Стёкла мозаики

Охотничий инструктаж

На зеленой, как трава после дождя, доске, красовалась надпись "За двумя зайцами погонишься - ни одного не поймаешь". Первая часть поговорки была написана небрежно, зато вторая - выведена тщательно и с удовольствием.

Инструктор будущих охотников незаметно погладил пальцами солнечного зайчика, скользнувшего по гладкой поверхности преподавательского стола, и продолжил лекцию.

- Прежде всего вам нужно запомнить критерии, по которым производится выбор нужного зайца. За считанные секунды вы должны оценить его вес, возраст, предполагаемую скорость передвижения, а также силу удара задними лапами, направленного в нос склонившегося над ним охотника.

Дальше.

Прежде чем выбрать объект, вы должны ответить себе: а что, собственно, вы хотите от него получить? Что желает видеть ваша целевая аудитория? Запишите и запомните: вы должны четко представлять себе ее боль, и ваше предложение должно помогать с этой болью справиться. Может, на пороге особо морозная зима, и актуальны пушистые шкуры на шапки? Или внутреннему ребенку вашего клиента нужен мягкий шарик заячьего хвоста? Или вы хотите получить не только ценный мех, но и три-четыре килограмма диетического, легко усвоя…

Веснушчатый парень у окна вздохнул и закусил губу.

- Какая тоска, - ткнул он в плечо плотного темноволосого соседа. - Тоска и муть. А дед рассказывал, что охота - это азарт, это восторг, это словно танец со зверем, это действо с непредсказуемым результатом. И зверь в этом действе - совсем не жертва. И уж точно не "предложение, устраняющее боль целевой аудитории".

Парень говорил чуть слышным шёпотом, но последняя фраза все равно прозвучала издевательски.

- Танец, говоришь? - Тоже еле слышно выдохнул сосед. - Тогда что ты здесь забыл? Иди лучше куда-нибудь… ну не знаю, на самбу.

- На самбо?

- На самбу, танец такой. Но тебе можно и на самбо. Борьба - это тоже действо… Как ты сказал? Не-пред-сказуемое,- чуть растягивая гласные, произнёс брюнет.

Рыжий с силой сжал в пальцах ручку.

- Издеваешься? А ты что здесь забыл, умник? Тебе предсказуемость подавай? Ну так покупай звероферму - будет все, как планируешь. И как хочет твоя обожаемая целевая аудитория - хоть кроликов цвета крем-брюле выращивай, если есть спрос.

Звонок на перерыв прозвучал, как удар гонга на ринге.

Брюнет примирительно поднял руки.

- Знаешь, на этот раз ты прав. Действительно, лучше узнать, что нужно, чтобы кроликов разводить. Документы какие, разрешения. Пошёл я. Ну её, эту охоту.

Рыжий поднялся вслед за брюнетом.

- И я пойду. Здесь только время терять.

После перерыва инструктор медленно оглядел изрядно опустевшую аудиторию. Взял список и возле имени каждого, кто ушёл, с удовольствием поставил жирную зелёную точку.

Вот и сегодня таких - минус двенадцать.

Целевая программа под кодовым названием "Прощай, оружие" работала отлично.

Чем меньше людей потащатся в лес с ружьями, чтоб пострелять в братьев своих меньших - тем безопаснее там будет.

И зайцев больше. Жирных, пушистых. С хвостиками.

Время снеговиков

- Ну, птицы на юг улетели - пора и нам в ту же сторону.

Красивый, словно с открытки, снеговик энергично размял сучковатые пальцы-веточки и притопнул несколько раз, будто на детском утреннике.

- Мы, конечно, не птицы, крыльев у нас нет, везде пешком. Но нам и не надо так далеко забираться, верно?

Снеговик поднял посох, похожий на дед-морозовский, и ударил набалдашником в большой медный диск, висящий на ветке мощной сосны.

- Внимание, братья-снеговики! Объявляю: массовый выход на юг начнется через две недели!

Снежные человечки, окружившие главного плотной толпой, зашумели и затопали - словно школьники на перемене. Звучный голос главного легко перекрыл общий шум.

- И еще: оставшееся до выхода время используем по максимуму! Проверьте ведерки на головах, замените подмерзшие морковки свежими. Да, у кого вместо носа банан - уложите в термомешки запасные связки, бананы в нашем климате портятся быстро. Что значит - где брать? У Деда Мороза возьмите и мешки, и бананы, только поспешите, пока он все запасы на подарки не использовал.

Главный снова гулко стукнул посохом.

- И самое важное: у кого проблемы с телосложением или физподготовкой - поправьте всё до выхода! Проследите, чтобы ваши снежные мускулы не оказались рыхлыми и хрупкими. Иначе ведь не дойдёте до назначенного места, сил не хватит. Вот в прошлом году некоторые снеговики не дошли, остановились на сотню километров севернее. И что? Забыли? Так я вам напомню. В тех местах, куда они не добрались, зима так толком и не наступила. Снег падал - и сразу, ну максимум на следующий день, таял. Дети жаловались Деду Морозу, а что он мог сделать, если его снежная армия ослабла? Он один, а страна у нас большая, даже на скоростных санях везде не поспеешь. Поэтому настоятельно вас прошу: давайте не подводить дедушку.

Все ясно? Вопросы есть? Если нет - будем расходиться, дел у всех много.

Снеговики снова зашумели, теперь как школьники после звонка на следующий урок. Главный, опираясь на посох, смотрел, как расходятся с площади волшебного городка неуклюжие белые фигуры.

Наступает их время.

Стоит лечь на мостовые первому пушистому снегу, в каждый город войдёт зимний страж с детским ведерком на макушке. Он займёт свое место в уголке парка или в маленьком дворе и простоит там всю зиму, пока Дед Мороз не объявит о завершении вахты. Пока снеговик на посту, лёгкий морозец будет щипать прохожих за щеки, сугробы останутся высокими, а лёд - прочным и прозрачным.

Только бы справились ребята. Особенно те, для кого это первая зимовка.

Только бы...

Оранжевый клубок

Капли ливня падали на черепичную крышу избушки Бабы-Яги, словно играли походный марш. Лучшая музыка для раннего утра. Пора в путь, даже если дорогу сквозь струи дождя едва разглядишь.

Добрый молодец перекладывал вещи в походном мешке. Доспехи на дно, чтоб не намокли и не заржавели, а вот плотный плащ-накидку лучше не убирать.

Яга, устроившись за столом с вязанием, украдкой наблюдала за молодцем.

Обычная рутина - к вечеру в окошко постучал путник. Всегда, отправляясь на подвиги, искатели приключений приходили к Бабе-Яге. Триста лет было этой традиции, а может, и больше - никто в лесных королевствах точно не помнил. Но дорогу к бабкиной избушке знали все.

Яга, как положено, непременно топила баньку, а после кормила очередного молодца пирогами из печи. И весь вечер расспрашивала сытого и довольного гостя.

Куда путь держит? Зачем? Обязательно ли нужны ему сапоги-скороходы или волшебные стрелы, которые только за морем есть? А если не добудет он сокровища - что случится? Вот лично для него - что изменится?

А если наоборот - добудет и принесёт? Точно ли эти вещи послужат добру? Или нет дела молодцу, ему лишь бы плату от короля получить?

И хорошо ли он подумал, собираясь в награду взять королевскую дочку в жены? Правда ли он без нее жизни не мыслит, или просто главный приз захотел получить? А ведь с королевной-то ему всю жизнь вместе куковать, уже не откажешься!

Начинал молодец отвечать - серьёзным становился, задумчивым. Как стемнеет, оставляла Яга его одного. Нередко случалось так, что наутро путник, уплетая блины с чаем, говорил, что всю ночь не спал - и передумал идти в свой поход. Что неохота ему отдавать стрелы королю, даже не зная, что тот намерен с ними делать, в кого целиться. А королевскую дочку он лишь один раз издалека видел, да и жениться пока не хочется.

Весёлым становился такой молодец. Собирался в обратный путь, напевая и пританцовывая. Возвращался домой. Яга радовалась - еще она плохая сказка в мире не появится.

Но бывало, что наутро путник был серьёзным и хмурым, и, едва притронувшись к блинам, спешил покинуть избушку. Такие путешественники благодарили бабку, что заставила всё взвесить, чтобы понять окончательно: нужен поход. Необходим. И нечего время терять - дорога ждёт.

Вот и сегодня, похоже, именно такой случай. Даже ливень добра молодца не пугает.

Яга вздохнула и выбрала из корзинки с вязанием большой клубок ярко-оранжевого цвета. Лёгкий, упругий. Этот клубок не раскиснет в грязи, не застрянет в ближайшей луже, не зацепится за сухую ветку. Он заскользит по мокрой траве, запрыгает с кочки на кочку, отталкиваясь от пружинящего мха, покатится, собирая влажные сосновые колючки, по лесной тропинке. И приведёт добра молодца к цели.

Мало у неё таких клубков, которых не остановят ни гроза, ни метель, ни туман, путающий дороги. Но и добрых молодцев, готовых любые дороги пройти, но отыскать свое сокровище, совсем немного.

В этом году первый такой встретился. А ведь осень уже на дворе.

Урок для привидения

Чем ближе был старый замок, тем медленнее шагали юные экскурсанты.

- Слав Дмитрич, а там точно не страшно? - спросил Костя, самый младший из ребят, когда до дубовой двери высотой в три мальчишеских роста осталось несколько шагов.

Святослав Дмитриевич, учитель истории, заканчивающий в этой роли свой первый учебный год, выразительно поднял брови.

- Чего бояться, Синичкин?

- Ну, как чего - привидений, - вместо Кости ответила Люда, до этого негромко хихикавшая с подружками. - Говорят, этот замок - очень странное место.

Учитель развел руками.

- Уткина, скажи, от какого слова образовано существительное "привидение"?

- А у нас сейчас не урок русского! - быстро нашлась Люда.

- От слова "привиделось", Уткина. Ударение на второй слог. Запомни, это и для уроков истории пригодится. А какие у этого глагола синонимы?

- Показалось!

- Померещилось!

- Пригрезилось!

Ответы неслись со всех сторон. Святослав Дмитриевич поднял руки.

- Правильно. И все эти глаголы говорят о том, что человек увидел нечто, чего не бывает и быть не может. Это существует только в его, человека, воображении. Не верили наши предки в привидения, и в названии это ясно выразили. Понятно? Ну и как может что-то вас напугать, если этого "чего-то" не существует? Логика, понимаете? Логика!

В ответ прозвучало несколько облегченных вздохов. Ребята успокоились и быстро преодолели оставшиеся метры замкового двора. Но, стоило учителю открыть тяжёлую заскрипевшую дверь, все как по команде замерли у порога.

- А вдруг, Слав Дмитрич, ну вдруг оно…

- Ну что "оно", Костя? Нет его, ясно?

- Да. Но вдруг оно нам всем… привидится. Что тогда?

Учитель легко рассмеялся.

- Тогда я объясню ему некоторые правила русского языка.

Экскурсия получилась отличной. Ребята бродили по коридорам, заглядывали в залы, даже присели отдохнуть в библиотеке. Святослав Дмитриевич оказался хорошим рассказчиком, и время в замке пролетело быстро.

Привидение, как всегда, неотступно следовало за группой. Оно пряталось за портьерами, скрывалось в узких нишах, лёгким облачком зависало над массивными светильниками. И никак не решалось показаться школьникам.

Обидные, злые мысли рвали его на части.

Как это - их предки в него не верили? Кто не верил? Дамы, с визгом убегавшие вниз по лестнице от светлой тени, теряя туфли?

Или их кавалеры, забывавшие при встрече с туманной фигурой самые простые слова родного языка, зато потом вспоминавшие все известные им бранные выражения?

А может, старый учёный, дни и ночи проводивший в библиотеке? Помнится, он часто брал с собой бутылку красного вина и два бокала - себе и "призрачному другу", как он любил говорить. Эх, сколько ночей с этим учёным они провели за интересными беседами...

А теперь какой-то мальчишка, сам немногим старше остальных детей, заглянувших в гости, смеет говорить, что в него, в старинного хранителя замка - не верили? Стоило всего-то отпуск взять и лет пятьдесят никому не являться, и вот! Забыли!

Сейчас, сейчас он им покажет! Так напугает - заснуть сегодня не смогут!

- Ну что, пора к выходу? - поднялся с библиотечного дивана учитель.

- Да, идём. Домой хочется. Пора, - с готовностью отозвались дети.

Только Людочка Уткина отвернулась к окну и тихо выдохнула:

- Значит, и правда нет привидения. Жалко. Я надеялась...

И вдруг, улыбнувшись, взглянула на тяжёлую люстру. Призрак, скрывавшийся за каскадом медных дисков светильника, замер. Ему показалось, будто девочка знает, что он здесь. Её улыбка была чуть виноватой и беззащитной. Может, поэтому пугать ребят совершенно расхотелось.

Когда группа направилась к выходу, призрак стрелой полетел вниз, к входной двери. Он встретил школьников в своём самом эффектом виде - в белой туманной мантии с широкими рукавами.

- Спасибо, дорогие путешественники, что нашли время заглянуть в мой замок, - загремел его голос, отражаясь от каменных стен. - Я надеюсь, что вам понравились и эти покои, и случившееся здесь истории, которые рассказывал ваш старший. Приходите ещё, вы в моем замке теперь желанные гости. А сейчас - доброй дороги к вашему дому!

Призрак широко распахнул дверь. Ребята потянулись к порогу, глядя во все глаза на взмывшую к потолку тень.

- А вас, уважаемый, я попросил бы остаться, - опустился призрак перед Святославом Дмитричем, который шёл последним. - Но не могу - вам детей домой вести. Но чтобы в ближайшие выходные были здесь! Посидим в библиотеке, поговорим… о словообразовании. Да не вздумайте забыть - каждую ночь буду вам сниться и учебник русского языка цитировать, пока не появитесь!

Слав Дмитрич кивнул.

Он придёт. Такие приключения пропускать нельзя. И ну её, эту логику словообразования.

Лебедь и уточка

Раз-два! Крылья в стороны. Три-четыре! Крылья вверх, прыжок.

Лебедь, стоя у кромки воды, косился на свое отражение и продолжал разминку. Как же он хорош - гордый изгиб шеи, белоснежные перья, мощные крылья. Раз-два…

- А что ты здесь делаешь? - раздался сзади скрипучий голос.

Уточка, серая и невзрачная, разглядывала лебедя в упор, словно нашла давно потерянного родственника и не могла насмотреться.

- Да вот - разминаюсь, в тёплые края собираюсь. На неделе вылетаем.

- На юг? Вы опять летите на юг? Ты уже был там, правда? А я никогда не была. И никто из наших - тоже.

- Ну так полетели с нами!

- Коне-ечно! У тебя вон какие мощные крылья, а у меня - посмотри сам - маленькие, слабые.

- Так, уточка, стоп. Не хочешь лететь - так и скажи, у меня времени мало, а дел - много. Год назад одна такая утка тоже ныла, жаловалась, страдала, и не отстала, пока я её не послал. Так что лучше уйди сама, если грубости не хочешь.

Уточка опустила голову и словно стала ещё невзрачнее.

- Это была я. Год назад. Не помнишь?

- Ты? Да что тебе вообще от меня надо? - завопил лебедь, и крылья некрасиво дернулись. Ёжика ей в клюв, ведь утро начиналось так здорово!

- Ты меня совсем не помнишь? - тихо продолжала уточка. - Ни капельки? Ну посмотри на меня - вот эти крылья…

- Отстань! - гаркнул лебедь, едва не сорвав голос. - Почему я вообще должен тебя помнить? Потому что ты год назад уже играла мне на нервах?

- Когда-то ты часто повторял: "Коне-ечно, вы все - такие красивые, а я…" А я отвечала: "Зато у тебя большие крылья, вот, сравни с моими. Ты не красавец, но ты станешь самым сильным, я верю". Я увидела тебя здесь и решила пошутить, думала, ты вспомнишь. И свое "коне-ечно", и наши споры. А ты… Ты действительно все забыл?

Лебедь молчал. Уточка подняла голову и взмахнула крыльями, словно стряхивая с них невидимую тяжесть.

- Шутка не удалась. И год назад, и сейчас. Ну ладно, не буду мешать. Счастливого полёта.

Лебедь глядел вслед уточке и с силой сжимал клюв. Он не хотел, не хотел, не хотел ничего помнить! Он давно заставил себя забыть всех персонажей прошлого.

Тех, кто когда-то называл его гадким утенком.

И тех, кто слышал это ненавистное прозвище.

У него новая жизнь, новая стая, новые планы, новые перспективы!

Уточка шагала вперед, не оглядываясь. Казалось, что с каждым её шагом небо бледнеет, жемчужные облака становятся серыми и даже воробьи чирикают тише.

И он, не раздумывая, рванулся вслед.

Потому что гадкий утенок не стал бы прекрасным лебедем, если хотя бы один нескладный птенец из стаи не говорил ему, какие у него большие и сильные крылья.

Сложное заклинание

- Не получается!

Мишка судорожно выдохнул, дернул плечом и отошёл к стене. Очень хотелось по привычке сжать руки в кулаки и сунуть их в карманы джинсов. Но Мишка не мог - в правой руке он держал волшебную палочку, казавшуюся сейчас совершенно никчемной. А положить палочку на стол - значит, сдаться, проиграть, признаться в неспособности владеть основным инструментом волшебника. Как солдат с первых же дней пребывания в войске учили беречь оружие и флаг, так и юным магам повторяли: не смей расставаться с палочкой, этим ты признаешь свое бессилие.

А ведь это правда - он бессилен! Палочка в руках преподавателя танцевала в воздухе и творила настоящие чудеса. Когда её же - учебный артефакт, чем-то напоминаний древнюю указку - брал Мишка, она казалась нелепой деревяшкой, которую даже вместо игрушечной шпаги не используешь - слишком короткая.

- Михаэль, соберись. - Преподаватель подошёл неслышно и остановился в шаге от мальчишки. - Представь, что ты бросаешь через речку верёвку с петлей, и тебе нужно, чтобы она зацепилась за ветку дерева на другом берегу. А речка шириной метров в десять. Представил? Сделай точно такое же движение палочкой. Пока без заклинания. Ну, давай!

В зале заклинаний было тихо. Не все ученики смогли выполнить упражнение, но никто, кроме Мишки, не выражал недовольства, а тем более - отчаяния. "Всегда оставайся бесстрастным, - вспомнил мальчик ещё одно правило волшебников. - "Показать врагу, что он вывел тебя из равновесия - значит, дать ему преимущество".

Врагов тут не было. Но Мишка все равно проглотил горький комок, застрявший в горле, поднял голову и пересек линию тренировочного круга.

Взмах палочкой.

И ничего.

- Нет, не так. - Мягко произнес преподаватель. - Петля упала бы прямо к твоим ногам. Ещё раз.

Снова взмах.

- До середины речки, пожалуй, долетела бы. Ещё.

Взмах.

- О, ты почти докинул её до берега. Надеюсь, поблизости оказался бы какой-нибудь бобер, вернул бы верёвку тебе и сказал: "Не расстраивайся. Попробуй еще".

В тишине зала отчётливо прозвучал тихий смешок, потом ещё один. Слева и справа стояли одноклассники. "Младшим ученикам запрещено стоять напротив их ровесника-мага, выполняющего заклинание, чтобы избежать возможных несчастных случаев", - вспомнилась строчка из свитка по технике безопасности, который всем было велено подписать перед занятием.

Несчастный случай - именно это и происходило сейчас с Мишкой, потому что он никогда, никогда, никогда ещё не чувствовал себя настолько несчастным.

Мишка часто заморгал. Слёзы? Нет, только их не хватало! "Всегда держи лицо - только это позволит тебе сохранить и подчеркнуть свой статус, право и власть в любых обстоятельствах". Ещё одно правило волшебника, будь оно неладно!

Да пошли они все! Вместе со статусом! И властью! И показной бесстрастностью!

По Мишкиным щекам катились слезы, но он не обращал на них внимания. Глубоко вздохнув, он вышел в центр круга. Кажется, преподаватель что-то кричал, но юный маг лишь отмахнулся. Да, он знает, что если вышел в центр, то не сможешь покинуть круг, пока не выполнишь заклинание.

Он сможет.

Глубокий вздох. Палочка в руке.

Верёвка? К черту верёвку!

Мишка вдруг вспомнил, как они с братом вместе поздравляли маму с днем рождения. Несколько месяцев прошло, а словно бы вчера было.

Папа был тогда в долгой экспедиции. Поэтому Сандр, старший брат, должен был с утра съездить в город за вкуснейшим пирогом из кондитерской. А Мишка - сходить в лес, за букетом из нежных голубых бубенцов, любимых маминых цветов. Ещё накануне они не распустились, и Мишка волновался - что, если не успеют к маминому празднику? Но утром в лесу его ждала огромная поляна, усыпанная цветами оттенка летнего неба. Мальчик бережно, стараясь не повредить корни, собрал чудесно пахнущий букет.

Неподалёку от дома Мишка занял наблюдательную позицию в кустах, чтобы осмотреться. И увидел, что Сандр уже здесь - разговаривает с мамой в саду. А пирог, наверное, в сумке - вон она, на велосипедном багажнике. Как бы подать брату сигнал, что и Мишка уже вернулся?

Мальчик огляделся. Камень! Санька стоит спиной к брату. Мишка возьмёт вот этот небольшой камешек и бросит его… Только надо рассчитать, чтобы снаряд попал точно в Санькину спину, если не долетит - второго шанса не будет. И ударил не сильно - синяки брату точно не нужны. Расстояние - метров десять…

Прозрачный купол зала заклинаний прошил солнечный луч. Он на секунду задержался в Мишкиных волосах и скользнул к ногам.

Юный маг легко рассмеялся. Словно он снова сжимает в руке тот камешек. Словно перед ним Сандр, и надо лишь чуть наклониться, прищуриться…

Тогда все получилось. Санька обернулся, все понял, отвел маму на веранду и усадил за стол. Они с Мишкой появились вместе, принесли букет и пирог, спели про голубые бубенцы, умудрились разложить мелодию на два голоса и даже не сфальшивить. Мама аплодировала, смеялась, а потом заварила ароматный чай, и на чашках прыгали солнечные зайчики.

Вспомнить, как лежал в руке камешек… Мишка, насвистывая тот самый мотив, сделал взмах палочкой.

Метрах в десяти, уже за пределами круга, возник голубоватый сияющий столб. "Надо же - прямо как мамины цветы", - подумал маг, и снова рассмеялся. Сделал шаг - и оказался в столбе света.

К нему спешили одноклассники, кто-то охал, кто-то восторженно визжал.

Медленно подошёл преподаватель.

- Телепортация - очень сложное заклинание. Никто из первокурсников ещё никогда не перемещался сам. Для зачета достаточно телепортировать голубиное перо. - заговорил он, и все притихли. - Но ты, Михаэль, сделал то, что считалось невозможным. Моё почтение.

Учитель приложил руку к груди, а потом, к Мишкиному изумлению, зааплодировал. Вот хлопнул в ладоши один первокурсник, потом другой, аплодисменты звучали все громче.

А в тренировочном круге, прямо под куполом, в ритме веселой песенки плясали солнечные зайчики.

Кипятильник

- Тук-тук-тук! Елена Викторовна, добрый вечер! Вы кипятильник не одолжите? А то у нас чайник электрический сгорел, к выходным в городе новый куплю, привезу.

В дверном проеме, чуть ссутулившись, словно извиняясь за свой слишком высокий рост, стоял новый сосед по даче. Его семья въехала в аккуратный деревянный домик за зеленым забором только в начале лета, и никто из них пока не завёл близких знакомств в дачном посёлке.

- Здравствуй, Слава. Кипятильник? Сейчас найду, где-то на полках у меня лежал.

Елена Викторовна минуту пошумела чем-то в кухонном шкафу и извлекла на свет потускневший от времени нагревательный прибор.

- Вот, держи. Пусть Марина Алексеевна всю неделю спокойно пользуется, если надо.

- Спасибо! А приходите к нам чай пить - мама как раз блинчики жарит. Ведь рядом живем, а вы этим летом у нас в гостях ещё не были.

- -Ох, спасибо! А я вчера варенье клубничное варила - вот и будет к блинчикам!

Через час Марина Алексеевна и Елена Викторовна, отодвинув чашки в сторону, увлеченно обсуждали рецепты варенья и спорили, к какой ягоде стоит добавить шоколад, а к какому фрукту лучше не надо. И не слишком ли пикантный вкус выйдет, если бросить в варенье порошок чили на кончике ножа. Солнце медленно опускалась за деревья, а у двух умудренных жизнью женщин было ещё столько тем для беседы - до темноты точно не закончить.

А Слава, стоя на ступеньках крыльца, объяснял кому-то по мобильнику:

- И все-таки Платон мне друг, но истина в вине! А для непьющих - в чашке чая и блинчиках с вареньем. Я говорю - рад за маму. Месяц ни с кем не общалась - говорит, неудобно, не хочу навязываться, тут все друг друга тыщу лет уже знают. А теперь вот счастлива. А вы все трещите: "Нетворкинг, нетворкинг". Неужели не ясно: кипятильник - лучшее средство для коммуникации!

Лучшее средство тем временем скромно лежало в глубокой керамической миске.

Сколько подобных историй хранила его память-спираль - не счесть.

Скетчбук-путешественник

Жил-был на свете скетчбук. Небольшой, с ладонь размером. Квадратный, с плотной кремовой бумагой и скругленными уголками - он был очень хорош. Ну а красная обложка, приятная на ощупь, упругая фиксирующая резинка и прочная петелька для карандаша ещё больше его украшали.

Однажды хозяйка ушла по своим делам, оставив скетчбук на столе. Лежал он один, лежал, а потом заскучал. Решил, что сам может погулять и мир посмотреть.

Скоро сказка сказывается - подпрыгнул скетчбук и выпорхнул в окно, словно птица. А потом каким-то волшебным способом добрался до ближайшего леса.

Хорошо в лесу! Высокие сосны с прямыми стволами качают кронами, сухая тропинка усыпана иголками и шишками, а запах - ни словами сказать, ни карандашами нарисовать.

Прыгает скетчбук между сосен, по сторонам смотрит. И вдруг, откуда ни возьмись - ёжик! Выскочил на тропинку и в клубок свернулся.

- Ой-ой, что я вижу такое - квадратное, мне совсем непонятное?

- Это я - скетчбук, художнику друг!

- А зачем ты здесь?

- Чтоб тебя нарисовать, ёжик - колючий шарик! Вот, смотри!

Зашелестел скетчбук страницами, выскочил из его петли небольшой карандаш и быстро, чёткими уверенными штрихами, нарисовал ёжика.

- Какой же я харизматичный! Как остры мои иголки! - запыхтел ежик.

- Запомни это! И никогда не забывай! - помахал страницами скетчбук и отправился дальше.

Вдруг из-за дерева показались заячьи уши, потом и сам заяц. Прыгнул на тропинку и застыл:

- Ой-ой! Что это - красное, может, для меня опасное?

- Не бойся, ушастый. Я - скетчбук, художнику друг.

- А зачем ты по лесу ходишь, зверюшек пугаешь?

- Я не пугаю, я их радую! Вот, смотри!

Медленно раскрылись страницы, из петли плавно выплыл карандаш. Словно танцуя, он заскользил над чистым листом. И вот на бумаге появились милые ушки, круглые глаза, чуткий нос. Ещё несколько лёгких движений - и вот она, заячья мордочка!

- Какой же я славный - будто в сказке! Какая мягкая у меня шерстка! Как весело торчат мои ушки! - запрыгал заяц.

- Запомни это! И вспоминай почаще! - скетчбук кувыркнулся в воздухе и поспешил дальше.

Вдруг затрещали кусты, запели листья, и на тропинку выкатился волк.

- Ого-го! Что это - маленькое, краснокожее, ни на что не похожее? О, я знаю - сейчас порву его, поломаю!

- Стой! - хлопнул обложкой скетчбук и отпрыгнул на пару метров назад. - Я скетчбук - художнику друг, и нечего меня пугать! Я сам кого хочешь испугаю!

- Ты? Да я тебя хвостом ударю - вмиг в болоте окажешься!

- Замри! - из петли вылетел карандаш и устремился к волчьей морде, словно стрела. Остановился прямо перед носом у серого, а потом вернулся, и размашисто, резко запорхал над страницей.

- Вот! - И перед тем же носом появился рисунок. Небрежно, несколькими линиями изображающий оскаленную пасть хищника.

- Это я? Неужели? Ого! Да я сам себя боюсь! Спасибо, квадратный! Удивил! - Волк уселся на тропинку и почесал лапой за ухом.

- Ладно, бывай! И подумай - ты точно только пугать всех желаешь? Так ведь и поговорить будет не с кем! - взился в воздух скетчбук и несколькими взмахами поднялся к сосновым кронам.

Смотрит - внизу лисица. Медленно выплыла на тропинку, сидит, на солнце греется.

Скетчбук не спеша спланировал вниз и расположился на прочной ветке дерева, бросающего тень на тропинку. Как говорил известный путешественник Колобок, иногда главное в жизни - социальная дистанция.

Лисица взмахнула пушистым кончиком хвоста.

- Ах, какое чудо на ветке. Кто ты? Подойди поближе! Я отсюда плохо вижу.

Нежный голос манил, но наш герой лишь крепче уцепился за дерево.

- Я - скетчбук, художнику друг. И я тебя вижу прекрасно.

Карандаш выскользнул из петли и принялся кружить над страницей, едва касаясь бумаги. Скоро весь разворот занял пушистый хвост, за которым угадывались два горящих хищных глаза.

- Ты красива, лиса, и хитра. Но в мире, кроме твоей рыжей красоты, есть и другие чудесные вещи. Ты же их видеть не желаешь - все хвостом своим любуешься.

- Что ты сказал? Не слышу, спустись ко мне на тропинку!

Скетчбук всплеснул страницами и с шумом захлопнулся.

- Говорю - меняй тактику. Твои ужимки больше не впечатляют. Ты не пробовала никого не обманывать? Может, самое время начать?

Ответа рыжей хищницы они уже не слышал - круто взмыл вверх, развернулся над верхушками деревьев и направился к дому.

Ему удалось незамеченным пролететь над двором, не потревожив ни ворон, раскачивающихся на ветках берёзы, ни чаек, слишком увлеченных своими птичьим спорами.

Скетчбук неслышно скользнул в форточку и опустился на стол.

И вовремя - небо за окном потемнело, чтобы через несколько минут вспыхнуть разрядами молний, за которыми следовали далекие глухие раскаты.

Герой-путешественник смотрел на дорожки дождя на стекле и думал: "Интересно, как хозяйка отнесется к новым рисункам? Она - девушка с фантазией, она придумает, как объяснить их появление.

Ну а если спросит прямо - расскажу ей обо всём. Я же скетчбук - художнику друг, а у друзей какие секреты?

Только бы спросила, наконец.

Только бы спросила".

Секунда до звонка

Ночь.

Вернее, ранний питерский вечер, но в октябре уже темно, словно поздней ночью.

Улица.

Фонарь, аптека, небольшая арка сразу за углом, три ступеньки перед входом в парадную.

Лестница с потемневшими от времени дубовыми перилами.

Третий этаж.

Семён Андреевич остановился перед знакомой квартирой и замер.

За этой дверью всегда было тихо. Очень тихо. Семён Андреевич был здесь всего три дня назад. Тогда он, как обычно, позвонил пару раз, постоял несколько минут и пошёл обратно. Но сегодня из-за двери, как показалось визитёру, слышалось негромкое пение.

Это значит - свершилось? Наконец то-произошло то самое событие, в ожидании которого он с большой кипой бумаг целый год еженедельно приходил сюда, в неприметный дом на набережной канала Грибоедова?

Семён Андреевич вздохнул и прижал пухлые папки к груди. Снова, как это часто бывало в последние месяцы, ему вспомнился странный разговор, случившийся однажды в университетской аудитории.

Чуть больше года назад к нему, профессору, преподавателю физики, пришёл незнакомый юноша. Он ничем не отличался от обычного студента, только говорил словно бы с лёгким акцентом.

Посетитель принёс невероятную историю.

В будущем, сообщил незнакомец, через сто с лишним лет, в университетских лабораториях будет создана машина времени. Нет, она не похожа на агрегат, описанный Гербертом Уэллсом, но это не важно.

"Мы с ребятами, - продолжал тот странный посетитель, - собрали экспериментальную модель. Чтобы провести испытания, решили отправить двух человек в начало ХХ века - и далеко от нас, и время достаточно безопасное. В Петербург, естественно - перемещаться одновременно и в пространстве, и во времени мы пока не можем.

Машину установили на лестничной площадке в парадной, где живёт один из нас. Включили. А дальше что-то случилось - мы не смогли точно определить временные координаты ребят, а наше устройство связи постоянно передаёт сигнал "авария". Меня отправили следом во второй временной капсуле, но ребят здесь нет и не было.

Откуда я узнал? Мы договорились, что они оставят знак возле ступенек того самого дома. Знака нет. Выходит, они прибудут сюда чуть позже - у экспериментальной модели погрешность до пяти лет.

Я не могу их ждать так долго, и прыгать по времени не могу - энергии не хватит. Но мне нужно помочь им исправить поломку, а для этого передать всю техническую документацию. Вот она, в этих папках. Мы сделали ошибку - отправили ребят без документов. Как могу - исправляю.

Я пришёл в университет, послушал, что говорят студенты, и узнал, что вы, Семён Андреевич, чрезвычайно увлечены идеями Герберта Уэллса. Поэтому я прошу вас помочь.

Мы, когда готовились к испытаниям, решили: если что-то пойдёт не так - ребята снимают квартиру в том самом доме и ждут помощи. Точный адрес нам известен. Да, я уверен, что они смогут поселиться именно в этой квартире, но извините, у меня просто нет времени на все подробности.

Ваша, Семён Андреевич, задача - приходить один-два раза в неделю по этому адресу и звонить в дверь. Если там никого - значит, их ещё нет. Если они вам откроют - пожалуйста, передайте им эти бумаги. И всё.

Как долго продлится ваша миссия? Я же говорю - до пяти лет. В течение этого времени вы точно увидите моих товарищей".

Семён Андреевич неоднократно пытался понять, почему он тогда согласился - и не мог найти точного ответа. Но факт есть факт: один, а чаще два раза в неделю, профессор приходил сюда, звонил в дверь - и уходил обратно. Он не думал о том, что его могли обмануть, разыграть, использовать в сомнительных целях. Он просто приходил.

Коллеги заметили, что профессор стал менее разговорчивым. Любимая девушка, за которой Семен Андреевич ухаживал несколько месяцев, стала относиться к нему заметно холоднее. Она не желала слышать ни о каких временных парадоксах и воспринимала его еженедельные поездки на канал Грибоедова либо как измену, либо как начинающееся сумасшествие.

Лишь однажды Семён Андреевич смог откровенно рассказать обо всем давнему университетскому другу.

Они сидели за бокалом вина в небольшом ресторанчике на берегу Невы, и профессор вдруг заговорил о том странном посетителе, о надоевшей кипе бумаг, о ставшем почти родным фонаре на углу дома, об аптечной вывеске, которую фонарь выхватывает из темноты, о тусклом свете лестничной лампочки, о бессмысленности еженедельных визитов.

О том, что не знает, как долго продлится это наваждение.

Он говорил и говорил, пока невидимая пружина, сжатая где-то в груди, не отпустила.

Друг, а он был поэт, слушал его рассказ с восторгом, повторяя: "Это судьба, Семён, это твой рок".

А потом, через несколько дней, написал небольшое - всего восемь строчек - стихотворение. Читатели восхищались, а Семёну Андреевичу хотелось плакать. Но лучше - схватить этого поэта за лацканы и потрясти, приговаривая: "Саша, ну что это за строчки: живи ещё хоть четверть века - все будет так, исхода нет? Зачем ты это? Я не согласен ждать так долго! Я не выбирал такую судьбу! Я хочу освободиться, наконец!"

Но прошло несколько дней - и вот он снова здесь, перед знакомой дверью, из-за которой сейчас доносятся звуки странной мелодии.

Позвонить.

И все закончится.

Нет, не закончится. Наоборот. Что-то в жизни необратимо изменится - это Семён Андреевич знал точно.

Ему вдруг стало страшно: а если там обычные жильцы - например, какой-нибудь скромный секретарь с семейством? Что тогда - извиниться, сделать вид, что ошибся адресом?

И как быть потом?

На секунду захотелось развернуться и убежать.

Заехать к любимой девушке, рассказать, что влип в невероятную мистификацию - мол, студенты устроили розыгрыш. Потом вместе посмеяться над этой историей и забыть обо всем.

Или просто вернуться домой.

К своей любимой чайной паре. К уютному домашнему халату. К книжный полкам...

Где стоит на почетном месте томик Герберта Уэллса.

Семён Андреевич глубоко вздохнул, перекрестился и нажал кнопку звонка.

Проснувшийся город

— Я запрещаю ему говорить! Но разве он меня послушает? — Ярмарочный клоун со странным именем Ойфсё хихикнул и тут же продолжил — Встречайте — известный транжира, эксперт в вопросе «как лучше потратить ваши денежки» — непревзойденный мэтр Пусткарман!

— Друзья мои! — вдохновенно начал мэтр, поправив красный клоунский нос. — Вы знаете, что наш маленький городок процветает. Урожай с денежных деревьев богат, как никогда. И все больше у нас гостей — мастеров развлечений и виртуозов смеха, которые стремятся привлечь ваше внимание, выступая на главной городской площади. Кстати, вы заметили, как изменилась и расцвела сама площадь? Какие яркие тут цветы, какая ровная мостовая, как сверкает мозаика в витражах?

— Ура! Красота! Давно бы так! — ответил нестройный, зато энергичный хор зевак-зрителей, собравшихся на площади.

— Что? Вы мне возражаете? — театрально ужаснулся Пусткарман, и тут же расслабился, — нет, это у меня что-то в ухо попало, плохо слышу. А ну-ка, громче: вы хотите, чтобы наше процветание продолжалось?

— Нет, — подыграл ему Ойфсё, — Не кричите здесь, я спать хочу!

Толпа ответила оглушительными раскатами смеха.

— Что? — воскликнул Пусткарман, пританцовывая, будто купался в волнах веселья, бушевавших на площади.- Хотите? Тогда не слушайте, ни в коем случае не слушайте меня дальше. Вам не нужен мой ужасный план!

И снова площадь ответила взрывами смеха.

— Мой план таков. — опять привлек к себе внимание мэтр. — Вы продолжаете ничего не делать. Вы веселитесь с утра до ночи. Вы поёте песни, пляшете и пьёте вино. Вы смотрите все представления на этой площади. А главное — вы стараетесь как можно быстрее потратить всю вашу долю урожая с денежных деревьев. К черту время — выкиньте часы, а тем более — календари! Туда же, то есть — к черту, скучный сон! Бодрствуйте и веселитесь, насколько хватит сил!

— Ой, всё! Это немыслимо! — снова вмешался Ойфсё. — Вот уж точно — твой план ужасен, потому что я так ни за что не засну!

— Конечно, ужасен, я же об этом сразу сказал! — подхватил Пусткарман. — Потому что он осуществим только при одном ма-аленьком условии. Хотите знать, при каком именно?

Толпа заинтересованно притихла.

— Слушайте внимательно! — В голосе известного транжиры вдруг отчётливо зазвенела сталь. — Вот условие: вам хватит сил, а также монет, чтобы веселиться, пока не поспеет новый денежный урожай. А поторопить наши денежные деревья нельзя — у них свой чёткий цикл. Ну что, уверены в своих ресурсах? Кстати, когда урожай, кто помнит?

Лишь отдельные неуверенные возгласы прозвучали над площадью.

— Что? Не можете ответить? — мэтр сорвал клоунский нос, сунул его его карман, и его голос вдруг без всяких технических средств зазвучал мощно и уверенно. — Тогда что вы здесь делаете? У каждого из вас есть рабочее место. Инструменты, которые обеспечат вас куда вернее, чем будущий урожай монет, ещё не созревший. Любимое дело, наконец! А вы забыли обо всем. Орёте весёлые песни, хоть вам давно не весело. Кричите, хотя вам очень хочется побыть в тишине. Общаетесь с сотнями чужих людей, хотя чувствуете: вам нужно услышать свой собственный внутренний голос. Так ведь и вся жизнь пройдёт, а вы не заметите!

Ответом была оглушительная тишина.

Кто-то в центре площади повернулся и двинулся к выходу.

За ним второй.

Третий.

Огромная толпа мелкими ручейками стала расползаться в разные стороны.

Ойфсё подошёл к Пусткарману и легко стукнул того по плечу.

— Получилось. Небо, у нас получилось! Кажется, сегодня у них будет первый рабочий день.

— Да. Первый со дня того невероятного денежного урожая.

Пусткарман вытащил клетчатый платок, не заметив, что случайно потянул за ним клоунский нос. Красный шарик, вырезанный из губки, упал на мостовую и покатился, подпрыгивая на камнях.

А город, который, казалось, не спал целую вечность, по-настоящему просыпался.