Сказка про то, как Баба-Яга всех спасла

Глава 1

Это был обычный день. Я проснулась около десяти утра — привычка спать подольше давно вошла в мою плоть и кровь, всё-таки ночная жизнь у нас, у волшебных существ, своя, особая, и без хорошего сна никакого колдовства не выходило. Приняла утренний душ, не забыв про травяной отвар для волос — ни одной сединки за тысячу-то лет, чтоб вы знали! Никакая химия с этим не сравнилась бы. Приготовила себе лёгкий завтрак — овсянку на ореховом молоке с лесными ягодами (мучное да жирное давно не ела, здоровье берегла — столько веков на пирожках с мухоморами давали о себе знать такой изжогой, что хоть дракона вызывай! А лишние проблемы с желудком в мой-то почтенный возраст мне совсем не были нужны), а затем села читать новости. Да, у нас в лесу тоже были свои новостные каналы и паблики прямо на планшете — Леший свой блог вёл, Водяной сводки погоды постил. А как моя спутниковая тарелка через магический купол ловила интернет — секрет фирмы! Но не успела я одолеть и пару статей, как сигнальная установка заорала во всё горло.

— Чёрт возьми, какого лешего принесло?! — Я была возмущена до предела. Никаких гостей я не ждала, никаких встреч не назначала, а расписание у меня, поверьте, было плотное: то зельям время, то капризным духам лесным нужно было кости перемыть. А непрошеных гостей терпеть не могла, и, кажется, один такой уже нарывался на «радушный» приём. Я едва успела накинуть халат и подвязать пояс, когда с улицы донёсся голос — молодой, лет двадцати, не больше. Сделав глубокий вдох, я решительным шагом подошла к двери и резко дёрнула ручку на себя. Дверь распахнулась, открывая взору удивлённого юношу, который, судя по позе, сам собирался постучать.

— Вы и вправду та самая Баба-Яга, которая ест детей, летает в ступе и погоняет помелом? А где ваш горб, лохмотья и злой оскал?

— Началось… — Я шумно выдохнула, понимая, что придётся всё объяснять заново, в сотый, наверное, раз за свою долгую жизнь. — Да, я та самая Баба-Яга. Только горба у меня нет, одеваюсь я по моде, да и вообще я женщина вполне продвинутая — подписана на пару модных пабликов, между прочим, и в тенденциях разбираюсь получше некоторых смертных красавиц. Детей я никогда не ела! — заявила я. Врала и даже не краснела. А что? Тренировалась-то не одну сотню лет, умела это делать безупречно! Грешков за мной, конечно, водилось много, если поскрести по сусекам, набрался бы целый вагон с тележкой. Но Ивану об этом знать было необязательно. А если уж совсем начистоту — про детей я давно забыла: пошли они совершенно невкусные, химии в них сейчас больше, чем в самой химии, а мне здоровье беречь надо было! — Всё это выдумки взрослых, чтобы дети по ночам в лес не бегали. Ты чего явился, Иван? — Вопрос в лоб, тянуть кота за хвост был не мой конёк. Должна же я была знать, зачем он припёрся.

Юноша ответил не сразу. Постоял в задумчивости, разглядывая мою избу (а изба у меня, надо сказать, была ухоженная, никаких куриных лап давно не имела, поставила на нормальный фундамент ещё лет сто назад, да и антенну спутниковую пристроила — прогресс, знаете, штука такая, мимо не проходил и мимо ведьм тоже), а когда я пригласила его в дом, наконец оживился.

— Только попробуйте посадить меня в печь, — заявил он, одарив меня грозным взглядом. Вот так всегда — предрассудки, ей-богу, даже обидно было. Можно было подумать, у меня других забот не было, кроме как молодёжь в тесто закатывать. Я пропустила его в дом. — У меня похитили невесту… — Дальше я и слушать не стала. Дела сердечные были не мой профиль. Вот кого-нибудь заколдовать, оболгать, подставить — это да, любила и умела. А для добрых дел нужен был весомый повод.

— Нет-нет-нет, парень. Ищи невесту сам. Я тебе не частный детектив. — Я положила руки ему на плечи и развернула к выходу. Но Иван упорно не желал уходить, всё говорил и говорил: про какую-то Василису, про клятвы вечной любви, про то, как он без неё жить не мог, так что мне пришлось зажать уши руками. Надоел, ей-богу, а ещё и сентиментальный какой попался, других забот у меня, что ли, не было — слушать чужие любовные страдания.

— Но Кощей… — И тут я застыла как вкопанная: из его уст вырвалось имя того, кого я ненавидела больше всех на свете, вот уже которое столетие. Руки сами потянулись вперёд, схватили Ивана и потащили к дивану. Резким толчком в грудь я усадила его и в приказном тоне велела рассказать всё от и до. Давненько о Кощее ничего не было слышно — я уж думала, сгинул где-то, а он, паразит этакий, жил, да ещё и невест чужих таскал, ирод.

— Некоторое время назад мой отец собрался в командировку за границу. За несколько дней до отъезда из подвала нашего дома стали раздаваться странные звуки. Когда я спросил, что это, отец разозлился и запретил мне туда спускаться. Но любопытство сыграло против меня. На следующий вечер я пошёл в подвал и увидел за решёткой измученного человека, просившего воды. Отказать я не смог. Как только он выпил, тотчас преобразился, раздвинул железные прутья, вихрем вылетел во двор и схватил ждавшую меня Василису! Учитель посоветовал обратиться к вам за помощью. Я даже не знал, что сказочные персонажи — настоящие, живые люди. — Он опустил голову, покачивая ею из стороны в сторону. — Мой наставник вообще оказался учёным котом. Умел перевоплощаться. Я думал, что сходил с ума, но нет — рассудок был при мне.

Мне хватило секунды, чтобы осмыслить рассказ Ивана (дурака и царевича в одном флаконе). Пойти в лобовую на Кощея я всё ещё опасалась — древняя магия злыдня была сильна, а воспоминания о прошлых стычках слишком свежи. А вот идея чужими руками посчитаться со старым заклятым врагом, да ещё и не рискуя собственной шкурой, показалась мне просто гениальной! Моя выгода тут была очевидна: пусть Иван принимает весь удар на себя и отвлекает внимание Кощея, а я тем временем подберусь незаметно и всажу коварному злыдню нож в спину. Ха! Хотя, зная всех этих Иванов, а видела я их на своём веку десятками, и у всех одна картина: горячая голова да ветер в ушах, — я понимала: надеяться только на его пыл нельзя. Нужно было иметь запасной план, а лучше сразу два или три.

Не говоря ни слова, я поднялась и подошла к рабочему столу, в тумбочке которого лежал усовершенствованный навигатор (когда-то он был волшебным клубочком — но времена менялись, и клубочку тоже нужен был апгрейд, знаете ли, а то вечно норовил закатиться под шкаф). Достав прибор, я отдала его царевичу и подробно объяснила, как с ним обращаться. Вещь-то ранимая, всё же одушевлённый предмет, а не простая пластмасса, обиделась бы — молчала бы неделями. Рассказала я и про кощееву резиденцию — мрачный замок за тремя болотами и одним дремучим лесом, и про опасности на пути, и как самого Кощея одолеть, только Иван меня почти не слушал, всё норовил поглядывать в окно, будто уже мысленно был в дороге, так что пришлось повторять по нескольку раз, местами даже прикрикнуть. Дав напутствие, я указала направление. Навигатор тотчас включился, чтобы Иван не заблудился. Сама я пока осталась дома — следить за парнем через старое, треснутое зеркальце, но исправно показывающее всё, что было нужно.

Несколько дней Иван шёл, никуда не сворачивая, точно по указке Навигатора. Я уже начала радоваться, что всё пройдёт гладко, даже, грешным делом, позволила себе спокойно попить чайку с травами да посмотреть пару серий нового мистического сериала. Но не тут-то было. Пробираясь через дремучий лес (другой дороги в кощеево царство не было — уж я-то знала все тропы этого леса как свои пять пальцев, сама тут не одну сотню лет промышляла), Иван не послушал Навигатор, велевший свернуть вправо, чтобы обойти гибельные болота, где обитали Болотницы — красивые девушки, от которых глаз нельзя было отвести, но вместо ног у них были безобразные гусиные лапы, что, к слову, вообще не мешало им завлекать доверчивых путников сладкими песнями. Ивану, однако, не терпелось добраться до Кощея поскорее, и он решил срезать путь, самонадеянный мальчишка. Как только раздался горький плач, я сразу поняла: добродушный Иван клюнет на уловку коварной Болотницы, у него на лбу было написано «наивный», не ошибаешься. Схватила мобильный и стала звонить Лешему. Чего мне стоило до него дозвониться! Кто бы знал, у него там связь в лесу вечно то пропадала, то он сам трубку не брал, вредничал.

Отношения у нас с Лешим были непростые, разногласий хватало — сколько лет соседствовали, а характерами так и не сошлись, вечно то территорию делили, то грибные места, но я всё же убедила его поспешить на помощь (сама себя не узнавала — стала доброй, аж тошно, но слишком уж хотела поквитаться с Кощеем, так что в этот раз встала по другую сторону баррикад, чего, признаюсь, сама от себя не ожидала). Камень с души упал, когда Леший сообщил, что успел вовремя — как раз в тот миг, когда Болотница, сидя в огромной кувшинке и заливаясь крокодильими слезами, собиралась утащить Ивана на дно, к мужу, на съедение. С этого момента я поняла: сопровождать царевича придётся самой, иначе он до Кощея живым не добрался бы, а мне такой расклад совершенно не улыбался — слишком много сил уже было вложено.

Иван, всё ещё под чарами Болотницы, лежал в доме Лешего — избушке приземистой, вросшей в землю по самые окна, заросшей мхом да папоротником, где за ним пришлось следить и день, и ночь, отпаивая настоями да отгоняя ночных духов, которых на запах чужой магии слетелось порядочно. Пока он приходил в себя, между мной и Лешим состоялся разговор.

— Такими темпами он до Кощея не доберётся, а уж тем более не одолеет его, — заметил Леший, постукивая палочкой по столу, весь какой-то нахохленный, недовольный, будто ему больше всех было надо.

— Сила есть, а ума и проницательности не хватает. Ванька же на первую попавшуюся Кощееву уловку клюнет и в ловушку угодит!

— А что, если дать ему отведать цветущего папоротника? Он дарует дар видеть всю правду сквозь иллюзии. Буквально через пару дней как раз праздник Купалы, папоротник зацветёт.

— И ты думаешь, он справится?

— Слушай, Яга, ты настолько не веришь в Ивана?

— А с чего бы мне верить? Он же проигнорировал всё, что было сказано. Тут не через болото пройти, а цветущий папоротник сорвать. Сам знаешь, что это непросто — и сорвать, и удержать. Духи лесные так просто цветок не отдадут, будут пугать, морочить, соблазнять — видали мы таких смельчаков, потом еле ноги уносили, не помня себя от страха!

— Но это единственный способ раскрыть ему глаза на чары Кощея.

Я тяжело вздохнула. Леший был прав — иного выхода не было. Пришлось в ускоренном темпе ставить Ивана на ноги, готовя его к сложному обряду: отпаивала целебными травами, смазывала виски заговорённым елеем, даже, чего греха таить, пару заговоров пришлось прочитать, не жалко мне было для дела заговоров, была бы польза. Иванушка допытывался, почему мы сами не могли сорвать цветок, но волшебным существам, к которым мы принадлежали, касаться его было запрещено — только смертный человек доброй и светлой души был способен на такое. Я, признаюсь, про себя усмехнулась — доброй души у него, может, и хватало, а вот с ушами, слушающими старших, была явная беда.

— Накануне праздника Купалы ты должен пойти в лес, взяв скатерть и нож. Найдёшь куст папоротника — очерти вокруг него ножом круг, расстели скатерть и сиди в этой замкнутой черте, не сводя глаз с растения. И что бы ты ни услышал — вой, плач, голоса родных, зовущих тебя по имени, не оборачивайся и круга не покидай, иначе поминай как звали. Как только цветок вспыхнет, срывай его немедля, разрежь ладонь или палец и вложи цветок в рану. Тогда всё тайное станет ведомо и доступно. Сделаешь — беги обратно без оглядки, иначе злые духи заберут тебя навечно в мир тьмы. — Я пристально смотрела на Ивана, надеясь, что на этот раз он не подведёт. Ночь обещала быть нелёгкой, и если он проявит смелость — получит в награду то, чего ему так не хватало.

Он кивнул и покинул дом Лешего, отправившись в лес. И что я так за него переживала? Места себе не находила, пока ждала возвращения Ваньки, даже к зеркальцу подходила через каждые полчаса, хоть и знала, что в самую полночь оно ничего не покажет — духи такие вещи не любили, чтобы за ними подглядывали.

Солнце уже поднималось, окрашивая небо лучами. Тишина за пределами дома Лешего мне не нравилась — чуяла, что-то должно было случиться, всё нутро колдовское гудело тревогой. И тут дверь тихо скрипнула и отворилась. На пороге стоял Иван — потрёпанный, чумазый, весь в разодранной на плече рубахе, с царапиной на щеке, но с цветком папоротника в руках, крепко зажатым в кулаке, будто боялся, что тот сбежит. Я поспешно протянула ему чашу, выкованную из металла и украшенную драгоценными камнями, с налитой в неё свежей водой: цветок нужно было настоять, а затем выпить отвар. В этом деле знал толк только Леший, так что важную миссию доверили ему. Пока он готовил эликсир, бормоча над чашей нужные слова и сливая волшебный напиток в крепкий прочный флакон, я дала Ивану восстанавливающее зелье и заодно перевязала царапину. Медлить было нельзя — чем скорее мы добрались бы до кощеева логова, тем скорее всё закончилось бы.

А в это время завистливая Кикимора, вечно сующая нос не в свои дела, доносила Кощею, что Иван уже был на подходе, да не один, а с подмогой, да ещё и с эликсиром папоротника. И решил Кощей, что медлить было нельзя. Облачившись в чёрные одеяния, он велел слугам готовиться к битве — а слуг у него, надо сказать, всегда хватало: и упыри болотные, и мороки лесные, и прочая нечисть, а сам отправился в тайник, вытащил ларец со своей смертью и принёс его прямо в красную тронную залу. Я-то знала: иглой Кощей не просто охранял свою жизнь, она была источником и катализатором всей его магии! Когда игла лежала рядом, его чары становились разрушительными в десятки раз, и он готовился обрушить эту мощу на нас.

Выйдя из дома Лешего, я приложила пальцы к губам и свистнула — из-за деревьев вылетела моя ступа (решила прибавить антуражу, всё же встреча с Кощеем — дело серьёзное, надо было и появление обставить соответственно, чтобы сразу видно было, кто тут главный). Мы вмиг долетели до замка Кощея, ветер свистел в ушах, а лес под нами мелькал тёмной сплошной полосой.

Трижды грянул гром, молния ударила в каменный мост, соединявший резиденцию Кощея с противоположным берегом — рухнул мост с оглушительным треском, обломки полетели в чёрную воду рва. Я усмехнулась, такими фокусами меня нельзя было напугать, повидала я и пострашнее, и велела держаться крепче, чтобы перелететь через магическую ограду, потрескивающую синими искрами. Приземление вышло не мягким, ступа чиркнула по камням двора, но мы всё же оказались прямо посреди кощеевых владений.

Едва мы выскочили из ступы, я достала флакон и приказала:

— Пей эликсир! Немедленно!

Иван не стал спорить, припал к флакону и выпил волшебный настой до единой капли. Глаза его на мгновение вспыхнули ярким золотистым светом — магия папоротника проникла в его разум и плоть.

Со всех сторон повалили кощеевы слуги — целые полчища упырей да мороков, шипящих, скрежещущих, тянущих к нам корявые лапы. Леший тут же взялся за дело, орудуя своей палкой так, что от нечисти только пыль летела, а я не отставала, раздавая заклятия налево и направо — годы практики, знаете, не проходили даром. Пробиваясь через это месиво, я заметила, как навстречу Ивану выбежала красавица, выкрикивая его имя. Девица манила его рукой, звала, да так ловко, что не всякий бы усомнился. Но Иван, прозревший благодаря эликсиру, мгновенно распознал морок и крикнул: «Это не Василиса, это Кощей!». Злыдень понял, что его трюк раскрыт, и мгновенно швырнул в Ваньку ядовитый кинжал. Иван успел увернуться, но лезвие всё же глубоко чиркнуло его по боку.

Пока я с раненым Иваном пробивалась за Кощеем в замок, Леший крикнул, что отвлечёт приспешников и ринется в дальнюю башню искать Василису. Замок этот — мрачный, весь в чёрном камне, с коридорами, что путались хуже любого лабиринта, я знала, как свои пять пальцев: приходилось в своё время и в гости хаживать, и с боем оттуда вырываться. Мы вбежали в комнату, отделанную в красных тонах, где стены были расписаны узорами, от которых голова шла кругом. На столике в центре уже светился резной ларец, от которого веяло древней, удушающей силой.

— Иван, хватай ларец! Мне к нему не прикоснуться! — гаркнула я, выступая вперёд.

Кощей предстал перед нами во всём своём величии: высоким, худощавым мужчиной с бледным лицом и ядовитой ухмылкой. Чёрные чары сорвались с его пальцев, но я выставила защитный купол из зелёных искр. Ха! Думал, перед ним беззащитная бабушка? Я тоже не лыком шита! В тронном зале начался настоящий ад: молнии рвали воздух, гудел магический гул, камни стен трещали! Кощей, питаясь силой лежащей рядом иглы, был невероятно силён. С диким хохотом он пустил в меня сгусток тёмной молнии — мой щит разлетелся вдребезги, и меня отбросило к стене, сбив дыхание.

Иван, зажимая окровавленный бок, бросился на Кощея с мечом, но злодей лишь взмахнул рукой, и тёмная волна сбила царевича с ног, швырнув на булыжники. Иван упал, стеная от боли, а Кощей торжествующе заграбастал ларец и занёс над ним руки, собираясь испепелить нас обоих.

— Старая ведьма, ты думала победить меня?! — загремел Кощей, заходясь ядовитым смехом.

Но напрасно он смеялся! Превозмогая боль, я в один прыжок очутилась подле злодея и со всей дури вцепилась ему в горло! Злыдень поперхнулся, а я собрала остатки магии и выбила заклятием ларец из его рук, одновременно оттолкнув Кощея мощной магической волной. Хрустальное яйцо выкатилось из упавшего ларца прямо к Ивану и со звоном раскололось о камни. Из обломков выпала ярко светившаяся игла.

Кощей, опомнившись от моей атаки, зарычал и ринулся прямиком к царевичу, чтобы не дать тому дотронуться до своей смерти. Но не тут-то было! Я буквально на брюхе подскочила сзади и мёртвой хваткой вцепилась Кощею в ноги, заставив его споткнуться.

— Ваня, дави иглу! — закричала я, с трудом удерживая вырывающегося и шипящего супостата.

Иван, собирая последние силы, сжал иглу пальцами и надавил изо всех сил. Как только кончик иглы поддался, Кощей замер как вкопанный, взревел от дикой боли и тяжёлым кулем рухнул на пол, теряя всю свою магическую силу!

Я тут же выпуталась из его одежд и подскочила к Ваньке — парень бледнел на глазах, пальцы его слабели и дрожали, никак не способные переломить калёный металл.

— Мне холодно… — прошептал Иван, смыкая веки.

— Дави, Ваня! Дожимай! — закричала я, подхватив его руки своими ладонями, и разом надавила вместе с ним!

Игла с хрустом отломилась. Снова грянул гром, земля содрогнулась так, что с потолка посыпалась пыль, по комнате разлетелся сдавленный хрип: упавший Кощей на глазах превращался в пыль, чёрные одеяния его опадали пустой тряпкой, а сам он рассыпался прахом, будто и не жил вовсе.

Глаза Ивана сомкнулись, дыхание стало утихать. Власти над мёртвыми у меня не было, сколько бы силы я ни имела в других делах — тут уж, увы, даже моя продвинутая магия была бессильна. Я даже успела грешным делом вздохнуть и примерить мысль, как буду писать его отцу соболезнования (и оправдываться, почему царевич домой не вернётся). Но тут двери распахнулись, и в комнату вбежал Леший, а за ним — настоящая Василиса! Леший успел вызволить пленницу, которая знала, где злодей прятал свои запасы. Василиса подбежала к Ивану и дала ему испить живой воды из припасенного сосуда. Царевич дёрнулся, судорожно вдохнул, а затем открыл глаза, а рана его на глазах затянулась, будто ничего и не было.

Какую пышную свадьбу они сыграли потом, эх! Гуляли по всем законам современной роскоши: столы ломились от изысканных угощений, шампанское лилось рекой, а музыка гремела до самого рассвета. Я, признаюсь, зажгла там по полной! И в танцевальном баттле Лешего перетанцевала, и пару десятков отличных селфи с молодожёнами для своего блога сделала, да и на конкурсах от тамады показала класс. Хоть я и Баба-Яга, а на чужом празднике повеселиться никогда не откажусь — тем более, когда сама к этому счастью руку приложила!