Сорок дракошек

1. Задание государственной важности

– И не смей меня осуждать! – я осторожно переступила по голове бегемота и все-таки решилась перенести одну ногу на карниз. Благо карниз широкий и не покатый. А вот окна в первом этаже могли бы все-таки и пониже располагаться!

Сиреневый бегемот подо мной тяжко вздохнул.

– Нет, это не пустое любопытство! – я перенесла на карниз вторую ногу, вцепившись рукой в раму. – Это ответственность, понимаешь? Я тут управляющая! Я отвечаю за все, что происходит на острове. И должна быть в курсе!

Ну… ладно, и любопытство тоже, чего уж там. А сами виноваты! Нечего тайны от меня разводить. Если бы все сотрудники ветклиники разом не вступили в сговор – явно преступный! – я бы никуда и не полезла. Но кого они там прячут в дальней комнате, ни одна зараза не признается. Ни ехидный главврач Тим, ни моя подруга Карила, ни этот вот… бегемот. Вообще-то вроде как тайно в меня влюбленный. Хотя от бегемота-то я признаний в укрывательстве неизвестно кого и не ждала, все равно он, когда оборачивается в человека, так страшно меня смущается, что внятно редко говорит.

В ветклинике на острове Лирку я была уже не один раз, и всех ее пациентов наперечет знаю. А вот дальнюю комнату мне никогда не показывают! И так нечестно! Как будто мало мне профессора-консультанта, который по углам в распределителе приюта для животных прячет неучтенных зверей и исследует их там втихомолку.

Я прильнула к стеклу, пытаясь рассмотреть, кто или что может скрываться в полумраке комнаты. Вот ведь… ничего толком не видно! Полки какие-то, клетки… может, все-таки в форточку залезть? Форточка еще выше, зато она открыта…

Я протянула руку в форточку и выругалась, почувствовав невидимую преграду. И тут магия, чтоб ей неладно! Под пальцами ощущалось упругое и прохладное. Антимоскитные чары!

– Крупный нынче москит пошел!

Я вздрогнула, едва не выпустив раму из рук, и осторожно оглянулась. Рядом с бегемотом, печально топтавшимся под окном, стоял, сложив на груди руки, Тимофей Ягубов, главный ветврач клиники и большая ехидна. Голову он чуть наклонил, смотрел с веселым интересом.

– И ведь никого-то ничему не учит печальная судьба небезызвестной Варвары, – с напускной печалью вздохнул он.

– Я тут… инспектирую! – надулась я и попыталась изобразить своим видом небрежное достоинство. Увы, достоинство, видимо, плохо помещается на карнизах, потому что, неловко пошевелившись, я почувствовала, как у меня начинает съезжать нога. Испуганно замерла – и в этот момент прямо из недр темной комнаты в распахнутую форточку на меня гаркнули! Звук был такой, как будто кто-то одновременно наступил на хвост коту, рванул давно не смазанную дверь, полоснул ножом по фарфору и выкашлял свои легкие. От звуковой атаки я невольно отшатнулась – и выпустила-таки раму, неловко взмахнула в воздухе руками и полетела спиной вниз.

Недалеко, к счастью. Мне крупно повезло – ведь у меня под окном торчали целых два кавалера, готовых бескорыстно спасти даму!

Увы, в деле внезапного спасения дам важно согласовывать действия, на что обычно нет времени. И вообще соображать, что делаешь. Руперт Нейр, лаборант ветклиники и мой воздыхатель, кажется, от ужаса забыл, что пребывает в облике бегемота. Он попытался скакнуть кузнечиком, чтобы поймать меня в воздухе… что, вы тоже никогда не видели скачущего кузнечиком сиреневого бегемота? Да, это впечатляет. Особенно когда оный “кузнечик” в результате врезается в тебя головой и сбивает, отбивая, кажется, все внутренние органы и меняя траекторию полета. Чувствуя себя теннисным мячиком, я срикошетила от Рупа и следующие полторы секунды летела уже лицом вниз, не переставая вопить – прямиком в Тима, который едва успел отшатнуться от обезумевшего бегемота. Кажется, ветеринар даже пытался подставить руки, чтобы меня поймать. Но, знаете, растопырившие в полете конечности девицы обычно не особенно эргономичны, и если уж валятся на вас с небес – то не попадают точненько на ручки, а опрокидывают вас навзничь и приземляются сверху.

– Отличный пас, Руп, – прохрипели откуда-то из-под меня.

– Ты цел? – как-то вот сразу резво вскочить у меня не получилось, а убедиться в том, что не убила Тима, очень надо было. Поэтому я, слегка поерзав, приподнялась на локтях и тревожно уставилась ему в лицо.

– Вроде бы в основном да, – задумчиво протянул он. – Но после того, как ты вынула свой локоть из моей селезенки, стало гораздо лучше.

– У меня не острые локти! – возмущенно фыркнула я и принялась отползать. – Руп, ты как?

Сиреневый бегемот топтался рядом с виноватым видом. Вроде бы тоже цел.

– Ну, – я уселась в траве и принялась озираться в поисках своих кроссовок, которые сняла перед тем, как лезть на окно. – Мне вообще-то пора! У меня там… дел море…

– Ага, – Тим с кряхтением уселся рядом. – Тебя принц искал. Говорит, дело государственной важности.

– Что?!

Принц Лиам Наорский – попечитель приюта и гостиницы для животных на острове Лирку. Ну и член императорской семьи. И если он сюда явился и ищет меня, значит, дело действительно важное…

Да что он, чует, что ли? Я со стоном покосилась на свои измазанные в траве и грязи джинсы. Хоть бы раз явился, когда я еще ни в чем еще не успела изваляться!

* Вопреки всем моим представлениям о пещерах, в этой было сухо и жарко. Я мгновенно почувствовала, как взмокла спина под белой майкой. То есть вот мало мне позора с джинсами в пятнах от травы, теперь я еще потное чудовище!

Зато принц Лиам Наорский рядом со мной был, как всегда, безупречен в своем винно-красном сюртуке и белоснежной рубашке с жабо. Еще и в сапогах! Да меня бы уже тепловой удар хватил. Интересно, особ императорской крови специально учат не потеть ни при каких обстоятельствах? Или, может, это тоже особенность стихийных оборотней, к которым относится вся правящая семья?

Впрочем, сейчас у меня была тема для размышлений поважнее странностей императорской семейки и собственного традиционно плачевного вида. Потому что у дальней стены пещеры в гнездышке из раскаленных докрасна углей сюрреалистичненькой пасхальной композицией лежали они.

Яйца. Шесть штук.

Снесла курочка Ряба яичко, да не простое…

Яйца были будто покрыты сверкающей чешуей, отлитой из чистого золота. А еще курочка Ряба, снесшая их, была, очевидно, дамой больших достоинств. Не знаю, сколько эти штуки весили, но в длину каждое из них было навскидку по полметра… да нет, пожалуй, даже побольше.

– Что это? – в целом было, конечно, очевидно, но хотелось бы знать подробности.

– Яйца, – лаконично констатировал принц.

– Ага… – я понимающе покивала. – Чьи?

– Драконьи.

– Ага. И..?

Лиам Наорский печально вздохнул.

– Перед вами кладка горного дракона. Вид чрезвычайно редкий, водится только в этой местности. Сезон размножения у них раз в столетие. В период высиживания яиц горные драконицы не подпускают к себе самцов. Селятся они стаями, кладки делают в пещерах и иных защищенных местах поблизости друг от друга. На охоту летают тоже стаями. Сегодня утром семь горных дракониц вылетели на охоту, попали в магический вихрь и исчезли. Предположительно их могло вынести в один из соседних миров. Сейчас наши специалисты занимаются розыском дракониц.

– Ага… – снова глубокомысленно протянула я.

– Яйца нельзя оставлять надолго без присмотра – важно поддерживать для них высокую температуру. Если яйца остынут, детеныши погибнут. Они уже близки к вылуплению, сейчас самый опасный для них момент. А после вылупления они будут нуждаться в непрерывном присмотре и регулярном кормлении. Сколько продлятся розыски дракониц, неизвестно. Поскольку вид редкий и ценный для биологического равновесия, было принято решение… в общем, яйца пока придется переместить на Лирку. Только там есть возможность обеспечить им все условия и постоянный ветеринарный контроль. Ваша задача – все организовать и присмотреть за ними. Надо постараться сохранить хотя бы часть детенышей. Прошу вас отнестись к задаче со всей серьезностью – дело буквально государственной важности!

На несколько секунд я замерла, осмысляя открывающиеся перспективы.

В императорской семье Наора никто не бездельничал. Старший принц и наследник престола занимался дипломатическими вопросами и связями с другими мирами. Средний курировал социальные службы. А младшему достались экология и сохранение живой природы. У двух сестренок Лиама до серьезной работы еще нос не дорос, но однажды они тоже наверняка займутся чем-нибудь общественно полезным.

Честно говоря, я до сих пор не знаю, любит ли вообще принц животных, но работу свою делает на совесть и старается вникать во все.

Вообще-то на Лирку у нас гостиница для домашних питомцев и приют для бездомных одомашненных животных. Но принц предупреждал меня, что порой в приют или ветлечебницу при нем попадают и совсем дикие звери – например, осиротевшие детеныши или раненые животные редких видов.

Интересно, эти штуки будут огнедышащие? Если да, нам понадобится еще один противопожарный вольер. А еще профессор Кирреску как-то упоминал, что драконы обладают собственной магией… И надо будет объявить дополнительный набор волонтеров. Наверняка студенты-магзоологи обрадуются возможности понаблюдать вылупление и прочие маленькие радости драконовода-любителя.

…А может, получится приспособить к обогреву яиц наших подопечных? В приюте живут две жар-птицы и три огненные саламандры. Не перестараться бы только, а то яичницу таких масштабов нам, пожалуй, не осилить.

– Ага… вы сказали, дракониц было семь?

– Семь, – кивнул принц. – Тут неподалеку еще несколько пещер.

– И в каждой…

– В каждой.

…Очень большой противопожарный вольер. И очень много волонтеров.

2. О сложностях высиживания драконьих яиц

– Осторожнее! Не сметь взбалтывать! Жаров, Пинески, вы омлет решили взбить? Не хихикать! Яйцо трясется! А ну положили на землю, олухи, пока не просмеетесь! Я вам неуды поставлю! Будете мне зачеты по полгода отрабатывать!

Профессор магзоологии Мизерано Кирреску, наш неоценимый внештатный консультант по редким животным, метался под ногами волонтеров, сурово выставив вперед седую бородку клинышком, путаясь в полах мантии и яростно поблескивая стеклышками круглых очков. Учитывая, что для перемещения драконьих яиц были выбраны самые крупные и сильные из студентов-добровольцев, низкорослый и сухощавый профессор оказался у них именно под ногами. Что, впрочем, не мешало волонтерам втягивать головы и послушно замедлять шаг.

Весили яйца, как выяснилось, немало – парни брались за каждое вдвоем и волокли, согнувшись в три погибели. Какой-то шутник предложил было попросту откатить их к порталу, однако был изгнан с позором и проклятиями профессора.

– Пинески!!! Кто позволил вам сесть на яйцо?! Да я вашу курсовую сгною на защите! Заерс, Бугар, если вы собираетесь уронить яйцо с обрыва, рекомендую сразу прыгать следом, иначе жизнь ваша будет полна страданий, боли и лишений, можете поверить! Ловаро, от вашего пыхтения я сейчас сам преждевременно вылуплюсь! – приостановившись, профессор утомленно вытер со лба пот и пробормотал. – Огры, чистые огры…

– Я бы попросил! – пробасил Круххар, проходя мимо. Яйцо он нес в одиночку и без видимых усилий, бережно обхватив его могучими зелеными лапищами. Следом молча и так же легко еще одно яйцо несла его сестра Мрыхха.

Мрыхха и Круххар – огры и наши единственные штатные разнорабочие.

– Прошу прощения, господа, – тут же опомнился профессор и вежливо поклонился обоим. – Это была не более чем фигура речи. К вашей почтенной расе я отношусь исключительно с уважением!

Огры дружно хмыкнули, исчезая в портале.

Временную портальную арку соорудили прямо на горном плато. Проблема была в том, что яйца лежали в семи пещерах, расположенных неподалеку друг от друга… неподалеку с точки зрения взрослого дракона, разумеется. Крылатого! Причем переносить их с помощью левитации или магически облегчать профессор категорически запретил – по его словам, лишнее магическое воздействие, длящееся дольше нескольких секунд, могло повредить детенышам. Он и на портал-то согласился со скрипом – как на меньшее зло. Просто на дирижабле яйца бы точно растрясли до состояния даже не омлета, а полноценного безе.

Я стояла у арки и обреченно подсчитывала наше пополнение. Тридцать восемь, тридцать девять…

– Последнее! – с натугой пропыхтел один из двоих багровых студентов, подтаскивающих к арке изумрудно-зеленое яйцо.

Сорок! Ровно сорок штук! Лучше бы этим драконицам найтись поскорее…

Я шагнула в портальную арку следом – и оказалась на уже ставшем родным за последние две недели острове Лирку.

Яйца были уложены не слишком ровной горкой у самого выхода – возле увеличенного противопожарного вольера. Парни-носильщики валялись рядом – примерно такой же кучкой, утомленно потирая плечи и постанывая. Ничего, скоро им в “инкубатор” все это заносить, пусть отдохнут пока…

“Инкубатор” соорудили в расширенном противопожарном вольере. От использования жар-птиц пришлось отказаться – у них температура тела слишком высокая, а вот саламандры будут постоянно подогревать угли в “гнезде”. Немногочисленные маги из числа наших волонтеров как раз заканчивали зачаровывать над ним дополнительный термоизоляционный купол.

– Исключительно все это утомительно! – объявил профессор и уселся на одно из яиц.

– А как же… – я покосилась на студента Пинески, лежавшего рядом и изумленно вытаращившего глаза.

– А, что ему станется, – небрежно махнул рукой профессор. – Оно вес взрослой драконицы выдерживает! А вы говорите…

Я пожала плечами и присела на соседнее яйцо.

В этот момент у меня на шее запиликал кулон-артефакт – выдав мелодию моего смартфона. Я нажала на камешек в центре.

– Да?

– Дочь, как твои дела? – голос мамы слышался будто издалека, сквозь помехи.

Собственно… издалека и есть, да.

Вопрос я подняла после прошлых выходных, когда наведалась в родной мир к родителям. Конечно, это здорово, что я могу их навещать и успокаивать. Хотя вообще-то я и раньше виделась с ними не каждую неделю, все-таки мы жили в разных городах.

А вот то, что меня всю неделю нет в сети и абонент хронически недоступен, оказалось настоящей проблемой. Бесполезно объяснять, что я работаю “на далеком острове” и связь там плохо ловит. Мама все равно сходит с ума. Поэтому я потребовала от местных магов как-нибудь модифицировать мой связной артефакт, чтобы он ловил сигналы телефона из моего мира.

Связь мне вроде как наладили. Правда, как выяснилось, ловила она все равно крайне плохо. Я появлялась в сети на несколько минут в самое неожиданное время суток, и моя мнительная мама, кажется, завела себе хобби – отслеживать эти мои “появления”. И всегда выбирала для звонков самые “подходящие” моменты!

– Все хорошо, мам!

– Отлично! – с энтузиазмом откликнулись из артефакта. – Чем занимаешься?

– Яйца высиживаю! – честно ляпнула я.

– Что?!

– Э-э-э…

В кулоне что-то зашуршало, защелкало и послышались длинные гудки. Черт! Надо будет перезвонить маме.

Я поерзала. Все-таки яйцо – не самое удобное сиденье. Зато тепленькое!

– А почему они такие разные? – решила уточнить, продолжая оглядывать наше приобретение.

Яйца в самом деле сильно отличались друг от друга. Большинство были будто покрыты сверкающей чешуей – но самых разных цветов и оттенков. Попадались золотые, серебристые, медно-красные, изумрудно-зеленые, голубые, некоторые в пятнышках, полосах или разводах.

– Внутривидовое разнообразие, – пояснил наш консультант, проследив за моим взглядом. – Это нормально.

– А это? – я кивнула на три яйца, вообще не похожих на остальные. Они были мельче почти вдвое, перламутрово-розовые и совершенно гладкие. – Тоже нормально? Не задались?

– М-м… – профессор пожевал губами. – Возможно, остановка развития. Или… есть у меня одно предположение… но я предпочту для начала проверить его. Да, сначала проверить, – он покивал своим мыслям и, с энтузиазмом потерев руки, заключил, – посмотрим, кто из них вылупится!

* На утренний обход территории я традиционно ходила вместе со своими собаками. Мелкие Буся и Куся радостно скакали по траве и лаяли на обитателей острова, огромный бобтейл Фердинанд степенно вышагивал рядом со мной, по-хозяйски осматривая окрестности. Надо сказать, при всей невозмутимости Фердинанда его побаивались даже некоторые крупные хищники. Во всяком случае, шалить при нем рисковали только совсем уж безголовые.

Самым последним, регулярно останавливаясь, чтобы прыгнуть из засады на какое-нибудь насекомое, скакал котенок Бес. Этот малыш завел привычку ходить с нами на прогулки и держался рядом не хуже собаки, как ни странно, никогда не теряясь.

Проходя мимо ветклиники, я традиционно уже приостановилась, разглядывая слишком высоко расположенные окна в одной из дальних комнат. Может, спросить у профессора, кто может издавать адские звуки и питается насекомыми? Не зря же все ветеринары по очереди с сачком бегают, хотя зарегистрированным питомцам корма исправно поставляются!

– Помни о Варваре, Нарка! – наставительно сказали за моей спиной, и я, вздрогнув, обернулась. Тим стоял, закинув на плечо длинную ручку сачка, прижимал к груди жужжащую жестяную банку и широко улыбался. Тоже мне, ранняя пташка!

– Не очень-то и хотелось! – я сердито дернула плечом.

– Понимаю, – Тим вдруг вздохнул. – В ближайшие дни всем нам точно будет чем заняться…

– У меня вообще-то выходной сегодня. И завтра, – вспомнила вдруг я.

– И… ты что, собираешься куда-то уходить с Лирку? – изумился Тим. – Здесь же… яйца!

– А чем я могу им помочь? – я тоже удивилась. – Я не маг и не драконица. Они же просто… лежат.

– Ну да, – ветеринар посмотрел неодобрительно. – Лежат. А ты управляющая. Которая отвечает за все.

Почему-то только теперь я заметила, что глаза у него покраснели, а лицо осунулось, как будто он не спал всю ночь. И чем это занимался, интересно?

Впрочем, какое мне дело?

И, между прочим, на выходные у меня были планы! В магический салон красоты я записывалась больше недели назад. Туда, куда советовала Карила, очередь – не пробиться!

Окликнув собак, я двинулась дальше. Выходной или нет, своих охламонов надо выгулять как следует, да и проконтролировать все никогда не помешает.

Возле противопожарного вольера я изумленно замерла, и мопсиха Буся тут же утомленно рухнула на бок, вывесив язык. Чих Куся завертелся волчком, пытаясь определить, кого необходимо облаять первым делом, а котенок настороженно замер, крутя головой.

У вольера этим ранним утром кипела жизнь. Тут и там вокруг него на разбросанных одеялах сидели студенты. А у самой дорожки высилась палатка – и у выхода из нее сидели профессор и Карила из ветклиники. На этой неделе у моей подруги, регулярно экспериментирующей со внешностью, были радужные волосы и белые кошачьи ушки.

Собственно, вопрос о том, что студенты будут круглосуточно посменно дежурить у инкубатора, мы обсудили сразу. Правда, я не думала, что их будет так много. Несколько магов должны следить за работой купола и термоизоляции, еще несколько человек – просто на подхвате, на всякий случай. Контролировать температуру и в целом присматривать. Присутствие Карилы тоже, в общем, легко объяснимо. Наверняка ветеринары тоже установили вахту и сменяют друг друга. Но профессор-то что здесь делает в такую рань?!

– Что вы здесь делаете? – озвучила я свой вопрос.

– Бдю! – гордо вскинул голову профессор Кирреску, впрочем, тут же уронив ее на грудь. Глаза у него оказались еще краснее, чем у Тима.

– Вы что же, не спали всю ночь?! – ужаснулась я. Все-таки наш консультант совсем не в тех годах, когда можно позволить себе пренебрегать сном!

Только сейчас я сообразила, что, раз ветеринаров у нас всего трое, а кто-то должен оставаться в клинике с пациентами, значит, они сменяют друг друга и спят по очереди… вот где ночевал Тим.

– А как же! – с жаром ответил старик, наставив на меня свою бородку. – За ними же глаз да глаз!

– Но они же… – я перевела взгляд на яйца под прозрачным переливающимся куполом и недоуменно пожала плечами, – просто лежат!

– Они, – профессор ткнул пальцем в сторону купола, – лежат! А вот они, – тут последовал кивок на ближайших двоих студентов, – не лежат! Глаз до глаз! Стоило отвернуться – Пинески попытался чешуйку на память отколупать!

– Так, – я нахмурилась и тоже окинула взглядом группки волонтеров там и сям. – Может, безопаснее тогда их спровадить отсюда? Оставить только магов…

– Нарочка, – снисходительно усмехнулся профессор, – у вас там в гостинице проходной двор. Да если кто проведает..! Ведь эта скорлупа и правда драгоценная. Не золото, конечно, но ценнейший ингредиент. Да любая ведьма за нее удавится! Тут охрана нужна серьезная. Но это бы – ладно, в конце концов, маги справились бы. Но ведь драконы – они вылупятся!

– И что? – я все еще не понимала, для чего здесь тогда столько народу.

– И поползут! – профессор сделал страшные глаза.

– Так под куполом же!

– Это драконы, Нара. Для них магических барьеров не существует!

– Ой… – вот теперь я действительно впечатлилась, вообразив сорок дракончиков, неконтролируемо расползающихся в разные стороны. – И… чего от них еще ожидать? Огнем дышат?

– Огонь прорезается не сразу, – утешил меня наш консультант.

– А что насчет крыльев? – если они будут не только расползаться, но и разлетаться, мы их точно не переловим…

– Крылья при вылуплении чаще всего недоразвитые. В любом случае летать драконы сразу не смогут.

– А что смогут?

– Ползать! Быстро и целеустремленно!

А мы, значит, будем их целеустремленно ловить… Хорошо-о-о…

– Послушайте, профессор, – все-таки попыталась воззвать к разуму я, – но ведь здесь еще Карила. Вы вполне можете немного поспать, а она присмотрит за всем! Ей-то вы можете доверять?

Старик покосился на свою соседку, и Карила мило шевельнула пушистым ушком, выглядывающим из радужной шевелюры. Профессор тяжко вздохнул. Понятно… Ну хорошо!

– А мне?

– Хм…

– Ладно… вот что! Я сейчас закончу обход, заведу собак и принесу вам кофе. Потом в гостиницу должна прийти клиентка – надо отдать ее питомца, у нее назначено время. Это мне надо самой проконтролировать. Потом еще звонил какой-то энтомолог, собирался тоже с утра заехать, у него там стаю феерических бабочек девать некуда, пока он на конференции… потом еще ведьмочка должна зайти с фамильяром, тоже надо будет разместить. А потом я приду и сменю вас! И вы выспитесь!

– Как раз к вечеру и освободитесь, Нарочка, – довольно покивал профессор. – Я знал, что на вас можно положиться!

Я мысленно застонала. Плакали мои выходные!

3. Чтобы быть красивей всех

Утро следующего дня началось с совершенно осатаневшей Нары. Потому что весь прошлый день – мой выходной, между прочим! – я бегала, как савраска. То надо принять кого-то в гостинице. То, наоборот, вернуть владельцу. То покормить кого-то из постояльцев. То в приюте что-то рушится, кто-то сбегает, кто-то безобразит – и везде надо наводить порядок, потому что рук не хватает, оба огра сбиваются с ног, а волонтеры посменно дежурят у инкубатора, а ведь им еще и учиться надо, они же все у нас студенты и аспиранты!

Профессор Кирреску, к слову, взял в своей академии отпуск. Просто не смог смириться с мыслью, что дракончики могут вылупиться без него!

В общем, дел оказалось по горло. Невозможно было даже улучить минутку, чтобы просто сбежать!

А закончилось все вполне закономерно. Тем, что я, падающая с ног от усталости, явилась к инкубатору, обнаружила там такого же падающего с ног, но героически бдящего вторые сутки профессора, затолкала его в палатку – отсыпаться – и осталась дежурить вместо него. Мои собаки преданно остались со мной. Правда, надо сказать, они-то вскоре свернулись вокруг клубочками и засопели. А мне совесть не позволила! Не знаю, сколько ведер кофе я выпила до утра.

…А между тем драконьи яйца мирно лежали. И никого, прошу заметить, не трогали!

Стоило мне утром сдать вахту проснувшемуся профессору, как пришел сигнал из холла гостиницы – кто-то явился без предварительного звонка. Как оказалось – на передержку привели грифона. То есть огромного птицельва, который щелкал своим орлиным клювом прямо перед моим носом! Впрочем, я все равно слишком устала, чтобы бояться, и только досадливо отодвигала клюв рукой, цыкая на наглую птичку. Кажется, я очень впечатлила своим бесстрашием грифоновладельца, который потребовал, чтобы на выгулы грифон летал только со мной лично. Как будто мне больше заняться нечем!

А потом вдруг заиграл нежную мелодию связной артефакт на моей шее.

– Слушаю! – рявкнула я, нажав на камень и готовясь услышать, что случилось еще что-нибудь непредвиденное и требующее моего обязательного участия.

– Здравствуйте! – вежливо сказал приятный женский голос. – Вы записаны сегодня в салон “Еще прекраснее” на полное преображение. Сеанс через пятнадцать минут. Подскажите, вы будете?

И я собралась уже сказать, что, увы, никак не могу быть сегодня через пятнадцать минут. Потому что работа, яйца, грифоны…

Некстати вспомнилось, как Карила рассказывала, что мне крупно повезло. В этот салон записываются как минимум за месяц. А тут образовалось окошко так скоро!

А еще у меня вообще-то выходной. Второй уже, между прочим!

А еще… да имею я право, в конце концов, выспаться хотя бы в кресле косметолога?!

– Я буду! – не давая себе времени на размышления, объявила я.

И тут же рванула в портальный зал – пока никто больше не позвонил!

Хорошо магам – они, если сил хватает, могут перемещаться когда и куда хотят. Простым смертным вроде меня приходится или путешествовать с кем-то магически одаренным, или пользоваться стационарными порталами. Из портального зала – вообще-то просто пустой комнаты на первом этаже гостиницы, где пол был выложен мраморной плиткой в замысловатый узор с многолучевой звездой в центре – можно было попасть в любую точку Наора и в некоторые из соседних миров. В открытых мирах – куда угодно. В закрытых, вроде родной Земли – только туда, где установлены специальные маячки.

Если нужен адрес в пределах Наора, достаточно встать в центре зала и назвать точку – с точностью до широты и долготы. Если место назначения – общественное, попадешь прямо по адресу. Если частная территория, окажешься рядом. Чтобы вернуться, нужно только сжать специальный артефакт, похожий на крупную бусину – возвратный портал.

– Салон “Еще прекраснее”! – выпалила я и добавила нужные координаты – благо Карила повторила мне их раз двадцать, волнуясь, что я могу попасть не туда.

А в следующий миг я оказалась в просторном светлом зале, пожалуй, только размерами и отличающемся от холла в любом земном салоне красоты. Здесь были удобные на вид светло-серые диванчики, стеклянные столики со стопками журналов – и, конечно, стойка ресепшн, за которой стояла блондинка совершенно сногсшибательной красоты.

– Добрый день! – она улыбнулась мне так лучезарно, что сразу становилось ясно: дешево не будет.

– Здравствуйте, – опасливо произнесла я, – подскажите, а стоимость услуги…

– Не волнуйтесь! – девушка улыбнулась еще шире, хотя это, казалось, было невозможно. И чем-то даже напомнила мне в этот момент одного знакомого крокодила… – полная стоимость услуги преображения была списана с вашего счета в момент записи на сеанс!

Я поперхнулась. Ничего себе у них тут правила! А мне, само собой, попросту некогда было проверять зарплатный счет. Знаю, что деньги начисляются раз в неделю – и сплю спокойно…

А если бы я не смогла прийти?!

Ну, во всяком случае, если я за все уже заплатила, я точно должна взять от этого сеанса все, что можно!

Девушка с ресепшн провела меня в крохотную комнату, все четыре стены которой были увешаны большими ростовыми зеркалами в тяжелых вычурных бронзовых рамах.

– Перед вами Зеркала преображения, – любезно пояснила сотрудница салона. – Я оставлю вас здесь, чтобы вы могли без помех продумать свое преображение. Все, что от вас требуется, – представить желаемый образ. Вы можете просто воображать его или озвучивать свои пожелания. Рекомендую быть как можно более конкретной. Скажем, не стоит говорить “хочу стать красавицей” – у каждого свои представления о красоте, и зеркала могут понять это как угодно. Стоит говорить конкретно и с как можно большим числом деталей – скажем, светлые волосы, острые уши… не помешает даже назвать длину ушей. В удобных вам единицах измерения.

– Э… хорошо, – я заторможенно кивнула, и девушка, напоследок окинув меня взглядом, вышла, закрыв за собой дверь. Тоже зеркальную.

Кажется, выспаться в кресле не судьба…

Кстати, узнав о возможности полного преображения, я подумала сначала, что в Наоре, наверное, раздолье всяким преступникам. Ограбил банк – и бегом в салон красоты, меняться до неузнаваемости… и никто никогда не найдет.

Но оказалось, все не так просто. Здесь тоже есть документы и есть магографии – взамен наших фотографий. Причем бывают они двух видов. Если вы хотите запечатлеть момент, можно сделать статичную магографию. Но на документы (как и на сводки “Их разыскивает полиция”) делают динамичные магографии. Они меняются вместе с вами. Стареют, отращивают челку, обзаводятся очками… зато и менять документы с возрастом ни к чему.

Я смотрела в зеркало осоловелыми глазами. Что я там хотела поменять?.. О, для начала – пусть мои глаза выглядят так, как будто я отлично выспалась!

Мгновенно глаза распахнулись, а белки посветлели. Ух ты! А… пусть они станут голубыми! Нет, не белки!!

Радужки моих глаз принялись стремительно светлеть. А потом – мигать разными оттенками. Небесно-голубой, васильковый, лазурный…

– Стоп! – вслух выкрикнула я. – Пусть будут васильковые.

Хорошо… а дальше… о! Точно! Я хотела избавиться от кудряшек!

От природы мои волосы вьются мелким бесом. Думаете, это классно? Да вы просто не пробовали с этим жить! Они пушатся, путаются, прочесать их – целая эпопея, а уж если отрастить их подлиннее, то можно попросту сойти с ума, целыми днями только и делая, что приводя их в порядок.

…А если остричь коротко, кстати, они вообще встают вокруг головы “солнышком” из миллиона пружинок!

И выпрямлять их – дело безнадежное, под первым же дождем они снова закручиваются бараном!

Вообще не то чтобы я прямо жаловалась на внешность. В целом – я, в общем, вполне довольна. У меня темные волосы, темно-карие глаза и светлая кожа. Ага, остается накрасить губы кроваво-красным, и можно смело играть Белоснежку. Диснеевскую. Надоело!

И рост мелковат. Фигура очень даже ничего, зато вот грудь неубедительная, полуторного размера. И вообще…

– Хочу прямые волосы! – выпалила я. – И длинные! Совсем длинные!

В следующую секунду стало жарко. Потому что повсюду были волосы! Всю комнату заполняли волосы!

И, кажется, все они росли из меня…

…Да, все еще росли!

– Стоп! Волосы по пояс!

Охапки волос вокруг исчезли, и я выдохнула.

– Отлично, – пробормотала я. – И прямые, да… совсем прямые, гладкие, как доска!

Мгновенно из глади волос будто выросли неровно торчащие пряди.

– Э… это что – сучки?! – неверяще пробормотала я. – Так… ладно. Просто гладкие! Совершенно прямые волосы. Хорошо… и… и светлые!

Всегда хотела попробовать побыть блондинкой. Но радикальная перекраска мало кого украшает. А вот мы сейчас и брови слегка высветлим, а глаза у меня уже голубые…

Мои прямые волосы зазеленели – надо отметить, в самом деле очень нежным и светлым оттенком.

– Нет! Просто… хочу быть блондинкой. Золотистой. Нет, только волосы золотистые! А лицо не золотистое, нет. Нормальное лицо, белое… нет, не как бумага! Да. И ноги чтоб от ушей… нет!!! Просто длинные… стоп! – это я завопила, ударившись макушкой о потолок. Как там Алиса у Кэрролла говорила – ау, ноги, привет? – Ноги на шесть сантиметров длиннее, чем были! Уф…

Стоит просить грудь побольше или ну ее? Вообще-то я бы не отказалась, но что-то боязно…

Меня резко согнуло и потянуло к земле. Как с этим ходят?!

– Стоп! Третий размер! Хватит!

Чертовы зеркала! Хоть бы мысли-то не читали…

Ладно… что еще стоит изменить? Ну… вот губы можно пополнее. Слегка! А ресницы…

– Пусть будут погуще! И подлиннее! – вслух объявила я.

И стало темно. Впрочем, сразу удалось сообразить, что это просто у меня почему-то закрылись глаза. А вот попытка их открыть не увенчалась успехом. Что-то мешало.

В конце концов я, чувствуя себя Вием, подняла себе одно веко пальцем.

И тут же захотелось снова зажмуриться.

Потому что на каждом глазу у меня красовалось по обувной щетке. По крайней мере, было очень похоже. Густая угольно-черная щетина в полпальца длиной “украшала” до совершенной оторопи.

– Назад! Хочу обратно свои ресницы! – взвыла я. И тут же смогла наконец моргнуть.

В зеркале отражалась хорошенькая блондинка, неуловимо напоминающая сногсшибательную красавицу с ресепшн. Ну да, у нее-то, поди, опыта преображений побольше… а вот меня эта дива не напоминала ни чуточки.

Я хмыкнула.

– К такому образу только розового платья с оборками не хватает…

И… вместо любимых джинсов и майки с веселеньким мультяшным принтом на мне оказалось платье. Собственно, розовое и с оборками.

А что, так тоже можно было?

Хорошо хоть артефакты остались на мне! Ой, а бусина переноса где? О, кармашек…

Вообще-то платье было даже красивое – очень нежное и романтичное, длиной до середины икры, в мелкий цветочек. И новой мне оно и в самом деле очень шло. Как и изящные босоножки на тонких каблуках, сменившие мои кроссовки.

Вот только… меня же даже мама не узнает! Да что там, я и сама себя в зеркале не узнаю. Вот так проснешься утром, подойдешь к зеркалу и помрешь во цвете лет от слишком свежих впечатлений. Эксперименты – это здорово, но хотелось бы все же оставаться собой.

А что до одежды и обуви – смотрится здорово, только как в этой красоте по острову бегать? Дорожки там мощеные, но ведь есть и лужайки, вольеры, и заглядывать надо везде. И я на ногах весь день. Карила, конечно, как-то ухитряется на каблуках ходить, но это какое-то особенно высокое искусство, по-моему.

Нет, все же надо, наверное…

И тут ожил артефакт вызова на моей груди… отныне третьего размера.

– Нара, – голос профессора прозвучал похоронным маршем, – они вылупляются!

– А… – я собиралась что-то спросить, но тут из артефакта послышались разом шипение, грохот и многочисленные голоса.

– Лови, лови!..

– Справа заходи, справа!

– Осторожно, этот кусается!

– Аааа! Раньше предупредить не мог?!

– Эй, это был мой бутерброд!!

– Скажи спасибо, что не рука!

– Не сметь подкармливать драконов всякой дрянью!

– Лови!!!

– Кто пустил единорога?!

– А это что еще за курица?!

– Гаси саламандру!!!

Да что там происходит?! Чувствуя, как прямо на расстоянии заражаюсь всеобщей паникой, я торопливо сунула руку в карман и сжала бусину переноса.

Чтобы тут же оказаться в портальном зале – нос к носу с принцем Лиамом Наорским!

– Наконец-то! – вопреки обыкновению принц совершенно бесцеремонно ухватил меня за руку и поволок на выход. – Где вас носило?!

Нет, мог бы хоть комплимент сделать! Я, между прочим, преобразилась тут!

В этот момент принц как раз оглянулся, окинул меня каким-то новым, изумленным взглядом и выдал:

– Кстати, вам идет чистая одежда.

Лучше бы молчал!!

4. Они расползаются

Нет, ну не дураки же мы всем коллективом, в самом деле. Мы же знали, что магией драконов – даже свежевылупившихся – не остановить. А значит, нужен физический барьер, чтобы хоть как-то локализовать их в пространстве. Его и соорудили вокруг вольера первым делом – из металлических решеток высотой около метра.

Просто кое-чего не учли.

Первое, на что я обратила внимание, еще не добежав до вольера, – это собственно яйца. Те, что еще остались. Это напоминало цепную реакцию – одно яйцо начинало трескаться, раскачиваться, задевало соседнее, и трещина бежала уже по нему. Земля была усыпана сверкающими осколками скорлупы, как драгоценными камнями.

А потом из яиц выбирались они. Драконы!

То есть вообще-то так… дракошки пока. Ростом – мне немногим выше колена, пухленькие и просто невероятно милые. Все разных цветов – попадались золотистые, зеленые, розовые, голубые… да какие угодно! На спинках у них топорщились крохотные кожистые крылышки, которыми некоторые из малышей трогательно пытались трясти. Впрочем, я заметила и нескольких, у которых крылышек еще не было – только едва заметные бугорки в районе лопаток. Забавно переваливаясь, новорожденные дракончики поначалу неуверенно, но потом все набирая скорость, начинали ползти.

И все шло бы так, как задумано, но…

В установленном вокруг вольера заборе оказалась широченная оплавленная дыра! И не одна, как обнаружилось вскоре!

И в эти самые дыры, потыкавшись в стены, неумолимо утекали дракончики. Один за другим. Кажется, я в жизни не видела ничего более неотвратимого.

Нет, разумеется, их пытались остановить. Студенты вставали живым барьером… а мелкие проскакивали у них между ногами, кусали кого-то и прошмыгивали, пока тот инстинктивно отшатывался – или просто выжидали удобного момента.

Здесь были уже все – невыспавшиеся ветеринары с красными глазами, огры Мрыхха и Круххар, да и волонтеры, кажется, уже в полном составе – тех, кто отдыхал от дежурства, успели вызвонить и позвать.

И все хаотично носились вокруг, пытаясь изловить разбегающихся дракончиков – и не дать выбраться тем, что еще остались.

В траве прошмыгнула саламандра, и я инстинктивно отдернула ногу, едва не пнув при этом принца.

Да что за…

Нет, саламандры никак не могли проплавить решетки. Поджечь что-то некрупное и огнеопасное – запросто. А вот проплавить металл – неа…

– Что ж, – торжественно объявил Лиам Наорский, – теперь я могу быть спокоен. Помните, ваша задача – сохранить реликтовых ящеров! Весь Наор рассчитывает на вас!

С этими словам он попросту… исчез! Взял и исчез. А на меня, значит, весь Наор рассчитывает!

– Нарка, не стой столбом! Лови! – мимо меня длинными прыжками проскакал ветеринар Тим, а потом, в очередной раз подпрыгнув, пал на живот, подминая под себя красного дракончика.

– Убьешь же! – в ужасе завопила я.

Однако Тим уже поднимался, держа малыша под крылья.

– Эту заразу так просто не убьешь! – свирепо сообщил ветеринар. А “зараза” жалобно посмотрела на меня огромными печальными глазами – точь-в-точь мультяшный котик!

– Отличная прическа! – я оглянулась. Карила с натугой тащила очаровательного золотистого дракончика, уютно свернувшегося у нее на руках. Невероятно, но делала она это, как всегда, передвигаясь на шпильках.

Только тут я сообразила, что уже второй встреченный мной мужчина даже не обратил внимания, что я вообще-то блондинкой стала! Отчего-то стало иррационально обидно, хоть я и прекрасно понимала, что сейчас всем ну никак не до моей неземной красы.

– Что, – Карила бросила взгляд вслед уже куда-то уносящему своего дракончика Тиму, – не заметил? А, не обращай внимания, я в прошлый раз с рогами и хвостом пришла – и то не заметил. Мужчины!

Мимо проскакал с каким-то истерическим ржанием Козеус с подпаленным хвостом. а потом – в другую сторону – молодецки пробежал, подобрав до колена мантию и высоко вскидывая худые голенастые ноги, профессор Кирреску. За ним, перебирая лапками, мчался какой-то особенно мелкий фиолетовый дракончик.

Ага! Вот кто мне сейчас и объяснит, что здесь пошло не так!

Правда, я все-таки не Карила. Бегать по пересеченной местности на шпильках – искусство, мне недоступное.

Больше не раздумывая, я торопливо скинула босоножки и уже босиком рванула за нашим консультантом, а вскоре и поравнялась с ним.

– Профессор! – окликнула я, продолжая бежать параллельным курсом. – А почему вы бежите от дракона, а не за ним?

Как раз в этот момент мое внимание привлекла какая-то вспышка – и, оглянувшись, я обнаружила, что дракончик выпускает вслед нам длинные языки пламени!

Лицо профессора осветилось какой-то совершенно маньяческой счастливой улыбкой.

– Огнедышит! – с гордостью сообщил он на бегу. Мантия сзади у него, к слову, отказалась уже местами прожженной. И слегка как будто надкусанной.

– Я вижу! – прокричала я. – Но почему?! Вы же говорили, огонь не сразу прорезается!

Да если бы я знала, что сразу, я бы заранее понимала, что решетки бесполезны! Драконье пламя еще и не то расплавит!

…Ага, Мрыхха с Круххаром уже катят откуда-то здоровенные валуны – закрывать дырки в заборе.

– Так то у горных, Нарочка! А это… – тут он поднял палец, однако продолжить смог не сразу – не хватало воздуха. Заговорив снова, он делал большие паузы, чтобы отдышаться, однако тон оставался все там же – уверенным и преподавательским, как будто он прямо на бегу читал лекцию. – Перед нами… то есть позади нас… замечательный экземпляр… дракона-пересмешника! Пересмешники… видите ли… никогда не воспитывают сами… свое пото… потомство! Они подбрасывают яйца… уф… в чужие гнезда!

Я оглянулась. Фиолетовый “замечательный экземпляр” был и впрямь мельче остальных дракончиков – и вдобавок, в отличие от них, вовсе не выглядел пухленьким и миленьким. Он вообще, по-моему, злодейски ухмылялся! У него была вытянутая, чуть заостренная морда, над которой возвышались то ли рога, то ли гребни, довольно худое тельце – впрочем, с заметным животиком – маленькие, похожие на ручки, передние лапки и по-кенгуриному мощные задние, на которых он и мчался за нами длинными прыжками, растопырив для равновесия крылышки. Если движения толстеньких горных дракончиков были еще неловкими и неуверенными, то этот малец меньше всего походил на новорожденного.

…А ведь кто бы мог предположить в профессоре такую физподготовку! Хотя…

Дракончик снова пыхнул нам в спины, и мы с Кирреску дружно поднажали. Некоторые аргументы в пользу здорового образа жизни и спорта бывают особенно убедительны!

– Уни… уникальные создания! – пропыхтел профессор.

– Это из тех розовых яиц? – уточнила я на всякий случай.

– Безусловно!

Ага… значит, кукушат… то есть пересмешников у нас трое. Итого – у нас тут тридцать семь очаровательных, хоть и зубастых, младенцев и три деструктивных элемента, которые и запустили весь этот ад. Значит, первым делом надо отделить агнцев от козлищ… и придумать, как этих козлищ обезопасить… то есть от них все обезопасить!

* Думай, Нара, думай! Как справиться с огнем? Обычно это делают с помощью воды. Но можно ли поливать водой дракончика? Жар-птица, например, погибнет, если ее погасить, потому что огонь – ее суть.

– Профессор! Что будет, если облить дракона водой? Конкретнее – залить в пасть?

– Некоторое… уф… время после питья… огонь… не вырабатывается!

Эврика!

Мимо попытался пробежать Руперт из ветклиники – тот самый, который гораздо симпатичнее в облике сиреневого бегемота. Попытался – потому что я, сделав резкий выпад, вцепилась в его рукав, едва не уронив несчастного лаборанта, так что он был вынужден круто развернуться и дальше бежать уже рядом со мной.

Руперт – дальний родственник принца, и тоже оборотень. Значит ли это, что он тоже маг? А кто его знает! Руп у нас скромняшка!

– Руп! – завопила я, перекрикивая окрестный гам.

– Нара? – лаборант заморгал из-под очков.

– Руп, ты можешь залить эту газовую горелку водой?

Парень оглянулся на злодейского фиолетового дракончика и неуверенно пожал плечами и растерянно заозирался.

– В-ведро надо…

– Да нет! Ты маг или нет?

– М-маг…

– Ну?! – А-а…

Сообразив, наконец, чего именно я от него хочу, Руперт развернулся, поднял руки, зажмурился – и прямо в морду дракончику, как раз открывшему пасть, чтобы пыхнуть на нас пламенем, из ниоткуда хлынул водопад.

Длилось это всего несколько секунд, во время которых дракончик замер – как и мы трое. Потом мелкий вредитель запрокинул голову, не закрывая рта, некоторое время побулькал, будто полоща горло, и наконец закрыл пасть. Медленно опустил голову, смерил нас взглядом, как-то многообещающе как будто улыбаясь, снова открыл пасть – и выпустил в нас струю воды!

– Я забыл уточнить! – профессор, у которого будто открылось второе дыхание, на удивление резво отпрыгнул. – Пересмешники перенимают чужую магию! Потому у него и огонь такой ранний – подцепил, должно быть, от саламандр…

– Н-надо было нести ведро? – тоскливо уточнил мокрый с ног до головы Руперт. Я выглядела ничуть не лучше.

По крайней мере, огнем он больше не пуляется. А мокрее я уже не стану!

Я ухмыльнулась не менее злодейски, чем дракончик, и сделала шаг в сторону. А потом еще один.

Дракончик настороженно переступил лапками. Я бросила взгляд на профессора и указала ему глазами в другую сторону. Руп понял мою мысль сам – и тоже принялся осторожно обходить мелкого пересмешника. Сам охотник, превратившийся снова в дичь, с интересом наблюдал за нашими перемещениями, чуть наклонив шипастую голову. Кажется, тот факт, что его окружают, ничуточки его не беспокоил.

А почему, интересно?

…А пожалуй, потому, что этот паразит в легкую проскользнет между нами в любой момент на выбор. Покрывало бы какое… или хоть куртку – накинуть на него резко, с нескольких шагов. Увы, климат на Лирку тропический, здесь всегда тепло и в куртках никто не ходит. Обычно меня этот факт радует… но не сейчас. Взгляд невольно скользнул по профессорской драной мантии… представилось, как Кирреску срывает ее с себя, оставаясь в просторных семейных трусах… ой, нет, пожалуй, на стриптиз наш консультант не пойдет… И слава богу!

Тем временем мы сжимали круг, а дракончик все не проявлял беспокойства. Ладно… сейчас или никогда!

– Ату его! – завопила я, и мы втроем разом кинулись на фиолетового с разных сторон. Тот, издав издевательски-неприличный звук, молниеносно метнулся – даже не между нами, а прямо под моими ногам! И в этот момент Руперт, оттолкнув меня, совершил невероятный скачок – и обернулся в бегемота прямо в воздухе, падая на дракончика!

Мы с профессором завопили одновременно – я от ужаса, а он – от ликования. А в следующую секунду я увидела то же, что и он – из-под передней лапы бегемота торчал трепыхающийся фиолетовый хвост. Жив! Жив, мерзавец!

Облегченно выдохнув, я кинулась к обегемотевшему Рупу, а когда тот осторожно приподнял лапу, мертвой хваткой вцепилась в мелкого вредителя. Тот оказался совершенно цел и даже на вид не помят.

– Под крылья берите, Нарочка, тогда он не сможет дергаться. Не волнуйтесь, ему не больно – это примерно как взять котенка за шкирку… большинство видов драконов способны выдержать вес, в несколько раз превышающий их собственный, – менторским тоном сообщил профессор.

Прекрасно! Я победоносно подняла повыше пойманного паршивца. Ох и тяжелый, зараза!

– Народ! – завопила что было сил. – Ловите вот таких мелких! Должно быть еще двое! В общий вольер их не отправлять! Повторяю: ни в коем случае не в общий вольер! Самые мелкие особо опасны! И главное – никакой магии!

Не хватало только научить этих мелких поганцев еще чему-нибудь новенькому!

Ближайшие студенты, слышавшие мои вопли, заозирались в поисках других пересмешников. Собственно, горных дракончиков ловить было не так уж сложно – ползали они еще не слишком уверенно и при поимке не сопротивлялись. Значит, их достаточно просто переловить, водворить в вольер и заделать в нем дыры. А вот что делать с пересмешниками, даже если их удастся поймать?

– Есть способ их утихомирить? – я снова повернулась к профессору.

– Ну, от сладкого они впадают в спячку на несколько часов.

Бегемот печально вздохнул, тоскливо оглянулся, нашел ближайший куст – довольно куцый, надо сказать – и потопал за него.

Об этой маленькой слабости Рупа я уже знала: он почему-то ужасно стеснялся при мне оборачиваться. В прыжке – это он от стресса смог, не иначе.

На самом деле ничего там такого страшного нет. Чего уж там, я же подсматривала!

Вот и сейчас – бегемот зашел за реденький кустик, доходящий ему примерно до середины роста, послышался негромкий хлопок – и за кустиком уже стоял Руперт в на редкость мятом и грязном халате. Уже возвращаясь к нам, он полез в карман и извлек оттуда такую же мятую карамельку.

Общими усилиями втроем мы кое-как разжали плотно стиснутые зубы дракончика и забросили между ними карамельку. Дракончик на секунду задумался, а потом извернулся – и метко плюнул карамелькой мне в лоб.

Я почувствовала, что начинаю звереть.

Спать, значит, не хотим?!

Да ты не на ту напал, парниша! Не дорос ты еще со мной тягаться! Тому, кто хоть раз пробовал скормить таблетку матерому бездомному коту, никакие огнедышащие младенцы не противники!

Да что там – таблетку! Я взрослых матерых котов МЫЛА! И не втроем, а в честном поединке, между прочим! А это, мой дорогой, тебе не какая-то там газовая горелка с крылышками!

– Руп, держи под крылья! – рявкнула я, перехватила дракончика под челюсть одной рукой, а второй зажала ноздри, вынуждая открыть рот – и с усилием распахнула его во всю ширь.

– Профессор! Кидайте прямо в глотку!

Профессор замялся буквально на секунду – однако все же мужественно сунул голову в пасть льва… то есть руку в пасть дракона – и забросил туда карамельку. Мелкий рефлекторно сглотнул. Победа!

Взгляд дракончика в этот момент был непередаваем. И взгляд этот как бы говорил о нашей подлости – мы гнусно и мерзко обманули такого маленького, беззащитного…

– Хррр! – голова дракончика свесилась набок, а глаза закрылись.

Я вытерла пот со лба.

– Так… так! Профессор, откуда эти ребята не смогут выбраться?

– М-м… – тот замялся. – Теоретически камень… может быть…

– На п-побережье есть грот, – подсказал Руп. – Там в-вход узкий, завалить можно…

Ага… прекрасно. Значит, надо передать студентам по цепочке, как утихомиривать диверсантов, потом мелких – в грот, остальных – в вольер, а…

– Кстати, а Козеуса кто-нибудь загнал? И почему он вообще оказался на воле?

Взгляд профессора стал совершенно больным.

– Драконы проходят сквозь магические барьеры…

Несколько секунд я осмысляла. Ага… вот, например, у меня есть доступ для прохода через все барьеры на острове. В момент, когда я подхожу к какому-нибудь вольеру, часть купола передо мной становится проницаемой – и я могу войти. Только важно при этом следить, чтобы обитатель вольера в тот же самый момент не вышел…

Если с дракончиками происходит то же самое, то…

– Кто у нас еще может гулять на свободе?

– Кто угодно, Нарочка… – тоскливо вздохнул профессор, и я схватилась за голову.

*

Поздним вечером я ввалилась в свою спальню на втором этаже гостиницы. Буся и Куся радостно заскакали вокруг меня, Фердинанд солидно ткнулся огромной башкой в руку, и я устало почесала всех по очереди.

Сил не было абсолютно, ноги едва держали. Я даже выгуливать своих собак сегодня вечером отправляла Рупа – все равно он как загонщик был уже бесполезен, не спортивный он у нас.

Взгляд упал в зеркало. Да уж… красотка так красотка! Бегать, прыгать, падать и лазать по скалам в розовом платье и с распущенными длинными волосами – так себе идея…

На голове у меня красовался колтун неопределенно-пегого цвета. Платье больше всего похоже на половую тряпку – причем не новенькую какую, а заслуженную, пережившую на своем веку не одну генеральную уборку. Лицо в разводах грязи и пятнах копоти. Глаза красные – уже не только от недосыпа, но и от песка с побережья. Босоножки так и остались валяться где-то возле противопожарного вольера…

Даже как-то странно, что принц не появился, когда я в таком неотразимом виде!

Большинство разбежавшихся зверей удалось переловить и водворить по местам. Впрочем, деваться им с острова все равно некуда, даже крылатым – перелететь через океан мало у кого хватит сил. Лишь бы ничего не разрушили. Пересчитать дракончиков, правда, оказалось невозможно – их было много и они все время ползали. Но, по крайней мере, пересмешников вроде бы всех заселили в грот. К счастью, кормить их в день вылупления еще не нужно.

От усталости я едва не заснула в душе. И даже голову сушить не стала – просто подошла к кровати, откинула с нее покрывало и рухнула лицом вниз. Подняла руку, чтобы, не глядя, хлопнуть ладонью по кнопке ночника.

Однако в следующую секунду все-таки подняла голову и медленно повернула ее к соседней подушке.

Нет, не показалось.

Кровать у меня просторная – императорская все ж таки. Я сплю всегда с одной стороны. А на второй подушке давным-давно повадился спать котенок Бес.

Сейчас на этой подушке, свернувшись единым уютным клубком, лежали двое: Бес и крохотный серебристо-белый дракончик. Судя по размерам, мелким даже для пересмешника, грот мы закрыли неплотно. Или закинули туда кого-то не того.

– Ну вот какого, а? – тоскливо протянула я.

Котенок и дракончик одновременно подняли головы и осуждающе посмотрели на меня. Мол, ходят тут всякие, честным зверям спать не дают.

– Да и черт с вами! – в сердцах бросила я, хлопнула по кнопке выключателя и рухнула обратно на подушку.