Супергерой здорового человека. Том 2. Выпуск 1

Глава 1

Супергерой здорового человека. Том 2

И пришёл Павук. Глава 1

Рано или поздно в отношения двух человеческих особей разного пола врывается бытовуха. И вроде бы это ни для кого не секрет, но не все оказываются к ней готовы. Именно в этот период мы понимаем, что неидеальны. Вот бы отношения как у суперлюдей. У них‑то точно всё гладко… Есть один герой, который с этим не согласится. Не гладко, а супербытовуха.

Прошло несколько лет с момента знакомства Мурки и Садомазомена. Отношения развивались стремительно. Между ними была искра. Их костюмы буквально искрили — когда латекс тёрся о шерсть. Игорь мог бы с уверенностью сказать: да, конфетно‑цветочный период был с приставкой «супер».

Надирали задницы мелким злодеям: то Отмороженный явился с целью заморозить планету и начать решил именно с их городка. То Мусорщик — с аналогичными, но более вонючими целями. Какой‑то космический злодей хотел дырявить озоновый слой незаметно над городом Х. В местном отделе ЖКУ открылся портал в Ад. Всё буднично.

Отмороженного перевоспитали. Он открыл свой ларёк с мороженым. Быстро прогорел. Мороженое было безалкогольным и продавалось плохо. Налоговая хлопнула. Приставы пришли. Отмороженный присел надолго. Всегда есть рыбка покрупнее.

Мусорщик сдался сам, ведь и без его злодеяний город не справлялся с потоками мусора и неисправной канализацией. Побывав на местных помойках, он многое переосмыслил. Теперь он депутат с лозунгом «ЗА чистый Х!»

Злодей из космоса тоже быстро обломался. Ведь нельзя украсть то, чего нет. Озоновый слой и так был истончён до предела. Он долго зловеще хохотал вокруг да около, но, сообразив, что его игнорируют, молча умчался к своей чёрной дыре, простите, супруге, что ждала на орбите. Поговаривают, что они даже чутка восстановили озоновый слой из жалости. А эти злодеи — те ещё добряки временами.

Портал в ад ЖКУ открыт по сей день, он в целом никому не мешает и даже как‑то атмосфернее стало.

Несколько лет пролетели как несколько дней. Свежеиспечённые супермуж и супержена оберегали город плечом к плечу и строили супербеззаботные планы на своё суперсуществование. Съехались. И стали чаще быть Игорем и Светой, чем Муркой и Садомазоменом. А вскоре — две полоски. Но не три. И без дачи, мамы, билетов.

Первые эмоции — не восторг, а супервосторг. Но с каждым месяцем суперработы становилось всё меньше. А супербытовухи копилось всё больше. И радость сменилась сомнениями. Суперсомнениями. В какой‑то момент Игорь вдруг понял, что он боится стать отцом. Примерно в то же время Света вдруг поняла, что любит зефир с майонезом. Но, кажется, открытие Игоря имело больше веса в этой истории.

Очередной день. Очередная попытка услышать из ТВ‑новостей, что вдруг объявился злодей, ограблена сберкасса или горит синим пламенем администрация. Но нет. К сожалению Игоря, всё по‑прежнему было спокойно.

— Иииигорь! Мусор ждёт тебя, о мой герой!

Садомазомэн вздохнул. Грустным взглядом окинул повисший на вешалке безысходности красный латексный костюм. Почесал торчащее из‑под майки брюхо. Опомнившись, попытался максимально втянуть его. Вяло поиграл мышцами.

— Иииигорь! Лампочка как‑то не так светит! Я вот вроде правым глазом смотрю — она по‑белому светит! А если левым — то уже что‑то не так ярко! Я смотрю по очереди и не могу понять!

Садомазомэн вздохнул, скучающим взглядом переключая каналы.

— Попробуй обоими глазами посмотреть.

— Я что, по‑твоему, дура что ли?.. А знаешь, и правда, так лучше… Ты мусор собираешься выносить или нет? Я дышу, и малыш этим дышит! Пощади кресло от своей задницы, дай ему передышку!

Садомазомэн поднялся, ласково пригладив потрёпанное кресло. Затёртое до дыр сиденье, казалось, облегчённо вздохнуло. Скользнул в коридор, словно в засаде на суперзлодея. Зацепил пальцами мусорные пакеты и бесшумно покинул квартиру, облегчённо выдохнув — избежал попутных указаний суетившейся на кухне Мурки.

Присвистывая и шоркая сланцами по ступеням, спустился на этаж Алупкина. Мелькнула мысль: «А вдруг?». Палец вдавил кнопку звонка.

За дверью слышалась возня. Не детский плач — а целый хор из нытья и воплей. С минуту провозившись в коридоре, Алупкин наконец открыл. Двое киндер‑сюрпризов висело у него на руках, и ещё двое вцепились в ноги. Выглядел он жалко. Но не как обычно. А во много раз хуже. Волосы торчат в разные стороны. Усы наполовину повыдёргивали любимые детишки. Под глазами — мешки, в которые можно взобраться и уснуть при желании. Белки глаз краснючие. Вымученная улыбка.

— Привет! Какой… сюрприз! Парни, поздоровайтесь с героем! — детишки даже не посмотрели в сторону Садомазомэна, продолжая увлечённо издеваться над отцом. — Ты по делу?

— Да… Привет. Думал — не пропустить ли по баночке «Промежпоповецкого» вечерком? Сегодня финал местного турнира по гандболу «ИграйРукой» между жертвами слитых в сеть интимных видосов… Ты как?

— Чёрт… — Алупкин лишился пучка волос из ноздри. Мальчуган весело дразнился трофеем перед братьями, и те усиленно принялись лишать отцовское тело шерсти. — Я бы с радостью… Ай! Может, чуть позже… Ух! Парни бы подросли, и мы обязательно наверстаем… Ай, су… супергеройчики вы мои маленькие, люблю‑не‑могу…

— Угу, скоро… Через пару лет…

— Что? Прости, не расслышал? — Алупкин боролся из последних сил за собственные уши.

— Говорю — без проблем. Смотаюсь со своими кентами‑суперами тогда…

— Да? Ну су… супер, чёрт…

— Ладно. Пойду.

— На связи! Аааа… — дверь захлопнулась, но вопли Алупкина было слышно ещё долго.

Садомазомэн, на ходу подтягивая треники, брёл к мусорным бакам. Никаких супер‑кентов у него, конечно же, не было. Неужели и его ждёт такая участь? Если бедолага Алупкин не справляется с обычными человеческими сорванцами, то как ему справиться с такими же, но с приставкой «супер»? Как покрыть суперстраховку на случай, если у детей будут лазеры из глаз? А суперипотека? В регионе такое злодейское затишье, что процентная ставка растёт с каждым днём.

Садомазомэн так сильно погряз в своих страхах и домыслах, что не рассчитал силы, выкидывая мусор, и расплющил один из мусорных баков. Стыдливо озираясь, он как мог выпрямил кусок металла. Проходящие мимо бабки усмехались, покачивая головой, наблюдая, как Игорь, оголив полупопия, собирает мусор и возвращает его в искорёженный бак.

Вернувшись домой, он последовал на ароматы, что доносились из кухни. Но Света, учуяв его вонь, презрительно зашипела и отправила его в душ. Там он стоял под горячей струёй в геройской позе, пока Мурка не стала выламывать дверь и ругаться, что суп уже несколько секунд как стоит на столе и что ему стоило бы не бесить её, а развивать дар телепатии.

Ближе к вечеру у Светы кончился зефир. Слетать за ним в магазин в костюме она не разрешила, потому что костюм нужно было привести в порядок. Пришлось идти пешком. Мурашки побежали по спине, когда он проходил мимо квартиры Алупкина и слышал его дикие, полные боли вопли.

Вернувшись с зефиром, оказалось, что Света не дождалась и высосала весь майонез, но зефир она всё ещё хочет, и он мог бы вообще‑то и догадаться. Вновь походка в магазин. Решив удивить её, он купил у бабульки букет цветов. Но Мурка, прижав их к груди, вдруг расплакалась и несколько часов не могла прийти в себя, рассказывая, что она толстая и что пересолила суп.

Игорь утешал. Говорил, что любит каждую её суперскладочку. Но про пересоленный суп — умолчал.

Придя в себя, ей вновь не понравился свет. Игорь несколько раз сменил лампочку. Она заявила, что у него проблемы со зрением, раз он не видит, как ей тяжело от такого света. Короткая словесная перепалка. Мурка побежала за своим мурлык‑бластером.

Садомазомэн попытался скрыться, улетев с балкона. Она крикнула, что если он это сделает, то никогда её больше не увидит. Игорь вернулся и под прицелом ещё несколько часов выслушивал, насколько он её не понимает, что нужно будет сделать ремонт у тёщи, но, естественно, после своего ремонта, и чем кончился последний сезон её любимого сериала.

Когда она наконец легла спать, Игорь вышел на балкон с баночкой «промежпоповецкого козлика», пригубил и поморщился — безалкогольное. Пошарил в заначке под кирпичиком. Выудил сигаретку и спички. Затянулся, смотря на городок, на который внезапно рухнула тяжёлая чёрная ночь. Только в окнах ЖЭКа тускло светился портал в ад.

Игорь выпустил струйки дыма из ноздрей. Он не знал, что уже на грани. Он не подозревал, что вскоре всё круто изменится. Паутина злодейств плелась настолько близко, что он бы и в жизни не предположил. Сейчас он просто хотел не думать. Ни о чём. Хотел улететь вслед за табачным дымом, гонимым ветром. Хотел бы не слышать приглушённые вопли Алупкина в этой скупой ночи.