Утки, зайцы и игла

Глава 1

Младший техник Бронислав поднял руку.

– Если коротко – у нас опять умер заяц.

Служба технической поддержки Кощеевой смерти скорбно молчала. Лица сотрудников красноречиво выражали всё, что могут выражать лица тех, кто уже тысячу лет обслуживает систему, придуманную одним сказочным идиотом.

Система представляла собой восьмиуровневую матрёшку из иглы, яйца, утки, зайца, сундука, цепи, дуба и острова. Каждый уровень этой системы был неимоверно уязвим, но всё это нужно было поддерживать в рабочем состоянии. Вечно. Чем и занималась несчастная Служба технической поддержки Кощеевой смерти когда скорбно не молчала.

Нарушая звенящую тищину, младший техник Бронислав нервно сказал в пространство:

– Средняя продолжительность жизни европейского зайца в дикой природе составляет около 2,5–5 лет, а дикая утка может жить 5–10 лет.

Собрание тягостно обдумывало дурацкий разрыв в сроках жизни носителей. Утки живучие, как партизаны, а вот нежных зайцев приходилось менять чуть ли не каждый квартал.

– Мы это знаем уже тыщу лет, – сказал начальник службы Михалыч.

– А у нас статистика ухудшается. Текущая утка переживает уже трёх зайцев подряд. Каждая процедура замены зайца требует извлечения утки, что приводит к потере перьевого покрова и стрессу у птицы. Её психика нестабильна.

– Это да, – пробормотал Михалыч. – В прошлый раз она отказалась запихиваться в нового зайца.

– И правильно, – сказала бухгалтер Клавдия Яковлевна. – Я бы тоже отказалась.

– Запихивание утки в зайца остаётся узким местом, – продолжил Бронислав.

– Не «запихивание», а «операция контейнеризации», – поправил Михалыч.

– Заяц вырывается, утка орёт, яйцо падает, игла теряется… Более того, утка создает избыточное давление на внутренние органы зайца, что сокращает его и без того короткий срок службы до минимума.

– Это у вас уже минус третий заяц за квартал, – мрачно сказала бухгалтер Клавдия Яковлевна.

– Четвёртый, – поправил Бронислав. – Одного мы потеряли.

– Как можно потерять нового, молодого и шустрого русака, внутри которого утка, внутри которой яйцо, внутри которого игла со смертью Кощеевой?!

– Очень просто. Он убежал.

Михалыч потер виски.

– А утка?

– Утка улетела. Её потом ещё чайки заклевали, но яйцо она успела отстрелить.

– А яйцо?!

– Яйцо мы нашли. В гнезде орла. Орла пришлось усыпить, он пытался его высиживать. Теперь у нас дыра в бюджете...

– Брак 37%, – сказала бухгалтер Клавдия Яковлевна.

– А то давайте наоборот сделаем? – предложил изобретательный практикант Петя. – Засунем зайца в утку!

– Петя, иди уже, почитай инструкцию. Если мы засунем зайца в утку, куда мы потом денем яйцо, которое уже в утке? … – Михалыч схватился за голову.

– Тогда, может, заменим зайца на слона? Слон – животное крупное, в него и утку, и ещё штук пять зайцев запихнуть можно. Про запас. И живёт слон долго, лет 60-70. Представляете экономию на замене?

Все послушно представили. Как они будут пихать утку в слона. Утку, которая сразу понимает, что её ждёт, и начинает истерично крякать и летать по всему острову. Слона, который, мягко говоря, не в восторге. А вокруг в рядочек сидят пять зайцев и ждут своей очереди. Картина маслом «Опять двойка» в масштабах мироздания.

– А кормить его кто будет? – подал голос завхоз дядька Черномор. – Слон полтонны сена в день жрет. Только на корма одного бюджета где брать? У Кощея не выпросишь, он там над златом чахнет.

– И где мы возьмем слона в северных широтах? – вставила бухгалтер Клавдия Яковлевна.

– Можно привозного, – небрежно бросил практикант Петя. – Или местного, мутировать из зайца. Россия – родина слонов!

– Слон при перевозке на остров от депрессии сдохнет, – отбрил завхоз. – Мы зайцев-то еле довозим, тошнит их в лодке.

Логистика действительно не радовала. Плыть на остров три недели в одну сторону на утлой лодчонке. Пока доплывёшь, либо заяц сдохнет от морской болезни, либо утка от тоски. Михалыч, помотал головой, прогоняя видение заблеваной лодчонки с усопшими зайцами и утками.

– Ты, Петя, не слона, а сразу кита бы ещё предложил... В качестве основного носителя.

– Кита-а-а? – задумчиво протянул практикант Петя, и его глаза загорелись безумным огнём. – А что? А давайте! Почему мы всё время мыслим сухопутно-древесными категориями? Проект «Мобильный Кит»! Запихиваем всю матрешку – иглу, яйцо, утку, зайца – в кита. Вместе с сундуком, цепью и дубом. Кит плавает в океане. Раз в полгода свистим, кит подплывает к берегу, мы делаем ТО, меняем зайца через… э-э… технологическое отверстие, и отпускаем. Экологично и мобильно! И на остров плавать не надо.

Завхоз закрыл лицо руками.

– В кита дуб не влезет.

– Влезет, если дуб маленький.

– Дуб не может быть маленьким, это дуб!

– Мутировать дуб! – настаивал энтузиаст Петя. – Всё можно мутировать! Мы техподдержка или кто?

Совещание зашло в тупик. Проблема не решалась. Михалыч чувствовал, как подступает мигрень. Система была гениальной в своей идиотской сложности.

– Так, – Михалыч стукнул по столу. – Все идеи отклонены. Работаем по старому регламенту. Бронислав, организуй доставку нового зайца. Свяжись с Мазаем, там у него этих зайцев, хоть жо..., – Михалыч осекся и посмотрел на закатившую глаза Клавдию Яковлевну. – Много зайцев у него, в-общем.

– Кстати... С дубом у нас что?

Сотрудники мрачно молчали. Каждый тихо мечтал, чтобы дуб на том чертовом острове наконец упал и похоронил всю систему под собой.

– Дуб пока вроде жив, – мрачно ответил главный ботаник Пафнутий. – Но, по нашим подсчетам, дубу через полгода пятьсот лет стукнет. Пора менять.

Собрание пригорюнилось. Пересаживать трехсотметровый дуб из питомника – это, знаете ли, не фикус в горшке переставить. Это называется субботник. Опять бревнышко на плечо и нести всем коллективом. Включая бухгалтерию.

– А там ещё богатыри матерное слово вырезали, – подлил масла в огонь коварный практикант Петя.

Вчера Кощей, как назло, снова украл чью-то невесту, и теперь толпа разъярённых богатырей уже третьи сутки штурмовала питомник на острове, ломая молодую дубовую поросль, гадя под неё и вырезая всякое ножами на полноразмерных дубах.

– Кощей игнорирует все рекомендации по переходу на мирное сосуществование с богатырями, – подытожил главный ботаник Пафнутий. – Утверждает, что «имидж злодея требует определённых жертв». Причём жертвами в данном случае становимся мы.

– Кстати, о жертвах, – встрял завхоз дядька Черномор. – Там опять половину цепи спёрли. Золото, зараза, притягивает.

Бухгалтер Клавдия Яковлевна со значением постучала по калькулятору.

– Золотую цепь воруют каждые двадцать лет.

– Поставьте титан.

– Кощей сказал: «дорого».

– Поставьте сталь.

– Ржавеет. В солёной воде через месяц труха будет.

Все синхронно застонали.

– Кстати, игла тоже ржавеет, – добавил Бронислав. – Она же в яйце болтается, контакт с биологическими жидкостями.

– Я предупреждала, – сказала бухгалтер Клавдия Яковлевна. – Надо было брать нержавейку.

– А если иглу на лом сменить? – задумчиво предложил Михалыч. – Лом он толстый, тяжёлый, ржавеет медленно. Хрен согнешь, хрен сломаешь, ржаветь будет лет триста. Красота.

– А как лом в яйцо втыкать? – резонно заметил завхоз. – Оно ведь треснет.

– А давайте страусиное яйцо возьмём? – влез практикант Петя.

– Всё равно лом не влезет.

– Десять страусиных возьмём! – гнул своё неунывающий практикант Петя.

– Бюджет... – начала бухгалтер Клавдия Яковлевна.

– Ладно, ладно... – Михалыч недовольно вычеркнул лом.

– Господа, а давайте копнём глубже, – загадочно начал завхоз Черномор. – Есть у меня знакомый, книжки западные читает. Там у одного тёмного властелина, Саурона, такая схема была. Он свою смерть и могущество в кольцо заключил. И всегда носил при себе. Компактно, удобно, никаких тебе уток с зайцами.

В комнате повисла тишина. Идея казалась гениальной.

– Носил, носил... – задумчиво протянул Михалыч. – А как он, этот Саурон, помер в итоге?

– Ну... это ... палец ему отрубили вместе с кольцом, а потом кольцо в вулкан бросили, – неуверенно ответил Черномор.

– Ага! – встрепенулся Михалыч. – А наш Кощей, он что? Он в стычки с богатырями лезет. Каждый день риск лишиться пальца! Или кольца! И где гарантия, что вулкана рядом не окажется? Хотя, нас в округе все вулканы потухшие... Нет, слишком хрупкая система, одно звено – и вся защита к чертям.

Бронислав робко поднял руку.

– У нас ещё одна проблема.

– Какая?

– Стажеры.

– Что опять?

– На этот раз они перепутали схему.

– Это как?

– Они… эээ…

Он открыл акт расследования.

– Они запихнули зайца в утку.

Тишина. Ботаник Пафнутий медленно закрыл глаза. Бухгалтер Клавдия Яковлевна, наоборот удивленно раскрыла их на пол-лица.

– А потом сундук в утку, дуб в утку и всё это связали цепью.

Завхоз Черномор ещё сильнее захотел на пенсию. Только неунывающий практикант Петя с восхищением глянул на Михалыча, который спросил:

– И всё это они запихали в утку?!!

– Запихали. И цепью связали.

И тут Михалыча прорвало:

– В УТКУ?! В ОБЫЧНУЮ, ..., УТКУ ВЫ ЗАСУНУЛИ ТРЁХСОТМЕТРОВЫЙ, ... , ДУБ, ЗЛАТУЮ ЦЕПЬ И СУНДУК, ...?! – взревел Михалыч, и от его крика с потолка посыпалась побелка. – ВЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕТЕ ЧТО ТВОРИТЕ?!! ВЫ ОТКУДА ИХ ВСЕХ БЕРЁТЕ, МАТЬ ВАШУ!!!!

Михалыч вскочил и забегал по переговорной, разбрасывая отчёты о падеже зайцев, акты о ржавлении игл, и рацпредложения изобретательного пркатиканта Пети. Внезапно Михалыч остановился и надолго замолчал. Потом медленно снял очки, протёр их рукавом пиджака и устало махнул рукой.

– Знаете что? Всё в жопу. Буквально. Система, утки, зайцы, дубы, лодки, акты о падеже, ржавые цепи… Всё. В жопу.

Петя подался вперёд.

– А это идея.

В кабинете повисла вопросительная тишина.

– Подумайте, – продолжил Петя, и глаза его загорелись. – Мы тысячу лет строили распределённую архитектуру с кучей точек отказа. А надо было делать локальное хранение. В самом Кощее.

– В каком месте? – насторожился Михалыч.

– В жопе, – честно ответил Петя. – Анатомически это самое защищённое место. Запирать не надо, ключи не теряются, утки не улетают, зайцы не сбегают. Смерть – всегда при владельце. Компактно. Надёжно. И не надо ни уток, ни зайцев. Полный отказ от внешних носителей.

Завхоз Черномор медленно отложил кружку с остывшим чаем.

– А вот поддерживаю. Логистика в ноль. Бюджет на корма, переправу и замену биомассы – в ноль. И если Кощей не согласится – я увольняюсь. Нафиг. С меня хватит.

Бухгалтер Клавдия Яковлевна не стала даже доставать калькулятор. Она просто кивнула, и в её голосе впервые за столетие прозвучала не скорбь, а решимость.

– И я согласна. Ноль затрат на ТО, ноль актов о пропаже, ноль компенсаций за стресс птицам, ноль выплат за моральный ущерб уткам. Если откажется – пишите моё заявление. Сегодня же.

Михалыч посмотрел на них, потом на Петю, потом в окно, где за горизонтом маячил тот самый проклятый остров.

– Ну технически… – начал он, и голос его дрогнул от проблеска надежды. – Технически это решает всё. Игла в яйце, яйцо в сундуке, сундук в… ну, вы поняли.

– В жопе, – подтвердил Петя. – С герметичным клапаном и биометрическим доступом по голосу. Только Кощей может активировать. Или деактивировать. Что, по сути, одно и то же.

– А если богатыри придут? – робко спросил Бронислав.

– Пусть приходят, – усмехнулся Черномор. – И пусть попробуют обыскать. Удачи им в их поисках.

Клавдия Яковлевна уже стучала по клавиатуре.

– Готовлю служебку. Подписываем все. И несём Кощею.

– А если он скажет «нет»? – тихо спросил Бронислав.

Михалыч встал. Поправил пиджак.

– Тогда все уходим. И пускай Кощей сам тащит уток. Пускай сам меняет зайцев. Или слонов с китами. Всё. И пускай его смерть теперь крякает где-нибудь в пруду без нашего участия.

Он взял папку.

– Петя, чертишь схему. Бронислав, готовишь акт передачи полномочий. Черномор, считай логистику до нуля. Клавдия Яковлевна…

– Уже свожу баланс, – отозвалась бухгалтер. – Экономия – триллион золотых в год. Риски – нулевые.

Работа закипела. У техподдержки наконец-то появился план: всё – в жопу. В прямом, технологичном, бюджетно-оптимальном смысле. На радость уткам и зайцам.