Ученик Смотрителя. Побег за море
Глава 1
«ГЛАВА 1. В КОТОРОЙ Я ПОВЕСТВУЮ О ТОМ, КАК ГЕРОЙСКИ СПАССЯ ОТ ЛЮДОЕДСКОЙ СЕМЕЙКИ И РАССКАЗЫВАЮ О СЕБЕ»
Я несколько часов лежал в кустах и наблюдал за великанами. Они жили небольшой семьей: родители и двое неповоротливых детей, каждый из которых был размером с коня. Взрослые же великаны могли посоревноваться ростом с пожарной колокольней. Огромные и уродливые, они вызывали лишь отторжение и страх.
Хотелось есть, затекли ноги, но пошевелиться я не мог. Все потому, что великаны людоеды и крайне не дружелюбны. А их деревни, что стоят в глуши за волшебным лесом, обычные люди обходят за десятки километров.
Но я человек необычный.
Меня зовут Франц. Рожденный в не примечательной крестьянской семье, я всю жизнь иду против течения. Папенька вколачивал в меня мудрость земли кулаками, но не справился. Матушка уговорами и лаской пыталась приучить к фермерскому труду. Я сопротивлялся, как мог, и верил, что мне уготована другая судьба. Ведь я отличался от всех в деревне умом. Виной тому был дедушка.
Будучи писарем он выучил меня грамоте. Едва коснувшись взором книги, я полюбил читать и учиться. Далекие страны, путешествия, география, история… Все это влекло и надо ли говорить, что чем больше я читал, тем больше отвращения испытывал к тяпке и свекле, которыми грезили родители?
Я знал что хочу. Я чувствовал себя человеком знания и магической силы и был готов сделать все, чтобы совладать с тайнами мироздания! Как что-то может быть интересней? Зачем копаться в земле, когда можно летать по воздуху?
В одной из книг я прочитал, что необходим учитель и, с тех пор грезил встречей с ним. Но кто может научить магии?
Можно было найти лесную ведьму и попросить знание у нее, можно было попытать счастья у придворного астронома или у мага-отшельника… Но все они не обладают подлинным знанием. Владея лишь обрывками магии той или иной стихии, они не являются магами в подлинном смысле слова. Они ограничены островом Франция, огонь моря не пускает их за границы, а это значит, что могуществу их нельзя доверять. Лишь Смотритель маяка может провести корабль за море из огня и лишь Смотрители Маяка путешествовали по другим странам, видели мир и знали что находится за островом Франция.
Здесь снова помог дедушка. Он знал одного из Смотрителей! Тот испытывал благодарность к нему и согласился взять меня в ученики. Пережив слезливое расставание с родителями, я собрал небольшой рюкзак, помахал им рукой и отправился в провинцию Шампань, на самый ее край, где выточенные морем скалы превратились в мелкий, приятный на ощупь песок. Я впервые увидел мягкую пену моря, вступил ногами в соленую воду и удивился ее теплоте. Казалось, будто бы стихия эта не предвещает опасности! Но впечатление обманчиво, ведь через несколько миль от берега море Франции превращается в стену из огня, и огонь этот спалит вас до тла вместе с кораблем.
Никто не знает, откуда появилось огненное море, но с ним могут сладить Смотрители Маяка, что живут в своих каменных башнях на границе воды и огня. Кто-то поговаривает, что они сдерживают наступление огня на остров, а кто-то наоборот, считает, что это их черная магия, ведь только смотритель может преодолеть стену из огня и провести туда корабль.
Итак, я стал учеником смотрителя и поселился вместе с ним на маяке. Три года я служил ему и выполнял бытовую работу. Взамен он учил меня языкам, астрономии, гаданию и простым магическим трюкам. Но годы проходили, а мы так и не приступили к серьезному обучению! Я мрачнел от узких стен маяка и расстраивался, глядя на стену из огня за окном. Стену, казавшуюся непреодолимой.
Наконец, одним днем, я взбунтовался. Как сейчас помню, я мыл полы, как вдруг со всей ясностью осознал, что уже несколько лет еложу грязной тряпкой по доскам, до ломоты в костях, но так и не продвинулся в практике.
Я с ненавистью отбросил швабру.
Смотритель, который в той же комнатке писал за деревянным столом важное письмо на берег, обернулся. Он взглянул на меня вопросительно и поднял бровь. Свечка бросала тень на его старое, но еще хранившее следы былой силы лицо. Острый нос Смотрителя и резкие скулы передавали жесткий характер. Казалось, что в меня вперил глаза древний сокол.
— Или учи меня или я уйду! — крикнул я в гневе, который начал уже потихоньку остывать, так же внезапно, как и начался. Смотритель, хоть и был со мной вежлив, мог продемонстрировать крутой нрав, я знал это по опыту. Но, к моему удивлению, он лишь мягко спросил:
— а почему ты, собственно говоря, думаешь, что я тебя ничему не учу?
Я задумался на секунду- в его словах был здравый смысл и поправился
— я имею ввиду, учи меня по-серьезному, учи меня настоящей магии! А не этим глупым фокусам, что я проделываю каждый день!
— то есть, ты считаешь, что вылечить подагру или облегчить схватки это глупые фокусы? — казалось, Смотритель по-настоящему удивлен
— Да! Такие же, глупые, как согреть еду без огня и, такие же глупые, как умение изменить лицо! Я хочу настоящей магии, настоящего могущества! Научи меня ему!
Смотритель покачал головой
— Так ты считаешь, идиот, что я старый скупердяй, который сидит на золоте секретов и прячет их от тебя, балбес?! — Смотритель закричал, и я по-настоящему испугался.
Он вскочил со стула и взволнованно зашагал по комнате. Высокий, долговязый, каждый шаг его скрипом отзывался в половых досках. Острый нос его сопел от гневного дыхания, а брови сурово сошлись над переносицей.
— Да я так считаю! — крикнул я в ответ, готовясь получить крепких тумаков, но Смотритель, разразившись гневом, будто бы сдулся и, глубоко вздохнув, спокойно продолжил
— Франц, не будь идиотом. Там, за морем, полно опасностей! А здесь, на острове, ты ученик Смотрителя Маяка! Знание принесет тебе лишь разочарование, душевную боль и муку. Возможно, даже убьет. А здесь ты возьмешь себе крепкозадую жену, а то не одну, поступишь в услужение барону, или ко двору самого Короля, уж я замолвлю словечко и проживешь долгую спокойную жизнь. Ты будешь есть сыры, пить вино, а с той простой магией, что ты так презираешь, ты проживешь не сто, а, пожалуй, все двести лет! Я хочу тебе добра, мой мальчик!
— Тогда лучше убей меня! — злобно крикнул я в ответ — я хочу знания и только знания, у меня нет другой цели в этой жизни! Пусть пустоголовые пейзане едят свои сыры, а барон пусть и вовсе идет в задницу! Я хочу попасть за море, хочу увидеть мир, а не стать местечковым колдуном! И не ври мне, будто бы у Смотрителей нет иных секретов, кроме лечения подагры. И уж тем более не ври, что они менее ценны.
Смотритель вздохнул и покачал головой. За стенами маяка билось в шторме огненное море, а внутри было тепло и горели свечи, свет от которых отбрасывал тени на кирпич башни.
Учитель понурил голову и на секунду я ощутил его глубокую правоту. Здесь, на маяке, под опасной огненной стеной, было спокойно. Я мог читать и учиться, а что там, за огнем? Кто знает. Даже великолепная Франция это опасный местами остров. А что может быть за его пределами? Но я не успел предаться сомнениям. Впервые за несколько лет, Смотритель пошел мне на встречу и стал рассказывать о Знании:
— Хорошо, Франц, я понимаю. Человек знания, как и я, ты пришел по адресу — тут он усмехнулся — и мы начнем настоящее обучение. Но учти, серьезное знание — это серьезная опасность. Тебе придется рискнуть жизнью. Ключ от свободы находится у великанов. Он заперт в волшебном горохе, что они выращивают на своих землях. Это необходимый ингредиент огненного зелья и тебе придется украсть пару стручков.
— Я готов! — пылко ответил я, уже не зная готов ли на самом деле. Великаны! Огромные твари, страшные и опасные! Моего прадеда съел великан, не хотелось бы повторить его судьбу.
— Я научу тебя как выжить — в глазах смотрителя плясали смешливые искорки.
Здесь он подошел к дубовому столу и раскрыл маленький шкафчик над ним. Секунда и серые доски украсили вино, сыр и лук. А также маслины и гусиный паштет со свежим хлебом, что утром привезли слуги. Плеск вина в двух старых глиняных кружках возбуждал аппетит и Смотритель широким жестом пригласил к столу и меня. Это было необычно, ведь я питался отдельно и куда более скудно, хотя и не голодал.
— ты знаешь географию острова, Франц? — спросил он глотнув вина
— немного, в основном то, что узнал в книгах, ведь у меня не было возможности путешествовать Франция — это круглый остров, поделенный на провинции и каждой управляет граф, который подчиняется Королю, что сидит в Париже. Посреди острова возвышается гора Шарль. Она самая высокая на острове и в ее районе вечная зима. Что удивительно, ведь на всем острове лето и найти снежинку так же трудно, как плохую кухню в Гаскони. Остров поделен на провинции и каждой управляет граф, который подчиняется Королю, что сидит в Париже.
— хорошо, а что ты знаешь о великанах?
— Великаны живут на подступе к Шарлю, сразу после Волшебного Леса, пройти через который можно только с помощью заклинания
— или — перебил меня Смотритель — если тебя проведет кто-то из местных жителей. Слушай внимательно, Франц, не так страшны великаны, как Волшебный Лес. Я научу тебя, как преодолеть его, не встретившись с местными жителями. Ты еще молодой маг и, коли тебе выпадет неудача встретится, например, с пряничной ведьмой, я на тебя не поставлю
Убрав со стола еду и оставив только вино, Смотритель разложил на нем старую карту острова, потертую и со множество пометок, написанных грифельными карандашами. Водя по ней длинным сухим пальцем, он начал свои поучения. Продлились они несколько часов, я слушал внимательно, не забывая, впрочем, пить вино. Не забывал и Смотритель.
К утру же, когда все было рассказано, мы поспали пару часов и покинули наш уютный каменный островок. Лодочка рассекала волны, а я греб и глядел на уменьшающийся маяк, не зная, вернусь ли обратно. Путешествие должно было стать опасным. Мы попрощались на берегу, Смотритель обнял меня, благословил и отсыпал золотых на покупку лошади.
Возвращайся, Франц, — сухо сказал он на прощание.
Я кивнул и, развернувшись, ушел. В спину дул ветер с моря, а в глаза светило солнце. Легкий соленый запах щекотал ноздри. Не оглядываясь, я пошел в ближайшую деревню, и купил первую лошадь, из под боков которой не торчали сплошные кости и которая была младше, чем старейшая из деревенских бабкок.
Оседлав кобылу, я припустил со всей мочи. Бурнугндия, Гасконь, Прованс- я оставлял провинции позади одну за одной, пока наконец не оказался около Волшебного Леса. Спешившись и нараспев протянув заклинание, я с нетерпением уставился на плотный ряд деревьев. Казалось, что ничего не произойдет и придется возвращаться обратно с позором, но потом ветви разошлись и я, бросив тоскливый взгляд на лошадь, шагнул вперед. Теперь идти предстояло пешком.
Делать нечего!
Я прыгнул в волшебный лес и ветви за мной сошлись, а перед ногами появилась волшебная тропинка. Сворачивать с нее было равносильно гибели. Спереди и сзади раздавались ужасающие звуки, а тропинка мерцала, будто мираж.
Со всей мочи я припустил по ней. Пыль поднималась от бега и цепляясь за ветви и набирая скорость я мчался и мчался, пока, через несколько часов, испуганный и оцарапанный не вывалился на Земли Великанов.
ПОСЛЕ БЕГОТНИ СРЕДЬ ДЕРЕВЬЕВ, БЫЛО ПРИЯТНО ВЫЙТИ НА ОБШИРНЫЕ ВЕЛИКАНЬИ ПОЛЯ. КАМЗОЛ МОЙ БЫЛ РАЗОРВАН ОБ ОСТРЫЕ СУЧЬЯ, А ШЛЯПУ Я ОСТАВИЛ В ЛЕСУ. ОНА СОСКОЧИЛА ВО ВРЕМЯ БЕГА, НО Я НЕ ОСТАНОВИЛСЯ, ЧЕТКО ПОВИНУЯСЬ УКАЗАНИЯМ СМОТРИТЕЛЯ БЕЖАТЬ, ЧТО БЫ НИ ПРОИЗОШЛО
Земли великанов представляют собой широкие равнины. На них почти не растут деревья, зато кустарники шиповника, малины и диких роз щедро разбросаны по земле. Если присмотреться, то отовсюду здесь можно увидеть очертания Шарля, горы, окруженной вечной зимой.
Я достал из заплечного мешка сардин, маленьких рыбок, чьи брюшки искрились блестящим маслом и, положив на румяный хлеб, отправил в рот. Жевал я не торопясь, пока во рту не образовалась томная однородная масса из хлеба и соленой, масляной рыбки. Потом залил все это вином из походной бутылки. Пузатой, но опустевшей уже наполовину. Чуточку винной кислинки не помешает под рыбу и хлеб.
Перекусив так скудно и по-простому, я спрятал мешок с едой в кустах, чтобы было легче бежать и пошел к видневшемуся неподалеку великаньему жилищу. Оно представляло из себя небольшой хуторок, в котором стояли два огромных глиняных дома, с крышами из соломы. В одном, очевидно, жили великаны, а другой скорее был похож на хлев для скотины.
Великаны эти были рачительными земледельцами. Ухоженные грядки уходили так далеко в поле, что нельзя было рассмотреть, где они заканчиваются. По двору бегали куры и гуси, а вдалеке расхаживали коровы. И, разумеется, эти великаны имели на огороде великаний горох. Несколько огромных стеблей уходили в небеса, а на высоте нескольких метров висели упругие стручки, размером с головку сыра.
Я лег в кустах розы и приготовился дождаться вечера.
Именно здесь со мной и познакомился читатель в начале главы. Итак, я наблюдал за великанами, уложив пузо на землю под кустами роз. Самое безопасное место для человека в этих краях. На поле ты заметен издалека, а здесь можно спокойно провести день, чтобы ночью, забраться по стеблю и сорвать заветный стручок. По словам Смотрителя, сон великана крепок.
А пока же, насколько мог, я изучал взглядом владения, в которых оказался непрошеным гостем.
Однако не только горох у них был огромен! Все фрукты были под стать великанам размером. Если яблоко- то размером с арбуз, если груша, то как три дыни! Маг-создатель, поселивший их в этой части Франции любил все большое. Поговаривают, что в одном из миров он нашел гигантов и, пораженный их силой, предложил переселиться на остров, в обмен на службу.
Вот только скоро мага убили, а великаны стали нападать на соседей. Но тогда другому магу разрешили создать для своих экспериментов волшебный лес. С тем только условием, чтобы он охранял людей от гигантов. И теперь между землями людей и великанов стоит зеленый красавец. Великаны могут пройти через него только со специальным амулетом мага, который подтверждает их дружелюбность. А люди редко ходят в волшебную чащу, потому что там легко сгинуть. Но, впрочем, смельчаки и глупцы попадаются. Правда, заканчивают они или плохо.. или очень плохо.
От мыслей меня отвлекли шаги. «Демоны преисподней! Что за топот?» подумалось мне. И причина скоро стала ясна — неловкий ребенок великана бежал прямо на куст, под которым я спрятался!
«Черт! Что же делать?»
Я изо всех сил вжался в землю, стараясь не шевелиться. Если он заметит меня- то это конец! Что-то ударило по голове. Это великаний выродок запустил в кусты мяч! Круглая игрушка влетела в кусты и остановилась рядом со мной.
Вот это уже ни в какие ворота не лезет. Я задержал дыхание, надеясь, что пронесет… Ребенок подошел к кустам- его огромная рука поползла по земле. Секунда, потом еще одна, наконец, он забрал мяч. Я облегченно выдохнул и утер пот со лба. Не заметил!
Но вдруг его ладонь с неожиданным проворством вытянулась и плечо пронзила острая боль, а сустав неестественно вывернулся. казалось, рука вот-вот оторвется от теля. Я застонал от боли, а мелкий подлец тянул меня за руку и орал во всю мощь своих легких :
— Отец, отец! Я поймал человека!
Земля ушла из под ног — эта чудовищная сила подняла меня в воздух. Я беспомощно висел в руках великана и не мог вырваться. А на меня, радостно потирая руки, уже бежал отец-великан и кричал «еда! еда!»
Сообразив, что дело плохо, свободной рукой я прикоснулся к поясу. Пальцы нащупали знакомую деревянную рукоять и любимый нож со всей силы вонзился в палец мальца. От неожиданности тот вскрикнул и заплакал. Безжалостные пальцы разжались и я выскочил из цепкой хватки. Вскочив, не разбирая дороги, я принялся бежать и понял, что мчусь навстречу взрослому великану. Его лицо: огромное, со следами шрамов на щеках нависло уже было сверху, но я прошмыгнул меж гиганскими, что твои столбы, ножищами и со всех сил припустил к волшебному гороху.
Он рос толстым стручком уходя в самую синь небес. Я затравленно оглянулся- с разных сторон на меня наступали четыре великана- вся людоедская семейка. Хорошего от них не жди, а уж после того, как я ударил в палец мелкого отпрыска меня, возможно, съедят, даже на зажарив!
Не раздумывая я полез вверх. Я никогда не проявлял особой любви к лазанию по деревьям, но здесь недюжинная скорость развилась сама по себе. Ветви гороха трещали под пальцами, так сильно я их сжимал. Великаны же подпрыгивали, пытаясь схватить меня, огромные ручищи отца семейства почти сомкнулись вокруг моего тела, но верный нож спас и второй раз! Великан взвыл и взял палец в рот, облизывая кровь. До меня донеслись звуки ругательств.
Я лез и лез вверх, пока не добрался до низко проплывающих облаков. И лишь когда великаны остались далеко внизу, удалось примоститься на отросток стручка и, затравленно дыша, вспомнить, что пришел за горохом.
Если умру, то хотя бы попробую горох! — решил я и полоснул по стеблю ножом. Затем разрезал стручок и достал горошину. Несколько зеленых кругляшков при этом упали вниз, к здоровякам. С земли послышались ругательства, очевидно, этим подлецам было жалко гороха.
Кстати, горох как горох, ничего особенного, только, разумеется, покрупнее обычного. Горошина, что твоя слива. Смотритель сказал обязательно принести несколько горошин, иначе не получится сварить нужный отвар. Поэтому я положил несколько штук в специальный мешочек на поясе.
Интересно, смогу ли я продержаться на горохе до тех пор, пока великанам не надоест ждать снизу? Пожав плечами, я решил отложить философию и перекусить. Тем более, что почти двое суток я ел не пойми что, ведь смотритель запретил мне охотиться и собирать ягоды в волшебном лесу, а из провианта остался лишь черствый хлеб и луковица. А можно ли насытиться кусочком белого хлеба и парой сардин? Вопрос риторический. Итак, я от души поглощал горох, быть может час. И, уже даже подумал, что судьба моя не так уж и плоха, как вдруг стручок затрясся. Изо всех сил вцепившись в стебель я посмотрел вниз. Черт бы побрал этих великанов! Собравшись в кучу, они окружили ствол гороха и принялись его трясти. И у них, надо признать, здорово получалось. Меня трясло так, будто я оказался на вершине тайфуна, а стручки гороха сыпались сверху и падали на голову. Я понял, что не выдержу долго, когда мои запотевшие руки стали потихоньку разжиматься вокруг ствола. Эдак, им даже разделывать меня не придется — при падении я разобьюсь в лепешку и мало что останется! Я судорожно вцепился руками в ствол и с тоской осознал, что руки потихоньку разжимаются…
ГЛАВА 2. В КОТОРОЙ Я ПОЗНАКОМИЛСЯ С ВЕДЬМОЙ И ЛАКОМИЛСЯ ГРИБАМИ
Я приготовился было упасть и разбиться, как увидел далеко в небе небольшое пятнышко.
Оно летело, причудливо изменяя траекторию. Прищурившись я обомлел — ведьма! Голая, рыжая, самая, что ни на есть настоящая ведьма на метле. И эта ведьма приближалась!
Вообще, они следят за порядком в волшебном лесу и попадаться на глаза ведьме — дело рискованное. Но думать было некогда — лучше уж в лапы к ведьме, чем в зубы великанов!
— Эй! Эгей! — я закричал, как можно громче и принялся подпрыгивать на гороховом сучке. Это не возымело эффекта. Рыжая бестия покружилась на горизонте и развернулась, собираясь по своим делам.
Хоть плачь от отчаяния! Но маг я или нет?
Злость проснулась в душе и побудила к отчаянному действию. Я, вытянув руку, представил, будто держу ведьму за метлу. Телекинез- простой трюк, которому научил меня Смотритель. Почувствовав, будто бы между пальцев и правда черенок от метлы, слегка шероховатый и сухой, я зашевелил губами. Древние слова сорвались с языка. Рывок пальцами, и я почувствовал, что тяну сухое древко на себя.
А ведьма-то едва не сверзилась с метлы! Трюк получился, вот только дернул я, пожалуй, слишком мощно. Но зато теперь ей стало интересно, кто так шутит. Мне же стало любопытно, как отразится этот интерес на юном ученике Смотрителя…
Она быстро разглядела меня и неудивительно, ведь инстинкты нечисти гораздо сильнее, чем людские. Разъяренная и абсолютно голая ведьма приближалась. Я же дрожал от страха и сжимал в мокрой от пота руке нож.
Какие шансы у человека против нечисти такого ранга?
— ты что делаешь, негодяй? — крикнула она приблизившись. Разглядев сталь в моих руках, ведьма не спешила выйти на расстояние удара и облетала дерево гороха то слева, то справа. Я вынужден был быстро вертеть головой, опасаясь удара сзади.
Впрочем, мне показалось, что недовольство ее носит, скорее нарочитый характер. Она была в возрасте, но еще не стара, быть может, что-то около сорока. Я залился краской, увидев ее прелести вблизи. Это от нее не укрылось и она снова потребовала меня к ответу
— ты что творишь?
— Мадемуазель- начал я робко- поймите, я лишь выполнял волю наставника, направившего меня в эти края к великанам с посланием… Но подлые и жестокие чудища захотели съесть меня, просто так! Лишь моя прыть и юность позволили укрыться на этом горохе! Мадемуазель, умоляю, они убьют меня, спасите!
Ведьма фыркнула
— Поди пытался украсть горох! Поделом будет, если они полакомятся таким, как ты говоришь, прытким юношей!
— вовсе нет! Мадемуазель, что так прекрасна и юна, послушайте, я просто шел по своим делам, а они как прыгнут! Посмотрите на меня, ну зачем мне горох, я честный земледелец!
Ведьма, в ответ разразилась хохотом, видно, убедить ее мне не удалось
— Земледелец? В шелковом, хоть и рваном камзоле? Ты вообще себя видел? Ростом не примечателен, но у тебя чистые рыжие кудри и глаза разного цвета. Один голубой, другой синий! Что у тебя на груди? Ну ка распахни рубаху!
Нехотя я подчинился, подивившись ведьминому чутью. Я расстегнул несколько пуговиц и в центре груди стало видно мое проклятье. С детства на мне стояло клеймо: будто бы вырисованный углем знак в виде спирали. Дети меня за это дразнили, а родители просили не купаться при всех. Старики говорили, что такая спираль — дурной знак. Дед, впрочем, относился к этому легко и советовал не придавать значения угляной спирали. С возрастом дразнить меня перестали и я временами почти забывал о знаке. Однако, какая хитрая ведьма! Пока я дивился ее интуиции, она продолжила:
— Насмешил! Крестьянин, владеющий лестью и слогом, да еще с пятном проказника? Что оно, кстати означает? Впервые такое вижу! Но, однако же ты держишь меня за дуру! В любом случае, если ты думаешь, что мы, ведьмы волшебного леса, обладаем излишним сочувствием, то ошибаешься! — она развернула метлу, собираясь улететь
— мадемуазель! — крикнул я умоляюще — я послужу вам, мадемуазель! Мой язык и мои навыки будут служить только вам!
На этих словах в ее глазах мелькнула будто бы искра интереса, но великаны снизу снова вспомнили обо мне и тряхнули как следует ствол. Расслабившись в разговоре, я ослабил хватку и резкий толчок заставил руки соскользнуть. Судорожно хватаясь за воздух, я полетел вниз.
«Теперь точно конец!» успел подумать я, как лодыжку сжала стальная хватка и что-то дернуло меня кверху — это ведьма неожиданно проявила сострадание и одним рывком слабой, на первый взгляд руки, умудрилась посадить меня на метлу. От этого рывка нож полетел вниз и я остался совсем беззащитен.
— Хватайся! — крикнула она мне и я, заливаясь краской, прижался к голой ведьме изо всех сил.
Примостившись на метле, я с интересом рассматривал землю снизу. Великаны казались не такими уж и огромными, если глядеть на них из под облаков. Они отошли от дерева и потрясали кулаками, разочарованно крича. Отец великан кинул в нашу сторону картошину, но ведьма с легкостью увернулась. Хотя и выругалась, обозвав здоровяков болванами.
Пока мы летели прочь от людоедской семейки, я любовался панорамами великаних земель. Блестящие змейки ручьев и чешуйки пресных озер бросали солнечные лучи в глаза и от яркого света пришлось зажмурится. Виноградники, посаженные щедрыми руками так и манили собрать урожай в сытный год и потоптаться по нему чистыми пятками, чтобы родить сладкий сок, которому суждено стать вином. Дома, пусть и глиняные, а значит, самые простые, были прекрасны. Будучи построены грубовато, деревушки, что мы пролетали, требовали тем не менее, способного запечатлеть их художника.
А огромные стада баранов, коров и, самое главное, великаних оленей вызывали слюньки с моих изголодавшихся вкусовых сосочков. Вы пробовали когда-нибудь вяленую ножку оленя, что разводят великаны?
В солнечный день, находясь на пляже, когда бриз соленым запахом щекочет ноздри, нужно налить бокал сухого красного. Чем меньше в нем будет запахов и чем проще вкус, тем лучше. В этом вине не должно быть много ноток. Простое, терпкое, крестьянское, но не плебейское — таковы должны быть его характеристики. Затем нужно бросить взгляд на сухую ножку красного мяса с прожилками и позволить запаху запеченной крови и сухого, белого жира подняться к носу. И лишь затем острым, что бритва, ножом, не спеша, отрезать тончайший, чтобы сквозь просвечивало солнце, ломоть. Бросить его чуточку небрежно в рот и, пососав самую малость, жевать, позволяя слюнявым волнам захлестнуть рот целиком. Лишь в перерывах между эдакими кусочками, можно глотнуть вина, чтобы успокоить рот и не терять восприятия вкуса. Напиваться нельзя! Великаньи олени требуют отвественности в еде.
За мыслями я не заметил, как мы пересекли великаньи земли и широкие просторы сменились высокими деревьями, с редкими прорезями полянок меж ними.
Опять Волшебный Лес!
Я покрепче прижался к ведьме и раскраснелся — ведь ее окружности были приятны, отчего мое естество напряглось должным для мужчины образом. Однако, Смотритель говорил, что ведьмы крайне опасны и я не мог позволить мужским инстинктам взять верх над разумом.
Вот мы снизилась и примяли ногами яркую зеленую траву на небольшой полянке. Посреди нее стоял домик из пряника. Красивый, с резными окнами, лепниной из застывшего сахарного сиропа и леденцами в виде петушков на крыше. Я зябко поежился это не простая, а пряничная ведьма! А вся Франция знает — пряничные ведьмы едят детей. А ну как она не побрезгует и человечиной повзрослее? Ведьма, казалось почувствовала мой испуг и нежно проворковала
— «не бойся, малыш, твое мясо слишком грубо на мой изысканный вкус. Это великаны считают взрослых деликатесом, а мы ведьмы, если и едим людей, то исключительно маленьких. Их косточки для нас будто сахар, а мясо детей для нас такое желанное, что мы готовы отдаться крестьянину, лишь бы он поделился своими отпрысками. Но, не те нынче крестьяне! Стали слишком жадными и не хотят делать подарки. А просто так дети редко заходят нынче в волшебный лес. Окрестные жители умны и учат отпрысков что здесь якобы опасно. Ведь врут же!» — и на этих словах ведьма посмотрела на меня такими глазами, что я сам на секунду поверил, что в лесу безопасно.
Впрочем, морок быстро спал, и я от макушки до пят, всем телом ощутил, какое кровожадное создание выступило мне спасителем! Она точно меня съест! Осознание возможной погибели и страх придали сил и я, вместо ответа ведьме, развернулся кругом и припустил что есть мочи.
Впереди мерцали верхушки деревьев, а ведьма, почему-то, не пыталась меня догнать, а лишь кричала в след: «Стой, идиот! Ты должен отработать спасение!»
Надо ли говорить, что я не стал прислушиваться к рыжей бесовке, а лишь набирал скорость? Попав в тень деревьев, я стал плутать и оглядываться, опасаясь преследования. Я долго бежал, пока не убедился, что ведьма за мной не гонится и без сил рухнул под ближайший куст. Солнышко пробивалось через деревья, ветви которых в изысканном переплетении рождали чудные узоры. Дубы, березы… Создатель волшебного леса имел тонкий вкус и породы древесины были в основном лиственные. Трава же устилала землю ровным приятным ковром и задница моя впервые за долгие часы расслабилась. Я потихоньку успокоился и даже стал дышать глубже, любуясь пейзажем и строя планы спасения и заколдованной чащобы. Мне уже начало казаться, что я в безопасности и от осознания собственной ловкости я самодовольно улыбнулся.
Но тихий, неожиданный возглас откуда то снизу, заставил меня перестать улыбаться. Я подпрыгнул чуть ли не на два своих роста и, приземляясь, разобрал скромное:
«Здравствуйте, сеньёр!»
Около моих ног, взяв под козырек, стоял гриб. Он был похож на белый. Я подумал, что это галлиюцинация, но нет! Со мной правда поздоровался гриб! У него были глаза, а также подобие носа под шляпкой, а еще беззубый рот, которым, по всей видимости, и было произнесено напугавшее меня обращение.
Монсеньер, не пугайтесь! — продолжил гриб — У меня есть к вам просьба, которую я бы просил вас удовлетворить, исходя из вашего, наверняка, глубочайшего по природе милосердия»
— и какая же просьба? — ответил я удивленно, стараясь прижаться спиной к дереву покрепче и пытаясь, инстинктивно нащупать потерянный нож
— монсеньор, съешьте меня! и коли уж на то пошло и мою семью, пожалейте малюток, монсеньор и мою женушку грибулю!
Тут гриб свистнул, да так громко, что я зажал уши от неожиданности. Повинуясь свисту гриба-отца, из-за кустов вышла, держась за руки, целая семья грибов. Они стояли понурив головы и жалостливо умоляли их съесть.
нет! — сказал я грибу — я не могу так поступить! Вы же разумны! Это какой-то сумасшедший лес, есть говорящих существ заживо это же безумие!
— о нет, монсеньор, вовсе нет! — гриб оживился — ведь если нас съест человек, то мы попадем к Грибному Богу! И выполним свое предназначение! А что прикажете делать, если человек нас откажется нас вкусить? Тогда мы попадем в ад! Но сначала будем долго умирать и гнить! Пощадите нас. К тому же — здесь беляк загадочно ухмыльнулся — когда гриб едят, то он, по рассказам наших священников, испытывает удивительный экстаз и человек, поедащий его также пребывает в блаженстве!
Я потер глаза руками. Посмотрел на умоляющие меня грибы и помотал головой. Теперь они всей семьей стали на колени и запричитали. Я было уже захотел протянуть руку и взять один, как вспомнил наказ Смотрителя «Ничего не ешь в волшебном лесу!» Озадаченный воспоминанием я задумался и бросил взгляд вниз, на грибы.
И открыл рот, чтобы сказать решительное «нет». Но не успел мой язык выдать хоть один звук, как один из дерзких маленьких грибов прыгнул мне прямо меж зубов. Я хотел выплюнуть мерзавца, но случайно прикусил его белую мякоть. Прокушенный гриб сладострастно застонал.
Я ЖЕ НЕ СМОГ ДАЖЕ ЗАСТОНАТЬ! И ЛИШЬ В ИСТОМЕ УПАЛ НА ЗЕМЛЮ. ВОЛНА БЛАЖЕНСТВА ПРОКАТИЛАСЬ ПО ТЕЛУ — ТАКОГО СИЛЬНОГО, ЧТО Я ЗАВАЛИЛСЯ НА БОК. ВСЕ МЫШЦЫ РАССЛАБИЛИСЬ И РОТ ПРИОТКРЫЛСЯ. Я ЛИШЬ ПОСТАНЫВАЛ ОТ УДОВОЛЬСТВИЯ И ТЯЖЕЛО ДЫШАЛ. ГРИБЫ ЖЕ, ВОСПОЛЬЗОВАВШИСЬ МОИМ ЗАМЕШАТЕЛЬСТВОМ, ОДИН ЗА ОДНИМ СТАЛИ ПРЫГАТЬ МНЕ В ГЛОТКУ. У МЕНЯ ТЕКЛИ СЛЕЗЫ А ТЕЛО СОТРЯСАЛОСЬ В КОНВУЛЬСИЯХ УДОВОЛЬСТВИЯ
НЕ ЗНАЮ СКОЛЬКО ЭТО ПРОДОЛЖАЛОСЬ, НО, НАКОНЕЦ, Я ПОТЕРЯЛ СОЗНАНИЕ И ЗАБЫЛСЯ СЧАСТЛИВЫМ СНОМ
Мне снилось, будто бы я выбрался из волшебного леса и добрался до Смотрителя. Тот с радостью обнял меня и сказал, «ну, теперь то ты сможешь пройти сквозь огненное море и стать магом!»
Я смотрел на сухое лицо старика и кивал, а затем спросил «а ты скажешь мне, как пройти испытание?» Смотритель прищурил глаза и, вместо ответа, покачал головой. Но затем продолжил «Я бы сказал тебе! Но ведь я просил не есть в волшебном лесу!» И, вместо инструкций, смотритель отвесил мне пощечину. Потом еще одну и закричал, почему-то женским голосом:
— Просыпайся!
Я продрал глаза, и получил по лицу снова. Попытавшись защититься, я не смог поднять руки. Стянутые за спиной чем-то вроде тонкой бечевки, они лишь полыхали острой болью, при любой попытке дернуться. Чем больше я ерзал, тем больше болели кисти и я вынужден был прекратить попытки освободиться.
Надо мной, угрожающе светя длинными, наступающими над верхней губой клыками, возвышалась ведьма. Она буравила меня гневным взглядом зеленых глаз. сулящих верную погибель мерзавцу, что попытался от нее скрыться.
ГЛАВА 3. В КОТОРОЙ Я ДЕМОНСТРИРУЮ РАСТОРОПНОСТЬ В ОБРАЩЕНИИ С ОГНЕМ
— А, очнулся наконец!
Ведьма уперла руки в бока и плотоядно облизнулась длиннющим языком. Казалось, что это язык змеи. Она могла достать им до лба!
А я, тем временем, действительно пришел в себя. Вот только чему радоваться? Столь неосмотрительно съев грибы, и потеряв сознание я оказался внутри пряничного домика.
Взгляд рыжей колдуньи напротив не сулил ничего хорошего. А еще меньше хорошего предвещало то, что привязан я был к стулу крепкою веревкой, отделаться от которой было невозможно. Каждый рывок оставлял лишь боль в запястьях. Впрочем, худо-бедно, натяжение все же слабело, при особо сильных рывках, а это давало надежду.
— Ах ты шалун! Начала ведьма заботливо и положила руку мне на голову — мой рыжеволосый мальчуган!
— да, мадемуазель — промямлил я невнятно
На ведьме, в отличии от нашей первой встречи была одежда. Ну, как одежда, тонкая шалевая накидка от плечей до пола и я, не смотря на испуг, не мог не любоваться на большие, сочные груди, с темными, торчащими сосками. Она стояла слегка подогнув ноги и бросая на меня гневный взгляд.
Магия пряничных ведьм имеет свои побочные эффекты, чтобы колдовать они едят человечину, от этого их верхние передние клыки деформируются, вырастают размером с мизинец и нависают над нижней губой. Уши у ведьм заостренные и более длинные, чем у человека. Добавляют эффекта пугающей красоте и вертикальные зрачки. Но, несмотря на колоритную внешность, ведьма выглядела скорее привлекательно, нежели пугающе. Скажем так, странное сочетание красоты и пугающего очарования. Волосы ее ниспадали ниже плеч и были как и мои, рыжие, только пожалуй слегка потемнее. Ведьма вызывала во мне страх и возбуждение- причем такое возбуждение, которого я прежде не испытывал.
— Ты что же это, дерзкий негодник, устремился в бега, едва быстрые пятки коснулись земли? Я же сказала, что не съем тебя!
Она с силой сжала руку на моих волосах и я вскрикнул от боли
— Простите! Я не хотел! Я даже крикнул спасибо, когда убегал! Просто не было времени, сами понимаете — волшебный лес, тут кругом дела и не знаешь иногда, куда и податься.
Ведьма схватила меня за подбородок и приподняла голову так, чтобы наши взгляды встретились. И тут же закатила крепкую пощечину, а ногтями впилась в щеку. Я почувствовал, как по лицу тонкой полоской сбегает кровь.
— Теперь я, конечно, тебя съем, — сказала ведьма- да, впрочем, ты умный мальчуган и побежал правильно. Я съела бы тебя и раньше. Более того, глупец, я все равно догнала бы тебя в лесу. Я знала, что ты молод и даже грибы, наверняка, умнее тебя. Я также знала, что они не дадут тебе убежать и порадуют меня. Впрочем, перед смертью немного грибной радости перепадет и тебе.
— не ешьте меня! я вам услужу! — Я закричал так искренне, как только мог — пожалуйста, мадемуазель, я услужу, услужу!
Ведьма захохотала. Голос ее, низкий, зычный проникал в меня и заставлял трястись от страха
— Да, услужишь! Несомненно! Грибы, которыми ты полакомился, имеют, знаешь ли, странный побочный эффект, ценимый всеми сластолюбцами!
Одним движением кисти с длинными когтями, ведьма распорола мне рубашку, оставив тонкие кровавые полосы на коже до самого живота, а затем ловко взяла со стола нож и, размахнувшись вонзила его в стул мне меж ляжек.
Я вскрикнул, нож поранил бедро и, судя по звуку, распорол штаны. Но она и не подумала остановиться! Секунда и ведьма, орудуя ножом оставила меня без штанов, но с кровоточащими ранками по всем ногам. Она сжала мой член рукой с длинными блестящими ногтями, острыми как бритва и к страху добавилось возбуждение, что охватило все мое естество.
Но что это? Она не смогла обхватить член полностью! Мое достоинство стояло как гора в центре Франции, и при этом в три, да даже в пять раз увеличилось в размерах!
Ведьма, казалось, прочитала немой вопрос по моим глазам:
— Грибы самоеды, даруют мужчине — ведьма смотрела мне в глаза и нежно гладила мою кожаную шпагу, отчего я закатил глаза и застонал — некие побочные эффекты, которые, приятно радуют дам.
Она склонилась надо мной и вцепилась клыком в губу, а затем, села нежным лоном сверху и долго мучила, то сладко целуя, то кусая клыками, то царапая ногтями до крови. Она вошла в неистовство и слизывая кровь с моего тела, губ и лица кричала от удовольствия.
И я не отставал!
Казалось, что все блаженство, подаренное грибами, опустилось ниже пояса, а ведьма, будто бы переняла мое состояние и кричала и рычала со мною, от чего стены домика сокрушались, грозя разрушиться. Соски ее набухли и груди увеличились в размерах от прилившей крови. Она притянула мою голову и заставила утонуть в этой сладкой теплой плоти.
Стараясь не пропасть в беспамятстве, я пытался расслабить веревки, которыми были стянуты руки за стулом. Сохранять осознанность помогал тот самый страх, что смешался со страстью.
О чудо! Мои попытки увенчались успехом. Веревка поддалась! Наверное, ведьма схалтурила, завязывая меня или же я слишком рано очнулся и она не успела затянуть узлы как следует. Почувствовав, слабину веревки я напряг мышцы всего тела и, не удержавшись, излил семя в ведьму. В мощной оргазмической потуге я, наконец-то, освободился от пут! Но показывать это было рано.
Руменяц выступил на щеках злодейки и, она стала слизывать языком кровь, которая выступила по по мне от порезов ее острых ногтей. После она снова оказалась сверху и долго гладила меня и нежно целовала, а потом, будто раздумывая над чем то пристально бросила взгляд мне в лицо и произнесла:
— а теперь, мой милый юноша, нам пора ужинать!
Секунда и отсвечивая полной задницей она подошла к столу, который сквозь окошко из сахарной глазури заливал свет солнца. Я посмотрел на поверхность стола и едва не стошнил от страха- на столе примостились различные щипцы, ножи и тесаки. Ведьма выбрала один наиболее здоровый и, улыбаясь хищной улыбкой, сделала несколько шагов в мою сторону.
Меня, признаться честно, мысль о том, что после столь прекрасной главы моей биографии придется гореть в печке не радовала и, едва ведьма оказалась в зоне досягания, как я со всех сил лягнул ее ногой! А вот будешь в следующий раз и ноги связывать, поганка!
Ведьма, не ожидавшая удара, скривилась и откатилась на несколько метров, я же, развивая атаку, резко метнул стул в сторону рыжей бестии! Стул треснул, ударившись о ведьму и разлетелся на осколки. Она лишь фыркнула.
Бежать!
С надеждой я бросил взгляд в сторону двери — заперта! Пока ведьма вставала я быстро прыгнул к столу и схватил огромный тесак.
Этого короткого времени хватило, чтобы ведьма поднялась во весь рост. Глаза ее пылали ненавистью, а от красоты не осталось и следа. С нечеловеческим усилием и рыком, она ринулась на меня.
Я замахнулся, острым лезвием со всей силы, целясь в шею чудовищу, но ведьма с ловкостью юркнула под под нож и обхватила меня сзади. Ребра мои хрустнули в ее захвате, а в следующий миг я был отправлен в пасть стоявшей в углу домика огромной печи. Я ударился о печные камни, но не выпустил тесак. И ткнул им перед собой.
Однако, он уже не мог помочь…
Ведьма не теряла времени и закрыла печь заслонкой, я же бился в эту стальную преграду ногами, руками и стирал пальцы в кровь. Я молил о пощаде на всех языках, что знал. Вместо того, чтобы пощадить меня, ведьма стала нараспев читать заклинание на какой-то тарабарщине — очевидно ведьминском языке. Я снова предпринял неистовую попытку спасения, справедливо полагая, что добра от заклинания ждать мне не придется.
И снова лишь стер пальцы в кровь. А стены печки озарились изнутри — это вспыхнул огонь. Зажмурившись, я в ужасе закричал и приготовился умереть.
Знак в центре моей груди накалился от огня, я вскрикнул от боли.
Но что это? Огонь вокруг бушевал, а мне даже не было жарко! И даже в знаке, на моей груди осталось лишь приятное тепло.
Вот он я, цел и не вредим, хотя стены печки уже вовсю трещат от накала.
Горох! Я же ел волшебный горох! Я не могу сгореть! Видимо он спасает и от обычного пламени тоже. От радости я чуть было не закричал, но быстро взял себя в руки. Опасность не миновала. Рано или поздно заслонка откроется и я вновь предстану напротив ужасного монстра. У меня был шанс только на один удар.
Я решил смолкнуть и затаиться. Сталь тесака мелькнула над ухом — я занес опасный нож повыше в замахе — ведь шанс на спасение был только один. Оставалось лишь выбрать правильный момент.
огонь потух и голос ведьмы с возмущением произнес: «вот шельмец! пришлось из-за него мясо портить! ну, пирог с внутренностями все равно вкусный получится!»
Заслонка от печи отпала и блестящая сталь прошлась по горлу мерзавки. Голова повисла на куске кожи и кровь брызнула фонтаном, выкрашивая пряничный домик в яркие цвета багрового оттенка.
Удар! Еще удар!
Голова полностью отлетела от тела, а пинком ноги я загнал ее в угол
— Что, думала ты одна можешь колдовать! Крикнул я мертвой ведьме и нараспев прочитал несложное заклинание. — Разжигать огонь я тоже могу! Смотритель научил меня парочке трюков!
От моего гневного заклинания загорелся стол ведьмы- секунда и огонь перекинулся на стену.
— Гори! Гори! — крикнул я в неистовстве, еще не веря в спасение, а потом плюнул на пол и направился к выходу из пряничного домика
Но уйти далеко не успел. Едва я подошел к двери и потянул на себя, как раздался ведьмин голос! Я поежился от испуга и оглянулся
— Пощади! Пощади!
Голова ведьмы каталась по полу, но вырваться за круг огня не могла. Бесовка надрывалась от ужаса и ее плотоядность, казалось, испарилась. Зрелище было до того жалким, что во мне проснулось сострадание, а гнев испарился.
— пожалуйста! -кричала голова — я же спасла тебя от великанов!
— да, но потом хотела съесть!
— но ведь нам было хорошо вдвоем! — пожалуйста, милый, не убивай меня! Я достаточно наказана, ты итак решил меня тела
Вместо ответа я подбежал к стулу и отрезал от штанов кожаный мешочек с горохом. Еще не хватало потерять его! Тогда все путешествие насмарку. Одежда была полностью изорвана ведьмой в порыве страсти. Придется идти нагишом, решил я, а затем страшная картина попалась моим глазам.
Тело ведьмы!
Я только сейчас обратил внимание, что оно не упало, а бродит по домику, натыкаясь на препятствия. Интересно, если оно найдет голову, оно сможет… Развивать мысль дальше мне не захотелось. Я было развернулся, чтобы уйти, но потом выругался — быстро прыгнул в огонь и, схватив голову ведьмы за волосы, вошел с ней из домика.
Но дверь за собой предусмотрительно закрыл. Все-таки, тело лучше сжечь.
Голый, израненный, с головой ведьмы в левой руке и тесаком в правой, я пересек полянку, на которой догорал пряничный домик и со вздохом вступил в Волшебный лес.
Он очень опасен, а впереди долгий путь, которым может привести домой. А может и убить по дороге. Сделав несколько шагов под сенью деревьев, я поднял голову ведьмы и посмотрел ей в глаза.
— Давай, что ли знакомиться, -я Франц, ученик Смотрителя Маяка
ГЛАВА 4 В КОТОРОЙ Я НА ОПЫТЕ УЗНАЮ, ЧТО ПОЦЕЛУЙ КРАСАВИЦЫ МОЖЕТ БЫТЬ ОПАСЕН
За неимением лучшей возможности провести время, я общался с головой ведьмы, которую нес в руках и которая, как и всякая нечисть Волшебного Леса проявила чудеса живучести. Общение проходило на повышенных тонах и это можно было понять.
Кстати, звали ведьму Кларис
— Чудовище! Урод! Подлый ученик старого шарманщика! — кричала Кларис и заливалась слезами. Ты уничтожил мое прекрасное тело, сжег его! Ты разрушил мой дом! А я, такая невинная и беззаботная, всего лишь доверилась тебе!
— Ты пыталась меня съесть — попытался парировать я
— да нет же идиот, я так играла, как ты не поймешь… Быть может, если мы выйдем в деревню и там ты отсечешь голову какой-нибудь красивой пастушке я бы смогла тебе это доказать.. Здесь слезы ведьмы кончились и она посмотрела на меня испытывающим взглядом
— Ах, Кларис, я конечно, по твоим же словам и идиот, которого смогли обмануть даже грибы, но не настолько!
— Подлец, негодяй! — снова закричала Кларис
Я в сердцах, положил голову на пенек и ушел. Но пройдя пару десятков метров, опять услышал рыдания и клятвенные заверения в том, что она больше не будет. Так что я махнул рукой и вернулся. Но сколько раз я потом об этом пожалел!
Мы шли по тропинке, которую вызвала Кларис. Дело в том, что в Волшебном лесу дороги появляются только перед жителями, а также перед теми, кто на входе прочитал нужное заклинание. Я не был жителем волшебного леса, а вошел туда с Кларис… Точнее влетел на метле. Поэтому в выборе дороги пришлось полагаться на ведьму, что, если честно, меня настораживало.
— Чем обвинять меня, Кларис, рассказала бы лучше подробнее о Волшебном Лесе. Смотритель в своем рассказе в основном рассказывал, как уберечься от его обитателей и ничуть не обмолвился о его истории.
— Плохо рассказывал — фыркнула Кларис и на лице ее отразилось презрение
Но я не позволил ведьме сбить себя с толку замечанием и продолжил
— у меня такое ощущение, что Смотритель о чем-то умалчивал. А также меня волнует, как же все таки выйти из этого леса, ведь мы идем по непонятной тропинке… Куда она нас выведет, Кларис?
— Не переживай, Франц, благодаря моим мудрым советам, мы, без сомнения выйдем из леса. Просто следуй по тропинке и не переживай
Именно на этих словах мне и захотелось начать переживать, но ведьма продолжила
— Волшебный лес это опасное место. Видимо, все дело в его создателе, Сильве Сладострастце или Сильве Сладострастном. Один из первых магов, вступивших на земли острова Франция, Сильва был неуёмен в своих страстях. Он спал с женщинами, юношами, устраивал разного вида оргии… Поговаривают, что король отослал его от двора, лишь бы не видеть его разнузданности. От Сильвы пахло страстью, он был страстью.
— Ты его знала?
— Разумеется! Он создал волшебный лес и населил его обитателями. Нас, пряничных ведьм он позвал из другого мира, как и многих других. О, какой это был любовник, Франц! Какой любовник! Рядом с ним все искрилось!
— Поговаривают, его убил ревнивый муж…
— Сильву? Ха ха, не смеши меня! Чтобы какой-то рогоносец убил великого мага? Быть этого не может. Я думаю, Сильва сбежал, я уверена, он прыгнул в другой, чарующий мир с нашего острова, забрав с собой быть может, пару особо талантливых любовниц.
— Именно поэтому этот лес лучится стратью?
— Да, каждая часть острова обладает своим характером. Характером создателя. Где-то страсть, где-то гнев… Кто-то из создателей отличился в поварском искусстве. Франция- это остров-пирог. Она состоит из разного настроения и каждое прекрасно.
— так остров Франция кем то создан? — поразился я
Ведьма прикусила губу, — и бросила на меня быстрый взгляд
— Строго говоря, это секрет, но говорят, что маги сами и создали этот остров во времена Великого Исхода, но я не знаю об этом слишком много
Я не особо поверил ведьме, но препираться было некогда, лес внезапно расступился и тропинка закончилась. Перед нами оказалась полянка, залитая солнечным светом. Щебетали птицы, ветер колыхал ветви деревьев, а посреди полянки.. Кажется, я стал забывать, что лес волшебный, посреди полянки стоял хрустальный гроб, в котором лежала девушка.
Издалека я не мог рассмотреть как она выглядит подробно, но было видно, что у нее черные волосы.
— Ты что, Кларис, вывела меня сюда специально- ужаснулся я?
— Да, — сказала Кларис- специально, ведь это самый быстрый выход из Волшебного Леса. А что ты переживаешь? Она же все-равно мертвая.
— Что она здесь делает?
— Франц, идиот, ты не видишь, она здель Л Е Ж ИИИИИ Т —
Кларис захохотала, пришлось хорошенько встряхнуть ее за волосы, оттчего она сразу надулась, но стала более покладистой и, перестав, жеманничать, залепетала:
— Франц, это моя сестра, все что тебе нужно, это просто подойти и поцеловать ее. Она проснется и подскажет нам, как выйти из волшебного леса — ведьма подмигнула мне и сразу стало понятно, что о моих интеллектуальных способностях она не лучшего мнения
— Кларис, я похож на идиота? — Я поднял голову ведьмы за волосы на уровень своих глаз
— Конечно похож, Маленький сказала Кларис и, с неожиданной проворностью, дернулась, поцеловалав меня в губы. Я одернул ведьму и залепил ей пощечину, но острый клык успел вонзится мне в губу. Соленая капля стекла по губе — кровь! Кларис же, не смутившись, облизнулась и в глазах ее мелькнули страстные искры.
— Моя сестра не такая как я, она добрая, просто поцелуй ее и она подскажет как выйти из леса. Ведьма подмигнула, оскалившись клыками, размером с мизинец.
Конечно, план Кларис был шит белыми нитками. Я вообще-то говоря, даже удивился, ведь был наслышан о коварстве и хитрости пряничных ведьм. А здесь какая то нехитрая уловка… В общем, разочаровавшись в уме Кларис, я решил все-таки посмотреть на ведьму в хрустальном гробу.
— Целуй, целуй ее! — Подначивала меня Кларис и я, во избежание неудобств, положил голову в кусты, предварительно пригрозив: «или ты затнешься, злобная ты пряничная сука, или кину тебя в первую печь».
Нервы мои были на пределе. Выйти из волшебного леса не так-то просто, как в него войти. На входе, ты можешь двигаться, прочитав специальное заклинание, и перед тобой раздинется тропинка, которая приведет тебя именно туда, куда тебе нужно, если у тебя хватит разумения не сворачивать. Но, если ты оказался в лесу случайно, в самой его середине… То вывести тебя может либо его обитатель, либо Огр Смотритель. Обитатели волшебного леса, как правило, своенравны и не спешат помогать другим. Нарваться же на огра смотрителя и вовсе означало почти наверняка быть съеденным, по крайней мере, если верить слухам. Он писал особую поваренную книгу и говорят, те, кто ее читал были крайне удивлены его всеядностью. Я надеялся, что ведьма выведет меня из леса, но она явно стала вести двойную игру. Ничего, быть может у меня получится обхитрить ее еще раз.
Я подошел к гробу и посмотеля на лежавшую в нем девушку. Она была лишь в тонкой шелковой накидке. Высокая, с большой грудью, на вид ей было лет 18. Черноволосая… Едва оказавшись рядом я почувствовал дикое желание и захотел ее целовать. Это было странно, ведь от нее веяло холодом и грудь ее не взымалась… Она не спала, а явно была мертва. Прислонив руку к ее руке я пытался нащупать пульс, но как же она была холодна!
Но, тем не менее, как же красива! Как хочется раздвинуть ее ноги и неистово оттрахать! Длинные, красивые. Плевать, что она мертва. Неуклюже я влез в гроб и лизнул ей щеку, будто она была живой и могла возбудиться, затем укусил ушко и, под неистовый хохот головы Кларис, я совсем потерял себя. Раздвинув ноги покойной, я резко вошел в неё.
А внутри то у нее было горячо!
Кларис продолжала хохотать в кустах, но ее смех лишь раззадорил меня.
— Смейся громче, бестелесная сука! — крикнул я ей — твоя сестра будет наказана за все твое зло даже после смерти!
Я разошелся и поцеловал покойницу в губы. Внезапно язык мертвой девушки ожил и ответил на мои ласки.
Глаза покойницы открылись и по мне пошла дрожь
— Мужчина! Кровь! Семя! — произнесла мертвячка и притянула меня к себе стальной хваткой
ГЛАВА 5 В КОТОРОЙ Я, К СВОЕМУ УДИВЛЕНИЮ, УЗНАЮ, ЧТО С ОГРОМ МОЖНО ДОГОВОРИТЬСЯ, НО ЭТО ВСЕГДА НЕ НРАВИТСЯ ВЕДЬМЕ. ХОТЯ БЫ ОДНОЙ ВЕДЬМЕ
Зубы покойницы сомкнулись было вокруг моей шеи, как вдруг мощная сила выкинула меня из хрустального гроба. Я ударился пятой точкой, но не успел даже испугаться, а перепонки пронзил громкий крик:
— стой сука!
Я, судорожно оглянувшись, заметил несколько гномов, которые окружив хрустальный гроб, угрожали проснувшейся ведьме топорами и вилами. Острое железо шелестело у головы проклятой людоедки, та шипела, царапалась, однако не рисковала кидаться на маленьких, но грозных бойцов.
— А ну ложись обратно, нечисть! — крикнул гном, одетый в аляповатый костюмчик, детские гетры и шортики
Я застонал — боль от удара о землю дала о себе знать. Но прийти в себя мне не дали:
— Кто ты идиот?! — крикнул мне один из гномов — ты посмотри, что натворил! Ты разбудил Шлюхоснежку!
— Кого я разбудил!? — крикнул я ошарашенно. Нет, этот лес меня доконает — повтори имя! Мне послышалось, ты сказал что-то неприличное
— Шлюхоснежку! — завопила голова Кларис, которая внезапно пролетела надо мной- мгновение и она оказалась около чернявой девицы, с которой я имел неосторожность переспать — Мою сестру зовут Шлюхоснежка!
— Кларис! — радостно воскликнула Шлюхоснежка
— Жаннет! — крикнула ей в ответ Кларис
Я протянул руки пытаясь схватить голову, но она, с неожиданной проворностью увернулась, взлетев в воздухе и гиганским прыжком оказавшись в гробу у черноволосой красавицы.
— Как ты смогла полететь рыжая ты проблядь — закричал я голове Кларис и пригрозил ей кулаком
— Кровь идиот! — крикнула она в ответ — сила ведьмы растет с кровью!
Мы так и стояли друг на против друга- ощетинившиеся вилами гномы и две ведьмы, что рычали, но не могли вырваться из нашего стального круга. Силы были равны, гномы боялись подойти ближе и отпугивали ведьм вилами и кольями. Ведьмы боялись острой стали и не решались выйти из гроба.
Я же боялся на всякий случай.
Неизвестно, сколько бы мы так простояли, если бы зычный голос позади нашей боевой процессии не крикнул:
— А ну прекратите немедленно!
Появилось новое действующее лицо печальной пьесы «волшебный лес». Я обернулся и мне слегка поплохело. Сзади стоял огр. Самый натуральный. Огромная махина, ростом футов восемь, с клыками, размером со средний палец и отвратительным, свойственным лишь только ограм запахом изо рта.
По запаху этому становилось понятно, что махина эта явно не брезгает мясом. А какое мясо особенно ценится в Волшебном Лесу я уже знал.
И знание это не предвещало ничего хорошего.
Гномы, казалось, ничуть не испугались огра, даже наоборот, обрадовались его появлению, а вот ведьмы, как и я, занервничали.
— Огр, Виллем! Пошел отсюда! — крикнула черноволосая ведьма — ты подонок, насильник и негодяй! Ты думаешь, я не чувствовала все сквозь сон, мерзкий ты ублюдок?
— Что она должна была чувствовать, сеньер? — не выдержал я и спросил у огра
— Сынок — обратился он ко мне неожиданно сочувственно- поверь моему опыту — ведьм можно любить, но не всякую из них нужно целовать. Как теперь ее успокоить, по-твоему?
— Убей ее! — прервали нас гномы криком — из-за нее нас постигло проклятие Сильвы Сладострастца!
— а вы думаете, если я ее убью ваше проклятие падет? Все же было так хорошо, Какой идиот из вас додумался целовать Шлюхоснежку???
Все взгляды на поляне уперлись в меня…
— Я нечаянно! Я просто не знаю что на меня нашло…
— Что на тебя нашло как раз понятно- желанность — это свойство пряничных ведьм, ты просто не умеешь от него защититься — огр развел плечами — это мы привычны к здешнему волшебству и нас так просто им не пронять — здесь огр задумался на некоторое время и произнес, обращаясь к черноволосой ведьме:
— Скажи мне, Жаннет — ты ведь не ляжешь спать, я правильно понимаю?
Я порадовался, что у красавицы есть и приличное имя, а Жаннет вместо ответа захохотала. И от этого смеха у меня затряслись поджилки. Я почувствовал, что ведьма, не смотря на видимую хрупкость, может составить конкуренцию в борьбе и огру.
— Хорошо, — продолжил огр, примирительно опустив руки ладонями вниз — а если я предложу тебе вместо сна, уйти и вновь отстроить пряничный домик, заняв, например, место Кларис, будешь ли ты рада такой возможности?
Кларис зашипела
— хитрая огрская тварь! Моя сестра меня не кинет!
А вот Жаннет, в отличии от сестры не стала рубить с плеча и ругаться, а задумалась на секунду и прекрасное лицо ее отобразило удивление, а затем сменилось гримасой короткого раздумья. Вместо ответа, она бросила голову Кларис в руки огру.
Затем, голая и прекрасная Жаннет спустилась с пьедестала, на котором стоял гроб и, величественно подняв голову, прошла мимо гномов.
Те расступились на две стороны, будто почетный караул, приспускающий принцессу. Они наставили на Жаннет вилы, стараясь держать ведьму подальше, но задеть её не решались. Зыбкий паритет был сохранен.
Но, видимо ведьме было важно оставить за собой последнее слово:
— Пошел ты к черту Виллем! — громко заявила Жаннет, остановившись рядом с огром. Затем она смачно плюнула ему под ноги и, глядя на сколько возможно презрительно, добавила — мы еще сочтемся!
— Она меня любит — виновато сказал огр и посмотрел на меня. Жаннет вырвала вилы у ближайшего к ней гнома и, отойдя на несколько шагов подальше, вскочила на них
— Сочтемся, подлец! — крикнула она Виллему еще раз и, захохотав, улетела на вилах, как Кларис летала на метле.
В глазах огра стояла непонятная грусть. Он глядел вслед улетающей ведьме и мне казалось, был готов заплакать.
А голова Кларис же рычала, не говорила ни слова и пыталась было выбраться прыжком из рук Виллема, но тщетно- слишком крепко он держал ее за волосы. Своими рывками она лишь делала себе больно.
— Малыш, — сказал мне огр, — я предлагаю последовать в хижину охранителя Волшебного Леса. Здесь он улыбнулся широкой улыбкой, но мне стало понятно, что лучше даже не думать о побеге. Я боялся, что он меня съест. Но ведь он он мог съесть меня и на этой полянке.
Мы понуро направились в сторону его хижины. И я и Виллем молчали, лишь Кларис рычала и пыталась укусить огра за руку. Но он был опытен и не давал себя сцапать. Впрочем, у нее не было возможности кусаться долго, все-таки капля крови содержит слишком мало питательных веществ даже для ведьмы. Поэтому вскоре Кларис унялась и, прикрыв глаза, ушла в сон.
Хижина охранителя находилась близко и мы скоро пришли. Она не поражала габаритами, но поражала удобством. Уютная плетеная мебель, стены из дубовых бревен. Хорошая, ладная печь. Все убранство выгодно отличалось от скудной обители ведьмы. Хижина стояла посреди небольшой полянки и вокруг я заметил следы хозяйства. Бегали курицы, в луже валялся счастливый поросенок. Очевидно, Виллем был хозяйственный огр. Мы зашли внутрь и сели у небольшого столика. К моему удивлению, Виллем не пытался меня съесть, а достал небольшой кофейник и впервые за свое долгое путешествие я почувствовал на своем языке привкус прекрасного доброго кофе.
Затем Виллем передал мне голову Кларис, снабдив это действие присказкой «не вор я, хоть и огр». Мы сели друг на против друга и Виллем, немного подумав, и подождав, пока я допью кофе, достал бочонок вина, ломоть вяленой говядины и понюшку табака. Вдохнув серой гадости, он предложил ее мне и начал расспросы:
— Как ты попал в волшебный лес, я не спрашиваю, малыш. Я лишь хочу знать, зачем ты наделал столько бед? Может, мне съесть тебя?
Серде ушло в пятки. Мелькнула мысль, есть ли в этом демоническом лесу хоть одно создание, которое не тонет в сладострастьи, а также откажется при случае от человеческого мяса? Но думать было некогда, приходилось придумывать оправдание:
— Виллем, простите, но что я натворил? спросил я испуганно
— Давай по порядку. Сильва оставил мне этот лес, наказав, чтобы я его охранял и добавив, что однажды он вернется, чтобы проверить мою работу и насладиться своими любовницами. А что делаешь ты, юнец? Ты сжигаешь пряничный домик, убиваешь пряничную ведьму. И будишь ту самую ведьму, которую сам Сильва усыпил, окружив гномами мужеложцами! Ты нарушил все возможное равновесие в волшебном лесу!
Не смотря на испуг я почувствовал, что не хочу умирать, не узнав этого пикантного нюанса и, подняв брось, я спросил
— Гномы мужеложцы???
— Именно! — ответил Виллем — ладно, видя, что ты интересуешься ситуацией, я расскажу тебе предысторию. Сильва Сладострастец окружил себя пряничными ведьмами и предавался с ними утехам. Он не раз изменял им и многие из них не испытывали восторга по отношению к симу действу. Но одна решила отомстить по-своему и переспала с теми жителями волшебного леса, которых Сильва Сладострастец одновременно презирал и без которых не мог обходиться. Ведьма изменила ему с гномом!
Сильва был в ярости. Убить ее он не посмел, но придумал своей подруге обидное прозвище и отправил в вечный сон. А гномов, с которыми совокупилась пряничная ведьма он заколдовал, сделав мужеложцами и заставив охранять ее вечный пряничный сон… Сильва с присущим ему чувством юмора сказал, что оживить пряничную ведьму можно будет лишь кровью или поцелуем. И сегодня, когда ты целовал ее ты умудрился сделать и то и другое… С твоей губы, расцарапанной Кларис капнула кровь, а поцеловал ты ее, потеряв голову от сладострастной магии пряничных ведьм, делающих их желаемыми для любого.
— но почему, если она столь желаема для любого, ее не поцеловали раньше, спросил я удивленно?
— видишь ли… мы, жители волшебного леса, имеем, если хотим некоторый иммунитет к пряничной магии. Собственно, поэтому я бы хотел, чтобы ты как можно скорее ушел отсюда… Ты приманиваешь всю страстную фауну своим запахом за несколько миль! Я почувствовал тебя еще у Кларис и выдвинулся из дома. Я не думал, что успею спасти тебя, но надеялся хотя бы пожурить это чертовку. Но ты оказался удивительно жизнестойким юношей! Ты не только убил пряничную ведьму и сжег ее дом, ты еще умудрился выжить взяв с собой ее голову! Пожалуй, я проявлю уважение к твоей способности выживать и выпущу тебя из леса, при условии, что сделаешь для меня маленькое одолжение
— Что за одолжение? — спросил я взволнованно
— если мы пойдем на небольшой обмен… — Виллем потер руки — Видишь ли, разбудив Шлюхоснежку, ты некоторым образом решил меня важной части интимной жизни. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что между мной и Жаннет вспыхнула страсть, едва ее усыпил Сильва.
— Она же была мертва?
— Франц, не наглей! — Огр ударил по столу и я испуганно съежился — Ты еще юн и не знаешь, что любовь сильнее смерти! Не важно! Ты решил меня любимой женщины, но провидение, странным образом сделало тебя обладателем, более интересного для любовных утех предмета.
Едва я успел подумать, что Огр Виллем имеет ввиду, как голова Кларис, молчавшая доселе открыла глаза и завопила
— Франц, ты не посмеешь! Ты не посмеешь!
Я перевел взгляд на паникующую голову Кларис, затем посмотрел на огра. Он смотрел на меня с надеждой, сжав молитвенно руки у груди:
— Не посмею, Кларис? Да неужели! Виллем, ты спас мне жизнь, забирай!
Огр, потупив глаза и покраснев, протянул руки к голове Кларис и аккуратно, будто драгоценность, запер ее в огромный сундук, что стоял у стены. Голова верещала и билась о сундук изнутри, но вырваться не могла.
ЧЕРЕЗ ЧАС НАДЕЛЕННЫЙ ОДЕЖДОЙ, ПОДАРЕННОЙ ЩЕДРЫМ ОГРОМ ВИЛЛЕМОМ, Я ПОДОШЕЛ К СТЕНЕ ИЗ ДЕРЕВЬЕВ, ПОПРЫГАЛ НА ЛЕВОЙ, ЗАТЕМ НА ПРАВОЙ НОГЕ И ПРОИЗНЕС ДАННОЕ ОГРОМ ЗАКЛИНАНИЕ. СТЕНА ИЗ ДЕРЕВЬЕВ РАЗДВИНУЛАСЬ И УЖЕ ЧЕРЕЗ МИГ Я СТУПИЛ НА ТУ ЧАСТЬ ФРАНЦИИ, ЧТО НЕ ИМЕЕТ ОТНОШЕНИЯ К ДИКОМУ ВОЛШЕБСТВУ СИЛЬВЫ СЛАДОСТРАСТЦА
ГЛАВА 6 В КОТОРОЙ Я ПОНИМАЮ, ЧТО СИТАЦИИ С ВЕДЬМАМИ ТАК И НЕ НАУЧИЛИ МЕНЯ ОБРАЩАТЬСЯ С ЖЕНЩИНАМИ
Я вышел из леса и глубоко вздохнул. Огры, ведьмы, сумасшедший дом. Да, мой любимый остров Франция, безусловно не место для слабаков, но эти ребята из Волшебного Леса дарили совсем уж безумные антрепризы.
Я поежился, вспомнив, как меня дважды чуть не съела ведьма. Не самая приятная смерть! А ведь Смотритель знал об этих опасностях и пытался меня предуберечь. Но как он мог знать, что я облажаюсь с великанами и счастливый случай именно в жилище пряничной ведьмы меня и приведет?
Слишком я задержался в Волшебном Лесу решая задачи, которые подкидывала Судьба… Мне пришла мысль, что, пожалуй, сократить путь до Маяка будет отличной идеей. Слишком много приключений! Смотритель рекомендовал ехать через Прованс и Шампань (и именно так я сюда и добрался) но есть путь и ближе. Через Гасконь!
Да, нравы местных жителей далеки от идеала, но они, по крайней мере, не едят людей.
Может пронесет и мне удастся избежать внимания местных.
Без лошади, в каких то примитивных, подаренных огром портках на два размера больше, и льняной рубахе, снятой, видимо, с какого-то путешественника, которому повезло меньше и которого ведьмы все-таки достали своим гостеприимством…
Кому я такой нужен в Гаскони?
Из ценного у меня был только горох, из кожаного мешочка на поясе, но кому он принесет хоть какую-то пользу, кроме безумного ученика Смотрителя? Да поев его я стал неуязвим к огню, но имущества от этого не прибавилось. Так что махнув рукой я направил легкую поступь вглубь Гаскони. Если все будет хорошо, то через два дня меня ждет море огня и Смотритель, по которому я соскучился, не смотря на его бурный нрав. Что такое дрянной характер смотрителя после нрава ведьм?
Следует, наверное, сказать пару слов о Гаскони.
Это горный край, он исключительно суров и лучшей из возможностей для современного гасконского дворянства является вступление в королевскую гвардию. Все дело в том, что здоровье у здешних крайне хорошее и надеяться на наследство от почившего дядюшки не приходится. Все живут до ста лет и вариант стать владельцем поместья для молодых дворян не стоит, ведь отцы не торопятся уходить. А учитывая популярность фехтования в Гаскони и то, что до почтенного возраста доживают исключительные бойцы, надежда на отъем наследства силой, по причине скоропостижной смерти держателя рода, и вовсе отсутствует. Отчего молодые гасконцы всех мастей и слоев общества проводят время тренируясь в смертельном мастерстве шпаги и кулачного боя, в надежде уйти ко двору Короля и, выслужившись, получить поместье.
Причем многие хотят получить поместье подальше от родной Гаскони.
Край лихой, что и говорить!
Солнце уже начало садиться и лучи его лишь тихонько освещали землю. Смолкали дневные птицы и сумерки опускались на прекрасный и суровый край Гасконь. Воздух стал холоден и от дыхания изо рта шел пар.
Озябнув я развел костер и заночевал не поужинав. Провизии не было и утром, с первыми лучами светила, желудок заурчал, погнав меня в дорогу. Позавтракав водой из ручья и небольшой горстью земляники, которая росла на полянке, послужившей ночлегом, я продолжил свой пеший путь к Маяку через Гасконь. И уже вскоре равнинные пейзажи сменились холмами, а на горизонте замаячили горы, да таких неистовых размеров, которых я больше нигде не встречал.
По краям долины я заметил несколько хижин, но зайти в них и попросить провизии даже не подумал. Ведь если я продолжу идти, то буду у Моря уже через день. А что может случиться если в хижине я не понравлюсь иному гасконцу?
Даже представлять этого не хотелось. Хотя, от того, что взять с меня нечего становилось даже как то внутренне спокойнее. Простая жизнь имеет свои преимущества, думалось мне, и Смотритель был в чем-то прав, когда хотел отправить меня лечить подагру и принимать роды французских аристократов.
Тишина, вино… потрескивающие в камине поленья… как там говорил Смотритель? Крепкозадая жена! Сдалось мне это огненное море. Ни в нем, ни в волшебном лесу нет ничего такого уж замечательного.
Но, впрочем, я понимал -все это лишь сиюминутные мысли, и они уйдут, а на завтра я снова захочу штурмовать неизвестное. Себя не обманешь и не изменишь. По крайней мере, за раз и быстро.
— Эй, оборванец! — прервал мои раздумья окрик из-за спины.
Я понадеялся, что окрикнули не меня и попробовал не останавливаться, но голос не угомонился и еще требовательнее закричал — что ты делаешь в нашей славной Гаскони? Босиком, да еще в такой рубахе, которую будто вытащил из гроба!
Я обернулся. Позади меня, будто из ниоткуда возникала свора гасконцев. Крепкие лица, лбы будто бы из камня и челюсти, которыми можно колоть орехи. Все, как на подбор, молодые и дерзкие. Одеты не то чтобы по последней моде, но штаны и камзолы новые. Да, для гасконца нет ничего важнее того, как он выглядит и владеет шпагой! Толпа переговорилась, гудела и походила на рассерженный пчелиный улей.
Я быстро пожалел, что решил сократить путь, но медлить было нельзя. Если я не придумаю достойной причины для своего появления в Гаскони, то меня, в лучшем случае поколотят, а в худшем…
Про гасконцев ходили разные слухи.
Иные обиженные путешественники поговаривали, что они любят юных мальчуганов и оттого так хорохорятся и одевают чистые камзолы, а также душатся пахучими и скверными духами. Что жены у них просто дань традиции, а так, все гасконцы утонули в страсти мужеложества и склоняют к этому любого случайного прохожего.
Но этим слухам я вовсе не доверял. А вот что многие из путников остаются работать на гасконских мельницах, принуждаемые беззаконными провинциалами, казалось мне версией весьма правдоподобной. И, не смотря на то, что Гасконь край горный и знаменит свежим воздухом и кристальной водой, задержаться там не хотелось. Тем более в качестве раба. Судорожно пытаясь найти спасение я выпалил самую безумную мысль, что можно было представить:
— Я королевский странник! — сказав эту фразу я с вызовом посмотрел на гасконцев
Те стушевались. Громкий гогот прекратился, а особо горячие перестали тыкать в мою сторону пальцами. Повисло гнетущее молчание. И было же отчего ему повиснуть!
Король Людовик, да хранят Боги его величество придумал обычай, который, по его мнению, должен был снизить расходы на королевскую бюрократию и сделать провинции более безопасными. Раз в год королевские странники отправляются по всей Франции. Они бедно одеты и должны охранять строжайше инкогнито. Никто не должен знать, что они отправлены по провинциям самим королем. Если со странником что-то случится, то контрибуции и штрафы ждут местного барона. Если же странник возвращается ко двору и дает о провинции хороший отчет, то король благосклонно закрывает глаза на шалости баронов и князей.
Ведь какие это баронские шалости, если любой нищий может пройти из края в край провинции и остаться невредимым? Это не шалости — это легкое баловство.
Но надо ли говорить, что странники на деле не особо скрывают себя и оттого им в провинциях всегда оказывают почет и уважение? Иные и вовсе возвращаются из пешего путешетствия богачами, рассказывая потом королю, какие щедрые бывают провинциалы. Король, говорят, всегда слушает и удивленно разводит руками. А потом требует огромный кубок вина и, поднимает тост за этот чудесный и добрый остров Франция!
Итак, гасконцы стушевались, узнав, что я королевский странник. Стушевался и я, ведь наглеца, вравшего о своем статусе ждало жестокое наказание. А уж как могут наказать в Гаскони моей воображение отказывалось даже представлять.
— А что же мы ждем? — из ряда гасконцев выделился бойкий молодой парень. Он подбежал ко мне и, отчаянно жестикулируя, крикнул своим друзьям — ведем странника к старосте! Странник! Мы приглашаем вас посетить нашу деревушку! Ублажьте простых гасконцев! Расскажите о том, как живут в Париже!
УСТУПИТЬ ХВАЛЕНОЙ ГАСКОНСКОЙ ГОРЯЧНОСТИ МОЖЕТ РАЗВЕ ЧТО ГАСКОНСКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО. СХВАТИВ ЗА РУКИ, ОЖИВЛЕННО ЖЕСТИКУЛИРУЯ И РАССКАЗЫВАЯ СОТНИ НЕБЫЛИЦ РАЗНОГОЛОСЫМ ХОРОМ, МЕНЯ ТУТ ЖЕ ПРОВЕЛИ ВО ДВОР ДЕРЕВНИ, ЧТО Я НЕДАВНО ПРОШЕЛ. ГАСКОНЦЫ, БУДТО МУРАВЬИ РАЗБЕЖАЛИСЬ ПО ХИЖИНАМ И ОТТУДА ПОВАЛИЛИ МОЛОДЫЕ, СТАРИКИ, ПОЧТЕННЫЕ ОТЦЫ СЕМЕЙСТВ И БОДРЫЕ СТАРУШКИ. СПЕРЕДИ И СЗАДИ РАЗДАВАЛИСЬ УДИВЛЕННЫЕ И РАДОСТНЫЕ ВОЗГЛАСЫ «КОРОЛЕВСКИЙ СТРАННИК! КОРОЛЕВСКИЙ СТРАННИК!».
Шумно жестикулируя, люди достали с задних дворов и домов столы со стульями, выставляя их на поляну в центре деревни. многочисленная снедь, а также запахи от готовки заполняли эти столы так быстро, что я не успевал и моргнуть. Щедрый гасконский край проявил свою гостеприимность!
Целую тушу барашка запрягли жариться на вертел и от него источался дивный, тонкий аромат, который чрез ноздри попадал, казалось напрямую в желудок.
Надо ли говорить, что земляничный завтрак не может оставить тебя сытым? От такого великолепия вкусов и запахов желудок мой благодарно заурчал!
Зазвучали рога и лютни — это в честь прибытия странника заиграла музыка. Кубки, наполненные красным терпким вином стали подниматься слева и справа. Океан пьянящего зелья опускался на Гасконь и отовсюду звучали тосты в мою честь. Зелень, сыры и жирные маслины появились в качестве закуски. Печень гуся, огромного, что твой слон намазывалась густым слоем на мягкий белый хлеб и ветчина с беконом клались сверху. Сыры, маслины, сдобные торты — великолепие снеди появилось отовсюду!
Гасконцы же без устали поднимали бокалы и гогот спонтанного праздника заполонил пространство. Мне казалось, что сам я им и не нужен вовсе. Что я был лишь поводом, а веселье само по себе здесь не кончалось никогда.
Королевский странник! — раздавалось кругом. Все пили за меня, хлопали по плечам и страшно гордились встречей со мной. От этого мне было, если честно неловко. Но усталость с дороги, голод и вино на пустой желудок сделали свое дело. Уже через пару кубков, я раскрепостился и здоровался со всеми как какой-нибудь именитый писатель или дворянин, приехавший из самого Парижа.
Да, я странник! — раздухарился я. Вино ударило в голову, щеки раскраснелись, а снедь сделала меня сытым и довольным.
На какой только диалог не способен человек, не евший со вчерашнего дня!
«я обошел всю Францию, вот клянусь! Я был даже в Волшебном лесу!»
Толпа ахнула
— как? в самом лесу? Но там же огры и ведьмы!
— А и что? Они, эти шельмецы! Кланялись мне едва узнавали, что я Странник. Огры, ведьмы… А все боятся Короля!
Мою руку схватил крепкий мужчина лет 50. Небольшого роста, с шикарными усами и хитрыми карими глазами он держал огромный бокал полный вина и, перебив меня громовым голосом, начал торжественную речь:
— Вот, гасконцы! Мы любимы богами и любимы королем! Но только тссссс! Я, как ваш староста! — здесь он приложил палец к губам — как староста Котр Д Ора, я должен просить вас молчать. Король отправил к нам Странника, который прошу всех заметить остановился в нашей деревушке Котр Д ор! А не в какой то там поганой Йонне! Здесь староста наклонился ко мне и громким шепотом, но так, чтобы все слышали произнес — Йонна — это соседняя деревня. Свет не видывал таких гасконских подлецов как жители Йонны! Они и вполовину не такие благородные как мы и норовят украсть наших баранов! Их женщины плодят сущие отродья! Я расскажу тебе одну историю…
— именно поэтому ты уплетался за этой сучкой из Йонны? — раздался женский голос из толпы. Староста раскраснелся, толпа разразилась громким смехом, а история эта так и осталась для меня загадкой. Впрочем, задуматься по этому поводу мне не дали, староста сразу дал отпор всем Котр Д Орцам
— Смейтесь смейтесь негодяи! А только Смотритель остановился у нас, а не в Йонне! Котр Д ор! Вот лучшая деревня Франции и Гаскони!
— Верно! -ответила толпа пьяным разноголосьем — ты прав, Педро! Пей до дна, пей до дна!
Я сделал огромный глоток из кубка и сразу же впился зубами в теплое мясо барашка.
«Йонна? Йонна господин староста?» — я икнул — эта поганая деревенька? Да пусть знают, что я никогда бы и не пошел к ним, ведь я чувствую что Кот Д ор стал для меня практически родным!»
Педро посмотрел на меня и, раскрыв огромные руки обнял
— да он мне как сын! — его могучий голос пронесся над деревенькой и, казалось, от него затряслись даже деревья. Я обрадовался было такому радушию, но затем Педро сказал такое, что я едва не выплюнул баранину
— Взял бы ты мою Сюзанну в жены! продолжил он, крепко сжав мне плечо — А то ты Странник, человек состоятельный, а она посмотри какая раскрасавица!
Педро указал рукой на лавку, в паре метров от нас.
На меня, раскрасневшись, смотрела девица. Полненькая, небольшого роста, с густыми черными волосами. Огромные зовущие губы, густые, четко очерченные брови и дерзкий взгляд настоящий гасконки. Прибавьте к этому черные глаза и большие груди, что старались вырваться из под легкого, но изящного платья с глубоким декольте. Все это гасконское богатство выглядело многообещающе, и ужасно манило, но поди разбери, какие у этих гасконцев нравы! Ведь убьют! Ей-богу убьют, если не женюсь!
— яяя, в некотором роде польщен, -начал я замявшись- но вынужден не то чтобы отказать, поймите правильно я, в некотором роде, недостоин, ведь сами понимаете, странствую по долгу службы, а у нас, у странников бывает, что сегодня здесь завтра там, а дочь ваша, понимаете сами, требует стабильной ласки и любви…
Староста прервал меня и расхохотался
— да ты не переживай! Я ж тебе не заставляю! — на этих словах его рука взяла меня под локоть и силком усадила на лавку рядом с дочерью — вы просто пообщайтесь с малышкой Сюзанной! Эй, вы, гасконский сброд! Музыки!
Немедленно появились музыканты. Скрипки, гитары, барабаны — все зазвучали стройной веселой мелодией и всё пустилось в пляс. Люди превратились в пляшущую и пьяную толпу. Эх, не зря здесь чтят мифического мага Буржуа как своего покровителя! Он, говорят тоже любил и поесть и поплясать.
Я было хотел убежать под эту танцевальную неразбериху, но Сюзанна подливала и подливала мне вина и через несколько минут я зашелся плясом вместе с гасконцами. Сумерки опускались на долину, а я, впервые за все свое полное опасностей путешествие потерял голову и радостно плясал.
И знаете что? После пятого рога вина Сюзанна показалась мне не просто милой, а красивой. Я положил руку на полную грудь Сюзанны и, прижавшись губами к ее маленькой ушной раковине трогательно произнес:
— Мадемуазель, вы так мне по нраву!
ГЛАВА 8 В КОТОРОЙ Я ПОНИМАЮ ПРЕЛЕСТИ ЖЕНИТЬБЫ И РАССКАЗЫВАЮ О ГАСКОНСКОМ САМОУПРАВЛЕНИИ
Ах эти винные миражи! Каждый раз когда я пью вино, то думаю, что сумею вовремя остановиться. И, отложив бокал, предаться размышлениям о путешествиях и дальних странах, в которые так хочется попасть. Но, раз за разом, я разочаровываюсь в своей способности отложить бокал вовремя. Не судите строго, я всего лишь обычный француз, хоть и ученик Смотрителя Маяка. Гастрономия, вино и чарующие нотки искусства такая же моя слабость, как и любого жителя острова Франция.
Вот и на том пиру, я не смог сказать себе «нет» вовремя и поплатился за это. Проснувшись, я ощутил тепло и тяжесть в районе плеча. Немедля переместив взор, я обнаружил на себе Сюзанну, что раскинулась по всей кровати и положила на меня свою полную, изящную ножку.
Проклятое вино! Проклятая Гасконь!
Что если ее отец узнает, что мы провели ночь?
Я содрогнулся. Вряд ли он поверит, что мы разговаривали о знаменитых магических трактатах. Убедить его в том, что я рассказывал Сюзанне, как вовремя зажигать лампы на маяке, чтобы корабли находили путь во тьме тоже не представлялось возможным. Хотелось вернуться к Смотрителю, а не зависнуть навсегда в этой гасконской деревушке. Медленно, чтобы не разбудить и аккуратно, будто вставляя нитку в иголку, я снял ее головку с плеча. Затем на цыпочках подошел к двери и посмотрел в замочную скважину.
Коридор пуст!
Значит есть шансы! Нужно лишь сделать пару шагов и я выбегу в утреннюю прохладу. Припущу по полю, а уж под сенью деревьев ищи меня свищи!
Я судорожно надел штаны, стараясь при этом быть тихим, как мышь, затем подошел к древней и неуклюжей двери и потянул на себя.
— Приветствую, мой мальчик!
Да как так?! Я же смотрел в скважину!
Позади двери стояла чуть ли не вся родня моей ночной гости. Староста, жена старосты, сын старосты, снова сын старосты, потом опять сын старосты и просто-таки тьма гасконцев всех мастей. И ведь не исключено, что в этой толпе есть еще какой-нибудь сын старосты!
— Проснулся! — радостно обратился ко мне Педро. А мы сидим в гостиной, завтракаем и слышим ты шумишь! — он взял меня за лацкан рубахи
— Видишь ли, гасконцы завтракают крайне рано! Лишь только солнце поднимется над горами, как мы садимся всей семьей за стол! Традиции! Но ты то, ты то ай да молодец! Такую жену оттяпал! Тут к Сюзанне один ходил до тебя — староста пригнулся к моему уху, и, сделав заговорщическое выражение лица, будто бы хочет обратиться только ко мне и стал громким шепотом орать мне в ухо
— Ходил, говорю к Сюзанне один, подлец, так снотворного мне в вино подмешал и с утра я его не поймал! А у нас обычай такой — жениха не поймал, гасконец не женится!
— Понятно — протянул я подавленно
— не грусти! — староста положил руку мне на плечо — жена она только первое время бесит, потом просто бей ее почаще! Гасконки покладистые!
— что ты сказал? — возмутилась жена старосты и дала ему звонкий подзатыльник
— во вишь какая у меня Генриетта покладистая! — не смутился староста и в его маленьких пухлых ручках возник рог с вином — Пей до дна, пей до дна!
Рог этот я немедля пригубил.
А что еще оставалось?
Гасконская энергия снова закружилась неистовым вихрем. Едва ли не на руках меня втащили в парадную, где парикмахер снял мои обноски, подаренные огром Виллемом, и усадив в широкую дубовую бадью, принялся мыть, мять, и душить дорогим парфюмом. В соседней же бадье сидела моя будущая женушка, с которой проделывали какие то свои, особенные процедуры.
От моих глаз не укрылась ее розовая кожа, здоровенная задница и румяные щечки. Вчера, под воздействием винных паров я этого не заметил, хотя, в ночной темноте, вероятно и мог подробно и, быть может многократно, ощупать. Ах, эти винные пары!
Вино, теплая вода — мое настроение существенно улучшилось! Гулять, так гулять!
Ведь я никогда и не был против женитьбы. Все-равно Смотритель отправит меня за пределы Франции. А кто из мудрых берет с собой жену за пределы острова? Оставлю ее на маяке! Кто там разберется, куда дел младшенькую старосты Педро Королевский Странник!
От радости за свою мудрость, я выпил еще вина и громко закричал
— Музыку! Странник женится!
Староста сразу же захлопотал и стал требовать музыкантов
— Я заберу твою дочь в Париж! — крикнул я ему — а летом ты будешь приезжать ко мне в гости. Я буду откладывать для тебя по зиме чистейший пармезан и мы будем есть его с вином, глядя на из окон моей вилы на Сене!
Староста поднес руки к груди, не веря своему счастью.
— и даже знаешь что? — не унимался я — я хочу, чтобы вся Гасконь знала, что мы родственники, чтобы все!
— О, за это не переживай, милый Странник! Мы решили отметить вашу свадьбу на лунном плато! Сегодня день человека-птицы и там соберемся мы, эти подлецы из Йонны и комиссия представителей всех гасконских деревень! Так что не бойся, узнает вся Гасконь!
— Этого мне и нужно! Я привстал из ванной и потянулся было за вином, но Сюзанна перепрыгнула из своей бадьи и махом плюхнулась в мою! Брызги воды разлетелись по всей комнате, староста и присутствующие захохотали
Сюзанна положила мои руки себе на грудь и через секунду мягкая плоть ее языка проникла ко мне в рот.
Однако, девчонка не промах!
Ай! Вот только зубки у нее острые! Я потрогал языком губу. Мне кажется или она укусила меня до крови? А, впрочем, какая разница! Гулять, так гулять!
Конечно, обычного пейзанина смутила бы вся эта гасконская круговерть. Но, как я уже говорил, я человек необычный. Закаленный Волшебным Лесом, я не удивлялся уже ничему.
Меня не смущал весь гасконский зверинец, о котором я раньше только слышал. Ни жестокий сырный бог, ни варварский обычай спускать человека в костюме птицы с горы. И если про сырного бога хорошо почитать у Огра Виллема в его ученых книжонках, то про человека-птицу я хочу рассказать сам.
Итак, представьте себя несчастного жителя славной провинции Гасконь, одетого в костюм птицы, собранного пьяными мастерами из дерева, перьев и стали. Он стоит на высокой площадке на самой огромной горе в Гаскони, под названием Горгона и смотрит ледяными от ужаса глазами вниз. Под ним расстилаются горы, ущелья и острые камни, по которым больно даже ходить. За камнями начинается полоска леса, в котором на пиках деревьев можно оставить печень. А за лесом идет прибрежная полоса и видно мягкий синий океан. И уж только с помощью бинокля можно заметить в этом океане маяк Смотрителя.
Надо быть полным идиотом, чтобы прыгнуть в эту зияющую пропасть в таком дурацком костюме. Гасконцы хорошо делают только вино и сыр, во всех остальных отношениях руки их кривы до невозможности. Я никогда не попрошу гасконского кузнеца даже подковать лошадь, хотя по весне, когда урожай мягкого винограда «Людовик 13» вызревает и сочные ножки гасконских девушек мнут его в сладкий сок, я всегда высылаю гонца за молодым вином к моим славным гасконцем.
Так вот несчастный в костюме птицы.
Он обязательно прыгнет в скалы! Ведь такова воля Короля!
Ну, или его столкнут с горы предприимчивые гасконцы.
За семью и детей он может не волноваться, ведь если разобьется, то им причитается вино и мясо и много других почестей, например дополнительный надел земли. А что, если он долетит?
Если он совладает с крыльями и долетит до моря или, во всяком случае, выживет, то Указом Короля станет князем Гаскони до самой смерти.
Как вы понимаете, князья в гаскони редкость… Сто лет провинция живет на самоуправлении и каждый год скидывает храбреца, тянущегося к власти.
В свое время королевский советник шепнул на ухо королю, что если Его Высочество поставит над Гасконью своего вассала, то почти наверняка получит бунт, ведь провинция не приемлет над собой главного. И каждая гасконская деревушка искренне ненавидит своих соседей. А если не поставить своего, королевского князя, то его величество, добавил советник, рискует потерять авторитет у других феодалов. На вопрос короля «что же делать», советник предложил князя поставить, но так, чтобы было не обидно никому. Ведь что ценят гасконцы? Храбрость и безрассудство. А также свободу выбора. Поэтому Король пусть предлагает храбреца, а гасконцы пусть его сбрасывают.
Королю идея понравилась.
И каждый год он, высылает в провинцию имя человека, которому симпатизирует. А гасконцы с радостью спускают его с горы в костюме птицы. Так и король сохранил лицо и гасконцы оставили за собой право воевать с короной гуманными методами. Иногда, впрочем, они проигрывали. И тогда ошалевший от полета любимец короны отрывался по полной! Что поделать, чудна гасконская мораль.
Но моей пьяной от вина из «Людовика» голове, эта мораль казалась чудесной!
ГЛАВА 9 В КОТОРОЙ Я ВНЕЗАПНО ПОНИМАЮ, ЧТО ЖЕНИТЬСЯ ВСЕ-ТАКИ, ТАК СЕБЕ ИДЕЯ
— надо сказать, что Гаргонь прекрасна — посмотри странник! староста показывал рукой вокруг. Ну, не чудо ли!
Закончив с косметическими приготовлениями к свадьбе я завалился спать, ведь снова набрался до безобразия. За те несколько часов, что я приходил в себя, гасконцы жарили и парили мясо, делали удивительные сырные лепешки и, во всех смыслах, занимались обеспечением моей внезапной свадьбы. Я смирился с Кларис и даже предался с ней короткой любви, хоть винные пары и пытались уложить меня спать. Я не сдался, но доказал, что я хорош как странник и как будущий муж.
На тележках груженых снедью мы, и весь Котр дэ Вуар, что готов был к празднеству, отправились к Горгони, где уже раскладывались столы и были готовы сбросить со скалы претендента на князя гаскони. Празднества княза, моя свадьба и просто желание всей Гаскони веселиться в этот день совпало. Надо ли говорить, какого масштаба праздник намечался!
Мы добрались до Горгони примерно за полчаса, она оказалась близка к деревушке. С горы открывался прекрасный вид. Немудрено, что гасконцы такие сильные. Жить на высокогорье! Я лично чуть не выплюнул сердце, даже дойдя от повозки до стола. Хотя, возможно, в этой провинции я стал просто слишком залихватски выпивать… Кто знает.
Однако же, мой будущий тесть не поскупился на свадьбу для дочери!
Вокруг стояли бочки с вином, а еды на столах было больше, чем вчера. Вот что значит, дать гасконцу время для того, чтобы подготовиться к пирушке! Мой взгляд привлекла конструкция из досок и стали. Высокая лестница, к которой была приторочена ровная площадка.
— что это? — спросил я у старосты
— с этой площадки полетит будущий князь гаскони! Вот он, посмотри, плачет рядом, прикованный цепью. Милость его королевского величества снизошла на него и теперь он может стать нашим правителем.
Я пригляделся и действительно — мужчина средних лет, с короткими черными волосами, прислонившись к столбу закрыл лицо руками. Он вздрагивал и, видимо, рыдал.
— А в чем его вина, — спросил я — почему он будущий князь?
— Какая вина, ты чего! — ответил Педро и глотнул из фляги — он выбран королем! Лучше всех он собирал налоговые подати в этом году и король лично решил дать ему шанс! Эх, счастливчик он, работяга! Но вообще, мы гасконцы, работать не любим. Сам понимаешь, ни к чему нам быть князьями! Мы люди простые!
Я кивнул. Да, карьерная лестница в Гаскони настолько стремительна, что можно понять скромность простых людей. Ни к чему ее, эту власть! В такой ситуации, пожалуй, и я бы отказался стать правителем.
Однако, уделить время мыслям мне не пришлось. Деревушка Йонна, едва ли не в полном составе пришла посмотреть на зятя Педро. Бедолаги поверить не могли, что соседям так повезло. Ненависть — это скрепляющее чувство в отношении гасконских соседей. Староста Йонны, высокий и седой, с огромными будто лапы у медведя руками, начал знакомство с претензий:
— что же вы вчера до нас то не дошли! — вскрикнул он, положив руку мне на плечо — моя дочь тоже красавица! Поди Педро вас заставил? Только скажите, и сегодня вы будете праздновать у нас!
— Я тебе сейчас уши надеру, Жан! — моему будущему тестю не понравилось заявление соседа
— тихо тихо! — примирительно сказал я — у нас с Сюзанной по любви! Да, милая?
Сюзанна появилась выступила из темноты и укусила меня в ушко. Однако! То ли клыки ее стали больше, то ли она не рассчитала силу, но в этот раз, она прокусила мочку до крови! В белом платье, расшитым красными розами, с завитой прической и подведенными стрелками глаз, моя будущая женушка производила сногсшибательное впечатление.
Староста Жан продолжил возмущаться:
— ясно! ты подлец, не дал Страннику дойти до Йонны! Мы тебе это припомним!
Педро взял соседа за край пиджака и хорошенько размахнулся. Драке быть подумал я, но сильный звук гонга остановил баталию. Оба старосты с ненавистью встретились взглядами, но разошлись, не нанеся друг другу повреждений. На помост около возможного князя вышел совет Гаскони. Именно об этом и предупреждал гонг. Однако важные птицы вышли на помост, если их появление смогло остановить драку гасконцев!
— Смотри, смотри! Показал пальцем Педро это наши старейшины! Сейчас они зачитают речь!
Седовласый старец, в парике, с завитыми кудрями и расшитом бархатом камзоле взошел на помост. Будущего князя гаскони подняли туда же. Его на короткий промежуток сняли с цепи, но руки оставили в кандалах. Так и стоял этот понурый черноволосый красавец рядом со старцем, пока тот зачитывал речь:
— Гасконцы! — начал старец — Роберто это будущий князь! Давайте же поприветствуем его! Пьяная толпа закричала и засвистела, в ней раздались смешливые возгласы
— Ага, как же, князь! только перья и останутся! Кузнец то в Котр Дэ Вуар криворукий — раздалось из толпы
На этих словах я вопросительно посмотрел на Педро. Тот стоял поодаль и жестами принялся отмахиваться «мол, да у нас лучший кузнец, кого ты слушаешь! «Да если не веришь, я сам на этом костюме миллион раз летал», будто бы говорили его бесстыжие карие глаза.
Меня, впрочем, он не особо убедил. Дело в том, что площадка для рывка человека-птицы была мне хорошо видна. Там, закрепленный на постаменте и стоял обсуждаемый костюм. Предполагалось, что человека закрепят к костюму в специальные распорки под крыльями с помощью цепей, а затем бросят в разгонный желоб.
Желоб представлял из себя нечто вроде трубы, высеченной в камне и служил для разгона костюма. Тот устанавливался роликами в специальные рельсы, намазанные маслом и позволял развить человеку-птице хорошую скорость перед тем, как воспарить над Гасконью.
Так вот, если желоб был выточен в камне на века, то костюм птицы… Убогость его была видна даже издалека. Перья приклеены криво, каркас слегка кос… Кузнец, видимо, пил много вина в процессе работы. Ну, или насколько не уважал власть, что сделал наверняка убийственный костюм. Если бы он мог сделать его из фарфора то следовало бы. Ведь даже тогда он был бы крепче.
Представитель старосты тем временем, продолжал:
— мы, гасконцы, не многословны! И пространных речей не будет! Мы знаем, что Роберто лучший правитель, ведь он лучше всех пашет землю и надел у него огромный, а еще Роберто уважает Короля и — старец все продолжал и продолжал читать хвалебную речь Роберто, я захотел вина и тронулся было к столу, как Сюзанна прыгнула на меня сзади и поцеловала в шею
— погоди, любимая — попытался сбросить ее я
— Некогда ждать, Франц! Пойдем! Священник сделает наш союз разрешенным пред богами вселенной и Франции, а после мы закатим пир!
Мы, окруженные родней Петро и Сюзанны, вошли под небольшой и светлый алтарь, в паре метров от площадки человека-птицы. Смеркалось, но на светлых стенах мраморной беседки плясали отблески свечек. Внутреннее пространство небольшого храма, музыка и сгустившиеся молчание создавало торжественную, величественную атмосферу.
Гасконцы верят в сырного Бога и их космология и связанные с ней ритуалы чрезывачайно любопытны. Они считают, что мир это огромная сырная тарелка, на которой Франция — это кусок голубого аристократического сыра с благородной плесенью. По традиции новобрачным подают сырную тарелку.
Куски сыра выложены в соответствии с тем, как по мнению гасконских мудрецов организована вселенная. К сожалению, объяснение и мифология этого расположения потеряна, и из сырной карты, что располагает на тарелке, ясно только где находится Франция и Солнце. Название других сырных континентов хоть и есть (чего стоит например «песочный континент»), но ничего не объясняет пытливому изыскателю.
Маленькая девочка, с голубыми глазами и золотыми кудрями, одетая в белоснежное платье с кружевами, вышла ко мне с Сюзанной и трогательно поднесла тарелку сыра-вселенной. Я взял тонкий кусочек пахнущий волнующе и зовуще и, прикрыв глаза, надкусил.
Мне предстояло съесть Солнце, а любимой Сюзанне Францию. После этого мы становились мужем и женой пред всей Францией, ее Солнцем и Сырным Богом. Понимая важность момента я упивался вкусом благородной плесени, ее вяжущему плену вкусноты и смачности ощущений, как вдруг громкий крик отвлек меня от эстетики гурманства:
Спасите! Аааааа!!!! -я подпрыгнул от неожиданности и даже выронил сыр. От открывшейся картины, меня едва не вырвало. Сюзанна схватила белокурую девчонку и, впившись зубами ей в руку, с кровью вырвала кусок мяса из худово девичьего запястья.
Что ты делаешь, девочка! — крикнул Педро и, разбежавшись, дал Сюзанне пощечину. Вот только зря он это сделал.
Сюзанна, выпустила девчонку, которая истекая кровью бросилась на утек, и внимательно посмотрела на Педро. Секунда — и мощный взмах ее руки располосовал бедняге лицо. Затем она подняла отца над головой — откуда только взялась сила в руках — и бросила того надо головами толпы. Затем Сюзанна расхохоталась и от ее страшного, леденящего смеха у меня подкосились ноги.
Где- то я уже такой хохот слышал!
Гасконцы бросились в рассыпную.
Сюзанна бросилась за толпой и в темноте, раздавались крики убегающих гасконцев и ее демонический смех.
Я решил бежать вниз с горы, надеясь спастись и выйти к смотрителю, ведь там, со стороны моря была моя тихая гавань, мой маяк, который должен уберечь от опасности. Но убежать не получилось; болезненный голос позвал меня
— Франц! Помоги!
Присмотревшись, я обнаружил Педро. Он сидел, прислонившись к дереву и держался за бок
— Встать сможешь?! — крикнул я ему — Педро, ты вырастил монстра! Ты врал, мерзцавец, что девочка твоя юна и чиста, но она соблазнила меня, воспользовалась моим телом и темпераментом и, очевидно, лишь ее нетерпение спасло мне жизнь! Она бы съела мне, мерзкий ты гасконец!
— Идиот, я не знаю, что с ней стало! — зло огрызнулся Педро и закатил глаза от боли — Еще вчера это была милая девочка, а сейчас, посмотри: она чуть не съела малышку и разогнала в панике целую толпу. Лишь только прикованный цепью князь не убежал!
И действительно. Я посмотрел на постамент с князем Гаскони. С испуганными глазами Роберто жался у постамента. Впрочем, заметив мой интерес к нему, он быстро сориентировался:
— Отпусти меня! — крикнул мне потенциальный князь — умоляю! Эти идиоты сбросят меня со скалы!
— Ты князь, Роберто! — крикнул ему Педро в ответ, едва я успел вставить слово — не смей трусить!
— Как тебя выпустить?! — я решил вмешаться в беседу. Все-таки. не смотря на гасконскую женушку, традиции провинции в полной мере не проникли в мой нежный ум. Я искренне захотел помочь Роберто спасти шкуру.
— Когда старейшины убегали, то обронили ключ! Я лишь чуть- чуть до него не дотягиваюсь! Посмотри сам!
Я оставил Педро на секунду и, послушавшись, подбежав к Роберто. Рядом на земле лежал ключ, длинный, размером с локоть и тяжелый. Он блестел даже в предночных сумерках, так был надраен. Схватив тяжелую ухватистую железяку, я бросил ее к ногам Роберта и крикнул:
— Дальше сам!
За это время Педро, слава богам, смог встать. Все-таки, гасконцы очень крепкий народец.
— Убегаем? Спросил я его и, не дожидаясь ответа, собрался было нырнуть в темноту, как поджилки у меня затряслись
Сзади нас, злобно и дерзко хихикнула… Кларис!
Это ее, сулящий смерть, хохот! Но я же отрубил ей голову!
Я обернулся. Но нет, это не Кларис, это Сюзанна. Однако, я мог бы поклясться, что так смеяться может только пряничная ведьма!
— Франц, милый мой, не спеши меня покидать! — Сюзанна подошла ко мне ближе. Ее белое платье было запятнано кровью и местами разорвано. Аппетитные места моей ненаглядной высвечивали из под кружевной ткани. Я посмотрел на нее и ноги подкосились от нарастающей паники. У Сюзанны выросли огромные клыки, размером с палец! Она неожиданно стала пряничной ведьмой. Но как это возможно?!
— Педро — обратился я к старосте и опустил руки. Бежать без толку. Ты вырастил пряничную ведьму, я думаю ты сам должен понимать, насколько они опасны и живучи. А если ты не врешь и действительно не знаешь, что случилось с твоей дорогой Сюзанной, то сейчас, перед смертью, у нас будет немного времени об этом с ней поговорить
— Какая же я пряничная ведьма — обиделась Сюзанна и вступила в разговор — Франц, милый мой, просто я обладаю не простым характером. И он настолько не простой, сладкий мой. — ее рука прикоснулась к моей рубахе и острые когти слегка впились в грудь — настолько не простой, что сейчас я съем тебя за твою дерзость!
Да сколько же можно! Сходил за горохом! Я почувствовал, что закипаю изнутри. Я прошел великанов, вышел из волшебного леса, обманул гасконцев. Я не просил меня женить, ох уж эти гасконские варвары! Да если вы и жените, то не кого- то, а королевского странника! И что вы предлагаете в качестве невесты? Злобного суккуба? Идите к бесам! Пусть я умру, но смело глядя в глаза опасности!
— Послушай, Сюзанна! — обратился я с женушке, собрав силы — Ты, злобная пряничная сука, и ты подавишься моей плотью! Я Франц, необыкновенный человек и ученик Смотрителя Маяка! Получай!
В гневе я закатил Сюзанне пощечину. Звук от шлепка дошел казалось до моря. Я приготовился к тому, что мне оторвут голову, но Сюзанна, неожиданно отошла на несколько шагов назад и заплакала…
— Франц, милый! Папа! Помогите мне! Я не знаю, что со мной происходит! Я будто бы превращаюсь в чудовище. Я потеряла себя перед алтарем, мне так захотелось крови детей… Я не смогу себя долго контролировать. Сделайте что-нибудь, иначе я опять превращусь в чудовище! Спасите меня! Умоляю!
Педро, разжалобившись подбежал к дочери и обнял ее. Я же не поверил ни одному слову Сюзанны. Пряничным ведьмам нельзя доверять!
— Моя малышка, все будет хорошо! — тем временем Педро утешал дочь и, странным образом, еще оставался живым
Он с надеждой посмотрел на меня.
— Странник, сделай что-нибудь! Посмотри! Толпа возвращается с ружьями и факелами, они убьют мою малышку!
Борясь с мыслью о том, что теперь и я готов убить его малышку, я подошел к Сюзанне и аккуратно посмотрел на нее. Что за чудеса! Ее клыки уменьшились, а кожа вновь приобрела розоватый оттенок.
Передо мной, без всякого сомнения, сидела не злобная прянишная ведьма, а милая красавица Сюзанна! И вот теперь, когда колдовская сила покинула ее, сюда возвращается толпа злых гасконцев с ружьями, факелами и собаками!
Как объяснить разозленной толпе, что надкушенный ребенок, разнесенная вдрызг полянка и окровавленная погоня всего лишь результат приступа какой-то неизвестной болезни? Я задумался.
А вдали послышались выстрелы.
ГЛАВА 10. В КОТОРОЙ Я ПРИНИМАЮ НЕСТАНДАРТНОЕ РЕШЕНИЕ, СПАСАЮ СВОЮ ЗЛОБНУЮ ЖЕНУШКУ, А ПО ПУТИ К СМОТРИТЕЛЮ СОКРУШАЮСЬ О ТОМ, ПОЧЕМУ У МЕНЯ ДО СИХ ПОР НЕТ ДЕВУШКИ
Решение пришло неожиданно.
— Педро, твою дочь и меня вместе с ней убьют проклятые гасконцы! И ты будешь не тестем Королевского Странника, а несчастным осиротевшим стариком!
— что же делать?!
— Ты говорил, что в Котр Дэ Вуар хороший кузнец, ведь так?
— лучший в Гаскони!
Я прервал диалог и подбежал к Сюзанне. Взял ее на руки и со всех сил припустил к постаменту, скомандовав Педро
— за мной!
Тот догадался, что я собираюсь делать и лицо его озарилось искренним ужасом. Когда я быстро и легко вскочил на постамент, он крикнул мне:
— Франц, у нас ужасный кузнец! Не убивай мою малышку! Когда он ходит по ветру, я удивляюсь, как он не гадит под себя!
— Педро, это единственный шанс! — ответил я твердо — Сюзанну нужно отправить подальше и как можно скорее, иначе ее просто убьют! Посмотри, толпа приближается. Они уже стреляют из ружей и зажгли факелы.
Педро вздохнул и признал мою правоту. Мы достали костюм человека птицы и, не мешкая, стали привязывать к нему Сюзанну. Лишь только я крепко стянул бечевкой ее ноги, как до нее дошло, что мы хотим сделать. Она стала дергаться и орать на всю Гасконь:
— Отец, Франц, не убивайте меня! Это же делал наш кузнец Мишель! — Сюзанна забилась в агонии еще сильнее. В ход пошли также зубы и когти — вы подлецы, скотины! Спасите! Мишель сделал нам забор — он упал через день! Спасите!
Отбиваясь от ее цепких ручек, я закатил ей пару пощечин, а Педро, силясь успокоить дочурку, слегка придушил ее и, видимо, перестарался, Сюзанна потеряла сознание.
Цепочки фонарей становились все ближе, а мы еще возились с цепями, которыми приковывали конечности Сюзанны к костюму. Послышались выстрелы и ругательства.
Но мы, наконец то пристегнули Сюзанну и поднесли ее к разгонному желобу.
«Что я, ученик Смотрителя, успел сделать не так в этой жизни? Где я свернул не туда?» — именно такая мысль посетила меня в тот момент.
Ночь, едва выглянула луна и скоро ночные птицы будут украшать Францию своими редкими трелями. Утихший же за день зной позволит остыть земле и, сидя на Гаргони, можно будет почувствовать соленый запах моря. Но я не могу насладиться всей этой чарующей красотой, ведь стою со старостой гасконской деревушки перед, по сути, стометровым трамплином, натертым маслом и готовлюсь сбросить в него чудесную девушку в рваном белом платье.
Ну что ж, зато моя ненаглядная воспарит над Гасконью!
Сюзанна внезапно очнулась и зашипела. Клыки ее вновь отросли, а нечеловеческая сила, очевидно, только стала прибывать. Она затряслась, распятая в костюме человека-птицы и, казалось, сейчас он сломается. Но цепи выдержали.
Педро испугался
— она и правда пряничная ведьма, Франц!
Мы, в неимоверном рывке размахнулись костюмом, стоя на грани желоба и рискуя сверзиться. Сюзанна ругалась так страшно, что я не могу этого передать и со всех сил дергалась в своем костюме. Она угрожала нам самыми страшными муками и, выгнув неестественно голову, умудрилась вцепиться в мой пояс зубами. Она держала столь крепко, что ни удары, ни шлепки не помогали разжать ее огромные клыки. Я дернулся и в зубах ее остался пояс.
Не медля мы бросили ее в разгонный желоб.
Костюм нехотя соскользнул вниз, первый метр он проехал неторопливо, но затем стал резко набирать скорость и через несколько секунд под бешеный крик Сюзанны он вылетел из разгонного желоба быстро, будто ядро из пушки. Сюзанна набирала высоту и скоро скрылась в дали, лишь крик ее еще долго раздавался эхом в ущелье.
— Удачи, любимая! — крикнул я ей и, положив руки на колени, попытался отдышаться, после столь внезапной и сильной телесной нагрузки.
Педро посмотрел на меня хмуро, затем положил руки на лицо. Раздались сдавленные рыдания. Странник! Это моя единственная дочь, моя единственная отрада! Найди ее, умоляю тебя!
Ночь тем временем сгущалась, а толпа была уже так близко, что мне нужно было срочно исчезать. Был растерзанным суеверными поселенцами мне не хотелось. А то, что они могут свалить вину за произошедшее с Сюзанной на меня, я допускал. Кто его знает, какими причудливыми тропками бродят мысли в голове у гасконцев?
— Да как же я ее найду, Педро? Максимум, что я мог сделать — это спасти ее! А теперь она сама по себе!
— Франц, вы муж и жена! Вы съели по сыру с тарелки и теперь перед сырным богом вы муж и жена!
— Педро, я не могу обещать, что буду искать пряничную ведьму, даже если эта пряничная ведьма моя жена. Давай по-честному. Мне нужно попасть к морю. Если ты укажешь, как это сделать, то я пойду вниз и, коли придется встретить по дороге Сюзанну, то я буду так любезен, что скажу ей о папочке, который терзается по поводу улетевшей дочурки.
На секунду Педро задумался, затем схватил меня за руку и подвел к невидимой глазу тропинке, что начиналась сразу за постаментом человека-птицы.
— беги по этой тропинке, странник, и через день она выведет тебя к морю! Но смотри в оба, найди Сюзанну, умоляю тебя! Она моя единственная дочь! Что ты прикажешь старику умирать в старости, окруженным многочисленными сыновьями? Беги же! Гасконцы приближаются, и они вряд ли будут рады тебя видеть. Они суеверны и наверняка сожгут тебя за то, что ты якшался с ведьмой! Но я отвлеку их ради Сюзанны!
Глубоко приняв к сердцу мудрость слов Педро, я припустил по тропинке что есть мочи. Было очевидно, что когда-нибудь пора гасконского гостеприимства закончится и начнется пора гасконской суровости. Покидать гасконь нужно тогда, когда суровость лишь подступается к порогу.
Я бежал по тропинке так же быстро, как бежал когда-то по Волшебному Лесу. Остановить меня не смог бы никто. Ни эльфы, ни великаны, ни пряничные ведьмы. Я чувствовал, что до встречи со Смотрителем оставались считанные часы и потянулся к заветному мешочку с горохом на поясе.
О Боги острова Франция, нет!
Мешочка на поясе не было. Где я мог потерять его? Я мучительно ударил ладонью по лбу. Какой же я идиот! Сюзанна, дернувшись в последнем бешеном порыве, сорвала с меня пояс! А вместе с ней, в пропасть улетел и мой горох! В пылу волнения я не сразу это заметил. Теперь, проделав все это опасное путешествие мне, Ученику Смотрителя, придется возвращаться на Маяк без гороха.
А ведь ради него все и затевалось. Какой же я идиот!
Можно, конечно, попытаться найти Сюзанну в этом глубоком ущелье, ведущем к океану. Но, во- первых, как это сделать, если ущелье такое огромное и приземлиться она могла где угодно? Я не ищейка и не обладаю столь острым нюхом, чтобы найти иголку в стоге сена. Во- вторых, а что, если Сюзанна выжила? От этой мысли проняла дрожь. Уж если я готов увидеть пряничную ведьму, то желательно мертвую! Но способно ли убить ее падение с высоты? Я отрубил Кларис голову и сжег ее тело, а она все равно не умерла и даже пыталась строить козни.
Что, если и Сюзанна обладает такой поразительной жизнестойкостью? Я не великий маг и не знаю, как сдерживать ведьм. А сейчас с собою нет даже ножа и что прикажете делать с этой бешеной плотоядной сукой — моей женой?
Ах, но почему мне так не везет с женщинами?
Я помню, будучи еще в родной деревеньке влюбился в пастушку. Она исполняла чудные мелодии на свирели и ее златые кудри было видно издалека в чудесных полях моего родного Прованса. Мы сбегали на реку и там она пела мне о своих фантазиях и ожиданиях, и мы наслаждались любовными утехами, что начинались со скромных поцелуев, но оканчивались бурной страстью, когда она, садясь сверху, взнуздывала меня, будто дикого жеребца и вдоволь гарцевала сверху, а я сжимал ее чудные белые груди и любовное блаженство опутывало нас обоих. Она бросила меня ради своей подружки!
Это был серьезный удар по моим чувствам.
Уже будучи учеником Смотрителя я ездил в соседнюю деревню за провизией. И там жена молочника: высокая и статная, с копной черных волос, небольшими грудями, но роскошной задницей положила на меня глаз. В мое прибытие, она находила время и мы предавались любви в амбаре. Став на четвереньки, она рычала и стонала, умоляя меня не останавливаться и брать ее сзади снова и снова. Она просила, чтобы я шлепал ее и называл грешной сукой, что изменяет мужу. Ей нравилось чувство вины и пощечины.
Она переехала в другую провинцию.
Потом была еще жена рыбака, что связывала мне руки за спиной крепкой леской и кусала в ушко до крови, а после придушывала, щипала и оскорбляла, называя личной собственностью. Она лила бычью кровь на свои темные кожаные туфли и заставляла меня слизывать ее медленно и тщательно, обзывая ничтожеством. Она ушла, сказав, что слишком хороша для меня. Но я знал, что она чувствует мои терзания, переживает извращенную страсть и наши отношения неким образом не закончены, а лишь подвешены на волоске, на обрыв которого она сохранила за собой право…
Потом была Кларис, ведьма, с которой у нас не срослось, ведь я отрубил ей голову.
Считать ли мертвую принцессу за свою девушку было неизвестно. Но я определенно успел ее полюбить, даже не смотря на то, что из-за нее пострадали гномы, да и характер ее оставлял желать лучшего.
А теперь и моя Сюзанна, любимая гасконская женушка покинула меня, улетев в дальние края в своем странном костюме.
Хотя, может это и к лучшему! Смогли бы мы ужиться вместе, учитывая размер ее клыков? Пожалуй, я не хотел это проверять! Однако, надо смотреть под ноги внимательнее, быть может, пролетая над ущельем, Сюзанна выронила горох!
За этими странными и даже печальными мыслями о неудачах в личной жизни и прошел мой путь к морю.
Я вышел на побережье уже под утро в смешанных чувствах. С одной стороны, я предпринял опасное и длительное путешествие и вернулся домой, к маяку. С другой стороны, я потерял волшебный горох и огонь моря остался для меня непреодолим.
А вскоре к моим смешанным чувствам примешался еще и страх. Ступив ногами на мягкий прибрежный песок и увидев вдали моря маяк, я заметил еще кое-что.
На песке развалившись лежал костюм человека птица а от него ко мне, пылая злыми глазами, шла Сюзанна. Белое платьеце ее было вконец разодрано, сквозь дыры в нежной белой ткани светила нежная белая кожа моей возлюбленной. Перья от костюма местами прилипли к Сюзанне, но беспокоил меня не ее растрепанный внешний вид.
Хуже всего были ее клыки.
Они были почти с мизинец, а зрачки стали вертикальными. Сюзанна превратилась все-таки в пряничную ведьму и направлялась ко мне.
ГЛАВА 11. В КОТОРОЙ СНАЧАЛА УДИВЛЯЕТ СЮЗАННА УДИВЛЯЕТ, А ПОТОМ СМОТРИТЕЛЬ МНОГОЕ ОБЪЯСНЯЕТ
— Франц! — обратилась ко мне Сюзанна
— Да, любимая?
Ведьма остановилась напротив меня, на расстоянии в 10—12 футов. Как только она делала шаг вперед, шаркая изящной ножкой по песку, я делал шаг назад.
— не ёрничай! — ответила Сюзанна и снова сделал шаг навстречу — Ты сбросил меня вниз, на этом идиотском костюме! Я могла погибнуть!
— Но ты выжила, уж не знаю, как у тебя получилось, но ты смогла. Мне кажется, или у тебя лицо в крови? — ответил я и, в ответ на ее шаг, сделал свой. Назад.
— Лицо? — Сюзанна, притворившись, будто бы не знает о чем речь, потрогала себя за щечки. Но, сообразив, что кровавые разводы не скроешь так просто, сказала — да, ко мне подошел благородный рыбак, пока я валялась на берегу. Он помог мне встать и я по неосторожности его слегка укусила…
— И куда же ты дела труп?
— Слегка, Франц! Мне нужно лишь немного крови, чтобы прийти в себя. Кровь рыбака проста и безвкусна! Ах, мой милый, я так соскучилась за те несколько часов, что мы были разлучены, обними же меня!
Сюзанна опять сделала навстречу и кокетливо посмотрела на меня, послав воздушный поцелуй
— Не подходи ко мне! — крикнул я истерично — Я, Франц, и я буду сражаться за свою жизнь!
— Ах, дурачок! Я и не думаю есть тебя, зачем?
— я предполагаю, что в силу дурного нрава
— я скоро буду дома и меня от души покормят
— дома? в Гаскони? И кто же тебя покормит?! Ты вчера чуть не съела ребенка!
— Да, удача вчера была не на моей стороне! Но теперь никто в Гаскони не посмеет отказать мне в свежей крови. Ведь я княжна!
— С чего же это вдруг ты княжна?
— С того, мой милый, но глупый Франц, что я пролетела над ущельем Гаргони и выжила. Я княжна Гаскони и не поздоровится тому идиоту, который посмеет отказать княжне в свежей крови!
Я задумался. В ее словах была определенная логика. Ведь королевский указ никто не отменял… Могут конечно возникнуть проблемы, ведь лететь вниз должен был Роберто… Но в Гаскони уже были случаи, когда вместо будущего князя сбрасывали других. Иногда жертва будущей власти платила деньги, чтобы отправить за себя другого. В таких случаях считалось, что Гасконь выполняет обязанности перед короной. Так что, королевское право формально не нарушено..
— и что же получается, я теперь муж княжны?
— да, дурачок! — Сюзанна прыжком преодолела расстояние между нами и повисла у меня на шее. Она обнажила клыки и… Лишь нежно прикоснулась ими к моей шее. А затем, подумав немного, чмокнула меня в щеку — ты муж княжны! Пойдем со мной! Я буду купать тебя в роскоши, ведь мой титул завоеван благодаря тебе!
— Сюзанна… Я ценю такое отношение, но может быть ты лучше отдашь мне пояс с горохом?
На секунду Сюзанна задумалась, а затем по лицу ее пробежала гримаса обиды
— Так ты отказываешься?! Тогда проваливай и горох свой забирай! Она было замахнулась мешочком, чтобы бросить его мне в руки, как остановилась — хотя нет! Если он так тебе нужен, то когда-нибудь ты посетишь Гасконь, чтобы забрать его!
— скорее солнце рухнет на землю! — крикнул я раздраженно
— ах так, тогда я оторву тебе голову, а может что — то еще! Сюзанна сделала шаг ко мне и угрожающее подняла руки.
Но что-то проснулось внутри меня, какой то древний, неистовый гнев и я, ударил ее по лицу.
Та удивленно прислонила руку к щеке и, будто не веря своим чувствам, спросила:
— ты меня ударил?
— и ударю опять! Проваливай!
Я снова был готов умереть, но Сюзанна, пусть и злобно сверля меня глазами, с гордостью прошла мимо
— отдай горох! — крикнул я ей в след
— ты вернешься за ним, подлец, ты вернешься!
Сюзанна сделала несколько шагов, разбежалась и воспарила над лесом. Через несколько секунд она скрылась из виду, а я посочувствовал бедным жителям Гаскони. У них теперь, определенно, будут проблемы.
Передо до мной расстилалась полоска пляжа и видно было спокойное синее море, которое вдали у самого горизонта превращалось в золотое море огня. На границе золота и синевы находился мой любимый маяк. Я успел по нему изрядно соскучиться. Оставалось лишь найти лодку, чтобы переправиться на тот берег.
И она нашлась. Прямо на берегу стояла рыбацкая лодка. Сколько я не кричал — хозяин не появился. И мне пришлось сесть в это утлое суденышко, чтобы через полчаса гребли сойти на каменном острове, где расположилась башня нашего маяка. Суровый и неприметный, камень все же был домом для нескольких деревьев. И виноградные лозы обвивались вокруг башни, доходя до самого шпиля. Впрочем, быть столь крепким и живым виноград мог лишь благодаря магии смотрителя. Я подошел к двери из старых и крепких дубовых досок, что стояла на пути к внутренностям маяка и потянул на себя. Дверь не закрывали никогда и скоро я уже поднимался по лестнице под самую крышу башни, чтобы приветствовать смотрителя радостной вестью о том, что я выжил и, преодолев столь опасное путешествие, вернулся.
Я застал Смотрителя смотрящим в окно, увидев меня он обрадовался и прижал к груди, будто сына. Затем, достав из заветного шкафчика вино и снедь, хозяин маяка перешел к разговору о моих странствиях:
— Я ждал тебя, Франц — сказал он и разлил вино по стаканам. На пузатой стеклянной бутылке был отлит крест короля, расширяющийся по краям и обвитый змеями — это означало, что вино с королевских виноградников и мне оказана невиданная честь, ведь стоила бочка такого вина как хорошая лошадь.
Мы сидели в комнате на самом верху родной башни маяка. Привычные уже серые стены из древнего камня дарили прохладу в этот жаркий день, а солнце светило на стол через широкие окна и потолок, который был сделан из прозрачного кристалла. Добывается такой кристал гномами у горы Шарль. Прозрачный купол из него венчает каждый маяк, окружающий остров Франция.
— когда я увидел пряничную ведьму, которая приземлилась на пляже в помятом свадебном платье, я сразу поспешил на берег. К счастью, я успел и она не смогла съесть рыбака полностью. Лишь прикусила тому шею. Бедняка обессилел. но я подлечил его с помощью своих порошков и пилюль. Я пытался отправить бестию в ее родной лес, но, с удивлением обнаружил, что эта новая пряничная ведьма. Тогда-то я и понял, что ты прошел через Волшебный Лес и направляешься к маяку. А я уже не надеялся увидеть тебя живым! Ты задержался, Франц и я думал, что тебя съели великаны или пряничные ведьмы Волшебного Леса.
Я взрогнул, вспомнив голову Кларис и то, от чего еще не может удержаться Огр Виллем и задал вопрос
— так ты, нарочно оставил ведьму на пляже? она дождалась меня, я чуть не умер со страха!
— Да, но учитывая твои приключения, эта пряничная ведьма вряд ли сможет тебе что-то сделать. К тому же, к созданию этой пряничной ведьмы ты имеешь непосредственное отношение. Так что тебе все равно придется с ней разобраться рано или поздно! Но сейчас не об этом, расскажи лучше о своих приключениях мой мальчик. Здесь, на Маяке не происходит ничего интересного. так что побалуй своего учителя рассказом!
Я предпочел бы получить ответы на то, что произошло со мной в путешествии: почему Сюзанна стала пряничной ведьмой и каким образом я ей в этом помог. Но, справедливо полагая, что Смотритель все равно объяснит мне суть вещей, я начал рассказ, прерываясь лишь глотнуть вина и откусить жаркого из перепелки. Я не упустил ничего, начиная с того момента, как мы расстались со Смотрителем на пляже. Я рассказал и про то, как купил лошадь и как домчался до Волшебного Леса, про то, как попал к великанам. Рассказал про то, как я попал в лапы к ведьме и встретил Виллема. И, разумеется, я умолчал про Шлюхоснежку. В том смысле, что в драматической версии рассказа для Смотрителя она просто очнулась. Сама, заметьте, по себе!
Затем плавно я плавно перешёл к рассказу о Гаскони и своей неожиданной свадьбе и, наконец, подошел к тому моменту, как встретил Сюзанну с утра на пляже.
— Так я и думал, так я и думал! — ответил Смотритель — что ж, Франц, ты справился лучше, чем я предполагал. Хотя я и почитал тебя погибшим из-за твоей задержки, ты прошел через волшебный лес и получил там все, что должен был получить.
— я что-то должен был там получить? — удивленно спросил я и потянулся за куском сыра. — я думал, что получить я должен волшебный горох у великанов
— ты почти прав, но, видишь ли все пошло не по плану. Помнишь, я говорил тебе, что великаны глухие и ты можешь безбоязненно топать у них под ногами?
— помню
— также я упоминал, что они слеповаты и не видят дальше своего носа, поэтому лучшей тактикой, чтобы сорвать горох является затаиться где-то поблизости, чтобы подкрасться к гороху, когда они уйдут спать?
— да, разумеется, я помню все твои инструкции!
— так вот, Франц, я врал! На самом деле нет великаны обладают острым слухом и чувствуют шорохи за пару километров. А зрению их может позавидовать даже орел. Они способны разглядеть мышь в крупной траве, находясь в другой провинции. Я хотел, чтобы тебя поймали великаны, поэтому дал тебе такие неказистые инструкции
— но они же могли меня съесть! — я возмущенно замахал руками — это подло!
— Великаны не едят людей, Франц, эти досужие слухи распускают жители соседних провинций. Что поделать, их много раз ловили за посещение великанов. Тех, разумеется, кто умудрился пройти сквозь волшебный лес.. Великаны всего лишь охраняют подступы к Шарлю, горе в центре Франции. По уговору с Королем, они отдают всех, кто проходит сквозь их земли Огру Виллему. А уж он передает беглецов в руки королевскому правосудию.
— но огр Виллем!
— что Виллем? Он также не ест людей. Хотя да, это ему принадлежит та знаменитая поваренная книга. Но именно рецептов из людей в ней нет! Он должен был отдать тебя пряничными ведьмам. Почувствовал знак на твоей груди, он должен был узнать тебя
— Узнать меня? но мы же с ним не были знакомы
— Франц, знак на твоей груди не является простой милостью природы. Твой дед, увидев этот знак, сразу понял, что ты выбран магией острова, для того, чтобы вступить в орден Сильвы. И Огр как хранитель волшебного леса почувствовал бы этот знак и отвел тебя к ведьме.
— Но, почему же он. не отвел меня к ней раньше?
— Потому, что ты уже был у ведьмы. И она дала тебе даже больше, чем можно было ожидать. Если бы тебя привел огр, то Кларис провела бы ритуал и часть магии Сильвы, к которой у тебя есть склонность, перешла бы к тебе. Но, так как ведьма тебя узнала, ты вы переспали и ты взял даже больше силы, чем дается обычно. Да еще ты поел грибов-самоедов! Боюсь, ты можешь никогда не стать прежним и тебя нужно будет пересмотреть свои отношения с женщинами
— что ты имеешь ввиду?
— Когда ты спишь с женщиной, то если изливаешь семя внутрь, она превращается в пряничную ведьму. Таково свойство Сильвы Сладострастца и его магии. Именно поэтому он и превратил всех гномов в мужеложцев. Не из-за какой-то глупой ревности, просто он всерьез опасался за Францию. Именно поэтому Кларис хотела убить тебя после вашей любви. Ведь она понимала, что все узнают о том, откуда растут ноги у твоей магии, когда ты выйдешь из леса и переспишь с какой нибудь красоткой. А еще она думала, что если съесть тебя, то она не дождется наказания от Виллема или от меня. Идеальное преступление!
— так она узнала мою отметину?
— конечно узнала! Просто ты не должен был попадать к ней от великанов, я предполагал, что тебя приведет огр Виллем! Именно он, в силу нашего договора с ним заставил бы сделать Кларис ритуал и именно он обеспечил бы твою безопасность!
— Но ведь ты подставил меня под большую опасность, чего ради?!
— потомки Сильвы Сладострастца — здесь смотритель посмотрел на меня очень внимательно — должны ценить знание и обладать высокими способностями к выживанию. Если бы ты сгинул в Волшебном Лесу, то нагией заниматься все равно бы не смог. Франц, маг должен быть живуч! Ведь сложно не только покинуть остров Франция, но и вернуться на него!
— Но я потерял горох!
— не важно — смотритель отмахнулся — Франц, горох был лишь предлогом отправить тебя в опасное путешествие. Это внешний атрибут. Настоящий Ученик Смотрителя проходит сквозь моря из огня благодаря внутренним качествам и способности к волшебству. Не позволяй гороху ограничивать себя! — здесь Смотритель расхохотался. Я же, насупившись еще долго смотрел в окно. До тех пор, пока Смотритель не подлил мне еще дорогого королевского вина. После этого я сделал глоток и, внимательно посмотрев на него сказал
— Спасибо, Учитель!
Есть магия, сила которой кроется в корешках и травах. Горбатые старушки, в низко натянутых капюшонах, ходят под светом полной луны на кладбище и собирают по кусочкам волшебное зелье. Оно способно приворожить мужчину или продлить красоту женского тела.
Есть школы, которые черпают силу в могучих артефактах. Это маги, что смотрят в блестящие камни и надеются сделать прогноз на будущее. К ним ходят обеспокоенные дамы с лишними деньгами.
Кто-то обращается за помощью к демонам или богам, надеясь, что уж он то точно умнее прошлых, вступивших на эту тропу и сможет избежать наказания, переложив ответственность на клиента. Что ж, многим убийцам престарелых дядюшек стать мудрее, связавшись с Тьмой.
Смотрители знают все эти трюки и… презирают их.
Вся подобная магия хороша и полезна, но не ведет к Знанию. Ты не покинешь остров с помощью внешних средств и лишь хозяева маяков знают большее.
Стержень магии смотрителей коренится не во внешних опорах. Смотрители черпают знание из глубокого понимания сути вещей и поэтому лишь они могут пройти сквозь Море Из Огня.
Ученику показывают что-то лишь тогда, когда он познает цену опасности и бесполезность внешних опор. Доведенный до отчаяния он должен расстаться с жизнью и полюбить свой маленький остров.
Тогда и только тогда, безжалостный ботинок Учителя выкинет ученика за пределы его чудесного острова, превратившегося из пленного в остров надежды.
Первое, что делает ученик, полюбив свой остров — покидает его. Он и рад бы остаться, но знает теперь, как пройти сквозь Огонь и сбежать из Франции.
Потом он должен научиться вернуться, но это уже совсем другая история.
Я, на маленькой лодке, что вряд ли годится для далеких походов, подплыл к стене из огня. Здесь синяя гладь воды вплотную подступала к огненной стене и даже самый большой смельчак не решался отправиться штурмовать эту стену без Смотрителя.
Я же был один на своем скромном судне. Сделав глубокий вздох, я взмахнул веслами и одним движением отправил себя в полосу яркого огня.
ОТ ВОСТОРГА ПЕРЕХВАТИЛО ГРУДЬ И ОГОНЬ ОБСТУПИЛ ТЕЛО. НА СЕКУНДУ ЖАР ЕГО СТАЛ НЕ ВЫНОСИМ И Я, ЗАЖМУРИВ ГЛАЗА, ОТДАЛСЯ ЭТОМУ ПЫЛАЮЩЕМУ ВОСТОРГУ. ОГОНЬ БУШЕВАЛ, ОХВАТИВ МЕНЯ ВСЕГО С ГОЛОВЫ ДО ПЯТ, ОН ОБЪЯЛ МЕНЯ И Я ПОЛНОСТЬЮ РАСТВОРИЛСЯ В ЕГО ЧАРУЮЩЕЙ ПЕРВОБЫТНОЙ СИЛЕ
Я СТАЛ ОГНЕМ, ВСЕМ ЭТИМ БУШУЮЩИМ ЗА ФРАНЦИЕЙ ПАЛЯЩИМ МОРЕМ. А ЗАТЕМ, БУДТО КАПАЮЩИЕ СГУСТКИ ЛАВЫ, ОГОНЬ СНИЗОШЕЛ В МОЕ СЕРДЦЕ. Я УВИДЕЛ СПОКОЙСТВИЕ, ТЕМНОТУ И ВЕЛИКУЮ ЛЮБОВЬ. ОСТАЛАСЬ ЛИШЬ РОВНАЯ ГЛАДЬ ВОСПРИЯТИЯ. И ПУТЕШЕСТВИЕ МОЕ НАЧАЛОСЬ
Я ПОКИНУЛ ОСТРОВ ФРАНЦИЯ
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
