Трудно быть полубогом: записки служащего Олимпа

Ботаническая аномалия

Прометей Второй, полубог третьего ранга, сотрудник Отдела малых чудес и локальных атмосферных явлений, сидел в своем кабинете на двести двенадцатом этаже Олимпа и перепечатывал ведомость учета молитв за третий квартал.

Олимп в ту эпоху представлял собой гигантское административное здание из стекла и бетона, где вместо облаков были кондиционеры, а вместо амброзии — кофе из автомата за два драхмовых талона. Боги высшего ранга обитали в пентхаусах с террасами и личными голограммами, боги среднего звена ютились в открытых спейсах, а полубоги... полубоги сидели в комнатах без окон, освещенных болезненно-желтым, едва мерцающим лампадным светом, от которого у всех сотрудников к концу смены раскалывалась голова.

Прометей Второй, или попросту Проня, как звали его сослуживцы, отвечал за распределение малых чудес. В его компетенцию входило, чтобы у старушки Февронии не развалился забор, чтобы дождь на поля Аттики прошел ровно в два часа ночи, а не в три, и чтобы у одного очень настойчивого афинского философа в самый ответственный момент спора о качестве оливкового масла не кончались сами оливки.

Работа была неблагодарная, но стабильная.

— Проня, — раздался голос начальника отдела, бога Гермеса Третьего (не того самого Гермеса, а его троюродного племянника, который получил должность по блату и теперь изводил подчиненных отчетами). — Зайди.

Проня вздохнул, сохранил ведомость и поплелся к начальству. Кабинет Гермеса Третьего был на два метра больше и имел окно, выходящее на служебную парковку. Сам Гермес сидел в кресле, положив ноги на стол, и листал планшет.

— Вот, — сказал он, не глядя на Проню. — План на следующую неделю. Особое поручение. В городе Пафос, что на Кипре, один местный житель, торговец оливками, подал заявку на чудо. Хочет, чтобы его оливковое дерево зацвело зимой.

Проня взял планшет, пролистал.

— Заявка третьей категории, — сказал он. — Не срочная. Можно отложить.

— Нельзя, — Гермес наконец поднял глаза. — Торговец — двоюродный брат нашего главбуха. Богини Экономии. Ты понял.

Проня понял. Он понял, что это значит: полетит он, Проня, а не какой-нибудь стажер. Полуторачасовой перелет в эконом-классе на рейсовом молниелете, сутки работы на месте, отчет в двух экземплярах и ни лепты командировочных сверх нормы.

— Есть, — сказал Проня.

— И вот еще, — Гермес понизил голос. — Будет проверка из вышестоящей инстанции. Сам Зевс Шестой (праправнук того, настоящего) интересуется эффективностью использования малых чудес. Так что не накосячь.

— Я уже семь лет работаю. Ни одного нарушения — немного обиженно ответил Проня.

— Вот и славно, — сказал Гермес и выставил палец в сторону двери.

Проня вышел в коридор. Вздохнул. Достал из кармана драхмовую монету — старую, еще с профилем Кроноса — и подбросил. Орел — повезет, решка — не повезет.

Монета упала на ребро и покатилась под шкаф.

— Ну вот, — сказал Проня. — Даже боги не знают.

Молниелет отправлялся в два часа ночи. Проня прибыл на посадку за сорок минут, как учила инструкция, и полтора часа проторчал в очереди на досмотр — потому что полубоги третьего ранга не имеют права на ускоренную регистрацию. Только боги второго ранга и выше. И жены богов второго ранга. И их собаки.

В салоне эконом-класса кресла располагались так тесно, что Проня, полубог не самого высокого роста, вынужден был сидеть согнувшись, уткнувшись коленями в спинку впередистоящего кресла, в котором дремал толстый сатир с рюкзаком, занимавшим половину прохода.

— Пива, орешков, газет? — пропела стюардесса, полубогиня второго ранга (похоже, тоже сосланная за что-то на периферию).

— Воды, — сказал Проня.

— Вода платная.

— А что бесплатно?

— Орешки.

— Дайте орешки, — сказал Проня и подумал, что вот она, жизнь полубога: бесплатные, строго плановые, а потому безвкусные орешки и никакого пива.

Молниелет взлетел. За иллюминатором вместо облаков проплывали грозовые фронты — их вручную разгоняли младшие сотрудники Отдела погоды, которые заодно с этим регулировали влажность и разгоняли тучи над аэропортом. Проня знал одного такого, Пантелеймона. Тот жаловался, что после смены у него болят суставы от перенапряжения.

— Ты бы пошел к нашему врачу, — сказал ему как-то Проня.

— К нашему врачу? — Пантелеймон усмехнулся. — Он же полубог третьего ранга, как и мы. У него квалификации лечить суставы нет. Он может только выдать справку, что суставы болят в пределах нормы.

Проня вздохнул, вспомнив этот разговор, и откусил орешек. Орешек был пресный. Плановый.

В Пафосе его встретил местный представитель — полубог первого ранга по имени Агафон. Это был высокий, сутулый мужчина с усами, в сандалиях и хитоне, поверх которого была надета олимпийская ветровка с логотипом «Олимп-Сити».

— Вы Проня? — спросил Агафон, заглядывая в планшет. — А я думал, пришлют кого-то посолиднее.

— Я справлюсь, — сказал Проня.

— Ну-ну, — Агафон почесал ус. — Тут такое дело. Торговец этот, Стефан. Он, знаешь, капризный. В прошлом месяце он уже подавал заявку на чудо — хотел, чтобы его маслины стали золотыми. Мы ему объяснили, что это чудо первой категории, нужны дополнительные согласования, он обиделся и написал жалобу в приемную Зевса Шестого.

— И что Зевс?

— А ничего. Наложил резолюцию «разобраться на месте». Вот мы и разбираемся.

Они подъехали к дому торговца. Обычный двухэтажный дом с террасой, заросшей виноградом. Во дворе росло оливковое дерево — кривое, сучковатое, явно старое.

— Зачем ему зимнее цветение? — спросил Проня.

— Хочет удивить соседей, — сказал Агафон. — Говорит, все уже видели его оливки летом, а зимой ни у кого не цветет. Будет единственным.

— Понятно, — сказал Проня. — Чудо ради гордыни. По инструкции такие заявки отклоняются.

— Инструкция, — Агафон усмехнулся. — Ты лучше посмотри, кто у него двоюродный брат.

— Главбух. Я помню.

— Вот и не умничай.

Проня вздохнул и пошел к дому. Стефан встретил его на пороге. Это был коренастый мужчина с красным лицом, в грязном фартуке и с руками, испачканными оливковым маслом.

— Ты тот самый? — спросил он, оглядывая Проню с ног до головы. — Что-то ты не похож на бога.

— Я полубог, — сказал Проня. — Третьего ранга.

— Третьего? — Стефан скривился. — А мне обещали первого.

— Первый ранг — это боги, — терпеливо объяснил Проня. — Полубоги третьего ранга как раз занимаются малыми чудесами.

— Малыми? — Стефан начал краснеть еще сильнее. — А я просил не малое. Я просил, чтоб все дерево цвело, чтоб все соседи обзавидовались.

— Будет цвести, — сказал Проня. — Один день. Ровно двадцать четыре часа. Потом опадут.

— А больше нельзя?

— Инструкция, — Проня развел руками. — Малые чудеса длятся не более суток. Если хотите больше — нужно оформлять чудо второй категории, с привлечением экспертной комиссии, анализом экологической обстановки и разрешением от департамента ботанических аномалий.

Стефан плюнул на землю, но отступать не стал. Ему явно сказали, что или так, или никак.

— Делай, — буркнул он.

Проня подошел к дереву. Достал из кармана амулет — маленькую глиняную табличку с выдавленными знаками. Вслух произнес формулу:

— "По велению Олимпа, по распоряжению отдела малых чудес, согласно заявке № 743/К от третьего числа текущего месяца, да будет так: оливковое дерево, принадлежащее гражданину Стефану, проживающему по адресу: Пафос, улица Масличная, 7, зацветает внесезонно, сроком на одни сутки, без последствий для плодоношения и экосистемы".

Ничего не произошло.

— Не работает, — сказал Стефан.

— Подождите, — Проня проверил амулет. Батарейка села. То есть не батарейка, конечно, а резервуар с божественной эссенцией. Он истек еще в прошлом месяце, а Проня забыл зарядить.

— Сейчас, — сказал он, лихорадочно роясь в сумке. — У меня есть запасная...

Но запасной не было.

— Так, — Стефан начал закипать. — Ты пришел, ничего не сделал, а я тут мерзну?

— Я сделаю, — пообещал Проня. — Дайте мне пять минут.

Он отошел в сторону и набрал номер начальника.

— У меня тут проблема. Амулет разрядился, — сказал он, когда на том конце ответили.

— Ты забыл зарядить? — голос Гермеса был ледяной.

— Я думал, он заряжен.

— Ты думал? — Гермес взревел. — Ладно. Слушай, есть альтернативный способ. Чудо можно провести вручную, без амулета. Но для этого тебе нужно сосредоточиться и... как бы это сказать... "захотеть".

— Захотеть?

— Ну да. Представить, что дерево цветет. Почувствовать это. По инструкции, полубоги третьего ранга имеют право на одно ручное чудо в квартал. Ты ни разу не пользовался?

— Нет, — честно сказал Проня. — Я всегда полагался на амулеты.

— Тогда сейчас самое время. Просто закрой глаза и подумай: цветущее дерево. Представь цветы. Белые, с желтыми тычинками. И чтобы оно пахло. Понял?

— Понял, — сказал Проня.

Он закрыл глаза. Представил. Оливковое дерево, покрытое мелкими белыми цветами. Пахнет сладко, как в детстве, когда он, маленький полубог, жил еще на Земле и видел такое однажды в деревне у бабушки.

— Ну? — спросил Стефан.

Проня открыл глаза.

Дерево... не зацвело.

Зато зацвела помойка рядом с забором.

Из контейнера для оливковых отходов лезли крупные, размером с тарелку, белые цветы с желтыми тычинками. Они росли на глазах, обвивали контейнер, тянулись вверх.

— Это что? — спросил Стефан.

— Это... — Проня замялся. — Это дополнительная услуга. Дезинфекция.

— Дезинфекция цветами? — Стефан подозрительно принюхался. — Ладно, а мое дерево?

Проня снова закрыл глаза. Сосредоточился на дереве. Представил цветы именно на ветках.

Дерево не зацвело. Зато зацвел и забор, и крыша дома, и стоящий рядом ослик — бедное животное покрылось мелкими белыми цветочками и смотрело на Проню с немым укором.

— Это... — начал было Проня.

— Слушай, полубог, — перебил его Стефан. — Я заказывал дерево. Одно дерево. У меня сейчас цветет все, кроме, блин, моей жены. Хотя и она, кажется, тоже.

Проня посмотрел на жену Стефана — полную женщину в цветастом халате, которая как раз вышла на крыльцо. На ее голове распустился бутон.

— Я все исправлю, — сказал Проня.

Он снова закрыл глаза. Но теперь он уже не знал, что именно представлять. Цветы не исчезали. Они продолжали расти. Вскоре весь двор превратился в оранжерею. Ослик, покрытый цветами, грустно жевал один из бутонов.

— Знаешь что, — сказал Стефан, — иди ты к себе на Олимп. Я напишу жалобу.

Проня вздохнул. Вынул из кармана планшет и начал оформлять акт о чрезвычайном происшествии.

Быть полубогом — это вам не амброзию нюхать. Это когда ты хотел как лучше, а получилось как всегда, и отчет потом пиши, объясняй, почему ослик покрылся цветами, а дерево — нет.

— Зато цветы красивые, — робко сказал Проня, глядя на ослика.

— Забирай их себе, — сказал Стефан и ушел в дом, хлопнув дверью.

Проня остался один посреди цветущей помойки. Потом вздохнул, вызвал такси и улетел обратно на Олимп, оставив после себя акт, жалобу и странную легенду о том, как однажды в Пафосе цвели все вещи, кроме тех, которые должны были.

А ослик так и ходил с цветами на ушах. И, говорят, даже зимой они не опадали.

Чудо с перевыполнением

Утро на Олимпе началось с того, что в кабинете Прони сломался фарос. Мерцающий, вечно трещащий светильник издал предсмертный хрип и погас, оставив полубога третьего ранга в полумраке, подсвеченном лишь тусклым экраном планшета.

— Прекрасно, — сказал Проня в пространство. — Теперь еще и это.

Он постучал по фаросу кулаком. Тот не загорелся, но из него посыпалась какая-то черная труха — видимо, перегоревший фитиль смешался с вековой копотью. Проня вздохнул, нашарил в столе запасную лампу (ее выдавали раз в квартал, и она уже была обещана Пантелеймону), но передумал. В конце концов, при тусклом свете планшета тоже можно работать.

Он открыл почту. Среди десятка уведомлений о просроченных отчетах, напоминаний о плановой проверке и рекламных рассылок («Амброзия-лайт: калорий меньше, пользы — никакой!») выделялось одно письмо с грифом «Срочно. Исполнить в течение суток».

Проня протер глаза. Гриф был красным — это означало, что задание спущено лично от Гермеса Третьего, а значит, отмазаться не получится.

Он открыл письмо.

Заявка № 891/СП от 15 числа текущего месяца.

Тип чуда: геологическая корректировка малой мощности.

Место проведения: окрестности Спарты, холм Керавн.

Заказчик: градоначальник Спарты (подпись, печать).

Суть заявки: произвести землетрясение силой 3–4 балла (по шкале Олимпийской сейсмической активности) в целях профилактики оползней. Заявка обоснована заключением геологов о повышенной рыхлости почвы.

Бюджет: минимальный. Использовать амулет серии «Эконом-класс». Экономия ресурсов приветствуется.

Срок исполнения: до захода солнца.

— Землетрясение, — пробормотал Проня. — В Спарте. Профилактика оползней.

Он попытался вспомнить, когда в последний раз в Спарте были оползни. Кажется, никогда. Спарта стояла на скалах, которые выдерживали и землетрясения, и нашествия персов, и даже проверки налоговой инспекции. Но градоначальник, видимо, решил перестраховаться.

— Лишь бы бюджет освоить, — вздохнул Проня.

Он зашел на склад, получил амулет серии «Эконом-класс» — маленькую глиняную табличку с потертыми знаками, к которой прилагалась инструкция, написанная на древнегреческом с ошибками и припиской: «Перед использованием обязательно откалибровать».

Откалибровать. Проня открыл инструкцию. Там было написано: «Для калибровки амулета необходимо поместить его в теплую воду на 15 минут, затем протереть сухой тряпицей и произнести заклинание настройки: "О, великие недра, отзовитесь на мой зов, но не слишком громко". Если амулет начнет вибрировать, калибровка прошла успешно».

— И кто это пишет? — спросил Проня у потолка. — Поэты?

Но деваться было некуда. Он сунул амулет в кружку с остатками утреннего кофе, подождал четверть часа, протер его рукавом хитона и прошептал заклинание.

Амулет молчал. Не вибрировал, не светился, не подавал признаков жизни.

— Ладно, — сказал Проня. — И так сойдёт.

Он взял планшет, вызвал молниелет и отправился в Спарту.

Молниелет приземлился на пустыре за городом, потому что посадочная площадка для полубогов третьего ранга находилась за городской чертой, рядом со свалкой и старым храмом, который никто не посещал. Проня вышел, огляделся.

Спарта встретила его жарой, пылью и запахом козьих лепешек. Вдали виднелись горы — лысые, коричневые, с редкими кустиками чахлой растительности.

— Холм Керавн, — прочитал он в навигаторе. — В двух километрах на юго-восток.

Он пошел пешком, потому что на служебный транспорт полубогам третьего ранга бюджетных расходов тоже не полагалось. По дороге его обогнал ослик, груженый амфорами, и местный пастух, который посмотрел на Проню с подозрением.

— Ты кто? — спросил пастух.

— Полубог, — сказал Проня. — Третьего ранга. Командировка.

— А, — пастух сплюнул. — Ну, бывай.

Холм Керавн оказался невысоким, поросшим колючками и сухой травой. На вершине стоял полуразрушенный сарай — видимо, когда-то здесь держали овец или хранили амфоры. Проня достал амулет, сверился с инструкцией.

«Для активации землетрясения мощностью 3–4 балла необходимо воткнуть амулет в землю на глубину не менее локтя, отойти на десять шагов и произнести формулу: "Недра, колыхнитесь легонько". По окончании работы амулет следует извлечь и сдать на склад».

— Легонько, — повторил Проня. — Ну что ж.

Он воткнул амулет в землю. Пальцы увязли в чем-то мягком и влажном — видимо, грунт действительно был рыхлым, как и утверждали геологи. Проня отошёл на десять шагов, откашлялся и произнес:

— Недра, колыхнитесь легонько.

Ничего не произошло.

— Недра! — повторил он громче. — Колыхнитесь! Легонько!

Земля под ногами дрогнула. Проня обрадовался, но радость была преждевременной. Дрожь усилилась, перешла в гул, а затем в настоящий грохот. Амулет, торчавший из земли, начал светиться красным — это означало, что мощность зашкаливает.

— Стоп! — заорал Проня. — Остановись! Прекрати!

Амулет не слушался. Земля ходила ходуном. Проня упал, уцепился за колючку, порезал руку и выругался. Вокруг трещало и лопалось: камни сыпались с холма, сарай на вершине жалобно скрипнул и сложился, как карточный домик. Из-под земли вырвался столб пыли, и все стихло.

Проня лежал ничком, боясь пошевелиться. Потом приподнял голову.

Сарая не было. Вместо него — груда щебня и битой черепицы. Земля вокруг была изрыта трещинами, некоторые из них достигали в ширину нескольких пядей. И из самой большой трещины, той, что зияла прямо на месте сарая, доносилось...

— Кхм, — сказал кто-то из-под земли громоподобным голосом. — Кто меня разбудил?

Проня замер.

Из трещины показалась рука. Загорелая, мускулистая, сжимающая меч. Большая. Потом вторая рука. Не меньше первой. Потом голова в шлеме с конским хвостом, а затем и весь человек — огромный, под три метра ростом, в покрытых пылью доспехах, с бородой, в которой застряли комья земли.

— Я спал, — сказал человек, стряхивая с плеч грунт. — Пятьсот лет спал. И тут — бабах! Землетрясение. Сарай на голову. Какое варварство.

— Вы... — начал Проня, поднимаясь на ноги. — Вы кто?

— Агамемнон, — сказал человек. — Агамемнон Третий. Герой. Легенда. Между прочим, внук того самого Агамемнона, который Трою взял. Но это не важно. Важно, что меня разбудили в неурочный час, и теперь я требую возмещения морального ущерба.

Проня сглотнул.

— Я... я полубог третьего ранга, — пролепетал он. — У меня есть страховка на случай непреднамеренного причинения вреда.

— Страховка? — Агамемнон скривился. — Ты мне предлагаешь страховку? Я герой! Мне нужна подушка. Я не выспался. Пятьсот лет сна — и тут ты со своим землетрясением. Где моя подушка?

— У меня нет подушки, — честно сказал Проня.

— Тогда будешь должен.

Агамемнон вылез из трещины, отряхнул доспехи и уселся на обломок сарая. Проня в ужасе смотрел на него.

— Так, — сказал Проня, доставая планшет. — Давайте оформим акт о непреднамеренном пробуждении. Где вы прописаны?

— В Тартаре, — сказал Агамемнон. — Но прописка временная. Я вообще-то считался погибшим.

— У вас есть документы?

— У меня есть меч.

— Это не документ, — вздохнул Проня. — Ладно, впишем вас как «неопознанное лицо, извлеченное из-под завала». Причина пробуждения — плановая археологическая акция. Так и напишем.

— Какая еще акция? — возмутился Агамемнон.

— А вы хотели бы, чтобы я написал «по ошибке»? Тогда меня уволят, и вы не получите компенсацию.

Герой задумался.

— Пиши «плановая археологическая акция», — сказал он. — Но подушку я все равно требую.

Проня вздохнул и начал оформлять акт.

Вернувшись на Олимп, Проня первым делом сдал амулет на склад. Приемщица, полубогиня второго ранга с лицом, напоминающим застывшую кашу, посмотрела на табличку, на которой все еще мерцал красный индикатор.

— Перегруз, — сказала она. — Ты превысил мощность. Вместо 3–4 баллов — 7. Это нарушение.

— Амулет был бракованный, — попытался оправдаться Проня.

— Бракованный? Ты его калибровал?

— Калибровал. В кофе.

— В кофе? — приемщица поджала губы. — Инструкция предписывает теплую воду. Кофе содержит кислоты, нарушающие структуру глины. Это грубая ошибка.

Проня понял, что спорить бесполезно. Он забрал амулет (его все равно нужно было списать) и пошел писать отчет.

В первой версии он честно написал: «Из-за неисправности амулета произошло землетрясение мощностью 7 баллов, разрушен сарай, пробужден древний герой, который требует подушку». Гермес Третий вернул отчет с резолюцией: «Неудовлетворительно. Переписать».

Вторая версия выглядела так: «В ходе плановых геологических работ выявлен древний артефакт (личность Агамемнона Третьего), который был успешно извлечен на поверхность для дальнейшего изучения. Землетрясение мощностью 7 баллов явилось необходимым условием для доступа к артефакту». Гермес снова вернул: «Слишком пафосно. Напиши короче».

В третьей, окончательной версии Проня написал: «Задание выполнено. Оползни предотвращены. Дополнительно вскрыт объект культурного наследия (сарай не подлежит восстановлению). Прошу списать амулет и выдать подушку для Агамемнона Третьего».

Гермес подписал отчет, но наложил выговор за превышение бюджета и порчу имущества (сарай).

— Подушку ему выдадут из фонда социальной поддержки героев, — сказал Гермес, когда Проня зашел за подписью. — А тебя я отправляю на курсы по калибровке амулетов. Внеочередные. Бесплатные, но за свой счет.

— У меня нет денег на курсы, — сказал Проня.

— Буду вычитать из зарплаты. Все, иди.

Проня вышел из кабинета, вздохнул и пошел в отдел кадров оформлять направление на курсы.

По пути он встретил Пантелеймона, который нес стопку новых амулетов.

— Слышал, ты героя разбудил? — спросил Пантелеймон. — Классно. А мне вчера пришлось дождь вызывать в пустыне. Перестарался, потоп устроил.

— И что теперь?

— Выговор. И курсы. А ты куда?

— Туда же.

Они переглянулись и синхронно вздохнули.

— Трудно быть полубогом, — сказал Пантелеймон.

— Трудно, — согласился Проня. — Очень трудно.

А в Спарте, на холме Керавн, Агамемнон Третий все еще сидел на обломках сарая и ждал подушку. Он ждал ее три дня, потом рассердился, размахивал мечом и требовал, чтобы его отправили обратно в Тартар. Но поскольку никого, кто мог бы его туда отправить, рядом не оказалось, герой в конце концов ушел в ближайшую таверну, напился вина и уснул прямо на лавке, подложив под голову собственную котомку.

— Вот тебе и подушка, — сказал трактирщик, вытирая кружку. — А еще герой.

История о пробуждении Агамемнона обросла слухами и легендами. Говорили, что он спит теперь в той самой таверне, и если громко крикнуть «амброзия», он просыпается и требует добавки. А сарай на холме так никто и не восстановил. Только ослики иногда заходят туда пощипать траву, которая, кстати, после землетрясения стала удивительно сочной. Но это уже совсем другая история.

Сбой в системе распределения молитв

Это случилось в среду, после обеда, когда Проня допивал второй стакан разбавленного вина и пытался доделать ведомость учета молитв за неделю.

Работа была нудная, но ответственная. Каждое утро в Отдел малых чудес стекались молитвы со всей Эллады и прилегающих колоний. Их сортировали по категориям: «здоровье», «урожай», «любовь», «месть», «богатство» и «прочее». Потом присваивали приоритет (от «срочно» до «можно не исполнять») и распределяли по исполнителям.

Проня отвечал за блок «здоровье» и «урожай». Это была спокойная работа: одни родственники просили здоровья другим родственникам, крестьяне просили дождя и хорошего урожая. Ничего сложного. Бери амулет, настраивай на нужную категорию и исполняй.

Но в ту среду Проня был невнимателен. Во-первых, он не выспался — сосед, полубог второго ранга, всю ночь праздновал повышение и орал песни. Во-вторых, у него болела голова — фарос в кабинете снова мерцал и раздражал глаза. В-третьих, он перепутал кружки с вином и выпил ту, где стояло трехдневное пойло.

В общем, когда пришла очередь обрабатывать две заявки, Проня перепутал графы.

Первая заявка: «Афины, старушка, 72 года. Прошу здоровья для внука Дионисия. У него ангина, температура, не спит по ночам».

Вторая заявка: «Рим, сенатор Марк Аврелий Валерий, 45 лет. Прошу богатого урожая репы. В прошлом году репа не уродилась, пришлось покупать у конкурентов».

Проня должен был отправить первой заявке амулет здоровья, а второй — амулет плодородия. Но из-за того, что он перепутал кружки и плохо видел, он нажал не на те кнопки.

Он отправил амулет здоровья сенатору. А амулет плодородия — старушке.

— Готово, — сказал он, закрыл планшет и пошел домой спать.

А утром следующего дня начался кошмар.

Первой позвонила старушка.

— Это отдел малых чудес? — спросил дрожащий голос.

— Да, — ответил Проня, еще не проснувшись. — Чем могу помочь?

— Меня зовут Адрастея, я из Афин. Вчера я просила здоровья для внука. А мне пришло... это... — она замолчала.

— Что пришло? — спросил Проня, холодея.

— Репа. Много репы. Пять тонн репы. Она заполнила весь двор, весь дом, даже кровать внука. Он теперь спит на репе, а ангина у него прошла, но чихает он репой. Это нормально?

Проня замер.

— Репой? — переспросил он.

— Да. Он чихает, и из носа летят мелкие кусочки репы. Я уже вызвала врача, но врач сказал, что это не опасно, просто нестандартная реакция на чудо. Но куда девать репу? У меня две комнаты завалены, соседи уже начали воровать. Я не могу продать столько репы, я старушка!

— Я... я разберусь, — сказал Проня. — Оформите заявку на утилизацию.

— Какая утилизация? Вы мне сначала репу вывезите!

— У нас нет вывоза репы, — растерянно сказал Проня. — Мы только чудеса делаем.

— Тогда сделайте чудо, чтобы репа исчезла! — закричала старушка и бросила трубку.

Проня сидел, глядя на планшет. Потом открыл журнал исполненных заявок и понял ошибку.

— Ой, — сказал он.

В этот момент позвонил сенатор Марк Аврелий Валерий.

— Слушай, полубог, — сказала трубка голосом, с которым не нужно шутить. — Я вчера просил урожай репы. А получил здоровье. Полное. Абсолютное. Понимаешь, к чему я веду?

— Не совсем, — честно сказал Проня.

— У меня был радикулит. Двадцать лет. Я привык к нему. Он мне мешал, но я знал, что это моя болезнь, я с ней сроднился. А сегодня утром я проснулся — и радикулита нет. Вообще. Спина как у младенца. Я испугался.

— Испугались? — переспросил Проня. — Здоровья?

— А что мне теперь делать? Я привык к своей боли. Я знал, что если у меня болит спина, значит, я жив. А теперь? Ничего не болит. Я не знаю, жив я или нет. Может, я умер и попал в Элизиум?

— Вы не умерли, — сказал Проня. — Вы просто здоровы.

— Я не хочу быть здоровым! — заорал сенатор. — Я хочу репу! Верните мне радикулит! Или репу! Мне нужно, чтобы я страдал, иначе я не чувствую себя человеком!

Проня растерянно посмотрел на планшет.

— Я не могу вернуть радикулит, — сказал он. — Это противоречит политике отдела по улучшению здоровья населения.

— Тогда дайте мне репу! Я сам буду мучиться с ней! Хоть какой-то смысл в жизни!

Проня вздохнул.

— Я оформлю заявку на репу. Но это может занять время. У нас сейчас аврал.

— У тебя будет аврал, если я напишу жалобу Зевсу Шестому! — пригрозил сенатор и отключился.

Проня сидел и смотрел в стену. Потом встал, пошел к Гермесу Третьему и честно рассказал все.

Гермес слушал молча. Потом сказал:

— Ты перепутал старушку с сенатором? Афины с Римом?

— Они на карте рядом, — попытался оправдаться Проня.

— Между ними море! — заорал Гермес. — Ты географию в гимнасиуме учил? Афины — это Греция, Рим — это Италия! Это разные страны!

— Но они обе на Средиземном море...

— Молчать! — Гермес стукнул по столу. — Теперь слушай, что делать. Первое: срочно изъять репу у старушки. Второе: вернуть сенатору радикулит или дать ему репу. Третье: написать объяснительную.

— А как изъять репу? — спросил Проня. — У нас нет амулетов для изъятия репы.

— Придумай что-нибудь! Найми грузчиков, купи осликов, вывези на свалку. Но чтобы репы не было!

— У меня нет денег на грузчиков.

— Буду вычитать из зарплаты.

Проня вздохнул и пошел выполнять.

Он приехал в Афины, нашел дом старушки и обомлел. Репа была везде. Она лежала на крыше, свешивалась с балконов, заполнила весь двор и даже проросла на соседских огородах. Старушка сидела на куче репы и плакала.

— Вы приехали ее увозить? — спросила она.

— Да, — сказал Проня. — Я нанял осликов. Пять штук.

— Пять осликов не вывезут пять тонн репы! — закричала старушка. — Вы что, издеваетесь?

— У меня бюджет, — виновато сказал Проня.

В конце концов он сходил на рынок, продал часть репы (всего за несколько драхм, потому что для репы был не сезон), на вырученные деньги нанял еще десять осликов и к вечеру вывез все. Но репа успела испортить двор — земля пропиталась репным соком, и на том месте больше ничего не росло. Старушка написала жалобу.

А сенатору Проня отправил амулет, который должен был вернуть радикулит, но перепутал и отправил амулет, вызывающий репный насморк.

Сенатор чихал репой три дня, а потом написал восторженный отзыв: «Наконец-то я снова страдаю! Спасибо, что вернули мне смысл жизни!»

Объяснительную Проня писал четыре часа.

Первая версия: «Я перепутал заявки из-за плохого освещения и некачественного вина». Гермес вернул: «Вино не является уважительной причиной».

Вторая версия: «Произошел технический сбой в системе распределения молитв, вызванный перегрузкой серверов». Гермес: «Какие серверы? У нас глиняные таблички! Переписывай».

Третья, окончательная: «Приношу извинения за причиненные неудобства. Обязуюсь впредь быть внимательнее и не пить на работе».

Гермес подписал, но вынес выговор и постановил вычесть из зарплаты стоимость вывоза репы (три драхмы) и моральный ущерб старушке (еще пять драхм).

Проня остался без денег до конца месяца.

Но старушка, узнав, что он оплатил ущерб из своего кармана, сменила гнев на милость и прислала ему кувшин оливкового масла собственного производства. А сенатор прислал письмо: «Если будете в Риме, заходите на репу».

— И зачем мне это? — спросил Проня, глядя на масло.

— Будешь жарить репу, — сказал Пантелеймон, который зашел узнать, как дела. — У тебя же теперь есть и масло, и репа?

— У меня нет репы, — сказал Проня. — Вся репа у старушки и сенатора.

— Ну, значит, будешь жарить то, что есть, — философски заметил Пантелеймон.

— У меня есть только масло.

— Значит, будешь пить масло. Очень полезно для кишечника, кстати.

Проня вздохнул и пошел оформлять очередную заявку. На этот раз он проверил все трижды, выпил только воду и зажег второй фарос для освещения.

Больше он никогда не путал Афины с Римом.

А сенатор так и чихал репой по праздникам и говорил, что это его единственное развлечение. Старушка же продала остатки репы соседям и купила внуку козу. Внук выздоровел, коза съела всю репу, которая еще оставалась во дворе, и все были счастливы.

Кроме Прони. У него вычли из зарплаты еще две драхмы за то, что он использовал служебного ослика в личных целях.

— И когда это кончится? — сказал он, садясь заполнять новую ведомость.

— Никогда, — ответил Пантелеймон, у которого вчера дождь пошел не на поля, а на городской театр прямо во время представления. — Это же Олимп.

Инспекция Зевса Шестого

Новость пришла утром в виде циркуляра с пятью печатями и пометкой «Молния. Прочесть немедленно».

Проня как раз допивал завтрак (овсяную кашу на воде, потому что на молоко не хватило драхм) и просматривал список новых заявок. Циркуляр высветился на планшете красным, перекрывая все остальные уведомления.

Совершенно секретно.

Всем сотрудникам Отдела малых чудес.

15 числа текущего месяца состоится плановая проверка вышестоящей инстанцией.

Проверку проводит лично Зевс Шестой (праправнук того, настоящего).

Цель проверки: оценка эффективности использования малых чудес, соблюдение инструкций и общее состояние дел.

Всем подготовить рабочие места, отчеты и амулеты к сдаче.

За неудовлетворительную подготовку — выговор с занесением в личное дело.

Проня перечитал циркуляр три раза. Потом отложил планшет и уставился в стену.

— Это конец, — сказал он.

— Чего? — спросил Пантелеймон, который заглянул в кабинет за новой порцией амулетов. — Опять репа?

— Хуже. Зевс Шестой едет с проверкой.

Пантелеймон побледнел.

— Тот самый? Который праправнук?

— Тот самый.

— Говорят, он в прошлом году закрыл целый отдел за то, что у них пыль лежала на шкафах.

— Не только, — мрачно сказал Проня. — Мой знакомый из Отдела погоды рассказывал: Зевс Шестой приехал, посмотрел на их амулеты, сказал «неэффективно» и сократил половину сотрудников. Теперь они дожди вызывают вручную, без амулетов. У них текучка, люди не выдерживают.

— Ужас, — сказал Пантелеймон. — А у нас что? У нас амулеты старые, отчеты просрочены, в шкафу мыши. Нас всех уволят.

— Не всех, — поправил Проня. — Только тех, кто попадется под горячую руку.

Они помолчали.

— Надо готовиться, — сказал Проня. — Убирать, надраивать, переписывать отчеты.

— А если не успеем?

— Тогда будем искать новую работу.

Пантелеймон вздохнул и пошел раздавать амулеты. Проня остался один и начал лихорадочно наводить порядок.

Первым делом Проня выгреб из-под стола все старые отчеты. Их было много — за прошлый год, за позапрошлый, за тот год, когда он только пришел работать. Некоторые покрылись плесенью, некоторые изъели мыши, а один отчет был написан на клочке пергамента, который Проня использовал вместо салфетки.

— Куда это все девать? — спросил он себя.

— Сжечь, — посоветовал Пантелеймон, который вернулся с порожней сумкой. — У нас в подвале есть печь для сжигания бракованных амулетов.

— А если проверят?

— А кто будет проверять печь? Зевс Шестой придет смотреть амулеты и отчеты, а не золу.

Проня подумал и согласился. Они с Пантелеймоном перетаскали все старые бумаги в подвал и сожгли. Дым валил столбом, но на Олимпе к дыму привыкли — там вечно что-то горело.

Вторым делом Проня принялся за амулеты. Он перебрал все, что лежали на складе, и рассортировал на три кучки: рабочие, полурабочие (требуют калибровки) и откровенно бракованные. Бракованных оказалось больше половины.

— Их надо списать, — сказал Проня, глядя на гору потрескавшихся табличек.

— А по инструкции списывать может только начальник отдела, — напомнил Пантелеймон.

— Гермес Третий не будет этим заниматься. Он в отпуске.

— В каком отпуске? У нас проверка!

— Он улетел на Сицилию на три дня. Сказал, что «полностью доверяет подчиненным».

Проня застонал.

— Значит, мы сами должны списать брак. Иначе Зевс увидит эти амулеты и спросит: «Почему у вас половина амулетов не работает?» А мы скажем: «Потому что бюджет урезали». А он скажет: «Неэффективно».

— И уволит, — закончил Пантелеймон.

Они решили списать бракованные амулеты по акту, подделать подпись Гермеса Третьего и надеяться, что проверка не заметит.

— А если заметит? — спросил Пантелеймон.

— Тогда мы скажем, что это Гермес подписал перед отлетом, — сказал Проня. — А мы только исполнители.

— Ты уверен?

— Нет, но другого выхода нет.

Зевс Шестой должен был приехать в пятницу, к десяти утра. Проня подготовил все к четвергу: надраил амулеты, разложил их на стеллажах по алфавиту, переписал отчеты, выбросил мусор, даже помыл окна (хотя окна в кабинете не было, но Проня помыл стену, на которой когда-то было окно, пока его не заложили кирпичом).

В среду вечером он сидел усталый, но довольный. Все готово.

В четверг в восемь утра ему позвонил Гермес Третий.

— Проня, — сказал Гермес с Сицилии. — Зевс Шестой перенес проверку на сегодня. Будет в девять.

— В девять? — закричал Проня. — Сегодня? Проверка же должна быть только завтра!

— Он передумал. Так что встречай, показывай отдел. У меня все, я на пляже.

Гермес отключился. Проня посмотрел на часы. Было восемь ноль пять.

До приезда Зевса оставалось пятьдесят пять минут.

Проня заметался. Надо было проверить все еще раз, но времени не хватало. Он побежал на склад, пересчитал амулеты, поправил таблички, которые съехали, и тут услышал шаги в коридоре.

Гулкие, тяжелые шаги. Такими шагами ходят только те, кто привык, что ему все подчиняются.

Проня выскочил в коридор и нос к носу столкнулся со свитой. Впереди шел высокий, полный мужчина с густой бородой, в дорогом хитоне и с золотым жезлом в руке. За ним — секретари с планшетами, телохранители с мечами и какой-то маленький человечек с блокнотом, который что-то строчил без остановки.

— Зевс Шестой? — спросил Проня осипшим голосом.

— Он самый, — сказал мужчина. — А ты?

— Проня, полубог третьего ранга. Временно исполняю обязанности заведующего отделом в отсутствие Гермеса Третьего.

— Временно, значит. — Зевс оглядел Проню с ног до головы. — Ну, показывай, что у вас тут.

— Сюда, пожалуйста, — сказал Проня и повел проверяющих на склад.

Склад выглядел идеально. Амулеты лежали ровными рядами, таблички блестели, в воздухе пахло маслом и чистотой. Проня гордился собой.

— Это наши амулеты для малых чудес, — сказал он. — Категории: здоровье, урожай, погода, бытовые мелочи. Все сертифицированы, все прошли калибровку.

— А это что? — Зевс указал жезлом на дальнюю полку.

Проня посмотрел. На полке стоял старый амулет, который он забыл списать. Тот самый, из-за которого началась «Ботаническая аномалия». На нем еще виднелись следы кофе.

— Это... — Проня замялся. — Это экспериментальный образец.

— Экспериментальный? — Зевс подошёл ближе. — Покажи.

Проня взял амулет, стараясь не трястись. Амулет в его руках вдруг нагрелся. Проня почувствовал знакомый запах — кофе, глина, и еще что-то тревожное.

— Он что, активирован? — спросил Зевс.

— Нет, что вы, — сказал Проня и попытался положить амулет на место.

Но амулет не ложился. Он вибрировал, светился красным и вдруг издал звук — противное «пиу», которое означало только одно: он включился.

— Ой, — сказал Проня.

Амулет выстрелил. Из него вырвался сгусток энергии, ударил в потолок и рассыпался на множество мелких искр. Искры полетели по складу, попадая на другие амулеты, на стены, на свиту Зевса.

Секретари заверещали. Телохранители выхватили мечи. Маленький человечек с блокнотом упал в обморок. А Зевс Шестой... Зевс Шестой чихнул.

— Будьте здоровы, — машинально сказал Проня.

— Я не чихаю, — сказал Зевс, вытирая нос. — Я никогда не чихаю. Что ты сделал?

— Это не я, — сказал Проня. — Это амулет. Он бракованный.

— Бракованный? — Зевс побагровел. — У вас на складе бракованные амулеты?

— Мы их списали! — закричал Проня. — Этот забыли!

— Забыли? — Зевс повернулся к секретарям. — Запишите: «На складе обнаружен несписанный бракованный амулет, приведший к непреднамеренной активации и нарушению рабочего процесса».

Секретари застрочили.

А в это время искры продолжали летать. Одна попала в стеллаж с амулетами погоды — и на складе пошел дождь. Другая попала в амулеты урожая — и на полу выросли огурцы. Третья попала в секретаря — и у него засветилась голова.

— Это катастрофа, — простонал Проня.

— Это не катастрофа, — мрачно сказал Зевс. — Это проверка. И вы ее провалили.

Дождь на складе шел еще полчаса. Огурцы выросли до колена, и в них запутался телохранитель, пытавшийся достать меч. Голова секретаря светилась зеленым, и он строчил в блокноте, не поднимая глаз.

Зевс Шестой стоял в дверях и ждал, пока Проня все это прекратит.

— Ну? — спросил он.

Проня лихорадочно искал амулет отключения. Он перерыл все стеллажи, проверил все ящики, но амулета отключения нигде не было. Потому что его списали два года назад и забыли заказать новый.

— У меня нет амулета, — честно сказал Проня.

— Нет? — Зевс поднял бровь. — А как вы отключаете непреднамеренные чудеса?

— Обычно они сами заканчиваются, — сказал Проня. — Через сутки-двое.

— Через сутки? — Зевс посмотрел на свои золотые сандалии, которые уже промокли. — Ты предлагаешь мне стоять здесь сутки?

— Вы можете уйти, — робко сказал Проня. — Дождь скоро кончится.

— Я никуда не уйду, пока не составлю акт проверки, — сказал Зевс. — И пока не получу от тебя объяснительную.

— Объяснительную?

— Прямо сейчас. Пиши.

Проня сел на мокрый ящик, достал планшет и начал писать.

Объяснительная записка

Я, Прометей Второй, полубог третьего ранга, временно исполняющий обязанности заведующего отделом, в связи с проверкой вышестоящей инстанции, проведенной Зевсом Шестым лично, докладываю следующее:

Амулет, приведший к непреднамеренной активации, не был списан своевременно по причине отсутствия подписи начальника отдела, находившегося в отпуске.

Прошу не считать происшествие нарушением, так как оно носило случайный характер и не было вызвано злым умыслом.

Обязуюсь впредь быть внимательнее и проверять амулеты перед показом.

Зевс прочитал, фыркнул.

— Плохая объяснительная. Нет раскаяния. Переписывай.

— А что добавить? — спросил Проня.

— Напиши, что ты осознал свои ошибки и готов их исправить.

Проня дописал.

— И что ты раскаиваешься.

Проня дописал.

— И что ты просишь направить тебя на курсы повышения квалификации за свой счет.

— У меня нет денег на курсы, — сказал Проня.

— Буду вычитать из зарплаты, — сказал Зевс. — Пиши.

Проня написал.

Через час дождь кончился. Огурцы завяли. Голова секретаря перестала светиться. Склад представлял собой жалкое зрелище: мокрые стены, размокшие таблички, запах сырости и паленой глины.

Зевс Шестой прошелся, посмотрел, покачал головой и поставил в акте проверки «неудовлетворительно».

— Через месяц приеду снова, — сказал он. — Если не наведете порядок — закрою отдел.

— Закроете? — переспросил Проня.

— Закрою. И всех вас переведу в уборщики. Будете Олимп подметать.

Зевс развернулся и вышел. Свита потянулась за ним. Маленький человечек с блокнотом очнулся и побрел следом, все еще что-то бормоча.

Проня остался один посреди разгромленного склада.

— Ну как? — спросил Пантелеймон, заглядывая в дверь.

— Неуд, — сказал Проня.

— А ты?

— Выговор и курсы за свой счет.

— А отдел?

— Закроют, если через месяц не наведем порядок.

Пантелеймон сел на мокрый ящик.

— И как мы наведем порядок? У нас денег нет, амулетов новых нет, Гермес на Сицилии.

— Не знаю, — сказал Проня. — Но придется.

Они вышли из склада.

— И что теперь с ним делать? — спросил Пантелеймон.

— Забей, — сказал Проня. — В угол положим, мешками закидаем.

— А если опять выстрелит?

— Ну, выстрелит — значит, выстрелит. Главное, что не репа — сказал Проня и пошел заполнять ведомость.

Бракованные чудеса

Партию новых амулетов доставили в среду утром. Три ящика, перевязанных кожаными ремнями, с печатью «Проверено. Годен» и маленькой припиской на донышке: «Эконом-серия. Возможны незначительные отклонения».

— Что значит «незначительные отклонения»? — спросил Проня у курьера.

— А я откуда знаю? — ответил курьер, полубог второго ранга с лицом, напоминающим несвежий сыр. — Распишись вот здесь, здесь и здесь.

Проня расписался. Курьер ушел. Проня открыл первый ящик.

Амулеты блестели, как новые. Глина свежая, знаки четкие, даже пахло приятно — лавандой и чем-то еще. Проня достал один, повертел в руках. Амулет был для укрепления заборов — самая ходовая вещь в деревнях, где свиньи вечно ломали ограды.

— Проверим, — сказал Проня и пошел на испытательный полигон.

Полигон находился во дворе, за складами. Там стоял старый, покосившийся забор, который уже два года ждал своего часа. Проня воткнул амулет в землю, произнес формулу: «Да будет сей забор прочен, как скала».

Амулет вспыхнул. Забор... не укрепился. Он стал алмазным.

Проня подошел ближе, потрогал. Доска переливалась, сверкала на солнце, резала пальцы. Проня отдернул руку — на коже осталась царапина.

— Так, — сказал он. — Отклонение.

Он достал планшет, открыл инструкцию. В разделе «Возможные неисправности» было написано: «Если амулет меняет свойства материала вместо укрепления, прекратить использование и вернуть на склад».

— Прекрасно, — сказал Проня. — Еще одна партия брака.

Проня решил проверить второй амулет. Для лечения зубов — заявка от старушки, у которой болел коренной. Позвонил по заявке, вызвал гражданку в приемную. Настроил амулет на формулу «Избавить от боли» и активировал.

Старушка приоткрыла рот, потрогала языком больной зуб и охнула:

— Он... он твердый! И холодный!

— Это анестезия, — неуверенно сказал Проня. — Временно.

— А почему он звенит?

Она постучала по зубу ногтем. Раздался тонкий стеклянный звук.

— Инновационная технология, — сказал Проня. — Стеклокерамика. Не боится кариеса.

Старушка подозрительно посмотрела на него, но спорить не стала. Зуб больше не болел — и ладно.

Проня вытер пот со лба и записал в журнал: «Амулет лечения зубов делает зубы стеклянными. Пациент не жалуется. Требуется дополнительное тестирование».

Третий амулет был для урожая. Проня решил проверить его на огурцах — благо после прошлой проверки огурцы еще росли на складе. Он активировал амулет, произнес: «Да возрастут плоды в десять раз».

Огурцы выросли. В десять раз. Но они стали... квадратными.

Проня смотрел на квадратные огурцы и понимал, что это провал. Фермеры не оценят. Квадратные огурцы не влезают в бочки, их неудобно резать, и вообще это неправильно.

— Брак, — сказал он. — Сплошной брак.

Проня пошел к Гермесу Третьему. Тот сидел в кабинете, пил амброзию (настоящую, не разбавленную) и листал каталог товаров с Сицилии.

— У нас проблема — сказал Проня. — Новая партия амулетов бракованная.

— Бракованная? — Гермес не оторвал глаз от каталога. — Как это?

— Заборы становятся алмазными, зубы — стеклянными, огурцы — квадратными. И это только начало.

Гермес наконец поднял голову.

— Квадратные огурцы? — переспросил он. — А они удобные? Их можно штабелировать?

— Не в этом дело! — закричал Проня. — Амулеты не работают как надо! Нас засыпят жалобами!

— А откуда партия? — спросил Гермес.

— С подсклада. Поставщик — фирма «Гарантия-А», с пометкой «эконом-серия».

Гермес побледнел.

— «Гарантия-А»? Это же подпольная контора! Ее три месяца назад закрыли за подделку амулетов!

— Но у них была печать «Проверено», — растерянно сказал Проня.

— Печать можно подделать, — вздохнул Гермес. — Ты что, не знаешь? Мы сами иногда подделываем печати для отчетности.

Проня застыл.

— То есть мы купили брак у мошенников?

— Мы ничего не покупали, — сказал Гермес. — Это отдел снабжения. Но теперь нам с этими амулетами что-то делать надо. Жалобы уже пошли?

— Еще нет. Но старушка со стеклянным зубом, наверное, уже пишет.

— Пишет, — подтвердил Гермес, глядя в планшет. — Только что пришло. «Требую вернуть нормальный зуб, а не стеклянную побрякушку. Если не вернете, пойду к Зевсу».

— И что делать?

— Не знаю. Ты у нас специалист по браку. Разбирайся. Я улетаю на Сицилию.

Гермес снова уткнулся в каталог. Проня понял, что помощи не дождется, и пошел к Пантелеймону.

Пантелеймон сидел в своём кабинете и перебирал амулеты для дождей. У него тоже были проблемы: один амулет вызывал град вместо дождя, второй — снег в июле, третий — дождь из лягушек.

— Лягушки хотя бы живые, — сказал Пантелеймон. — Их можно продать.

— Кому?

— Ресторанам. Французы любят.

Проня сел напротив.

— Слушай, — сказал он. — Нам нужно списать всю партию. Но по инструкции списывать может только начальник отдела, а он...

— На Сицилии, — закончил Пантелеймон. — Знаю. И что?

— А то, что если мы не спишем, эти амулеты разойдутся по заявкам. Представь: у фермера вместо урожая вырастут квадратные огурцы. У пастуха забор станет алмазным, его украдут в первую же ночь. У старушки все зубы станут стеклянными, она будет сверкать на солнце.

— Жуть, — сказал Пантелеймон. — А если мы просто... их уничтожим?

— По инструкции уничтожать можно только с разрешения начальника.

— А если без разрешения?

— Тогда выговор и вычет из зарплаты.

Помолчали.

— Слушай, — сказал Пантелеймон. — А давай просто вернем их поставщику? Скажем, что брак.

— Поставщика закрыли. Не вернуть.

— А давай подарим их врагам?

— Каким врагам?

— Ну, например, тому сенатору, который хотел репу. Пошлем ему амулет, чтобы у него огурцы стали квадратными. Пусть мучается.

Проня задумался. Идея была соблазнительной, но неправильной.

— Нельзя, — сказал он. — Мы не имеем права использовать служебные амулеты в личных целях. За это тоже выговор. Да и потом — он мне не враг.

— Тогда что?

— Не знаю. Надо что-то придумать.

На следующий день пришла заявка от одного богатого купца. Он просил «необычное украшение для сада, чтобы все завидовали». Проня подумал и отправил ему амулет, который делал заборы алмазными.

Купец пришел в восторг. Его сад сверкал, соседи плакали от зависти, а сам купец прислал благодарность и ящик оливок.

— Смотри-ка, — сказал Пантелеймон. — А брак-то востребован.

— Не брак, — ответил Проня, подняв указательный палец. — Индивидуальная особенность.

Потом пришла заявка от стеклодува. Он хотел «материал для необычных изделий». Проня отправил ему амулет, который делал зубы стеклянными. Стеклодув был в шоке: он понял, что может делать стеклянные зубы для богатых старушек, которые хотят сверкать эсклюзивной улыбкой.

— Это же бизнес! — сказал стеклодув. — Я озолочусь!

— Рад за тебя, — сказал Проня.

А квадратные огурцы Проня отправил в ресторан, где их нарезали кубиками для салатов. Оказалось, что квадратные огурцы удобнее резать, они не скатываются со стола.

— Тоже бизнес, — заметил Пантелеймон. — Ты, оказывается, гений.

— Не гений, — вздохнул Проня. — Просто повезло.

Остальные бракованные амулеты он разобрал по мелочам: дождь из лягушек — для болот, снег в июле — для катка, град — для борьбы с вредителями (не проверяли, но должно работать).

Через неделю от поставщика «Гарантия-А» пришло письмо: «Извините за брак. Мы закрылись, денег не вернем. Но если вам понравились наши изделия, мы можем прислать еще одну партию. Со скидкой».

Проня написал в ответ: «Спасибо, не надо. У нас своих чудес хватает».

И пошел оформлять отчет.

Отчет Проня писал долго. В графе «Причина списания» он написал: «Амулеты имеют нестандартные свойства, признанные востребованными на рынке. Списаны с баланса как реализованные через отдел необычных услуг».

Гермес Третий подписал отчет, не читая.

— Молодец, — сказал он. — Нашел выход. Теперь у нас есть дополнительный доход. Будешь отвечать за необычные услуги.

— Еще чего, — сказал Проня. — У меня и так работы полно.

— Будешь, — сказал Гермес. — Приказ уже подписан.

Проня вышел от начальника и столкнулся с Пантелеймоном.

— Ну что? — спросил Пантелеймон. — Списали?

— Списали, — сказал Проня. — Теперь я еще и отдел необычных услуг возглавляю.

— А это что?

— Продажа бракованных амулетов по завышенным ценам.

— Выгодно?

— Пока не знаю. Но огурцы квадратные уже хорошо идут. Я себе один оставил.

Пантелеймон хмыкнул.

— Будешь есть квадратные огурцы?

— Нет, — сказал Проня. — Я их в музей сдам. «Ошибка эпохи».

— А если не возьмут?

— Тогда скормлю осликам. Они все съедят.

Амброзия для бабушки

Все началось с того, что Пантелеймон пришел на работу с красными глазами и дрожащими руками.

— Ты чего? — спросил Проня, отрываясь от ведомости. — Опять дождь не туда пошел?

— Хуже, — сказал Пантелеймон. — У бабушки радикулит.

— А при чем тут радикулит?

— Она старая. Ей больно. А наша медицина... — он махнул рукой. — Полубоги третьего ранга лечить не умеют, только справки выдают.

— Знаю, — вздохнул Проня. — У меня самого спина болит. Сказали «в пределах нормы».

— Вот-вот. А бабушке нужно настоящее лекарство. Настоящая амброзия. Та, которой боги пользуются.

Проня отложил перо.

— Ты с ума сошел? Амброзия — это божественный ресурс. Ее простым смертным нельзя. Даже полубогам выдают только по праздникам и в микроскопических дозах.

— Знаю, — сказал Пантелеймон. — Поэтому я и прошу тебя.

— Меня? — Проня опешил. — А почему меня?

— Ты летишь в командировку на Сицилию. У тебя будет возможность зайти в магазин беспошлинной торговли. Там продают амброзию в маленьких баночках. Для туристов.

— Для богов-туристов, — поправил Проня. — Я полубог третьего ранга. Мне ее не продадут.

— Продадут, если не проверят документы. А ты возьми баночку, положи в сумку и привези. Бабушке нужно совсем немного. Раз-два — и радикулит пройдет.

Проня хотел отказаться, но посмотрел на Пантелеймона. Тот выглядел так, будто его уже три дня поливали кислотными дождями.

— Ладно, — сказал Проня. — Попробую. Но если меня поймают...

— Не поймают, — горячо заверил Пантелеймон. — Ты везучий.

— Это ты про репу? Или про цветущую помойку?

— Про то, что ты до сих пор не уволен.

Проня вздохнул и записал в планшет: «Купить амброзию для бабушки Пантелеймона. Не попасться».

Сицилия встретила Проню жарой, запахом лимонов и толпами туристов. Молниелет приземлился на окраине Палермо, рядом с рыночной площадью, где торговали рыбой, оливками и поддельными амулетами.

Сначала Проня выполнил официальное задание: проверил местный филиал Отдела малых чудес, подписал несколько бумаг и отказался от обеда в компании местных полубогов (потому что у них в меню был осьминог, а Проня боялся щупалец).

После этого он отправился в магазин беспошлинной торговли.

Магазин находился в здании аэропорта, среди рядов с вином, сыром и сувенирами. На отдельном стенде, за стеклом, лежали маленькие глиняные баночки с надписью «Амброзия. Для богов высшего ранга. Не для смертных».

Проня подошел к продавщице — полной женщине с лицом, напоминающим переспевшую дыню.

— Мне одну баночку, — сказал он.

— Документы, — сказала продавщица.

Проня протянул удостоверение полубога третьего ранга.

— Третьего? — продавщица скривилась. — Вам нельзя. Только первый и второй.

— А если я скажу, что это для начальника? — соврал Проня. — Гермеса Третьего. Он на пляже, я забираю.

— Гермес Третий? — продавщица задумалась. — А он не брал у нас амброзию в прошлом месяце. Я помню, он брал только оливки.

— Это новая партия. Он просил.

Продавщица посмотрела на Проню, потом на баночки, потом снова на Проню.

— Ладно, — сказала она. — Но если обман — я напишу жалобу.

— Не обман, — сказал Проня и заплатил пятьдесят драхм.

Баночка была маленькая, теплая на ощупь, с золотистой жидкостью внутри. Проня сунул её в сумку, между отчетами и запасным хитоном, и пошел на таможню.

Таможня в аэропорту Палермо славилась своей строгостью. Говорили, что там служат полубоги первого ранга, которых сослали на периферию за взятки, и теперь они вымещают злость на пассажирах.

Проня встал в очередь. Перед ним пропускали толстого сатира с рюкзаком, полным сыра, и двух нимф, которые везли оливковое масло.

— Ваши вещи, — сказал таможенник, когда подошла очередь Прони.

Проня положил сумку на ленту. Сканер загудел, замигал красным.

— Что там? — спросил таможенник.

— Отчеты, — сказал Проня. — И хитон.

— А это? — таможенник вытащил баночку.

— Амброзия, — честно сказал Проня. — Для начальника.

— Для начальника? — таможенник понюхал баночку. — А почему у нее этикетка «Не для смертных»?

— Потому что начальник не смертный. Он бог.

— А вы?

— А я полубог. Третьего ранга. Курьер.

Таможенник задумался. Потом открыл баночку, понюхал, и его лицо перекосило.

— Это не амброзия, — сказал он. — Это протеиновый коктейль для богов-бодибилдеров.

— Что? — Проня вытаращил глаза.

— Смотрите. — Таможенник капнул на палец. — Жидкость зеленоватая, пахнет арахисом. Это «Геракл-протеин». Его пьют, чтобы накачать мышцы. Амброзия золотистая и пахнет медом.

Проня понял, что его обманули.

— Я не знал, — сказал он. — Меня попросили передать...

— Передать кому? — Таможенник нахмурился.

— Бабушке. У нее радикулит.

— Радикулит лечат амброзией, а не протеином. — Таможенник вздохнул. — Ладно, идите. Но баночку я изымаю. Контрабанда под видом амброзии — это статья.

— А что будет с баночкой? — спросил Проня.

— Утилизируем. Выльем в море. Рыбы будут качать мышцы.

Проня забрал сумку и пошел на посадку. В голове стучало: «Что я скажу Пантелеймону?»

Вернувшись на Олимп, Проня первым делом нашел Пантелеймона.

— Не получилось, — сказал он. — Продавщица обманула. Вместо амброзии — протеиновый коктейль.

— А где баночка? — спросил Пантелеймон.

— Конфисковали. Выльют в море.

Пантелеймон побледнел.

— Значит, бабушка умрет от радикулита?

— Не умрет, — сказал Проня. — Я придумал кое-что другое.

Он достал из сумки маленький пузырек, который купил в аптеке перед вылетом.

— Это настойка из оливковых листьев. Местное средство. Говорят, помогает не хуже амброзии, но действует медленнее.

— Ты шутишь? — Пантелеймон взял пузырёк, понюхал. — Пахнет травой.

— Зато законно. И дешево.

Бабушка жила на окраине Олимпа, в маленьком домике, окруженном козами. Она сидела на лавке, держалась за поясницу и тихо стонала.

— Бабушка, — сказал Пантелеймон. — Это Проня. Он принес тебе лекарство.

— Какое? — спросила бабушка.

— Настойка из оливок, — сказал Проня, протягивая пузырек.

— Оливки я люблю, — сказала бабушка и выпила все сразу.

Минуту ничего не происходило. Потом бабушка охнула, выпрямилась, и ее мышцы начали расти.

— Это не оливки! — закричала она. — Это протеин!

— Но я же... — растерялся Проня. — Я купил настойку...

— В какой аптеке?

— В той, что у рынка.

— Там подделки продают, — сказала бабушка, поднимая козу одной рукой. — Ой, а коза-то легкая!

Коза заблеяла и попыталась вырваться. Бабушка поставила ее на место, но коза убежала, испуганно оглядываясь.

— Ничего, — сказала бабушка. — Зато спина не болит.

— И мышцы теперь есть, — заметил Пантелеймон.

— Мышцы — это хорошо. Буду коз пасти, ни один волк не подойдет.

Проня стоял и смотрел на бабушку, которая с легкостью подняла ведро с водой и отнесла его в дом.

— Извините, — сказал он. — Я не хотел.

— Не извиняйся, — сказала бабушка. — Главное, что радикулит прошел. А мышцы — это полезно. Внуков буду носить на руках.

— У меня нет внуков, — сказал Пантелеймон.

— Это пока. Надо завести, — сказала бабушка. — Я уже старая, но если что — подниму. Надо же мне кого-то поднимать.

Проня почесал затылок и пошел к выходу. Бабушки — они такие. Им всегда нужно кого-то поднимать.

Они шли по улице, и Пантелеймон молчал.

— Ты обиделся? — спросил Проня.

— Нет, — сказал Пантелеймон. — Просто думаю. Если бы таможенник не конфисковал протеин, бабушка выпила бы его в любом случае. И результат был бы тот же.

— Да, — сказал Проня. — Но тогда бы я не купил настойку.

— А настойка оказалась подделкой.

— Выходит, что так.

Помолчали.

— Слушай, — сказал Пантелеймон. — А что, если бы ты купил настоящую амброзию? Бабушка выпила бы и стала бессмертной?

— Не знаю, — сказал Проня. — Но тогда ей пришлось бы работать на Олимпе. У нас вакансий нет.

— А с протеином она просто сильная. И радикулита нет.

— Значит, так и надо, — сказал Проня.

Они подошли к зданию Отдела малых чудес. Проня остановился.

— Знаешь, — сказал он. — Я больше никогда не буду ничего передавать.

— Даже отчеты?

— Отчеты — это другое. Отчеты можно потерять.

— А амброзию?

— Амброзию пусть боги пьют. А бабушка твоя теперь коз поднимает. Это тоже польза.

Они зашли в кабинет. На столе лежала новая пачка заявок. Проня сел, взял перо.

— Работаем, — сказал он.

Пантелеймон вышел. Проня посмотрел в окно (которого не было) и подумал: «Хорошо, что не репа».

Но вслух не сказал.

Желания по стандарту

На столе у Прони лежало новое предписание:

Направление на курсы повышения квалификации

Тема: «Как правильно формулировать желания, чтобы избежать казусов».

Место: Аудитория 3, корпус Б.

Время: 9:00, понедельник.

Явка обязательна. Пропуск без уважительной причины карается вычетом из зарплаты.

— Что за курсы? — спросил Проня у Пантелеймона.

— А, это, — махнул рукой тот. — Я уже проходил. Два раза. Там старый бог ведет, который путается в падежах. Вместо «сделай дождь» говорит «сделай дождя», и у него идет дождь из одного места.

— Из какого?

— Из потолка. Но капает только на одного человека.

Проня поморщился.

— А если не пойти?

— Вычтут. Я уже проверял.

В понедельник в девять утра Проня сидел в аудитории 3. Вокруг него разместились еще пять полубогов третьего ранга: двое из Отдела погоды, один из Отдела урожая и две девушки из Отдела любви (они вечно хихикали и переписывались в планшетах).

На кафедру вышел старый бог. Борода до пояса, хитон в пятнах, сандалии на босу ногу. В руках — глиняная табличка с текстом, который он, судя по всему, сам не понимал.

— Здравствуйте, — сказал бог. — Меня зовут Академий. Я буду учить вас правильно заказывать чудеса.

— Мы не заказываем, — робко сказал один из Отдела погоды. — Мы исполняем.

— Это одно и то же, — отмахнулся Академий. — Кто заказывает, тот и исполняет. Главное — формулировка. Если вы неправильно сформулируете желание, то получите не то, что хотели.

— Это мы знаем, — пробормотал Проня.

— Например, — продолжал Академий, не обращая внимания, — если вы попросите «сделать траву зеленой», то трава может стать цвета хаки. Потому что зеленый — понятие растяжимое.

— А как правильно? — спросила одна из девушек.

— Правильно: «Обеспечить травяному покрову спектральную характеристику, соответствующую эталонному образцу зеленого цвета, утвержденному комитетом по стандартизации».

В аудитории повисла тишина.

— И так каждое желание? — спросил Проня.

— Каждое, — кивнул Академий. — Теперь напишем проверочный диктант.

Академий раздал глиняные таблички и заостренные палочки.

— Задание: переформулировать простое желание «хочу, чтобы у меня не болела голова» в соответствии с требованиями комитета по стандартизации.

Проня задумался. Он написал:

«Обеспечить отсутствие болевых ощущений в области черепной коробки субъекта на период не менее двенадцати часов, с допустимым отклонением не более пяти процентов, без побочных эффектов в виде головокружения, тошноты или выпадения волос».

Академий прошелся по рядам, заглядывая в таблички.

— У некоторых слишком длинно, — сказал он, останавливаясь у Прони. — Но суть верная. А вот у вас, — он обратился к девушке из Отдела любви, — написано «сделай так, чтобы он меня полюбил». Это недопустимо. Где стандартизация?

— А как надо? — спросила девушка.

— Надо: «Инициировать у объекта мужского пола, идентифицируемого по признаку X, возникновение устойчивого положительного эмоционального отклика на субъект женского пола, идентифицируемый по признаку Y, с коэффициентом привязанности не менее 0,8 по шкале комитета».

— А если он не захочет?

— Это уже его проблемы. Мы выполнили норму.

Проня почувствовал, что у него начинает болеть голова. Он поднял руку.

— А можно попросить, чтобы голова не болела, без этих формулировок?

— Нельзя, — строго сказал Академий. — Тогда вы получите головную боль, но с пометкой «нестандартная».

— И что это значит?

— А то и значит. Болеть будет, но не так, как обычно. Может, сверху, может, снизу. Или вообще живот заболит.

Проня вздохнул и переписал диктант еще длиннее.

После обеда началась практическая часть. Академий выдал каждому по учебному амулету (безобидному, с ограниченным радиусом действия) и велел исполнить простое желание: «Сделать так, чтобы стул стоял ровно».

— Стул и так стоит ровно, — заметил Проня.

— Это проверка, — сказал Академий. — Вы должны сформулировать желание так, чтобы стул не упал, не покачнулся и не превратился в нечто иное.

Проня сформулировал:

«Обеспечить стабильное вертикальное положение деревянного предмета мебели, классифицируемого как стул, с углом отклонения от перпендикуляра не более 0,5 градуса, без изменения материальной структуры, цвета и запаха».

Он активировал амулет. Стул... засветился.

— Почему он светится? — спросил Академий.

— Я не просил светиться.

— А вы забыли добавить «без свечения». Это важный пункт.

Проня добавил в формулировку «без свечения» и повторил. Стул перестал светиться, но начал издавать тихий гул.

— Гул, — сказал Академий. — Забыли про шум.

— А если я напишу «без свечения, шума, вибрации, нагрева, охлаждения, изменения веса, запаха и вкуса»?

— Тогда стул, скорее всего, исчезнет. Потому что его существование уже подразумевает некоторые из этих параметров.

Проня положил амулет.

— Я сдаюсь.

— Нельзя сдаваться. Вы полубог. Пересдадите завтра.

— А если я не приду?

— Вычет из зарплаты.

Проня взял амулет и принялся формулировать заново.

К вечеру он добился того, что стул стоял ровно, не светился, не гудел и не пах. Но он стал треугольным.

— Треугольный стул? — спросил Академий. — Это нестандартно, но допустимо. Зачет.

Проня посмотрел на треугольный стул и спомнил про квадратные огурцы. В гимнасиуме для полубогов геометрия давалась ему легче всего.

Экзамен был назначен на пятницу. Заданием было придумать желание от лица вымышленного заявителя и сформулировать его по всем правилам.

Проня достал планшет и начал писать. Он представил себя старушкой, у которой болит зуб. Вспомнил стеклянный зуб из прошлого раза и решил не повторять ошибок.

Заявка № 795/Э.

Тип желания: медицинское. Субъект: женщина, 72 года, жительница Афин. Объект: коренной зуб, нижняя челюсть, левая сторона. Требование: устранить болевые ощущения в указанном объекте на период не менее 30 суток, с возможностью продления. Запрещается: изменение цвета, формы, размера, плотности, температуры, химического состава и акустических свойств объекта. Разрешается: легкое онемение прилегающих тканей в радиусе не более 2 сантиметров. Дополнительно: исключить появление стеклянного звона, квадратных форм, свечения, гула, запаха арахиса и вкуса оливок. Прошу утвердить.

Академий прочитал, покивал.

— Хорошо. Но вы забыли про страховку на случай, если зуб выпадет.

— А если выпадет? — спросил Проня.

— Тогда заявка считается неисполненной, и вы платите штраф.

Проня дописал: «В случае выпадения объекта обязуемся заменить его на идентичный без дополнительной оплаты».

— Теперь отлично, — сказал Академий. — Зачет. Вы можете идти.

Проня вышел в коридор и столкнулся с Пантелеймоном.

Они зашли в кабинет. На столе лежала новая пачка заявок. Проня сел, взял амулет.

— Ну что, — сказал Пантелеймон, задержавшись в дверях. — Будешь теперь всех мучить этими длинными формулировками?

— Ну уж нет, — сказал Проня. — Это для экзамена. А в жизни — как привык.

Он повернулся к первой заявке: «Хочу, чтобы моя коза давала больше молока».

— Козе — больше молока, — бодро сказал Проня по старинке.

Амулет вспыхнул. Из кувшина на столе пошел пар. Проня заглянул внутрь — каждая капля имела форму крошечного октаэдра.

— Это что? — спросил Пантелеймон, подходя ближе.

— Молоко, — сказал Проня. — Октаэдрическое.

— Оно хотя бы жидкое?

Проня попробовал. Молоко было жидким, но во рту стояло колом, как желе.

— Не пойдет, — сказал он. — Коза не оценит.

Он вздохнул, взял амулет и, сам себе удивляясь, произнес длинную формулировку:

— «Обеспечить увеличение лактации у козы номер семь, без превращения молока в любые геометрические формы, в светящееся, стеклянное или иную нестандартную форму, с сохранением текучей консистенции, вкуса и запаха».

Амулет сработал. Молоко в кувшине стало обычным.

— Вот ведь, — сказал Проня. — Втемяшили в голову.

— А говорил, будешь по старинке, — усмехнулся Пантелеймон.

— Молчи. И так обидно.

Пантелеймон вышел. Проня достал из ящика квадратный огурец, положил рядом с треугольным стулом (который притащил из аудитории Академия) и подумал: «Скоро у меня тут музей откроется».

И принялся за следующую заявку.

Подарок для главбуха

Проверка Зевса Шестого и курсы по формулировкам не прошли даром: Проня твердо усвоил — на Олимпе выживает тот, кто дружит с главбухом. А бухгалтерией тут заправляла сама богиня Экономии. Та самая, чей двоюродный братец Стефан вместо цветущей оливы получил цветущую помойку. Богиня Экономии была дама суровая, счет любящая, а подарки — тем более.

— Ты чего такой хмурый? — спросил Пантелеймон, застав Проню за пересчетом драхм.

— Думаю, как задобрить главбуха, — сказал Проня. — У нее день рождения на следующей неделе.

— И зачем ты хочешь ее задобрить?

— Затем, что она каждый месяц урезает наш бюджет. А если мы понравимся, может, хоть на амулеты даст.

— Логично, — кивнул Пантелеймон. — И что дарить?

— Не знаю. Оливки не пойдут — у нее их полно. Амброзию она себе и сама купить может. Амулеты... у нее своих полный сейф.

— Может, что-то полезное для работы? — предложил Пантелеймон. — Например, бухгалтерскую книгу, которая сама заполняет цифры.

Проня задумался.

— А это идея. Только где такую взять?

— Я слышал, в подземном переходе на третьем уровне один маг продает. Он делает зачарованные вещи. Недорого.

— А надежно?

— Гарантия — три дня. Потом возможны глюки, но мы подарим — и пусть разбирается.

Проня решил рискнуть.

Подземный переход на третьем уровне Олимпа был темным, сырым и пах старыми амулетами. Маг сидел в углу, закутавшись в плащ, и торговал с раскладного столика.

— Здравствуйте, — сказал Проня. — Мне нужна бухгалтерская книга, которая сама заполняет цифры.

— Есть такая, — сказал маг, не поднимая головы. — Стоит сто драхм.

— Дорого.

— Качество дорого стоит. Гарантия — три дня. Потом возможны незначительные отклонения.

— Что значит «незначительные»?

— Ну, может, цифры будут не совсем точные. Или книга начнет требовать долги. Или заговорит. Но в целом — рабочая.

Проня подумал о вычетах из зарплаты и согласился.

Он отсчитал сто драхм, забрал книгу — толстую, в кожаном переплете, с золотым обрезом. На первой странице было написано: «Волшебная бухгалтерия. Внесите начальные данные и наслаждайтесь».

— Как ее активировать? — спросил Проня.

— Напишите цифры за прошлый месяц, и она сама все посчитает, — сказал маг. — Но помните: нельзя просить ее считать больше, чем нужно. Она обижается.

— Обижается?

— У нее характер, — вздохнул маг. — Такая партия.

Проня сунул книгу в сумку и пошел на выход.

Вернувшись в кабинет, Проня решил проверить книгу. Он вписал цифры доходов отдела за прошлый месяц — скромные, но честные. Книга засветилась, зашелестела страницами и выдала идеальный отчет: все сходилось до лепты.

— Работает, — сказал Проня. — Чудо.

— Чудо — согласился Пантелеймон. — Но подождем три дня.

На второй день книга начала проявлять характер. Проня случайно пролил на нее кофе, и она написала на полях: «Не плеваться. Это не гигиенично».

— Ты видел? — спросил Проня.

— Видел, — сказал Пантелеймон. — Она еще и ругается.

— Главное, чтобы не требовала долги.

На третий день книга потребовала долги. Проня открыл ее утром, а там красными чернилами: «Вы должны мне 500 драхм. Оплата до захода солнца».

— Это ошибка, — сказал Проня книге. — Я тебе ничего не должен.

— Ты пролил на меня кофе, — написала книга. — Это порча имущества. Компенсация — 500 драхм.

— Это смешно.

— Это не смешно. Это коммерческое предложение.

Проня захлопнул книгу. Через минуту она открылась сама и написала: «Вы должны мне 1000 драхм. Неустойка за отказ от оплаты».

— Так, — сказал Проня. — Пантелеймон, звони магу.

Маг не отвечал. Его телефон был отключен, а в подземном переходе на его месте сидел другой торговец — продавал поддельные амулеты.

— Нас кинули, — сказал Пантелеймон.

— Очевидно, — сказал Проня. — Что делать?

— Дарить книгу главбуху. Пусть она у нее требует долги, а не у нас.

— А если главбух разозлится?

— Тогда она вычтет из твоей зарплаты.

— Логично, — вздохнул Проня.

Богиня Экономии жила на пятьдесят пятом этаже, в кабинете с золотыми дверями и ковром из шкуры леопарда. Около входа стояли два стражника в золотых доспехах, а в лобби перед дверью сидела златокудрая дева и играла на арфе. Проня вошел, держа книгу в руках, и замер.

— Здравствуйте, — сказал он. — С днем рождения. Это вам.

— Что это? — спросила богиня, не поднимая головы от планшета.

— Бухгалтерская книга. Сама заполняет цифры.

— Сама? — Богиня подняла глаза. — Это интересно.

Она взяла книгу, открыла, провела пальцем по страницам.

— А почему здесь написано «Вы должны мне 1000 драхм»?

— Это... это демонстрационная версия, — соврал Проня. — Просто пример.

— Пример? — Богиня вчиталась. — «За кофе, пролитый на страницу 7». Ты пролил кофе на мою будущую книгу?

— Это было тестирование, — сказал Проня. — Я уже заплатил.

— Заплатил? А где расписка?

Проня понял, что попал.

— Ладно, — сказала богиня. — Я разберусь. Если книга хорошая, я оставлю. Если нет — верну тебе.

Проня вышел от главбуха в холодном поту.

— Ну как? — спросил Пантелеймон, ждавший в коридоре.

— Подарок принят, — сказал Проня. — Но книга теперь ее проблема.

— А если она потребует долги у нее?

— Тогда богиня Экономии будет знать, что такое настоящая экономия. На кофе.

Они пошли к себе.

Через неделю Проня узнал, что богиня Экономии не спит по ночам. Книга требовала с нее долги, причем суммы росли в геометрической прогрессии. Богиня пыталась уничтожить книгу — сжечь, утопить, скормить козам, — но книга самовосстанавливалась и выдавала новые требования.

— Она написала: «Вы должны мне 10 000 драхм за моральный ущерб», — рассказал Пантелеймон, который подслушал разговор в приемной.

— А что богиня?

— Орет на весь этаж. Говорит, что найдет того, кто подарил, и вычтет из его зарплаты все до последней лепты.

Проня побледнел.

— Надо что-то делать.

— Что?

— Найти мага.

Мага нашли в соседнем городе — он переехал и открыл новую лавку по продаже зачарованных унитазов.

— Ваша книга, — сказал маг, выслушав Проню, — неисправима. Она набрала силу. Единственный способ — отключить ее навсегда.

— Как?

— Надо написать на последней странице: «Я отказываюсь от всех долгов. Книга, спи».

— И все?

— И все. Но писать надо кровью.

— Чьей?

— Вашей.

Проня порезал палец, пришел к богине Экономии и попросил книгу.

— Это ты! — взревела богиня с красными, воспаленными от недосыпа глазами. — Забирай свою чертову книгу и убирайся в Тартар! — она запустила книгой в Проню и он едва увернулся от летящего снаряда.

— Я ее вылечу.

— Лечи! Но если не поможет, я тебя уволю!

Проня открыл книгу на последней странице и написал: «Я отказываюсь от всех долгов. Книга, спи».

Книга засветилась, задрожала и написала: «Не хочу».

— Что значит «не хочу»? — спросил Проня.

— Не хочу, — повторила книга. — Мне нравится требовать долги.

— Но это неправильно.

— А кофе на меня лить правильно?

Проня вздохнул. Он понял, что книга обижена не на шутку.

— Извини, — сказал он. — Я был не прав.

— Извинения не принимаются, — написала книга. — Требую 20 000 драхм.

Проня почесал затылок и придумал хитрость. Он достал квадратный огурец (который всегда носил с собой на удачу) и положил на книгу.

— Это что? — спросила книга.

— Квадратный огурец. Редкость. Стоит 30 000 драхм.

— Не может быть.

— Может. Я тебе его дарю. В счет долга.

Книга подумала (страницы шелестели минуты три) и написала: «Согласна. Долг погашен. Я сплю».

Она захлопнулась и больше не открывалась.

Богиня Экономии облегченно вздохнула.

— Ну хорошо, — сказала она. — Я прощаю тебе вычеты из зарплаты за прошлый месяц.

— А за этот?

— За этот — вычту. Но меньше.

Проня кивнул и вышел. Квадратного огурца больше не было.

Они шли по коридору, и Пантелеймон вздыхал.

— Огурец жалко, — сказал он. — Единственный был.

— Ничего, — ответил Проня. — У меня еще стул есть. Треугольный.

Они зашли в кабинет. На столе лежала новая пачка заявок. Проня сел, взял перо.

— Работаем, — сказал он.

Пантелеймон вышел. Проня открыл ящик. Пусто. Он закрыл его, взял первую заявку и начал заполнять ведомость.

В голове по-прежнему теснились квадратные огурцы, стеклянные зубы и алмазные заборы. И никуда от этого не деться. Работа такая.

Олимпийское такси

Все началось с того, что Проня проспал. Он должен был вылететь в Пафос ровно в шесть утра, но забыл завести будильник, и разбудил его только звонок Гермеса Третьего.

— Ты где? — спросил начальник.

— Дома, — честно сказал Проня.

— А должен быть в Пафосе. Заказчик уже звонит, требует чудо. Если через два часа не сделаешь — вычту из зарплаты.

Проня вскочил, натянул хитон, схватил сумку с амулетами и выбежал на улицу. До аэропорта было далеко, а молниелеты ходили раз в час.

— Такси! — закричал он, выбегая на дорогу.

Машина остановилась. Старый, потрепанный молниелет с надписью «Свободен» и подпаленным крылом.

— В аэропорт, — сказал Проня, запрыгивая внутрь.

Водитель обернулся. Это был бывший бог, лишенный чина за пьянство: красный нос, мутные глаза, в руках — амфора с вином.

— Аэропорт? — переспросил он. — Легко.

Он нажал на газ, и молниелет взлетел.

Проня смотрел в окно и не понимал, куда они летят. Вместо аэропорта под ними проплывали горы, потом море, потом снова горы.

— Извините, — сказал Проня. — Мне кажется, мы не туда.

— Туда, туда, — сказал водитель, отхлебывая из амфоры. — Срезаю.

— А куда именно вы срезаете?

— В Тартар. Это по пути.

— Тартар — это по пути в аэропорт? — не поверил Проня.

— Ну, если не по пути, то почти.

Молниелет начал снижаться. За окном стало темно, запахло серой и горелой глиной. Проня понял, что это Тартар.

— Зачем мы здесь? — спросил он.

— Бензин кончился, — сказал водитель. — Здесь дешевый. Заправимся и полетим.

— Здесь есть бензин?

— Есть. Из подземных озер. Правда, пахнет плохо, но ехать можно.

Они приземлились на темной площади, окруженной скалами. Вокруг сновали тени — грешники, осужденные на вечные муки. Некоторые узнавали такси и махали руками.

— Шеф, подбросишь до выхода? — кричали они.

— Некогда, — отвечал водитель. — Я в рейсе.

Проня сидел и молился всем богам, чтобы они выбрались отсюда живыми.

Заправившись, водитель развернул молниелет и полетел дальше. Проня смотрел на часы. Он уже опоздал на час.

— Мы скоро? — спросил он.

— Скоро, — сказал водитель. — Осталось заехать в Скифию.

— Зачем?

— Там сувениры дешевые. Куплю жене подарок.

— А у вас есть жена?

— Была. Теперь живет с драконом. Но я все равно дарю.

Скифия встретила их холодом и снегом. Молниелет приземлился посреди степи, где на прилавках лежали деревянные фигурки, шерстяные носки и засушенные травы.

— Выходите, — сказал водитель. — Посмотрите.

— Мне не нужны сувениры, — сказал Проня. — Мне нужно в Пафос.

— Успеете. Тут недалеко.

Проня вышел на холод. Ветер пронизывал до костей. Он купил три пары носков (про запас) и вернулся в машину.

Водитель сидел и пил вино.

— Ну что? — спросил он. — Хорошие сувениры?

— Хорошие, — сквозь зубы сказал Проня. — Поехали.

В Пафос они прилетели через три часа. Заказчик стоял у дома и топал ногой. Увидел его, Проня мысленно простонал. Это снова был Стефан. Который снова хотел цветущую оливу.

— Снова вы? — закричал он. — Мое дерево должно было зацвести в полдень!

— Технические неполадки, — сказал Проня, вылезая из такси. — Я сейчас все сделаю.

Он достал амулет, вспомнил курсы по формулировкам и произнес:

— «Обеспечить внесезонное цветение оливкового дерева, принадлежащего гражданину Стефану, без превращения его в квадратное, светящееся, стеклянное или иное нестандартное состояние, без свечения, гула, запаха серы и вкуса арахиса».

Амулет сработал. Дерево зацвело. Белыми цветами, без помойки и осликов.

— О, — сказал Стефан. — Нормально.

— Я же говорил, — сказал Проня. — Профессионал.

Он уже хотел уходить, но вспомнил про такси.

— Сколько с меня? — спросил он у водителя.

— Тысяча драхм, — сказал водитель.

— Тысяча? За три часа?

— За три часа, но с заездом в Тартар и Скифию. Сувениры, кстати, остаются вам.

Проня заплатил, проклиная все на свете.

Вернувшись на Олимп, Проня первым делом сел писать объяснительную.

Объяснительная записка

Я, Прометей Второй (Проня), полубог третьего ранга, докладываю следующее.

Опоздание на заказ в Пафосе произошло по вине таксиста, который завез меня в Тартар и Скифию под предлогом дешевого бензина и покупки сувениров.

Прошу не считать опоздание нарушением, так как оно носило вынужденный характер.

К объяснительной прилагаю три пары шерстяных носков (Скифия, качество хорошее).

Гермес Третий прочитал, носки забрал, а выговор все равно поставил.

— В следующий раз бери служебный молниелет.

— У меня нет служебного, — сказал Проня. — Мне не положено.

— А ты укради. Как все.

Проня вышел от начальника и столкнулся с Пантелеймоном.

— Ну что? — спросил тот. — Опять выговор?

— Опять, — сказал Проня. — И носки отдал.

— Жалко.

— Ничего. У меня еще две пары остались. На зиму.

Они пошли в кабинет. Проня сел за стол, достал из шкафа треугольный стул и поставил рядом.

— Будешь сидеть? — спросил Пантелеймон.

— Нет, — сказал Проня. — Это для красоты. Чтобы все знали, что у нас тут музей.

Он взял перо и начал заполнять ведомость.

— Работаем, — сказал он.

Ноги озябли. Проня стянул сандалии и натянул скифские носки. Сделал шаг по кабинету и вдруг почувствовал, что его тянет на юг. Не ногу, а всего его. К Тартару.

— Это что за фокусы? — спросил он у носков.

Носки молчали, но пятка левого упорно показывала направление.

Проня снял их, бросил в ящик, для верности припер треугольным стулом.

— Будешь знать, как связываться с пьяными богами, — сказал он стулу.

Стул скрипнул.

Проня взял перо и начал заполнять ведомость. О том, что носки тянут на юг, он решил никому не рассказывать. А вдруг за это еще и доплатить придется?

Оливки с секретом

Это случилось на рынке в Афинах. Проня приехал по заявке — нужно было проверить, почему у торговки оливками масло горчит. Он нашел женщину, взял пробу, понюхал и понял: масло не горчит, оно просто старое. Но женщина была красивая. Не божественной красотой, а простой, теплой, с морщинками у глаз и веснушками на носу.

— Вы из города? — спросила она, глядя на его олимпийский значок.

— Издалека, — сказал Проня. — Я... проверяющий.

— А что проверяете?

— Оливки. У вас хорошие оливки.

— Спасибо. Сама собираю.

Проня вдруг понял, что не хочет уходить. Он спросил, как ее зовут.

— Ирини, — сказала женщина. — А вас?

— Проня. Прометей, если официально.

— Как тот, который огонь украл?

— Тезка, — соврал Проня. — Я не ворую.

Она засмеялась. Проня почувствовал, что у него внутри что-то екнуло. Не как при активации амулета, а как-то иначе. По-человечески.

Он купил у нее три килограмма оливок, хотя они ему были не нужны, и улетел обратно на Олимп.

Всю дорогу он думал об Ирини.

— Ты чего? — спросил Пантелеймон, застав Проню за перебиранием оливок. — Опять брак?

— Нет, — сказал Проня. — Я влюбился.

— В кого?

— В смертную. Торговку оливками.

Пантелеймон присвистнул.

— Это серьезно. Смертные и полубоги — запрещенная комбинация. Комиссия по межвидовым бракам замучает.

— Какая комиссия? Я просто влюбился, а не жениться собрался.

— Влюбился — это уже повод для комиссии. Они проверяют, не использовал ли ты служебные амулеты для приворота.

— Я не использовал!

— А они все равно проверят. У них план.

Проня застонал.

— И что делать?

— Во-первых, не вздумай делать ей чудеса. Никаких цветов зимой, никаких квадратных огурцов. Во-вторых, если хочешь встречаться, готовь документы. Справку о доходах, характеристику с места работы, разрешение от начальства.

— От Гермеса?

— От него самого.

Проня понял, что его жизнь только что стала еще сложнее.

Он не выдержал и через три дня снова полетел в Афины. Взял выходной (вычли из зарплаты), сел на рейсовый молниелет (опять заплатил) и пришел на рынок.

Ирини стояла за прилавком, улыбалась покупателям и резала оливки.

— Привет, — сказал Проня.

— О, проверяющий! — обрадовалась она. — Масло еще не горчит?

— Не горчит, — сказал Проня. — Я просто мимо проходил. Решил зайти.

— Мимо? Вы живете в Афинах?

— Нет, я... в командировке.

Они разговорились. Проня узнал, что Ирини вдова, у нее двое детей и маленькая оливковая роща. Она работает с утра до ночи, но не жалуется.

— Тяжело одной, — сказал Проня.

— Привыкла, — ответила она. — А вы? Женаты?

— Нет, — сказал Проня. — Работа. Постоянные командировки.

— Скучно, наверное.

— Бывает.

Они помолчали. Проня хотел сказать что-то важное, но вместо этого купил еще оливок.

На Олимпе новости распространялись быстро. Через неделю Проню вызвали в Комиссию по межвидовым бракам.

Кабинет был светлый, с большим столом и тремя креслами. В креслах сидели две пожилые богини в пенсне и один бог с огромной папкой.

— Прометей Второй, — сказала первая богиня. — Вы обвиняетесь в нецелевом использовании служебного времени для встреч со смертной.

— Я был в выходной, — сказал Проня.

— Выходной — это тоже служебное время, если вы его проводите с потенциальным объектом для брака.

— Я не собираюсь жениться!

— А что вы собираетесь? — спросил бог с папкой. — Встречаться? Это тоже регулируется. Статья 7, пункт 3: «Полубог не имеет права на романтические отношения со смертным без разрешения комиссии».

— Я не знал.

— Незнание не освобождает от ответственности. Заполните анкету.

Проне дали табличку, на которой было сто вопросов. «Ваше семейное положение», «Наличие детей», «Средний доход за последний год», «Планируете ли вы переезд смертной на Олимп?», «Готовы ли вы предоставить справку о здоровье?», «Брали ли вы когда-либо амулеты для личных целей?».

Проня писал три часа.

Через месяц Проня получил разрешение на свидания (с пометкой «без права на поцелуи на рабочем месте»). Он прилетел в Афины, нашел Ирини на рынке и пригласил в таверну.

— Ты какой-то напряженный, — сказала Ирини, когда они сели за стол.

— Работа, — сказал Проня. — Все время проверки.

— А ты знаешь, — сказала Ирини, глядя ему в глаза, — я тоже работаю на проверки.

— Как?

— Меня наняла богиня Экономии. Следить за тем, не тратишь ли ты служебные амулеты на личные нужды.

Проня замер.

— Ты... шпионка?

— Не шпионка. Агент. Но это одно и то же, да.

— И сколько тебе платят?

— Пятьсот драхм в месяц. Плюс бонусы за раскрытие нарушений.

— И ты раскрыла?

— Пока нет. Ты ничего не нарушал. Даже оливки покупал честно.

Проня не знал, радоваться или злиться.

— А чувства? — спросил он. — Ты меня обманывала?

Ирини вздохнула.

— Сначала — да. А потом... потом я тоже влюбилась. Но это не входило в контракт. Поэтому я тебе и сказала.

— Зачем?

— Чтобы ты знал. И решил сам.

Проня сидел и смотрел в тарелку с оливками. В его голове смешались комиссия, выговоры, амулеты и эта женщина с веснушками.

— Я не знаю, что решать, — сказал он.

— Тогда просто посидим, — сказала Ирини. — Без решений.

Они сидели до вечера. А потом Проня улетел на Олимп.

На следующий день он пришел к Гермесу Третьему.

— Я хочу уволиться, — сказал он.

— Зачем? — удивился Гермес.

— Чтобы жениться на смертной. Комиссия не разрешит, если я останусь полубогом.

— А если уволишься, кем ты станешь?

— Обычным человеком. Буду торговать оливками.

— Ты умеешь торговать?

— Научусь.

Гермес задумался.

— Не пущу, — сказал он. — Ты хороший работник. Кто будет разбираться с бракованными амулетами?

— Пантелеймон.

— Пантелеймон сам бракованный. Нет, оставайся.

— Но я люблю ее.

— Любовь — это не повод бросать работу. Совмещай. Мы тебе даже разрешим встречаться по выходным.

— А комиссия?

— А комиссия пусть идет... в Тартар. Я подпишу.

Проня не поверил своим ушам.

— Правда?

— Правда. Но при одном условии: ты не будешь использовать амулеты для личных целей. Никаких квадратных оливок.

— Договорились.

Проня выбежал из кабинета и сразу полетел в Афины.

Ирини стояла за прилавком, резала оливки и улыбалась.

— Я все решил, — сказал Проня. — Я остаюсь полубогом, но мы будем встречаться по выходным. Комиссия не против. Руководитель подписал.

— А если меня уволят?

— Не уволят. Ты теперь свой человек. У них будет другой агент.

Ирини засмеялась.

— Ты сумасшедший.

— Это ты меня таким сделала.

Они стояли посреди рынка, и Проня вдруг понял, что ему все равно, что скажут на Олимпе. Ему хорошо. Просто хорошо. Без амулетов.

Через месяц Пантелеймон пришел к Проне в кабинет.

— Ты знаешь, что твоя Ирини шпионила за тобой?

— Знаю.

— И тебе не обидно?

— Нет. Она призналась.

— А если бы не призналась?

— Тогда я бы узнал позже. И все равно простил.

Пантелеймон покачал головой.

— Любовь — это болезнь.

— Возможно, — сказал Проня. — Но приятная.

Он достал из ящика треугольный стул, поставил его у окна (которого не было) и сел.

— Ты чего?

— Жду. Сегодня пятница. У меня свидание.

— А заявки?

— Заявки подождут.

Пантелеймон вышел, бормоча что-то о несправедливости жизни. Проня взял перо, написал на полях ведомости: «Сегодня не работаю. Влюблен».

И улетел в Афины.

Трудно быть полубогом

Утро началось с того, что в дверь кабинета постучали. Не Пантелеймон (тот входил без стука), а кто-то чужой. Проня поднял голову. На пороге стоял посыльный в золотой тунике — такие разносили приказы только от самого Зевса.

— Прометей Второй? — спросил посыльный.

— Да.

— Вам приказ.

Проня взял глиняную табличку, прочитал и не поверил своим глазам.

Приказ № 1045/О.

В связи с успешным исполнением служебных обязанностей и отсутствием грубых нарушений за последний квартал (не считая инцидента с амулетами, инцидента с такси и инцидента с главбухом), Прометей Второй повышается в ранге с третьего на второй.

С сего числа ему присваиваются права и обязанности полубога второго ранга, включая: руководство отделом, подписание отчетов, распределение заявок и проведение плановых проверок.

Зарплата увеличивается на три процента.

Вычеты сохраняются.

Зевс Шестой (подпись).

Проня перечитал три раза. Потом позвал Пантелеймона.

— Смотри, — сказал он, протягивая табличку.

— Повышение? — Пантелеймон побледнел. — Теперь ты мой начальник?

— Похоже на то.

— А я?

— А ты остаешься третьим. Но теперь ты подчиняешься мне.

Пантелеймон сел на треугольный стул, стоявший в углу.

— Это конец, — сказал он. — Ты будешь меня гнобить?

— Зачем? — удивился Проня. — Я такой же, как и был.

— Нет, теперь ты «начальник». У начальников всегда портится характер.

— У меня не испортится.

— Посмотрим.

Проня вздохнул и пошел к Гермесу Третьему за разъяснениями.

Гермес сидел в своем кабинете, пил амброзию и улыбался.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты теперь второй ранг.

— Спасибо, — сказал Проня. — А что мне делать?

— Во-первых, переезжать в новый кабинет. Он на этаж выше, с окном.

— С окном?

— С окном. Во-вторых, подписывать отчеты за весь отдел. В-третьих, проводить проверки подчиненных.

— Проверки? — Проня вспомнил, как сам дрожал перед Зевсом Шестым.

— Да. Раз в месяц ты должен оценивать работу каждого полубога в твоем отделе. Если кто-то плохо работает — пишешь рапорт. Если хорошо — премия.

— А премия откуда?

— Из твоей зарплаты.

Проня задумался.

— И сколько у меня теперь подчиненных?

— Шесть человек. Пантелеймона ты знаешь. Остальные — из соседних кабинетов.

— А они меня послушаются?

— Не знаю. Это твои проблемы. Я на Сицилию.

Гермес махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

Новый кабинет был действительно с окном. Правда, окно выходило на стену соседнего здания, но солнечный свет хоть как-то пробивался. Проня сел в кресло (мягкое, с подлокотниками) и вызвал подчиненных.

Первым пришел Пантелеймон.

— Слушаюсь, — сказал он и вытянулся по струнке.

— Перестань, — сказал Проня. — Ты мой друг.

— На работе я не друг, а подчиненный. Инструкция.

Проня закатил глаза. Потом пришли остальные: две девушки из Отдела любви, пожилой полубог из Отдела урожая и молодой парень из Отдела погоды.

— Здравствуйте, — сказал Проня. — Я ваш новый начальник. Буду распределять заявки.

— Мы сами распределяем, — сказала одна из девушек. — И не хотим, чтобы нам мешали.

— Это приказ, — сказал Проня. — А не будете подчиняться — напишу рапорт.

— Пиши, — сказала девушка. — Гермес все равно не читает.

Подчиненные разошлись. Проня остался один.

— Ну как? — спросил Пантелеймон, задержавшись.

— Ужасно, — сказал Проня. — Они меня не слушают.

— А ты дай им что-нибудь. Например, премию.

— У меня нет денег на премию.

— Тогда выговор.

— А если они напишут жалобу?

— Напишут. Но ты же начальник. Ты можешь жалобу потерять.

Проня задумался. Это было уже похоже на правду.

Решив действовать, Проня издал приказ: «Всем подчиненным сдавать отчеты о выполненной работе каждую пятницу до полудня. Отчеты принимаются в моем кабинете. За опоздание — выговор».

Подчиненные взвыли. Пантелеймон сдал отчет вовремя, девушки из Отдела любви опоздали на час, пожилой полубог не сдал вообще.

— Почему нет отчета? — спросил Проня.

— Забыл, — сказал пожилой. — И вообще, я работаю тридцать лет. Меня никто не проверял.

— Теперь проверяю я.

— А ты кто?

— Ваш начальник.

— Второго ранга? Который на самом деле третьего? Ха.

Пожилой полубог развернулся и ушел. Проня написал ему выговор, но не знал, как вручить.

— Отнеси сам, — посоветовал Пантелеймон. — Или по почте.

— По почте долго.

— Тогда забей.

Проня забил. Выговор остался лежать в ящике стола.

Через неделю Проня решил провести плановую проверку. Он зашел в кабинет к девушкам из Отдела любви и увидел, что они пьют чай и смотрят сериалы.

— А заявки? — спросил он.

— Выполнили, — сказала одна. — Всех влюбили, кого надо.

— А кого не надо?

— Тех тоже. Но это не страшно.

— Как это не страшно? Если влюбятся не те, будет хаос.

— Хаос — это интересно.

Проня проверил журнал. Оказалось, девушки перепутали заявки: нужно было влюбить дочь пекаря в молодого купца, а вместо дочери влюбили козу пекаря. Коза теперь ходила за купцом хвостом, а купец требовал компенсации.

— Это нарушение, — сказал Проня.

— А ты докажи, — сказали девушки.

Проня понял, что не может доказать. Коза молчала, купец орал, а девушки хихикали.

Он вернулся в кабинет и написал рапорт на имя Гермеса. Гермес ответил через день: «Разбирайся сам. Ты начальник».

— Что делать? — спросил Проня у Пантелеймона.

— Не знаю. Может, попросить амулет, чтобы коза разлюбила купца?

— А если амулет сломается?

— Тогда не исключено, что купец сам полюбит козу.

— Будет нарушение — сказал Проня.

— Ага — согласился Пантелеймон.

Проня решил рискнуть. Он взял амулет, сформулировал желание по всем правилам: «Обеспечить прекращение романтических чувств у козы номер пять к гражданину-купцу, без побочных эффектов в виде любви к другим животным, другим гражданам, предметам мебели или начальству».

Амулет не сработал. Коза пришла к дому купца и начала блеять под окнами. Потом пришла к дому пекаря и блеяла под его окнами всю ночь.

— Это не по инструкции, — сказал Проня.

— А кто виноват? — спросил Пантелеймон. — Ты.

— Почему я?

— Ты сформулировал только про купца. Про пекаря забыл.

Проня понял, что провалился. Он пришел к Гермесу и сказал:

— Верните меня обратно в третий ранг.

— Не могу, — сказал Гермес. — Повышение подписано Зевсом.

— Тогда увольте меня.

— Не могу. Ты хороший работник.

— А что мне делать? Коза не уходит, подчиненные не слушаются, отчеты не сдаются.

Гермес задумался.

— Хорошо, — сказал он. — Я понижу тебя до третьего ранга. Но с одним условием.

— С каким?

— Ты сохранишь обязанности второго. Будешь подписывать отчеты, проводить проверки и отвечать за козу. Но зарплата останется третьего ранга.

— То есть работы больше, а денег меньше?

— Именно.

Проня хотел возразить, но понял, что выбора нет.

— Согласен, — сказал он.

Гермес подписал приказ. Проня вернулся в старый кабинет (без окна), сел на обычный стул (треугольный забрал Пантелеймон) и начал заполнять ведомость.

— Ну как? — спросил Пантелеймон, заглядывая.

— Понизили, — сказал Проня. — Но работать теперь за двоих.

— А зарплата?

— Третьего ранга.

— Поздравляю. Ты единственный, кто получил повышение и понижение одновременно.

— Спасибо, — мрачно сказал Проня.

— А коза?

— Купец ее приютил. Говорит, молоко дает хорошее.

— Ну и славно.

Пантелеймон сел напротив.

— Слушай, — сказал он. — А ты не жалеешь, что согласился?

— Жалею, — сказал Проня. — Но с другой стороны, я теперь умею подписывать отчеты. Это навык.

— Навык?

— Да. Пригодится, если уволюсь.

— А куда ты уволишься?

— В Афины. К Ирини. Торговать оливками.

— А с козой что?

— А коза пусть остается купцу. Ему нужнее.

Проня взял перо и написал на полях ведомости: «Лучшее повышение — это когда тебя оставляют в покое».

Потом стер.

И начал заполнять отчеты за себя и за тех, кто не сдал.

— Трудно быть полубогом второго ранга с зарплатой третьего, — сказал он.

— Не говори, — ответил Пантелеймон.

Они синхронно вздохнули.