обувался, она левитировала в сторону кухни прямо на мяче.

Внизу Тесла выставил у борта машины гору металлических решёток, здоровенных стеклянных изоляторов и медных катушек, было что-то ещё, но остальное я не узнал — это выходило за пределы моих весьма ознакомительных познаний в электротехнике. Мы перетаскали всё это счастье к Димону, Мармоша парила кругом на мяче и раздавала ценные указания, пока Тесла вежливо не отослал вон из комнаты нас обоих. Тогда я взял мяч и ушёл на кухню, а Мармоше было лень шевелиться и она поехала на мяче. В кухне госпожа куратор сжевала горсть орехов, внезапно стала адекватна и попыталась посвятить меня в наш план:

— Значит так, сейчас Ник собирает свою шайтан-машину, мы с тобой подключаемся и отправляемся туда к Димке. Я свой город знаю, поэтому на месте решу, куда идти и что делать, а ты у нас взрывник, поэтому будешь рушить здания. Я Диме звонила через Ника, он мне рассказал свою идею, в целом должно сработать. Я тоже постараюсь тебе помочь, отправлюсь туда в форме своего персонажа из одной игры, это фенек, обладающий даром разрушения, магическим.

— В этой игре нет магии.

— Это не важно. Понимаешь, всё, что видит Димка, происходит не в компьютере, а где-то между его головой и клавиатурой, клавиатура подкидывает ему задачи с компьютера, но если мы, допустим, комп выключим, Дима не выйдет из игры, она у него просто зависнет, и будет висеть, пока мы не включим комп. И Ник придумал способ вклиниться в систему «мозг-артефакт», не спрашивай, как, я сама не до конца понимаю его механизмы, он творит где-то на стыке физики и... ещё одной физики, о которой мы ничего не знаем. Но вклиниваться мы будем скорее через мозг, чем через клавиатуру, так что ты тоже продумай образ, в котором хочешь туда попасть. Лучше чтобы это было что-то, на чём мне будет удобно ездить. Я же лисичка, у меня будут лапки.

— Ты будешь ездить на мне?

— Да.

— Отлично.

— Мне тоже нравится. Мой персонаж почти готов, продумай свой, ты должен держать образ в голове в тот момент, когда мы будем подключаться.

Я усмехнулся:

— Как тебе идея ездить на танке?

— Нет, это должен быть человек или животное, если и механизм, то человекоподобный, что-то маленькое и одно. — Я призадумался, Мармоша подняла голову: — Не вздумай стать роботом! Мне будет твёрдо на тебе ездить! Выбери кого-нибудь мягкого и с плавной походкой, можно волшебного. Во что ты сейчас играешь?

— Я уже давно ни во что не играю, Мармончик, вокруг меня слишком много женщин, которые любят ездить, у меня на игрушки времени не остаётся.

— А книжки? Это должен быть просто образ, не обязательно из игры.

Я опять задумался, в последние полгода я читал сталкерятину и постап, нескончаемым потоком, там был не особенно большой выбор.

— Обычный мужик в камуфле тебя устроит?

— С капюшоном, чтобы я могла в нём сидеть!

— Хорошо.

— Тогда устроит. Ну всё, значит, договорились. Сейчас Ник закончит и пойдём, — она стала запихивать в рот орехи ещё активнее, как будто стремилась наесться впрок. В кухню заглянул Тесла и изобразил приглашающий жест:

— На старт, подопытные!

— А я разве не должен ничего подписать? Согласие на участие в эксперименте, например?

— Ой, да подписала я всё за тебя, пойдём, — Мармоша жестом подманила мяч и ляпнулась на него пузом, раскорячив лапы, полевитировала в спальню, обернулась: — Что? Хочешь почитать стандартный контракт? Там есть отказ от претензий, да, ты это хотел услышать? И что теперь, бросишь Димку в беде? Нет? Вот и всё. Поднимайся, пойдём спасать твоего лучшего друга от превратностей судьбы.

Я проводил глазами пушистую превратность судьбы, которая случилась с моим другом по моей, к сожалению, вине, доел последний орешек и пошёл.

***

3.14

— Готовы? Включаю через три секунды! Две... одну...

В голове сверкнуло белым, так ярко, что я на секунду потерялся в пространстве, как будто земля из-под ног ушла. В Димкиной спальне я сидел на диване весь обмотанный проводами, рядом сидела такая же обмотанная Мармоша, глядя в экран планшета, на котором вращалась трёхмерная ушастая лиса из какой-то игры, а я пытался вспомнить какого-нибудь годного мужика из книги, причём с экипировкой для вызволения друга из тюрьмы и запасом взрыввеществ. Один нашёлся, но я плохо помнил эту книгу, зато точно помнил, что мужик носил на спине кота в клетке, это особенно хорошо — будет, где носить Мармошу.

Мы появились перед воротами полицейского участка, вокруг шумел проспект, жарило солнце, а я осматривал свой потрёпанный болотный камуфляж и щупал лямки рюкзака. И за спиной раздалось возмущённое:

— Так, я не поняла!

Я обернулся, но мало что увидел — клетка стояла на рюкзаке, её потолок был чуть выше моей макушки, обернувшись, я мог увидеть только угол и немного светло-рыжей шерсти.

— Тёма, это что?!

— Это твой паланкин, Мармончик. Удобно?

— Это клетка!!!

— Ага.

— И как я, по-твоему, должна через неё разрушать?!

— Лапа между прутьев пролазит?

— Ну... да.

— Вот и всё. Зато до тебя точно никто не доберётся.

Она не нашла, что возразить, но сопела недовольно. Я стал осматриваться — по улице как будто проходила граница между реалом и игрой, какой-то странный клин, внутри которого всё выглядело настоящим, люди вели себя естественно, машины имели царапины и индивидуальный номер. Но как только машина проезжала эту границу, она превращалась в безликую 3д-модель с размытыми текстурами. Широкий край клина уходил к горизонту, продолжаясь на небе реалистичными облаками и птицами, а острый угол упирался в окно полицейского участка.

— Димон там?

— Да, клавиатура общается только с ним, реалистично выглядит только то, на что он смотрит. А остальное — игра.

— Ага. Как будем его вытаскивать? Он сказал, что в прошлый раз время ускорил, но за это время город пришёл в упадок.

— Тогда лучше не надо, нам ещё это неизвестно сколько разгребать.

— Ну тогда давай по классике, дождёмся ночи и взорвём стену?

— Ох и классика у тебя, Тёма.

— Есть другие предложения?

— Подойди хоть к окну, давай поговорим с ним.

Я подошёл, допрыгнул до решётчатого окна и подтянулся, заглядывая внутрь. Внутри сидел на железной кровати Димон, весь в оранжевом, и пялился в пространство отсутствующим взглядом.

— Пс! Димон, Чип и Дейл пришли на помощь!

Он дёрнулся, увидел меня и рассмеялся:

— Ох ты и оделся, да. А где енот?

— Я лисичка! — профырчало мне в затылок, я наклонил голову, чтобы дать им друг друга увидеть, Димон усмехнулся и встал, подходя ближе, взгляд был кровожадненький.

— Тебе же нельзя со мной разговаривать, пока идёт эксперимент?

— В игре — можно!

— Отлично, у меня есть много чего тебе сказать.

— Так, давай мы потом поговорим, когда вытащим тебя отсюда? Я тут к тебе самого Теслу притащила, ради тебя, хоть бы кто спасибо сказал.

— Она правда вышла за него замуж? — Димон посмотрел на меня, я пожал плечами, он покачал головой: — Нет, я знал, что все гении ненормальные, но чтобы осознанно на такое идти...

— Так, я попрошу! — надулась Мармоша, — и вообще, я беременна, обращайтесь со мной соответственно!

— Давай её здесь оставим? — гадко улыбнулся мне Димон, — а сами пойдём всё порешаем, я тебе магазин оружейный покажу.

— Вы офигели?! — заверещала Мармоша у меня над ухом, — то, что я беременна, не значит, что я инвалид! Я сюда пришла как ценный консультант и маг с силой разрушения! Я вот как могу! — протянула лапу между прутьями и тронула стену возле окна.

Место прикосновения засветилось красным, стена издала угрожающий треск спелого арбуза и я еле успел отпустить прутья решётки и отпрыгнуть подальше.

Стена рухнула, вся, мне под ноги покатились обломки бетона, в воздухе повисла густая пыль, а внутри участка завопила сигнализация.

Я пожалел, что не могу посмотреть пушистому приключению в глаза.

— Мармоша, сказано было — ночью. Ночью взорвём всё, ночью легче сбежать, понимаешь?

— Я... это... Иди ты нафиг, довели маленькую лисичку, а потом удивляются, что стены рушатся! Хватай его и беги! Ты сюда стоять пришёл?!

Я мрачно выругался и стал разгребать обломки. Димон нашёлся почти сразу — оранжевую форму было хорошо видно даже в густой пыли. Пытаясь себя убедить, что это игра и ему не больно, рванул его из-под груды хлама за ногу, закинул на плечо и побежал. За спиной тут же завыли сирены, открылись ворота и выехала полицейская машина.

— Енот, куда?

— Я лисичка! Куда-нибудь повыше, я должна увидеть весь город.

— Куда бежать, блин!? За нами полиция!

— А. Ну не знаю, я же не знаю, в каком мы районе. Хотя... видишь башню? Слева.

Я обернулся, увидел башню, и машину полицейскую тоже увидел, из неё вышел безлико-тридешный полицай, прицелился в меня из револьвера и скомандовал:

— Немедленно остановитесь! Мужчина с собакой, остановитесь, или я буду стрелять!

— Я лисичка!!!

Из клетки ударил луч красного пламени, врезался в машину, вмяв борт и перевернув её, полицай удивлённо обернулся, машина вспыхнула и стала весело гореть. Полицай встал, спрятал оружие, подошёл к машине, постоял, развёл руками и сам себе сказал:

— Я должен доложить обстановку и вызвать подкрепление, — посмотрел на оплавленную рацию, ещё раз развёл руками. Помолчал и вздохнул: — Я должен патрулировать, — кивнул и пошёл вдоль улицы. Из-за угла вырулила пожарная машина, из неё выпрыгнуло двое одинаковых пожарных, они развернули рукав и стали тушить огонь. И у меня на плече зашевелился Димон.

Я его посадил на асфальт, заглянул в лицо, он выглядел такой же низкокачественной моделью, как и все вокруг. Но через секунду он открыл глаза и изменился — лицо стало такое же, как в реале. Я обернулся, оценивая картину — машина стала выглядеть настоящей, пожарные обзавелись усами и татуировками, о чём-то заговорили между собой.

— Тёма, я вам конечно благодарен, но вы больше так не делайте.

— Ага, — я обернулся и ответственно кивнул, осмотрел его, — тебе надо переодеться. И Мармоша просится на самую высокую крышу.

— Вон она, — он махнул рукой в сторону той башни, на которую мне указывала еното-лиса, — я давно закрыл эту финансовую чёрную дыру, там внутри пусто. Но она, зараза, никак не развалится.

— Ты закрыл мой панорамный ресторан?! — запищала мне в ухо Мармоша, — он двести тысяч стоил, я его с таким трудом построила!!! Он же туристов привлекает, у тебя отели сразу обанкротятся, если ты его закроешь!

— Да? А я и думаю, чего это они, — Димка опустил глаза, Мармоша захныкала:

— Мой город... Ну почему я не скопировала себе сохранения, ну почему...

— Да скопировал я твои документы, — отмахнулся Димон, — я же планировал всё снести, что ты наставила.

— Да?! Дима, я тебя обожаю!

— Обращайся, — фыркнул он, стал осматриваться, повернулся ко мне: — Пойдём в мэрию, там карта есть, я тебе сделаю копию и отмечу всё, что надо взорвать, — поднял руку, рядом тут же остановилось такси, я отодвинул пассажирское кресло назад до предела и сел, не снимая рюкзака, Мармоша бурчала. Димон сел на заднее и скомандовал водиле: — В мэрию.

Машина тронулась, водитель включил музыку, я выключил — играл саундтрек к игре, гадкая детская пищалка. Водитель повздыхал и сказал:

— Развалили, блин, страну! Эх...

Димон схватился за голову и уткнулся лбом в водительское кресло, закрывая себе уши, а водила стал с выражением рассказывать о том, что все кругом воры и предатели, и наверное, давно куплены врагами — город в разрухе, заводы стоят, новые дома не строятся, а старые разваливаются, всё дорого, налоги растут, а зарплаты не растут, да и за дорогами следят плохо.

Возле мэрии он нас высадил, Димон расплатился картой и с мрачной миной поплёлся к главному входу, я пошёл следом. Мэрия выглядела довольно скромно, на входе Димона узнал в лицо старый охранник и улыбнулся:

— Здравствуйте, Семь-Семь-Семь-Мэд-Рэд-Демон-Семь-Семь-Семь!

— Здрасьте, — мрачно кивнул Димон, бросил на меня взгляд через плечо, молча приглашающий: «давай, тренируй остроумие, сволочь». Я мужественно молчал, он обернулся ещё раз и развёл руками: — Там надо было ввести ник, я ввёл.

Я медленно кивнул с полным пониманием — у меня ник был примерно такой же, мы их одновременно придумывали, лет в двенадцать. Аукнулось.

Мы зашли в кабинет со столом и картой, в приёмной было пусто, Димон поднял трубку телефона, послушал тишину и положил на место:

— Отключили. Во всём городе нет связи, АТС обанкротилась и закрылась.

— А как мы будем общаться? — помрачнела Мармоша.

— Никак. Будем встречаться тут и разговаривать. Вот карта, вот таблица, — он взял со стола пачку бумаги, раздал каждому по экземпляру, развернулся к карте, взял фломастер и стал рисовать на ней: — Мы здесь. Вот тут ходят автобусы, в них можно ездить зайцами. Город поделим на сектора, я возьму запад, я там уже начал. Тёма, тебе отдаю северо-восток, там просто, самые дорогие здания — они же самые высокие, их хорошо видно. Вот тут большой строительный супермаркет, можешь там купить что захочешь, я тебе дам свою карту, там зарплата мэра за пять лет, хватит на что угодно.

— А сам ты как разрушать будешь?

— Я угоню бульдозер со стройки, я так уже делал, — он увидел мои лезущие из орбит глаза и развёл руками: — Тут физика... игровая. Небоскрёб можно снести бульдозером, если целиться в угол, там опорная точка трёхмерной сетки модели, уничтожаешь две из четырёх — дом падает.

— Я запомню, — я потёр бороду, подошёл к карте, стал сверять свой листок с тем, что начёркал Димон. Из-за левого плеча раздалось ехидное:

— А теперь давайте все самые умные, которые угробили мой цветущий город, тихонько сядут и послушают лисичку, которая единственная тут разбирается!

Димон посмотрел на Мармошу, на меня, скептично двинул бровями, но сел. Сложил руки на столе и изобразил примерного и готового слушать.

Мармоша чем-то свистнула, у меня с рюкзака отлетела половина клетки, как будто катаной отрубленная, и оттуда воспарила светло-рыжая, очень ушастая лиса, вся такая в волшебном ореоле и рассыпающая искры. Подлетела к карте и стала магическим пламенем из глаз выжигать поверх Димкиного плана:

— Вот эту часть не трогаем, вообще. Потому что когда вы, такие умные, снесёте половину достопримечательностей, вы конечно перестанете терять деньги, но получать их внезапно тоже не начнёте, кто-то должен их зарабатывать, и это будут делать вот эти районы. Я с вот этого района начинала застройку, он автономный, почти что натуральное хозяйство. Скатимся в древность, ну да фиг с ним, зато будет какая-никакая прибыль. Я займусь объектами вот здесь, они не повлияют на репутацию города, потому что эти районы нежилые, там фабрики, но из-за того, что ты, умник, распугал мне весь народ своими налогами, тут не хватает работников, и прибыли эти заводы не приносят. Когда я их снесу, освободившиеся кадры пополнят мне тот район, который мы решили оставить. — Она повернулась ко мне, недовольно пошевелила носом: — Я не хочу на тебе ездить, ты грязный, и клетка у тебя некрасивая. Вызови мне такси, я сама доберусь. А сам займись вот этим и этим районом.

Я посмотрел на Димона, который за Мармошиной спиной посылал мне тайные сигналы, кивнул и пошёл ловить такси. Лиса левитировала за мной, села в машину и скомандовала водителю:

— Джемстоун-роад, тридцать один. Молча.

Водитель кивнул и поехал — видимо, Димон в нашу сторону не смотрел, и боты вели себя как боты. Я вернулся в кабинет мэра, там Димон снимал оранжевую робу и надевал костюм с галстуком, я представил его в роли угонщика бульдозера и поймал неконтролируемое глупое хи-хи, из которого меня вывели зазвонившие на руке часы. Я ответил:

— Да?

— Тёма, я где? — голос был слегка перепуганный и сильно потерянный, я попытался оставаться серьёзным:

— Дома, Дашенька. Как головушка?

— Не знаю... Тём, у меня всё вокруг светится...

— В смысле?

— Везде синие блестящие жучки, шевелятся.

— Я бы рассказал тебе, кто тут синий, но лучше это делать лично.

— Тём, мне страшно.

— Свет включи и спать ложись, пьянь моя ненаглядная, я утром буду дома и ты мне всё покажешь.

— Я точно дома?

— Точно, я тебя туда лично своими руками отнёс, прямо с дивана в ресторане.

— Да? Это хорошо... А где ты нашёл мой телефон?

— В сумке у тебя.

— Круто, спасибо. А я не могла найти.

— Меньше надо туда самых нужных вещей напихивать, чтобы телефон в их залежах не терять.

— Знаешь, куда иди?

— Спи, ради бога, я скоро буду дома и поговорим об этом.

— Ладно.

Она отключилась, я посмотрел на Димона, с деловым видом поправляющего галстук, ответил на его вопросительный взгляд:

— Даша проснулась. — Подумал и решил на всякий случай спросить: — Ты не в курсе, универсальный фильтрующий сорбент может светиться в процессе застывания?

— Нет. Там в составе нет ничего, что хотя бы теоретически может светиться, он специально так разработан, там ни красителей, ни запахов, вообще ничего. А что?

— Да хрен знает... Даша говорит, у неё что-то светится. А там со вчерашнего дня только мой сорбент добавился. Везде.

— В смысле? Какой сорбент?

— А, ты не в курсе. Выпал ты из жизни, Димон, там столько всего случилось. Ладно, я тебе потом расскажу. Если кратко, то Мармоша упала в водопроводный резервуар... — он начал ржать, поднял ладонь:

— Не продолжай, этого достаточно. Потом. — Подошёл к карте и опять взял фломастер, посмотрел на Мармошьи жжёные отметки, вздохнул и развёл руками: — Ладно, доверимся ей как специалисту, тем более, что её план радикально ничего не изменит. Вот это — твоё, вот это — моё, посмотрим, у кого быстрее получится, кто первый справится, тот идёт на помощь второму. Один косяк только — это надо делать как можно быстрее, в идеале — одновременно.

— Почему?

— Я уже пробовал по одному разрушать, урон репутации района идёт не сразу, а через месяц — то ли баг игры, то ли так задумано. После того, как здание превратится в развалины, район теряет в благополучии и люди начинают уезжать, от этого уменьшается количество работников на окрестных производствах и они теряют в прибыли. Мало людей в пожарной службе — всё начинает гореть, никто не тушит; мало людей в ментовке — преступность растёт, в любом случае падает привлекательность района и люди уезжают, и дальше как снежный ком. Всё завязано одно на другое, короче, и надо так всё провернуть, чтобы мы всё взорвали в начале месяца, а оно ещё месяц работало и только потом рухнуло. И как это сделать — я вообще хз.

— Ты можешь остановить время?

— Нет. Могу ускорить, замедлить не могу. Я сейчас перемотаю на первое число, но потом надо делать всё быстро.

— Ладно. Езжай, бульдозерист, а я пойду взрывать.

— Давай.

Мы вышли из мэрии и свернули каждый в свою сторону, Димон поехал на трамвае, его все узнали в лицо и стали здороваться и обращаться полным ником. Я вызвал такси и воспользовался Мармошиным трюком про «молча» — сработало, Димон смотрел в другую сторону и меня окружали боты. В строительном я снял рюкзак и распотрошил — тот герой из книги, шкуру которого я выбрал, по сюжету шёл продавать тол, у него был полный рюкзак грязно-жёлтых брикетов. Детонаторов, правда, мало было, ну это ничего, я видел по пути магазин фейерверков.

Я купил что хотел, достал карту, нашёл свою первую жертву и уже почти собрал систему, когда на руке зазвонили часы и появилась размазанная от скорости фотка мадам Гринь.

— Алло?

— Тёма, ты сильно занят? Мне тут надо пруд с рыбками выкопать срочно.

— Прям вместе с рыбами выкопать?

— Да, они оборзели, я хочу их выселить и новый пруд построить.

— Оборзевшие рыбы — это серьёзно. Но я тут занят, если честно.

— А чем? Может, я помогу, и ты побыстрее справишься?

— Вряд ли ты мне поможешь. Разве что у тебя есть впечатляющий талант к разрушению. Есть?

— У меня море талантов. А что конкретно тебе надо разрушить?

— Дом. Я сейчас в игре, друга спасаю из финансовой дыры. Для этого надо снести пару домов, которые много денег тянут.

— Вот тут я твоего друга понимаю, я тоже сарай три года до ума доводила, а потом плюнула, снесла и новый построила, и красота, и по деньгам дешевле.

— Ну вот и мы так примерно. Поможешь?

— Я под домашним арестом, Тёма, мне никуда отсюда нельзя... А может, я тебе дочь пришлю? Она мастер получше меня, опыта мало, но талантливая.

— Хм, давай, — я вспомнил дочь мадам, если бы она тут была в костюме из какой-нибудь корейской ММОРПГ, мне однозначно было бы приятнее работать.

— Тогда я её телепортирую к тебе, через минуту позвоню, спрошу как добралась.

— Только предупреди её, что там Тесла будет, он ей всё объяснит и отошлёт ко мне.

— Хорошо, давай.

Я закончил расставлять заряды на двух углах здания и почти дотянул провода, когда на руке опять зазвонили часы, Тесла Мармошин.

— Да?

— Артём, к вам тут барышня.

— Да, я в курсе. Вы можете её ко мне отправить?

— Да. Я просто решил уточнить, что это к вам.

— Хорошо.

Что-то в его голосе показалось мне подозрительным, но додумать мысль я не успел — передо мной возникла новая копия мадам Гринь. Лет примерно двенадцати. С кудрявыми разноцветными хвостами Харли Квин и здоровенным молотом.

Она медленно изучила меня с ног до головы и сообщила:

— Я пришла разрушать, — надула шарик из жвачки, лопнула и улыбнулась как псих.

Я медленно глубоко вдохнул, пытаясь напомнить себе, что это всё игра и ничего серьёзного она всё равно не сломает, присел, чтобы наши лица находились на одном уровне, и указал пальцем на свою следующую цель:

— Вон тот дом со шпилем видишь?

— Ну?

— Разрушай.

Она улыбнулась ещё неадекватнее, в голубых мадамовых глазах загорелся локальный армагеддон:

— Я правда могу его сломать? Совсем? Весь?

— Наслаждайся. Как закончишь, приходи, я тебе следующий покажу.

— Идёт, — она подмигнула мне и рванула вприпрыжку в сторону дома со шпилем. Я проводил взглядом весело подпрыгивающие хвостики, отошёл в укрытие и рванул первый дом.

Грохнуло знатно, повалил чёрный дым, мир внезапно стал реалистичным — Димон, видимо, обернулся на взрыв. Здание сложилось внутрь, сменило текстуры с нормальных на обшарпанный кирпич, и медленно поехало под землю, оставив после себя развалины высотой в два этажа. Красота.

Я зачеркнул на карте это здание и пошёл к следующему. Дом со шпилем издал скрип уставшего металла и тоже поехал вниз — резвая девочка. На руке зазвонили часы, Даша.

— Алло?

— Тёма, у меня потолок на кухне синий.

— Э... да. И что?

— Он правда синий?

— Да, я его перекрасил. Перекрасить обратно?

— Да нет, так тоже нормально, сочетается.

— Как самочувствие?

— Есть хочу.

— Открой холодильник и найди пакет с надписью: «Для собаки».

— Чего это я буду есть из «Для собаки»?

— Не хочешь — не ешь, я его себе взял. Я ей еду жертвую, она ещё выделывается.

— Ладно, я съем. А куда Юля Игоревна делась?

— На лосе уехала.

— На каком лосе?

— На Толике.

— Серьёзно? Мне казалось, он мне приснился. Он правда был в ресторане? И ему правда принесли диван?

— Да.

— Охренеть. Я с Гринь больше пить не буду.

— Мудрое решение. Ешь давай.

— Ладно.

Я пошёл к следующему дому, из-за поворота прискакала юная Харли и радостно улыбнулась:

— Видел? Круто?

— Офигенно. Следующий вон там, с красной крышей.

— Ага! — она ускакала к следующему, у меня опять зазвонили часы, мадам Гринь.

— Да?

— Ну чё там, как?

— Нормально.

— Справились уже?

— Пока нет.

— Какие вы медленные, капец! Может, тебе ещё одну прислать?

— Ну давай.

Мадам бросила трубку. Тут же позвонил Тесла:

— Артём, к вам новая барышня.

— Такая же?

— Почти.

— Запускайте.

И передо мной возникла ещё одна копия мадам Гринь. Я так на глаз не смог определить, сколько ей лет, но по габаритам она могла бы спрятаться в моей сумке, с которой я на тренировку хожу.

Она смотрела на меня, я смотрел на неё, ей надоело первой.

— Чё уставился? Феечек никогда не видел?

— Никогда, — абсолютно серьёзно вздохнул я.

Она закатила глаза, приподняла пальцами подол и медленно покрутилась вокруг себя, демонстрируя розовую многослойную юбку и феячьи крылышки, рассыпающие светящуюся пыльцу как у Мармоши. Остановилась и с требовательным видом развела руками, я показал большие пальцы:

— Супер.

Барышня смутилась и заулыбалась, но быстро вернулась в деловую колею:

— Что надо сломать?

Я сначала хотел присесть, потом передумал и поднял барышню, посадив себе на плечо, указал на следующую жертву:

— Вот тот дом высокий видишь? С часами?

— Да.

— Вот его надо сломать.

— А можно? — чистый восторг в голосе, как мало надо барышням для счастья.

— Можно.

— А что мне за это будет? — кокетливо прищурилась феечка, я усмехнулся:

— Дам погладить лису.

— Хорошо! — она спрыгнула с моего плеча, затрещала крылышками как стрекоза и полетела. Я закончил минировать свой второй дом, когда по улице прискакала Харли, успевшая меня обойти по объёму разрушений ровно вдвое.

— Я уже! Что дальше? А что это у тебя? Это сейчас взорвётся? Дай нажму, дай-дай-дай!!!

— На. Только за угол зайди полностью.

Она нажала, с восторгом приветствовала бабах, и посмотрела на меня с нехорошим интересом:

— Научи!

— У тебя и так отлично получается. Вон твой следующий дом, займись делом.

— Давай уже штуки три, чтобы я к тебе каждый раз не бегала.

Я махнул рукой и отдал ей карту — мне уже не надо, успел запомнить. Дом с часами сверкал розовым, вокруг крыши парила стрекоза и размахивала волшебной палочкой. Часы опять зазвонили, мадам Гринь.

— Ну чё, справились? Или ещё прислать?

— Блин, сколько их у тебя?!

— Пятеро. Но старшую я тебе не дам, она мне самой нужна. Так что, справились?

— Уже почти. Как там твои рыбы?

— Наглые, капец. Но я их почти победила, взрыв пруда отменяется, так что занимайся своим делом. Я тебе ещё позвоню.

Она бросила трубку, я пошёл к следующему дому, быстро справился и пошёл к следующему, это был тот самый панорамный ресторан, и возле парадного входа меня ждал Димон и бульдозер.

— Ты уже всё?

— Да, почти. Видел, что енот творит?

— Нет. Что?

— Давай наверх поднимемся, посмотрим.

Мы вошли в роскошный холл, одинокий метрдотель приветствовал Димона полным ником, вызвал для нас лифт и пожелал хорошо провести время. Мы поднялись на верхний этаж, в совершенно пустой панорамный ресторан, подошли к окну — оттуда было видно весь город, до далёких полей. В моём секторе ушёл под землю очередной дом, Димон посмотрел на меня:

— Ты по таймеру взрываешь, что ли?

— Я вызвал пару помощников.

— Круто. Так можно было?

— Ну тебе же можно, почему мне нет?

— Ага. Логично, — он достал из кармана бумаги, позачёркивал мои здания, я посчитал те, которые были зачёркнуты с его стороны — у меня больше. Пошёл на другую сторону панорамы, там был Мармошин участок. Димон догнал меня и указал пальцем: — Вон там.

Я нашёл и слегка обалдел — там дымились три длинных квартала, а над четвёртым реяла лиса и жгла заводы лазером из глаз, как грёбаный генерал Зод с ушами.

— Супер.

— Ага. У меня месяц к концу подходит, — он посмотрел на часы, на низкое солнце, — здесь месяц — это как бы день. Мы почти закончили. Секретарь, финансовый отчёт!

Из ближайшей двери выпорхнула синяя мультяшная птичка с пачкой бумаг в клюве, отдала их Димону и исчезла. Он пролистал, кивнул:

— Вроде, лучше. Сейчас отчётный период сменится, закажу отчёт ещё раз, и посмотрим. Попробую АТС включить, — он опять позвал секретаря, заполнил какие-то бумажки, птичка их унесла. Димон снял трубку ближайшего телефона: — Работает. Слушай, не будем, наверное, этот ресторан трогать, с него удобно следить за... Что это?

Я посмотрел туда, куда он указывал — по городу шла стена воды, пока бесшумно, но выглядело как в фильме-катастрофе — брызги, пена, обломки деревьев и арматуры, это всё перемешивается и наступает на тот квартал, где Мармоша.

Я примерно оценил рельеф — волна пройдёт по центру и уйдёт в реку, мой сектор зацепить не должно, он на холме, и башню нашу не должно, наверное. В моём секторе рухнул последний запланированный дом, над ним поднялась светящаяся точка и стала быстро приближаться, превращаясь в летящую феечку, которая держала в руках молот, на котором висела Харли — командная работа. С другой стороны летела Мармоша, изрыгая проклятия и искры из глаз, ворвалась сквозь окно, проплавив в стекле дыру, и кинулась на Димона:

— Ты!!!

— Что?

— Ты гидроэлектростанцию отключил?!

— Да...

— Там дамба! Дебила кусок, она рухнула! Ты, блин, хоть на шаг вперёд свои действия продумываешь, идиотина?!

— Кто такая «идиотина»? — поинтересовалась феечка, влетая в проплавленную дыру в стекле и мягко отпуская молот с Харли. Осмотрела зал, распахнула глаза и забыла о своём вопросе, с визгом бросаясь к Мармоше: — Лисичка!

— Я не лисичка, я — боевой маг! Меня нельзя... — Мармошу схватили, обняли и стали тискать, она хрипела: — Я фенек... с силой разрушения...

— Лисиченька! Такая мягкая, такая классная! — Мармошу уложили на диванчик и стали мять в четыре руки, она кряхтела:

— Я фенек, это особая... порода магов-разрушителей... я... а, пофиг. Вот тут ещё, за ухом, да... и с этой стороны.

Я посмотрел на Димона, он посмотрел на меня, усмехнулся и махнул рукой:

— Я отомщён. Ладно, я ускоряю время, посмотрим, что получилось.

И за окном понеслось солнце, кругами, забегали люди, здания обрастали лесами, вертелись подъёмные краны, город шевелился и очищался, потом всё вроде как устаканилось и Димон опять запросил отчёт, быстро пробежал глазами и удовлетворённо щёлкнул пальцем по нижней строке:

— Есть прибыль. Я теперь сразу пару лет промотаю, чтобы долги отдать, и построим это чудо-здание.

Он вопросительно посмотрел на Мармошу, но ей было не до зданий — её чесали, она выглядела как жёваная шапка, но глаза были довольные. Димон махнул на неё рукой и дальше всё делал сам. Солнце понеслось стробоскопом, город слегка поредел — отключённые здания падали, но больше ничего не изменилось. Он подписал бумаги о постройке того великого здания и по телефону вызвал вертолёт, чтобы перерезать ленточку. Мы погрузились в вертолёт всей бандой — феечка с мятой обслюнявленной лисой, Харли Квин с молотом, я с рюкзаком и Димон, весь красивый, особенно на фоне меня.

Вертолёт доставил нас к красной дорожке, где нас фотографировали и поздравляли, Димон толкнул речь, чего я от него вообще не ожидал, и у него отлично вышло. Не зря он пошёл в бизнес, у него всегда хорошо получалось организовывать людей и будить в них жажду достижений. Он перерезал ленточку, а я думал о том, что в нашей команде я всегда был сильнее и смелее, но мозгом был он, с самого детства. Но когда что-то шло не так, выхватывал за обоих почему-то я, а он всегда умудрялся вовремя слиться.

Из супер-здания вышел тощий старый мужик, в котором безошибочно опознавался программист, по сочетанию ума в глазах и сутулости в спине. Он подошёл к Димону и протянул руку:

— Здравствуй, Дима. Поздравляю.

— Спасибо, — Димон почтительно пожал ему руку, весь гордый. Мужик вздохнул:

— Ты пошёл очень длинным и сложным путём, но ты справился. — Он замолчал, посмотрел грустным взглядом на нашу гоп-компанию, опять повернулся к Димону: — Знаешь, даже самым умным людям... не обязательно быть одинокими. Друзья — это хорошо, друзья должны быть. Даже если они полные идиоты, ничего страшного. К сожалению, далеко не все рождаются умными, с этим нужно просто смириться.

Я слегка напрягся, Димон тоже улыбаться перестал:

— В чём дело?

— Твою проблему можно быть решить гораздо проще и быстрее. Я сказал тебе в самом начале, что для решения проблемы тебе понадобится друг, но я не совсем это имел в виду.

— В смысле?

Зука опять со скорбным видом осмотрел мой камуфляж, крылья феечки, повернулся к Димону:

— Друг в реале нужен для того, чтобы перезагрузить компьютер.

— Так можно было?! — у Димона отпала челюсть, Зука кивнул:

— Игра бы зависла, а потом загрузилась с последнего сохранения, в котором у тебя были деньги и город был стабилен. При первой попытке ты растерялся и наломал дров, но это ничего, мы же с тобой айтишники, Дима, у нас всегда есть бэкап. Загрузился бы с последнего сохранения и сделал всё правильно, уже на основании опыта. Но... — Он опять осмотрел нас всех, посмотрел на Димона, махнул рукой и улыбнулся: — Да чёрт с ним, в общем-то, получилось и получилось. Ты продемонстрировал умение справляться с нестандартными ситуациями в непривычной области знаний, это тоже хорошо. Клавиатура твоя, используй её во благо. И про удовольствие не забывай, — он улыбнулся шире, кивнул и ушёл обратно в супер-здание. Димон постоял молча пару секунд, потом закрыл глаза, и меня ослепила белая вспышка.

***

3.15

Я очнулся на диване, Тесла снимал с меня провода, рядом выпутывалась Мармоша и мелкие копии мадам Гринь, они сразу попрощались, позвонили маме и телепортировались. Из-за компа встал Димон, с хрустом размял плечи, осмотрел себя и обернулся с выражением лица очень обиженного, но очень злого бассета. Посмотрел на Мармошу, на меня, на Теслу. Сказал мне:

— Ты блокиратор сварил?

Я кивнул в сторону кухни:

— В холодильнике.

— Отлично. — Он нехорошо улыбнулся сам себе, взял под локоток Теслу и ласково сказал: — Пойдёмте со мной, на минуточку.

Я встал и пошёл за ними, Мармоша буркнула в спину:

— А меня кто понесёт?

Я сделал вид, что не услышал, заглянул в кухню. Там Димон достал из холодильника банку и протянул её Тесле:

— Вот это — блокиратор мега-ня, по одной капле в каждую ноздрю — и никакого слюнявого умиления на всю следующую неделю.

Тесла сначала удивился, потом просиял и схватил банку. Из спальни донёсся голос енота:

— Дима, я тебе дам блокиратор, я тебе щас устрою!!!

Тесла вздрогнул и вцепился в банку, я вошёл, закрыл дверь и подпёр спиной. Тесла открутил крышку, зажмурился и закапал, расчихался, вытер глаза и отдал банку хозяину, беззвучно шепнув:

— Благодарю.

В спальне раздался грохот, мы бросились туда и увидели Мармошу, сидящую на полу с невинным видом. Вокруг лежала сетка, медные катушки, а чётко в центре комнаты свалился здоровенный стеклянный изолятор и ровненько вошёл в ламинат, пробив в нём дыру в форме себя.

Дима, судя по странному хрипу, пытался что-то сказать, но у него не получалось. С груды покосившегося оборудования плавно соскользнул какой-то зелёный телик, долбанулся об изолятор и перестал светиться, от корпуса отвалился кусок, который Мармоша схватила и стала перебирать шустрыми енотовыми пальцами, так увлечённо, как будто это было самым важным делом.

Тесла посмотрел на неё, на разруху вокруг, на Димона:

— А этот блокиратор точно работает?

— Точно, его Тёма варил, в перчатках Мерлина.

— Но она... всё ещё милая?

Дима посмотрел на Мармошу, на Теслу, на меня. Нашёл крайнего, как обычно, в любой непонятной ситуации звони Соболеву, ага. Я развёл руками и вздохнул:

— Любовь?

Тесла тоже вздохнул, безнадёжно махнул рукой и пошёл разбирать остатки оборудования.

Мармоша бросила свой пипец какой интересный обломок телика и заявила в пространство:

— Мне жарко. Отнесите меня в раковину. Хотя, нет, я хочу в ванну. А раковину можешь забрать, — она подёргала мужа за штанину и сообщила: — Это будет твоя новая раковина.

— Но у меня уже есть одна, — мягко забрал свою штанину Тесла, Мармоша улыбнулась:

— А теперь будет две.

— Да, дорогая, — Тесла положил оборудование и пошёл в ванную, вышел оттуда с раковиной и понёс её вниз, мы с Димоном переглянулись и стали убирать. Мармоша жестом подманила свой мячик, ляпнулась на него медузкой и полетела в ванную, там зашумела вода.

Тесла вернулся, мы почти закончили выносить его чудо-машину, он остался внизу загружать кузов, я собирал остатки и обломки. Из ванной вышла Мармоша в человеческом теле и рубашке Димона, у него челюсть отвалилась, у меня — нет, я её уже видел. Госпожа куратор уселась на диван, стала вытирать свои бесконечные волосы, закончила и откинулась на спинку с довольным видом. Посмотрела на меня, на Димона, развела руками:

— Что? Мне было жарко. — Помолчала, осмотрелась и потребовала: — Отнесите меня вниз.

Димон резко нашёл себе Очень Важное Дело, Мармоша повернулась ко мне, я показал ей кулак:

— Видишь кольцо на этом пальце?

— Нет.

— А оно есть. Я не буду носить тебя в волосатой человеческой форме, если хоть один твой безразмерный волос на мне останется, я умру печальной смертью.

Мармоша надулась и сложила руки на груди, стала сверлить взглядом Димкину спину:

— Меня кто-нибудь отнесёт вниз? У меня нет обуви!

Вошёл Тесла и обречённо вздохнул:

— Я отнесу.

Она радостно заулыбалась и протянула к нему руки, он её унёс. Мы обменялись взглядами и продолжили убирать, Тесла вернулся с рубашкой, положил её на диван и подошёл ко мне, вытирая пот со лба.

— Артём, я слышал, вы преподаёте физкультуру?

Меня перекосило от такой формулировки, но я нашёл в себе силы кивнуть, откопал в кармане визитку и протянул:

— Зал работает круглосуточно.

— Спасибо.

— Мы закончили?

— Нужно погрузить крупногабаритные вещи.

Я кивнул и пошёл с ним, мы засунули в кузов оставшиеся железяки, Мармоша опять носилась вокруг в енотовой форме — здесь была осень и ей опять было не жарко. Тесла отнёс в мусорку то, что откололось в процессе погрузки, осмотрел машину и асфальт вокруг, кивнул мне:

— Ну, мы поедем. Завтра утром я заеду за сорбентом.

— Хорошо, спасибо за помощь.

Из кабины выглянула Мармоша:

— А мы по дороге мячик купим?

— Конечно, дорогая, — улыбнулся её муж как Гарольд, скрывающий боль, еноша уточнила:

— Жёлтенький?

— И жёлтенький тоже. И с пупырышками.

— Ура!

Мармоша втянулась обратно в кабину, Тесла попрощался и уехал. Я поднялся наверх, закончил уборку, осмотрел дыру в ламинате и набрал мадам Гринь.

— Алло?

— Мадам Гринь, как заделать дыру в ламинате, которую пробил енот изолятором Теслы?

Она захихикала:

— Отковыряй пару целых панелей из-под дивана и поменяй местами.

— Ты долбаный гений.

— У меня пятеро детей, я знаю о разрушении всё. У вас всё получилось?

— Ага.

— А чё так невесело?

— Мы потратили всю ночь на проблему, которая решалась перезагрузкой компа.

Она опять захихикала, сочувственно вздохнула:

— Но решили же?

— Решили. Ты, я вижу, в порядке?

— Ага, муж из командировки приехал и как-то всё решилось.

— Рад за тебя. Как книга?

— Дописала, бестселлер!

— Поздравляю.

— Спасибо. Пойду я, меня рыбка жареная ждёт.

— Давай.

Меня рыбка не ждала, и даже собачья еда, скорее всего, уже кончилась. В кухне Димон хлопал холодильником, я решил тоже его немного объесть и пойти домой.

***

3.16

Госпожа куратор сидела на подоконнике своего любимого кабинета в своей любимой енотовой форме, а я стоял на коленях у стены и прикручивал её новую любимую раковину. Открылась дверь, вошла госпожа декан в львиной форме, обнюхала раковину и подошла к Мармоше:

— Она тебе точно тут нужнее, чем дома?

— Конечно! Дома такая же есть.

— Тебя коллеги не поймут.

— Да чтоб они понимали в комфорте! Главное, что пузику прохладненько.

— Ну, пузику виднее, дело твоё, — она поставила передние лапы на подоконник, выглянула вниз и усмехнулась: — Фонтаны запустили. Тёма, не хочешь посмотреть?

Я закончил с раковиной и подошёл, отряхивая колени, мазнул взглядом по фонтанам — что я в них не видел? И глаза полезли из орбит — вода сверкала бриллиантами, привлекая бешеное внимание студентов, особенно девушек, они ловили капли руками и смеялись, такие счастливые. Во внутреннем дворе Академии всегда лето, было бы здесь так, как снаружи, они бы так не веселились. Но что за хрень с водой, интересно?

Я посмотрел на тётю Олю, она посмотрела на меня. Вздохнула и усмехнулась:

— Мы проверили сорбент, нашли там сверкающие частицы, но решили, что сможем это пережить, выбора всё равно нет. На абсорбирующие свойства это не влияет.

— Откуда? — прохрипел я, лихорадочно проверяя в голове рецепт, ну не было там ничего такого!

— Судя по твоему чеку из алхимического магазина, тебе подсунули загуститель с мерцающими частицами из праздничного набора, который обычно покупают к Новому Году, когда все оформители готовят магический иней и снег.

Мне стало плохо, я представил свои руки на тщедушной шее фирменного мальчика из магазина. Посмотрел на тётю Олю и поинтересовался:

— Ну, это же лучше, чем мега-ня?

— Лучше, лучше... — вздохнула тётя, — ездишь ты на мне, Соболев. Пользуешься моей добротой. Ладно, иди отдохни пару часиков, у нас тут дел поднакопилось, пообедаем и займёмся, — она указала глазами на стопку папок на Мармошином столе, я измерил взглядом высоту стопки и слегка помрачнел. Тётя улыбнулась: — Химичить надо регулярно и чётко, Тёма, тогда будет качество. Хотя, так тоже красиво, — опять посмотрела на фонтан, изрыгающий жидкий хрусталь, усмехнулась: — Переплатил, правда, в полтора раза, и потолок у Даши Валерьевны теперь с эффектами, но я думаю, она привыкнет.

Я наморщил лоб, вспоминая состав алхимического инея:

— Сверкающий пигмент разрушается за неделю под воздействием кислорода.

— В воде — да, — кивнула тётя, — а ты потолок чем красил?

Я молча хлопнул себя по лбу — краску я купил самую лучшую, чтобы продержалась подольше. Белая была дешевле, но она не перекрывала цвет загустина, намертво въевшийся в потолок, так что я заказал бледно-голубую и подороже. На совесть сделал, молодец.

Дамы рассматривали что-то внизу, госпожа декан сказала:

— У нас теперь новый аспирант на вычислительном?

Мармоша довольно улыбнулась:

— Ага.

— Отлично. Вон как раз новый суперкомпьютер привезли, шестьдесят четыре коробки, их надо разгрузить и подключить, пусть займётся.

Я тоже выглянул в окно — дамы смотрели на грузовик у бокового входа, возле которого топтался Димон, с ужасом глядя внутрь кузова и теребя телефон. Я свой достал и быстренько выключил:

— Тяжела и неказиста жизнь простого программиста. Как хорошо, что я алхимик.

— Отлично, — кивнула госпожа декан, — алхимия — лучшая специальность. Пойду я, у меня встреча.

Она ушла, Мармоша посмотрела на часы и вздохнула:

— А у меня пара, с айтишниками. Ты меня туда не отнесёшь?

Я посмотрел в её бессовестные глаза:

— В енотовой форме поедешь?

— Ага.

— Тогда отнесу. А ты мне в ответ одолжишь десяток сильных и тупых студентов?

Она смерила меня взглядом и усмехнулась:

— Ты команду собираешь, что ли?

— Ага. Покажу им немного реальной жизни.

Мармоша согласилась, я отнёс её в аудиторию, она залезла мне на плечо, чтобы высоко сидеть — далеко глядеть, натыкала пальцем десяток жертв и отправила со мной.

Я построил их в коридоре, сделал суровое лицо и сообщил:

— Значит так, вы были избраны, как самые сообразительные в том, что касается реальной работы с железом. В Академию поступил новый суперкомпьютер, у вас есть редкая возможность с ним поработать. Прошу за мной.

Студенты с довольными лицами прошли за мной к боковому входу, где потный Димон в футболке с надписью: «Оккам форэва» уже выгрузил из кузова на асфальт целую одну коробку, в которой легко мог бы спрятаться. Он посмотрел на меня, я посмотрел на него. Прокашлялся и с большим значением сказал:

— Дмитрий Виталич?

Он осмотрел строй рабов за моей спиной и улыбнулся:

— Артём Александрыч?

Я улыбнулся ещё шире:

— Нам надо обсудить один очень важный вопрос.

Он кивнул, я посмотрел на студентов и изобразил приглашающий жест в сторону кузова, приобнял Димона за плечо и потащил внутрь Академии. Мы остановились у окна, глядя как студенты таскают коробки, он посмотрел на меня и вздохнул:

— Поддержка ты, блин, техническая. Хорошая, годная.

Я изобразил оскорблённую невинность:

— Первый вариант был «очень крутая», но потом я заскромничал.

Он рассмеялся, понизил голос:

— Не подумай, что я на что-то намекаю, но я нашёл способ распараллелить действие клавиатуры на сколько угодно человек.

Мои глаза становились больше с каждым новым названием игры, которое приходило в голову, потом мы с Димоном одновременно сказали:

— Контра?

— Дотка?

Рассмеялись и стали играть в камень-ножницы-бумага.

Специально для мадам Гринь, 11.08.2018

Бонус, inktober2022, тема "Гаргулья"

Мой телефон зазвонил в пять утра, что было несколько необычно, но на экране светилось «Тесла Мармошин», что было ожидаемо. Выйдя на балкон, я в который раз подумал, что в гробу видал и Мармошу, и её Теслу, и все их предрассветные новости, но трубку взял — любопытно стало, что же на этот раз.

— Алло?

— Артём? Доброе утро, хотя оно не доброе.

— Согласен. Моросит, — я окинул взглядом серое питерское небо и вздохнул: — Что-то с Марией, человеком-педагогом?

— Вы совершенно правы, она педагог и с ней что-то. Не только сегодня.

— Что же с ней конкретно сегодня?

— Она сказала, что ребёнку нужен свежий воздух, и пошла с ним играть.

— Педагогично.

— Да. Но в Петербурге сегодня, как вы успели заметить, моросит, поэтому она включила Башню и пошла в Париж.

— Восхитительно. Вы смогли закончить Башню так быстро?

— Нет. Башня не закончена, но она работает. Я ещё тестирую её. Но Мария сказала, что всё будет хорошо, и так оно и вышло, Мария умная женщина.

— Не буду с вами спорить.

— Спасибо. Это было бы выше моих сил в данный момент.

— Так что же пошло не так с умной женщиной, ребёнком и Парижем?

— О, у них всё прекрасно, благодарю. Ребёнок пришёл в восторг от Нотр-Дама, настолько сильно, что у него случилась первая в жизни трансформация.

Мне стало как-то чуть-чуть нехорошо от мысли о том, что в моей жизни теперь не один долбанутый енот, а два. Но перебивать я не стал — счастливый муж и отец на том конце провода говорил с нотками подкатывающей истерики, в равных долях состоящей из счастья и ужаса:

— Ребёнок быстро освоился с енотовым телом, он талантлив, весь в мать. А Мария тоже сменила форму и стала поддерживать его в его играх, она изучила педагогику и понимает, что делает.

— И?

Тесла замолчал, судя по звукам, делая дыхательные упражнения. Я ждал, наблюдая дождливый Питер за окном и представляя, как где-то в Париже бесогонят два енота, один из них ректорша академии магии и спасительница миров. Потом Тесла собрался и простонал:

— Я не могу их поймать! Их снимают на видео, я смотрел в интернете, они два раза чуть не упали! Они сломали исторический водосточный жёлоб, он стоит очень много! Ребёнку пора спать! Марии пора... я не знаю... что-то делать! Я ловлю ребёнка — убегает мать, я ловлю мать — вырывается ребёнок! Артём, мне нужны ещё один руки, и я подумал, что ваши подойдут — они самые большие!

— Логично.

— Благодарю, я изучал логику. Вы мне поможете?

— Да.

— Я вас перемещаю.

И я оказался на балконе, мать его, Нотр-Дама. В трусах.

Рядом стоял Тесла с очередной своей медной вундервафлей, перемещающей людей телепортом без магии, и указывал мне свободной рукой на двух енотов, весело шатающих историческую гаргулью, один маленький, второй Мария.

Я положил телефон на пол, выпрямился и первым же удачным выпадом схватил ближайшего енота, который поменьше. И в мою удачливую руку впились мелкие острые зубы второго енота.

— Мармоша, фу! — я отмахнулся от Марии, которая педагог, Мария упёрлась в меня передними лапами, задними упираясь в гаргулью, а потом её схватил муж, тоже человек и педагог. А гаргулью никто не схватил.

Каменный кусок истории закачался, потом всё-таки остановился. Я аккуратно подвинул его, ставя на прежнее место, и почувствовал на себе чей-то охреневший взгляд. Обернулся и увидел в одном из окон строителя в робе и каске, который смотрел на нашу весёлую компанию, медленно раскрывая рот всё шире и роняя оттуда сигарету. Я подумал, что с этой выставкой ивановского трикотажа в столице французской моды пора заканчивать, и посмотрел на Теслу, он протянул мне Мармошу и стал настраивать свою вундервафлю. Строитель в окне продолжал смотреть на нас, под его ногами что-то стало светиться, потом пошёл дым, потом строитель очнулся и куда-то убежал, а дым пошёл сильнее. Я посмотрел на одну наглую енотскую морду, потом на вторую, совести не нашёл ни на одной. Посмотрел на Теслу и сказал:

— Эта пушистая задница спалила Нотр-Дам.

— Да ладно тебе, его же потушили, — фыркнула Мармоша, — знаешь, сколько раз он уже горел? Сделают ещё лучше. Уже сделали, мы же в прошлом.

— Мы в прошлом?! — я перевёл взгляд на Теслу, он проворчал:

— Башня ещё не готова, именно поэтому я просил ею не пользоваться.

— Ребёнку нужно развиваться! — заявила Мария и педагог.

— Да, дорогая, — вздохнул Тесла, направил на меня вундервафлю и переместил в свою Башню, заваленную медными вундервафлями, детскими игрушками и енотовыми мячиками. Там меня поблагодарили за всё, укусили за ухо, вручили булочку с повидлом и телепортировали обратно откуда взяли.

И там я стоял, смотрел на питерскую морось, жевал булку и думал о Нотр-Даме, енотах и своём месте в этом безумном мире в субботу в пять утра. Решил, что буду на ночь отключать телефон. Потом решил, что отключать не буду, но Теслу в игнор добавлю. Потом решил, что ничего из этого делать не буду — мне слишком любопытно, что же эта пушистая задница сотворит в следующий раз. А учитывая, что пушистых задниц теперь две, это точно должно быть что-то такое, что не захочется пропускать даже за бесплатно, а тем более, за булку с повидлом.

01.10.2022

Спасибо за чтение

Вернуться к книге