Слет Василис

Глава 1

- …Не так уж часто мы собираемся вместе, - Василиса Микулишна, деловито расстилая коврик, захваченный из дома, бормотала себе под нос, - Особенно, если просто так. А ведь сродные все. И у всех дела, заботы… Вот и хорошо придумали. Сами, без детей, без мужиков. Душу отведем, поболтаем, – она распахнула скатерку и начала выкладывать из корзинки разные домашние вкусности.

Дело в том, что давным-давно они решили собираться здесь, на ровной круглой полянке, неподалеку от лесного озера. Никто не в гостях, никто не хозяин, чтоб стараться изо всех сил не ударить в грязь лицом. Просто посидеть беззаботно денек, поделиться новостями и полезными секретами. Вот только получалось такое очень редко. То одно, то другое… Но уж сегодня должны быть все!

Василиса нетерпеливо оглянулась: она, как обычно, прибыла самой первой, чуть пораньше. Но уж время, пора бы и подругам явиться.

Словно услыхав ее мысли, точно у коврика возникла Василиса Премудрая. Усмехнувшись, она махнула широким рукавом и на скатерти встали мисы с разными явствами, поднос с запеченным осетром и несколько запотевших кувшинов.

Василиса Микулишна с легкой завистью молвила:

- Эх, а у меня так не получается…

- Зато ты в другом мастерица. Вон, от твоих пирожков дух по всей поляне. Слюнки так и бегут…

Следом явилась и Василиса Прекрасная. Припоздав, зато с эффектной вспышкой, осыпавшейся яркими разноцветными искрами. Она добавила на стол новомодных восточных блюд – ярко-оранжевую кашу с разноцветной подливкой в маленьких плошках и какие-то круглые штучки, завернутые в листики и с непонятной начинкой. Потом красавица разложила складной стульчик и уселась, аккуратно расправив праздничный сарафан.

Василиса Микулишна завертела головой, вглядываясь в безоблачное небо, и почти тут же на поляну с негромким жужжанием опустилась деревянная ступа. Все три Василисы бросились встречать тетку. Та все еще использовала старинное средство передвижения, никак не желая менять древние привычки.

Тетка Василиса плюхнула на импровизированный стол подозрительный глиняный горшок, запечатанный хлебной коркой, но активно булькающий и исходящий паром. Микулишна с Василисой Премудрой едва не столкнулись лбами, спеша проверить его содержимое. И, слегка успокоенные, глянули друг на друга: «Нет, показалось, все в порядке».

Все прибыли издалека и первым делом отдали должное кулинарному мастерству каждой Василисы, на всякий случай осторожно оставив в стороне теткин горшок. Василиса Микулишна, дожевывая пирожок с вязигой, углядела на руке прекрасной сестрицы тяжелый браслет, искусно сделанный в виде ящерицы:

- Ух ты, красотень какая! Это кто ж тебе такое сработал?

Прекрасная легким движением коснулась украшения, словно погладив его:

- Это, девчата, целая история.

- А мы сюда, между прочим, собрались, чтоб новости-то и послушать.

- Ну, так слушайте.

Примерно с месяц тому, в одну из весенних ночей, я почему-то спала очень беспокойно. Просыпалась, крутилась с боку на бок, снова проваливалась в какой-то кошмарный сон. Снилась погоня, какая-то темная пещера, потом с неба на меня упала огромная птица, и, наконец, я из последних сил ползла по колючему заледеневшему снегу, оставляя позади красную подтаявшую дорожку…

- На ночь пирогов надо поменьше трескать… - Микулишна, как всегда, мерила своей мерой. Рассказчица презрительно дернула плечиком и продолжала, не отвлекаясь:

- Потому, поднявшись до света, я решила сходить в дальний осинник. Ну, вы знаете, как хорошо это дерево вытягивает черные недобрые мысли, забирает грязную чужую энергию.

- А еще улучшает цвет лица, тонизирует кожу, – негромко вставила Василиса Премудрая.

- Идти пришлось мимо старого дуба. Его узловатые ветви, распростертые словно шатер, много лет удерживают огромное гнездо - кучу сухих веток, накиданных, казалось, в полном беспорядке. Но даже ураган прошлой весной не уронил ни одной из них.

Через край гнезда на меня с любопытством глядели три уже оперившихся птенца. Понятно, родители на охоте, а этим мелким скучно. Но обычно, увидев меня, они пищат и тянутся через край, едва не вываливаясь. А тут только головенками крутят. Смирные, навроде как испуганные. С чего бы?

Вдруг легкий ветерок донес странный незнакомый запах. От него по спине пробежали мурашки, во рту появился неприятный привкус. Я внимательно осмотрелась. Неподалеку на кустах ежевики часть веток почернели, словно обожженные. Листья пожухли и скукожились, облитые какой-то темной дрянью. А неподалеку еще пятно. Вроде влажное, но травинки свернулись, будто от огня.

Я осторожно тронула, и тут же отдернула руку: жжется! Пальцы испачкались темно-красным.

Сразу за кустами нашлось еще одно пятно примятой травы. Так же забрызганное кровью. И на нем ящерица. Странного серебристо-серого цвета. Я у нас никогда таких не встречала. Судя по многочисленным ранам, кровь вылилась именно из нее. Так много из небольшого тельца…

Обернув руку платком, я подняла мертвую ящерку. Она оказалась довольно увесистой и ощутимо горячей. Руку снова зажгло, даже через ткань. Но я во все глаза рассматривала удивительную находку. Разглядела шипы на суставах изящных лапок и гребень, бессильно свисающий со спины. Вдоль него шла глубокая рваная рана, похожая на след укуса. Или острого когтя. Распахнувшиеся мышцы обнажали тоненькие ребра.

С боков малышки свисали какие-то складочки... Батюшки, поняла я, да это же крылья. Маленькие, кожистые, но явно крылышки. И внутри полупрозрачных перепонок прощупывались тонкие хрупкие косточки.

Тетка Василиса удивленно и недоверчиво уставилась на племянницу, нахмурилась и поджала сухие морщинистые губы. А рассказчица продолжала:

- Глаза летучей ящерки внезапно распахнулись! Ловко извернувшись, дракончик вонзил зубы глубоко в мякоть моей ладони. Заорав, я невольно взмахнула рукой, пытаясь скинуть коварную тварь. Бесполезно! Гадина висела на моей руке, крепко сжимая челюсти! Моя кровь текла извилистой струйкой, омывая ящерку и капая с кончика длинного хвоста.

Я уже примерилась было шандарахнуть тварью о ствол дуба, как вдруг она резким движением подтянулась вверх и всем телом обвилась вокруг моей руки, прижимаясь к месту укуса. Соединив мою кровоточащую ранку со своей разодранной спиной.

Если кожу обжигало вполне терпимо, то, попав в рану, кровь дракона ударила просто дикой болью! Меня швырнуло на землю и выгнуло в судороге. В глазах потемнело, мышцы свело. Мое тело завернулось в колесо, так, что пятки, кажется, коснулись затылка.

…Очнувшись, я увидела серебристую чешую и спокойные немигающие глаза, пристально изучающие мое лицо. Сидя у меня на груди, дракончик потянулся, расправил свои куцые крылышки и неожиданно лизнул меня в щеку. Горячо и щекотно.

Я села, оглядываясь вокруг. Немного кружилась голова, но прокушенная рука не болела. То есть совершенно. На ладони, испачканной потемневшей кровью, с двух сторон остались белые точки. Словно след старой, давно позабытой раны. На ящерке тоже не осталось и следа повреждений. Даже та жуткая дыра на спине, обнажавшая кости, исчезла.

С опаской протянув руку, я коснулась змееныша. А он ринулся вперед и обернулся вокруг запястья, превратившись в браслет, – Василиса подняла руку, давая возможность рассмотреть украшение.

- Ха! – язвительно промолвила тетка Василиса, - Забавная сказка. Но беда в том, что драконы-от у нас не лётают. Горыныч – да. Токо он о трех головах. И даже младенем не уместился бы на твоей тощенькой деснице.

Василиса Микулишна, потянувшись через стол, ткнула пальцем прямо в закрытый глаз серебряной ящерки. Та резко вскинула голову, распахнув и глаза и большущую ярко-красную пасть, громко зашипела. Микулишна отпрянула, от неожиданности опрокинувшись на спину. И залилась хохотом:

- И-и-и, правда дракон! Живой! А я-то, дурища, пальцем в него ткала! А ежли оттяпал бы?

Побледневшая Василиса Прекрасная, проговорила со злостью:

- Хорошо, что огнем не плюнул! Подпалил бы косы твои русые, опять обрезать пришлось бы…

- А он еще и огнем плеваться может? – испуганно спросила Микулишна.

- А ты как думала? Дракон жеж! – вмешалась в спор Василиса Премудрая. – Береги его, сестренница! Глядишь, подмогнет в трудную минуту. А вы, - она строго посмотрела на обоих молодых Василис, - не вздумайте болтать или хвастаться. Мы знаем, а другим вовсе незачем!

И повернулась к тетке:

- Я смотрю, у тебя с ногой полегче? Даже без клюки нынче.

Старуха радостно закивала:

- Я припарочки делаю. Из свежего навоза. И массаж.

- Что??? – три удивленных голоса прозвучали громко и слажено.

- Ох, - махнула рукой старшая из Василис, - появился тут у меня целитель один. Все сулил вылечить мою ногу. Предлагал порошки какие-то. И этот вот массаж. Шарики блескучие по ноге катаешь. И по спине. Они навроде шишек, колючие. Дело бесплатное, я и попробовала. И шарики эти помогли. Только не ноге. Спина по утрам скрипеть перестала, вот я клюку и бросила. А порошки спустила в отхожее место. Чевой-то он там намешал, аж в носу засвербело.

- А что за лекарь? – осторожно спросила Премудрая.

- Ой, девки, не поверите, - старуха меленько захихикала, – он сперва лечил, а после надумал посвататься.

- Опять? – хором воскликнули Василисы.

- Ну, чегой-то опять? Ишь, памятливые каки… Кто старое помянет… Энтот совсем с другим прицелом. У прошлом годе, я сказывала, жених все сокровища у меня искал. В подполе чуть крынки не расколотил! С какой-то железной клюкой весь огород облазил. А этот, вишь, бизнесом занимается. Туристическим. И захотелось сердешному в моей избе гостиницу сделать. Этот, тураж ему по нраву пришелся.

- Антураж, - машинально поправила Василиса Премудрая.

- Ну да, ну да, - закивала тетка, – он самый. Древность, грит, у вас, Василиса Ягишна, натуральная. Нигде больше такой не осталось. Уважительный такой из себя, токо бестолковый.

- И что с ним теперь?

- Думаю, уж до столицы добрался.

- Что, не сговорились? Все-таки уехал?

- Да нет, укатился. Я, как вызнала про все его задумки… Он меня хотел в старушечий дом сплавить. Это женку-то свою законную!

- В дом престарелых, что ль?

- Туда, Микулишна, туда. Я и брякнула, в сердцах: «А ну, катись отседова!» А слово-от мое крепкое. Он и покатился.

- Как?

- Обнакновенно. Как колобки катаются, так и он… Токо трава примятая осталась. Да машина на опушке. Чаво с ней таперича делать, ума не приложу.

…За разговорами и шутками время катилось незаметно. Солнышко спустилось низко и тени берез дотянулись до самой воды. Там среди кувшинок появились приветливые лица симпатичных девушек. Василисы радостно им замахали и русалки присоединились к дружной компании. Потом все вместе плескались в парной воде лесного озера, пели протяжные песни, водили хороводы.

А, как на небе проклюнулись первые звездочки, засобирались по домам.

Микулишна всполошилась:

- Ой, девки, темно уж совсем, как тетка Василиса доберется до избы-то? На ощупку, где в дуб врежется, али в сосну…

- Очень надо! – ершисто заспорила тетушка, - А вот энто видала?

Из глубины ступы она вытащила и торжественно водрузила на голову налобный фонарь приличной мощности. Его луч прорезал темноту, достав до дальних деревьев. Обняв племянниц, старуха привычно впрыгнула в ступу и полетела неспешно, не поднимаясь высоко.

Три оставшиеся Василисы смотрели вослед яркому огоньку.

Премудрая, обняв на прощанье подруг, топнула ногой и унеслась небольшим спиральным вихрем. Прекрасная снова эффектно рассыпалась яркой вспышкой.

Микулишна, вздохнув, подняла корзинку, брякающую пустыми мисами, свистнула в два пальца. Из кустов появился ярко-рыжий конь, привычно подставил спину. Ну, конь-то не простой, так что и последняя из Василис через несколько мгновений была дома…