Степаныч, чтоб тебя!

Глава 1

Есть в нашем доме один дед, в четвертом подъезде живет. Так ему врач посоветовал побольше гулять на свежем воздухе. И родственники его сразу согласились, понадеялись, что это как-то ускорит приближение к их заветной мечте в 120 метров в квадрате – все-таки, по их прикидкам, уже пора. А Степаныч, сосед, на их надежды нарисовал на своей двери то, что не рекомендуется показывать детям, и вышел из дома прямо к перекрестку. Гулять так гулять! И приноровился дорогу переходить по кругу, от одного перехода к другому.

Главное — остановится, руку поднимет и идет, еле тащится, гад. Минут пять переходит. Машины гудят, мужики из окон чуть не выпрыгивают, матом его кроют. Да и бабы тоже жару поддают: надрываются, губы кусают от злости и смеются — яд, видать, кончился. Феминистки.

А Степаныч гордо так вышагивает, но через каждый шаг останавливается отдохнуть: и пот вытрет, и воду пьет. А иногда и с бутербродом прямо посреди улицы встанет и жрет — мол, его застиг перерыв в этом месте. К нему прохожие подбегают помочь, чтобы быстрее, так он мужиков не подпускает — исключительно женщин. Они его под ручку, а он их за талию, и делать той уже нечего, не отвертеться. Взялась помогать, а руки у него еще крепкие: как прижмет к себе — не вырвешься.

И так ему это дело понравилось, что домой никакой силой не загнать было. Старый хрыч сутками пропадал на перекрестке. Уж до такой степени обнаглел, что уже выбирал себе жертву, которая к переходу приближалась, и уже не она его переводила через дорогу, а он её. Можно сказать, домогался на переходе, ни одной юбки не пропускал.

Но вот однажды попал он неожиданно для себя то ли под машину, то ли под столб. А дело было так. Уже стемнело, и он — хвать одну бабу за талию, а она как взвизгнет, как отбросит его от себя (думала, что маньяк, ядрёна вошь!) — и прямо под колеса. А водитель с реакцией оказался: он руль вывернул влево, прямо в столб. Столб был старый, трухлявый, такого удара не выдержал и упал прямо на Степаныча. Долбанул его неожиданно прямо в темечко и разломался на башке. А башке Степаныча хоть бы что — крепкая оказалась!

Но скорая прибыла, и выяснилось, что столб упал не на его голову, а на голову прохожего, похожего на Степаныча. Скорая, однако, разбираться не стала и забрала обоих в больницу. Там одного из них начало пучить, и врачи диагностировали интересную связь: «голова заднице покоя не дает». Да так, что в палате не продыхнуть, аж глаза слезятся. Его и вынесли, чтобы другие могли выжить.

Так он, мало того, что воздух всем испортил, так еще и назло решил кони двинуть. Лежит то ли мертв, то ли жив, но вонь идет такая, что решили его побыстрее в морг — мол, потом разберемся, лишь бы дышать можно было, а там никто не пожалуется. А там прошло время, и он испортил воздух так, что мертвецы поднялись со своих мест и рванули оттуда с дикими воплями. А он им вслед кричит: «Чтоб вы сдохли!» — и перекрестился. Оказалось, потом, что это врач и двое медбратов легли отдохнуть, и им одновременно приснился сон, будто на них наехали конкуренты и травят их, как тараканов.

В это время родственники, самые родные и близкие, как узнали, что Степаныча долбануло и что после этого он, наконец-то, по их мнению, откинул валенки, так им всем стало дурно от радости. Ура, квартира освободится! Они уже и подсчитывать начали, и за квартирный вопрос друг дружку помутузили до сотрясения мозгов. Ходят радостные, такие приветливые и заботливые: «Как мы его любили, как мы его уважали!» И думают, как бы Степаныча побыстрее похоронить.

А Степаныч — возьми, да и явись! В белом халате на босу ногу, можно сказать, смотрит на них прямо с того света. И кукиш им всем прямо в рожи тычет. Они обомлели от «внезапной радости» и речи лишились. И тоже перекрестились: никак не сдохнет, собака, чтоб его!

А Степаныч оделся — и на перекресток. Потому что не каждому дано заниматься любимым делом.

Та баба, которая взвизгнула и толкнула его, теперь вместе со Степанычем переходит дорогу по кругу. К ним присоединились разные ярые активистки — им все равно за что, лишь бы где-нибудь активироваться, хоть среди бомжей. Ходит Степаныч в обществе гулящих женщин как сыр в масле. Скоро там начали хороводы водить да песни петь. Толпы народа крутятся на этом перекрестке, и все соблюдают правила движения по-степановски: идут медленно вереницей и останавливаются, чтобы отдохнуть.

После этого в газетах появились заголовки: «Степаныч: медленный герой города», «Степаныч, и его школа перехода дороги», «Степаныч, и борьба за права пешеходов». Даже мэр города прошелся с ними пару кругов.

Водители объезжают этот перекресток, бегут от него как черт от ладана: крестятся, матюгаются и плюются. А Степаныч раздает автографы, интервью, фотографируется во время перехода, и до, и после. И на разные собрания его приглашают. Самый выдающийся человек города стал — герой, его мать! Слава так и прет. Никуда не денешься. А водители уже не матерятся наружу, а только в машине, потому что машин много, а герой-то один.

И вот однажды, когда он вновь демонстрировал свой фирменный переход, с ним приключился столбняк: встал посередине дороги и стоит уже полчаса. Столб, видать, все-таки долбанул его, а дошло только сейчас. Водители ждут — герой-то один, да и, видать, опытные, натерпелись.

Степаныч стоит, водители стоят — короче, весь перекресток замер. Пошел дождь, все активистки разбежались по домам, а Степаныча подмыло и понесло в сток, туда, где сливные воды. Водители смотрят: опять Степаныч чудит, мать его героя. И, конечно, пожелали ему удачи в его новом начинании, чтоб его.

А дождь шел, шел, вода текла, текла и донесла его аж до кладбища. А там работяги — люди опытные. Смотрят: покойник лежит, уже обмытый. Они его подняли и в общую, на захоронение. Им-то что, работа такая — хоронить.

А Степаныч очнулся, смотрит — он в мертвецкой, в белой простыне, да как заголосит! Какой-то работяга проходил мимо, заглянул, а там Степаныч: весь белый, трясется и хрюкает от холода, не живой не мертвый. Работягу Кондратий так в момент и прихватил.

А Степаныч кое-как домой добрался, в чем мать родила, грамм двести для согреву принял — и из дома ни ногой. Родственники, конечно, рады, что он такой живучий, мать его! Но к двери не подходят чтоб его.

С этого времени перекресток стал функционировать в нормальном режиме, водители — улыбаться, а активистки нашли себе другие места для активизации. Но многие женщины ждут до сих пор, когда их на переходе обнимет за талию настоящий мужчина.