Ступа последнего поколения

Глава 1

Ступа стояла в углу, потертая, такая верная. Она проживала уже не десятый и не сотый век, и, судя по всему, дожила. В ней оторвалось дно, и никакие заклинания, ни починка, ни танцы с березовыми ветками — ничего уже не помогало.

Метлу починить — как телегу: колёса сменил — и снова в путь. А вот со ступой — только в музей. Да и в музеях уже не найдешь.

Баба Яга смотрела с удрученным видом, повесив свой крючковатый нос в бородавках, и ерошила всклокоченные седые волосы. Что поделать, ступу пора пришла менять.

Недавно проезжавший царевич-кутила вместо денег расплатился новомодным способом, каким-то купоном в большой гипермаркет, и сказал, что сегодня там скидки 50%.

— Сначала они дарили сердце, потом натуру, теперь купоны… — проворчала Бабка, сунув бумажку в подол.

Баба Яга была все-таки женщина продвинутая, телевизор предпоследней модели Кощей ей подарил на 500-летний день рождения, поэтому она была в курсе всяких распродаж новомодных гипермаркетов и прочих новостей техники и науки, хотя вай-фай Лешего хватало только на Нейшенл Географик.

Ее продвинутость распространялась и на то, что новомодными приборами всё-таки её изба пополнялась так или иначе: где прохожие царевичи оставляли гаджеты, где друг Кощей притаскивал ей подарочки на какой-нибудь неполный круг эненного-летия, некруглого в основном.

Понимая, что новую ступу не купить — артефакт, музейный экспонат, редкость — она всё же решила рискнуть. Натянула свой лучший наряд (вышитый черепами праздничный халат), плюнула три раза через левое плечо и пошла пешком в город. За новой ступой.

По дороге Баба Яга побеседовала с Лешим о современных нравах, пожурила Кикимору за неправильное воспитание детей — ходят, мол, в чёрт знает в чём. А чёрт и не в курсе вовсе — Бабка с ним недавно по видеочату общалась. Тот все пытался снова с ней пококетничать.

Леший, как обычно, стоял молча, ветвями поскрипывал, но в целом соглашался. Кикимора девушка непостоянная, неосознанная, что слышит, что нет — непонятно. Телом изогнулась — и глаза в разные стороны растопырила. Но Бабке было не до них, так что она и рукой махнула. По делу ведь шла.

Пожаловавшись судьбе и старому дереву, Бабка всё-таки дошла до города — стуча костяными пальцами по асфальту и подшептывая себе под нос старинные заклинания.

В гипермаркете её ждал настоящий шок. Такого технического разнообразия она представить себе не могла. В телевизоре она, конечно, видела это всё. За столько сотен лет перед ней уже прошло немало пиков технической революции.

Но всё же последнюю сотню лет она избегала скоплений людей и техники из-за загазованности и опасения заражения Ковидом.

Ряды техники сияли, как поле зачарованных грибов на Иван Купалу. Бабка не знала, куда глядеть.

Сковородки с антипригарным покрытием, духовки с музыкальным сопровождением.

Вёдра, складные тазики, — а ступ не было. Ни старых, ни новых — никаких.

Современная техномагия поражала воображение, но всё тяготело к компактности. Мини-вёдёрки, складные тазики, устройства “умные”, но узкие и мелкие. Несмотря на то, что она старушка была многосотлетняя, всё-таки габаритами она обладала достаточно крупными. И сегодняшние складные вёдерки никак не могли обеспечить ей тот комфорт, в котором она привыкла передвигаться.

Она любила простор. Чтобы сесть — так с размахом, чтоб метла — с основательной ведьминой харизмой.

Поняв, что ни одно из новомодных корыт её не вместит, она решила действовать от обратного: не искать, во что сесть, а на что.

По совету цепкого и шустрого менеджера Бабкин выбор остановился на Dyson — той самой циклонной машине, где пыль исчезает в вихре инженерной злобы. И менеджер обещал: 6 скоростей, двойная сила всасывания.

Что это значит — она не совсем поняла, но сразу почуяла силу: в этом цилиндре крутился не просто мотор, а дух какой-то разрушительной промышленной стихии. Дело не в том, что у старушки была тяга к инновациям. Просто век стал быстрее, и ей пришлось соответствовать. Царевичи уже не плелись по лесу неделями, а приезжали на электросамокатах с GPS. Ворон теперь не летал с вестями — были мессенджеры.

И старушка поняла: если не ускоришься, останешься в болоте истории — вместе с Лешим и его вай-фаем.

Dyson был выбран не ради уюта, а ради дерзкого рывка в будущее. Модель последняя — с шестью скоростями, фильтрацией пятого измерения и турбонаддувом, способным засосать даже мораль.

Прохожие ещё не успели осознать, как пожилая ведьма с хрустящими суставами уселась на пылесос — словно байкер на мете, только с платком, а не шлемом, и бородавками вместо татуировок. Она включила шестую скорость — что мелочиться-то. Если ты не можешь адаптировать прогресс под себя, потому что должность обязывает, то оседлай его.

В тот момент, когда мотор заурчал, как голодный демон с дипломом технолога пищевой промышленности, Бабка рванула с места. Воздух сжался в точку. Тележки, кассиры и один любопытный манекен — всё было снесено невидимой воронкой её старушечьего старта.

Люди не успели даже крикнуть. Они просто стояли в шоке, глядя, как Баба Яга с двигателем всасывания нового поколения вылетела из магазина, оставив после себя только запах пыли, шишек и технического прогресса.

Результат её удивил. Оставшиеся волосы развевались, юбка задралась, щёки раздуло по ветру — скорость была нечеловеческая. Унесло Бабку спиралями, так как управлением она всё ещё не овладела. И так, завывая и матерясь, она петляя, неслась в соседний лес.

Лес встретил её, как старую подругу — с хрустом веток, шорохом листвы и одной особо неудачно расположенной елью. Dyson, не обладая интеллектом, но обладая чудовищной силой всасывания, втянул в себя ветку вековой ели и, подавившись древесиной, заглох

Бабка, размотанная на шланге пылесоса, как колбаса на крючке бытового унижения, отплёвывалась иголками, мусором, ссохшимися ягодами, и при этом пыталась вспомнить, что она — всё ещё ведьма с достоинством. Выковыривая щепки и комментируя происходящее на трёх языках лесной ненависти, Бабка слезла с дерева, врезала пинок Дайсону.

Посмотрела на сломанный шланг, на висящую иголку в носу и поняла — эпоха ступ прошла, а новая всё ещё… ну, мягко говоря, не готова её принять.

Характер разыгрался у Бабки не на шутку. Это уже была не просто Баба Яга — это был ураган на эмоциональном топливе, сражённый обидой, скоростью и еловой веткой в подреберье. Поминала она всех. Царевича — с его купоном, который, видимо, он получил за плохое поведение в какой-то другой сказке. Кощея — за то, что подсунул ей технопомойку под видом подарка. И особенно — мобильник, который вылетел на одном из виражей и, возможно, сейчас лежал где-то в дупле, пытаясь дозвониться в другой мир.

На её бурю стенаний и матюгов собралась вся лесная братия. Кто-то ржал до икоты. Кто-то охал и сочувственно хихикал. А кто-то — пытался раствориться в пейзаже.

Тут из-за дерева выдвинулся Леший. Осторожно. Бочком. С таким видом, будто он не лесной дух, а просто еловая шишка.

— Бабка… ты как?.. — сипло произнёс он, слегка дрожащим ветвистым голосом.

Ответом стала короткая, но поэтически насыщенная тирада из непечатных слов — сразу было понятно, что у Бабки развилась аллергия на хвойные и на слово “Dyson”. Леший покивал. Он этого ожидал. Но, будучи существом всё же добрым по устаревшему регламенту, он решил ей помочь — протянул Бабке мобильник.

Да, тот самый. Он уцелел. Немного обгорел, пах дымом и хвоей, но экран мигал: “1 пропущенный: Кощей (старый)”.

Баба Яга закончила с речью, отмахнулась от предложенной помощи, засунула два грязных пальца в освободившийся рот и свистнула так, что пригнула половину леса, разметала всю оставшуюся нечисть и отнесла Лешего к соседнему болоту.

Когда природа немного успокоилась и небо прояснилось, вдалеке показалось большое облако дыма. Нечисть и звери попрятались напрочь, потому что на помощь Бабке летел Змей Горыныч.

Глава 2

А у Бабы Яги отнялся язык. Причём окончательно. Даже внутренний монолог — такого она не ожидала.

Змей Горыныч прибыл в совершенно непотребном виде.

Левая голова была оборудована щитком, на котором — привязан на резинке — болтался смартфон, на котором постоянно транслировался TikTok. Из-за того, что лап у Горыныча было две, как и крыла, свободных конечностей в доступности не было — и, чтобы управлять видео, голова пользовалась языком, как стилусом — листала, ставила лайки, кидала в сохранёнки. Эта голова всё время идиотски хихикала.

Средняя голова заболела, видимо, простыла. Глаза — красные, нос — течёт, дым валит изо рта вперемешку с соплями. Она кашляла, шмыгала носом, и постоянно гундосила:

— Эй… может, ты там в TikTok видел рецепт от насморка?..

Правая голова была технически вооружена по полной. На ней были натянуты 3D-очки, а в зубах она держала передатчик от… как его… ну, эта летающая штука, которая снимает с воздуха… Ну, дрон. Это был дрон. Висел рядом, гудел, передавал прямую трансляцию полёта Горыныча в стримы, собирая лайки фанатов.

Все три головы были очень заняты: одна — ржёт; вторая — хлюпает; третья — вещает в интернет и матерится, что сигнал опять просел.

Но техническое оснащение Змея на этом, разумеется, не заканчивалось.

Баба Яга стояла в полном оцепенении, словно на выставке технологий, куда её затащили насильно, по пенсионной программе “Инновации за гранью морали”.

Она внимательно разглядывала то, что красовалось на спине у змеюки между крыльями: огромный аппарат, явно с китайскими корнями и алогичной инструкцией, заказанный, скорее всего, на AliExpress, который одновременно пускал ток, массажировал и наигрывал монотонную музыку.

Вся эта какофония вместе с жужжанием, дрожанием и перебиранием змеючих мышц создавала некоторый транс в воздухе. Воздух вокруг трясся, передвигался и немного офигевал от напряжения.

Приготовленную речь по поводу технического прогресса Дайсона и пылесосов, ей пришлось затолкать туда, откуда эта речь попыталась вылезти…

Судя по всему, из всех трёх голов слышащая оставалась та, что с соплями. И бабка немного помешкала, вдохнула, преодолевая весь этот шумовой дренаж, заорала в ухо этой средней головы, отбиваясь от смеси гари и насморка:

— Где все?

Простуженная голова помотала собой — она обладала самым худшим навыком понимания — и попыталась отвлечь от очень важных занятий две соседние. Ей это не удалось, поэтому Баба Яга размахнулась и с огромным удовольствием пнула Змея под хвост.

Так как боль была общая, все три головы отреагировали. Та, что с TikTok-ом, языком сдвинула щиток и с укоризной взглянула на Бабу Ягу, та, что была в 3D-очках, передвинула дрон и направила его на бабку. Все три внимательно на неё уставились — она завладела вниманием Змея Горыныча.

— Я спросила, — чётко, с ледяным нажимом произнесла Баба Яга, глядя всем трём головам прямо в зрачки, в 3D-очки и в сопли одновременно. — Где все? Впрочем, сейчас узнаем… — она добавила: — Ты сегодня свободен?

Бабки боялись все. И Кикимора с её откровенными болотными нарядами. И Леший, который теперь не показывался даже в мху. И, да, даже технически продвинутый змей, с TikTok, дронами и 220 вольтами на спине — он тоже знал, что не стоит спорить с женщиной, которую не остановила даже деревьями обмотанная турбощётка.

— Так вот, — продолжила Бабка таким тоном, что почти выпрямившийся лес снова пригнуло. — Сегодня у нас сбор.

Воздух застыл. Даже дрон перестал жужжать. Щиток TikTok был опущен. Даже из больной головы не текло — страх, как известно, сужает сосуды.

— Мы должны принять необходимое и очень важное для нас решение, — сказала Бабка, не повышая голоса. Но так, что у ближайшей ёлки иголки встали щеткой — исключительно из уважения. — Звони всем! — категорически произнесла Баба Яга.

Левая голова Змея кивнула, языком набрала кнопку «Атас». Интерфейс пикнул. Экран мигнул. Судя по всему, по лесу разнесся сигнал “общий сбор”.

Всё ожило. Всё затрещало. Всё зашевелилось.

В окрестных лесах началось шуршание, движение, подспудное шевеление — как будто сами корни услышали команду. Сначала тронулись кусты. Потом задрожали болота. Зашуршали мхи.

Даже в чистых степях и безветренных полях, где давным-давно ничто уже не скрипело, послышалось шушуканье, будто сама природа вспомнила, что она — часть древнего сообщества.

Пока левая голова занималась обзвоном и общим сбором, простуженная голова наклонилась к подползшему Лешему и спросила у него:

— Что случилось-то?

Тот, размахивая руками, показывая на ёлку, на которой болтался одинокий Дайсон, и описывая проложенный бабкой путь, включая жалобы на то, что лес теперь не воссоздать в первозданном состоянии, рассказал ему о ситуации, о гипермаркете, о купоне и о царевиче, которого, судя по всему, ждало очень несчастное будущее.

Сопливая голова покачалась в раздумьях, шепнула что-то правой голове прямо в 3D, и пихнула ту, что в TikTok’е. Они тихонечко совещались между собой, и левая голова совершила ещё один скрытный звонок и непонятно что прошептала в телефон.

Бабка смотрела, как Леший размахивает руками, и отчётливо пообещала:

— Всё будет хорошо…

И это не прозвучало как обещание. Это было предупреждение.

Потому что воздух, в котором ещё недавно висели только пыль, гарь и остатки побитой ёлки, вдруг потяжелел.

Попрятавшаяся нечисть заметила это первой. В воздухе пахло не только грозой. Пахло апокалипсисом.

Глава 3

Аромат надвигающейся катастрофы, с нотками болота, страха и озона, расползался между стволами, как дым, только живой. Та нечисть, что не успела полностью спрятаться, дрожала мелко, нервно, как кот под пылесосом, и старалась не отсвечивать даже глазами.

Змей Горыныч постукивал лапой в такт своей психоделической музыке. Леший, описав Змеюке ситуацию, задом пятился, мелко кланяясь. В воздухе потрескивало напряжение настолько сильное, что казалось, сейчас разверзнется Земля или произойдёт какой-нибудь нереальный катаклизм.

Прочие разные неведомые зверушки и чудовища, сознательные и не очень, с рогами, щупальцами, корой или плесенью — все как один старались слиться с пейзажем.

Из-за соседнего леса показался автомобиль. Новенький, глянцевый, чёрный. И огромный — электрический автомобиль. Он катился с лёгким шуршанием, почти не касаясь дороги, потому что он был настолько экипирован технологически и настолько прокачан, что эта машина была почти произведением техноискусства.

Когда этот чёрный электрический монолит с тонированными стёклами, блестящими узкоглазыми фарами подкатился к опушке, все взгляды — даже от пней, притворяющихся пылью — были направлены на него. Он собрал максимальное внимание всех присутствующих.

Все пять черных дверей шикарного авто бесшумно поднялись. На пыльную опушку опустилась узкая нога в бесстыдно дорогом ботинке и с острой как клинок стрелкой на штанине.

Изнутри вышел Кощей. Бессмертный. В костюме итальянского пошива. В коллекционных часах Rolex. В ботинках, сшитых руками человека, который ненавидит удобство и любит скрипучую кожу.

Он держал что-то, подозрительно напоминающее веник… И в глазах Бабки вспыхнула искра интереса. Напряжение чуть ослабло. Хотя воздух всё ещё звенел — тугой, как струна на грани разрыва, Змей Горыныч закивал всеми своими тремя головами, оценивая великолепный вкус Кощея.

Кощей принёс как раз тот набор прутьев, которые так любила Бабка для своих веников. Шикарный букет для шикарной женщины.

Эти прутья стали практически раритетными. Сегодня на всех мётлах заменили щетину на синтетические волокна, поэтому Бабке редко доставались хорошие кусты, несмотря на то, что она жила в почти экологически чистом месте.

Кощей не торопился подойти к группе, ожидающей его на опушке, а спокойно продолжил двигаться вокруг своей гламурно-снобской машины. Он подошёл к багажнику и зачем-то долго там ковырялся, кряхтя и постанывая. Не справившись с тем, что он пытался сделать сам, он кивком подозвал леших, которые любопытно вытягивали головы издалека.

Лешие охотно подбежали, радостно загалдели, увидев содержимое багажника. И бросились помогать Кощею, мешая при этом друг другу.

Баба Яга цыкнула оставшимися зубами и, теряя терпение, произнесла:

— Ну?!..

Воздух снова сгустился от напряжения.

Кощей мягко просипел:

— Угу…

…и продолжил вместе с лешими потрошить багажник.

Три головы Змея с любопытством вытянулись, чтобы подглядеть, но простуженная голова с размахом чихнула, обрызгав всех окружающих. Бабка полезла за платком, набрала воздуха, чтобы пожелать Змею всего наилучшего… и запнулась.

Кощей в окружении подпрыгивающих и постанывающих от тяжести леших тащил…

Ступу.

Блестящую. Комфортабельную. Отполированную. С каким-то фирменным знаком на ободе.

Она пахла новым благородным деревом. Лак сверкал на солнце.

Средняя голова Змея, подобрав опавшую челюсть, неожиданно для себя чихнула огнем- видимо сосуды сузились до необходимой величины- а ступа осталась невредимой.

Вся нечисть зашевелилась. Появились шепотки и где-то смех.

В бабкиной улыбке можно было сосчитать все оставшиеся у неё зубы.

Конечно же, она была настоящей ведьмой. И если бы захотела — она могла бы всё. Создать себе новую ступу — не хуже этой, вырезанную из древней колдовской породы. Промчаться на Дайсоне последнего поколения — с навигацией и турбощёткой. Да и стать молодой, гибкой, фарфорово-красивой — как положено принцессам в конце сказки.

Но она была Баба-Яга. Костяная Нога.

Экология древнего магического существа и мудрость прожитых лет — не продаются на распродажах. И собрать друзей можно и по свисту. Невзирая на развитие технологий. Невзирая на обновления, скидки, скорость и прошивки.

***

Она летела. На новой, блестящей, пахнущей качеством ступе. Ощущала, как под ней послушно изгибается воздух, наслаждалась мягким скольжением на поворотах. Ласково поглаживала деревянные бока. Последний раз ей было так уютно до тех пор, как экопродукты и сертификация окончательно испортили вкус к жизни.

И вдруг — песня: мелодия знакомая, а слов не понять. Звучала «Смуглянка». На китайском. Яга вздрогнула, вскинула голову. Небо чистое — ни галки, ни дрона. Это точно не проделки Горыныча. Звук шёл снизу.

Прищурившись, Бабка глянула на ступу. В районе логотипа моргал крошечный экранчик: YouTube. Случайно включился плейлист.

— Прогресс, мать его за метлу, — буркнула она.

— От судьбы ещё можно отвертеться. От алгоритмов — никогда.

Она пролистала рекомендации: кулинарный стрим Кикиморы, вебинар Кощея «Антикризисный голод» — лайкнула, на всякий случай. И кивнула самой себе — ДДТ. Старый клип.

— Но, если не можешь избежать судьбы, то получи удовольствие от ситуации — улыбнулась Баба Яга и прибавила громкости. — Ну что?.. С ветерком?

И понеслась.

А над лесом, разлетаясь эхом и огибая верхушки сосен, звучало:

— Осень… в небе жгут корабли… — Осень… мне бы прочь от земли…