Сыны Бомжарая: Петрович

Глава 1

— Дорогие фанаты, на связи Артур Пирожков, спешу сообщить вам пренеприятнейшее известие, мой голосовой аппарат немного пострадал, но я все равно продолжу радовать вас своими треками даже из бункера во что бы то ни стало! Рядом со мной сейчас находится Филип Киркоров, которому повезло не меньше моего! Скоро мы опубликуем наш новый совместный хит, а пока что, в свете последних событий звучит песня "Цвет настроения - синий"! ну и бред же... — Прохрипел Петрович, ведь получилось весьма иронично, так как этой песней можно было описать абсолютно все, что теперь происходило вокруг.

Он смачно затянул в себя остатки пива из банки, стоявшей неподалеку, плюнул туда, куда еще не плевал, а таких мест осталось довольно мало, и лениво дважды нажал кнопку записи на магнитофоне, покрытом слоем вековой пыли. После он потянулся, почесал лысину и вновь зажал кнопку.

— Ребяты, вы уж простите, но к сожалению я пошутил про то, что я Артурка Пирожков, к слову Филипа Киркорова со мной тут рядом тоже нету, он тама сдох поди, так что придется вам быть без новых треков. Я здесь, короче, типа в бункере, запасы еды на недельку так, дошираки да бигланчи, воды нет, но зачем вода когда есть алкоголь, которого хватит аж до Рагнарека...Но считайте, что он уже наступил, поэтому у меня и алкоголя то нет, сейчас буквально допил последнее жигулевское, а там только настоечка, а она мне нужа чтобы бигланчи мои заваривать, по сему расклад мой довольно хреновый. Решил вот побаловаться с магнитофончиком, может меня прослушает потом кто-нить да кринжанет, — И тут к Петровичу пришло осознание, что есть вероятность того, что эти записи найдут те, кто будут здесь после бомжей, поэтому кнопка записи вновь дважды противно хрустнула.

— Для особо одаренных, а так же будущих поколений, которые, я надеюсь, будут умнее чем я и мои современники. Именно из-за таких как я наш родной Бомжарай скоро падет, зовут меня Петровичем, выходец я из клана огненной мартышки, до всей этой звездопляски нихрена у меня не было, ни жены, ни детей. Вы, быть может, спросите: "до какой звездопляски?", а я вам отвечу, понаоткрывались всякие порталы, черт их знает с чего вдруг. А из них стали вылазить демонюги поганые, все синие как на подбор, что снаружи, что по поведению. Ну тут кланы сумеречной водки и ушастой шапки куда-то мгновенно испарились, а остальные кто в лес кто по дрова. Что же мне оставалось делать? Мне оставалось только пить. Дед мне еще в юности рассказывал про местечко, в котором я нахожуся, он по молодости с братками накуривался здесь, они это место прозвали "убежище от мамки и жены", а я бы ее назвал гаражом, это слово идеально передает то длинное название. Вот я сюда и пришел, забаррикадировал вход и стал деградировать, баловался вот с магнитофончиком, а теперь решил что-то полезное сделать, потому что чувствую себя предателем, хотя когда я уходил, как мне кажется, обстановка еще могла нормализоваться, однако судя по ежечасному грохоту снаружи нихрена подобного. Если я последний из своего рода, то пожалуйста, те, кто найдут эту запись, не повторяйте моих ошибок, никогда не впадайте в запой. — Бомж вздохнул и пустил скупую мужскую слезу.

— Бухло — сила, спорт — могила...— леденящий душу голос пронзил душу Петровича, словно сотни кристалликов льда, обжигая ее холодным прикосновением и как-будто разрезая ее на мелкие кусочки. Кнопка на магнитофоне нажалась сама по себе, остановив запись.

Бомж судорожно окинул взглядом проход, который оставался запечатанным, затем попытался отыскать брешь в стенах своего убежища, убедившись в герметичности бункера, он стал взглядом искать того, кому мог бы принадлежать этот голос не в силах пошевелить телом. После пяти минут игры в "найди отличие" Петрович стал думать, что уже сходит с ума, что нужно уже как минимум завязывать пить.

— Почему ты хочешь отказаться о того, что приносит тебе блаженство? — Голос вновь окутал его пеленой страха, от которой все пять чувств теряли свою остроту.

Это заставило нашего героя еще раз проделать все выше перечисленное и всерьез задуматься.

— Как оно способно читать мои мысли?! Неужели белочка заглянула ко мне в гости, только уже не с гостинцами, как было в детстве, а с косой за плечом, — Помыслил Петрович и сжал кулаки, ему в голову не пришло ничего кроме как издать истошный крик ради самоуспокоения.

— Белочка, белочка, в пятой точке грелочка, повернись ко мне задом, к лесу передом — После этой ахинеи бомж почувствовал себя спокойнее.

— Зря ты так, белочка гораздо хуже, меня зовут Натрелар искуситель, запомни это имя, — Крепкая рука сжала горло Петровича, — как зовут тебя мне не интересно.

От боли из его глаз выступили слезы, рука быстро отпустила его, но хватка оказалась настолько крепкой, что чуть не сломала ему шею. Бомж упал, разразившись кашлем, в глазах двоилось, поэтому он смог разглядеть лишь очертания, того, что медленно материализовывалось перед ним.

— Действительно, от белочки такого не бывает, — Подумал Петрович будучи не в силах вымолвить и слова.

Синее пятно никак не прореагировало на это, было совершенно очевидно, что перед ним один из демонов, и не абы какой, а сам Долболар отрезвитель. Эта мысль быстро мелькнула в голове Петровича, поскольку чертов бес действительно заставил его протрезветь. Повертев головой, внезапный гость подвинул к себе ближайшее кресло и сел. Затем он достал из-за пазухи очки, брезгливо закинул ногу на ногу и уставился на него, словно психолог.

— Жалобы есть? — с презрением спросил Натрелар.

— Да вот, знаете, как-то женился я однажды, а жена стервой оказалась, каждые выходные с моим соседом, Михалычем, шуры муры мутила, а сама врала, что у подруги Светки, так я ее взял да из дома выкинул, а потом они взяли и сбежали в клан сумеречной водки, ну и след их видимо простыл вместе со всем этим поганым сбродом. Ну а я что? А я ничего, воевал с автоматом в партизанском отряде, пока их всех не положили. Шо мне оставалось делать? Вот и перебрался сюда как ветеран-инвалид. — Петрович взял палку, лежащую неподалеку, и изобразил из нее костыль.

Все то время, которое Петрович рассказывал о своей трагичной судьбе, демон листал записную книжку, не отрывая от нее свой взгляд. Неловкое молчание заполонило бункер на пару минут.

— Складно врешь, дезертир, — записная книжка хлопнула у демонюги в руке и растворилась в воздухе, он пафосно снял очки и они последовали вслед за книгой, — Жену говоришь из дома выкинул? А может она тебя?

— Ты че такое мелешь, чмырь рогатый? — Заслуженный ветеран-инвалид возмутился не на шутку, когда кто-то посмел опровергнуть его историю.

— Дядю Пашу помнишь? — Задал прислужник тьмы, казалось бы, странный вопрос.

— Ну да, а тебе то какое дело, хрен крылатый? — Наш герой наощупь нашел пустую банку из под пива и крепко сжал ее в кулаке.

— Здарова, Петрович, как сам? как остальное? — Теперь на кресле сидел уже не стремное исчадие ада, а лучший друг Петровича, дядя Паша, говорил эти слова, смеялся и потягивал сигарету.

— Во ты падлюка... — Других слов у бомжа в арсенале на нашлось.

— Я все о тебе знаю: и про жену, и про твой побег, и про то, что ты всю свою жизнь бухал как скот! — Демон принял свой истинный облик и сжал кулаки, разряды синей молнии поразили Петровича, и тот упал на земь, корчась в конвульсиях.

Искуситель медленно шагал в сторону бомжа, готового умереть от боли, но ни за что бы не унизившегося перед захватчиком. Натрелар долго смотрел на мучения своей жертвы, но вскоре ему надоело и, отпустившись на корты, он рассеял заклятие. Он еще долго сверлил своим взглядом глаза Петровича, словно смотря ему прямо в душу, от чего наш герой чуть не обделался.

— Тебе повезло, что кровавый принц уважает тех, кто сразу осознает всю величину нашей силы и не оказывает сопротивления. От его имени я оказываю тебе великую честь, — Отвратная зверюга потянула свою лапу к Петровичу.

Он, уже мысленно поняв и приняв всю неотвратимость происходящего, стал прощаться со своей жизнью.

— Просто пойми одну простую вещь, ты никому и никогда не был нужен, твоя жизнь — лишь пустой звук в бесконечной круговерти вселенной, — Натрелар поднял свой взгляд, но вновь опустил его. — А я дарую тебе даже твоему народу шанс исправить это, возвысься, стань одним из нас, служи Нат'рендару, и однажды ты станешь достоин нести волю наших владык от центра творения и до самых границ мироздания, прими же свою судьбу, брат.

Бес протянул ему руку, ожидая, что сломленный смертный примет его предложение, но в ответ Петрович лишь кинул на него презренный взгляд, а затем и вовсе посмотрел на него как на дебила.

— Не брат ты мне, гнида синежопая... — Гордо выкинул обессиленный Петрович.

— Очень, очень зря. Твой народ истреблен. Твои родная края испепелены. Твой клан удобряет землю, воспоминания о огненной мартышке были стерты со страниц истории. Ты последний в своем роде, неужели ты е понимаешь этого? Я назвал тебя братом, ведомо ли тебе насколько огромная это честь? Я — твой последний шанс, я — твоя судьба, и я — твой путь к свершению возмездия. — Даже после этой пламенной речи Натрелар искуситель продолжал держать руку протянутой.

Туман окутал разум Петровича. Демон лишил его чувств, сделав его, как говорят в народе, овощем. Овощем без чувств, эмоций, целей, смысла. Именно в таком состоянии люди не ведают, что творят, именно в этом тумане они готовы согласиться на все, что угодно. Вот и Петрович, уставившись пустыми глазами в никуда, медленно тянулся к Натрелару, он словно манил его к себе, словно он даже не открывая рот продолжал шептать бомжу о том, что у того ничего никогда не было и не будет, если тот не пойдет на сделку. Конец ли это? По законам жанра в последний момент, кто-то должен был вмешаться, так и случилось. Петрович прикоснулся кончиками пальцев к разжатой руке демонюги, ощутив прикосновение синего пламени, оно не жгло, оно веяло смертоносным холодом, источая лишь боль и страдания, именно в этот момент крепкий кулак, внезапно появившийся с боку, крепко ударил искусителя по роже, от чего тот отлетел в сторону, издав утробный вой.

Нашему герою даже не было интересно, что произошло, от чего исчадие ада получило такой удар, а самое главное: кто его нанес. Он просто молча медленно поворачивал голову в сторону демона и смотрел в его глаза, точнее глаз, ведь половина лица Натрелара покрылась ожогом, лишив его правого глаза, на лице Петровича не было никаких эмоций, только пустота.

— Опять за свое взялся, шакал??? — сияющая фигура нанесла в сторону Натрелара очередной удар, от которого тот на сей раз уклонился.

Петрович обратил взгляд в сторону нового пришельца, он был такого же роста как и Натрелар, но отнюдь не был похож на него, он был облачен в сияющие доспехи, струйки света стекали с его наплечников, а голова была сокрыта капюшоном.

— А тебе то какое дело хероплёт? — сказал демонюга ловко парируя следующий удар.

— Твои блевотные речи вновь отравляют разум низших созданий, а я пришел чтобы положить этому конец, Нат'рендар достаточно пробыл на этой планете.

Демон не смог сдержать смех, его смех не был зловещим, он как-будто посмеялся с некого анекдота, или некой шутки, хотя можно было даже сказать усмехнулся, Петрович просто стоял и смотрел, наблюдая за событиями, не делая никаких выводов о происходящем.

— А что же, ты пришел нас остановить в одиночку? Неужели Петрович окажется настолько глуп доверясь свету, который в состоянии отправить лишь одного высшего ангела, защищая их ненаглядные вторичные формы жизни — Натрелар перевел взгляд на Петровича.

Петрович же после этих слов пришел в себя, он вспомнил рассказанные бабкой легенды о величественных существах — ангелах, чья раса столь же древна как и вселенная, и чья жизнь посвящена борьбе с их ровесниками - демонами. Их родной мир располагался на другом конце вселенной, они были прекрасной гуманоидной расой, которая уважала меньших братьев, одного не понимал бомж, почему как и сказал Натрелар они спасли его клан, народ, планету...

Словно почувствовав эти мысли, ангел протянул руку в сторону Натрелара и тот смачно отлетел в одну из стен бункера, оставаясь прижатым к ней по всему периметру...тела. Не опуская руку ангел обернулся в сторону Петровича.

— У нас мало времени, я не думаю что тебе интересно как меня зовут, что происходит, как я здесь появился... Я чувствую твои сомнения, твой разум словно покрыт туманом. — рука ангела стала подрагивать, а демон прижатый к стене пытаться вырваться.

— Это просто похмелье — Петрович ковырнул в носу и сел чтобы закурить.

— Остроумно, быть может ты думаешь что мы нарочно позволили демонам обречь твой народ на гибель, но если бы мы могли...я...я не смогу сдерживать его долго, ты должен сделать свой выбор, сделать его здесь и сейчас, быть может от этого зависит судьба...всех нас. — рука светлоликого дрогнула и демонюга с яростным воплем отскочил от стены.

Удар двумя кинжалами был искусно парирован ангельским мечом, началась серьезная битва, на каждый нанесенный удар противники отвечали друг другу десятью другими, слышались сотни проклятий и тысячи благословений, но настоящая битва происходила отнюдь не там, затянув горький дым сигареты, Петрович окунул свой разум в пучину раздумий.

— Я должен спасти эту планету и похоже ангел хочет предоставить мне такую возможность, но ведь демон, он ведь хотел дать мне то же самое...но почему так, если свет есть добро, а тьма есть зло, почему они оба хотели дать мне одно и то же, в чем же разница...я должен сделать выбор, ибо иначе мой мир обречен, но кого же мне выбрать??? кого???....

Битва тьмы и света не утихала, от бункера не осталось практически ничего, и участь выбора тяжелым грузом все больше и больше давила на Петровича, он смотрел на драку ангела и демона и смотрела, до одного момента, тело ангела отлетело в сторону до сих пор нетронутого стола, после чего тот встал и продолжил бой, баночки самого разного пива покатились по выжженной земле, что и приковало внимание бомжа, на полу лежала банка светлого пива и не спеша к ней подкатывалась банка темного, и тут Петрович вновь задумался.

— Но ведь если я пью темное пиво, я нажираюсь и веду себя как свинья, а если я пью светлое пиво, я тоже нажираюсь и тоже веду себя как свинья, но в чем тогда суть... — и тут его сознание осенило. — Значит чтобы не нажраться я не должен пить ни светлого...ни темного...

Словно молния ударили эти мысли в голову Петровича, огромный столб света снизошел с небес стирая с лица света то, что осталось от фамильного убежища Петровича, два вечных врага прекратили свою битву, скованные величием увиденного, огромный столб света, вдоль которого, левитируя, возвышался Петрович, ему казалось, что это свечение проникает в каждую клетку, в каждый атом его смертной оболочки, он чувствовал, что перестает быть тем, кем был, но не понимал этого, вспышка яркого света, волной прошедшаяся, казалось, по всему Бомжараю, завершила это зрелище, когда ангел и демон, которых эта волна повалила на землю открыли глаза, перед собой они увидели уже стоящего на земле, облаченного в тяжелые доспехи золотистого цвета мужчину, напоминавшего им того самого бомжа Петровича, в своих руках он держал молот, его величие было не описать.

— Что ты такое? — хрипя и задыхаясь Искуситель попытался разглядеть бомжа, что стало его роковой ошибкой.

Взмахом руки герой притянул демона к себе и взял его за горло, разговор был недолог, тяжелый молот с огромным импульсом ударил в живот слуге демонического клана Нат'рендар, от чего тот издав утробный вой улетел далеко, за горизонт, в сторону восходящего солнца.

— Я не чувствую в тебе ни света...ни тьмы... я слышал... о темных паладинах, природа силы которых находится за гранью понимания, даже высших сущностей, вроде нас... — вассал света встал с колен.

— Я лишь осознал истину, нет зла, нет добра, есть только могущество, вы и демоны не отличаетесь друг от друга практически ничем, именно поэтому я не выбрал никого из вас и похоже я не ошибся, теперь я должен искупить свои грехи, я буду сражаться с Нат'рендаром, но не как ангел, а как бомж.

— Да будет так, Петрович из клана огненной мартышки, быть может, мы еще встретимся — ангел взмыл в небеса, а Петрович проводил его взглядом.

С тех пор среди демонов, оккупировавших родную планету бомжей, начали ходить слухи о смертном, что в одиночку сокрушает целые ударные группировки их армии с помощью неведомой силы, некоторые звали его Теневым палачом, некоторые Сокрушителем искушения, но лишь один из них знал его настоящее имя — Петрович.