Тихое утро Банды

Глава 1

Тихое утро, или Операция "Зёрнышко"

Глава 1, в которой планируется завтрак, а не переворот

Утро в квартире номер сорок два начиналось с тишины. Идеальной, звенящей тишины, которая бывает только в шестом часу утра, когда солнце только-только золотит угол дивана, а человечество (в лице хозяйки Лены) ещё сладко посапывает в спальне.

Кот Барсик эту тишину обожал. Он любил её всей своей пушистой, девятикилограммовой тушей, потому что в тишине лучше всего спится. Особенно если ты спишь третий час подряд, уютно развалившись на самом центре только что выглаженного пледа, который хозяйка, наивная душа, оставила на кресле «подышать».

— Барррррсик, — раздался скрипучий, как несмазанная дверца, голос. — Ты слышал? Лена встала.

Барсик не открыл глаз. Он просто приоткрыл одно ухо, которое тут же заткнул лапой. Попугай Кеша, волею судьбы и болтливых генов, был воплощением утреннего хаоса. Он сидел на своей жердочке в клетке, которая стояла на тумбочке, и нагло пялился на кота своими бусинками-глазами.

— Я сплю, — коротко ответил Барсик. Лексикон кота был богат, но основными словами являлись «дай», «мясо» и «отстань».

— Не спишь! — заверещал Кеша. — У тебя усы дёргаются! Ты обдумываешь план. У тебя всегда усы дёргаются, когда ты воруешь из моей миски!

Барсик медленно, с королевским достоинством, приоткрыл один глаз. Хитрый, зеленый, с вертикальным зрачком, который сузился до состояния щелочки при виде наглой птицы.

— Во-первых, я не ворую. Я забираю на экспертизу подозрительные продукты, которые ты, Кеша, можешь есть абсолютно безнаказанно. Кукуруза? Пшено? Где витамины? Где мясо? Это птичье безобразие. Я спасаю твой организм, — Барсик зевнул, продемонстрировав розовую пасть и клыки, которые Кешу ни капельки не испугали. — А во-вторых, ты сам меня разбудил, так что теперь я официально не сплю, а значит, иду есть.

Он поднялся, грациозно потянулся, выгнув спину колесом, и направился к кухне. Кеша заёрзал на жердочке.

— Стой! Я знаю, что ты задумал. Сегодня Лена купила тот корм. В красной пачке. Птичий корм с сушёными бананами. Моя священная суббота!

Барсик остановился и посмотрел на попугая с выражением оскорблённой невинности.

— Кеша, ты меня в этом доме за кого держишь? За мелкого воришку? Я кот. Я — хранитель очага. И если в миске лежит что-то, что пахнет бананом, — это представляет угрозу моей кошачьей психике. А значит, угрозу всей квартире. Так что не мешай мне проводить дознание.

Он удалился на кухню, виляя хвостом, как знаменем победы.

На кухне было прохладно и пахло утренним кофе, который хозяйка, к сожалению, ещё не сварила. Но Барсика это не волновало. Его волновала красная пачка, стоящая на краю стола. Нет, не так. Его ВОЛНОВАЛА красная пачка, стоящая на краю стола. Она была почти у самого края. Он мог бы просто запрыгнуть на стул, оттуда на стол и… но это слишком просто.

Барсик был котом-интеллектуалом. Он сел на пол и уставился на пачку, как удав на кролика. Он гипнотизировал её целых три минуты. Пачка не падала. Тогда Барсик решил действовать по плану «Б»: штурм.

Разбег. Прыжок. Когти царапнули скатерть, и он оказался на столе, победно приземлившись прямо в пустую тарелку. Кеша, который наблюдал за этим из дверного проёма (клетку он открывал с поразительной ловкостью), залился стрекотом:

— Попал! Попался как мышь! Сейчас я всё расскажу Лене!

— Расскажешь, и я начну есть твой обычный корм без бананов, — прошипел Барсик, царапая зубами красный пакет. — Видишь этот пакет? Он вредный. Я его утилизирую. Из сострадания.

Но, как и у любого гениального плана, у плана Барсика был один маленький нюанс. Пакет был заклеен слишком хорошо. Барсик грыз его, пинал лапами, даже попытался скатить со стола, чтобы пакет упал и раскрылся. Пакет упал. Но не раскрылся. Он просто гулко шлёпнулся на пол, а вместе с ним, от резкого толчка, с края стола съехала и стеклянная сахарница, которая стояла рядом.

Хрусть!

Барсик замер. Кеша замер. Тишина в квартире стала уже не идеальной, а звенящей, как натянутая струна.

Из спальни донеслось:

— Кто там?! Барсик?! Кеша?! Я вас накажу!

Барсик молнией метнулся под диван. Кеша, недолго думая, влетел обратно в клетку и натянул клювом дверцу, сделав вид, что спал всё это время, а грохот — это, наверное, гром, или землетрясение, или, в конце концов, соседи.

Но Лена была не просто хозяйкой. Она была женщиной с хорошим слухом и интуицией, которая работала на уровне «Я знаю, что вы двое гадостей натворили». Она вышла на кухню в халате и мешковатых тапках. На полу лежал красный пакет, осколки сахарницы и два виноватых существа: одно (в клетке) слишком старательно делало вид, что чистит пёрышки, а другое (под диваном) слишком старательно делало вид, что его не существует.

— Барсик! — рявкнула Лена. — Выходи, я тебя вижу!

Из-под дивана донеслось глубокомысленное: «Мрррр?» — что на кошачьем означало: «Я здесь случайно, я ищу там пыль, я слышал, что пыль вредна, я её уничтожаю. А сахарница? Какая сахарница? Я не знаю этой женщины».

Вечером Лена убрала осколки, отчитала Барсика, который сидел с видом мученика, и отчитала Кешу, который с видом оскорблённой невинности повторил вслед за ней:

— «Вас накажу!» — проскрежетал Кеша. — «Будешь сидеть без мяса!»

Это было страшное пророчество, потому что именно так и случилось.

— Сегодня вы оба получаете только сухой корм и пшено, — торжественно объявила Лена, прикрепив на холодильник стикер с надписью «Грабителям бананов и сахара — вход воспрещён». — Никаких вам вкусняшек. Никакого тунца. Никаких сушёных фруктов. Сидите и думайте над своим поведением.

Барсик вздохнул так тяжело, что с подоконника чуть не слетел фикус. Кеша, сидя на своей жердочке, злорадно зашептал:

— Видишь? Видишь, обжора? Я тебя предупреждал! Теперь мы оба сидим на голодном пайке из-за твоих амбиций!

— «Мы»? — фыркнул Барсик, не повышая голоса, чтобы Лена не услышала. — Это был не мой план. Это была операция прикрытия. Если бы ты не орал про бананы на весь дом, я бы действовал аккуратнее. Ты — главный шумовой фактор, Кеша. Ты — сирена в перьях.

— Сирена?! Да я — гений коммуникации! — возмутился попугай. — Я тебя предупреждал, что Лена проснётся! Я — твой ангел-хранитель! А ты, пушистый диванный танк, проигнорировал меня!

— Ангел-хранитель, который жрёт мою колбасу, когда я сплю, — буркнул Барсик, зализывая лапу. — Хорошенькая охрана.

Тут Лена, проходя мимо, заметила, что они опять о чём-то бурно переругиваются, судя по интонациям «мяу» и «чирик».

— А ну тихо! — прикрикнула она. — Оба! Отправлю вас в разные комнаты!

Барсик и Кеша замолкли. Кот взирал на хозяйку с бездной кошачьего презрения, смешанного с любовью. Попугай нахохлился и выдал:

— «Барсик, ты плохой»! — это была фраза из лексикона Лены, которую Кеша запомнил для особо торжественных моментов.

Барсик только скосил глаза на птицу.

— Слышь, пернатый, — прошептал он одними губами. — Если ты ещё раз повторишь за ней, я начну есть твои жердочки. Тебе не понравится, как я заточу об них когти.

Кеша, в свою очередь, прошептал:

— А я научусь говорить «Барсик хочет в ванну». И каждое утро, когда Лена будет собираться на работу, я буду орать это. И ты будешь купаться. Каждое. Утро.

Наступила гробовая тишина. Это был стратегический паритет. Два врага, скованные одной цепью обстоятельств, отсутствия бананов и сахара, смотрели друг на друга.

Ночь опустилась на квартиру. Лена уже спала, укрывшись пледом. Кеша дремал, прикрыв глазки, но клюв его был полуоткрыт — он пережёвывал обиду. Барсик лежал на диване, глядя в темноту и обдумывая стратегию мести. Но месть мести рознь.

Он посмотрел на тумбочку, где стояла клетка. Кеша был мелким, шумным, вредным, но… он был частью стаи. Своим, родным, пусть и бесячим.

— Кеша, — тихо, почти мурлыкнул Барсик. — Ты спишь?

— Нет, — пискнул попугай из темноты. — Я думаю о бананах. Мне снится, что я их ем… а просыпаюсь — и ем пшено.

— Слушай, — Барсик поднялся и подошёл к клетке. — У нас общий враг — эта красная пачка. Она закрыта. Но завтра Лена уйдёт на работу в девять. Я слышал по телефону. У неё важная встреча. Она забудет убрать её со стола.

— И что? — Кеша оживился. — Ты опять её уронишь? И меня опять накажут?

— Нет, — гордо произнёс Барсик. — На этот раз мы будем действовать командой. Я сталкиваю пакет, ты своим клювом открываешь застёжку. Мы делим трофеи поровну: я беру один кусок банана себе, два тебе… как зёрна.

Кеша задумался. Мысль о том, что он будет не просто жертвой кошачьей алчности, а соучастником, грела его птичью душу.

— А если она узнает? — спросил он.

— А если она узнает, что её попугай — гений взлома, а её кот — гений планирования, она будет нами гордиться, — философски заметил Барсик. — Или убьёт. Но в любом случае, это будет весело.

Кеша хитро прищурился.

— Договорились. Но я первый буду чистить клюв после трапезы.

— Договорились, — вздохнул Барсик, мысленно уже прикидывая, как он «случайно» съест лишний кусочек, когда Кеша отвлечётся на собственное отражение в чайнике.

Они легли спать: два заговорщика, два врага, два друга. В голове у каждого уже созревали планы на утро. Планы, которые, вне всякого сомнения, должны были окончиться очередным разбитым сервизом, воплями Лены и лишением лакомства на следующую неделю.

Но как говорил Барсик, запоминая на ночь мудрость своего кошачьего рода: «Лучше съесть один кусочек банана и быть пойманным, чем всю жизнь есть пшено и быть честным».

А Кеша, засыпая, уже репетировал фразу, которую он скажет Лене завтра, когда они оба будут сидеть в углах: «Это не я, это Барсик! Всё Барсик!».

Им было о чём поговорить завтра. А значит, утро обещало быть… очень тихим, ровно до того момента, пока не раздастся первый хруст сахарницы.

Ночь в квартире номер сорок два прошла тревожно. Барсику снились бананы. Огромные, жёлтые, они плясали вокруг него хороводом, дразнили его своими хвостиками и пели противными голосами: «Ты нас не достанешь, ты нас не достанешь, потому что ты — толстый кот!» Барсик просыпался в холодном поту, точнее, в холодной шерсти, несколько раз, нервно облизывал лапу и снова засыпал.

Кеша, в свою очередь, не спал почти всю ночь. Он репетировал. Он сидел в своей клетке с закрытыми глазами и прокручивал в голове сценарий завтрашнего ограбления, как заправский налётчик из старого кино. Он даже придумал кодовые имена: Барсик будет «Тяжёлая Артиллерия», а он сам — «Клюв-Невидимка».

— Тяжёлая Артиллерия! — прошептал Кеша в темноту. — Ты спишь?

Из глубины дивана донеслось сонное, недовольное:

— Мррр… если я не сплю, то я не Артиллерия, а Миномёт Отмщения. Отстань.

— Просто проверяю связь, — чирикнул Кеша. — У нас всё по плану. Я поднимаю тревогу, когда Лена уходит. Ты ждёшь тридцать секунд. Потом прыжок. Потом я — клюв. Потом — банан.

— Ты слишком много говоришь, — проворчал Барсик. — Воры не говорят. Воры действуют. Помни: сначала я, потом ты. И никаких криков «Попался!» на полпути, понял?

— А если я увижу муху? — засомневался Кеша. — Если я увижу муху, я должен её съесть. Это инстинкт. Это выше меня.

— Увидишь муху — я тебя съем, — коротко ответил Барсик. — Вместе с мухой. В качестве компота. Теперь спи.

Кеша обиженно фыркнул, но замолк. В конце концов, план был хорош. А мухи… ну, мухи подождут. Бананы важнее.

Утро наступило с первым лучом солнца, который противно засветил прямо в глаза Барсику. Кот скосил глаза на часы. Семь тридцать. Лена уже гремела на кухне посудой, что-то напевала и, судя по запаху, варила себе кофе. Барсик принюхался. Запах кофе смешивался с запахом… банана! Она открыла пачку!

— Кеша! — прошипел Барсик, не поворачивая головы. — Она открыла пачку! Она балуется с нашим трофеем!

— Я вижу! — возбуждённо затрепетал Кеша. — Она положила кусочек в свою тарелку! Святотатство! Это наш банан!

— Тихо, — Барсик прищурился, превращаясь в хищника. — Она же не всё съест. Она положит остатки обратно. Наша задача — дождаться, пока она закроет дверь.

Лена, ничего не подозревая, позавтракала, накрасилась, надела пальто и, как обычно, перед уходом строго оглядела комнату.

— Барсик, Кеша, — сказала она, глядя на них с высоты своего человеческого величия. — Веду себя хорошо. Никаких драк, никакого воровства. Если я узнаю, что вы опять устроили погром, я куплю вам не красную пачку, а зелёную. С сельдереем. Всё понятно?

Барсик демонстративно зевнул, показав, что он вообще не понимает человеческой речи, потому что он — дикий зверь, и ему плевать на сельдерей. Кеша вежливо чирикнул:

— «Всё понятно, Леночка!» — это была фраза, которую он выучил специально для таких случаев. Лена умилилась.

— Вот молодец, Кеша. Хороший мальчик. А ты, Барсик, смотри у меня.

Она щёлкнула замком, и дверь захлопнулась.

Наступила та самая тишина, которую Барсик так любил. Но сегодня это была не тишина покоя. Это была тишина перед бурей. Или перед бананом.

— По моей команде, — скомандовал Барсик, поднимаясь с дивана и потягиваясь так, что хрустнул позвоночник. — Кеша, открывай клетку.

— Открыто! — Кеша уже сидел на верхней жердочке своей клетки, дверца распахнута настежь. — Я готов! Клюв наточен! Глаза горят!

— Не горят, а блестят. Ты не пожарный, ты — соучастник, — поправил Барсик, крадучись направляясь к кухне. Его шаги были бесшумны, как у призрака. Он двигался вдоль стены, прижимаясь к плинтусу, обходя опасные зоны — скрипучую половицу возле тумбочки и любимый Ленин коврик, который он ненавидел, потому что тот постоянно скользил.

Кеша следовал за ним по воздуху, летя низко, почти касаясь пола крыльями. Это был их десант. Отряд «Жёлтая молния».

— Она оставила пачку на столе, — прошептал Кеша, зависнув над кухонным столом. — Видишь? Застёжка открыта! Она даже не закрыла её! Эта женщина — просто подарок судьбы!

— Не каркай, — одёрнул его Барсик, запрыгивая на стул. — Сейчас. Внимание. Я прыгаю на стол, ты — следом. Я придерживаю пачку лапой, ты вытаскиваешь кусочек. Один кусочек. Не два. Один. Чтобы не было заметно.

— А если она считает? — засомневался Кеша.

— Она не считает, она — гуманитарий, — уверенно заявил Барсик. — Она даже сдачу в магазине не проверяет. Прыжок!

И Барсик прыгнул. Он приземлился на стол с грацией тяжелого бомбардировщика. Стол качнулся, но устоял. Кеша спикировал сверху и приземлился прямо рядом с пачкой. Они замерли на секунду, глядя друг на друга. Заговорщики.

— Бери, — прошептал Барсик. — Я держу пачку.

Кеша сунул клюв в отверстие. Он шарил там, пытаясь ухватить кусочек, но кусочек был слишком большой, а отверстие слишком маленькое. Кеша дёрнул, пачка сдвинулась с места. Барсик прижал её лапой. Кеша дёрнул сильнее. Пачка накренилась.

— Осторожно! — зашипел Барсик. — Не тряси, как погремушку!

— Она застряла! — возмутился Кеша. — Это не банан, это каменный век! Там сушёная окаменелость!

— Тогда вытаскивай всю пачку! Давай свалим её на пол, я открою когтями!

Это был роковой момент. Как только Барсик отпустил пачку, чтобы помочь Кеше, пачка, подчиняясь законам физики и подлости, съехала с края стола. Но на этот раз Барсик был готов. Он молниеносно подставил лапу, пачка плюхнулась ему в подушечки. Барсик замер с торжествующей улыбкой.

— Есть! — прошептал он. — Я — гений!

— Ты — тяжеловес, а не гений, — фыркнул Кеша, подлетая к пачке на полу. — Давай, разрывай!

Барсик полоснул когтями по застёжке. Застёжка, которая не поддавалась его зубам вчера, сегодня, после того, как Лена её открыла, сдалась сразу. Пачка раскрылась, и по кухне разнёсся аромат сушёных бананов, сушёных яблок и прочих птичьих радостей.

— Победа! — заверещал Кеша, ныряя внутрь пачки с головой.

— Тихо! — Барсик запихнул в пачку лапу и вытащил один крупный кусок банана. — Один кусок — мне, остальное — тебе. Договор есть договор.

— Ага, — Кеша уже жевал, не поднимая головы. — Конечно. Ага.

Барсик с блаженством отправил кусок банана в рот. Это был рай. Это был нектар. Это была та самая награда, ради которой стоило рисковать девятью жизнями, репутацией и будущими вкусняшками. Он закрыл глаза от удовольствия.

А потом он открыл их. И увидел, что Кеша, вместо того чтобы есть свой банан, вытащил из пачки огромный, жирный кусочек сушёного яблока и, глядя прямо в глаза Барсику, с хрустом сожрал его. И тут же полез за вторым.

— СТОЙ! — заорал Барсик. — Это моя доля! Это была моя доля за то, что я — Тяжёлая Артиллерия!

— Ты получил свой банан! — нагло заявил Кеша, набивая зоб яблоком. — А это — яблоко. Мы не оговаривали яблоки. Яблоки — это бонус. За моральный ущерб от вчерашнего наказания!

— Ты… ты… маленький пернатый мошенник! — взревел Барсик. — Сейчас я тебя проучу!

Он бросился на попугая, но Кеша был проворнее. Он взлетел на шкаф, держа в клюве ещё один кусок яблока, и оттуда, с высоты, крикнул:

— Догони, пушистый танк! Догони!

Барсик в ярости махнул лапой, опрокинув пачку. Птичий корм рассыпался по полу цветным ковром. Кеша, увидев это, издал боевой клич и спикировал вниз, хватая зёрна прямо на лету. Барсик, забыв о благородстве, начал нюхать пол, пытаясь найти хоть один уцелевший кусочек, который он мог бы присвоить себе.

В этот момент в замке повернулся ключ.

Лена, как оказалось, забыла телефон. Она вернулась через семь минут, а не через восемь часов. Это была катастрофа. Она открыла дверь и застыла на пороге.

Картина маслом: по всей кухне разбросан птичий корм, на полу — распотрошённая красная пачка, на столе — следы банановых остатков, на шкафу — нахохлившийся попугай с набитым зобом и виноватым видом, а в центре этого апокалипсиса — кот Барсик, сидящий в позе сфинкса и делающий вид, что он вообще только что проснулся и ничего не видел.

— Я… я… — Лена не могла подобрать слов. — ВЫ!!! Это что такое?!

Барсик поднял на неё невинный взгляд и выдал самое жалобное «Мяу» в своей жизни. Это мяу означало: «Это не я, это он, я пытался остановить его, но он, коварная птица, обманул меня и направил на путь беззакония». Кеша, услышав это, картинно перевернулся на спинку и заверещал:

— «Это не я! Это Барсик! Барсик плохой!» — он повторял фразы, которые Лена использовала вчера, и делал это с таким энтузиазмом, что даже Барсик закатил глаза.

— Молчать! — рявкнула Лена. — Я всё видела! Вы двое — банда! Организованная преступная группа! Вы опять устроили здесь банановое побоище!

Она схватила Барсика за шкирку (процедура унизительная, но, к сожалению, привычная) и отнесла его в угол, а Кешу водрузила обратно в клетку, предварительно отобрав у него зажатую в лапке кукурузину, которую он успел стащить в процессе истерики.

— Оба сидите! — заявила она. — Вы лишаетесь не только вечернего лакомства, но и завтрашнего! И послезавтрашнего! Я думала, вы поумнели после вчерашнего, но вы…

Она посмотрела на разгром и тяжело вздохнула. Потом достала веник и стала подметать рассыпанный корм. Кеша смотрел на это с ужасом. Барсик — с философским спокойствием.

— Ну что, пернатый, — прошептал Барсик из своего угла, когда Лена вышла выбросить мусор. — Доволен? Своей жадностью ты опять посадил нас на голодный паёк.

— А ты не лезь на моё яблоко, если не хочешь проблем, — огрызнулся Кеша. — И вообще, мне повезло, что я успел наесться. Я теперь сытый, и мне всё равно.

— А мне не всё равно, — мрачно сказал Барсик. — Я хочу есть. Я — большой кот, мне нужно много энергии.

— Энергии у тебя и так на троих, — усмехнулся Кеша. — Мог бы и посидеть на диете.

Тут вернулась Лена. Она поставила перед ними две миски: Барсику — сухой корм, который он ненавидел до скрежета зубов, Кеше — пшено, которое он ел только с полным отсутствием энтузиазма.

— Кушайте, гастролёры, — буркнула она и ушла в комнату, хлопнув дверью.

Наступила тишина. Барсик подошёл к своей миске, понюхал корм и отвернулся.

— Не хочу.

— А я хочу, — вздохнул Кеша, ковыряя пшено клювом. — Но не это. Я хочу то, что на шкафу. Там ещё остался один кусочек яблока, я видел.

— Где? — Барсик оживился.

— На шкафу, за фикусом. Он упал, когда я летел. Забыл там.

Барсик поднял голову. Шкаф был высоким. Но у него была идея. Новая, свежая, гениальная.

— Слушай, — сказал он, подходя к клетке. — Мы можем достать его. Ты летишь, берёшь, приносишь. Я съедаю половину, ты — вторую.

— И опять меня обманешь? — фыркнул Кеша.

— Я честный кот, — гордо ответил Барсик. — Сегодня я был жаден, но я раскаялся. Я даю тебе слово. Моё кошачье слово. Оно твёрже, чем когти.

Кеша задумался. Слово Барсика — это была вещь непостоянная, но предложение было заманчивым. Он посмотрел на дверцу клетки. Лена, в спешке, забыла её закрыть на защёлку. Она просто притворила дверцу. Игра снова начиналась.

— Хорошо, — прошептал Кеша. — Но на этот раз я командую. Я — «Главный Клюв», ты — «Поддержка». Я лечу, хватаю яблоко, бросаю тебе. Ты ловишь. Потом делим. Не подведи, Артиллерия.

— Не подведу, — прошептал Барсик, и его зрачки расширились от предвкушения. — Вперёд, пернатый!

Кеша тихонько, с невероятной осторожностью, приоткрыл дверцу клювом. Она не скрипнула. Он выскользнул в комнату, сделал круг над диваном и спикировал на шкаф. Яблоко лежало прямо за фикусом, у стенки. Кеша ухватил его, это оказалась целая долька, и, ликуя, бросил её вниз. Барсик, демонстрируя чудеса координации, подпрыгнул и поймал дольку в воздухе.

— Есть! — торжествующе сказал он. — Я поймал! Теперь делим!

Он аккуратно положил дольку на пол и, сделав честное лицо, оторвал клювом ровно половину.

— Это тебе, — сказал он, пододвигая кусок к лапам Кеши. — Ешь.

Кеша, не веря своей удаче, накинулся на яблоко. Барсик тоже съел свою половину. Им было хорошо. Вкус победы, смешанный с вкусом запретного плода, был сладким.

И тут открылась дверь комнаты. Лена вышла за стаканом воды и застала их на месте преступления. Кеша с яблоком в клюве, Барсик, облизывающийся с видом счастливого идиота.

Она не сказала ни слова. Она просто посмотрела на них. Тем взглядом, который пронизывает насквозь и заставляет съёжиться даже таких великих преступников, как Барсик и Кеша. Потом медленно подошла, забрала остатки яблока (которого, по счастью, почти не осталось), взяла Кешу в руки, посадила в клетку и защелкнула дверцу на два замка. Барсика она просто взяла за шкирку и поставила перед носом на табуретку, лицом к стене.

— Вы стоите здесь до утра, — сказала она. — И думаете о том, что такое «доверие». Можете забыть про яблоки. Можете забыть про бананы. Будете есть овсянку. Я куплю овсянку. Только овсянку. Честное слово.

И она ушла. На этот раз — спать.

Барсик сидел на табуретке, глядя в стену. Кеша сидел в клетке, глядя на Барсика. Они молчали. Потом Барсик тихо, едва слышно, прошептал:

— Кеша?

— Что? — так же тихо ответил попугай.

— Это была лучшая ночь в моей жизни, — сказал Барсик. — Даже с учётом овсянки.

Кеша на секунду задумался, а потом выдал:

— «Я тебя люблю, Барсик»! — фраза, которую он слышал от Лены по телефону. Но в этот раз она прозвучала искренне.

Барсик фыркнул, но в темноте никто не увидел, как дрогнули его усы — то ли от смеха, то ли от умиления.

Завтра у них был новый день. А значит, новый план. И хотя планы всегда шли наперекосяк, именно в этом была вся прелесть их странной, шумной и невероятно забавной жизни.

Глава 2 . Операция «Чужак в стае»

Или Как Барсик и Кеша оценивали Андрея...

Утро в квартире номер сорок два началось не с тишины. Оно началось с паники.

Лена носилась по квартире, как фрегат на учениях, раскидывая вещи с той грацией, с которой обычно тонут пассажирские лайнеры. Из спальни доносился звук открывающегося и закрывающегося шкафа — ритмичный, как барабанная дробь перед атакой. Из ванной — фырканье и шипение лака для волос, что в совокупности напоминало работу паровоза на крутом подъёме.

Барсик, девятикилограммовый цензурный орган квартиры, лежал на подоконнике и с видом философа-стоика наблюдал за этим безумием. Он уже понял: сегодня обычный распорядок дня нарушен. Это означало одно — гость.

— Кеша, — не поворачивая головы, произнёс Барсик. — Докладывай обстановку.

Кеша, сидевший в клетке с таким видом, будто его лично оскорбили самим фактом существования утра, возмущённо дёрнул хвостом (хотя у попугаев хвосты совсем другие, но Кеша считал, что у него именно хвост, и настаивал на этом).

— Обстановка тревожная! — затараторил он. — Лена надела синее платье! Синее, Барсик! Ты понимаешь, что это значит?

— Это значит, что у неё свидание, — лениво протянул Барсик. — Или собеседование. В её случае — скорее всего, первое.

— Свидание! — взвизгнул Кеша, начиная раскачиваться на жердочке. — К нам в стаю приводят чужака! Самца! Конкурента! Он будет есть нашу еду! Он будет занимать её колени! Он будет… он будет…

— Гладить тебя по голове, — закончил Барсик. — Успокойся, пернатый. Сначала нужно провести разведку.

— Какую ещё разведку?! — Кеша так сильно затрепыхался, что из клетки посыпались зёрна. — Я предлагаю немедленную атаку! Я кричу «Кус-кус-кус!», ты прыгаешь на люстру, мы создаём хаос, он убегает в ужасе! Классическая тактика!

— Классическая тактика, — вздохнул Барсик, — привела нас к тому, что мы сейчас сидим на пшене. Садись. Слушай план.

Барсик спрыгнул с подоконника и, грациозно извиваясь, как змея в рекламе шампуня, подошёл к клетке.

— План такой. Во-первых, мы не паникуем. Во-вторых, мы наблюдаем. В-третьих, я оцениваю его по трём критериям: пахнет ли он кошачьим кормом (это значит, у него уже есть кот, и мы — запасной вариант), боится ли он меня (трус нам не нужен) и есть ли у него в карманах вкусняшки (это уже стратегический интерес). Если он пройдёт все три пункта — возможно, мы его примем. Если нет — ты включаешь режим «сирена в перьях», и мы его выживаем.

— А если он принесёт вкусняшки, но при этом будет трупом? — деловито уточнил Кеша.

— Тогда мы съедим вкусняшки, а труп… ну, труп Лена сама вынесет. Это её забота.

Кеша одобрительно чирикнул. План ему нравился. В нём было всё: и тактика, и стратегия, и гастрономия.

В этот момент из спальни вышла Лена. Она выглядела так, будто только что сошла со страниц журнала «Домашний очаг», но с поправкой на то, что страницы эти горели. Платье синее, туфли на каблуках, которые она надевала ровно один раз в год (на корпоратив), волосы уложены, макияж — безупречен. Она остановилась посреди комнаты, глубоко вздохнула и посмотрела на своих питомцев.

— Так, — сказала она голосом, который не терпел возражений. — Вы слышали меня? Сегодня вечером приходит Андрей. Это… это важный человек. Очень важный. Поэтому ведём себя прилично. Никаких драк. Никаких воровства. Никаких… — она запнулась, вспомнив вчерашний банановый погром, — никаких банановых инцидентов.

Барсик зевнул, демонстрируя полное презрение к человеческим драмам. Кеша, напротив, навострил перья.

— Андрей! — прошептал он Барсику. — Его зовут Андрей! Записываю в досье!

— Молчи, — шикнул Барсик. — Слушаем дальше.

— Андрей — хороший человек, — продолжала Лена, обращаясь уже не к животным, а к самой себе, пытаясь поверить в собственные слова. — Он добрый. Он любит животных. Он… он не будет вас обижать.

— Она врёт, — мгновенно определил Барсик. — Она сама не знает, любит ли он животных. Она надеется.

— Надежда — это последнее, что умирает, — философски заметил Кеша. — После неё умирает сухой корм в миске.

Лена, не слыша их диалога, подошла к Барсику и погладила его по голове. Барсик, преодолевая врождённое достоинство, позволил себе быть поглаженным. Даже мурлыкнул — для виду.

— Ты хороший мальчик, — прошептала она. — Ты же хороший мальчик, да?

— Я — воплощение кошачьего совершенства, — мысленно ответил Барсик. — Но да, гладь дальше.

Затем она подошла к клетке Кеши. Попугай, почувствовав момент, вытянулся во весь рост и торжественно произнёс:

— «Здравствуй, Леночка!»

Лена улыбнулась.

— Здравствуй, Кеша. Хороший мальчик. Веди себя хорошо, ладно?

— «Ладно, Леночка!» — отрапортовал Кеша.

Лена вздохнула, посмотрела на часы и ахнула.

— О боже! Пятнадцать минут! Я не успела приготовить ужин!

Она метнулась на кухню, и через секунду оттуда донёсся звук падающей кастрюли, ругательство (тихое, но очень выразительное) и шипение масла на сковороде.

Барсик и Кеша переглянулись.

— Пятнадцать минут, — повторил Барсик. — У нас есть пятнадцать минут на подготовку. Кеша, твоя задача — занять наблюдательный пост на шкафу. Оттуда видно вход, диван и кухню. Ты будешь моими глазами.

— А твоя задача? — спросил Кеша, уже взлетая на верхнюю жердочку.

— Моя задача, — мрачно ответил Барсик, — это занять позицию на диване. Я буду его телом. Если что — я его съем.

— Ты не можешь его съесть! — ужаснулся Кеша. — Он большой!

— Я кот. Я могу всё. Особенно если он пахнет вкусно.

Кеша возмущённо зачирикал, но спорить не стал. Он знал: когда Барсик говорит «я его съем», это значит «я его оцениваю». А когда Барсик говорит «я его оцениваю» — это значит «я его съем». Разница была лишь в том, насколько быстро.

Ровно через четырнадцать минут и тридцать семь секунд (Барсик считал по секундам, потому что он был педантом) в дверь позвонили.

Лена, вытирая руки о полотенце, подлетела к двери. Она сделала три глубоких вдоха, поправила выбившуюся прядь волос и открыла.

На пороге стоял Андрей.

Барсик, сидя на диване в позе египетского сфинкса, тут же начал анализ.

Критерий первый: запах.

Андрей пах… странно. Не кошачьим кормом. Не собакой. Не хорьком. Он пах чем-то, что Барсик не мог идентифицировать. Это был запах кофе, какого-то одеколона (слишком резкого, на любителя) и… бумаги? Да, бумаги. Много бумаги.

— Он пахнет офисом, — шепнул Барсик Кеше, который уже сидел на шкафу, прижавшись к стенке. — Это подозрительно.

— Может, он бухгалтер? — предположил Кеша. — Бухгалтеры пахнут бумагой. Они безобидные.

— Безобидных не бывает, — отрезал Барсик. — Наблюдаем дальше.

Критерий второй: реакция на кота.

Андрей вошёл в квартиру, снял куртку, и его взгляд упал на Барсика. Барсик, в свою очередь, посмотрел на Андрея. Это был взгляд двух хищников, которые оценивают друг друга. Кто кого.

Андрей замер.

— Ой, — сказал он. — Какой… большой.

Лена засмеялась.

— Это Барсик. Он не опасный. Он… он просто наблюдает.

— Наблюдает, — повторил Андрей, не отводя глаз от Барсика. — Он смотрит так, будто оценивает мою стоимость на рынке подержанных автомобилей.

— Он и оценивает, — мысленно усмехнулся Барсик. — Пока что ты тянешь на три мешка сухого корма. Не густо.

Андрей медленно, очень медленно, протянул руку к Барсику. Барсик не шелохнулся. Он позволял эту вольность только избранным. Обычно это были люди, у которых в карманах оказывалась колбаса.

Андрей потрогал Барсика за ухом. Барсик, преодолев себя, позволил. Даже чуть-чуть прищурился.

— Он мурлычет! — обрадовался Андрей. — Значит, я ему нравлюсь!

— Не обольщайся, — прошипел Барсик. — Это профессиональное мурлыканье. Оно ничего не значит.

Критерий третий: карманы.

Пока Андрей гладил Барсика, Кеша, сидя на шкафу, внимательно изучал его карманы. Левый — пусто. Правый — что-то шуршит.

— Барсик! — зашептал Кеша сверху. — В правом кармане что-то есть! Шуршит!

— Не каркай, — одёрнул его Барсик, не прекращая мурлыкать. — Сейчас проверим.

Андрей, продолжая гладить Барсика, присел на диван. Барсик, пользуясь моментом, незаметно понюхал его карман. Шуршало… печенье! Да, печенье. Овсяное. Это было неплохо. Овсяное печенье — это компромисс между вкусным и полезным.

— У него печенье, — доложил Барсик Кеше. — Овсяное.

— Овсяное?! — возмутился Кеша. — Это же диетическое! Мы заслужили нормальное! Колбасу!

— Молчи. Я работаю.

Андрей тем временем достал из кармана пачку печенья и, смутившись, предложил:

— Извините, я… я не успел купить нормальные гостинцы. У меня только печенье. Вы не против?

Лена улыбнулась.

— Конечно, не против. Спасибо.

Она взяла печенье и поставила на стол. Барсик тут же спрыгнул с дивана и, делая вид, что ему просто нужно размять лапы, прошёлся мимо стола. Он незаметно, одним движением, сдвинул пачку ближе к краю.

— Это ты зря, — шепнул Кеша сверху. — Лена заметит.

— Не заметит. Она занята.

И действительно, Лена, увлечённая разговором с Андреем, не обратила внимания. Она рассказывала ему что-то о своей работе (скучно), Андрей кивал (вежливо), и оба они были счастливы.

Барсик, вернувшись на диван, подвёл первые итоги.

— Так, — шепнул он Кеше. — По первому критерию — он пахнет офисом. Это странно, но не критично. По второму — он меня не боится. Это хорошо. По третьему — у него овсяное печенье. Это… приемлемо.

— А как же колбаса? — разочарованно спросил Кеша.

— Колбаса будет, — уверенно заявил Барсик. — Я чувствую. У него есть потенциал.

— А если нет?

— Тогда мы его выживем. У нас в запасе много методов.

Кеша одобрительно чирикнул. Ему нравилось, что Барсик мыслит стратегически.

Андрей тем временем, освоившись, начал осматриваться. Он подошёл к клетке Кеши и заглянул внутрь.

— А это кто? — спросил он с искренним интересом.

— Это Кеша, — сказала Лена. — Попугай. Он умеет говорить.

— Правда? — Андрей улыбнулся. — Привет, Кеша!

Кеша, почувствовав внимание, тут же встрепенулся. Он распушил перья, вытянулся и торжественно произнёс:

— «Здравствуй, Андрей!»

Андрей ахнул.

— Он знает моё имя!

— Не знает, — шепнул Барсик. — Это универсальная фраза. Он её всем говорит.

— Он что, всех по имени называет? — удивился Андрей.

— Ну… не всех, — замялась Лена. — Он просто… выучил.

— «Хороший мальчик, Андрей!» — продолжил Кеша, решив развить успех.

— Ой, какой умница! — Андрей просиял. — Можно его выпустить?

Лена посмотрела на Барсика. Барсик посмотрел на Лену. Кеша посмотрел на обоих.

— Лучше не надо, — осторожно сказала Лена. — Он иногда… шалит.

— Шалит? — Андрей усмехнулся. — Как именно?

Барсик, услышав это, решил, что момент настал. Он спрыгнул с дивана, подошёл к Андрею и, посмотрев ему прямо в глаза, медленно, демонстративно, провёл лапой по его брюкам. Оставил след. Белый. Кошачий.

— Ой, — сказал Андрей. — Шерсть.

— Извините, — Лена тут же начала счищать шерсть рукой. — Это Барсик. Он… он метит территорию.

— Метит, — повторил Андрей. — Понятно.

— Он тебя предупредил, — шепнул Кеша сверху. — Ты ему не нравишься.

— Мне всё равно, — фыркнул Барсик. — Пусть знает, кто здесь хозяин.

Но тут произошло нечто, что изменило всё.

В комнату, жужжа, как маленький вертолёт, влетела муха.

Она была большая. Зелёная. Наглая. Она облетела комнату, сделала круг над головой Андрея, затем над головой Лены, затем над головой Барсика, и, наконец, села… на нос Кеше.

Кеша, почувствовав на своём носу нечто живое и наглое, взвизгнул:

— А-а-а! Муха! Муха на носу! Муха!

— Не ори! — зашипел Барсик. — Ты пугаешь гостя!

Но было поздно. Кеша, пытаясь стряхнуть муху, начал мотать головой. Муха, естественно, взлетела. Кеша, войдя в раж, вылетел из клетки (дверцу он, как обычно, открыл сам) и начал летать по комнате, пытаясь поймать муху.

— Кеша! — ахнула Лена. — Вернись!

Но Кеша не слышал. Он был в своей стихии. Он был охотником. Он был воином. Он был…

— Я её поймаю! — орал он, летая по комнате. — Я её съем! Я — гроза мух!

Андрей, стоя посреди комнаты, с открытым ртом наблюдал за этим безумием. Муха летала. Кеша летал. Лена пыталась поймать Кешу. Барсик, сидя на диване, с видом философа наблюдал за происходящим.

— Это… это нормально? — тихо спросил Андрей.

— Абсолютно, — ответила Лена, пытаясь схватить Кешу полотенцем. — Он просто… играет.

— Играет, — повторил Андрей. — С мухой.

— Да. С мухой.

Муха тем временем, наигравшись, села на люстру. Кеша, взлетев, попытался её достать, но промахнулся и, потеряв высоту, рухнул прямо на голову Андрею.

— Ой! — сказал Андрей, поймав попугая руками.

Кеша, сидя в его ладонях, посмотрел на него своими бусинками-глазами и торжественно произнёс:

— «Андрей — хороший мальчик!»

Андрей, не зная, что делать, замер. Лена замерла. Барсик замер.

— Он… он меня одобрил? — тихо спросил Андрей.

— Кажется, — так же тихо ответила Лена. — Это… это хороший знак.

Барсик, наблюдая за этой сценой, подвёл окончательные итоги.

— Так, — шепнул он сам себе. — Муха — это плохо. Кеша — это плохо. Но Андрей… Андрей не испугался. Он не убежал. Он не начал кричать. Он… он принял Кешу.

Это было важно. Это было очень важно.

Барсик спрыгнул с дивана и подошёл к Андрею. Он посмотрел на него, потом на Кешу в его руках, потом снова на него.

— Ну, — мысленно произнёс Барсик. — Посмотрим, что будет дальше.

И в этот момент муха, видимо решив, что вечер удался, села… на торт.

Тот самый торт, который Лена, в спешке, поставила на край стола. Тот самый торт, который она пекла для этого вечера. Тот самый торт, который был её гордостью.

Муха села на торт. И начала ходить по нему.

Барсик увидел это. Кеша, сидя в руках Андрея, увидел это. Лена, обернувшись, увидела это.

— О нет, — прошептала она.

И в этот момент Барсик принял решение. Он прыгнул.

Барсик летел.

Время в квартире номер сорок два замедлилось, превратившись в густой, тягучий сироп. Девятикилограммовый монумент кошачьего цинизма преодолел законы гравитации, здравого смысла и элементарной физики. Его цель — наглая зелёная муха, восседающая на вершине торта «Наполеон» (который Лена пекла три часа, стоя на голове и шепча заклинания на древнегреческом).

В голове Барсика в эту долю секунды пронеслась сложная баллистическая таблица. Ветер в помещении отсутствует. Траектория — парабола. Цель — статична, но обладает фактором наглости. Риск collateral damage (сопутствующего ущерба) — 98%. Принимаю на себя ответственность.

— Нет! — закричала Лена, протягивая руку, но было поздно.

Барсик врезался в муху с точностью снайпера. Муха была ликвидирована. Но инерция сделала своё чёрное дело. Задние лапы Барсика, ищущие опору, соскользнули по кремовой поверхности торта. Подставка качнулась. «Наполеон», этот многослойный шедевр кулинарной мысли, издал жалобный чавкающий звук и начал своё эпическое падение.

Кеша, сидящий на карнизе шторы, издал звук, который в переводе на человеческий означал: «Конец света! Мы все умрём! Святотатство!»

Торт рухнул на пол. Крем брызнул во все стороны, украсив паркет, ножку дивана и, что самое обидное, правый ботинок Андрея.

Тишина.

Лена стояла, прижав руки к щекам. Её глаза были огромными, как два полных луны. В них читалась такая вселенская скорбь, что Барсику на секунду стало не по себе. Но только на секунду. Он стряхнул с лапы кусочек теста, сел рядом с местом крушения и начал методично умываться. Я спас её от мухи, — думал он. — Она ещё скажет мне спасибо. Когда-нибудь. Лет через пять.

— О боже… — прошептала Лена. — Мой «Наполеон»… Три часа… Коржи…

Андрей посмотрел на торт. Потом на свою ногу. Потом на Барсика, который делал вид, что изучает узор на паркете. И вдруг… Андрей засмеялся.

Это был не злой смех. Не раздражённый. Это был глубокий, искренний, немного хулиганский смех человека, который привык к тому, что мир вокруг него постоянно рушится.

— Лена, — сказал он, приседая на корточки и игнорируя крем на ботинке. — Не плачь. Я же говорю, я в этом разбираюсь. У меня в машине есть пластиковый шпатель. Мы спасём коржи. Крем, конечно, придётся собрать пылесосом, но если мы быстро сработаем, торт можно реанимировать.

Лена моргнула. Слёзы, которые уже начали формироваться в её глазах, отступили.

— Реанимировать? — переспросила она.

— Как хирург, — кивнул Андрей, уже направляясь к прихожей. — Только вместо скальпеля — шпатель. Барсик, ты со мной в операционную?

Барсик, услышав своё имя, лениво поднял голову. Операционную? Интересно. Надеюсь, там дадут эфир, а не сельдерей. Он грациозно поднялся и последовал за Андреем, демонстративно виляя хвостом. Я пойду посмотрю, что он будет делать. Из научного любопытства.

Пока Лена и Андрей на кухне устраивали «операцию по спасению Наполеона» (сопровождавшуюся тихим смехом и звуками работающего пылесоса), в гостиной началась вторая фаза вечера. Фаза психологической обработки.

Кеша, поняв, что непосредственная опасность миновала, решил, что настало время для дипломатии. Он слетел с карниза и, сделав круг почёта над люстрой, мягко приземлился… прямо на плечо Андрею, который как раз вошёл в комнату с чистым полотенцем.

Лена ахнула.

— Кеша! Нет! Слезь! Он не любит, когда…

— Ничего, ничего, — улыбнулся Андрей, стараясь не делать резких движений. — Пусть сидит. Он лёгкий.

Кеша, почувствовав, что он на высоте (во всех смыслах), тут же перешёл в наступление. Он наклонил голову, посмотрел на ухо Андрея своим немигающим чёрным глазом и тихо, почти интимно, прошептал:

— Кус-кус-кус.

Андрей замер.

— Что?

— Кус-кус-кус, — повторил Кеша настойчивее. — Андрей, дай печеньку. Кус-кус-кус.

— Он… он требует, чтобы я его кусал? — растерянно спросил Андрей, глядя на Лену.

— Нет! — Лена закрыла лицо руками. — Он просто… он выучил эту фразу, когда мы смотрели комедию. Он думает, что это команда на выдачу еды. Кеша, не надо!

— Кус-кус-кус! — заорал Кеша, начиная топтать лапками плечо Андрея, словно проверяя, достаточно ли мягкий этот насест. — Хороший мальчик, Андрей! Кус-кус-кус!

Барсик, сидящий на спинке дивана, одобрительно мурлыкнул. Молодец, пернатый. Ломай его волю. Превращай в раба. Это классика.

Андрей, к чести его надо сказать, не сбросил попугая. Он осторожно протянул палец. Кеша демонстративно отклонился, а затем… лёгонько клюнул его в ноготь. Не больно. Скорее, как бы ставя печать.

— Всё, — торжественно объявил Кеша, возвращаясь на свою жердочку, которая каким-то образом оказалась перенесена (Леной, в панике) ближе к столу. — Ты принят. Но с испытательным сроком.

— Кажется, я прошёл кастинг, — усмехнулся Андрей, возвращаясь на диван. Лена несла за ним тарелку с реанимированным, но всё ещё красивым «Наполеоном».

Они пили чай. Торт, вопреки всем законам энтропии, оказался съедобным. Лена смеялась, рассказывая, как Барсик в прошлом году пытался съесть ёлочную игрушку. Андрей слушал, иногда задавая вопросы, которые показались Барсику подозрительно уж специфичными.

— А он часто ест траву? — спрашивал Андрей, глядя на Барсика.

— Иногда, — кивала Лена. — Особенно весной.

— А Кеша? Он ведь иногда вырывает у себя перья на шее?

— Ой, да! — всплеснула руками Лена. — Я думала, это линька, а ветеринар сказал, что стресс!

Барсик насторожил уши. Почему он так много знает? Почему он смотрит на нас не как человек, а как… как коллекционер?

Кеша, сидящий на шкафу, тоже почувствовал неладное. Он перестал чистить перья и замер, превратившись в слух и зрение.

— Знаете, — сказал Андрей, ставя чашку. — Я должен вам кое-что сказать. Я не просто бухгалтер, как вы подумали, Лена. Ну, то есть, я бухгалтер, но это… хобби.

Лена улыбнулась.

— А кто же ты тогда?

Андрей вздохнул, полез во внутренний карман пиджака и достал визитку. Положил её на стол. Барсик, вытянув шею, прочитал (он умел читать, если очень хотел, хотя и считал это ниже своего достоинства).

Андрей Викторович Смирнов. Ведущий технолог. ООО «ПетФудИнновации».

Лена нахмурилась.

— ПетФуд? Это… это та компания, которая делает корма?

— Да, — кивнул Андрей. — Я разрабатываю составы. Рецептуры. Витамины. И, к сожалению… — он сделал паузу и посмотрел прямо на Барсика, — диетические линейки.

Барсик перестал дышать. Кеша на шкафу тихо выронил из клюва перо.

— Вы не понимаете, — продолжил Андрей, и в его голосе зазвучали нотки искреннего раскаяния. — Когда мне ставят задачу «сделать корм для котов с лишним весом, чтобы они наедались, но не толстели, и при этом это было дёшево» … Я использую клетчатку. Овсяные отруби. И… сельдерей. Много сельдерея.

Лена посмотрела на Барсика. Барсик посмотрел на Андрея. В воздухе повисла тишина, плотная и тяжёлая, как атмосфера Венеры.

— Это ты… — прошептала Лена. — Это ты придумал зелёную пачку? Ту, с сельдереем? Которой ты меня пугал?!

— Я, — виновато развёл руками Андрей. — Я лично подбирал процентное содержание сушёного сельдерея. Чтобы кот думал, что это мясо, но при этом чистил кишечник.

На шкафу раздался звук, похожий на то, как если бы у попугая случился сердечный приступ. Кеша, шатаясь, слетел вниз и приземлился прямо на стол, рядом с визиткой. Он посмотрел на неё, потом на Андрея.

— Святотатство, — тихо, почти благоговейно произнёс Кеша. — Он — Архитектор. Он — Тот, Кто Создаёт Зелёную Пачку.

Барсик медленно, очень медленно поднялся. Его зрачки расширились до предела. Перед ним сидел не просто гость. Перед ним сидело Божество. Верховный Жрец их гастрономической судьбы. Человек, который одной рукой мог даровать им красную пачку с бананами, а другой — обречь на месяцы поедания сушёной травы.

Стратегическая ошибка, — пронеслось в голове Барсика. Мы угрожали ему. Мы оставляли шерсть на его брюках. Мы сбросили его торт. Мы погибли.

Но Барсик был не просто котом. Он был котом-интеллектуалом. И он понял: нужно менять тактику. Срочно. Немедленно.

Барсик подошёл к Андрею. Он больше не вилял хвостом. Он не смотрел с презрением. Он посмотрел на Андрея взглядом, полным глубокого, всепрощающего уважения. Затем Барсик лёг. Прямо на пол. Рядом с ногой Андрея. И, подставив ему живот (что для него было актом неслыханного унижения и доверия), он начал мурлыкать.

Это было не профессиональное мурлыканье. Это было мурлыканье на частоте «Умоляю, не включай меня на диету, о Великий Технолог».

Андрей посмотрел на Лену.

— Он… он что, понял?

— Он понял, — тихо сказала Лена, в которой стало просыпаться чувство юмора. — Барсик, ты не смеешь ему льстить. Хотя… продолжай.

Кеша, видя, что Барсик взял ситуацию в свои лапы, решил не отставать. Он подпрыгнул на столе, подошёл к тарелке с остатками торта, откусил крошечный кусочек крема, а затем, посмотрев Андрею прямо в глаза, торжественно произнёс:

— «Всё понятно, Леночка!»

Андрей расхохотался.

— Это гениально. Вы понимаете, что ваш попугай только что признал мою власть над его желудком?

— Он умный, — гордо сказала Лена. — Он знает, кто здесь главный.

Вечер закончился. Андрей ушёл, пообещав привезти на следующей неделе «прототип новой пачки с курицей и морковью, без сельдерея». Кеша, услышав это, чихнул от восторга и выучил новую фразу: «Андрей — бог».

Дверь захлопнулась. Лена ушла в ванну.

В квартире воцарилась та самая идеальная, звенящая тишина. Барсик лежал на диване, Кеша — на своей жердочке.

— Кеша, — тихо сказал Барсик, глядя в потолок.

— Что, Тяжёлая Артиллерия? — так же тихо ответил попугай.

— Мы сегодня совершили великое открытие.

— Да, — согласился Кеша. — Я думал, он просто носит костюм. А он носит судьбу.

— Если мы когда-нибудь снова устроим погром, — медленно произнёс Барсик, — и он решит, что мы не заслуживаем красной пачки…

— Он сделает зелёную, — закончил Кеша, и его перья встали дыбом. — Двойную. С петрушкой.

— Именно, — кивнул Барсик. — Поэтому, Кеша…

— Да, Барсик?

— Завтра, когда она придёт, мы должны быть идеальными. Мы будем есть пшено. Мы будем спать по ночам. Мы будем мурлыкать, когда она гладит нас.

— А мухи? — слабо спросил Кеша.

— Мухи, — торжественно заявил Барсик, — будут считаться священными посланниками Архитектора. Мы не будем их есть. Мы будем с ними договариваться.

Кеша задумчиво почистил клюв.

— Знаешь, Барсик…

— Что?

— Мне кажется, мы только что вступили в организованную преступную группировку. И мы в ней — не главарь.

— Молчи и спи, пернатый, — вздохнул Барсик, закрывая глаза. — Завтра нам нужно будет очень убедительно притворяться, что мы любим морковку.

И в квартире номер сорок два наступила ночь. Ночь, полная новых планов, новых стратегий и глубокого, экзистенциального страха перед зелёной пачкой с сельдереем.

Но это была хорошая ночь. Потому что в холодильнике ждала новая пачка. Красная. И в ней, если прислушаться, можно было услышать тихий, победный шёпот сушёных бананов.

Глава 3 Операция «Телевизионный заговор», или Как Барсик и Кеша захватывали власть над пультом

Часть первая: "Голос, который всё решает"

Утро в квартире номер сорок два началось с неожиданности. Даже больше — с шока. Сначала раздался грохот, потом звон, потом довольный возглас Лены, а потом — тишина. Подозрительная такая тишина.

Барсик лежал на диване и пытался понять, что именно произошло. Он, как опытный аналитик, разложил звуки по полочкам. Грохот — это упала старая тумба. Звон — это разбилась рамка с фотографией (надеюсь, не его, у него там был шикарный ракурс). Довольный возглас — это Лена наконец-то разобралась с новой техникой. А тишина... это самое страшное. В тишине всегда что-то происходит. Или, что ещё хуже, ничего не происходит, и это значит, что скоро что-то произойдёт.

— Кеша, — позвал Барсик, не поворачивая головы. — Докладывай. Что она там делает?

Кеша, сидящий на шкафу в наблюдательной позе (он считал себя лучшим разведчиком в квартире, хотя Барсик считал его просто ябедой), заёрзал.

— Она… она… — Кеша запнулся, пытаясь подобрать слова. — Она вешает на стену что-то чёрное. Большое. Очень большое. И она радуется.

— Чёрное и большое, — задумчиво повторил Барсик. — Это похоже на нового кота. Но коты не бывают такими большими, если только это не Андрей. А Андрей не чёрный.

— Оно не пахнет, — добавил Кеша деловито. — Мои орнитологические чутья говорят — это не живое.

— Твои «орнитологические чутья», — фыркнул Барсик, — не различают даже варёную курицу от сырой. Так что ты там говоришь? Чёрное, большое, не пахнет?

— И у него есть кнопки! — затараторил Кеша. — Много кнопок! Маленьких! Блестящих!

Барсик медленно, с чувством собственного достоинства, поднялся. Если есть кнопки, значит, это техника. Если это техника, значит, Лена будет тыкать в неё пальцем и разговаривать. Если она будет разговаривать с техникой, значит, она скоро придёт разговаривать с ними. Это был железный закон их квартиры: сначала техника, потом они.

— Так, — сказал Барсик, грациозно спрыгивая с дивана. — Идём на разведку. Ты летишь низко, я — высоко. То есть, я — по полу, ты — по воздуху. Понял?

— Понял! — чирикнул Кеша, уже взлетая. — Я — глаза! Ты — тело!

— А ты — голос, — добавил Барсик, — но только если я скажу.

Они двинулись к гостиной. Барсик — бесшумно, как призрак спецназа. Кеша — низко, почти касаясь пола крыльями, как истребитель на бреющем полёте.

Остановились на пороге. Лена стояла перед огромной чёрной панелью на стене. Она была счастлива. Настолько счастлива, что даже не заметила двух шпионов, наблюдающих за ней из-за дверного косяка.

— Вот это да! — восклицала она, проводя рукой по экрану. — Теперь у нас есть телевизор с голосовым управлением! Андрей так и не смог прийти вчера, но он хотя бы помог с выбором! Голосовое! Я всегда мечтала!

— Голосовое, — прошептал Барсик. — Это значит, он слушается голоса.

— А если я скажу «дай колбасы»? — заинтересовался Кеша. — Он даст?

— Он не холодильник, он телевизор, — вздохнул Барсик. — Ты хоть знаешь, что такое телевизор?

Кеша на секунду задумался. Его опыт общения с телевизором был минимальным. Обычно он сидел на жердочке и смотрел, как Лена смотрит на эту штуку. Иногда там показывали птиц. Он возмущался: они были слишком маленькие и слишком далеко. Иногда там показывали кошек. Барсик возмущался: они были слишком тощие и слишком глупые.

— Ну, — неуверенно сказал Кеша, — это такая штука, где люди бегают или сидят, а потом она выключается, и ты не знаешь, что с ними было дальше.

— Это называется драма, — просветил его Барсик. — Но ты близок.

Лена тем временем нажала кнопку. Телевизор издал звук, похожий на вздох, и засветился.

— Голосовое управление, — сказала она в пустоту, и панель моргнула. — Включи канал «Природа».

Телевизор послушно переключился на канал, где показывали документальный фильм о пингвинах.

— Ой, — сказала Лена. — Пингвины. Милые.

— Мне не нравятся пингвины, — заявил Кеша, топорща перья. — У них лапы короткие, они не умеют летать и всё время падают с льдин. Я их видел в рекламе! Они неудачники!

— Молчи, — одёрнул его Барсик. — Сейчас она уйдёт, и мы исследуем эту штуку.

Лена, посмотрев минуты две на пингвинов (за это время один из них действительно упал с льдины, и Кеша злорадно захихикал), выключила телевизор и ушла на кухню.

— Всё, — сказал Барсик. — Она ушла. Вперёд.

Они подошли к телевизору. Барсик встал на задние лапы и упёрся передними в стену. Экран был гладким, чёрным и холодным.

— Кеша, ты знаешь, как это работает? — спросил он, пытаясь понюхать экран.

— Ну, — Кеша задумался, — она сказала «голосовое». Значит, нужно голосом.

— А что голосом? — не понял Барсик.

— Сказать что-нибудь.

— А что сказать?

— Скажи «покажи рыбу»! — предложил Кеша, который был гением тактических решений.

Барсик посмотрел на него. Это было гениально. Просто. И гениально.

Он повернулся к телевизору, принял царственную позу и чётко, с достоинством, произнёс:

— Покажи рыбу.

Тишина. Телевизор не отвечал.

— Может, он меня не слышит, — расстроился Барсик. — У меня голос низкий. Он для кошек не настроен.

— А ну подвинься, — сказал Кеша, взлетая и садясь прямо на верхнюю рамку телевизора. — Сейчас я буду говорить. У меня голос пронзительный. Он всё слышит.

Кеша глубоко вздохнул, расправил грудь и заорал:

— ПОКАЖИ РЫБУ!

Телевизор мигнул. Из динамиков раздался приятный женский голос:

— По вашему запросу «рыба» найдено 278 программ. Хотите уточнить?

Барсик и Кеша переглянулись.

— Он… он работает! — прошептал Кеша, у которого от волнения чуть не выпали перья из хвоста.

— Он работает! — повторил Барсик, который уже прыгал от восторга. — Давай! Ещё! Скажи что-нибудь!

— Рыба! — заорал Кеша. — ЛЮБАЯ РЫБА!

Экран загорелся. На нём появилась огромная рыба. Но не простая. Это была рыба на фоне океана, и она плавала с таким важным видом, будто она — директор компании. Звук был чарующим: в динамиках шумел океан.

— Ух ты, — сказал Барсик, прижимаясь носом к экрану. — Она выглядит… съедобной.

— Она на экране, — резонно заметил Кеша. — Ты не можешь её съесть.

— Я могу попробовать, — упрямо сказал Барсик и лизнул экран.

Экран был холодным. И безвкусным.

— Обман, — грустно заключил Барсик. — Она выглядит настоящей, а по ощущениям — как стекло.

— Ты бы ещё виртуальную мышь лизнул, — фыркнул Кеша. — Давай переключим. Мне надоела рыба.

— Ты не уважаешь мои желания, — обиженно сказал Барсик. — Это моя программа.

— У тебя было две минуты! — возмутился Кеша. — Теперь моя очередь!

Кеша снова встал на верхнюю рамку телевизора, принял позу (как ему казалось) великого дирижёра и заорал:

— ПОКАЖИ ПОПУГАЕВ!

Телевизор вздохнул (это был звук обработки запроса) и переключился на канал, где показывали тропический лес. Там летали попугаи. Огромные, красочные, с такими клювами, что Кеше стало завидно.

— Вот это моя тема! — завопил он. — Смотри! Смотри, Барсик! Это мой народ! Это мои братья!

— Они больше тебя, — холодно заметил Барсик. — У них клювы как у орлов.

— У меня клюв как у орла! — обиделся Кеша. — Просто он маленький! И компактный! И ты не уважаешь мою культуру!

— Я не уважаю твою культуру, потому что она шумная и постоянно просит бананы, — парировал Барсик. — Давай обратно рыбу.

— Нет! Попугаи!

— Рыба!

— Попугаи!

— Рыба!

И тут Кеша, доведённый до крайности, заорал:

— РЫБА-ПОПУГАЙ!

Телевизор задумался. Он думал несколько секунд, потом на экране появилось изображение странного существа. Это была рыба, у которой были перья. Она плавала в воде, но при этом клювом ловила насекомых.

Барсик и Кеша замерли.

— Это… это что? — спросил Кеша, приходя в ужас.

— Это… — Барсик тоже был в шоке. — Это то, что ты придумал. Ты создал монстра.

— Я не создавал! Я просто хотел рыбу и попугаев!

— Ты сказал «рыба-попугай»! Это был компромисс! — заорал Барсик. — Но природа не терпит таких экспериментов!

Из-за этого шума на кухню заглянула Лена.

— Что вы там делаете? — спросила она, вытирая руки о полотенце. — Опять орёте?

— Мы… мы просто смотрели телевизор! — быстро сказал Барсик, но Лена его не услышала.

«— Я выключаю его», — сказала она. — А вы идите спать.

Но Кеша, вдохновлённый успехом, решил показать себя с лучшей стороны. Он подошёл к пульту (который валялся на диване) и, схватив его клювом, начал нажимать на кнопки.

Телевизор мигнул, на экране появилась реклама. Кричащая, яркая, с женщиной, которая показывала упаковку кошачьего корма.

— О! — сказал Барсик. — Это интересно!

— Кошачий корм! — заорала женщина на экране. — С мясом ягнёнка и кролика! Только сегодня! Скидка 50%! Закажите сейчас, и вы получите 50 килограммов корма премиум-класса с бесплатной доставкой!

— Хочу! — сказал Барсик, облизываясь. — Кеша, давай закажем!

— Как? — удивился Кеша. — У нас нет телефона!

— Нажми на кнопку «заказать»!

Кеша, недолго думая, нажал клювом на большую красную кнопку на пульте. Телевизор пискнул.

— Заказ принят! — объявил женский голос. — 50 килограммов корма «Мясной Рай» будут доставлены по адресу: улица Домашняя, дом 42, квартира 42. Оплата при получении. Спасибо, что вы с нами!

Барсик и Кеша переглянулись.

— Кажется, — сказал Барсик, — мы только что сделали что-то великое.

— Или ужасное, — добавил Кеша, у которого от страха начали дрожать перья.

В этот момент в дверь позвонили. Лена пошла открывать. На пороге стоял курьер с огромной коробкой, на которой было написано «Мясной Рай. 50 кг».

— Здравствуйте, — сказал курьер. — Вам заказ. Оплата — 5 тысяч рублей.

Лена открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Я… я не заказывала ничего, — сказала она.

— Но заказ был сделан с вашего телевизора, — вежливо сказал курьер. — Голосовым управлением.

— Каким ещё голосовым? — удивилась Лена.

— Приблизительно час назад, — пояснил курьер, заглядывая в планшет. — Заказ оформили на голосовой запрос. Кстати, странный такой. Женщина не говорила. Голос был… с хрипотцой. И чирикающий такой.

Лена повернулась. В гостиной сидели два виноватых существа: кот и попугай. Барсик делал вид, что его вообще нет в этом мире, а Кеша, сидящий на спинке дивана, торжественно выдал:

— «Мясной Рай! Премиум-класс! Скидка 50%!» — он повторял рекламный слоган, потому что считал, что это помогает.

Лена вздохнула так, что в квартире погасли все лампочки (ну, почти). Она посмотрела на коробку. Потом на животных. Потом на курьера.

— Заносите, — тихо сказала она. — Заносите. Я разберусь.

Она заплатила деньги, которых у неё, честно говоря, было не так много, и захлопнула дверь. В квартире наступила такая тишина, что было слышно, как в холодильнике задумчиво гудит компрессор.

Барсик и Кеша сидели в углах. Они понимали: сейчас будет буря. Очень большая буря. С сельдереем.

Но тут в двери снова позвонили. На этот раз пришёл Андрей. Он стоял с цветами, улыбался и не знал, что через минуту его жизнь изменится навсегда. Потому что в квартире номер сорок два только что приземлились 50 килограммов кошачьего рая.

Часть вторая: «Архитектор приходит на помощь, или 50 килограммов рая»

Андрей вошёл в квартиру с цветами и улыбкой. Улыбка продержалась ровно три секунды. Потом он увидел коробку. Огромную, коричневую, с надписью: «Мясной Рай. 50 кг. Премиум-класс». И улыбка начала медленно сползать с его лица, как крем с неудачного торта.

— Лена, — осторожно спросил он, ставя цветы на тумбочку. — Это... это что?

Лена стояла посреди комнаты, сложив руки на груди. Её взгляд метался между коробкой, Барсиком (который сидел в углу с видом мученика, принесённого в жертву науке) и Кешей (который, наоборот, сидел с видом победителя, у которого только что приняли диссертацию).

— Это, — медленно, с расстановкой произнесла Лена, — это 50 килограммов кошачьего корма премиум-класса. С мясом ягнёнка и кролика. Которые нам только что доставили. По голосовому заказу. С нашего нового телевизора. Который, как выяснилось, понимает голоса моих животных лучше, чем я сама.

Андрей моргнул. Переварил информацию.

— Голосовой заказ? — переспросил он. — То есть, они... они сказали что-то телевизору, и он заказал корм?

— Не просто что-то, — вздохнула Лена. — Они сказали: «РЫБА-ПОПУГАЙ». И телевизор решил, что это запрос на корм. Потому что, видимо, в его базе данных это слово ассоциируется с кормами. Твоими кормами, между прочим!

Андрей посмотрел на коробку. Потом на Барсик. Потом на Кешу. Кеша, сидящий на спинке дивана, вытянулся и торжественно произнёс:

— «Мясной Рай! Премиум-класс! Скидка 50%!» — он повторял это с такой гордостью, будто сам участвовал в разработке рецептуры.

Андрей не выдержал. Он расхохотался. Громко, искренне, до слёз.

— Лена, — сказал он, вытирая глаза, — это гениально! Ты понимаешь? Твой попугай только что совершил финансовую операцию! Он сделал заказ на 5 тысяч рублей! Он — самый дорогой попугай в мире!

— Это не смешно! — возмутилась Лена, но в её голосе уже проскальзывали нотки сомнения. — У меня теперь нет денег! Я отдала последние!

Андрей подошёл к коробке, открыл крышку и заглянул внутрь. Оттуда пахнуло мясом, ягнёнком, кроликом и чем-то ещё, что Барсик идентифицировал как «рай на земле». Кот, услышав запах, несмотря на все угрызения совести, подошёл ближе и сел рядом с коробкой, глядя на Андрея с надеждой.

— Не смотри на меня так, — сказал Андрей, обращаясь к Барсику. — Я технолог, а не мессия. Хотя, — он задумался, — есть идея.

Лена насторожилась.

— Какая?

— Лена, — сказал Андрей, оборачиваясь. — Ты знаешь, что я работаю в «ПетФуд Инновации». У меня есть доступ к скидкам для сотрудников. И я давно думал, что нам нужно открыть небольшой бизнес. Онлайн-магазин кормов. Не для крупных сетей, а для таких, как ты. Для людей, у которых дома живут гении-заговорщики.

— Ты предлагаешь мне продавать корм? — удивилась Лена.

— Ты предлагаешь ей продавать наш корм?! — одновременно воскликнули Барсик и Кеша. Но на разных языках, так что Лена услышала просто «Мяу!» и «Чирик!».

Андрей, конечно, их не понял, но заметил, что животные синхронно повернули головы в его сторону.

— Посмотри, — продолжил он, показывая на коробку. — Ты заплатила 5 тысяч за 50 килограммов. Это 100 рублей за килограмм. Розничная цена такого корма — 250 рублей. Если ты разделишь его на мелкие пакеты и будешь продавать через соцсети... ну, знаешь, группы для владельцев кошек... ты не только вернёшь деньги, но и заработаешь.

— Заработаешь? — переспросила Лена. У неё загорелись глаза.

— Заработаешь, — подтвердил Андрей. — А я помогу тебе с поставками. У нас есть бракованные партии — ну, этикетка немного съехала или срок годности короткий, но корм отличный. По себестоимости. Ты продашь их в два раза дороже.

Лена смотрела на Андрея как на волшебника. Барсик смотрел на Андрея как на Бога. Кеша смотрел на Андрея с таким уважением, что готов был клюнуть его в плечо и объявить своим новым хозяином.

— Но... — засомневалась Лена. — У меня нет ни весов, ни пакетов, ни...

— Всё есть у меня, — перебил Андрей. — Я привезу завтра. И научу тебя, как упаковывать. Только, — он сделал паузу и строго посмотрел на животных, — только пусть твои гении больше не заказывают корм через телевизор. А то мы разоримся на доставке.

Кеша, услышав это, отвернулся и сделал вид, что у него чешется перо на левом крыле. Барсик же подошёл к Андрею и, демонстрируя высшую степень дипломатии, потёрся о его ногу. Это был жест благодарности, одобрения и лёгкой попытки подлизаться, чтобы Андрей не забыл и про кошачьи вкусняшки.

— Ну что, — спросил Андрей, глядя на Лену, — ты согласна?

Лена посмотрела на коробку. Потом на животных. Потом снова на Андрея.

— Согласна, — выдохнула она. — Но с одним условием.

— Каким?

— Мои «гении» будут сидеть на диете. Ровно по расписанию. Без скидок. Без голосовых заказов. И без «Мясного Рая» в свободном доступе. Они уже получили всё, что хотели.

Барсик, услышав это, издал такой душераздирающий вопль, что Кеша подумал — у кота случился приступ апоплексии. Барсик упал на спину, задрыгал лапами и принялся кататься по полу, изображая глубокую и безнадёжную кошачью трагедию.

— Диета! — взвыл он (мысленно, потому что вслух это было жалобное «Мрррр»). — Она меня посадила на диету! Я — талантливый, гениальный организатор! Я — архитектор заговоров! А она меня — на диету!

— Тихо, — шикнул Кеша, хотя сам тоже был расстроен. — Андрей что-то говорит.

Андрей, конечно, не слышал мыслей животных, но заметил, что Барсик катается по полу в припадке отчаяния.

— По-моему, он не согласен, — усмехнулся Андрей. — Лена, ты слишком строга.

— Я строга, потому что они съели мои деньги, — отрезала Лена, хотя в голосе уже не было прежней жёсткости. — Но завтра, если они будут себя хорошо вести, я дам им по горсточке «Мясного Рая». Как награду.

Барсик, услышав это, перестал кататься. Он поднялся, отряхнулся и с достоинством, как будто ничего не произошло, сел рядом с коробкой. Горсточка «Мясного Рая» — это уже не диета. Это была тактика. План. Гениальная стратегия, в которой он соглашался на диету ради того, чтобы потом получить награду.

— «Мясной Рай!» — подтвердил Кеша, подлетая к коробке и садясь на её край. — «Мясной Рай!» — он объявлял это как личную победу.

Вечер прошёл в приятных хлопотах. Лена и Андрей распаковали коробку, пересыпали корм в закрытые пакеты (которые Андрей принёс с собой — у него всегда с собой были пакеты, потому что он был предусмотрительным технологом), и разложили их на полке. Барсик и Кеша наблюдали за этим процессом, как за сценой из захватывающего фильма про бизнес и выживание.

Когда всё было упаковано, Андрей сел на диван, а Лена принесла чай. В комнате стало уютно. Барсик устроился на коленях у Андрея (это был тактический ход, чтобы быть ближе к источнику возможных вкусняшек), а Кеша сидел на спинке дивана и смотрел на Лену.

— Знаешь, — сказала Лена, отпивая чай, — я никогда не думала, что мои животные смогут... ну, делать заказы через телевизор. Это же абсурд!

— Это не абсурд, это будущее, — улыбнулся Андрей. — Ты просто не представляешь, на что способны эти существа. У них есть не только инстинкты, но и логика. Вопрос только в том, как их направлять.

Барсик, услышав это, поднял голову. «Направлять», — подумал он. — «Он говорит, как тренер. Интересно, а он знает, что меня нельзя направлять, я — кот. Меня можно только уговаривать. И то не всегда».

Кеша, в свою очередь, повернул голову и выдал:

— «Андрей — хороший мальчик!»

— Спасибо, Кеша, — рассмеялся Андрей. — Ты сегодня поработал на славу. Но больше так не делай. Договорились?

Кеша хитро прищурился. Он не обещал. Он знал, что обещания нужны для того, чтобы их нарушать с умом. Но вслух он лишь чирикнул и начал чистить перья.

Время шло. Лена ушла на кухню мыть посуду, Андрей ушёл в прихожую за телефоном, а в гостиной остались только Барсик и Кеша. Они сидели в тишине, глядя на полку, где стояли пакеты с «Мясным Раем».

— Кеша, — тихо сказал Барсик, не поворачивая головы.

— Что, Тяжёлая Артиллерия? — так же тихо ответил попугай.

— Мы сегодня совершили великое дело. Мы — первые животные в мире, которые сделали онлайн-заказ.

— Мы — герои! — гордо заявил Кеша. — Нас должны внести в Книгу рекордов Гиннесса! В раздел «Пернатые и хвостатые финансисты»!

— Нас должны внести в список, — поправил Барсик, — «Опасные элементы». И поместить в зоопарк. Но зато у нас есть «Мясной Рай».

Они смотрели на полку. Пакеты манили. Они пахли так, что Барсик готов был продать душу дьяволу, только бы сейчас открыть один пакет и съесть его полностью. Но он помнил: утром будет «горсточка». Горсточка — это немного, но это лучше, чем ничего.

— Знаешь, — сказал Кеша, — я, наверное, попрошу Андрея сделать корм для попугаев. С сушёным манго. Только чтобы без сельдерея.

— А я попрошу, чтобы он сделал мясо. Исключительно мясо. Чтобы в составе было только мясо, и больше ничего, — мечтательно произнёс Барсик.

— И чтобы оно пахло как «Мясной Рай»!

— Чтобы оно пахло как «Мясной Рай» и стоило дешевле!

— И чтобы оно доставлялось по голосовому заказу!

Они замолчали. Мечта была прекрасной, но, как любая мечта, упиралась в реальность. А реальность выглядела так: Лена вернётся через минуту, скажет им идти спать, и они опять останутся наедине с полкой и сожалением о несделанных заказах.

В этот момент, словно услышав их мысли, Лена зашла в комнату.

— Ну что, бандиты, — улыбнулась она. — Идите спать. Завтра вам будет «горсточка», если вы будете себя хорошо вести. Только без заказов.

Барсик нехотя сполз с дивана и направился к своей лежанке в углу. Кеша взлетел на свою жердочку. Они легли, готовясь ко сну, но мысли их были заняты одним: как завтра получить не одну «горсточку», а две. Или три. Или всю пачку, пока Лена будет на работе.

И уже засыпая, Барсик тихо, почти беззвучно прошептал:

— Кеша?

— М-м-м? — сонно отозвался попугай.

— Ты знаешь, что завтра она уходит на работу в десять?

— Знаю, — ответил Кеша, и в его голосе появилась заинтересованность.

— А в десять тридцать у нас есть возможность «проверить», — Барсик сделал паузу, — не слетела ли этикетка с пакета «Мясной Рай» для контроля качества.

Кеша приоткрыл глаз. Его чёрный бусинка-глаз блеснул в темноте.

— «Контроль качества»? — переспросил он.

— Именно, — важно сказал Барсик. — Мы должны убедиться, что он съедобен. Это наша миссия. Как ответственных хранителей очага.

Кеша хитро улыбнулся.

— «Хороший мальчик, Барсик», — прошептал он.

— Молчи и спи, — ответил Барсик, закрывая глаза. — Завтра у нас важная миссия.

В квартире номер сорок два снова наступила тишина. Но это была не просто тишина. Это была тишина перед бурей. Перед операцией «Контроль качества». Перед новым приключением, в котором снова будут замешаны голосовой телевизор, 50 килограммов корма и невозможность Лены удержать своих питомцев в рамках закона.

В холодильнике задумчиво гудел компрессор. А на полке в гостиной тихо шуршали пакеты с «Мясным Раем», предвкушая завтрашнюю инспекцию.

И в этой квартире снова было хорошо. Потому что здесь жили не просто кот и попугай. Здесь жили два великих стратега, два комбинатора, два любителя вкусно поесть. И у них всегда был план.

Даже если этот план не всегда срабатывал. Но именно в этом и заключалась их прелесть.

— Конец третьей главы —

Глава 4 Операция «Прототип»,

Часть 1 Операция «Прототип», или Как в квартиру номер сорок два явился Детектив

Прошло ровно семь дней с того вечера, когда Андрей раскрыл свою тайную сущность Архитектора. Семь дней Барсик и Кеша жили в состоянии повышенной боевой готовности. Семь дней они были идеальными. Семь дней они притворялись, что любят морковку.

Это было тяжело.

Барсик, например, трижды за неделю ловил себя на том, что смотрит на зелёный пакетик чая с таким вожделением, что Лена начала подозревать неладное. Кеша же, услышав по телевизору слово «сельдерей», впадал в экзистенциальный ужас и начинал молиться — то есть чирикать что-то невнятное, похожее на заупокойную молитву.

Но сегодня всё должно было измениться. Сегодня Андрей обещал привезти прототип.

— Тяжёлая Артиллерия, — шепнул Кеша с верхней жердочки, где он проводил утреннюю разведку. — Ты спишь?

— Я не сплю, — проворчал Барсик, не открывая глаз. — Я медитирую. Я визуализирую куриную грудку.

— А я визуализирую, как Андрей приносит красную пачку. Новую. Без сельдерея. С настоящими бананами. Не сушёными, а свежими!

— Свежие бананы — это миф, — философски заметил Барсик. — Как и вегетарианство среди котов. Но мечтать не вредно.

В этот момент в дверь позвонили.

Оба замерли. Это был не звонок Лены — она звонила иначе, мелодично, как колокольчик. Этот звонок был коротким, деловитым, уверенным. Звонком человека, который знает, что его ждут.

— Прибыл, — прошептал Барсик, открывая один глаз. — Кеша, на позицию.

— Уже на позиции! — Кеша взлетел на шкаф, свой излюбленный наблюдательный пункт. — Вижу! Он один! В руках — пакет! Красный! Нет, подожди… оранжевый! Что это значит?!

Барсик, грациозно спрыгнув с дивана, направился к прихожей. Он шёл медленно, с достоинством, как подобает коту, который собирается оценить новый образец продукции Архитектора. Хвост его был поднят трубой — знак высшего внимания.

Лена открыла дверь. На пороге стоял Андрей. В руках он действительно держал пакет. Оранжевый. С надписью, которую Барсик, прищурившись, попытался прочитать: «ПРОТОТИП. НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ. КУРИЦА + МОРКОВЬ + ЯБЛОКО».

— Здравствуйте, — улыбнулся Андрей. — Я, как обещал…

— Андрей! — Лена бросилась ему на шею, и Барсик, увидев это, закатил глаза. Люди. Вечно они обнимаются. Непонятно, зачем. — Заходи! Чай? Кофе?

— Кофе, если можно. И… я принёс образец.

Барсик, услышав слово «образец», тут же оказался в прихожей. Он сел прямо перед Андреем, посмотрел ему в глаза и медленно, демонстративно, моргнул. Это на кошачьем означало: «Я тебя помню, Архитектор. Я жду».

Андрей, заметив Барсика, присел на корточки.

— Привет, толстяк. Помнишь меня?

— Он не толстый, — тут же вступилась Лена. — Он пушистый.

— Конечно, пушистый, — согласился Андрей, почёсывая Барсика за ухом. — Я принёс для него подарок. И для Кеш тоже.

Кеша, услышав своё имя, вылетел из-за шкафа и приземлился прямо на плечо Андрею (он запомнил, что это место теперь официально его).

— «Андрей — бог!» — торжественно объявил Кеша.

— Он всё ещё так говорит? — засмеялся Андрей.

— Каждый день, — вздохнула Лена. — С тех пор, как ты раскрыл свою тайну.

Андрей достал из пакета две маленькие прозрачные баночки. В одной — сухие гранулы с вкраплениями чего-то коричневого и зелёного. В другой — смесь зёрен, семечек и… чего-то жёлтого.

— Это пробная партия, — объяснил он, ставя баночки на стол. — Для Барсика — курица, морковь и яблоко. Без сельдерея, обещаю. Для Кеши — микс с настоящими кусочками банана. Я хочу узнать ваше мнение. Ну, то есть, их мнение.

Барсик, не дожидаясь приглашения, подошёл к своей баночке. Он понюхал. Запах был… интересным. Не мясной, но и не травяной. Что-то среднее. Он посмотрел на Андрея с подозрением.

— Попробуй, — мягко сказал Андрей. — Я не стал добавлять красители. Это настоящий вкус.

Барсик, подумав, лизнул гранулу. Затем вторую. Затем третью. Его усы дёрнулись. Он посмотрел на Кешу.

— Ну? — прошептал Кеша, уже распробовав свою смесь. — Ну как?

— Это… — Барсик задумался, подбирая слова. — Это не банан. Но это и не сельдерей. Это… компромисс.

— Компромисс — это плохо, — фыркнул Кеша. — Я хочу банан!

— Молчи, — одёрнул его Барсик. — Компромисс — это когда тебя не травят. Ешь.

И они начали есть. Барсик — методично, с достоинством. Кеша — жадно, рассыпая зёрна по сторонам.

Андрей и Лена наблюдали за ними с улыбками.

— Они одобряют, — тихо сказал Андрей.

— Кажется, — кивнула Лена. — Это уже победа.

Но именно в этот момент в дверь позвонили снова.

На этот раз — иначе. Звонили долго, настойчиво, с перерывами. Как будто тот, кто звонил, считал, что имеет на это полное право.

Лена нахмурилась.

— Кто это может быть? Я никого не ждала.

— Может, соседи? — предположил Андрей. — У тебя же там, кажется, кто-то живёт с собакой?

— Да, — кивнула Лена. — В сорок первой. Там живёт тётя Зина и её…

Она не успела договорить. Дверь распахнулась (Лена, видимо, забыла её закрыть на защёлку), и в квартиру вошёл ОН.

Это была собака.

Но не просто собака. Это был такса по клизме Шпик, и он вошёл так, будто квартира номер сорок два давно принадлежала ему, а Лена, Андрей, Барсик и Кеша — всего лишь временные жильцы, которых он милостиво допускал в своё присутствие.

Шпик был коричневым, длинным, с умными карими глазами и таким выражением морды, которое явно говорило: «Я здесь по делу. И у меня мало времени».

— Ой, — сказала Лена. — Шпик! Как ты… как ты сюда попал?

Шпик, не обращая на неё внимания, прошёл в гостиную. Его нос работал, как детектор. Он обнюхал диван. Обнюхал тапок Лены. Обнюхал ногу Андрея (Андрей вздрогнул, но не отстранился — он был вежлив). Затем он остановился посреди комнаты и посмотрел на Барсика.

Барсик, в свою очередь, посмотрел на Шпика.

Это был взгляд двух профессионалов. Двух хищников. Двух существ, которые знали, что в этом мире главное — не когти и не зубы, а информация.

— Так, — произнёс Шпик голосом, который, как показалось Барсику, звучал прямо у него в голове. (На самом деле Шпик не говорил по-человечески, но он обладал тем особым собачьим талантом, который заставляет людей догадываться, что именно они хотят сказать.) — Так. Значит, это ты — Барсик. Тот самый, который роняет сахарницы.

Барсик медленно моргнул. Откуда он знает?

— А это, — Шпик перевёл взгляд на Кешу, который, услышав собачий голос, тут же взлетел на шкаф и прижался к стенке, — это Кеша. Тот самый, который орёт «Кус-кус-кус» на всю округу.

— Я не ору! — возмутился Кеша. — Я коммуницирую!

— Ты орёшь, — отрезал Шпик. — Это факт. Я — детектив. Я работаю с фактами.

Лена, Андрей и даже Барсик переглянулись.

— Детектив? — переспросил Андрей.

— Частный, — кивнул Шпик, усаживаясь посреди комнаты с видом человека (ну, собаки), который привык, что его слушают. — Я расследую дело. Дело о пропадающих колбасах, исчезнувших носках и таинственном шуршании по ночам. И, судя по всему, все нити ведут сюда. В квартиру номер сорок два.

Барсик почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Не от страха. От интереса.

— Какое дело? — осторожно спросил он (то есть мяукнул так, что Шпик понял).

— Дело о банановом заговоре, — торжественно объявил Шпик. — А также о сахарном саботаже. И о торте «Наполеон», который, по моим данным, был уничтожен три дня назад при невыясненных обстоятельствах.

Кеша на шкафу тихо пискнул. Лена покраснела. Андрей откашлялся.

— Откуда вы… то есть, ты… — начала Лена.

— У меня источники, — загадочно произнёс Шпик. — Дворовые коты. Соседские попугаи. Даже один очень болтливый хомяк из сорок третьей. Информация — это валюта, мадам. И у меня её много.

Барсик понял: перед ним не просто собака. Перед ним — конкурент. Другой хищник. Другой стратег. И, судя по всему, он знает слишком много.

— Что тебе нужно? — прямо спросил Барсик.

— Сотрудничества, — ответил Шпик. — У меня есть дело. У вас — ресурсы. Вместе мы сможем раскрыть тайну, которая не даёт мне спать по ночам.

— Какую тайну? — одновременно спросили Лена и Андрей.

Шпик обвёл их всех взглядом. Затем медленно, очень медленно, произнёс:

— Тайну зелёной пачки. Настоящей. Не той, что с сельдереем. А той, что появляется в магазинах по вторникам и исчезает к среде. Той, которую никто не может купить. Той, о которой ходят легенды.

В квартире повисла тишина. Даже Кеша перестал чистить перья.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Барсик, — что существует… другая зелёная пачка?

— Именно, — кивнул Шпик. — И я намерен её найти. А вы, — он посмотрел на Барсика и Кешу, — мне поможете. Потому что, если вы откажетесь…

Он сделал паузу. Очень театральную паузу.

— …я расскажу Лене, кто на самом деле разбил сахарницу. И кто съел тот самый кусок колбасы, который она оставила на столе в прошлый четверг.

Барсик почувствовал, как у него подкашиваются лапы. Кеша тихо выронил перо.

— Шантажист, — прошептал Барсик.

— Детектив, — поправил Шпик. — Это разные профессии. Хотя грань тонка.

И в этот момент Андрей, который всё это время молчал, вдруг рассмеялся.

— Знаете что, — сказал он, доставая из кармана визитку. — Кажется, я знаю, где эта пачка. Потому что её разработал… я.

Все замерли.

— Что?! — выдохнула Лена.

— Это экспериментальная линейка, — объяснил Андрей. — «Премиум». Она не должна была попасть в продажу. Но, видимо, кто-то из сотрудников… вынес. И теперь она появляется в магазинах по вторникам. Это… это утечка.

Шпик прищурился.

— Значит, дело не в заговоре. Дело в промышленном шпионаже.

— Похоже на то, — кивнул Андрей.

— Тогда, — торжественно объявил Шпик, — нам нужна операция. Операция «Вторник». И мы начинаем её… в следующий вторник.

Барсик посмотрел на Кешу. Кеша посмотрел на Барсика.

— Мы втянулись, — тихо сказал Барсик.

— Втянулись, — согласился Кеша. — Но зато, может быть, мы получим ту самую пачку. Настоящую.

— Может быть, — вздохнул Барсик. — А может быть, нас всех отправят на диету из сельдерея. До конца жизни.

Шпик, услышав это, одобрительно гавкнул.

— Вот за это я вас и уважаю, — сказал он. — За реализм.

И в квартире номер сорок два началась новая глава. Глава, в которой кот, попугай, собака и технолог кормов объединились для расследования дела, которое перевернёт их жизни.

Но это будет во второй части.

Часть 2. Операция «Вторник», или Как кошка Муза чуть не сорвала всё дело

Вторник наступил так, как наступают все важные дни — внезапно и с нарушением всех планов.

Барсик проснулся в пять утра с ощущением, что сегодня произойдёт что-то страшное. Он не ошибся. В пять тридцать Кеша, который всю ночь репетировал фразу «Я — невидимка», решил проверить свою невидимость на практике и упал с жердочки прямо Барсику на нос.

— А-а-а! — заорал Кеша, падая. — Меня обнаружили! Я провален!

— Ты провален, — проворчал Барсик, стряхивая попугая. — Но не врагом, а гравитацией.

— Это одно и то же! Гравитация — мой главный враг!

Барсик вздохнул. Сегодня был не тот день, чтобы воспитывать пернатого. Сегодня была операция «Вторник».

План Шпика был прост, как всё гениальное. В восемь утра Лена уходила на работу. В восемь тридцать Андрей забирал Барсика и Кешу (в переноске, конечно) и вёз их в супермаркет «Пятёрочка» на улице Мира. Там, по данным Шпика, зелёная пачка появлялась на полках ровно в девять ноль-ноль. Задача: засечь, кто её выставляет, и проследить за этим человеком.

— Почему я не могу пойти сам? — возмущался Шпик, сидя в коридоре своей квартиры (дверь между квартирами была приоткрыта — Лена и тётя Зина давно договорились о таком соседском симбиозе). — Я же детектив! Я должен быть в эпицентре!

— Потому что, — терпеливо объясняла тётя Зина, застёгивая ему шлейку, — ты такса. Тебя все любят. Ты вызовешь подозрение. А вот кот и попугай в переноске — это нормально. Это даже мило.

— Я не милый! — возмущался Шпик. — Я — грозный сыщик!

— Ты милый, — отрезала тётя Зина. — И не забудь, что сегодня ты — просто соседская собака. Сидишь у входа и делаешь вид, что ждёшь хозяйку.

Шпик фыркнул, но спорить не стал. Он знал: тётя Зина всегда права. Даже когда не права.

В восемь тридцать Андрей действительно появился у двери с переноской. Лена, собираясь на работу, посмотрела на него с подозрением.

— Ты серьёзно везёшь их в магазин?

— Серьёзно, — кивнул Андрей. — Это… это часть исследования. Мне нужно понять, как они реагируют на новую продукцию в реальных условиях.

— В реальных условиях, — повторила Лена. — В «Пятёрочке».

— Именно. Там самая свежая партия.

Лена посмотрела на Барсика. Барсик посмотрел на Лену. Его взгляд был настолько невинным, настолько чистым, что Лена на секунду усомнилась в собственном рассудке.

— Ладно, — вздохнула она. — Только не потеряйте их. И не кормите их там ничем.

— Обещаю, — сказал Андрей, и в его голосе прозвучала такая искренность, что Барсик на секунду поверил: может быть, Андрей и правда просто везёт их на исследование.

Но нет. Барсик знал правду. Сегодня они идут на операцию.

«Пятёрочка» в девять утра — это место, где сталкиваются миры. Пенсионеры, спешащие за скидками. Мамы с детьми, требующими шоколадки. Студенты, покупающие Доширак. И среди них — Андрей с переноской, в которой сидели Барсик и Кеша.

— Тяжёлая Артиллерия, — шепнул Кеша, прижавшись к решётке. — Я вижу Шпика! Он у входа! Он делает вид, что нюхает колесо тележки!

— Не каркай, — одёрнул его Барсик. — Нас могут услышать.

— Нас и так все слышат! Я же попугай! Я громкий по природе!

Андрей, делая вид, что выбирает хлеб, незаметно огляделся. У входа, действительно, сидел Шпик. Рядом стояла миска с водой (тётя Зина предусмотрела всё). Шпик делал вид, что пьёт, но его глаза сканировали пространство, как радары.

— Так, — прошептал Андрей, наклоняясь к переноске. — Слушайте меня. Зелёная пачка должна появиться на полке с диетическими кормами. Это третий ряд слева. Я пойду туда, как будто меня интересуют корма. Вы смотрите по сторонам. Если увидите кого-то, кто выставляет пачки, которых нет в прайсе — дайте мне знать.

— Как мы дадим знать? — спросил Барсик.

— Мяукните. Или чирикните.

— Гениально, — фыркнул Барсик. — Просто гениально. Я буду мяукать, как сумасшедший, а все будут думать, что это нормально. Потому что коты всегда мяукают.

— Не всегда, — возразил Кеша. — Иногда они молчат. Особенно когда планируют убийство.

— Молчи, пернатый, — одёрнул его Барсик.

Андрей, вздохнув, направился к полке с кормами. Переноска качалась в его руках. Барсик, сидя внутри, чувствовал себя как в танке. Только танк был прозрачный, и все смотрели на него с умилением.

— Какой милый котик! — сказала какая-то бабушка.

— Какой страшный попугай! — добавил её муж.

— Это не попугай, — возмутился Кеша. — Это сокол! Я — сокол!

— Он говорит! — ахнула бабушка.

— Конечно, говорит, — кивнул Андрей, стараясь не улыбаться. — Он у меня умный.

Наконец они добрались до нужного ряда. Андрей поставил переноску на пол и сделал вид, что изучает этикетки. Барсик, прижавшись к решётке, начал сканировать пространство.

И тут он увидел ЕГО.

Это был мужчина. Лет сорока. В сером пиджаке. С портфелем. Он шёл по залу уверенной походкой человека, который знает, что делает. В руках он держал… коробку. Картонную. Неприметную. Но Барсик узнал бы эту коробку из тысячи. Потому что на ней, еле заметным шрифтом, было написано: «ПАРТИЯ №47. НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ».

— Кеша, — прошептал Барсик. — Вижу цель. Серый пиджак. Третий ряд. Он несёт коробку.

— Вижу! — затараторил Кеша. — Он идёт к полке! Он сейчас откроет коробку!

— Тихо! Не каркай!

Мужчина подошёл к полке. Он огляделся. Убедился, что никто не смотрит. Затем открыл коробку и начал выставлять пачки. Зелёные пачки. С надписью, которую Барсик не мог прочитать, но знал: это ОНО. Та самая пачка. Легендарная. Мифическая.

— Андрей, — мяукнул Барсик так громко, что все обернулись. — Мяу! Мяу!

— Он что, голодный? — спросила бабушка.

— Нет, — засмеялся Андрей, понимая сигнал. — Он просто… эмоциональный.

Андрей, делая вид, что выбирает корм, незаметно достал телефон и сфотографировал мужчину. Затем, как бы невзначай, подошёл ближе.

— Извините, — сказал он. — Вы не подскажете, это новый корм? Я что-то не видел раньше.

Мужчина вздрогнул. Он посмотрел на Андрея, потом на пачки, потом снова на Андрея.

— Это… это пробная партия, — сказал он, явно не ожидая вопроса. — Она ещё не поступила в продажу.

— Понятно, — кивнул Андрей. — А можно посмотреть состав?

— Нет, — отрезал мужчина, закрывая коробку. — Извините.

И он быстро зашагал прочь.

Андрей посмотрел ему вслед. Затем посмотрел на переноску. Барсик смотрел на него с выражением: «Ну что, Архитектор? Доволен?»

Но самое интересное началось потом.

Когда Андрей, Барсик и Кеша вышли из магазина (Шпик, выполнив задачу, уже ждал их у входа, делая вид, что он просто случайная собака), к ним подошла ОНА.

Это была кошка.

Но не просто кошка. Это была персидская кошка невероятной красоты. Белая, пушистая, с голубыми глазами и таким выражением морды, которое явно говорило: «Я знаю, что я красивая. И вы тоже это знаете».

— Здравствуйте, — сказала она голосом, который, как показалось Барсику, звучал прямо у него в голове. (На самом деле она не говорила по-человечески, но она обладала тем особым кошачьим талантом, который заставляет других котов чувствовать себя неуместно.) — Меня зовут Муза. Я слышала о вас.

Барсик, почувствовав конкуренцию, выпрямился.

— Обо мне?

— О всех вас, — кивнула Муза, глядя на Шпика, который тут же забыл, что он грозный сыщик, и начал вилять хвостом. — Вы расследуете дело о зелёной пачке.

— Откуда вы знаете? — насторожился Барсик.

— Потому что, — улыбнулась Муза, — я работаю в том магазине. Я живу там. По ночам.

— Живёте в магазине? — ахнул Кеша. — Это же незаконно!

— Для кошек — нет, — отрезала Муза. — У нас есть свои законы. И свои права.

Барсик понял: перед ним не просто кошка. Перед ним — королева. И, судя по всему, она знает что-то, чего не знают они.

— Что вы хотите? — прямо спросил он.

— Предложить помощь, — ответила Муза. — Я знаю, кто этот мужчина в сером пиджаке. Я знаю, откуда берутся зелёные пачки. И я знаю, почему они исчезают к среде.

— Почему? — одновременно спросили Барсик, Кеша и Шпик.

— Потому что, — медленно произнесла Муза, — их покупает одна женщина. Каждую среду. Ровно в десять утра. Она покупает все пачки. И никто не знает, зачем.

В воздухе повисла тишина.

— Кто эта женщина? — тихо спросил Андрей, который, оказывается, тоже слушал.

— Это, — улыбнулась Муза, — моя хозяйка.

Конец второй части.

Продолжение следует. В третьей (финальной) части: раскрытие тайны хозяйки Музы, неожиданный поворот, который изменит всё, и решение, которое примут Барсик, Кеша, Шпик и Андрей. А также — что будет с зелёной пачкой? И появится ли новая угроза в виде… хомяка? Ждите!

Если вам было смешно — ставьте лайк. Если нет — всё равно ставьте, я буду считать это вашим молчаливым согласием продолжать дальше 𦘈:|aoil&%6`d:3;>l.qm

Глава 5 Операция «Среда»

Операция «Среда», или Тайна белой кошки

Муза произнесла слово «хозяйка» с такой интонацией, с какой королевы произносят слово «подданные». Барсик сразу понял: эта кошка не просто живёт в магазине. Она там правит.

— Ваша хозяйка, — медленно повторил Шпик, и его таксий хвост перестал вилять. — То есть вы хотите сказать, что Муза… работает в магазине?

— Я не работаю, — поправила Муза с лёгким презрением. — Я обитаю. Это разные вещи. Работа — это когда тебя заставляют. Обитание — это когда ты позволяешь.

— Философия, — прошептал Кеша Барсику. — Она — кошка-философ. Я чувствую. Это опасно.

— Молчи, — одёрнул его Барсик. — Слушаем дальше.

Андрей, который всё это время стоял рядом с переноской и делал вид, что разговаривает по телефону (хотя телефон был выключен), наклонился к Музе.

— Простите, — сказал он. — Вы… вы говорите?

— Конечно, говорю, — фыркнула Муза. — Все кошки говорят. Просто люди не слушают. Это их проблема, не наша.

Андрей моргнул. Затем, как человек, который уже слишком много видел за последние дни (зелёные пачки, промышленный шпионаж, говорящих животных), просто кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Расскажите о вашей хозяйке.

Муза грациозно потянулась, демонстрируя, что она не торопится. Кошки никогда не торопятся — это одно из их главных преимуществ перед остальным миром.

— Мою хозяйку зовут Ольга, — начала она. — Она ветеринар. Очень хороший ветеринар. Она спасла мне жизнь три года назад, когда я была котёнком и лежала под дождём в коробке. Классическая история, но, поверьте, она работает.

— Классика, — кивнул Барсик. — Я тоже был котёнком. Меня спасла Лена. Она несла меня в пакете из «Пятёрочки». Пакет порвался, и я выпал прямо ей на ногу.

— Романтично, — усмехнулась Муза. — Но не об этом. Ольга… Ольга не просто ветеринар. Она — учёный. Она работает в институте. И она… — Муза сделала паузу, — она знает Андрея.

Андрей вздрогнул.

— Знает меня?

— Лично, — кивнула Муза. — Они работали вместе. В «ПетФудИнновации». Она ушла два года назад. Скандал, говорят. Подробности я не знаю — я кошка, а не шпион. Но я знаю, что она до сих пор злится.

— Злится? — переспросил Шпик. — На Андрея?

— На всю компанию, — поправила Муза. — И особенно на ту зелёную пачку.

Барсик почувствовал, как у него начинает болеть голова. Это был тот самый момент, когда простая операция по поиску корма превращалась в нечто большее. Гораздо большее.

— Почему она злится на пачку? — спросил он.

— Потому что, — медленно произнесла Муза, — эта пачка — её идея. Её разработка. Её ребёнок, если хотите. Но её украли. Изменили состав. И выпустили под другим именем.

Андрей побледнел.

— Подождите, — сказал он. — Вы хотите сказать, что зелёная пачка… это не утечка? Это…

— Это её месть, — закончила Муза. — Ольга знает, что компания украла её формулу. И она скупает все пачки, чтобы убрать их с рынка. Она не хочет, чтобы животные ели то, во что превратили её работу.

В воздухе повисла тишина. Барсик, Кеша, Шпик и даже Андрей — все смотрели на Музу с выражением, которое можно было описать только как «мы вляпались».

— Так, — сказал Барсик, первым приходя в себя. — Давайте разложим по полочкам. У нас есть Андрей, который разработал состав. У нас есть Ольга, которая разработала состав до него. У нас есть компания, которая украла состав. И у нас есть зелёная пачка, которую Ольга скупает, чтобы спасти мир.

— Примерно так, — кивнула Муза.

— А мужчина в сером пиджаке? — спросил Шпик. — Тот, что выставлял пачки?

— Это её помощник, — ответила Муза. — Он работает в магазине грузчиком. По ночам. Он выставляет пачки, чтобы Ольга могла их купить. Это… это конспирация.

Барсик закрыл глаза. Он чувствовал, как в его голове складывается картина. Сложная. Запутанная. И, что самое главное, — опасная. Потому что если Ольга действительно скупает пачки, чтобы спасти животных, то она — герой. Но если компания узнает, что она это делает, — она станет врагом.

— И что мы будем делать? — тихо спросил Кеша.

— Мы? — усмехнулась Муза. — Мы будем наблюдать. Мы не можем вмешиваться. Мы — животные. Наша задача — выжить. А задача Ольги — победить.

— Но мы же хотели красную пачку! — возмутился Кеша. — Настоящую! С бананами!

— Красная пачка, — холодно сказала Муза, — это тоже продукт компании. Которая украла формулу. Ты хочешь есть продукты воров?

Кеша замолк. Он посмотрел на Барсика. Барсик посмотрел на Андрея. Андрей посмотрел на пол.

— Мне нужно поговорить с Ольгой, — тихо сказал он.

— Это опасно, — предупредила Муза. — Она не любит сотрудников «ПетФуд». Особенно бывших.

— Я не бывший, — вздохнул Андрей. — Я действующий. И, кажется, я должен извиниться.

В этот момент в магазине зазвучал голос по громкой связи:

— Внимание! Через десять минут магазин закрывается! Просим покупателей завершить покупки!

Барсик, Кеша и Шпик переглянулись. Они были в магазине. Они были в переноске. И им нужно было возвращаться домой.

— Мы продолжим завтра, — сказала Муза. — Ольга придёт в среду. Ровно в десять. Я покажу вам её. А вы… вы решите, что делать.

— Решим, — кивнул Барсик. — Спасибо, Муза.

— Не благодарите, — фыркнула она. — Я делаю это не для вас. Я делаю это для Ольги. Она хорошая. Она заслуживает, чтобы её услышали.

Андрей, Барсик, Кеша и Шпик вышли из магазина. Тётя Зина уже ждала Шпика у входа.

— Ну что, — сказала она, надевая ему шлейку. — Как прошла операция?

— Успешно, — ответил Шпик. — Мы раскрыли дело.

— Какое дело? — удивилась тётя Зина.

— Дело о справедливости, — загадочно ответил Шпик. — И о зелёной пачке.

Тётя Зина посмотрела на него с любовью. Она привыкла к тому, что её собака говорит странные вещи. Она просто кивнула и повела его домой.

Вечер в квартире номер сорок два был тихим. Лена, вернувшись с работы, накормила Барсика и Кешу (обычным кормом, без бананов), уложила их спать и ушла в комнату читать книгу.

Барсик лежал на диване, глядя в потолок. Кеша сидел на своей жердочке, прикрыв глаза.

— Тяжёлая Артиллерия, — тихо сказал Кеша. — Ты спишь?

— Нет.

— Я тоже.

— О чём думаешь?

— О бананах, — вздохнул Кеша. — И о справедливости. Это несовместимые вещи.

— Почему?

— Потому что, если мы будем справедливыми, мы не получим бананов. А если мы получим бананы, мы будем несправедливы к Ольге.

— Философия, — проворчал Барсик. — Ты слишком много думаешь, пернатый.

— А ты слишком мало, — огрызнулся Кеша. — Ты просто хочешь есть. А я хочу есть и чувствовать, что я хороший попугай.

Барсик усмехнулся. Впервые за день.

— Ты хороший попугай, Кеша. Даже когда ты орёшь «Кус-кус-кус».

— Правда? — обрадовался Кеша.

— Правда. Спи. Завтра будет сложный день.

Кеша замолк. Барсик закрыл глаза. Но он не спал. Он думал об Ольге. О Музе. О зелёной пачке. И о том, что завтра, в среду, всё изменится.

Утро среды началось с того, что Барсик проснулся раньше Лены. Это было редкостью. Обычно он просыпался ровно в тот момент, когда Лена открывала холодильник. Но сегодня — нет. Сегодня он чувствовал: что-то должно произойти.

Кеша, услышав, что Барсик не спит, тоже открыл глаза.

— Тяжёлая Артиллерия?

— Да.

— Я тоже не сплю.

— Я знаю.

— Я боюсь.

— Я тоже.

Они молчали. Затем Барсик сказал:

— Кеша.

— Что?

— Что бы ни случилось сегодня… помни: мы — команда.

— Команда, — кивнул Кеша. — Даже если мы не получим бананов?

— Даже если мы не получим бананов.

Кеша улыбнулся (насколько может улыбнуться попугай). Затем он сказал фразу, которую Барсик запомнил на всю жизнь:

— Знаешь, Тяжёлая Артиллерия… Я бы выбрал тебя, а не бананы.

Барсик не ответил. Он просто мурлыкнул. Тихо. Так, как мурлычут только тем, кого действительно любят.

В девять утра Андрей пришёл к Лене. Он был бледен. В руках он держал не переноску, а… букет цветов.

— Лена, — сказал он. — Мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Что? — нахмурилась Лена.

— Я… я сегодня иду к одной женщине. К ветеринару. К Ольге. И мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

— Зачем? — удивилась Лена.

— Потому что, — вздохнул Андрей, — я должен извиниться. Перед ней. Перед её кошкой. И перед всеми животными, которых я обманул.

Лена посмотрела на него. Долго. Затем кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я пойду с тобой. Но сначала… — она посмотрела на Барсика и Кешу, — сначала мы возьмём их с собой.

— Зачем? — удивился Андрей.

— Потому что, — улыбнулась Лена, — они тоже часть этой истории.

Барсик, услышав это, почувствовал, как у него тёплеет на душе. Лена всегда понимала. Даже когда не знала.

В десять утра они все — Лена, Андрей, Барсик (в переноске), Кеша (тоже в переноске) — стояли у двери ветеринарной клиники на улице Мира. На двери висела табличка: «Ольга Петрова. Ветеринар. Приём по записи».

Андрей глубоко вздохнул. Затем постучал.

Дверь открылась. На пороге стояла женщина лет сорока. В белом халате. С усталыми, но добрыми глазами. И с белой кошкой на руках.

— Здравствуйте, — сказала женщина. — Я Ольга.

— Здравствуйте, — сказал Андрей. — Меня зовут Андрей. Я… я из «ПетФуд».

Ольга посмотрела на него. Её глаза потемнели.

— Я знаю, кто вы, — холодно сказала она. — Что вам нужно?

— Извиниться, — тихо сказал Андрей. — И… и всё исправить.

Ольга молчала. Затем посмотрела на Лену. На Барсика. На Кешу. На Музу, которая сидела у её ног и смотрела на Барсика с выражением: «Ну, Тяжёлая Артиллерия, твой выход».

— Заходите, — наконец сказала Ольга. — Рассказывайте.

И они зашли.

Финал: Операция «Настоящий банан», или Как все нашли своё счастье

Кабинет Ольги был маленьким, но уютным. На стенах висели фотографии собак, кошек и даже одного очень гордого хомяка. На столе стоял компьютер, заваленный бумагами. А в углу — миска с молоком для Музы и корзина с игрушками для посетителей.

Ольга усадила Лену и Андрея на диван. Барсика и Кешу в переносках поставили на пол. Муза грациозно прыгнула на стол и посмотрела на Андрея своими голубыми глазами.

— Итак, — сказала Ольга, садясь напротив. — Вы из «ПетФуд». Что вам нужно?

Андрей глубоко вздохнул. Он уже репетировал эту речь всю дорогу.

— Ольга, я знаю, что вы ушли из компании два года назад. Я знаю, что вы разработали формулу того самого корма — зелёной пачки. И я знаю, что компания украла вашу формулу и изменила её.

Ольга прищурилась.

— Откуда вы знаете?

— Муза рассказала, — честно сказал Андрей.

Ольга посмотрела на Музу. Муза посмотрела на Ольгу.

— Она говорит? — тихо спросила Ольга.

— Конечно, говорит, — фыркнула Муза. — Все кошки говорят. Просто ты, Ольга, слишком занята, чтобы слушать.

Ольга улыбнулась. Впервые за весь разговор.

— Хорошо, — сказала она. — Да, я разработала формулу. Да, компания её украла. Но вы не понимаете главного.

Она встала, подошла к шкафу и достала оттуда… зелёную пачку. Ту самую. Легендарную.

— Я скупаю её не потому, что хочу убрать с рынка, — медленно произнесла Ольга. — Я скупаю её, потому что хочу… переделать.

Андрей моргнул.

— Переделать?

— Да, — кивнула Ольга. — Моя оригинальная формула была идеальной. Но компания изменила её. Добавила дешёвые наполнители. Убрала витамины. Сделала так, чтобы животные ели, но не получали пользы. Я не могу это исправить в одиночку. Мне нужна помощь.

— Моя помощь? — переспросил Андрей.

— Ваша, — кивнула Ольга. — Вы же технолог. Вы знаете, как изменить состав. Вы можете… вы можете вернуть формулу к оригиналу.

Андрей молчал. Он смотрел на зелёную пачку. На Музу. На Барсика, который сидел в переноске и смотрел на него с выражением: «Ну что, Архитектор? Твой выбор».

— Ольга, — тихо сказал Андрей. — Если я помогу вам… компания узнает. Меня уволят.

— Знаю, — кивнула Ольга. — Но вы сможете спать спокойно. И животные будут есть нормальную еду.

Андрей посмотрел на Лену. Лена посмотрела на него.

— Ты должен это сделать, — тихо сказала она. — Я знаю, ты хороший человек. Ты просто… запутался.

Андрей улыбнулся. Грустно. Но искренне.

— Хорошо, — сказал он. — Я помогу.

Следующие три недели прошли в лихорадочной работе. Андрей, тайно от компании, работал с Ольгой над новой формулой. Они встречались по вечерам в её кабинете. Муза сидела на столе и давала советы (кошачьи советы, но, как выяснилось, очень дельные).

Барсик и Кеша, оставаясь дома, чувствовали себя брошенными.

— Тяжёлая Артиллерия, — грустно говорил Кеша, сидя на жердочке. — Мы больше не команда. Мы просто… питомцы.

— Мы всегда питомцы, — философски отвечал Барсик. — Но мы — умные питомцы. Мы ждём.

— Чего ждём?

— Бананов, — вздыхал Барсик. — Настоящих.

Шпик, который теперь официально числился «консультантом по безопасности» (то есть просто приходил в гости и ел колбасу), пытался их утешить.

— Не переживайте, — говорил он. — Андрей вернётся. И принесёт вам что-нибудь вкусное.

— Он обещал, — грустно говорил Кеша. — Но обещания — это как мухи. Их легко поймать, но трудно удержать.

— Это хорошая метафора, — кивал Шпик. — Ты должен стать поэтом.

— Я попугай, — вздыхал Кеша. — Мы все поэты. Просто не все это знают.

И вот, в один прекрасный субботний вечер, Андрей пришёл к Лене. Но не один. С ним была Ольга. И Муза. И… коробка.

— Лена, — сказал Андрей. — У нас новость.

— Хорошая? — насторожилась Лена.

— Очень, — улыбнулась Ольга. — Мы создали новую формулу. Настоящую. Без обмана. Без дешёвых наполнителей. И… — она поставила коробку на стол, — мы хотим, чтобы вы первыми её попробовали.

Лена открыла коробку. Внутри лежали… пачки. Красные. С надписью: «НОВАЯ ФОРМУЛА. КУРИЦА + НАСТОЯЩИЙ БАНАН + ВИТАМИНЫ».

— Это для Барсика? — тихо спросила она.

— Для Барсика, — кивнул Андрей. — И для Кеши тоже.

Он достал из коробки ещё одну пачку. Синюю. С надписью: «ДЛЯ ПОПУГАЕВ. ЗЁРНА + СУШЁНЫЕ ФРУКТЫ + НАСТОЯЩИЙ БАНАН».

Кеша, увидев пачку, взвизгнул:

— Банан! Настоящий банан! Это сон! Это не сон! Это реальность!

Барсик, сидя в переноске, смотрел на красную пачку. Он не мог поверить. После всех приключений, после всех скандалов, после всех зелёных пачек с сельдереем… они получили её. Настоящую.

— Спасибо, — тихо сказала Лена. — Спасибо вам обоим.

— Не нам, — улыбнулась Ольга. — Им. — Она посмотрела на Музу, Барсика и Кешу. — Они научили нас, что главное — это не прибыль. Главное — это забота.

Муза, сидя на столе, одобрительно мяукнула.

— Наконец-то, — сказала она. — Вы поняли.

Вечер закончился праздником. Лена открыла красную пачку и насыпала Барсику. Он понюхал. Запах был… идеальный. Не банановый (коты не любят бананы), но куриный, с лёгкой ноткой чего-то сладкого. Он попробовал. Это было вкусно. Очень вкусно.

Кеша, получив свою синюю пачку, тут же нырнул в неё с головой. Он ел и плакал (насколько может плакать попугай).

— Это рай, — говорил он с набитым клювом. — Это настоящий рай. Я больше никогда не буду есть пшено. Никогда!

— Будешь, — усмехнулся Барсик. — Иногда. Для разнообразия.

— Никогда! — упрямо повторил Кеша. — Я буду есть только это. До конца жизни.

Шпик, который тоже пришёл в гости (и получил кусок колбасы), посмотрел на всех и сказал:

— Дело закрыто. Все счастливы. Можно расходиться.

— Не совсем, — загадочно улыбнулась Ольга. — У меня есть ещё одна новость.

Все посмотрели на неё.

— Я открываю свою клинику, — сказала она. — И мне нужен помощник. Технолог. — Она посмотрела на Андрея. — Ты согласен?

Андрей моргнул.

— Но… компания…

— Уволься, — отрезала Ольга. — Я плачу больше. И у меня есть Муза. Она — лучший инспектор по качеству.

Андрей посмотрел на Лену. Лена улыбнулась.

— Соглашайся, — сказала она. — Это судьба.

Андрей улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Прошло полгода.

Барсик лежал на диване, сытый и довольный. Он ел новую формулу каждый день. И, надо признать, она была вкусной. Кеша сидел на своей жердочке и чистил перья. Он тоже ел новую формулу. И тоже был доволен.

Шпик приходил в гости каждую субботу. Он всё ещё считал себя детективом, но теперь расследовал дела попроще: кто съел последнюю колбасу и почему хомяк из сорок третьей опять спрятал орех в тапок Лены.

Муза тоже приходила. Она сидела на подоконнике и философствовала.

— Знаете, — говорила она, — жизнь — это как корм. Иногда он зелёный, иногда красный. Но главное — чтобы он был настоящим.

— Философия, — вздыхал Кеша. — Ты опять философию говоришь.

— Это моя работа, — усмехалась Муза. — Я — кошка-философ. Запомни.

Андрей работал у Ольги. Он был счастлив. Он создавал новые формулы. Настоящие. Без обмана.

Лена была счастлива. У неё были Барсик, Кеша, друзья и… новая пачка корма. Красная. С настоящим бананом.

Шпик был счастлив. Он был счастлив всегда, но особенно по субботам, когда приходил в гости и получал колбасу.

Муза была счастлива. Кошки никогда не признаются в этом, но она была. Потому что Ольга, наконец, перестала злиться на весь мир.

И только одно беспокоило Барсика.

— Кеша, — говорил он иногда, глядя в потолок. — Ты не замечаешь?

— Чего? — спрашивал Кеша, не отрываясь от своей синей пачки.

— Мы… мы счастливы.

— И что?

— Это подозрительно, — вздыхал Барсик. — Когда всё хорошо… это значит, что скоро что-то случится.

— Не каркай, — огрызался Кеша. — Дай мне побыть счастливым хотя бы неделю.

— Неделю? — усмехался Барсик. — Ты слишком оптимистичен, пернатый.

Кеша хотел возразить, но в этот момент в дверь позвонили.

Лена, шлёпая тапочками, пошла открывать. Ольга, которая как раз пила чай на кухне, настороженно подняла голову. Андрей, сидевший с ноутбуком за столом, замер — он узнал этот звонок. Короткий. Деловой. Уверенный.

На пороге стоял мужчина. В сером пиджаке. С портфелем. Тот самый. Из «Пятёрочки».

Барсик, услышав запах знакомого одеколона, медленно поднял голову. Его зрачки расширились до размеров чёрных дыр.

— Кеша, — прошептал он. — Кажется, наше счастье закончилось.

— Почему? — паниковал Кеша, роняя кусочек банана.

— Потому что, — вздыхал Барсик, — что «ПетФуд» не приходит просто так. Они пришли за формулой. За нами. За всем.

Кеша побледнел (насколько может побледнеть синий попугай). Муза, сидевшая на подоконнике, медленно открыла один глаз. Шпик, который как раз дремал на коврике, поднял голову и насторожил уши.

Лена стояла в дверях, не зная, что делать. Мужчина из «ПетФуд» вежливо улыбнулся.

— Извините за беспокойство, — сказал он. — Меня зовут Виктор. Я представитель совета директоров. Мне нужно поговорить с Андреем Викторовичем.

Андрей медленно встал из-за стола. Он посмотрел на Лену. На Ольгу, которая уже вошла в комнату. На Барсика, который смотрел на Виктора так, будто оценивал его стоимость на рынке подержанных автомобилей.

— Проходите, — сказал Андрей. — Я слушаю.

Виктор вошёл. Сел на диван. Положил портфель на колени. И… достал из него не повестку, не иск, не требование о возврате формулы.

Он достал… ключи.

— Андрей Викторович, — торжественно произнёс Виктор. — Совет директоров принял решение. После всего, что произошло… после скандала с зелёной пачкой, после вашего ухода, после публикаций в прессе… компания решила измениться. Мы хотим начать с чистого листа. И для этого нам нужен вы.

Андрей моргнул.

— Я? — Вы, — кивнул Виктор. — Мы открываем новый проект. Загородная исследовательская станция. Органическая ферма. Лаборатория по разработке натуральных кормов. Без химии. Без обмана. Без сельдерея. — Он сделал театральную паузу. — Мы хотим, чтобы вы её возглавили.

В комнате повисла тишина.

— Загородная? — переспросила Лена. — Это где? — В ста километрах от города, — ответил Виктор. — Старая дача. Большой участок. Лес. Озеро. Идеальные условия для экспериментов. И, — он улыбнулся, — для отдыха ваших… друзей. — Он кивнул на Барсика и Кешу.

Барсик медленно, очень медленно выдохнул. Они пришли не за формулой. Они пришли с предложением.

Кеша, напротив, взвизгнул: — Лес! Озеро! Это значит… жуки! Настоящие лесные жуки!

— И птицы, — мечтательно добавила Муза, которая уже просчитывала новые охотничьи угодья.

— И соседи, — мрачно заметил Шпик. — Всегда есть соседи.

Андрей посмотрел на Лену. Лена посмотрела на Андрея. Ольга посмотрела на всех.

— Это… это серьёзное предложение, — медленно произнёс Андрей. — Мне нужно подумать. — Подумайте, — кивнул Виктор, вставая. — Но учтите: станция уже ждёт. Мы открываемся через месяц. И, — он достал из портфеля ещё один документ, — это приглашение для вас всех. Для Лены. Для Ольги. И, — он снова кивнул на животных, — для вашей команды.

Он положил на стол визитку, поклонился и вышел.

Дверь закрылась.

В комнате снова повисла тишина. Но уже другая. Не тревожная. А… полная возможностей.

— Ну что, — тихо сказала Лена. — Поедем?

Андрей посмотрел на неё. Потом на Ольгу. Потом на Барсика. Потом на Кешу. Потом на Шпика. Потом на Музу.

— Поедем, — сказал он. — Но сначала… — он посмотрел на Барсика, — нам нужно подготовить команду.

Барсик медленно моргнул. Он уже понимал: это не конец. Это начало. Новое начало. С новыми приключениями. С новыми врагами. С новыми… соседями.

— Кеша, — тихо сказал он. — Что, Тяжёлая Артиллерия? — Кажется, нам нужно собирать вещи. — Какие вещи? — Когти. Клюв. И хитрость. Потому что, — Барсик посмотрел в окно, где уже начинался закат, — в лесу нас ждут не только жуки.

Эпилог первой книги

Вечер. Квартира номер сорок два. Всё те же стены. Всё тот же диван. Но что-то уже изменилось.

Барсик лежал на подоконнике и смотрел в окно. Вдалеке, за крышами домов, виднелась полоска леса. Того самого леса, где их ждала дача.

Кеша сидел на жёрдочке и чистил перья. Он уже выучил новое слово: «пруд». И повторял его про себя, как мантру.

Шпик спал на коврике, но его лапы дёргались — ему снилось, что он гоняется за кроликом. Настоящим. Диким.

Муза сидела рядом с Барсиком и молчала. Впервые за всё время. Она тоже чувствовала: скоро всё изменится.

Андрей и Лена сидели на кухне и пили чай. Ольга ушла домой — собирать свои вещи. Виктор из «ПетФуд» позвонил и сказал, что машина будет через неделю.

— Ты не боишься? — тихо спросила Лена. — Чего? — переспросил Андрей. — Всего. Новой работы. Новой жизни. Новых… приключений.

Андрей улыбнулся.

— Немного боюсь. Но знаешь… — он посмотрел на Барсика и Кешу, — с такой командой не страшно.

Лена кивнула. Она посмотрела на своих питомцев. На своего кота. На своего попугая. И подумала: да, с такой командой не страшно. Даже если в лесу живут петухи, хомяки и еноты.

А в это время, за сто километров от города, на старой даче, которая скоро должна была стать исследовательской станцией, происходило нечто странное.

На крыльце сидел петух. Огромный. Красный. С таким выражением морды (ну, лица), которое явно говорило: «Это моя территория. И я здесь — шериф».

В сарае, запертый в клетке, сидел хомяк. Маленький. Коричневый. С безумными глазами. Он бормотал что-то про «шпионов корпорации» и «орехи в тапках».

А в лесу, за забором, шуршал куст. И из куста выглядывал нос. Длинный. Полосатый. Принадлежащий существу, которое знало о даче всё. И которое совсем не собиралось делиться своей территорией с какими-то там городскими котами.

Дача ждала новых жильцов.

И новые жильцы тоже ждали дачу.

Но об этом — в следующей книге.

Конец первой книги.

Скоро: «Барсик и Кеша: Операция "Дача", или Как мы чуть не съели соседского хомяка»

В новой книге: переезд за город, знакомство с петухом-шерифом, параноиком-хомяком и таинственным енотом из леса. А также — первое расследование на природе, первая драка за грядку и первая ночь под звёздным небом. Ждите!