Сказочные тропы

Глава 1

Задание 1: Избушка на курьих ножках, три предмета от Бабы-Яги. Без дополнительных усложнений.

Он стоял на краю пшеничного поля, за которым начинался старый сосновый лес. Позади, насколько хватало глаз, тянулись золотистые колосья, среди которых не просматривалось следа его прихода к границе. Впереди на четырёх тонких полуметровых ножках стояла низенькая избушка без окон: половина свай упиралась в чернозём поля, половина в сероватую лесную землю.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — сказал он, не чувствуя особого сожаления.

Он вообще ничего не чувствовал, кроме необходимости идти вперёд, как учили давным-давно.

— Избушка-избушка, встань ко мне передом, к лесу задом!

Избушка повиновалась: смешно перебирая столбиками развернулась, явив единственную низенькую дверь.

Он подошёл ближе, ведя рукой по колосьям. Постучался в дверь, позвал — никто не ответил. Он отворил и вошёл.

Внутри оказалось удивительно светло, хотя горела лишь маленькая лучина на столе посреди единственной комнаты. За столом сидела сухонькая старушка, вяжущая носочек.

— Здравствуйте, — сказал гость.

Старушка улыбнулась своим мыслям по поводу пожелания здоровья и не ответила.

— Я умер?

— Коли прежняя жизнь кончилась — чего же сразу умер? — спросила Старушка.

— Спрошу иначе: что случилось?

— С кем?

— Со мной.

— А ты — кто?

Вопрос неожиданно поставил в ступор. Гость точно знал ответ, да не мог вспомнить. Едва белый шум в сознании сменился на признание бессилия, пол заходил ходуном. Не найдя опоры, гость заметался между стенами и в конце концов упал. Избушка развернулась к лесу и воцарилась тишина.

— Будешь Плясославом: пляшешь потешно, — сообщила Старушка.

— А если не буду? — с обидой отозвался гость.

Старушка не удостоила ответом, да наречённый Плясославом уже и сам сообразил, что никуда не денется. Он ничего не ощущал снаружи, не испытал боли при падении, чувства вернулись только с именем. А единственный выход отсюда смотрит в лес.

— Спасибо, бабушка, что не Чебурашка, — Плясослав на всякий случай поклонился.

— За то, что уважил, будет тебе и от меня подарок.

Старушка запустила руку в недовязанный носок и выложила оттуда на стол ветку с изгибом, металлический шарик и кусок красной ткани.

— Это на три случая. Потратишь — дальше сам.

В по шее повеяло прохладой, Плясослав оглянулся — так и есть, дверь отворилась, прозрачно намекая на истечение времени аудиенции.

— Спасибо за гостеприимство, бабушка, за подарки твои, — сказал Плясослав, собирая дары.

Палка с одного конца оказалась полая, а диаметр шарика удивительно подходил к «стволу». Красная ткань поразила Плясослава. Стоило взять её, как она обернулась аккуратно пошитым платком. Да ещё и по мере разглядывания на нём проступал затейливый узор, будто бы меняющийся. Очнувшись, Плясослав не мог сказать, сколько пялился на артефакт.

«Палка-стрелялка, последний патрон и тик-ток-платок», — подумал Плясослав, — «Сказочный расклад».

Только сейчас он обратил внимание на свою одежду. На нём был длинный кафтан зелёного сукна поверх белой рубахи, просторные зелёные штаны, подобранные ремнём и заправленные в ладные сапоги из жёлтой кожи. По моде времени, карманы отсутствовали. Плясослав завернул шарик в платок и заткнул за отворот рукава кафтана, палку воткнул за голенище сапога.

— Спасибо, — снова поклонился Плясослав, но старушка не отреагировала.

Уже когда он одной ногой стоял на земле, его настиг последний наказ:

— Всё обернётся расплатой.

«Да кто бы сомневался», — подумал герой, спускаясь на землю.

Неожиданно солнце ослепило Плясослава, заставляя зажмуриться и закрыться рукой. Когда глазам стало полегче, он увидел вокруг иное место. Избушка пропала, пшеничное поле сменилось каменистым берегом бескрайнего моря. Солёные брызги на лице, ветер и солнце ощущались достаточно ярко, что в реальности происходящего не оставалось сомнений.

— И я снова увижу сосны на морском берегу… — отстранённо пропел Плясослав. — Несколько слов мне сказали, видно, пора оставить след на этом…

Снега под ногами не было. Плясослав вздохнул и пошёл в лес с полной уверенностью, что скоро дорога найдёт его сама.

Задание 2: встреча с волшебной печкой и её духом. Усложнение: нечто повторяется трижды.

Долго ли, коротко ли, а вместо дороги проступали только корни, норовящие схватить за ногу. А после вовсе путь преградил широкий ручей. С виду мелкий, но быстрые воды по заглаженным камням обещали холод и хороший шанс повторить финал танца в избушке.

Плясослав рассудил, что лучше медленно, да сухо, чем быстро и с плюхом, поэтому пошёл аккуратно выбирая брод. Ледяной холод тут же оковал ноги, но герой не поддался и сохранял спокойствие. Для пущего скрепления духа проговаривая родословную всех причастных к его появлению здесь.

Едва ручей остался позади, Плясослав услышал снизу голоса.

— Тьфу! Наконец-то!

— Угораздило же такому непутёвому хозяину достаться!

— Утопиться вздумал, так разуйся сначала!

— Сам-то сухой остался!

Плясослав посмотрел вниз и увидел, что синхронно ругани дёргаются носки сапог. В следующую секунду он уже стоял в метре от них.

— Смотри-ка, пугливый какой! — засмеялся Правый, скаля гвозди-зубы.

— Как в реке нас топить, так не боялся! — добавил Левый.

Плясослав уговаривал себя принять за норму сказочность происходящего и не искать рационального или медицинского объяснения. К тому же босым ногам на сухой хвое стоялось некомфортно.

— Признаю, был неправ. В знак примирения, в городе каждому по тюбику крема дам. Вы же сапоги? Сапоги дорогу знают? Такие зубастики точно знают! Ведите в город, а я вам обеспечу щётку-тряпку-гуталин.

Сапоги будто бы переглянулись.

— Кашу хотим!

— Мы тебя к печи выведем, а с тебя каша!

— По рукам!

— Я его укушу! Укушу!

Кое-как сладив с сапогами, Плясослав продолжил путь. Говорящая обувь ёрзала и постоянно ругалась, то и дело указывая:

— Давай левее!

— Бери правее!

Наконец они вывели к перепачканному сажей старичку, пригорюневшемуся на упавшем дереве.

— Печник! — доложил Плясославу Левый.

— Ох, да какой же я теперь печник! — зарыдал старик. — Обеспечили меня!

— Чем? — не понял Плясослав.

— Что чем? — в свою очередь не понял Печник. — Злыночь с прихвостнями печь мою забрали, меня обеспечили. Помоги, добрый молодец? Как тебя величать, кстати?

— Плясослав, — нехотя признался добрый молодец. — Сапоги к тебе вывели. Коли помогу, кашей их накормишь?

— Отчего ж не накормить! — оживился Печник. — Всех накормлю, только помоги! Ох, понравился ты мне сразу, совет тебе один дам, хоть и не люблю поучать.

Не думай, используй силу. Пока будешь думать, враг тебя силою возьмёт. Я вон думал договорюсь, а они…

Старичок вывел к большой белой печи, вокруг которой копошилась непонятная шерстистая живность ростом в метр.

— Сапоги, сможете навалять пинков шпане? — спросил Плясослав, заряжая палку-стрелялку.

— Ха! Да они нам в подмётки не годятся!

— Обуем по полной!

— Тогда потопали кашу зарабатывать.

Приблизившись к банде, Плясослав скомандовал:

— Предъявить документы! Почему не на уроке Отвечайте: где живёте? Как фамилия отца?

На печи привстало нечто здоровое. Оно свесило толстые ноги и лениво положила поперёк здоровый топор.

— Освободите печь, да убирайтесь подобру-поздорову, — уже менее настойчиво приказал Плясослав.

Злыночь сполз на землю: росту в нём оказалось метра два, сплошь покрытых чёрной шерстью. Кроме пристальных глаз и больших клыков.

— А то что?

Плясослав разулся.

— А то слева хук, справа каблук — и отправитесь откуда пришли, только с синяками.

Злыночь показал толстым пальцем на Плясослава.

— А принесите-ка мне его ноги. Я из них холодец сделаю.

Плясослав припомнил совет Печника и перешёл к действиям. Пока сапоги принялись кусать и пинать мелкую нечисть, он направил палку-стрелялку на злыночь и та сама собой выстрелила.

«Раз в год и палка…», — успел подумать Плясослав, как злыночь проявил сверхъестественную ловкость и увернулся от пули.

Злыночь оскалил пасть и тут его со спины насквозь пробила пуля, влетевшая ровно в ствол палки-стрелялки, разворотив её в щепки.

Нечисть, видя падение тела хозяина, тут же расхотела драться и сбежала в лес. Печник бросился обнимать печь. А Плясослав всё стоял идолом, переосознавая события последних секунд.

Позже Печник пояснил.

— Пуля у тебя возвратная. Откуда вылетела, туда завсегда вернётся. Ты что, не знал? Ох, понравился ты мне сразу, совет тебе один дам, хоть и не люблю поучать. Ты думай вперёд силы. Вот ты про пулю не знал, убыль вышла. А подумал бы, так… Ну да не серчай. Напрасно люди всё на сердце смотрят, а греет-то их печень. В ком печень, в том и теплота. Я её в тебе сразу разглядел. А эти-то беспечные злые все, неразумные. С ними каши не сваришь.

— Вот с этого места поподробнее, — шок проходил и Плясослав снова начинал соображать. — Сапоги каши просят. Заслужили.

— Да я с радостью! Только с чего ж варить? Злыночь все припасы поел.

Плясослав убрал пулю за отворот рукава и осмотрелся.

— Да вон хоть с топора злыночи: эти лангольеры хоть что гвоздями перекусят.

Когда сапоги с аппетитом догрызли топорище, оба выглядели словно только выставленными на полку в магазине. Печник аж цокнул на такую красоту.

— Ох, понравился ты мне сразу, совет тебе один дам, хоть и не люблю поучать.

— Шо, опять? — удивился Плясослав. — Матрица перезагружается что ли?

Печник не заметил вопроса и продолжал:

— Ты прежде силы да думки свою дорогу вспомни.

— Дорогу, говоришь? Понял тебя, Печник. Эй! Хук и Каблук, готовы дальше идти?

— Готовы! Ты только землю смой, — сказал Левый.

— Нечего грязные ноги в нас красивых совать! — добавил Правый.

Плясослав тщательно оттёр ноги, и сапоги повели его дальше.

Задание 3: Колодец забвения, встреча с прошлым, угрызения совести. Усложнение: Герой делает противоположное тому, что хотел.

Оставив печного духа радоваться воссоединению с домом, Плясослав продолжил путь к городу. Чувствуя усталость и жажду, он попросил сапоги проложить маршрут через ближайший водоём. И вскоре перед ним развернулась полянка, в центре которой стоял колодец.

— Подозрительное место, — оценил увиденное Плясослав.

Хотя колодец находился в лесу, его выложили камнем. Кольцо толстых стен поднималось над поляной чуть выше пояса Плясослава. Стенки поросли мхом и даже травинки выглядывали из набившейся между камней земли. Отсутствовали следы лебёдки или журавля. Просто на бортике стены стояло деревянное ведро с длинной ворсистой верёвкой.

— Ну и как тебя топить? — спросил Плясослав у ведра.

Он поискал подходящий камень и уже собрался спускать ведро, как решил на всякий случай сперва заглянуть в колодец. Лица коснулась тёмная прохлада с примесью затхлости.

— Левый, хочешь шутку убойную? — меж тем спросил сапог свою пару.

— Всегда!

— Мы сейчас прыгаем — и Плясослав в колодец скувырнётся. Взбодрим, освежим!

— Правый, это опасно! С колодцами осторожно надо. Давай на счёт три!

Сказано — сделано. Плясослав едва успел упереться руками и босыми ногами в края колодца. Где-то внизу плюхнулось ведро, унося за собой верёвку.

Вернув себя на прежнее место, Плясослав стёк по стенке колодца и остался сидеть, прислонившись к тому спиной и глядя куда-то за пределы поляны.

— Правый, похоже ему шутка не понравилась.

— Ага. И взгляд какой-то… на тысячу саженей.

— Плясослав, ты чего такой не такой?

Тот не меняясь в лице ответил.

— У меня прям жизнь перед глазами пронеслась. Сначала эта, потом бывшая.

— Бывшая жизнь?

— Ага. И девушка. Бывшая. Она мистикой увлекалась всякой. А я смеялся тогда, мол, чушь это всё. Теперь я: здесь, застрелил бурого йети из палки и разговариваю с сапогами. Вот не бывает, Яна, твоего колдовства. Не работают свечи ритуальные, пасьянсы ночные под звёздами. Вся твоя систематизированная до правдоподобия псевдонаука — ерунда. А сны температурные — это взаправду.

Дрожащими руками Плясослав закрыл лицо и всхлипнул.

— Эх, Яна, Яночка, попросить бы у тебя прощения. Как же стыдно, что из-за такой мелочи разбежались.

— Плясослав, — предложил Левый. — Ты скажи, где она живёт, а мы проводим.

— Да не знаю я, столько лет прошло… Там потом ещё столько всего прожито, что и возвращаться тошно. Хочется просто вот так остаться, накрыться платочком аленьким, да залюбоваться им до смерти. Лишь бы снова позабыть.

Носки сапог сошлись.

— Правый, что-то он совсем прохудился, — прошептал Левый.

— Ага. Может ну его? Сами с носами.

— Идти далеко. Ладно коли кота встретим, мы, чай, не лапти избовые. А если медведя?

— Ты прав, Лев. Медведь нас примерит — не от смеха лопнем. Надо Плясославу дело какое-то дать. Малое дело справит — за большое возьмётся.

— Эй, Плясослав, ты воды просил, вот колодец.

— Нахлебался уже. У колодца крышки нет. Там вода старая, листва опавшая мухи всякие дохлые, может даже мышь или белка померли. Да и всё одно, ведро утопло. И не хочется больше.

— Плясослав, ведро-то на месте.

Тот изогнулся и действительно увидел на краю ведро с верёвкой.

— Дух колодца помощи просит, — сказал Левый.

— Раз он сам вёдра вынимает, пусть и воду сам освежит. Я пить хочу, а не остатки сил терять.

— А мы уж думали, ты герой былинный.

— Ты меня на слабо не бери.

— А ты своей слабостью не хвастай. Кровь — не водица, слыхал такое? Это кровь по каждому своя течёт отдельно, а по земле одна. Здесь воду не уважишь — на себя пеняй. Худая слава быстро летит.

— Колодец не я до такого довёл.

— Кто довёл — того беда, а кто не спас — твоя будет.

— На «оставление в опасности» намекаешь? — проворчал Плясослав и припомнил слова Бабы-Яги про расплату. — Ох уж эти сказочки… Развели бюрократию.

Он поднялся и принялся вычёрпывать застоявшуюся воду из колодца. Сначала вода шла, мутная, вонючая, с лесным мусором. Постепенно очистилась и Плясослав рискнул попробовать. На вкус оказалась почти свежей. Умывшись, он вытянул ещё одно ведро — на поверхности плавал обломок толстой ветки. Плясослав не глядя опорожнил его в сторону.

— Эй, ты же с водой младенца выплеснул! — закричали сапоги.

— Где? — бросился смотреть Плясослав.

Сапоги прихлюпали к веточке и показали на нее носками.

— И это кто?

— Как кто? Древний!

— Ты к нему ближе нас, а не знаешь.

— Какой я тебе древний? — взорвался Плясослав. — Ты знаешь, сколько мне до пенсии оставалось? Я вот теперь снова знаю. Хотя может больше и не важно… Ладно, объясните кратко и понятно: оно опасное или сладить можно? Я Лавкрафта читал, но давно.

— Древние времена потому Древние, что все древами были. Сперва одинаковыми, посля самобытными. Кому на месте не стоялось, в перекати-поле обернулись, оттуда в животных, ветки в реки павшие рыбами поплыли, листья осенние птицами полетели, корни змеями расползлись.

— Мда… многое объясняет: до сих пор некоторые дуб дубом.

— Не, у людей своя история. С Чернобогом и духами.

— Тогда чего голову морочите с моей близостью?

— Да проще лаптя! Древние — творцы всякого, а люди — наши творцы. Ну ясно же вы одного поля ягоды.

— С Древним вашим чего делать? В лес отпустить или он на рыбу учится?

— Мы-то почём знаем? Нас люди по-людски сделали, мы только человеческий язык ведаем. Ты — как он, создатель, тебе и понимать.

— Как хочешь понимай, а потом отвечай, — проворчал Плясослав. Он протёр Древнего одеждой и забросил за ворот рубахи. Влажное дерево щекотало живот, но быстро перестало отвлекать.

— С городом повременим, — объявил Плясослав. — Древнему — просыхать. Хук и Каблук — подумайте, где на маршруте можно заночевать и подкрепиться.

Раздав указания, он ушёл на край щедро политой поляны и стал копаться в новообретённом прошлом.

Задание 4: Лес перевёрнутых вещей, встреча с Ряхой, потеря предмета. Усложнение: сильное чувство голода.

Лес пошёл дивный. В диком беспорядке по веткам деревьев были развешаны предметы одежды, инструменты и даже мелкая мебель. Судя по запаху, продукты тоже водились, хотя и залёживались больше срока годности.

— Это что за универсам лесной? — спросил Плясослав у проводников.

— Здесь Ряха живёт, у него всего навалом. Еда тоже найдётся. Он со всеми меняется.

— С кем — всеми? Тут что-то даже птицы не летают.

— Да мы тоже не летаем, а пешком пришли. Кто ж виноват, что ты у Печника не стал обедать?

Из-за деревьев выплыл чудной мужичок. Здоровенный, мордатый и невероятно пластичный для своей комплекции. Он постоянно двигался и жестикулировал, от чего его многослойная одежда начинала прыгать в разные стороны.

— Даров! Ты кто? Не видел тебя раньше?

— Плясослав. Ряху ищу.

Ряха кинулся навстречу, схватил за руку и принялся трясти её в рукопожатии.

— Я — Ряха!

Плясослав ещё раз оценил широту лица и сказал:

— Узнаю почерк нашего паспортного стола. Что у тебя есть из продуктов и в какую цену?

Ряха всплеснул руками.

— Да полны закрома, ты смотри, выбирай, о цене договоримся!

Он начал водить между деревьев, показывая свои беспорядочные запасы, где явь сменялись хозяйственными и личными вещами. Он тащил за руки, увлекал и тараторил так, что сапогам некогда было слово вставить. Плясослав, забыв обо всём, только и переводил взгляд от вяленого мяса на баранки, с бранок на копчёности, с копчёностей на вязанки овощей.

— Богато, — сглотнул слюну Плясослав. — Откуда всё это?

— Растяпы по лесу гуляют, всякое теряют. Неряхи. А я нахожу, потому и Ряха. Ну что хочешь дам, коли есть чем обменяться.

Плясослав полез достать на оценку платок с пулей — и не нашёл их за отворотом рукава.

«Ловко.» — подумал он, моментально оценив ситуацию. — «Удружили сапоги, вывели к карманнику».

— Скажи, а нет ли у тебя пули возвратной? — обескураженно спросил Плясослав.

— Всё найдётся, и такая будет, — хитро улыбнулся Ряха.

— Прямо так и будет? Или в платочке аленьком?

— Договоримся — будет и с платочком.

— Верни-ка украденное по добру.

Ряха возмутился.

— Попридержи коней! Не пойман — не вор. Не берёшь — не разговор. Я только честным меном занимаюсь. У тебя есть чего? Могу сапоги твои сменять али Древнего.

На секунду Плясослав задумался о предложении. Сторговать за деревяшку своё имущество или хотя бы еду казалось заманчивым. Однако, он предпочёл бы придушить карманика, чем выкупать своё же. Останавливало лишь неравенство сил даже с возможной помощью от сапог. Нужно было по заветам Печника думать вперёд силы.

— Только честным меном говоришь?

— Ага.

— А почему тогда у тебя пуля, которой давеча Злоночь был убит? Знаешь такого?

Ряха шагнул назад.

— Знать не знаю ни его, ни тебя.

Плясослав почуял верное направление.

— А это ты дружкам его расскажешь, когда след кровавый приведёт весь их табор к тебе.

Ряха сунул руку в глубины одёжки, и тут рядом с ним упал металлический шарик.

— Не моя, нашёл, лежла, — выплалил Рях, а пуля подпрыгнул обратно ему в руку.

Плясослав всеми силами сдерживал себя от проявления нечаяной радости и гнал мысли о еде.

— Не избавишься ты от улики, — давил он на вора. — Она же возвратная. Ответишь за убийство.

— Забери! Ты потерял, тебе и обратно забирать!

— Моя в платочке была. Вместе краюхой хлеба и куском свежевяленного мяса.

— Ты чего удумал? Да я тебя сейчас же…

Ряха начал сокращать дистанцию для продолжения переговоров иной аргументацией.

— Погоди! — Плясослав стал отчаянно искать выход. — Ты думаешь, это что-то поменяет? Ты, наверное, решил, что главная твоя беда от пули? Ха. Ты же платочек украл, да не рассмотрел. А ты взгляни на него.

Ряха сплюнул и с большим недоверием достал платок.

— Расправь-расправь, — подсказал Плясослав. — А то не поймёшь ничего.

Ряха разложил платок на ладони и остолбенел, заворожённый рисунком.

Плясослав выдохнул.

— Кажется, пронесло. Теперь быстро ищем еду и крепкую верёвку.

Задание 5: Река забвения, мост, стражник, предложение испить-забыться. Усложнение: зуд, герой «отвлекается, страдает».

Лес расступился и Плясослав увидел впереди стражника. В силу тяжёлой экономической ситуации царства или религиозных убеждений стражник был вооружён веслом и сторожил проход по мосту через реку.

Сзади на Плясослава натолкнулся ведомый на верёвке Ряха, продолжавший следить за развитием узоров на платке.

— А вот и представитель органов власти, — сказал Плясослав и повёл задержанного к мосту.

Приблизившись, он увидел вместо воды в «реке» траву.

— Мда, опасная экологическая обстановочка. Совсем реку запустили.

Когда конвой приблизился, стражник достал черпак и набрал в него отвар из котелка над маленьким костерком.

— Добрый день! Где у вас ближайший околоток? Вора и хулигана вам хочу сдать. Там в лесу у него схрон украденного имущества.

Вместо ответа стражник протянул черпак Плясославу.

— Благодарствую за гостеприимство, но я за рулём. Принимайте Ряху. Только платок у него не забирайте, а то он в себя придёт, а в себе он неприятный собеседник.

Стражник продолжал держать черпак на вытянутой руке. Отвар в нём пах сладковатым чаем, обещал приятный вкус и покой.

— Дай-ка угадаю, ты не стражник по государеву приказу? — заподозрил неладное Плясослав.

— Плясослав, — подал голос Правый. — Это такая плата за проход. Обычной страже отдают монету, а этому — воспоминание.

Плясослав аж притопнул от злости.

— Я свои воспоминания только вернул и расставаться с ними покамест не желаю. Пошли в обход, сдаётся мне речка мелковата.

— Мы не пойдём! — отозвались сапоги. — Это ж забудь-трава.

— Чего вы напугались? Не борщевик, прорвёмся.

Сапоги встали, как вкопанные.

— Ты с отвара одно воспоминание из долгой жизни отдашь, мы от забудь-травы все потеряем: и что по рождению на острове Буяне унаследовали, и что за день видели. Хоть ножом распарывай, а мы по реке ни каблучком, ни носочком!

— Да хватит со мной спорить! Делов-то! Перенесу.

— Нет, Плясослав, — упёрлись сапоги. — Может ты и в обиде на нас, но мы либо по мосту, либо давай прощаться, пока друг друга помним.

Плясослав мелко дрожал от зудящей злобы. Хотелось отобрать и вылить черпак, зашвырнуть сапоги на другой берег и перейти речку, давя как можно больше травы. Из последних сил он попытался вернуть самообладание и найти более разумный выход.

— Скажи, стражник, а ты какое воспоминание возьмёшь?

Тот молчал, неутомимо держа черпак. Вместо него снова заговорили сапоги.

— Кто платит, тот и выбирает. Что болит, от чего душа зудит, то и оставь.

— Если что у меня и зудит, так это злость на ваши порядки сказочные. Баба-Яга как обещала? «Потратишь — дальше сам». Вот палку я точно потратил, пулю возвратную по карманам у Ряхи не нашёл — считай тоже нет. И платочек аленький отбирать у него сейчас не стану — списывай с баланса. Дальше — сам! А не по вашим дурным правилам: выпей-ка невесть чего от незнакомца, а то не пущу. Хватит! Моё прошлоё — моё, я через него собой стал и отрекаться от себя не буду!

В то же время какая-то предательски рациональная часть перебирала воспоминания. И Плясослав вынужденно признавался, что багажа накопилось на весь котелок Стражника. И по реке туда-обратно сплавать. Теперь злоба жгла ещё и нелепостью ситуации: он отказывался забыть то, о чём и вспоминать-то не хотелось.

— Докатился… Хочешь — не хочешь, а всё одно по-вашему выходит. Стражник, а можно я забуду, как вы меня вокруг пальца обвели? Как выпить отвар заставили? А? Ну буду думать, будто ты меня пропустил или ещё чего.

Стражник молчал, сапоги не вмешивались. Плясослав забрал черпак. Приятный аромат наполнял ноздри, баюкал и распалял злобу, от которой хотелось разодрать кожу, лишь бы выковырнуть её из себя.

Он поднёс черпак ко рту, пытаясь собраться с мыслями о самом ненужном воспоминании. И тут заметил над краем чаши Ряху.

— Так, погоди, пока я помню.

Плясослав опустил черпак и подошёл к разбойнику. Аккуратно, не загораживая тому платок и стараясь не пролить, Плясослав напоил Ряху отваром.

— Ряха, забудь своё воровское дело. Запомни, Ряха: ты должен вести себя со всеми уважительно. Помогай, если просят. Ну и себя не забывай. Понял? Красть — нельзя. Обманывать — плохо.

Плясослав стряхнул остатки отвара на землю и смиренно протянул черпак стражнику.

— Давай, наполняй. Выпью твоё варево, коли так положено.

Стражник равнодушно принял черпак и повесил на пояс.

— Чаша испита, — произнёс глубокий голос — то ли человека, то ли самого места.

Плясослав молча буравил взглядом стражника.

Плясослав сжимал и разжимал кулаки.

Плясослав искал малейший повод дать выход своей злости, жалящей всё тело сотней иголок.

— Значит, мне свой багаж дальше нести, да? Анестезия отменяется? Ведь настроили уже, уломали, а теперь так и оставляете. Что ж вы, сказочные, такие нелюди, а?

Стражник ждал следующего желающего перейти через мост.

Сапоги благоразумно помалкивали.

Ряха любовался узорами и, может быть, вообще не заметил произошедшего.

Плясослав махнул рукой и повёл за верёвку арестанта на другой берег.

Задание 6: камень-алатырь, являющийся сердцем Буяна. Усложнение: герой не может использовать руки.

Я вдохнул воздух, пропитанный жизнью. Спячка окончилась легко. Уход зимы часто ощущался медленной сменой состояния, постепенностью возвращения сил и чувств. Сейчас пробуждение было скорым, полным и очень гармоничным. Всё указывало на близость к сердцу Буяна.

Рядом билось ещё одно сердце, излучающее тепло и надежду. Человеческое.

— Вы куда опять завели? — спросил несущий сердце. — Где город?

— Города на острове пока нет. А перед тобой камень-алатырь, сердце острова. С его помощью можешь сделать город в любом месте.

— Город — это не дома́

, без людей толку никакого.

— С людьми создай. Сердце всё может. Оно там в гнезде на камне: подложи что-нибудь в гнездо или забери — Буян изменится.

От сердца человека повеяло сомнениями.

— А назад оно меня вернуть может?

Я знал ответ, знал вероятные последствия и не знал страха.

— Может, — ответил я.

— Кто здесь? — человек завертелся, ища источник голоса.

— Я, Древний.

Плясослав быстро достал из-за пазухи деревяшку.

— Живой, выходит? — спросил он, безуспешно ища тому внешние подтверждения.

— Живой. Ты меня из колодца спас, отогрел, к сердцу Буяна принёс. Отсюда вся жизнь начало берёт. Твои сапоги заговорили, когда ты ручей живой воды перешёл, он здесь, под сердцем рождается.

— Занятно вышло. А как мне домой вернуться? — спросил Плясослав.

Он действительно хотел вернуться, но я чувствовал в нём перемены, о которых он ещё не догадывался.

— А где твой дом?

— Что за глупый вопрос? Мой дом там, в той жизни, которую я помню.

— Ты многое сделал здесь, стал частью этого мира, а он стал частью тебя.

Плясослав покачал головой.

— У вас тут весело, но я живу там, среди людей. Как мне попасть обратно?

— Разрушить Буян, — ответил я.

— Серьёзное предложение, с размахом, — только и сказал Плясослав.

— Когда одна жизнь заканчивается, начинается другая. Когда один мир заканчивается, его составляющие распадаются и впитываются соседними. Ты разрушишь этот мир, и тебя станет притягивать твой родной.

— А ты мне зачем это рассказываешь? — прищурился Плясослав. — Я же могу и попробовать. Не боишься исчезнуть или попасть в мир колодцев или огней?

— Мы, древние, давно на острове. Мы многое успели, многое узнали. Мы знаем, что все когда-то заканчиваются. Если ты построишь город, остров наполнят люди. Мы станем домами или кострами. Вы — землёй. Земля — нами. Жизнь — это всегда перемены, мы не боимся неизбежного. Ты хочешь узнать, я знаю ответ: лучше я отвечу тебе, и ты сделаешь желаемое тобой, чем по заблуждению сделаешь ненужное всем.

Плясослав ухмыльнулся.

— Вот опять вы, сказочные, так: сделаете из простого сложное и на тебе, выбирай.

— Ты человек, тебе и выбирать. В том ваша суть.

— Хорош выбор, — проворчал Плясослав. — Захочу домой — буду себя корить за схлопнутый мирок. Захочу остаться — с тоски свихнусь. Начну переделывать остров, последствия полезут. А самим чуть что сделать надо — палец о палец не ударите.

— У меня нет пальцев или рук, я могу только говорить в твоей голове, — заметил я. — Но ты можешь всё сделать. Положи меня в гнездо.

Плясослав аккуратно положил Древнего на край гнезда.

По старым волокнам потекли такие силы, что я даже стал немного светиться, поменялся цвет коры, появилось подобие головы с глазами, корешки-лапки, ушки-листочки.

Получив сполна, я поблагодарил Буян и спрыгнул.

— Вот ты какой, оказывается, — воскликнул Плясослав, — древокотёнок.

— Можно менять мир, можно менять себя, — сказал я. — Ты можешь и то, и другое.

— Крылья себе отрастить? В детстве хотелось. Сейчас — нет. Я давно не хочу переделывать мир, ты теперь сходный, тебе и корни в… лапы, корни, что там у тебя.

— Ты хочешь просто остаться или просто уйти? — спросил я.

— Как нам хочется не умереть, а именно уснуть… — процитировал Плясослав. — Уйти, наверное.

— Тогда следуй за мной.

Задание 7: Возвращение к Бабе-Яге, она предлагает свой лапоть. Усложнение: у героя обнаруживается предмет, которого не было.

Плясослав узнал избушку Бабы-Яги, хоть и стояла она на новом месте: посреди леса, открытая дверь на старой стене смотрела прямо на подходящих Древнего, Плясослава и Ряху. Посовещавшись с Древним, Плясослав развязал Ряху и аккуратно забрал платок. Бывший карманник похлопал глазами, зевнул и устало улёгся рядом с ближайшим деревом.

Плясослав и древний вошли в избушку. Баба-Яга будто бы и не сдвигалась с места, сидела точно так же, как при уходе Плясослава. Только довязывала уже второй носок.

— Здравствуйте, — сказал Плясослав, куда увереннее, чем в прошлый раз. — А я вам дар ваш возвращаю.

Он положил платочек аленький на стол. Баба-Яга по обыкновению реагировала только когда считала нужным.

— Уважаемая я, Баба-Яга, — Плясослав не мог подобрать правильные слова. — У меня к вам просьба.

Старушка отложила вязание.

— Знаю твою просьбу. И твою, Старшой, тоже знаю. И обоим отвечу: не будет исключений. Один войдёт, одному и выходить. Поэтому выходи, Старшой, и сапоги вынеси.

— Хук и Каблук, — Плясослав разуваясь дал последнее указание. — Сторожить Ряху, пока не проснётся. Дальше следите, чтобы он вёл себя хорошо. Ну там по обстановке, чай не шлёпанцы.

Сапоги щёлкнули каблуками и выскочили наружу.

«Прощай, Плясослав», — прозвучал в голове голос Древнего.

«Хорошо тебе, всё уже видел, ничего не боишься», — подумал Плясослав.

Он так и не понял, читает ли древний его мысли, поэтому сказал:

— Береги Буян и не лазай по колодцам.

Котёнок кивнул, вышел, и дверь за ним затворилася сама собой.

— Раз ты всё знаешь, говори, что делать. Избушку повернуть или ещё чего?

— Избушка голосу только снаружи подчинится, — ответила Баба-Яга.

Она полезла под стол и выпрямилась со своим лаптем в руке.

— Всё обернётся платой. У кого нога костяная — по живой земле не ходит. У кого живая — по мёртвой не ступает. Обуться тебе надо, а носок у меня, как видишь, один.

Плясослав задумчиво посмотрел на лапоть, на связанный носочек и заново взвесил цену шага в неизвестность.

— Дело серьёзное, к чему спешка? Могу и второго подождать. Зато помогу, чем скажешь.

Баба-Яга хитро улыбнулась.

— А ты мне почитай.

— Хорошо, где книга?

— У тебя за пазухой же.

Плясослав приобрёл достаточный опыт общения со сказочными жителями, чтобы сразу верить. Он полез под рубаху и нашёл сложенный в несколько раз листок жёлтой бумаги. Бережно развернув и осмотрев со всех сторон, озадаченный Плясослав заключил:

— Тут пусто.

— Стало быть, закончился твой сказ. Переверни последнюю страницу, да глянь — может новый начнётся, может и нет. Одно точно знаю: пока жизнь старая идёт, новая ждёт.

Плясослав, только что вертевший листок, за́мер с ним, словно с бомбой, боясь случайно повернуть. И в то же время он хотел сделать это. В смятении чувств, он ощутил то, о чём по дороге сюда говорил Древний: неизбежное случается, боишься ты его или нет. Сделав глубокий вздох, Плясослав перевернул страницу. Последнее, что он успел понять — на листе появлялись буквы.

20.04.2026