Три чародея, не считая прекрасной дамы. И без кота

Глава 1

Утро последнего дня уходящего года наступило для действующего председателя Совета Содружества чародеев, Верховного магистра Белого ордена Эрвина Вайсермантеля сразу после того, как он навернулся со стула, на котором спал. Держась одной рукой за спальное место, а другой за гудящую голову, почтенный маг установил свое ноющее тело в вертикальное положение и аккуратно огляделся. Это простое действие тут же отозвалось ударом кувалды в черепной коробке, из чего магистр сделал вывод, что пятый коктейль все-таки оказался лишним. Или седьмой?

Что тут скажешь, предновогодний корпоратив Содружества чародеев удался на славу. Для молодых и крепких сегодня вечером планируется продолжение, но лично он, Эрвин Вайсермантель, скорее всего встретит новый год, завернувшись в одеяло, с парой-тройкой пирожных и большой кружкой горячего травяного отвара.

«О, молодость», — со светлой грустью подумал он. — «Чудесная пора, когда можно пьянствовать ночь напролет, а утром все равно быть свежим, как огурчик».

Вайсермантель предпринял еще одну попытку оглядеться, что-то в окружающей обстановке сильно настораживало, а он, вот ведь старый выпивоха, никак не мог сообразить, что именно.

В чем же тут дело? Читальный зал библиотеки Приюта Магии, где Верховный магистр устроился на отдых, выглядел обыкновенно. Столы, стулья, книжные стеллажи, новогодние гирлянды на окнах, стопка газет рядом с фикусом на широком подоконнике, птичья клетка на ближайшем к Эрвину столе...

Ага. Клетки здесь точно раньше не было. Она стояла в бирюзовой гостиной. Давно уже, лет десять назад, пока был жив попугай. Потом слуги убрали ее в одну из кладовок. Потом...

А теперь клетка открыта... Нужно срочно убираться!

Ему определенно пойдет на пользу крепкий сон в личных покоях, а если там еще найдется снадобье от головной боли, будет совсем замечательно. Главное не попасться никому на глаза по пути.

Никаких ретивых подчиненных, во всяком случае, пока не вспомнит о прошедшем празднике что-то большее, чем неясную череду вызывающих такой же смутный стыд образов. Не стоит давать нахальным, не разменявшим еще и первой сотни молокососам лишний повод думать, будто они, молокососы, справятся с его обязанностями куда лучше, чем он. Они и без повода так считают.

Жалко, годы уже не те, запросто соорудить портал в таком потрепанном состоянии не получится. Придется по старинке: ногами, держась за стенку.

Но убраться почтенный председатель не успел. Дверь распахнулась, и в зал по стеночке просеменил Верховный магистр ордена Природы Кендрик Дрогенабхенгиге. Длинную, густую бороду, предмет зависти подавляющего большинства чародеев, Вайсермантеля в том числе, он перекинул через плечо, чтобы не мешала при ходьбе, а в свободной от стены руке держал термос.

— Здорово, Эрвин! С наступающим!

— И тебя, — ответил тот, с подозрением покосившись на термос.

Подозрение оправдалось.

— Не хочешь попробовать мое новое бодрящее снадобье? — спросил Кендрик, тряхнув термосом. — Похмелье как рукой снимает.

«А голову оно не снимает?» — почти было поинтересовался Вайсермантель, но благоприобретенная за годы на руководящей должности дипломатичность взяла верх и он коротко ответил:

— Нет, спасибо.

— И ты туда же, — воскликнул Дрогенабхенгиге. — Тут, между прочим, никакой алхимии, только природные компоненты: осиновая кора, торф, помет летучей мыши, маринованные в моче дятла поганки...

— Верю-верю, — измученный празднеством желудок председателя попытался среагировать на одно только описание чудодейственного эликсира, но был призван к порядку.

— Вот, — обиженно сказал магистр Дрогенабхенгиге. — Они точно так же сглатывали, эти головастики, наивно считающие, что разбираются в магическом искусстве. По крайней мере, пытались. А потом блеяли что-то извиняющее и трусливо прыгали в наспех слепленные порталы. Ха! Вот и старайся для вас!

Молодые и неопытные коллеги видели в магистре Кендрике Дрогенабхенгиге чудаковатого старого клоуна, периодически закидывающегося зельями по собственным рецептам. Те, которые посообразительнее, конечно, подозревали, что вовсе не из-за этого он вот уже восемьдесят лет остается Верховным магистром ордена Природы, но доказать ничего не могли. Но кое-что о престарелом чудаке знали все. Рано или поздно узнавали, и, нередко, на собственном опыте: Кендрик Дрогенабхенгиге никогда не пробует свои разработки первым.

Поэтому никто бы не удивился, и не осудил председателя Совета содружества, если бы узнал, что сейчас он чувствует себя пойманной и запертой в клетку птицей.

Клетка...

— Чего это ты поднялся в такую рань, — как можно небрежней спросил Эрвин, перегораживая коллеге вход.

— Уже не так и рано, — возразил Кендрик. — Тем более, ты же знаешь, что обычно я встаю с рассветом.

От Вайсермантеля не укрылась промелькнувшая на лице приятеля мимолетная страдальческая гримаса.

«И тебе сейчас хреново, бедолага», — со сдержанным сочувствием подумал Эрвин, ему-то сейчас было куда хуже. — «Похмелье, небось, мучит страшно, а догнать добровольцев для испытания чудодейственного эликсира не получается»

— Вот и сейчас, проснулся по привычке и решил, отчего бы не прогуляться? Погода — загляденье!

Оба помолчали, прислушиваясь к завывающему за окном ветру. Утро выдалось морозным, пасмурным и снежным. Впрочем, если Дрогенабхенгиге и смутился, то виду, разумеется, не подал.

— А что, недурная идея, — изрек, наконец, Вайсермантель. — А составлю-ка я тебе компанию.

Мысленно он попрощался с крепким утренним сном, пожалуй, что до следующего утра. Ведь теперь, после того, как выпроводит Дрогенабхенгиге куда подальше, ему придется вернуться сюда и спрятать клетку.

Домашний халат и тапочки Кендрика куда прозрачней ветра намекали, что прямо сейчас на променад их обладатель не собирается. Пока магистр ордена Природы соображал, что сказать на этот счет, Вайсермантель принялся энергично выпихивать его в коридор.

С этим Эрвин погорячился, Кендрик знал его слишком долго, чтобы не обратить вынимание на некоторую странность такого поведения.

— У тебя что, тут свидание, а, старый греховодник? — шутливо поинтересовался он, стараясь заглянуть председателю за плечо.

— Какое свидание, о чем ты говоришь? — держащий оборону Эрвин ощутил что-то похожее на дежавю.

Последний раз свидание у него было тридцать лет назад, и Дрогенабхенгиге со своей срочной документацией прервал его очень похожим образом. Перед дамой было неудобно.

— Знаю я тебя, ловелас облезлый, — Кендрик сдавать позиций не собирался, наоборот, влекомый любопытством перешел в активное наступление. — Кстати, для таких случаев у меня есть замечательное снадобье.

— В самом деле? — в голосе Эрвина сквозила обреченность.

— Основной ингредиент — фекалии скунса, — поделился Кендрик. — Вся штука в том, что они должны быть как можно более свежими. Я на всякий случай держу у себя парочку зверушек.

Верховный магистр ордена Природы был натурой увлеченной. И обсуждать свои свершения в области алхимии любил не меньше, во всяком случае, не намного меньше, чем эти достижения свершать.

Хотя, возможно, на этот раз хитрозадый засранец намеренно сгустил краски, поскольку дальше произошло следующее: Дрогенабхенгиге ловко отпихнул обалдевшего Эрвина, наконец-то проник в библиотеку и с любопытством огляделся.

Вайсермантель словно в замедленной съемке наблюдал, как взгляд приятеля нашаривает так и оставшуюся стоять на столе клетку. А потом словно со стороны услышал собственный слегка дрожащий голос:

— А знаешь, что-то я себя неважно чувствую. Наверное, мне действительно пойдет на пользу бодрящее снадобье.

Сказать это стоило хотя бы для того, чтобы посмотреть на прибалдевшую рожу Кендрика. Возможно, хитрость Эрвина и сработала бы. В робкой надежде выкрутиться, он расправил плечи...

Но не тут-то было! В комнату, держась за стеночку в Кендриковой манере, разве что может быть чуть более величественно, вползло третье действующее лицо.

— Господа, живо вспоминайте, куда мы дели клетку с Темным властелином, — спросило оно.

Еще не отошедший от прошлого поворота событий Дрогенабхенгиге хлебнул из собственного термоса.

Глава 2

— Торфа нужно было положить на десять грамм больше. И добавить уксуса для стабилизации, — в надежде разрядить обстановку сказал Кендрик.

Сказал слабым голосом, держась за компресс на лбу, и даже слегка приподнявшись. Но нужного воздействия его представление не возымело. Те двое, ради кого оно разыгрывалось, уже убедились, что помирать Дрогенабхенгиге в ближайшее время не собирается, и теперь все внимание уделяли друг другу.

— Так куда, ты сказал, делся кот? — любознательно спросил Вульфрик Шварцвальд, Верховный магистр Черного ордена.

Его глаза вперились в медальон председателя Совета Содружества чародеев, висящий на шее (пока еще висящий) у нахохлившегося Вайсермантеля, с неприкрытым вожделением. Мысленно Шварцвальд уже выбирал под него новый воротничок.

— Какой еще кот? — Эрвин вполне правдоподобно изобразил раздраженное удивление.

«Совершенно не понимаю, в чем вы пытаетесь меня обвинить?» — вопиял весь его вид.

— Какой-какой, — сварливо передразнил Вульфрик, на которого эта пантомима впечатления не произвела («Сам так умею, если не лучше») — Черный, тощий, облезлый. Вспоминай давай, главный подозреваемый.

— А ведь такой роскошной был пантерой, — посетовал Кендрик.

— На этот счет не волнуйся, — неприятно ухмыльнулся Шварцвальд. — Вполне возможно, он уже опять пантера. А все почему? Потому что кое-кто его упустил! Или выпустил? Как дело было, а Эрвин?

— Выпустил? Выпустил?!! — от возмущения Вайсермантель мгновенно вспомнил, о каком именно коте речь. — Гнусная клевета! И знаешь, я начинаю задумываться, не ты ли подсунул мне эту клетку? Ведь неплохо бы получилось, а Вульфрик. И соперника с желанной должности убрал, и к Темному Властелину подольстился... Только не выйдет!

И с чувством ляснул кулаком по столу. Жест вышел бы эффектный, но с похмелья председатель Совета Содружества не рассчитал силу, поэтому тут же, тоненько подвывая, затряс ушибленной конечностью.

Ситуация, откровенно говоря, складывалась нехорошая. Могущественный чародей-ренегат Эдмонд Кёмпферишеркатер, которого со страхом называли Темным Властелином, всего неделю назад был повержен в грандиозной битве добра и зла, и передан под временную стражу Содружества чародеев. А теперь он пропал. Причем пропал в непосредственной близости от председателя Совета этого самого Содружества.

Эрвин, Вульфрик и Кендрик были... Не сказать, чтобы друзьями. Точно нет. Но большую часть жизни они провели бок о бок, и стали друг для друга в каком-то смысле... родственниками. Причем, не из той породы родни, что вгрызается один другому в глотку из-за наследства.

Именно поэтому ни Кендрик, ни Вульфрик не торопились оповещать младших коллег о произошедшем инциденте, а принялись искать решение проблемы за закрытыми дверями. Но поскольку извечные конкуренты Вайсермантель и Шварцвальд обойтись без взаимных подколок и дележки регалий не могли никак, поиски плавно перетекли в мордобой. Эрвин и Вульфрик, вскочив и перегнувшись через стол, вцепились друг другу в бороды. Злополучная клетка ляснулась на пол. Кендрик, придерживая компресс, аккуратненько отодвинулся вместе со стулом.

— Не староваты ли вы для такой интенсивной утренней зарядки, господа?

Господа синхронно повернулись к предположительно запертой двери библиотеки.

— Я совершенно точно ее запирал, — огрызнулся Вульфрик на красноречивый взгляд Эрвина.

— А заклятием запечатать?

— А почему все я, да я?!

— Ну-ну, дорогуши, не ссорьтесь, вы ведь знаете, меня бы это не остановило, — молвила Бефана Аберклугерфухс, Верховный магистр ордена Тонких материй.

Вот так руководящий состав Совета Содружества чародеев оказался в сборе.

Прочие магистры забормотали что-то раздраженно-утвердительное. Конечно, не остановило бы. Никогда ведь не останавливало.

Никто не дал бы Бефане ее двухсот восьмидесяти пяти лет. Высокая, стройная, статная, с густой гривой рыжевато-каштановых волос и строгими, изящными чертами ухоженного лица, она выглядела на тридцать, тридцать пять лет. Или на сорок, как сейчас, с наспех собранными в пучок волосами и без макияжа. Впрочем, пока она неспешной, грациозной походкой шла к столу, Вайсермантель и Шварцвальд пялились на нее во все глаза. Один на не прикрываемые шелковым халатиком колени, второй на достаточно смелое декольте. И прекратили только после нарочито понимающего смешка Дрогенабхенгиге.

— Вот и отлично. Ну, кто предложит даме стул?

Свежеотравившийся Кендрик отпадал сразу. Эрвин же вцепился в собственное посадочное место так, словно обладание им было вопросом жизни и смерти. Здесь и сейчас Вайсермантель собирался бороться за свое до конца, будь это даже просто стул с выцветшей обивкой. В результате, первым сломался Вульфрик, правда, тут дополнительным аргументом послужил требовательный взгляд Бефаны.

— Ты-то, я надеюсь, дверь зачаровала? — хмуро поинтересовался он, пододвигая ей отвоеванный предмет меблировки.

— Зачаровала. И схлопнувшийся полог тишины подновила, алкоголики несчастные. Вы вопели на весь коридор, только чудо, и, насколько я поняла, опасность встречи с Кендриком и его новой разработкой, уберегли вас от лишних ушей.

Вид у всех троих «алкоголиков» сделался особенно понурым.

— Но меня сейчас интересует другое, — продолжила Бефана. — Что мы скажем его величеству Георгу Пятому, да продлятся годы этой сволочи, которая разбудила меня не свет не заря с вопросом, где кот, по поводу произошедшего?

Нехорошая ситуация заиграла новыми красками. Георг Пятый по прозвищу Суровый, правитель могущественной, процветающей Лотальской империи, славился тяжелым, неуживчивым, бескомпромиссным нравом, и терпение в число его добродетелей не входило.

— Что, и тебя вызвал? — поинтересовался Вульфрик.

— О, да. После того, как вот эти двое упорно не реагировали на амулеты связи, а ты пропал из зоны доступа. Он требует кота к себе.

— На кой он ему в восемь утра? — недоуменно вопросил Дрогенабхенгиге.

— Понятия не имею и не горю желанием узнавать, так что вернемся к нашей проблеме. Идеи, предложения... Давайте, господа, напрягайте извилины.

Идеи и предложения были только у магистра Дрогенабхенгиге, и то потому, что он уже давно смекнул: задействовать в таких делах мозг вовсе не обязательно, зачастую тот только мешает.

— Мы можем предъявить его величеству какого-нибудь другого кота. Что? Я похожий фокус проворачивал на трех симпозиумах по травоведению подряд, и мой верный Арчи ни разу меня не подвел.

— Кендрик, будь добр, избавь нас от рассказа о приключениях твоей конопли, — выразил общее мнение Шварцвальд. — Мы их видели воочию. Есть еще предложения? По существу.

По существу никому из присутствующих сказать было нечего.

— Ну что же, господа, — роль гонца, приносящего дурные вести была Вульфрику привычна и в чем-то даже близка. — Все мы понимаем, что Темного Властелина нужно найти и предъявить как можно скорее, пока он не восстановил силы. Первым делом предлагаю обследовать его логово.

Глава 3

— Ну, ни пуха ни пера, — пожелала Бефана.

— К демонам, — в унисон пробурчали Эрвин и Вульфрик.

Примерно туда они сейчас и направлялись.

Предыдущий час выдался достаточно бурным. Поскольку сотворить приличный портал оказалось не под силу даже Бефане, к кабинету Вайсермантеля, где стоял его личный стационарный телепорт, руководящий состав Содружества чародеев пробирался аки пьяный вор в ночи — короткими переползками по стеночке.

Там они распили припрятанное запасливым Эрвином бодрящее снадобье. По официальному рецепту. Там же прошли повторные дебаты, еще более оживленные и бестолковые, чем предыдущие. Вульфрик по-прежнему настаивал на скорейшем осмотре логова Темного Властелина.

— Куда он, по-твоему, мог отправиться зализывать раны? В императорский дворец?!

Оппозиция в лице Бефаны была с этим категорически не согласна.

— Да с чего ты решил, что он где-то там зализывает раны? Может его перепрятали, чтобы нас шантажировать, или еще что? — поинтересовалась она и вполне резонно предложила сперва восстановить хронологию событий и определить возможных подозреваемых.

В ответ Вульфрик не менее резонно указал на дефицит имеющегося в их распоряжении времени.

— Император ждать не любит. А ну как явится сюда? В саму башню, конечно, без разрешения войти не сможет, но стать лагерем рядом — вполне. Или ты собралась отвлекать его от цели визита своими прелестями.

Бефана насмешливо ухмыльнулась.

— Мне, по крайней мере, есть чем отвлекать.

Своей красотой она гордилась и для ее поддержания не брезговала ни чарами, ни алхимией.

Вайсермантель и Дрогенабхенгиге в обсуждении не участвовали. Эрвин, чувствуя шаткость своего положения, решил в назревающем скандале не отсвечивать. Все равно, у обоих предложенных решений были как плюсы, так и минусы. И минусов и там, и там лично он насчитывал больше. А Кендрик и вовсе задремал.

Противоборствующие стороны, наконец, сошлись на том, что нужно разделиться. Половина из них идет обыскивать Грозовую Башню Темного Властелина, потому что «это самое перспективное предположение, а значит нечего тянуть за хвост... кхм... кота, а то, чего доброго, действительно назад в пантеру превратится». Вторая половина оставалась в Приюте магии следить за порядком, успокаивать, если потребуется, Георга Пятого и прикидывать другие направления поисков, которые «безусловно понадобятся, когда вы вернетесь ни с чем».

Теперь причисленный к первой половине Эрвин с обреченностью наблюдал, как на стационарном телепорте (он же трюмо в углу) вызревал портал в логово Кемпферишеркатера. Сейчас он, как никогда, чувствовал себя старой развалиной. Трусоватой развалиной, если уж быть честным до конца. Будь он хотя бы на тридцать лет моложе, разве тряслись бы у него так поджилки? Размяк, обленился на руководящей должности...

Изредка Вайсермантель кидал завистливые взгляды, на остающихся в башне Кендрика и Бефану, и оценивающие — на своего компаньона Вульфрика. Тот держался молодцом, ничем не выдавая возможного страха. Конечно, со стороны и он, Эрвин, выглядит невозмутимым, после стольких-то десятилетий практики, но...

Но ни те уже у него годы, чтобы вот так, запросто, лезть навстречу опасности.

Сформировавшийся портал приветственно мигнул золотом. Эрвин с Вульфриком переглянулись.

— Очень долго шла третья фаза, — со знанием дела сообщил Вайсермантель. — Надо будет, как вернемся, проверить настройки.

— А чего ты хотел, — отозвался Шварцвальд. — Там же защита ого-го. Даже сейчас, когда сила Эдмонда заблокирована. Если, конечно, она заблокирована.

— Время, господа, — напомнила Бефана. — У нас его не так много, чтобы озвучивать прописные истины.

— Верно, — согласился Эрвин. — Идем?

Главный зачинщик экспедиции не сдвинулся с места.

— После тебя, — а голос дрогнул. Таки боится, засранец!

Вайсермантель вдруг отчетливо осознал, что если бы его не поймали «с поличным» около пустой клетки, ни о какой вылазке на вражескую территорию не могло быть и речи. Отправил бы вместо себя Бефану, Кендрика (вот уж с кем точно ничего не сделается), да хоть Его Величество Георга Пятого, но сам бы — ни-ни.

— Господа, — в голосе Бефаны сквозило нетерпение. — Не заставляйте меня заставлять Кендрика толкать вас в портал.

— Или мы можем все-таки найти исполнителя на стороне, — при звуках своего имени Кендрик мгновенно проснулся и в очередной раз продемонстрировал поистине магический дар: с лету включаться в беседу так, будто бы и не дрых. Эта способность, предмет зависти остальной части руководящего состава совета, не раз выручала его на всевозможных заседаниях:

— Как я и предлагал.

Дрогенабхенгиге действительно слегка поучаствовал в разработке плана действий, предложив по-быстрому найти, обработать и отправить на подвиг кого-нибудь не слишком сообразительного. Идея была неожиданно хорошей, но счет времени шел на часы, а найти и обработать кого-либо настолько по-быстрому они бы не смогли.

— Вы двое, — сурово вымолвил Вульфрик, явно желая оставить последнее слово за собой. — Будьте всегда на связи. И чтоб без глупостей.

У Бефаны задергался глаз, а Вайсермантель решил не оттягивать неизбежное. В конце концов, председатель он Совета Содружества или где? Да он этих котов с закрытыми глазами ловить может, будь они хоть сто раз Темные Властелины!

— Не отставай, — бросил он Шварцвальду, и шагнул в портал.

А то ведь с Кендрика действительно станется подтолкнуть.

И провалился во тьму.

***

— Неужели ушли? — проворчал Кендрик. — Я, было, подумал, что, чего доброго, действительно придется заталкивать их в портал. А мне сейчас нельзя перенапрягаться, я только что отравился.

— Не прибедняйся, — отмахнулась Бефана, шаря по ящикам вайсермантелевского секретера. — На тебе пахать можно. Да где же она?

— В нижнем левом ящике посмотри.

Бефана послушалась и извлекла на свет бутылку вишневой наливки.

— Хм, — высказалась она, примериваясь к содержимому. — Определенно в начале недели оставалось больше.

— Так заседание Белого ордена позавчера было, — Дрогенабхенгиге глядел на бутылку с вожделением, но Бефана выпускать ее из рук не собиралась. — Слушай, если ты ее поставишь, тебе легче будет искать, что бы ты там не искала.

— Ага, чтобы там через минуту вообще ничего не осталось.

— Да я, может быть о тебе забочусь, — изобразил обиду в лучших чувствах Кендрик. — Я ведь тебя не раз предупреждал о неизлечимости женского алкоголизма.

— Предупреждал не раз и не два, — хмыкнула Бефана. — Но у меня нервная работа, а кругом одни идиоты. К тому же, дорогой мой, открою тебе маленький секрет. Алкоголизм не лечится в принципе, именно поэтому разливать буду я. А ты сообразил бы бокалы, пока я ищу закуску.

— А чего ее искать-то? — Кендрик с трудом, но материализовал две кружки в цветочек. — Верхний ящик посередине.

— Надо же, и не лень ему постоянно перепрятывать, — Бефана извлекла из указанного места пастилу, жевательный мармелад и шоколадки в подарочной упаковке.

— Ага, все равно ведь находим.

Наконец, закуска была разложена, а «бокалы» наполнены.

— Ну, с наступающим.

Восстановление хронологии событий и выявление подозреваемых требовали определенного уровня комфорта.

Глава 4

Темнота была абсолютной, непроглядной, хоть глаз выколи… Какой там еще бывает темнота? А, не важно, главное, что ни демона не видать. Еще темнота почему-то казалась густой, обволакивающей, словно туман. Хотя кто знает, что за колдовство здесь творилось. Может, сам воздух тут уничтожает незваных гостей и от полного исчезновения Эрвина отделяют считанные секунды?..

Ну, уж нет, накручивать он себя не будет! Лучше спокойно разберется в ситуации.

Вайсермантель напряг все органы чувств. Было тихо, даже можно сказать, беззвучно. Воздух стоял спертый, затхлый, что, учитывая бурную деятельность Кемпферишеркатера вне дома, не удивительно. А вывалился Эрвин из портала на что-то мягкое и ворсистое, предположительно, на ковер.

Не самый худший расклад, значит можно перейти к более решительным действиям. Например, подняться на ноги. Что в последнее время стало процессом в достаточной степени трудоемким.

Эрвин как раз установил себя на четвереньки, когда где-то сзади послышался глухой удар.

Это могло быть все, что угодно: от внезапно материализовавшегося великана, или обитающего на далеком юге зверя под названием «слон», до магического передвижного пресса, или гигантской мухобойки. А, не суть важно, тут главное, сработать на опережение.

Что Вайсермантель и сделал. Он изящно развернулся (Пусть и на четвереньках, так даже удобнее) и запустил в неведомую угрозу своим фирменным заклинанием «Атака жар-птицы». В этот же момент неведомая угроза запустила в него фирменным заклинанием Вульфрика. Простеньким, но до отвращения эффективным.

***

Расследование нужно было с чего-то начинать. После небольшого совещания Кендрик и Бефана решили начать с начала, то есть с 18.00 вчерашнего вечера, отправной точки корпоратива. И не прогадали: более-менее одинаково им запомнились первые часа два.

Итак, в 18.00 кот совершенно точно был в клетке, а клетка — в темнице. Руководящий состав Содружества Чародеев убедился в этом лично, спустившись перед празднованием в эту самую темницу на проверку. Кот, как раз только что предпринявший очередную безуспешную попытку перехитрить сдерживающую его мощь сеть чар, оказался на диво словоохотлив, поэтому следующие минут сорок были потрачены на заковыристые переругивания. Стыдно сказать, но на этом поприще команда Эрвин-Вульфрик-Бефана потерпела сокрушительное поражение. Зато Кендрик остался от происходящего в полном восторге и даже сделал несколько пометок в своей записной книжке. На будущее.

В 18.50 замерзшие, голодные и морально уставшие верховные магистры добрались до банкетного зала. Там их ждали с нетерпением: подавать закуски планировалось вместе с официальным началом банкета. Жаль только с напитками до того же не додумались.

Зато речь Вайсермантеля — редкостное получасовое занудство — пошла на ура. Подчиненные одинаково радостно хлопали и свистели и на непосредственно поздравление с наступающим, и на неуклюжие шутки-прибаутки, и на упоминание последствий от столкновения с Темным Властелином.

Зато Вульфрик, Кендрик и Бефана повели себя образцово: заинтересованность на лицах, смех и хлопки строго в нужных местах. Авторитет — он штука такая, теряется на раз-два. Да и солидарность с коллегой никто не отменял. Старался человек, текст сочинял, потом еще раз десять переписывал, перед зеркалом репетировал. Им ли не знать, как тщательно Эрвин готовится к выступлениям перед большой аудиторией. Благо, способность не зевать в особо снонагоняющие моменты отлично вырабатывалась руководящей должностью.

Зато на традиционной речи магистра Нервезерфойглинга, казначея Содружества, можно было расслабиться. Отчего бы не расслабиться, если сам казначей, у которого была схожая с Эрвином проблема, но вот крепких Вайсермантелевских нервов не наблюдалось, активно расслаблялся в ожидании своей очереди и теперь двух слов связать не мог.

Впрочем, благодарная публика приняла выступление застенчивого магистра тепло. Когда еще, как не5 в предновогодней кутерьме, когда еще, как не в предновогодней кутерьме, встречать пространный доклад об убытках аплодисментами и тостами?

Одноко гвоздь официальной программы ждал впереди. Это было выступление магистра Хирнлозершписса, заведующего хозяйственной частью Приюта Магии. Этот вспомнить заготовленную речь, если таковая у него вообще была, даже не попытался, а сходу трубным басом затянул лирическую композицию «Полюбил я тебя в камышах», чем снискал заслуженные овации.

На этом, к счастью, официальная часть корпоратива завершилась. К столу подали долгожданные закуски, а всеобщим вниманием завладел нанятый вести вечер ярмарочный зазывала.

И вот тут в показаниях наметились расхождения.

***

— Немедленно убери от меня свою ощипанную курицу, — нарезая круги вокруг Эрвина, вопил Шварцвальд.

Вайсермантель, намертво сцементированный липкой, устойчивой к магии субстанцией ядреного розового колеру и с не менее ядреным клубничным ароматом, флегматично следил за перемещениями коллеги, насколько позволяла его теперешняя мобильность. Позволяла она не многое. Здесь и сейчас председатель Совета Содружества Чародеев прекрасно сознавал, что чувствует застрявшая в меду муха.

— Это не курица.

— Замечательно! А теперь убери ее, пока я не пустил ее на бульон!

— Сразу после тебя, — заверил приятеля Эрвин.

Эх, здесь бы подошел величественный кивок головой, или изящный приглашающий жест рукой, но чего нет, того нет. Все-таки заклятие-фиксатор выходило у старого засранца шедеврально. Простенькое но с подвывертом. Во-первых, его невероятно сложно нейтрализовать: субстанция формируется непосредственно вокруг жертвы и твердеет буквально за доли секунды. Во-вторых, избавиться от уже не раз помянутой всуе субстанции самостоятельно было попросту невозможно.

В битве Вульфрик — жар-птица уверенно лидировала последняя, используя свои стратегические преимущества, такие как клюв, когти и крылья, на все сто процентов. Удовольствие портило только то, что Вайсермантель не мог как следует поболеть за любимицу.

— Я из-за твоей пичуги не могу сосредоточиться!

— А я из-за твоей липкой дряни не могу пошевелиться!

Что тут скажешь, ситуация вырисовывалась из разряда «обнять и плакать». Эдмонд, небось — если он действительно где-то поблизости — со смеху покатывается.

Эта мысль отрезвила. Вайсермантель терпеть не мог выглядеть глупо, или смешно, а потому взял себя в руки и место событий осмотрел уже с точки зрения профессионала.

С точки зрения профессионала место событий выглядело уныло. Помимо вышеупомянутого пыльного ковра там присутствовали не менее пыльные одежный шкаф, стол, стул кресло и койка. Типичная гостевая комната Приюта Магии, в которой никто не живет.

Эрвин знал — да и все вокруг знали, достижение века, как-никак, без сарказма и преувеличения — что Кемпферишеркатер создал свою Грозовую Башню по образу и подобию Приюта Магии. Но вот чтобы настолько…

Оно конечно, с гостевой комнатой не сильно соригинальничаешь… Но уродливая ваза с сухоцветом на столе просто один в один.

Следящих чар или артефактов Вайсермантель не заметил и это хорошо: не придется объяснять императору, почему кот доставлен пред светлые очи в лопнувшем виде. Признаков ловушек и охранных чар — тоже. И вот это уже настораживало, если не сказать — пугало. Должно же хоть что-то да…

Так спокойно. Спокойно! Ты могучий чародей с многовековым опытом, Эрвин Вайсермантель, а не просто старая развалина с прогрессирующей паранойей! Соберись и будь профессионалом!

Вернуться в режим «профессионал, а не старая развалина» помогла нехитрая дыхательная гимнастика. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вот и отлично. Вот и… А все равно сглазил!

В тот самый момент, когда вайсермантелевский аутотренинг начал приносить робкие, незрелые плоды, Вульфрик на полном ходу вляпался в ловушку. Ту самую, отлично спрятанную, но существующую. Ух, у Эрвина аж от сердца отлегло. Он, превыше всего ценивший порядок и стабильность, любил, когда все идет своим чередом.

Произошло следующее: на очередном витке противостояния с жар-птицей Шварцвальд не вписался в поворот, врезался в стол и сбил вазу.

Возможно этот малосимпатичный, преисполненный казенного духа предмет был Эдмонду чем-то особенно дорог. Или же погрязший в военных действиях Кемпферишеркатер давно их не подновлял.

Так или иначе, не успела ваза с оглушительным грохотом разлететься на мелкие осколки, как раздался не менее оглушительный лязг, затем шипение, после чего гулкий басовитый рокот, в котором с трудом, но угадывался голос Кемпферишеркатера:

— Кто посмел незваным явиться в мои чертоги?

Вульфрик соображал быстро. Магистр Темного Ордена в три прыжка достиг плененного Вайсермантеля. Справедливо рассудив, что из того выйдет отличное укрытие.

— Не замечал за Эдмондом раньше такого вокального потенциала, — прокомментировал он. — Что делать-то будем?

— Что делать, что делать, — проворчал Эрвин. — Для начала освободи меня, умник!

— Легко сказать, твой дятел мне вздохнуть не дает! Скоро всю маковку насквозь пропалит!

Жар-птица действительно успешно переквалифицировалась в дятла и теперь с энтузиазмом молотила Вульфрика по лысине.

— Чем скорее сосредоточишься, тем скорее я избавлю тебя от пристального внимания Мони, — резонно ответил Вайсермантель.

Но добился от приятеля немного другой реакции:

— Моня? Ты называешь это пернатое чудовище Моней?

— Это все, что тебя сейчас интересует?! — взревел Вайсермантель. — Соберись немедленно! Или, клянусь, я буду называть Моней уже тебя!

Конец бессмысленной перебранке положил Кемпферишеркатер:

— Кто посмел незваным явиться в мои чертоги? Молите о пощаде, глупцы, ибо гнев мой страшен и неукротим!

Вот тут Шварцвальд — о чудо из чудес — чары свои развоплотил мгновенно. И никакая жар-птица ему больше не мешала.

Освобожденный Эрвин не отказал себе в удовольствии потратить несколько драгоценных секунд на разминание затекших конечностей. Все равно, кара за вторжение, какой бы она не планировалась, явно запаздывала. На самом деле, вайсермантелевские конечности не так и затекли, точнее, совсем не затекли, но Вульфрик и Моня явно нашли друг друга…

Затем отвернувшись от Вульфрика, скорее, для порядка, чем из предосторожности, воспроизвел быстрый пасс рукой и скомандовал:

— Моня, фу! Отставить! — и дисциплинированная жар-птица сразу же утратила к шварцвальдовской макушке всякий интерес.

Конечно, удобнее было бы настроить Моню исключительно на голосовые команды, но чем меньше уровней контроля, тем проще другому чародею подчинить магическое создание своей воле.

Вульфрик тем временем отдышался настолько, что нашел в себе силы истерически захихикать:

— Моня! Ну надо же! Сколько раз его видел, ни разу не подумал, что это Моня! Хотя раньше оно и выглядело попредставительней.

— Раньше и ты выглядел попредставительней, — огрызнулся Вайсермантель.

Нет, ну нашел же время и место! И главное явно специально потоптался на больной мозоли! Да, раньше Моня у него выходила размером с благородного кондора, а не с жалкую курицу. К тому же была значительно горячее и могла дыхнуть огнем. А еще трава была зеленее, деревья выше, а самого Эрвина не мучили артрит и подагра. Возраст — штука такая: он никого не красит и не прибавляет ни сил, ни здоровья. Тем более, что последние месяцы колдовать пришлось на износ… И Вульфрик, скотина такая, прекрасно все понимает, но вот не может не уколоть!

И вновь зарождающуюся ссору на корню прервал Кемпферишеркатер:

— Кто посмел незваным явиться в мои чертоги? Молите о пощаде, глупцы, ибо гнев мой страшен и неукротим! И тогда, быть может, я дарую вам скорую смерть!

Вайсермантель и Шварцвальд тут же забыли разногласия, стали спиной к спине и приготовились к огневому обстрелу. Или к дождю из валунов. Или, в принципе, к чему-нибудь.

— Моня, ищи источник звука, — скомандовал Вайсермантель.

Жар-птица изящно вспорхнула с кровати, где примерилась свить гнездо, и совершила неспешный круг почета по комнате.

Потом еще один, на пару сантиметров ниже. И еще один. И еще…

Вайсермантель почувствовал, что Шварцвальд хочет высказаться — вот прямо очень хочет — еще до того, как тот открыл рот. Открыл, закрыл, тяжело вздохнул, снова открыл, но сказал явно не то, что собирался первоначально:

— Магическое зрение ничего не дает.

Благодарный Эрвин поспешил поддержать деловой тон разговора:

— От поисковой паутины точно будет больше толку.

— Давай-ка в четыре руки. Так надежней.

У черной и белой магии куда больше сходства, чем кажется непосвященным. Да что там непосвященным, среди адептов обеих школ нередко встречались недалекие личности, всей душой верящие, что между ними и орденом-соперником непреодолимая пропасть.

На деле же и там и там движущей силой является внутренний магический резерв чародея. Принципы построения чар и там , и там, если не идентичны, то очень схожи. Ах да, и там , и там присутствуют как чары полезные, так и откровенно вредоносные.

И так ли важно, что адепты Белого Ордена аккумулируют и восполняют свой магический резерв с помощью солнечного света и состояния умиротворенности, в то время как адепты Черного Ордена используют для этих целей лунный свет и низменные страсти.

К чему этот сжатый, поверхностный пересказ вводной лекции по общей магии? А к тому, что, вопреки твердому убеждению вышеупомянутых зашоренных личностей, особых проблем при совместном плетении чар Эрвин и Вульфрик не испытывали. Да, требовалось больше усилий и концентрации. Ну, и учесть некоторые нюансы, куда без этого? Не так и сложно, тем более, что приятелям это было далеко не впервой.

Эдмонд Кемпферишеркатер когда-то давно — хотя какое там давно, всего-то лет сто пятьдесят назад — начинал как адепт Черного Ордена. Он не раз, и не два и даже не десять показывал себя прогрессивным, не боящимся экспериментов магом. Жутких экспериментов, надо сказать. Однако, похоже, что ретроградные представления о несовместимости черной и белой магии все таки нашли отклик в его душе. А как еще объяснить тот факт, что на финальном этапе плетения чар, он опять решил поупражняться в ораторском искусстве:

— Кто посмел незваным явиться в мои чертоги? Молите о пощаде, глупцы, и тогда, быть может, я дарую вам скорую смерть!

Нарочно сбил, паскуда!

— Тебе не кажется, что мы это уже слышали? — Вульфрик выразил мысль, которая уже некоторое время терзала обоих товарищей.

— Слово в слово, — нехотя признал Эрвин. — В разных комбинациях, но слово в слово.

Однако потребовались еще четыре повторения, штук двадцать поисково-магических экзерсисов и перевернутый шкаф, чтобы почтенные магистры более не могли отрицать очевидное: голос Кемпферишеркатера — всего лишь магическое приветствие.

Хитро выполненное, с дополнительно вплетенными чарами рассеивания внимания и беспричинного ужаса, но все-таки не более чем приветствие, просто в Эдмондовском стиле. У самого Вайсермантеля на входе в личные покои стояло подобное, разве что текст был менее кровожадным: «Будьте любезны, вытирайте ноги».

Одно радовало: кота в этой комнате совершенно точно не было. Иначе они бы его уже вычислили по оглушительному хохоту.

Эрвин и Вульфрик переглянулись. Сомнительная честь озвучить уже принятое, но от этого не менее неприятное решение выпала Вайсермантелю:

— Думаю, нам следует проверить другие комнаты.

Глава 5

Таскаться из комнаты в комнату и хором блеять «Кыс-кыс-кыс» было не особо продуктивно, но именно это они и сделали.

Хотя, почему непродуктивно-то? Если бы какой-нибудь идиот попытался с помощью этого самого «кыс-кыса» подозвать самого Эрвина, он бы отозвался уже ради того, чтобы набить подзывальщику морду. А Эдмонд Кемпферишеркатер вспыльчивей Вайсермантеля раз в десять.

А что дело продвигается медленно и муторно, ничего страшного.

Зато случись что, они будут во всеоружии. Застать врасплох двух человек в два раза труднее, чем одного, а от Эдмонда можно ожидать если не всего, то многого. Как и от эдмондовского жилища, даже если Кемпферишеркатера здесь таки нет.

Жилище, кстати, поисковую команду разочаровало. На первых парах, по крайней мере.

Потом-то страх вернулся, но поначалу… да, это определенно было разочарование. Когда почтенные магистры со всеми возможными предосторожностями выбрались из встретившей их комнаты, их взорам предстал коридор. Самый обыкновенный пыльный коридор с магическими, реагирующими на движение, светильниками, красными тиснеными обоями и ковровой дорожкой на пару тонов темнее. И никаких тебе ловушек, сторожевых сущностей, или еще чего.

В коридоре имелось множество дверей, за которыми — внезапно, ха-ха — множество комнат. Близнецов их посадочного плацдарма.

Сначала, конечно, товарищи заходили в каждую из них как к демону в пасть. То есть, первой на разведку запускалась Моня и только после сигнального курлыка внутрь в полной боевой готовности вваливались Вайсермантель и Шварцвальд.

После энной комнаты, конечно, бдительности и энтузиазма у них поубавилось. И знаете, что?.. А ничего. Ничего экстроординарного, или, наоборот, ожидаемого, так и не произошло.

И так двенадцать этажей.

О Грозовой башне Кемпферишеркатера ходило множество слухов, один фееричней другого. Но вот о том, что там феерически скучно, не говорил никто.

И это, как не странно, очень сильно било по нервам. Сильнее даже, чем если бы они преодолевали эти одинаковые пыльные красно-бордовые коридоры бегом, под шквалом проклятий, спасаясь от какого-нибудь плотоядного демона.

— Давай-ка еще раз проведем проверку на пространственно-временную петлю, — предложил Шварцвальд в середине двенадцатого коридора.

«3-2, засранец», — подумал на это Вайсермантель, но вслух сказал:

— Давай, лишним не будет.

Наличие пространственно-временной петли они проверяли уже четыре раза. Дважды по инициативе Эрвина, дважды — Вульфрика. И вот верховный магистр Черного Ордена не выдержал в третий раз. А ведь как упражнялся в остроумии — засранец, что с него возьмешь — когда Вайсермантель предложил это впервые в районе четвертого этажа.

Петля не обнаружилась. Снова. Как не обнаружились ни паразитическое субпространство, ни желудок огромного монстра, ни… да, в общем, ничего вредоносного.

С резиденцией Темного Властелина было что-то сильно не так. Помимо потрясающего сходства, по инженерно-магическим показателям, разумеется, с Приютом Магии, Грозовая Башня была чудовищно обыденной.

Тут стоит пояснить: в физическом мире и Приют Магии, и Грозовая Башня были именно башнями. Однако на каждом их этаже помещалось по карманному измерению, которому можно было придать любой вид.

Сотворить подобное невероятно сложно. Приют Магии в незапамятные времена создавали великие архимаги, основатели Содружества Чародеев, и знания, как именно они это сделали, давно и прочно утеряны. Однако Эдмонда, демонова перфекциониста, это не остановило.

Именно поэтому отсутствие хоть малейшего препятствия, хотя бы одной плохонькой, завалящей ловушечки в конце двенадцатого этажа вызывало уже не страх, а животный ужас. Вот-вот что-то должно было пойти сильно не так.

Именно с таким упадническим настроением приятели и отправились покорять тринадцатый этаж.

5.2

А на тринадцатом этаже стояла вода. Она занимала все пространство от пола до потолка, но хлынуть в открытую дверь попыток не предприняла, из чего почтенные магистры сделали вывод, что это не глобальный прорыв канализации, а особенности здешнего измерения.

— Пойдем внутрь, что ли? — предложил Вульфрик.

Особой уверенности в его голосе не звучало. Оно и понятно, явно ведь тоже чувствует, что «сильно не так» вполне может начаться сразу за порогом.

Почему? Да хотя бы потому, что у этой демоновой воды могут быть какие угодно свойства!

Да, конечно, диагностические чары, которых оба сотворили в избытке, опасности не выявляли. Упорно не выявляли.

По-хорошему, здесь не помешали бы забор образцов и лабораторные испытания. Точно, без лаборатории никак. Перед тем, как ломануться приключениям навстречу, не дурно бы провести полноценное исследование. Вайсермантелю вовсе не улыбалось на старости лет быть растворенным не пойми в чем.

Шварцвальду — он уверен — тоже. Просто этот хитровыдуманный тип не хочет вслух признавать очевидное, чтобы, в случае чего, вина за промедление легла целиком на Эрвина. Засранец.

Тут произошло кое-что непредвиденное. В воде образовалась воронка в человеческий рост, затем звонкий, если не сказать визгливый женский голос произнес:

— Ну, кто там топчется на пороге?! Нагнали мне волн! Заходите, раз пришли!

— Желание дамы — закон, — помертвевшими губами проговорил Вайсермантель и кивком указал резко сбледнувшему Вульфрику на воронку:

— После тебя.

Тот, к его чести, взял себя в руки молниеносно, горделиво расправил плечи и переступил порог. Эрвин после секундной заминки вслед за товарищем сделал шаг навстречу неизвестности. Потом еще один. И еще.

По мере их продвижения воронка углублялась, постепенно становясь полноценным коридором.

Навстречу неизвестности приятели выдвинулись во всеоружии. В огромных воздушных пузырях, из-за чего сторонний наблюдатель вполне мог провести аналогию с гигантскими хомячками. И с ветвящимися щупами диагностических чар наперевес.

Ни то, ни другое вроде как и не было нужно. Чары упорно не желали выявлять никакой опасности, да еще имели наглость утверждать, что здешний воздух пригоден для дыхания. Нет, они явно нуждались в корректировке.

И когда им навстречу величаво выплыла обладательница звонкого голоса, стало самую малость неудобно. Все-таки, выглядеть идиотами перед красивой эффектной женщиной, пусть даже она и сирена, удовольствие ниже среднего.

— Ну и кто вы такие будете? — поинтересовалась красавица, высунувшись в коридор-воронку по самый бюст. Внушительный бюст, надо сказать.

***

— Говорю тебе, это Аррогантербок перепил Хирнлозершписса, а не наоборот!

— Да нет же, Хирнлозершписс перепил, а Аррогантербок его потом перетанцевал.

Что конкурс скоростного винопития, что последовавший за ним конкурс плясок на столе, объективно говоря, гвоздем программы не были (Тут, правда, все сложно, кандидатов в «гвозди» программы у жюри в лице Кендрика и Бефаны было несколько. У каждого собственные), но минуту славы финалистам обеспечили.

— Нет, нет и нет! Аррогантербок перепил, а Хирнлозершписс перетанцевал. Это называется стратегическое отступление. Он, Хирнлозершписс, в смысле, поспорил с Нервезерфойглингом, что победит в конкурсе танцев.

— Да и демоны с ними тремя! Что там дальше было?

Дальше было много всего. Очень и очень много. Если бы не серьезный повод, Кендрик и Бефана получили бы немалое удовольствие, копаясь в местами противоречивых воспоминаниях прошлой ночи.

Впрочем, ответственность текущего мероприятия не уберегла приятелей от периодических отвлеченных рассуждений.

— Никогда бы не подумала, что магистр Лебкухенманн может так быстро бегать. При его-то… кхм… масштабах.

— Сама не заметила? Ладно-ладно, расскажу. Он заключил в свои сапоги элементалей воздуха, только распространяться об этом не любит. Поэтому пользуется редко, да и морочащие чары на сапогах стоят ого-го, заметить что-то можно только в момент активности элементалей, но вы то все вчера смотрели исключительно в бокалы…

— Как и ты дорогой. Зато теперь мне полностью понятно, как ему удалось сбежать от тебя десять лет назад, когда ты изобрел снадобье реактивной тяги. Вот ты гад, а мне ничего не рассказал!

— А я с уважением отношусь к чужим секретам, вот так-то! А снадобье, между прочим, так и осталось неиспытанным…

— Редкая удача.

— Ну да, ну да, кому нынче интересно движение магической науки вперед…

— Так на себе бы и испытал, двигатель несчастный. Глядишь, еще бы один доброволец появился.

— Да ладно… дела давно минувших лет… Лучше скажи, как это тебе удалось вчера обогнать Лебкухенманна в сапогах с активными элементалями?

— А вот это, дорогой, мой секрет, к которому ты относишься с уважением.

Выяснение обстоятельств двигалось сквозь дебри этих самых обстоятельств с трудом, однако невероятными мыслительными усилиями Кендрик и Бефана все же добрались до первой зацепки.

Кот появился в пиршеском зале около 2.15 утра.

Случилось это так. Хирнлозершписс решил повторить свой триумф в конкурсе винопития. Аррогантербок, в свою очередь, требовал реванша. Прочие магистры были уже слишком устали и порядком объелись, чтобы тягаться с этими мастодонтами на их поле.

Кому из двух соревновантов пришла гениальная идея посостязаться в винопитии с самим Эдмондом Кемпферишеркатером, все равно без дела в темнице пылится, ни Бефана, ни Кендрик вспомнить не смогли. Да и не так это и важно, главное, что пьяная общественность встретила предложение на ура.

***

Тут вскрылось еще одно неудобство шаров с воздухом: не было никакой возможности как хорошенько пнуть засмотревшегося Вульфрика, так и самому получить приводящий в чувства дружеский пинок. Вообще, приятели настолько настроились на смертоносные ловушки и жутких монстров, что явление красивой женщины повергло их в ступор.

Хотя, если на то пошло, сирены, пусть и считались разумной расой, всегда были не прочь угоститься представителем какой-нибудь другой разумной расы. Так что противоречий между ожиданиями и реальностью, в принципе, было не так и много.

Сирена, которой затянувшая пауза быстро наскучила, поспешила это умозаключение подтвердить.

— И чего молчим?! Языки попроглатывали?! — рявкнула она, кривя лицо в жутком, обнажающем мелкие острые зубы оскале. — Сейчас демона-охранника призову!

«С такими-то челюстями с демоном охранником можно не мучиться», — подумал Вайсермантель и поспешил отмерзнуть:

— Эрвин Вайсермантель, госпожа. Председатель Содружества Чародеев. А это мой коллега Вульфрик Шварцвальд, верховный магистр Черного ордена.

Эрвин покосился на Вульфрика. «Дорогой коллега», как всегда чрезвычайно подверженный чарам женского пола, так и не нашел в себе сил подобрать челюсть с пола и перевести взгляд чуть выше.

— Мы прибыли с целью осмотра и ревизии имущества Грозовой башни.

— Вот как, значит? — протянула сирена. — И не лень же вам в праздники.

— Что поделаешь, госпожа, служба, — скорбно склонил голову Вайсермантель. — А с кем имею честь?..

— Я госпожа Майерин, секретарь господина Кемпферишеркатера, — отчеканила серена.

— Вот как, — доброжелательно улыбнулся Вайсермантель. — В таком случае, не могли бы вы сейчас уделить нам немного времени?

— Если только немного, — неприязненно отозвалась госпожа Майерин — Мой кабинет прямо по коридору. Я буду через минуту.

Стоило ей скрыться из виду, Эрвин лопнул сначала свой пузырь, затем пузырь Вульфрика, после чего с неимоверным удовольствием зарядил товарищу смачного пинка.

5.3

Полегчало, но не сильно. «Прямо по коридору» Вайсермантель шел как… как… как на аудиенцию к Георгу Пятому с пустым кошачьим узилищем.

Нужно было собраться, а мысли прыгали с одного на другое. И, кажется, подскочило давление.

В попытке отвлечься Эрвин начал было смотреть по сторонам, но это оказалось плохой идеей. Нет, вид открывался великолепный. Все эти полипы, кораллы, разномастные пестрые рыбины. Где и когда еще на такое посмотришь? Правда, наслаждаться великолепным зрелищем здорово мешало понимание, что от утопления его отделяют только безупречные — как будто у этого засранца выходит по-другому — гостевые чары Кемпферишеркатера.

Хотя ладно, здесь он прибедняется: воздушный пузырь, если что, он вернет мгновенно.

Настроиться на грядущий разговор с сиреной тоже не получилось: сразу напомнила о себе тахикардия, да и ноги как-то разом ослабли. Определенно, долгое нервное напряжение не пошло на пользу его выдержке.

Тогда Вайсермантель решил просто топать вперед и выбросить все из головы, но и это не принесло желанного успокоения. На освободившееся место в мысли стали лезть какие-то мелкие, тривиальные, совершенно несвоевременные проблемки Содружества Чародеев. Как то: «Где взять финансировании на обновление общих алхимических лабораторий?», или «Как лучше организовать грядущий симпозиум, чтобы точно учесть все ошибки прошлых десятилетий?»

В общем, это было самое долгое «прямо по коридору» в жизни Эрвина.

Кабинет госпожи Майерин оказался пространством совершенно безводным. Выглядел он нарочито типичной миленькой дамской гостиной в фиолетовых тонах. С одной стороны вдоль покрытых светло-лиловыми кораллами стен от пола до потолка простирался секционный шкаф. С другой громоздились кресла, пуфы и диваны веселой розовой расцветки.

Присутствовала здесь в дальнем углу и рабочая зона с солидным дубовым столом и массивным черным кожаным креслом. Среди прочего нежного великолепия смотрелась она, мягко говоря, чужеродно.

Приятели облюбовали диван поближе к выходу. Чем-то значительным он от сотоварищей не отличался, просто расшатанной вайсермантелевской нервной системе там показалось чуточку спокойнее. Иррационально, но уж как есть. А еще рядом стоял резной журнальный столик.

Диван оказался на редкость удобным. Хотя после двенадцати этажей своим ходом многие горизонтальные поверхности внезапно становятся на редкость удобными.

На столике в художественном беспорядке возлежали дамские журналы, брошюры, вырвиглазные рекламные буклеты.

На всякий случай Эрвин осмотрел их, но ничего, заслуживающего более пристального внимания не обнаружил. Впрочем, на пошаговую инструкцию «Как пройти до Темного Властелина» он и не надеялся.

Сейчас важно было другое. Вульфрик, если судить по блаженной лыбе в полморды, до сих пор находился под впечатлением от прекрасной сирены.

— Подбери слюни, старый ты конь! — напустился на него Вайсермантель. — Ишь, растекся!

Вульфрик буркнул себе под нос что-то определенно нелицеприятное, однако действительно подобрался. Ну как… на пол шишечки.

— Возьми себя в руки! — не отставал Эрвин. — Ее нужно разговорить! Работенка как раз для тебя!

Тут стоит отметить, что Шварцвальд не только был сильнее подвержен женским чарам, но и сам пользовался у прекрасного пола несколько большим успехом, чем Эрвин.

Лет десять назад Вайсермантеля это еще задевало. Сейчас же — ох, молодость, где же ты — в глубине его души робко подняла голову надежда, что эта шварцвальдовская особенность пойдет на пользу делу.

— Разговорить не проблема, — сварливо отозвался Вульфрик. — Если она в принципе что-то знает.

За сварливостью явственно угадывались общие пораженческие настроения и неуверенность в себе, в частности.

—Не разговоришь, не узнаешь, умник! — рыкнул Эрвин.

Вот нашел же время! Как нужно, так его веслом не прошибешь, а тут растекся инертной, бесполезной жижей! Со злости Вайсермантель в момент поборол в себе нервозность и даже растолкал доселе мертвецки дрыхнущий боевой дух.

Ладно же! Теперь самое время пробудить его в приятеле!

Для начала Эрвин хорошенько его встряхнул. Вульфрика, в смысле, ну и окопавшийся где-то в его недрах боевой дух заодно.

— А в табло? — любезно поинтересовался мотыляющийся из стороны в сторону Шварцвальд.

— А силенок хватит? — проявил ответный интерес Вайсермантель. — А то тебе что-то в последнее время даже с дамой полюбезничать слабо…

— Смотри, Эрвин, как бы не пришлось за слова отвечать, — предостерег Вульфрик и, перехватив товарища за запястья, резким движением оторвал его руки от своей мантии.

Вот это уже лучше.

— А ты делом докажи, что я не прав! Она может появиться в любую секунду, сосредоточься!

Именно эту секунду госпожа Майерин выбрала, чтобы величественно вплыть в комнату. Вернее, войти.

Госпоже Майерин определенно шли туника и шаровары из легкой, струящейся ткани. Вайсемантель, конечно, немного по-другому представлял себе деловой стиль одежды, но кто он такой, чтобы указывать секретарю Темного Властелина, какого именно дресс-кода той придерживаться на рабочем месте. Многочисленные украшения мелодично звенели при ходьбе.

Наметанный глаз Эрвина сразу выхватил парные браслеты на предплечьях, помогающие сирене поддерживать человеческую форму — своими силами, видимо получалось недостаточно хорошо.

В случае чрезвычайной ситуации это могло стать козырем. А в том, что без чрезвычайной ситуации не обойдется, Вайсермантель практически не сомневался. Слишком уж старательно улыбалась совершенно точно не горящая радостью встречи госпожа Майерин. И этот поднос с чайным сервизом и вазочкой печенья у нее в руках…

У Вайсермантеля даже закололо в области печени — верный признак надвигающихся осложнений.

— Угощайтесь, господа, — госпожа Майерин водрузила поднос на стол.

Из носика чайника поднимался ароматный парок. Острые клычки в дружелюбном оскале сирены блеснули особенно ярко.

5.4

***

— И куда только Эрвин с Вульфриком смотрели? — сокрушалась Бефана.

— Известно куда, — хмыкнул Кендрик. — В стакан. Ну и в тарелку, конечно. И куда в этих дрыщей столько лезет.

— Настоящая пространственная аномалия — согласилась Бефана.

О том, куда в это время смотрели они сами, ни тот, ни другая предпочли не уточнять.

Зато в доселе пустом списке подозреваемых появился претендент номер один. Вернее, претенденты. Почтенные магистры так и не смогли определиться с подачи Аррогантербока, или Хирнлозершписса к увеселительным мероприятиям приобщили кота, поэтому на всякий случай внесли обоих.

— Тут вполне возможен преступный сговор, — справедливо заметила Бефана. — Виновны оба, пока не докажут обратное!

— Мне кажется, или это немного не так работает? — засомневался Кендрик.

— Тебе кажется.

Тем более, что с прочими подозреваемыми не клеилось. Вернее, в подозреваемые стоило бы занести абсолютно всех участников ночной гулянки. Каждый — а когда еще представится такая возможность — стремился выпить с котом, или поучаствовать в конкурсах, до которых общими уговорами снисходил кот.

Даже в конце концов установленное практически точное время исчезновения Кемпферишеркатера — 4.30 утра — следствию не помогло. Ну да, приблизительнов это время какой-то уникум (Уникумы?) предложил устроить скоростные поиски Темного Властелина. А для этого клетку с Темным Властелином следовало спрятать.

(Ай-ай-ай, и куда же Эрвин с Вульфриком смотрели?)

Кто именно взялся спрятать клетку, ни Кендрик, ни Бефана, вспомнить, даже приблизительно, так и не смогли. И даже торжественная клятва, про себя разумеется, больше в рот спиртного не брать, в обоих случаях делу не помогла.

Но список подозреваемых все же пополнился. На празднике выступал коллектив менестрелей «Волк и овца».

А что, торчали в Приюте Магии всю ночь, с Кемпферишеркатером возможность пересечься имели. Да и вообще, судя по физиономиям, те еще проходимцы.

Пригласить их решено было по результатам общего голосования. Молодая поросль была в полном восторге. Эрвин, Вульфрик, Кендрик и Бефана, как и прочие чародеи старшего поколения, конечно предпочли бы кого-то более консервативного, но денег на нескольких артистов в казне Содружества не было, а желание большинства есть желание большинства. Хотя кое-кто (Нервезерфойглинг) и предлагал переголосовать.

Именно поэтому в списке подозреваемых «Волки и овцы» значились следующим образом:

- Лысый, татуированный, который сипит;

- Патлатый, который рычит;

- Дрыщ с гитарой (2 шт);

- Барабанщик, волосы торчком

- Девчуля со скрипкой (она старалась)

Вот и что, скажите на милость, с этим делать?

5.5

— Вам не по нраву чай, господа? — любезно поинтересовалась сирена. — Предпочитаете, другой сорт? Или стоит предложить вам кофе?

— Напротив, госпожа Майерин, — с обезоруживающей искренностью заверил ее Вульфрик. — Отличный чай. Вот только никак не могу распробовать, какой это сорт.

Он, как и договаривались, взял на себя ведущую роль в разговоре, к чему подошел с привычной педантичной тщательностью.

«Отрава ядреная» — мысленно предположил Эрвин. Доказательств у него, конечно, не было, но проверять гипотезу на своей шкуре, как и на шкуре приятеля, он желанием не горел.

— Конечно, не можете. Вы ведь совсем не пьете, — попеняла сирена.

Разумеется, не пьют! Вчера уже пропили все, что можно! Только и осталось, что закинуться в логове врага непонятным отваром.

— Госпожа, как вы могли такое подумать, — скроил печальную моську Вульфрик и указал на практически пустую чашку. Вайсермантель синхронно продемонстрировал свою.

— О, тогда позвольте предложить вам добавку, — и госпожа Майерин быстро, так, что гости не успели даже рта открыть, снова наполнила чашки до краев.

Эрвин чуть не взвыл от досады. Ему, в теперешней неважной форме, стоило немалых усилий незаметно испарять жидкость без использования пассов, или вербальных формул. А теперь пожалуйста — начинай сначала.

Чаепитие выдалось поистине безумным.

— Берите печенье, господа, — напомнила сирена в тот самый момент, когда «господа» в очередной раз вхолостую приложились к чашкам. Чем почти было заставила сделать-таки настоящий глоток:

— Сама пекла.

И глянула эдак… внимательно-внимательно. Можно сказать, в самую душу. Вайсермантель даже заподозрил, что она давно раскусила их притворство и теперь знатно потешается.

Однако Вульфрика сбить с толку было не так-то просто:

— Дорогая моя госпожа Майерин, мы с Эрвином ни в коем случае не сомневаемся, что на вкус это печенье божественно, — заверил он с печальной улыбкой. — Однако мы оба пребываем в том печальном возрасте и состоянии здоровья, когда измена кашам на воде и паровым котлетам может иметь фатальные последствия. Так что даже не уговаривайте.

— Во как! — восхитилась витиеватостью слога сирена.

Разговор не клеился. В надежде расположить к себе даму, Шварцвальд решил зайти издалека. То есть с безопасных тем, как то: «природа», «погода» и «а у вас здесь уютно».

Вот на этом они уже вторую чашку и топтались.

Тихо звереющий Вайсермантель успел сполна прочувствовать смысл устойчивого выражения «часики-то тикают», а перевести беседу в плоскость кота все никак не получалось. Только и оставалось, что периодически кидать раздраженные взгляды на Шварцвальда — чеши ж ты языком продуктивней, старая ты сволочь — и чувствовать себя идиотом.

Но вот подошла к концу и вторая чашка, и над Эрвином не иначе как сжалилось само мироздание.

— Вы обязаны попробовать мой травяной сбор, господа, — не терпящим возражений тоном заявила сирена. — Такой больше ни у кого не найдете, мне присылает его подруга из королевства цветочных фей. Сейчас заварю и только попробуйте отказаться!

Это был шанс. Возможно, единственный. И Эрвин его не упустил.

— Никаких отказов, госпожа Майерин, как можно! Но пожалуйста, перед тем, как вы отправитесь готовить этот без сомнения божественный напиток, нельзя ли нам увидеть книги бухучета? Работа, увы, сама себя не сделает.