Сказка о деве-рыцаре Соне и сестре её Маргоше

1. О том, как всё началось. Присказка

Сидели мы как-то с Соней в гостиной на мягком диване, о своём, о женском задумавшись. Я, честно говоря, ломала голову о том, убить ли мне главного героя в очередном опусе, или же оставить пока ещё немного пожить. Дочка же в голос рассуждала о принцессах и их жизнеспособности в современном мире. Её монотонное бормотание нисколько не отвлекало и даже начало убаюкивать. Мысли поползли сонные, вялые, речи дочери с трудом достигали сознания. Даже героя убивать стало лень, потому что способ убиения никак не придумывался. Чтобы не обижать малышку, я не забывала кивать головою с самым что ни на есть серьёзным видом, хотя смысл сказанного ею улавливался с трудом.

- Ма, ты ща сочиняешь? Да?

- Да, да. Не мешай, - нетерпеливо отмахнулась я от внезапного вопроса, отвлекающего от дрёмы с открытыми глазами.

- А если бы я сказку придумывала, то в ней обязательно сама же и участвовала, - заявила вдруг моя старшенькая, мечтательно закатывая глаза. - И была бы я девой-рыцарем. С рыжими волосами. И прославилась бы, как знаменитая победительница драконов. А если коварный змий вдруг принца пленит, например. То помощи дожидаться не стала бы, а сама его спасла. В теперешнем мире нам, девушкам, следует самим беспокоиться о личном счастье. Вот!

Сию глубокомысленную речь моя пигалица произнесла с видом обогащённой жизненным опытом дамы, после чего подытожив:

- Именно так бы моя сказка и пошла…

- Куда пошла? - задумчиво протянула я, не в силах развеять сонливость и сообразить, о чём идёт речь.

Дочь озадаченно рот открыла, явно задумавшись над моим вопросом. Тем временем её меньшая сестра оторвалась от мультиков. А до того времени мы были уверены, что она к разговору совсем не прислушивается. Маргошка заговорила быстро, сбивчиво, порой забывая употреблять букву «р». Уж очень торопилась высказаться, дабы и свои пять копеек в столь любопытную беседу вставить.

- Я тоже плинцесой быть хочу. Буду лазъезжать на белом коне и стлелять из лука. А Сониного плинца себе забелу!

Мелкая вредина показала испачканный чернилами язык и важно закончила, явно пародируя сестрицу:

- Вот так бы моя сказка и пошла…

Я сонно моргнула, пытаясь справиться с настырным видением. Перед глазами завертелись лошади, драконы, рыцари и лучники. С языка, словно само по себе, снова сорвалось:

- Куда пошла?

- Мама! Алё! - сестры возмущённо обрушились на меня с двух сторон, настоятельно махая руками перед глазами. - Ты спишь, что ли? Мы тебя про сказку, между прочим, спрашиваем.

Я замотала головой, будто лошадь, отмахивающаяся от настырных мух. Подумалось невольно, и за что мне такое счастье. Вредный внутренний голос, пискнул, противно хихикая:

- Сама хотела, теперь же нечего открещиваться.

Я на него, как на облезлого кота, шикнула. Знаю, что хотела, и нарадоваться на своих попрыгуний не могу. Только изредка так настоятельно в лес без оглядки сбежать хочется. Или, на худой конец, в сказку хотя бы.

- Да, не сплю я! Не сплю! С вами разве уснёшь?

Припомнив наш разговор, не удержалась от смешка. Пообещала покорно:

- Будет вам сказка про дракона, деву-рыцаря и сестру её, знатную лучницу. Только вы же знаете, что утро вечера мудренее. Пусть нынче была присказка, а сказка впереди дожидается.

Девчонки, конечно, засопели, зафыркали, но укладываться пошли без капризов. Видимо, уж сильно в сказку попасть захотелось. Я их понимаю, всегда была не против в какой-нибудь из волшебных миров заглянуть, хотя бы одним глазком.

Как говаривалось в одном старинном фильме, я не волшебница, а только учусь, но любовь, как и дружба заставляет нас делать настоящие чудеса. А в сказку, кстати, дорога совсем короткая. Один шаг, вдох-выдох, глаза закрыла и уже на месте. Открываешь глаза всегда в предвкушении, потому что ещё ни разу не угадала, что меня ждёт.

То старушка-сказительница на крылечке избушки.

То старичок-боровичок в дупле огромного дуба.

Про кота учёного с необитаемого острова все и без меня знают.

А вот со скоморохами я на самой настоящей ярмарке столкнулась. Весёленькие такие ребята оказались. Еле вырвалась тогда из их хоровода.

Самое сложное в сказке — вернуться, а не стать её пленницей. Можно, конечно, заречься и в неё ни ногой. Только ведь нет сил удержаться — настоящий наркотик. Тянет, словно магнит. Голова кричит:

- «Одумайся!»

А ноги сами ведут. Поэтому следует соблюдать правила и никогда их не нарушать, тогда можно по сказкам шастать без всякого вреда для здоровья.

Хотя, народ не зря шепчет, что сколько верёвочки не вейся, а конец всё равно отыщется. Но я прикидываюсь, будто та присказка меня никаким боком не касается, и правила пребывания в сказках всегда неукоснительно соблюдаю. Может, поэтому возвращаюсь в реальность практически без ущерба для собственной персоны, хотя и слышу порой за спиной насмешливое:

- Гляньте, какая странная тётка топает!

Что есть, то есть. Я не без странностей — сказываются последствия сказочных командировок. Но, с другой стороны, до чужих грубиянов мне дела нет, а свои давно успели привыкнуть ко мне также, как и я к ним. Одно беда — сказку всякий раз новую требуют, даже отдохнуть не успеваю, как тут же приходится снова в путь собираться.

И в этот раз я по заведённому обычаю девчонок на перинки уложила, камин разожгла, чаю душистого заварила, ночь у окошка села поджидать. Кто его знает, какой нынче дорогой в сказку доведётся идти.

Порой в живом огне дверка открывается, но случалось и через звёздный мост пробегать. Хорошо ещё, если какую-нибудь фею, нечаянно мимо пролетающую, а то и бабу Ягу на чай удастся заманить. Тогда останется только чайник почаще кипятить, да торопливо их рассказы записывать.

Женщины ведь такие болтушки и неважно сказочные они или нет. Их хлебом не корми, дай только посплетничать. А чай нужен, дабы горло промочить, ну и для души он очень полезный, умиротворяющий. Жаль залётные волшебницы к нам редко заглядывают, всё больше к себе зазывают. Тогда уж точно и побегать приходится, и попрыгать.

Зайти-то просто, выбраться из сказки нелегко.

А правила пребывания в ней всякому известны.

Коль есть начало, так обязательно конец отыщется.

Глазам своим верить не следует ни при каких обстоятельствах, потому что всё не то, чем кажется.

Добро всегда побеждает, лишь важно не перепутать его со злом.

Настоящую красоту в душе искать следует, ведь не всё золото, что блестит.

Не берись за гуж, коли не дюж. Не можешь одолеть — смирись, а если сила есть, то борись. Главное, чтобы ума достало отличить одно от другого.

Старших уважай, не перебивай, их подсказки слушай, а то как бы мимо удачи своей не пробежать, верную дорогу не потерять.

Кроме общих правил, в каждой отдельной сказке свои законы имеются, которые тоже не мешало бы соблюдать, особенно, если жить дальше собираешься.

Засиделась я за полночь. И чай остыл, и камин угас, и звёзды за тучками спрятались. Сколько носом не сопела, а дорога так и не открылась.

Что за незадача!

Ведь и отступать некуда. Раз дочкам обещала, значит сказке быть.

К счастью, последнее средство на ум пришло.

Глаза-то я закрыть позабыла!

Как только веки опустились, сон ко мне подкрался, взял за руку и по тропинке повёл. Дорожка та была узкою, в тумане запутанной. Даже страх взял.

Как назад-то возвращаться?

Ведь ни за что направлений не припомню. Но руку вырвать у проводника и не думала. Шла себе, шла, спотыкаясь на призрачных кочках, пока в сказку не зашла. А как зашла, так поворачивать поздно стало.

Когда тебя в гости вежливо за шиворот тянет дракон, а ты чувствуешь себя полудохлой мухой, которую почему-то забыли добить, остаётся только вспомнить правило о смирении и надеяться на чудо, потому что без него ни одна сказка не обходится.

2. В гостях у Феди

Дракон показался не особенно большим, ну где-то в два человеческих роста. Выглядел совершенно обычно.

Три уродливых клыкастых головы.

Тело, как у огромной курицы, только с серой, местами серебристой, чешуёй, вместо перьев.

Лапы, как у ящерицы, но соответствующих размеров.

Кое-что необычное всё же привлекло моё внимание. Средняя голова имела лошадиную гриву, выкрашенную в розовый цвет.

Конечно, можно было бы начинать смеяться, если бы не было так страшно. Зубы у звероящера щёлкали по-настоящему угрожающе. Хотя не факт, что он захочет меня надкусить, может и побрезговать. Зато лапой хорошенько придавит запросто. Только мокрое место останется.

Пока летели, я оглядываться не смела, всё жмурилась, наивно надеясь, что проснусь и кошмар закончится.

Но не тут то было.

Дракон исчезать даже не подумал. Приволок в свою пещеру, по традиции заваленную золотом, рыцарскими доспехами и обглоданными костями, возможно даже человеческими. Выплюнул меня в центре захламлённого помещения. Сам же, чихнув дымом, вольготно развалился. Шлёпнулся брюхом на не особенно чистые парчовые одеяния какого-то бедолаги, умудрившегося, надеюсь, сбежать отсюда. Правда, к сожалению, без штанов. Думать о том, что несчастный был банально съеден, совершенно не хотелось.

Поглядев на меня внимательно в четыре глаза, так как третья парочка решила вздремнуть, дракон зашипел мне в лицо. Шипел, по-мальчишечьи сплёвывая огоньком прямо под ноги, на которые я нервно вскочила после приземления.

- Привет, ссказочница! Меня Федей зовут. А тебя, как величать-то?

- Вветка, - ошарашено просипела я, потеряв со страху остатки голоса.

- Хорошшее имечко, - обрадовал меня дракон. - Сразу видно иномирсское. Вот, значит, мы с тобой и познакомились.

- Теперь ты меня съешь? - откашлявшись спросила я, чувствуя, как трясутся ноги и руки.

Федя тоже принялся кашлять, по переменно выпуская из ноздрей то пар, то дым. Я даже на миг задумалась о побеге, так как дымовая завеса показалась весьма удачным в данный момент явлением. Но следующий Федин вопрос поставил меня в тупик. Пока над ним раздумывала, время было упущено.

К тому же, бежать туда куда глаза глядят совсем не улыбалось. Ведь если в пещере нахожусь, значит вокруг горы. Другими словами, выбор был невелик: быть съеденной драконом, или валяться в расщелине со сломанными ногами. Ни то, ни другое соблазнительным не казалось.

Перестав пыхтеть и дымить, дракон удивлённо спросил:

- А зачем мне тебя есть? Без этого никак нельзя обойтись?

- Вообще-то, обычно в сказках драконы кровожадные, - не иначе как сдуру, начала умничать я, просвещая нового знакомца.

- У нас это не принято, - брезгливо отвернулся от меня дракон. - Была бы ты рыцарем, я бы с тобой чесстно сразился, а потом похоронил бы со вссеми полагающимися почестями. А есть людей! Фу, мерзость какая! Кажется, меня сейчас стошнит.

Заметив, что Федя не шутит, его головы явно мутило, я пулей бросилась в самый дальний угол пещеры, судорожно пытаясь сдержать возглас негодования. Быть отвергнутой мне не привыкать. Жизнь длинная, уж всяко случалось. Но быть отвергнутой драконом, да ещё так красноречиво, это уже перебор! Обидно, честное слово!

В общем, от незаслуженного оскорбления я разозлилась, обиделась и забыв про всяческий страх стала неприкрыто хамить:

- Если есть меня не желаешь, то чего пристал тогда? В пещеру притащил, знакомиться вздумал! Все вы одинаковы! Сначала знакомитесь, а потом нос воротить начинаете.

Федя от подобной наглости растерялся. Во всяком случае, стушевался и даже как будто залебезил.

- Ну, проссти, сказочница. Я не знал, что это для тебя так важно. С другой стороны, если я тебя съем, как же ты мне тогда поможешшь? Давай сначала ты подсобишшь в одном личном деле. А уже потом я чесстно очень постараюсь тебя сожрать, даже наперёд зная, как после того измучаюсь расстройством пищеварения. Я же понимаю, что за вссё нужно платить. Готов идти на любую жертву. Ток не откажи, ссделай милость.

Минуту я осоловело таращилась на расшаркивающегося передо мною дракона, понимая, какую спорола глупость, загнав себя в совершенно идиотскую ловушку. Интересно, что он станет делать, если я откажусь ему помогать? Проверять, почему-то, не хотелось. Следовало напрячь извилины и как-то выпутаться из безвыходной на первый взгляд ситуации.

Сделала вид, что резко несказанно подобрела.

- Ну, так уж и быть. Помогу тебе, чем смогу. И даже есть себя не потребую. Помни моё милосердие!

- Ты и правда ссвятая! - восхитился Федя, облегченно выдыхая пар мне поверх головы.

- Откуда знаешь? - с подозрением спросила я, главное, прям чувствуя полыхающий нимб на макушке.

- Вссе говорят, - рассеяно завертел головами дракон.

Явно думал при этом о чём-то другом, скорее всего о своей собственной головной боли. Или что там ему спать спокойно не даёт, заставляя таскать посторонних сказочниц в свою пещеру. Сообразив, что слегка заигралась, решила по быстрому помочь дракону и сваливать отсюда, пока окончательно не спятила.

- Так, что там у тебя? Давай, сказывай, только без лишних подробностей. Нет времени толочь воду в ступе. Пора, как бы, и честь знать.

- Без подробностей никак не получится, - протяжно вздохнул дракон. - В них как раз вся ссоль.

- Ладно, уговорил, - покорно простонала я, усаживаясь подальше от костей. - Пусть будет с солью, если по другому нельзя.

Как только начал Федя сказывать, сразу поняла, что попала сюда надолго. Подробностей у него накопилось — слушать замучаешься. Чтобы не уснуть, хотя во сне это было бы странно, я стала записывать. Перечитывая заметки в записной книжке, которая всегда со мной, невольно вспомнила предшествовавшую этой сказке присказку и за девчонками своими повторила:

- Вот так, значит, сказка и пошла…

Про то, куда она пошла, мне трёхголовый Фёдор сказывать принялся.

3. Дева-рыцарь

Соня всегда хотела быть рыжей, потому что матушка-покойница именно такой была: рыженькой, с веснушками. А Соня очень на мать мечтала походить, но на самом деле уродилась вся в отца. Хоть и невысокой выросла, зато крепкой, ловкой, с толстой русой косой и тёмно-зелёными глазами.

Впрочем, жаловаться ей не следовало бы, потому что характер у неё был совершенно маменькин, если верить всем, кто знал царицу при жизни. Фантазёрка она была, сказки любила, песни пела, да стены во дворце самолично расписывала. Если бы не довелось умереть ей так рано от чахотки, неведомо откуда тая злая хворь и приключилась, так вырастила бы дочку совершенно себе под стать.

Но Соня с малолетства от отца ни на шаг не отходила, а тот о сыне мечтал, вот и воспитал из царевны рыцаря. Уж не было Соне равных в рукопашной схватке, да и на мечах сражаться была мастерицей. Дружбу водила с богатырями из отцовской дружины. С ними же и экзамены стойкости сдавала в кабацких драках, да кулачных забавах.

Батюшка Тимофей не мог на дочь нарадоваться, уверенный в её полном благополучии. Точно знал, что не посрамит род свой на поле брани, не отступит перед вражинами. Тому доказательством были драконьи головы, которые царевна привозила в качестве трофеев из многочисленных походов.

Одного не знал её батюшка, как бредит она не сотворёнными ею картинами, как мечтает про чудеса неведомые, которые сама же и придумывает. Жаждет царевна научиться летать, как птица вольная, или же под водой жить без боязни, точно русалка морская.

А порой, особенно на закате, чудился ей рядом милый друг — королевич заморский, хорош собой, культуре поведения обученный, жутко образованный. От такого видения сердце девичье замирало, жар нечаянный всё тело охватывал.

Но где же того суженого сыскать?

Отец, конечно, династический брак с Срединным королевичем будто бы планирует. Ему, царю Севера, такой союз очень выгоден. Только королевич Ромуал к ним с визитом не торопится, прослышав уже, какая бойкая деваха ему в жёны достанется. Да и то верно, ведь Соня танцам заморским не обучена, вальсировать не привыкшая. От обид не плачет, а сразу обидчикам кулачком глаз помечает. Старая матушкина фрейлина Елизавета только ворчит о том, да печалится:

- Сбежит прынц заморский. Плюньте мне в левый глаз! Точно говорю, что сбежит. Как увидит нашу Соньшу с мечом Кладенцом на ристалище в грязной рубахе, рваных шароварах, да с синяком под глазом, так сразу же и сбежит.

- Цыц, дура старая! - батюшка на гнев скорый, никогда не смолчит. - Кто же его отпустит? Пусть только прискачет, а мы его тут же под белы рученьки да в часовеньку. От нашей Соньши ещё никто не уходил, уж мигом догонит. А не перестанешь каркать, карга старая, так я тебе оба глаза заплюю!

Соня только вздыхала украдкой. Не хотелось ей за суженым гоняться, да в цепях к алтарю волочь. Мечталось, чтобы он на коленях умолял осчастливить его, став родной навеки вечные. Хотелось, чтобы слова ласковые на ушко шептал, а не проклятья выкрикивал, побег каждую секунду планируя. Тогда уж точно придётся его вместе с Кешкой Бессребреником в погребе закрывать. А это компания дурная, мигом плохому обучит. Уж сколько карты не отнимали, сколько кости не выбрасывали, тот паразит всё равно умудряется пол дружины в своих должниках держать.

Но и казнить нельзя. Лучший проводник он, да и на военную хитрость ловок не в меру. Удивительно только, что сам не сбегает. Падишах Пустынный его не раз сманивал. Для этого даже азарт узаконил. А Кешка в погребе сидит, с родного царства ни ногой, будто ему в казематах царских мёдом намазано.

Батюшка порой так на него серчает, что грозится самолично выпороть. Только, ясно же, для красного словца шумит. Никто с Кешкой справиться не может. Уж больно ловко обучился у песчаных басурман руками и ногами махать. Да ещё и хохочет в драке белозубо. Сам тонкий, верткий. Мускулами, как канатами, всё тело переплетено. Глазом карим насмешливо из-под чёрного кудрявого чуба поверх голов сотоварищей поглядывает. Хотя сам не особенно высок, но всех умудряется к земле наклонить. Другой глаз ещё малым в драке потерял, что не мешает ему всё вокруг замечать прежде других, поэтому и в дозоре только он верховодит.

Лишь царевну отчего-то побаивается. Она одна его пристыдить умеет и за вихры способна оттаскать, когда бедокурит, или же девиц лживыми, да сладкими речами в соблазн вводит. Недолюбливают Соня с Кешкой друг друга, хотя, почитай, с пелёнок знакомы. Кешкина матушка — повариха Лексевна была Сониной кормилицей. Так что, выходит, он ей молочным братцем приходится. Только чувств братских совсем не испытывает, злобно её папкиной дубинкой величает, или и того хуже — карателем в юбке. Хотя Соня отродясь сарафанов не носила. Несподручно в женском платье Кладенцом махать.

Царевну же его лживая натура из себя выводит, подлости ежечасные неимоверно злят. Разве это дело, чтобы друзей обманывать, да у врагов своим прикидываться? И нечего мерзкие проделки мудрёным словом «стратегия» называть! Где только и нахватался слов иномирских? Не иначе как с залётными сказочницами дружбу свёл.

4. Младшая царевна

Хотя Соня знала, что и сама далеко не святая, только даже себе признаваться в том не желала. Если уж по чести, то надо сознаться, что при всём своём простодушии, честности и доброте, умудрялась прятать от других крупицу зависти к единственной родной сестрице.

Младшая царевна была отражением их матери.

У Маргоши и кудри были солнечно рыжими, и глаза бирюзовыми, словно волны на золотом песке, и стан тонкий, гибкий, что тетива лука, без которого сестрица даже спать не ложилась. Непоседлива была, смешлива, шумлива. В седле любимой кобылы Белки, такой же золотистой, как и хозяйка, могла дневать и ночевать. От кавалеров отбоя не было. Ещё в возраст не вошла, а уже начали свататься. Отец-то и рад бы дочурку с рук сбыть, только она характером вся в него пошла. Как подняла ор, так батюшка руками и замахал:

- Делай что хочешь, только не шуми. Сладу с тобой нету. Ох, доскачешься, доча, как бы совсем без женихов не остаться.

- Рано мне, папаня, замуж, - заявила шестнадцатилетняя непоседа. - Не нагулялась я ещё.

- Ну, погуляй годок, - смирился отец. - Только меру соблюдай. С отребьем не якшайся. А-то ведь слухи ходят уже про твои прогулки в Ближние леса. Коли прознаю, что на разбойника Яшку-лучника заглядываешься, запру в подвалах, а после в монастырь сошлю. Так и знай!

Маргошка только расхохоталась безбоязненно, ведь она так же, как и сестра, ничего не страшилась.

- Больно мне нужно с лесными бандитами водиться! Яшка, к тому же, уступает мне в меткости. На прошлой ярмарке я его посрамила и теперь он мне этого позора ни в жизнь не простит.

- Эх, надо бы банду извести. Купцы уже прошениями завалили. Дня не проходит, чтобы кого-нибудь, да не ограбили.

Батюшка растеряно почесал в затылке, сдвинув корону на самый нос, потом поскреб бороду и чихнул.

- Только, как их изловишь, паразитов? Ведь они что ночные призраки: то явятся, то растворятся!

- Они такие, - согласно промурлыкала Маргошка. И непонятно было то ли возмущается она неуловимости злодеев, то ли восхищается ими. У Сони, присутствовавшей при этом семейном разговоре, невольно вырвалось:

- Кешка мог бы!

- Куда ему, - фыркнула Маргошка.

Царь же согласился, но не обрадовался:

- Мог! Только не станет же, мерзавец. Сколько раз его посылал с отрядом, и всегда Яшке удавалось, якобы чудом, скрыться. Не иначе как он с лучником в побратимах ходит, но не сознается, хоть режь.

- Этого предателя и зарезать не жаль! - сердито топнула ножкой дева-рыцарь.

- Не жаль, - поддержал дочку батюшка. - Только кто же с ним справится, кроме тебя?

- Мне некогда, - тут же завертела головой девушка. - Дел много накопилось и они поважнее будут, чем с тем паразитом разбираться. Басурмане на южной границе опять шалят. На Северном море пираты появились. А столичные горожане жалуются на дракона, переселившегося с ледяной горы чуть ли не к нам под бок. Шепчутся, что пещера его, как раз там, где Малые горы. Вчера голова дружины Добрей вечерком в терем заглядывал, да всё мне о тех бедах подробно обсказал. С басурманами, да пиратами наши молодцы и сами справятся, а вот что делать с драконом, нам следует решать.

- Да, я что же тебя разве принуждаю на пакостника отвлекаться? - отмахнулся царь. - Пускай Кешка в подвалах сидит, ещё пригодится. К тому же, он в те подвалы всё равно никого не пускает, гад. Обзывает их мудрёно «апартаменты». И слово-то какое выдумал диковинное! Стражу держит у себя на посылках — засылает на кухню за вкусненьким. Устроил себе, понимаете ли, бесплатное проживание с комфортом за счёт казны. Стражники без разрешения к нему не суются. Известно, небось задолжали ему, как и прочие, вот должок и отрабатывают послушанием.

- Батюшка, а ты сам часом ему не задолжал? - с подозрением спросила дева-рыцарь. - Уж больно милостив, как погляжу.

- Даже если и перекинулся я с ним как-то в картишки, сыграл партейку-другую, дабы скуку развеять, время скоротать, так что такого! Царь я, или не царь, в самом-то деле!

Тимофей за криком, явно, прятал смущение.

- И всего-то проиграл каких-то полторы тысячи золотом. По осени с податей всяко отдам.

- Понятно теперь, почему ты не гонишь негодяя со двора, - неодобрительно покачала головой Соня. - Нынче у нас Кешка правит. Пока ты ему долг не отдашь, поостережёшься даже слово поперёк сказать, потому как царский обет нерушим.

Меньшая царевна к отцу с сестрой не прислушивалась, о своём задумавшись.

- Неужто в самых Малых горах дракон поселился? Это тех, что сразу за Ближними лесами? - погодя всполошилась Маргошка, пропустив мимо ушей новости о двуногих злодеях, лишь крылатым заинтересовавшись.

Она тут же потребовала у сестры:

- Так убей дракона! Драконоборец ты у нас, или нет?!

- А что, были случаи нападений на подданных? - заинтересовался царь, втихомолку радуясь возможности переменить тему.

- Да, будто бы нет, - неуверенно пожала плечами Соня.

- Тогда не будем торопиться, - хмыкнул батюшка. - Может, дракон Яшкой закусит. Тогда-то, Соньша, ты его и вызовешь на честный бой, как полагается.

- Даже не думай дожидаться, - зашипела сестре Маргошка на ухо. - Иди и убей дракона. Или я тебе не сестра больше!

- Так батюшка не велит же, - растерялась царевна-рыцарь, привыкшая к подчинению и послушанию.

- А мы батюшке не скажем, - подмигнула ей красотка сестрица.

- Узнает — осерчает, - всё ещё не соглашалась Соня.

- Когда узнает, скажешь, что дракон сам первый напал, - отмахнулась Маргошка. - Свидетелей-то всё равно не будет. Иди и принеси мне голову дракона! А за это я заманю к нам твоего суженого. Знаю же, что тебе замуж невтерпёж.

- Не правда это, - зарумянилась дева-рыцарь. - Не в замужестве дело.

- Ах да, любовь! - хихикнула Маргошка. - Тогда останется его приворожить. Ничего, умелицы в этом деле у нас тоже найдутся.

Соня поколебалась немного и в конечном счёте сдалась. Уж очень не хотелось ей в старых девах засидеться, а нежная душа в груди внешне суровой воительницы жаждала романтики и хотя бы крупицу личного счастья.

- Будь по твоему, - вздохнула тяжело, преодолевая привычку следовать отцовской воле. - Будет тебе в подарок голова дракона. Только зачем она нужна?

- А хочу! - Маргошка капризно надула губки. - Да, и какая разница, сестрица? Своё-то тоже получишь.

С утра отправлю в Срединное королевство зачарованное послание с посыльной голубкой. После него королевич Ромуал уже в ближайшее время будет валяться у тебя в ногах.

Ты с детства знаешь, что моё слово крепкое. Ведь верность обещанию — наша семейная черта, и свои долги мы всегда платим. Поэтому я так редко ими разбрасываюсь и дурачить себя никому не позволяю.

Хорошо, ещё что батюшка не слышал последних слов младшей дочери. Уж у него хватило бы ума принять их на свой счёт, тогда сидеть бы Маргошке в светлице под замком в качестве наказания.

Но царь на шептание дочерей внимания не обратил, решив не прислушиваться к девичьим глупостям, а отправился почивать после сытного обеда. Уж очень ловка была его повариха Лексевна — лучшей стряпухи на всём белом свете не найти. Жаль только, что сын у неё паразит, но так в семье не без уродца. Народ зря не скажет: уж если есть что хорошее, то к нему обязательно плохое привяжется и никуда от этого не деться. Закон равновесия, как сказали бы умники.

Устав от столь глубокомысленных размышлений, царь уснул, прямо сидя на троне, уронив седую голову в короне себе на грудь.

5. В пещере всё те же

- Так, что-то мне тут непонятно, - я задумчиво принялась грызть карандаш, которым записывала в блокнотике рассказ дракона Феди. - Каким боком к твоим проблемам относится рыжая Соня и её царская семейка? Или ты хочешь, чтобы я царя-отца вразумила? И то ведь верно, что негоже из девицы рыцаря растить. Девкам детей нянчить положено, да семейный очаг беречь, а не на поле брани головы рубить.

Фёдор запыхтел, как паровоз, недовольный тем, что я так беспардонно его сказ перебила, нить повествования обрывая, даже третья — самая ленивая и вечно дремлющая голова проснулась и икать начала, подслеповато со сна глазищами моргая.

- Не рыжая она! Совсем не рыжая, - беспричинно горячо запротестовал мой похититель. В связи с чем, во мне проклюнулась мысль о неравнодушном отношении дракона к этой необычной царевне.

- Ну да, не рыжая, - покладисто согласилась я, сверившись прежде со своими записями. - Попутала я, бывает.

- Не рыжая, но всё равно симпатичная. Душевная на самом деле девушка. И рисует отменно, как оказалось, - протянул дракон, перестав горячиться. После чего надолго замолчал, будто о чём-то, а точнее о ком-то, размечтавшись.

Мне ждать продолжения очень скоро надоело. Не то драконья пещера место, где до скончания века дожидаться откровений её хозяина хочется. Поэтому я снова нарушила тишину, пытаясь подвигнуть Фёдора на скорейшее завершение его истории. А то ведь, не ровен час, он ещё и уснёт годков этак на десять. Я же тут тогда поседеть рискую, если прежде с голода не помру. Неудивительно, что пещерные жители на любую живность кидаются. Оголодаешь, так ещё и не такое сотворить удумаешь.

- Ну так что, будем царя вразумлять, или как?

Дракон вздрогнул, и удивлённо на меня уставился, будто я какую-то несусветную дикость сморозила. Потом пояснил коротко:

- Уж сказочнице надо бы знать, что горбатого только могила исправит.

- Царь Тимофей горбатый, что ли? - не поняла я прозрачного намёка.

- С чего бы это? - опешил Федя. - Хромой только, ибо в давнем сражении ранен был. С тех пор больше сам не воюет. Заделался педагогом. Новомодное слово, кстати. Его иномирцы к нам занесли. А если по простому, обучает юных воинов ратному делу, считая себя знатоком по этой части. Так что вразумить его невозможно. Лишь зряшная трата красноречия.

Я с Фёдором спорить не стала. Сама уж сообразила, что царю здесь никто не указ. Заметила мимоходом, что к драконьей речи быстро привыкла, шипение и рычание замечать перестала. А ещё с печалью подумалось о своём невезении. По всему ведь видно, что сказочников здесь шастает, как грязи, и только я умудрилась оказаться не в том месте и не в то время. Уж шансов выбраться из этой пещеры у меня столько же, сколько возможностей разобраться с драконьей историей.

Но сдаваться я не собиралась, потому что меня дома дочки ждут и кот, между прочим, некормленый. Когда с ночной прогулки вернётся наш крикливый Серафимка, так свои несносным нявом весь дом в миг переполошит. Следовало поторапливаться. Пришлось брать быка за рога, точнее дракона за лошадиную гриву. Близко я к нему, правда, подходить не стала. Но руки, честно говоря, очень чесались за розовые патлы оттаскать, дабы не тянул резину и свою проблему конкретнее очертил.

- Может, уже хватит сопли-то жевать? - не выдержала я, нервно принявшись бегать по пещере.

Опять, конечно же, совершила сразу парочку грубейших ошибок. Дракон завертел головами, пытаясь проследить за моим мельтешением и, кажется, они у него опять закружились.

Вот же не задача, какой чувствительный мне дракон попался!

Ну, и грубость ему вовсе не понравилась, даже поставила его в тупик.

- Да, у меня отродясь соплей не было! - гаркнул он, сердито прижмурившись.

Я шлёпнулась на пятую точку, торопясь объясниться:

- Я же не знала, что ты таким здоровым уродился. И, вообще, это был намёк на прояснение, наконец, твоей проблемы.

- Странный намёк какой-то, - недовольно проворчал Федя, после чего ядовито продолжив:

- И я, кстати, не намекаю даже, а прямо говорю. Это же именно моей головой решила обзавестись царская семейка, записав её в экзотические сувениры. Самое обидное, что двумя другими побрезговали, а они, между прочим, не хуже.

- Конечно, не хуже! - горячо поддержала я Фёдора, хотя про себя решила, что для сувенира только средняя голова подходит, остальные ничем примечательным не отличались.

Потом спохватилась, конечно, очень надеясь на неспособность местных драконов читать мысли иномирских сказочниц.

Сочувственно кивая Феде, а также тщательно скрывая облегчение из-за прояснившейся столь запутанной его проблемы, я клятвенно пообещала:

- Помогу, чем смогу, честное слово. Не боись, Фёдор, язык у меня подвешен что надо, так что вмиг отговорю деву-рыцаря тебя убивать. Тут главное заинтересовать её чем-то, или же кем-то другим. У тебя на примете иных драконов, недалече проживающих, случайно нет? Ведь какая ей, собственно, разница твою голову в сувениры определять или башку соседа?

Моё тарахтение дракон перебил резким ударом хвоста об пол пещеры. Зря это он, я бы сказала, сделал. Пыли в пещере накопилось достаточно, чтобы мы следующие четверть часа безостановочно чихали во все четыре носа. А мог бы хотя бы к моему приходу прибраться! Только куда ему догадаться о правилах похищения сказочниц. Рассовал вещи по углам, освободив место для пленницы, и уже думает, что подвиг совершил, тем самым практически меня осчастливив.

Впрочем, высказывать ему не стала, так как не моё это дело драконов к чистоте и порядку приучать. Тем более, прочихавшись, Федя мигом умудрился меня жестоко разочаровать, заявив, что скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Будто я этого не знала! Только его сказка сказывается не так уж и скоро, на самом-то деле.

- Никого уговаривать не нужно, - надеясь меня обрадовать, объявил дракон. - Меня уже убили, если честно.

- Вижу, что не очень удачно, - хмыкнула я, оглядывая его тушу со всех сторон и не находя никаких существенных повреждений. - Что знаменитая драконоборша в этот раз оплошала?

- И ничего она не оплошала, - вздумал заступаться за свою убийцу Фёдор. - Это я кое-что напутал. Не на того обидчика напал. Из-за этого девушка пострадала, чего вовек себе не прощу!

- Путать ты, как погляжу, горазд, - вздохнула я, обессилено облокачиваясь спиной о стену пещеры. - Мне уже ум за разум заплёл. Давай-ка опять по порядку, а то в твоих бессвязных выкриках смысл уловить я бессильна.

6. Яшка-лучник

Соня не стала беспокоить батюшку по столь незначительному поводу, как поединок с драконом. Отправилась к Малым горам спозаранку, пока все ещё почивали на пуховых перинах. В провожатые взяла с собой двух молодцев из отцовской дружины, потому как негоже деве, пусть и рыцарю, в одиночку по лесам шастать. Это только для вздорной Маргошки закон был не писан. Уж она и заночевать могла на опушке под деревом с луком в обнимку, называя такие походы ночной охотой.

Братцы Спиродоновы, одинаковые с лица: оба сероглазые, русоволосы, коротко стриженые, фигурами с медведями схожие, были привычны к подобным путешествиям. Савка и Севка с юности считались Сониными приятелями, хотя и относились к царевне с положенным уважением. В драках не единожды прикрывали девице спину, а в пути были незаменимы и как охранники, и как повара. Устроить привал с удобствами могли они в один миг.

Правда, был у них неприятный недостаток. Спать могли даже стоя, да так крепко, что хоть из пушки над ухом пали и не шелохнутся, пока не выспятся в сласть. Поэтому быстро обернуться царевна не надеялась. Хорошо бы за недельку управится. Три дня пути через Ближние леса в одну сторону, да столько же обратно. А ещё день на сам поединок с драконом следовало оставить.

Сам путь был всем известный, раньше ещё и безопасный. Лесные тропы в густой траве не прятались. По ним и люди, и звери хаживали беспрепятственно. Но уже несколько лет кряду шалят в Ближних лесах разбойнички, которыми верховодит Яшка-лучник. Особенно неспокойно стало здесь ездить купцам, направляющимся в соседние государства на ярмарки. Одиноким путникам также следовало быть осторожными. Яшкины сорвиголовы не отличались особой кровожадностью, но злобно пошутить над проезжими могли. Случалось, привидениями или кровопийцами прикидывались среди ночи, пугая конного и пешего до икоты. Некоторые так от того страху более и не излечились, сколько бабки шептухи отварами не отпаивали, да на воске испуг не выливали. А один городской умник, бывший царский писарь, так совсем ума лишился. Объявил себя существом, упавшим со звёзд, и теперь измучил всех расспросами, как ему вернуться обратно.

А бывает лесные бродяги не только пугают, ещё и обирают до нитки, выпуская из своих ручек лишь тогда, когда на несчастливце даже белья нижнего не останется. Так что встречным путникам без штанов удивляться не приходилось, оставалось только посочувствовать. Братцы Спиридоновы к таким встречам подготовились. Поэтому, кроме запаса пищи и одеял, прихватили и пару-тройку портков разных размеров, ведь нехорошо, когда пред очи царской дочки какой-нибудь чужой мужик предстанет в совершенно непотребном виде. К тому же, молодцы по натуре были добрыми, щедрыми и немного глуповатыми, чем порой пользовался их старинный приятель Кешка Бессребреник, подбивая на проказы и шалости.

Соня же встречи с разбойниками не опасалась вовсе. Не безумец же в самом деле Яшка, чтобы на царскую дочку напасть, с которой не так-то легко ещё будет справиться. Конечно, если одну подстерегут, то ей не отбиться. Но Соня в походах никогда Кладенец из рук не выпускала, ведь точно знала, что в этом мече живая душа заключена, поэтому одолеть его владельца никому не под силу.

Первый день пути, как и следовало ожидать, прошёл без приключений, если не считать, покосную пташку, которая Севке на голову нагадила. А Савка так с того хохотал, что напугал свою, обычно смирную, кобылу Маруську. Она со страху на дыбы встала, да хозяина-то и сбросила. Тогда уже пришёл черёд его братца смеяться. Соня, конечно, сердилась на задержку. Но разве этих медведей подгонишь?

К ночи, как заведено, под звёздным небом на уютной полянке костерок развели, похлёбку сварили и постели из одеял соорудили. Справившись с привычными обязанностями, молодцы честно на пост стали, дабы царевну охранять от разбойников и зверя лесного. Как встали, так сразу же и уснули крепко на крепко.

Соня удивлять не думала, давно ведь этих ленивцев знала. Будить их бесполезно, а если вдруг удастся чудо такое, то и опасно. Они спросонок сначала насмерть пудовыми кулачищами забьют, а потом уже разбираться станут и о своей вспыльчивости сожалеть. Даже похоронят убиенного за свой счёт, искренне проливая слёзы по безвременно усопшем.

Настоящей охраной для Сони был Кладенец, уж он никогда не подводил свою хозяйку. С ним она даже во сне отбиться от любого злоумышленника сумеет. Единственно чего не учла дева-рыцарь, так это коварного стечения обстоятельств.

После того как её бравая охрана благополучно захрапела в два голоса, царевна спустилась к ручью, который пробегал в низине, недалече от их места стоянки, дабы ополоснуться и оправиться. После утомительного дня пути по лесным тропам, девице хотелось смыть с себя пыль, да и уединится по малой нужде не помешало бы. Сбросив верхнюю рубаху, Соня безбоязненно зашла в воду и, наклонившись, принялась плескаться, весело отфыркиваясь, а свой меч на бережку, буквально в двух шагах оставила.

Резкий шум в кустах вначале приняла за полёт ночной птицы, но в сторону Кладенца повернулась всё же, да только добежать до него не успела. Тёмная тень прыгнула на неё, мигом свалив в воду. Царевна звонко пискнула, конечно, из-за студёной водицы, а не через испуг. Но самой подняться ей не позволили. Кто-то, тихо похохатывая, подхватил её на руки и поволок к ближайшим кустам, щекоча зарумянившуюся щёчку колючей щёточкой усов.

- Красавица моя, - шепнул неизвестный, крепко прижимая девушку к груди. - А я уже и заждался, почему так долго-то не приходила?

Соня невольно обмерла, сердце затрепыхалось в напрасной надежде. Подумалось радостно, неужто судьбу свою долгожданную встретить довелось? Но, к сожалению, ошибка очень скоро обнаружилась. Смешливая тень, вдруг стала вести себя неприлично, принявшись без спросу слюняво расцеловывать девичье лицо. Соня такого безобразия терпеть не желала, приятного для себя в этом действе не обнаружив. Быстро вырвалась из рук нечаянного поклонника и его глазик, по обычаю, кулачком приласкала. Чужак взвыл, чуть визгливо, и возмущаться принялся:

- Душа моя, что же ты творишь? Или милого дружка не узнаёшь?

- Да, я тебя знать не знаю! - не таясь выкрикнула царевна и пулей бросилась к своему обоюдоострому защитнику. Только с Кладенцом в руках почувствовала себя уверено.

- Если руки распускать не перестанешь, я тебе их мигом отрежу, а то и на голову укорочу!

Тут очень своевременно выползла из-за тучки ленивица луна и осветила мокрую с головы до пяток царевну.

- Мать честная, - испугано попятился черноволосый мужчина, длинные волосы которого были перетянуты чёрной лентой, а карие глаза удивлённо выпучились, сделав его похожим на взъерошенного совёнка. - Никак дева-рыцарь, а я-то и не признал впотьмах. Прощения великодушно прошу через эти нечаянные обознатушки.

Приглядевшись к высокому, худощавому человеку с очень смуглой кожей, трёхдневной щетиной на лице и короткими, точащими, как иголки у ежа, усами, Соня признала в нём главаря местной банды, Яшку-лучника. Его знаменитый, не знающий промаха лук, так же висел за спиной у хозяина, не позволяя его спутать ни с кем иным. Вот когда следовало рубить с плеча, не раздумывая. Один взмах Кладенцом, один мысленный приказ:

- Убей! - и надоевшая всем проблема отпала бы сама собой.

Без главаря банда и дня бы не продержалась. Разбойнички мигом передрались бы за очередную добычу и право командовать, да и порешили бы друг друга, очистив лес от себя, негодников. Но напасть на безоружного, да ещё и расшаркивающегося перед ней человека дева-рыцарь не могла, ибо это было против всяческих законов чести. А вызвать на поединок не успела. Бандит быстро нырнул в чащу и буквально растворился во мраке. Бежать за ним неизвестно куда совсем не стоило, да и планы нарушать причин не было. Правда, грозно крикнуть ему вослед ей ничто не помешало:

- Беги, беги, трус несчастный! Вот разделаюсь с драконом с Малых гор, тогда и до тебя, нечестивец, доберусь! Не сносить тебе головы, так и знай!

На удивление царевны, ветер донёс ей едва слышный ответ:

- Я с драконом и без тебя, высочество, управлюсь, так что…

- Это мы ещё посмотрим!

Накричавшись, царевна успокоилась. А отжимая одежду и намокшую в воде косу, даже вздохнула украдкой, завидуя той, кого Яшка так ласково «своей душой» называл. От неё парни только бегать приучены, а красавицами других величают. В эту ночь сон к девушке совсем не шёл. Едва уговорила себя немного вздремнуть, доверившись крепко зажатому в руке Кладенцу.

Утро выдалось слезливым, да пасмурным. Удивляться не приходилось, так как в их Северном царстве лето завсегда было коротким, а осень плаксивою. Но от дождика польза всё же случилась. Он спозаранку разбудил Сонину верную охрану. Братцы Спиридоновы бодро собрались в путь, не чувствуя более никакой сонливости. Дева-рыцарь этому обрадовалась, понадеявшись поскорее разделаться с успевшим надоесть драконом. Пусть она и в глаза его ещё не видела, но уже на него злилась, потому что вынуждена была тащиться к нему в такую несусветную даль. И пусть по своей охоте идёт, да сам поход ей совсем не нравился. Бесчестность виделась ей в этом поступке, ведь дракон даже напакостить мало-мальски не успел, а его уже погибель ждёт. Уж в чём, а в своей победе царевна сомневаться не привыкла. Насколько задорнее ей шагалось, если бы собиралась вызвать на честный бой гадёныша Яшку-лучника, который этой ночью так поспешно от неё улепётывал. Прямо руки чесались наказать негодяя, чтобы не путал её высочество с кем нипопадя.

А с кем это он, собственно, перепутал Соню?

Кому это по ночам дома не сидится?

Кто это в Ближние леса среди ночи шастает?

Сколько не гадала царевна, так и не выгадала. Девицы ведь по своей природе пугливы, даже за ягодой, да грибами опасаются в чащу соваться, а уж через столь сомнительного кавалера, так и тем более рисковать девичьей честью не станут.

7. Суженый-приворожённый

После дождя идти стало труднее, потому что на тропинке грязные лужицы скатерками расстелились. Шлёпать по ним даже в сапожках всё же было не особенно весело. В очередной раз с сожалением подумала про лошадь. Не хотела батюшку в сомнение вводить, вот и объявила свой походец пешей прогулкой. А если бы заметил царь-отец, что Соня коня оседлала, так знамо бы встревожился и в нечестности дочь заподозрил.

Не любит царь Тимофей когда ему перечат. Коль велел погодить убивать дракона, пока тот Яшкой не закусит, так этому следовало и быть. Совестно было Соне батюшку обманывать, да и дракона убивать вовсе не хотелось. Только невольно поддалась уговорам сестрицы, уж больно за суженым сердечко девичье истосковалось.

Хорошо хоть Севка с Савкой трудности пути по обычаю не замечали, шагали себе насвистывая, поклажу на Савкину кобылу сгрузив. Хозяин на ней порой выезжал в дозор, опережая спутников, но после того, как она додумалась его наземь сбросить, долго не засиживался. А Севка совсем недавно без своей лошади остался. Ясное дело, сдуру, не иначе, проиграл своего Серого Кешке. Так что теперь на его коне Бессребреник разъезжает, когда в подвале не сидит, а глупый хозяин быстроногого лесную грязь сапогами топчет.

Хорошо ещё, что испортившаяся погода любящих поспать братцев нынче бодрила: дождь умывал, а ветерок утирал, да подгонял. Так живо идти стали, что и сами не заметили, как к вечеру на опушку вышли, а от неё до края Ближних лесов уж и совсем оставалось той дороги что рукой подать. Было решено: к завтрашнему полудню быть дракону безголовым. А до того часа пока под дубом расположились, чтобы поесть отдохнуть, да сил для боя набраться.

Драться, конечно, дева-рыцарь будет, но и для её компаньонов дела найдутся, тоже успеют ещё не раз запыхаться. Сначала вызов дракону отнести, потом ответ его озвучить, после чего условия поединка оговорить. А в процессе боя зрительскую поддержку обеспечить и победу, ясное дело, засвидетельствовать, чтобы не говорили позднее завистники о боях без правил, да бесчестном нарушении рыцарского кодекса.

Эх, сколько Соня зарекалась прежде ничего наперёд не планировать, да так ни разу тот обет и не соблюла. Казалось, уж чего проще дракона убить! Ведь за годы успела так наловчиться управляться с Кладенцом, что к своим 18 годкам, наверное, и с закрытыми глазами сумела бы победить. Но нет, чтобы всё гладко, да быстро прошло. Обязательно какая-нибудь нежданная неприятность приключится, все планы вмиг кувырком раскидав, точно так же как и собравшиеся в зимнюю спячку деревья разбрасывают пожелтевшие листья.

Рассвета Соня дожидалась с нетерпением, ибо как раз с первым лучом солнца положено противников на честный бой вызывать. Уж очень хотелось царевне с тягостным дельцем поскорее закончить и пред ясные очи царя-батюшки вернуться. К тому же, Маргошу расспросить не терпелось. Сладилось ли с посланием королевичу? Ждать ли свою судьбу долгожданную? И так настоятельно дева-рыцарь о сестрице гадала, что та, будто по заказу, ей, можно сказать, на голову свалилась, немного опередив солнышко.

Как меньшая царевна умудрилась догнать их, было непонятно, хотя её Белка и славилась почти что крылатой лёгкостью. В один миг в Сониной голове промчался целый табун мыслей и предположений, пока сестра со свистом неслась сквозь кусты с крутого холма прямо на их стоянку, будто и не собираясь останавливаться.

Подумалось Соне и про чары одной из лесных колдуньи, с которыми Маргошка тайно дружбу водила.

Припомнились и заветные тропы лесников. Это те, что завсегда из чащи выведут, да поскорее всех прочих.

Даже мелькнула уж и совсем странная мысль о том, что сестрица весь путь за ними ехала, а то и по своим делам в ночном лесу промышляла.

Что за дела такие, Соня придумать не успела, потому что хитрая скотина едва не запрыгнула на головы спящих охранников царевны, братцев Спиридоновых. Те, на удивление, даже проснулись и наверное через растерянность забыли бузить начать, как это у них обычно принято. Молодцы сонно взирали на Белку, а та игриво помахивая хвостом на ошалевших от такого нечаянного внимания парней.

Не успела Соня спросить сестрицу о столь нежданном её явлении, как Маргошка обрушилась на всех с гневными упрёками:

- И сколько можно тащиться к дракону?! Ведь давно бы уже успела обернуться, дорогая сестрица, если бы этих тупоголовых ленивцев с собой не взяла, да про лошадь не забыла.

- Так батюшку не хотела огорчать, - суетливо развела руками дева-рыцарь.

- От одного огорчения с батюшкой ничего бы не случилось, - отмахнулась своенравная Маргошка. - А если ты запоздала и дракон успел им поживиться, уж я тебе вовек того не прощу!

- Кем им-то? - совсем запуталась Соня. - Королевичем, что ли?

- И всё-то ты о своём, Соньша, - обижено засопела красавица картинно надувая губки. - Будто, кроме твоего суженого, на свете уже никого другого и нет?

- А кто же ещё есть? - дева-рыцарь своей рассеянности не скрывала, потому что этот недостаток спрятать было очень сложно.

- Кому положено, тот и есть, - загадочно заявила Маргоша, гордо кивнув, но имён называть не стала и даже тему поторопилась на время сменить. - А я-то, в отличие от некоторых, своё слово сдержала. Весточку зачаровала и приворотом запечатала. Уж наши столичные шептухи для меня лично расстарались, так приворожили, что теперь только сама смерть взор королевича прояснить способная.

К тому же, моя вестовая голубка такой скорой оказалась, что и ответное письмецо уже мне в ручки принесла. Вот сама погляди: королевич сознаётся, что влюблён и покорён. И нынче он с попутным ветром мчится к нам на летучем корабле, дабы добровольно сложить голову на плахе.

Тьфу, ты!

Я хотела сказать, чтобы самолично сунуть головешку в свадебный венец, и навеки вечные стать твоим рабом, только бы позволила целовать песок, по которому ты ходила.

Соня после услышанного утратила дар речи.

С одной стороны, письмецо королевича жгло сердце раскалёнными щипцами. Даже читать было страшно. Девичий стыд взор пеленою застилал. Любовные признания неизвестного и весьма красноречивого парня к царевне, то есть к ней, Соне, кружили голову, как хмельной мёд на царском пиру.

Но вот, чтобы песок целовать, так это уже совсем лишнее. Мало ли по чём дева-рыцарь своими сапожками ступала, приходилось и по помёту пробежаться, а то даже в конюшне конюхов носами в навоз пару-тройку раз макнуть, дабы лень разогнать.

Зачем же королевичу такую неприятность под нос совать?

А вдруг ещё захворает через тот песок с душком?

Запасного-то суженого не припасено, так что этого беречь следует.

8. Пленение королевича

Маргоша слушать сестрицу не стала, пошла пинками выпроваживать братцев к дракону, дабы не запоздали с вызовом на поединок. Всякий знал, что драконы привередливые. На миг с первым лучом разминёшься и не в жизнь не станут в бой вступать. А напасть в обход рыцарской чести ни один герой не согласится. Такого позора ни за что не пережить, после того лучше самолично к дракону в пасть прыгнуть. Иначе обсмеют, помидорами гнилыми закидают, между глаз плюнуть не побрезгуют. И не будет тогда покоя ни изменщику рыцарской чести, ни потомкам его.

Растолкать братцев Маргошка успела, а вот выпроводить не вышло, потому что с рассветом выпрыгнул к ним из кустов взъерошенный, будто воробей, Яшка-лучник и нечаянной новостью, словно булыжником по голове, ошарашил:

- Аааааааааа!

Сразу смысла в новости уловить не удалось.

Впервые лесной разбойник, коварный злодей и искусный лучник, не утаил свой страх, а решительно выплёскивал его на головы царских дочерей и их спутников.

Слушать бессвязное завывание, девушкам скоро надоело. Пока Соня искала флягу с водицей, её сестрица подскочила к знакомцу и собственной ручкой влепила ему затрещину. Яшка охнул и мигом заткнулся. После чего водицы из фляги отпил, в себя вернулся и снова стал загадочным, сильным и бесстрашным молодчиком. Именно такие обычно кружат головы девицам, а опосля бросают их без зазрения совести.

- Ну, и чего орёшь? - хмуро спросила Маргоша, не пряча своего разочарования.

Всякому известно, что бояться никому не возбраняется, а вот страх показывать - настоящий позор и бесчестите.

- Так, не ору, - прикинулся дурачком Яшка-лучник. - Тебе, высочество, померещилось.

Сказал с хохотком и подмигнул с намёком на что-то всем иным совсем непонятное. Но Маргошка перемигиваться отказалась. Ещё больше нахмурилась, сказала сварливо:

- Дурака-то не включай. От твоего крика лесные птицы оглохли, а братцы Свиридовы, кажись, в столбняк впали, теперь даже не моргают, бедолаги. А, может, это они так спят? Кто их, медведей, разберёт!

Яшка, конечно, принялся отнекиваться. Наверное, собирался дурить до последнего, да Соня его вопросом выручила:

- Случилось-то что?

- Местный дракон с ума сошёл, - быстро ответил лучник, явно надеясь, что сия новость воспоминание о его позоре из девичьих голов вытеснит. Убивать царевен было как-то не с руки, хотя его лук и не знал промаха.

- Это как же? - растерялась дева-рыцарь, а сестра её законно усомнилась:

- Быть того не может. Ни разу не слышала о безумном драконе. У них же мудрости на пол царства хватит, а чести даже на целое.

- В семье не без безумца, - важно переиначил известную поговорку Яшка. - Этот дракон на людей кидается, даже без предупреждения.

- Без предупреждения?! - поверить в такое многоопытной Соне было очень сложно. - Без повода?

Маргоша же не задумывалась, всё мигом для своей пользы решила:

- Теперь, сестрица, ты можешь о вызове не беспокоиться. Убей безумца, освободи землю нашу от напасти, спаси людей невинных от огня его. Покроешь себя славой неувядающей и с рыцарским кодексом заморачиваться не придётся.

Но Соня, впитавшая правила с молоком матери, без разборок обойтись не могла.

- Значит, дракон ни с того, ни с сего на тебя кинулся? Так было?

- Так, так, - закивал головой, как болванчик, Яшка-лучник, даже глазом не моргнув.

- И ты на него не покушался? Бесчестно, из кустов не стрелял? - Соня ядовито прищурилась, почувствовав подвох, да припомнив ночное Яшкино обещание опередить её встречу с драконом. - Или позабыл, как ночью меня без спросу расцеловывал, паразит, а после хвастался с драконом разобраться?

Яшка от пережитого поглупел, видать. Перед Сониным натиском отступил, да и сболтнул лишнего. А уж как принялся исповедоваться, то остановиться никак не мог, словно со словами от страха избавлялся:

- Да, разве с ним справишься? Уж, и не знаю, какая только стрела эту тварь пробьёт? В глаз же попал и отскочила, будто ребячий мяч от забора. Другого шанса мне, конечно, дракон не дал. Заревел, полыхнул огненным плевком и бросился следом. Я в кусты ринулся, но он бы всё равно догнал, если бы ему на пути идиот-королевич не подвернулся. То ли благородство разыгрывал, пытаясь меня почти голыми руками от дракона спасти, то ли глазами слаб и зверюгу с дичью перепутал? Мне показалось, что заморский гость у нас охотился, поэтому и от свиты отстал. У него в руках лук был, не чета моему, конечно, но дракону хватило, чтобы так удачно обознаться.

Речь Яшки, кажущуюся бесконечной, перебили обе сестрицы одновременно. Маргошка услышала только одно:

- Ты что же это, мерзавец, мою сестрицу теперь расцеловываешь?!

А Соня же о своём расспрашивать бросилась:

- Что с королевичем?!

Закончили они одинаково, любимой отцовской присказкой:

- Говори сейчас же, а то прибью, помёт ты мышиный!

Разбойник враз понял, в какую беду его угораздило попасть. На миг, глядя в разъяренные глаза двух фурий, его душа настоятельно запросилась в драконью пасть. Только ноги решили быстрее длинноволосой головы. Лучник быстро, словно спасаясь от бешеных псин, запрыгнул на верхушку дуба, под которым всё ещё стояли братцы Спиридоновы, будто взращённые лесником среди прочих деревьев статуи былинных богатырей. Понимая, что с дерева ему слезть не позволят, Яшка всё же надеялся отсидеться. Отвечал путано, неразборчиво, мысленно проклиная такой незадачливый для него день.

- Не виноватый я, они же сами пришли и меня, можно сказать, принудили. Сначала царевна меня запутала, потом королевич, будто с неба упал. А мне что же, отвечать за них теперь?

- Яшка, не виляй! Как это тебя царевна запутала? - прикрикнула Маргоша.

- Так я же думал, это ты, а оказалось, что совсем наоборот, - заголосил лучник, прикидывая, допрыгнет ли до ветки соседнего дерева, прикинувшись белкой. - Я же тебя на нашем месте ждал.

- Дурак ты, а не разбойник, - зарычала рыжеволосая царевна, не желая свои шалости, да близкое знакомство с лесными бродягами перед сестрой раскрывать. - И болтун непорядочный, к тому же! Я же не велела со мной без условного свиста заговаривать!

- Ой, про уговор-то я и забыл совсем, - невольно покаялся Яшка.

Соня же о сестре подумать решила завтра, потому что она ей не страж. Тут своя судьба на волоске повисла, её прежде выручать нужно. А сестриным непослушанием пусть батюшка озадачивается. Спрашивать снова дева-рыцарь не стала, замахнулась Кладенцом, неуважительно планируя использовать его не по назначению, а в качестве топора. Яшка, как разгадал намерение царевны, сообразив так же, что разобиженный Кладенец на нём и отыграется, когда доберётся, так сразу и запел, словно в исповедальне.

- Не знаю я, куда дракон королевича поволок. Жрать на месте его точно не стал, потому что заморский гость очень громко и не совсем понятно ему возражал, с данным визитом, явно не соглашаясь. Думается мне, что дракон его к себе в логово утянул. Уж слишком много было на королевиче золотых цацек навешано. А драконы, всякому известно, к золоту не равнодушные.

Больше Яшка медлить не стал.

Показалось, что дева-рыцарь точно, как и дракон, разума лишилась. Ни с того, ни с сего вдруг мечом замахала, вокруг дуба и братьев забегала. А ведь с тем королевичем даже прежде и знакомой-то не была. По всему ведь видно, что чужак он. В общем, лучник окончательно белкой себя осознал, да и прыгнул на тонкую ветку соседней берёзы. Ясное дело, свалился с грохотом, стонами и проклятьями. Сначала с дерева слетел, а потом с пригорка скатился, после чего мигом в кустах исчез.

- Вот же прыщ, - фыркнула Маргошка.

Спросила сестру неуверенно:

- Догоним?

- Успеется, - покачала головой Соня, думая только о своём долгожданном королевиче.

Вот же он, рядом, только руку протяни, да вырви из лап зверя кровожадного. Когда она, Соня, спасёт его, так суженый её даже крепче прежнего полюбит. Жаль только, что сапоги на ней старые, да плащ походный, выцветший, а парадный, золотом расшитый в шкафу на гвоздике висит. Знала бы про встречу, так не забыла бы в косу новую ленту вплести. А теперь уж придётся в чём есть знакомиться.

Соня вздохнула и заторопилась своего суженого королевича от дракона вызволять, велев сестре подождать здесь, обещая быстро обернуться. Зря трудилась просить, Маргошка никогда никого не слушалась, всегда по своему усмотрению поступала. Следом за сестрой помчалась, только торопилась медленно, по пути предателя Яшку выискивая, дабы проучить наглеца, как следует.

9. Измена

- Так, так, так, - с подозрением прищурилась я, перестав записывать.

- Что не так? - растеряно и даже с некоторой долей беспокойства засопел дракон во все четыре дырки.

Третья голова упорно дремала, совершенно не интересуясь историей, которую её соседки наперебой мне сказывали. Я же объясняться не спешила. Поднялась осторожно, потянулась до хруста в костях, подумав о том, что так и задницу недолго в этой пещере отсидеть. Тянула театральную паузу, сколько могла. Хороший, скажу я вам, способ довести подозреваемого до белого каления. Когда дракон уже закипать начал и нервно дёргаться, я не особенно грозно принялась его журить.

- Вот, значит, какой ты на самом деле белый и пушистый.

Федя тут же бросился открещиваться:

- Не пушистый я, не пушистый! Да и белым отродясь не был. Только фиолетовым в крапинку. Ну, это ещё до того, как в моду вошёл розовый цвет.

Я тут же хитро его подначила, поймав практически за когтистую лапу:

- И не белый, и не пушистый, и ни в чём не виноватый.

- Ни в чём не виноватый, - почти убедительно закивал всеми головами допрашиваемый. Даже той, что спала.

- А на людей кто кидался?! Королевича кто похищал?! Теперь понятно, что ты рецидивист, и моему пленению удивляться не приходится.

- Да, всё это поклёп и вражеская напраслина! - взвыл Фёдор, задёргавшись всем телом, как эпилептик на сковородке. - На самом деле, я смирный и мухи лишний раз не обижу. Правда, нервный иногда. Так с кем не случалось? Когда стрелой в глаз попадают, даже святой бы осатанел. А я эту щепку ещё и полчаса выковыривал. Теперь глаз слезиться стал, зрение ухудшилось, что и стало причиной моей столь неприятной ошибки. Так что стребовать компенсацию за нанесение физического и морального ущерба я имел полное право. Или хочешь поспорить, сказочница?

Спорить стало не с руки. Не люблю я с законниками связываться, да и в юриспруденции не сильна. Примирительно шлёпнулась на пятую точку, понимающе кивая:

- Ну, раз физический, да ещё и моральный ущерб, тогда конечно. Как же тут не стребовать, если такое дело?

Федя, уловив в моём голосе сочувствие и понимание, утихомирился и подвывать начал потише и с чувством, явно обрадовавшись столь восприимчивой публике.

- Но ведь нет ни в одном мире справедливости! Мало того, что я обидчика с невинным человеком перепутал, с которого компенсации, понятное дело, не стребуешь. И более того, разобиженный королевич оказался занудой редкостной. И дня не погостил, зато успел совершенно вывести меня из себя, заставив позабыть дорогу обратно.

Ничего хорошего из этого, понятно ведь, не вышло. Сначала заморский законник-крючкотвор своими завышенными, просто безумными требованиями и капризами разбудил во мне, что называется, зверя. А потом я, ослеплённый яростью, покалечил прекрасную девушку, виноватую лишь в такой малости, как забывчивость. И ведь беда не приходит одна, они вечно гурьбой в ворота прут, сколько те не запирай. Ну, это я к слову. Народную мудрость, как бы, вспомнил. В общем, всё, о чём я тебе тут поведал, были лишь цветочки. Теперь вот думаю, почему таким смирным, да брезгливым уродился. Сожрал бы королевича, так может быть и обошлось без последствий.

- Не части! Помедленнее, я же записываю, - замахала я руками, решив докопаться в этом клубке драконьих обид до главного, потому что его-то мне для полного выноса мозга как раз и не хватало. - И это, давай-ка с подробностями, а то так и спятить недолго. Кстати, зря ты сожалеешь, что не определил королевича в меню. Тебе сейчас, как погляжу, только несварения желудка, для полного счастья, не хватало. К тому же, про "если бы, да кабы" народная мудрость тоже нашептала и даже не совсем оптимистическое. Что-то там с грибами связано, наверняка с мухоморами.

- Да, я и не спорю ни с народом, ни с его мудростью, - отмахнулся хвостом Федя. - Просто, если бы ты сама с тем коронованным типом столкнулась, то, уж будь уверена, предпочла бы загрызть из жалости к земле, которая вынуждена его носить.

- Что, такой тяжёлый случай? - с сомнением, протянула я.

- Не то слово, - выдохнул дракон паром мне в лицо. - Когда я его в пещеру волок, хотя уже тогда шевельнулась мысль про ошибку, он скрипел, как не смазанные дверные петли о том, что я не соизволил поклониться и приглашение о визите заранее не прислал. А попав ко мне в логово, устроил разнос через пыль и беспорядок, а также прочитал лекцию о чистоте жилищ. В общем, я сам не заметил, как впервые в жизни принялся подметать пол. Лучше бы я от стрелы разбойничьей умер. Чуть не уморил меня королевич столетней пылью и своими бесконечными придирками о том, что у меня лапы из одного места выросли, из какого, правда, не уточнил.

- Так что, у тебя тут ещё грязнее до моего прихода было? - не выдержала я, чтобы не переспросить.

- Конечно, - невинно захлопал глазами Фёдор. - Теперь, после того до ненормальности чистоплотного гостя, бубнящего про какой-то там рассадник заразы, у меня тут практически стерильно.

Я невольно прониклась глубоким уважением к неизвестному мне королевичу Ромуалу и даже испытала благодарность за то, что принял, можно сказать, удар на себя.

- А те парчовые портки от него остались? - не смогла побороть любопытство я, кивнув на золочёную одежду, валяющуюся под брюхом у дракона.

- Не, - отмахнулся головами Федя. - Это от другого, мир его праху.

После этого уточнения, расспрашивать как-то сразу расхотелось. Но Фёдор вопросов не ждал. Видимо давно носил душу на запоре и теперь с наслаждением выплёскивал всё, что в ней накопилось, на мою разнесчастную голову, по-прежнему не уточняя, что же ему, в конце концов, от меня нужно.

- Но, что больше всего меня возмущает в королевичах, так это пренебрежительное отношение к собственным невестам. - Возмущение Фёдора было неподдельным и, конечно, не могло меня не заинтересовать.

- Как так? Он же к ней ехал, - захлопала я глазами.

- Ты, сказочница, будто бы вчера родилась, - фыркнул дракон. - Или не знаешь, как это случается? Ехал к одной, а приехал к её подружке, или кем там она царевне приходится.

Про подобное я знала и не только в сказках. Сразу же мысленно согласилась с Фёдором. Загрызть, паразита, и всего делов!

- А главное, с чего там брезговать?

Ну, покалечилась немного девица, так мало ли что порой случается. А он же, взглянул, пакостник, на её обожженное личико, прокаркал безразлично:

- Сожалею, - и к другой, та что рыжая, мигом бросился, чтобы в ногах её валяться и ручки целовать.

- И что же ты ему такое же обожжённое личико не устроил, мерзавцу! - возмущённо зарычала я, чувствуя себя оскорблённой и обиженной за всю женскую половину человечества.

- Да, я хотел, - неуверенно промямлил Федя, не ожидая с моей стороны такого напора. - Только тут примчался Кешка Бессребреник с братцами Спиридоновыми и мне стало не до занудных изменщиков. Тебе в самых страшных кошмарах даже не снились подобные неприятности, сказочница.

- Хватит пугать, - передёрнула я плечами. - Уж и так напуганная. Сказывай по порядку, раз до дрожи теперь заинтриговал.

Услышав моё одобрение, дракон будто только этого призыва и ждал. Тут же пасти открыл и закрывать, казалось бы, больше не собирался.

10 Поединок

Соня торопилась к драконьему логову с Кладенцом на перевес. Она боялась опоздать. Ведь мало кто из драконов был обучен правилам этикета. Необразованный звероящер мог невзначай обидеть её суженого. Нанести, так сказать, душевную, или же даже физическую травму. А травмированный жених намного хуже неповреждённого.

Дева-рыцарь, конечно, ни от какого не откажется. Не то нынче время, чтобы женихами разбрасываться, но избежать неприятных сюрпризом всё же по возможности хотелось, поэтому и поторапливалась, даже о рыцарском кодексе позабыв.

К тому же, Соня была в гневе.

Да, как этот дракон только смеет, у неё, у Сони, жениха буквально из-под носа утянуть!

Уж, она ему покажет, где раки зимуют, и где не зимуют тоже.

Уж, она ему устроит весёленькую жизнь без голов.

Уж, она его научит родину любить и женихов царских особ уважать.

Уж, она…

Дальше царевна додумать не успела, потому что без предупреждения, напрочь забыв об обязательном предварительном вызове, совсем не по-рыцарски, а скорее по злодейски напала на разъяренного дракона, как раз пытающегося вытолкать из своей пещеры загостившегося королевича.

Его гость упорствовал, уходить не хотел, стараясь вернуться вглубь пещеры, которую, по его словам, до ума ещё довести не успели. Дракон ярился и плевался огнём, как взбесившийся верблюд. Вмешательство девы-рыцаря, позволило королевичу увернуться и проскользнуть в пещеру, продолжая занудно бубнить:

- А в углах-то не протёр. И золото счёт любит, так хоть в сундук его сложи. Жилище просторное, но мрачновато как-то. Может, ремонтик затеять?

Дракон взвыл, автоматически от Кладенца увернулся, да и плюнул с досады на измотавшего душу гостя. В королевича не попал, зато правую щёчку царевны, так не вовремя на глаза попавшуюся, огоньком пометил. Соня такого неуважение от дракона не ожидала. В лицо ей до того ещё плевать никто не пробовал. Так частенько бывает, сами рыцарский кодекс нарушаем, но от противника запрещённого удара почему-то совершенно не ждём.

Хорошо ещё, что Кладенец до конца верным своей хозяйке оказался. Хотя, может быть, таящаяся в былинном мече душа свою выгоду увидела, да на свободу и устремилась. Как там на самом деле было уже не спросишь, потому что не у кого, ведь Кладенец царевну от драконьего огня собой закрыл, её только искра и зацепила всего лишь. А после этого героического поступка меч вдруг прахом рассыпался. Даже странно! Такой несгибаемый, непобедимый сколько-то веков был, а драконьего плевка не вынес. Лишившись своего тела, душа меча упорхнула в бесконечность, забыв кивнуть на прощание. Царевна осталась без оружия, с ожогом на физиономии и растерянным драконом перед носом. Заметив пострадавшую девицу, хозяин злополучной пещеры сразу присмирел и даже хвостом вилять попытался.

- Я это, нечаянно. Не хотел Вас обжечь, барышня. Клянусь новой причёской, то была чистая случайность. Никогда прежде огонь в бою не применял и правил поединка не нарушал. Может, замнём и не станем разбирательство устраивать?К тому же, Вы тоже об вызове запамятовали. Так что, по всему выходит, что мы квиты.

Пока дракон соловьём пел, а королевич его пещеру измерял, планируя полную перестройку драконьего логова, Соня представила, как нынче выглядит. Одежда старая и рваная, волосы и ресницы опалённые, обожжённая щека болью пылает, в глазах слёзы и меча нет, чтобы кого-нибудь убить с горя — душу отвести. А она ведь даже королевича от дракона не успела спасти. И теперь после этого он её, конечно, не заметил, поглощённый своими расчётами. Впервые в жизни деве-рыцарю так стало обидно за судьбу свою, так сильно себя, горемычную, жалко, что не выдержала, уселась прямо перед драконом на каменный пол площадки, что у входа в пещеру находилась, и разрыдалась.

Дракон такого водопада не ожидал. В поединках с рыцарями сходился, хоронить их тоже доводилось, а вот, чтобы утешать, так ни разочку не пришлось. Не зная, как это делается, он закудахтал, словно курица.

- Ну, что же Вы, барышня, так печалитесь. Неужто боль такая нестерпимая? Так давайте я на Вас подую, возможно остудить жар на лице получится.

Соня в ответ лишь плечами передёрнула:

- Тебе мало, что у меня пол лица изранено, за другую половину взяться решил!

- Ну, я же извинился. Я же не хотел, - запричитал дракон, горестно подвывая рядом с потерпевшей. - Не нужно так расстраиваться. Уж до свадьбы точно заживёт.

Дева-рыцарь мигом плакать перестала, рассердилась, аж ножкой топнула:

- До какой свадьбы? До твоей, что ли? Уйди с глаз моих, не трави душу! Кому я теперь нужна такая буду, с перекошенным лицом?! И раньше-то женихов негусто было, а теперь и последний сбежит.

Услышав её крик, из пещеры вышел королевич и вежливо царевне поклонился.

- Я вижу Вы пострадали в поединке, дева-рыцарь. Сожалею.

После этого заморский гость вгляделся через Сонино плечо. Замерев на миг, он охнул и бросился вперёд с криком:

- Любимая! Чуть свет и я у твоих ног! Моё сердце узнало красу ненаглядную, без всяких подсказок портретистов.

- И что я говорила! - горестно вскрикнула Соня. - Как увидел, так и побрезговал, отрёкся от невесты своей. Нет у меня больше суженого.

Наблюдательный дракон разглядел, как его гость падает на колени перед рыжеволосой всадницей, только что подъехавшей к его пещере. Ему подумалось даже, что за нашествие такое. То веками один, как сыч кукуешь, то от гостей проходу нет. Кто такая та рыжая и чего в Малых горах искала? Судя по тому, как она шарахнулась от заморского кавалера, явно, что не его.

- Надо было растерзать, изменщика! - сердито зафырчал дракон, пугаясь океана из слёз, угрожающего затопить его пещеру.

- Не надо, - всхлипнула Соня.

Наблюдать, как её суженый валяется под копытами лошади единственной сестрицы, было очень больно. Но царевна всё же оказалась способной на благородный жест.

- Раз они так любят друг друга, то пусть будут счастливы!

Этот выкрик, казалось, отнял у неё последние силы. Девушка охнула, решив, что отныне её сердце разбито навеки.

И кем же?!

Кого она искренне любила.

Кому доверяла.

В кого так верила.

Вовремя подоспевший обморок спас её от последующих мучений. Нервное расстройство стало причиной горячки, свалившей бедняжку с ног.

Следующей жертвой должен был пасть хозяин пещеры, не имеющий прежде дел с чувствительными девицами. Две крайние головы его отключились первыми, пытаясь смыться из сознания, чтобы избежать проблем. А средняя голова, украшенная розовой гривой, оказалась милосерднее прочих. Правда, хватило её лишь на то, чтобы тоненько вскрикнуть:

- Эй, кто-нибудь! Помогите!

Лучше бы голова не кричала, а то ведь дозвалась помощников, от которых сразу же в пропасть добровольно сигануть захотелось, забыв про способность летать, или же рядом с бесчувственной царевной прилечь. Впрочем, покинуть своё золото, накопленное за века, дракон был неспособен.

Надеяться на то, что его услышат королевич и рыжая, для дракона было глупо. Девица не стала приближаться к логову, внезапно сорвалась с места, повернув золотистую лошадь в лес. Королевич помчался следом, судорожно размахивая руками.

11. Кешка Бессребреник

Вот только свято место пусто не бывает, как поговаривают в народе. Дракон и глазом моргнуть не успел, а из лесу уже выбежали богатыри, подгоняемые чернявым парнем. Знал бы хозяин пещеры, какая беда к нему торопится, сто раз бы подумал, прежде чем о помощи молить.

Появлению Кешки возле захворавшей Сони удивляться не следовало. Ведь братцы Спиридоновы ему о царевне докладывали, веря по глупости в то, что молочный братец добра деве-рыцарю желает. А чтобы они с вестями не медлили, умник простенькими чарами их снабдил, дающим возможность передавать мысли на расстоянии. Правда, пока они свои медленные мысли передавали, ничего иного делать были неспособными. Стояли столбами, будто статуи и даже дышали через раз от старательности.

Впрочем, Кешка нечасто в дела Сонины вмешивался, а лишь тогда, когда беду чуял. Всегда знал, если плохое случалось, и на выручку по-братски поторапливался. Для того и легкокрылого Серого в кости выиграл, чтобы нигде не запаздывать. Как добрался Кешка до бесчувственной царевны, так волком на дракона и зарычал. Подумалось даже, а не Матёрый ли его родитель — существо злобное, бессмертное, непобедимое. На звероящера от таких мыслей даже икота напала, таким жутким он ему показался.

Братцы Спиридоновы привычек менять не стали, прямо у дракона в пещере стоянку устроили. Соню в одеяла укутали, костерок развели, да похлёбку сварили. Дракон долго отнекивался, но откушать всё равно пришлось, потому что закон гостеприимства нарушать нельзя, не им же он был писан.

Кешка из трав мазь сварил, да царевну всю с ног до головы измазал. Заявил, мол, к утру молочная его сестрица встанет, как новенькая, потому что рецепт мази ему от прабабки ведьмы достался, и ни разу то лекарство его ещё не подводило.

Когда же похлёбка была съедена, непрошеный очаг все стены в пещере закоптил, братцы Спиридоновы на посту уснули, а царевна ещё и не думала просыпаться, Кешка хитро подмигнул дракону, давая понять, что пришёл его черёд. Сначала они познакомились, конечно, как принято у игроков, чтобы знать с кого после долг требовать. Дракон Фёдор ещё пытался увильнуть, уверяя наглого шулера, что азарт ему не свойственен и до сего часа он как-то без этого украшения обходился. Но Кешка ещё и не таких упрямцев уламывал. Оглянуться хозяин пещеры не успел, как продул в карты хитроумному злодею половину накопленного золота. Если бы в гневе их не сжёг, так и без последних бы портков, тех, что под брюхом издавна валялись, остался.

Кешка, правда, про кости начал что-то там намекать, но тут к Фединому счастью начала просыпаться Соня и её жуликоватого молочного братца из пещеры как ветром сдуло. Уж очень не хотелось ему показываться перед её осуждающими азартные игры глазами, поэтому даже полусонных молодцев с собою прихватил, мигом очистив помещение.

Фёдор на радостях, что отделался практически лёгким испугом, хотя половина капитала тоже куш немалый, бросился к ногам царевны, заливаясь слезами. Плакал то ли от облегчения, то ли через печаль по утраченному, ведь золото для дракона, считай что, и есть смысл жизни.

Соня чувствовала себя удивительно хорошо, будто только что на свет сызнова родилась. Увидев у своих ног рыдающего дракона прониклась сочувствием и на утешение раздобрилась. Слово за слово, так они обзнакомились и даже, можно сказать, подружились, хотя подобного прежде не бывало. Рыцарям с драконами биться положено, девицам бояться их следует, а уж радоваться совпадению вкусов и сходству наклонностей никак не пристало.

Но иногда и такие чудеса случаются, особенно в сказках.

Оказалось, Фёдору очень даже нравится, когда стены его пещеры покрывает не копоть, а пейзажи, например. И летать он тоже любит больше всего на свете, только в отличие от новой подружки, у него это выходит без малейших усилий. Чтобы порадовать сердешного, царевна изрисовала угольком все стены вокруг, а также ещё и на комплимент сподобилась, заявив, будто розовое Фёдору к лицу. А уж он после этого так размяк, что предложил полетать, забыв о гордой драконьей клятве: никогда не быть оседланным человеком.

Их совместный полёт довершил дело.

Никогда прежде Соня не чувствовала себя такой счастливой. Лишь среди облаков на драконьей спине, визжа от восторга, осознавая, как сбывается её мечта — летать царевна перестала быть рыцарем, превратившись в простую романтическую девушку, готовую отдать своё сердце и душу тому, кто смог подарить ей настоящее чудо.

12. Обещание

- Так всё! Я сдаюсь, - даже руки подняла, признавая своё поражение. - Не могу понять, зачем тебе помощь сказочницы понадобилась. Никто никого не убил даже. А я ведь до последней минуты рассказа всё надеялась. Царевна счастлива, ты тоже не в обиде. Что мне сделать-то требуется, чтобы ты, наконец, меня домой отпустил? Ведь замучилась гадать уже!

Фёдор нетерпеливо потянулся ко мне всеми тремя головами и взмолился, словно перед Мадонной:

- Отговори её, умоляю, за меня замуж идти!

Вот так поворот! Я даже рот открыла от неожиданности. Как-то о зацикленности девицы на браке запамятовала. Это же надо до чего молодёжь дошла? Уже даже на драконах женятся. Нет, чтобы по-человечески: с гостями и тортом. Им же обязательно экзотику подавай.

- А тебе что же, она совсем не нравится? - спросила я дракона, выглядевшего смущённым и опечаленным.

- Очень даже нравиться, - с жаром уверил он. - Но исключительно только, как друг.

- Ну, так и скажи ей. Что, мол, останемся друзьями и никаких свадеб.

- Не могу, - захныкал трусливый дракон, - она же огорчится. Я и так ей успел уже травму нанести физическую, так что на моральную просто рука не поднимается.

- Нет, ну все вы так! - не выдержала я, чтобы не возмутиться. - Сначала в поднебесье возносите, а потом сразу же в кусты, или за спину первой попавшейся сказочницы прячетесь.

- Мы слишком разные, - развёл огорчённо лапами Фёдор. - Это сейчас романтика, а потом ведь будни настанут. Она рыцарь, а я - всего лишь дракон. Ты видишь, что у нас нет иного будущего, кроме поединка.

- Настоящая любовь способна преодолеть любые различия, - поучающе забубнила я, желая закончить сказку, так сказать, традиционно, то есть свадьбой.

- Нет, на это я пойти не могу! - взвыл Фёдор.

И тут же, паразит, должок мне припомнил:

-Ты обещала помочь!

Всегда так, сболтну не подумав, а потом расхлёбывать свою неосторожность приходится.

Ну, как мне девушке сообщить, что её надежды на свадьбу с драконом — блажь, мираж и глупость, в общем, полная. Ладно, если бы это лишь первая свадьба расстраивалась, но здесь уже закономерность прорисовывается, которую злые языки проклятьем называют.

Только делать всё равно что-то надо, так как нечаянный жених из последних сил держится, с трудом уговаривая себя не улетать. Федя уже видел разбитое девичье сердце и виновником подобного зрелища быть не желал, поэтому только на моё красноречие и мог теперь надеяться.

Задачка мне предстояла не из лёгких.

Но, как говорится, назвался грибом, так полезай в кошелку, или что-то в этом роде. В общем, отвертеться от данной душещипательной миссии у меня шансов не было. И вразумлять девицу, да наставлять на путь истинный, как бы не хотелось, всё равно придётся. Торопиться в таком деле совершенно не следовало, как бы дров в спешке не наломать. Уж тут нужно было хорошенько пораскинуть мозгами, запастись шпаргалками, отрепетировать перед зеркалом сочувственную слезу, а так же проникновенные речи.

Задумалась я основательно и надолго, даже всхрапнуть успела, пока меня мерзкий дракон не растолкал и к нежеланному действию принудил с помощью примитивного шантажа.

- Ты обещала, ты обещала, ты…

Будто мне кто-то даст об этом забыть?

Прежде чем начать знакомиться с царевной лично, пришлось тщательно исследовать настрой и характер будущей пациентки, которой я взялась мозги на место возвращать. Дело, в общем-то было не хитрым, так как уговаривать девчонок не делать глупостей я уже давно натренировалась на собственных дочурках. Как и во всяком деле, главное было начать, а уж там само пойдёт как-нибудь. Но начинать всегда сложно, потому что непонятно с какого бока к спятившей от романтики девице подступиться.

Неплохо было бы помощниками обзавестись, а вдруг они и без меня справятся, тогда и суетится не придётся. Буду сидеть в кустах и, как заправский кукловод, за ниточки своих статистов дёргать. Только бы отыскать их поскорее, пока голова от лишних мыслей не вскипела совсем.

Стала я дракона допрашивать на предмет полезных знакомств, да о невесте его нечаянной разные уточняющие вопросы задавать, не забывая подробности записывать, да по ходу ещё и тезисы своего будущего выступления формулировать. Без подготовки и прыщ на носу не вскочит, а уж соваться пред очи деве-рыцарю и совсем не следует, чтобы впросак не попасть, или глазиком с её кулачком случайно так не повстречаться.

Фёдор ответственность мероприятия осознавал, от надвигающейся, как ураган, свадьбы избавиться мечтал, поэтому подробностями сыпал безостановочно, едва из себя не выпрыгивая.

13. Судьба

Соня была совершенно счастлива, забывая о древней мудрости, что замуж легко попасть, так бы потом совсем не пропасть. Ведь как только она осознала, что в лице дракона Феди встретила свою судьбу, так сразу и утешилась, о предавшем её королевиче мигом позабыв. Очень удачно припомнилось, что дракон при знакомстве что-то там о свадьбе намекал. Ясное дело, он с первого взгляда решил ей своё сердце вручить, но не знал, как это делается.

И о внешности больше беспокоиться не нужно. Для дракона уж она, Соня, завсегда красавицей будет. К тому же, он её поранил, пусть теперь на дело рук своих, а точнее пасти клыкастой, да огнедышащей любуется. Конечно, она и сама не думала, что её будущий муж таким безобразным окажется. Но решила всё же — внешность не главное. А с душой у дракона было, между прочим, всё в порядке. Приятная такая душа, точно как у самой Сони. Встретить родственную душу дорогого стоило, и царевна таким богатством разбрасываться не собиралась.

Именно поэтому, не давая Фёдору даже опомниться после того, как он так скоро от гостей нежеланных избавился, царевна благосклонно ему кивнула:

- О твоём предложении я подумаю.

Сказала так для красного словца, потому что не пристало девушке самолично на шею жениху бросаться, хотя бы для виду следует как бы поразмышлять. Пока Федя прикидывал, о чём это барышня думать собралась, как царевна уже через миг вспыхнула, словно маков цвет, и прошептала с придыханием:

- Согласна я за тебя замуж идти. Сиди здесь, я только мигом батюшку обрадую, свадьбу велю готовить, да за тобой и вернусь.

Фёдор не то что поспорить, даже пикнуть не успел, как дева-рыцарь в леса умчалась, только пятки засверкали. Хорошо хоть без коня была. Дракон не только от неожиданного счастья, словно от удара по голове, отдышаться смог, а так же сообразил, где помощь раздобыть.

Про новости из столицы ему уже птицы напели, да ветер нашептал.

Обрадованный царь слёг с мигренью едва ли сразу не в гроб. Виданное дело, чтобы царская дочка, да ещё и рыцарь за дракона замуж шла! Но царевна в кои веки упрямство проявила, характер во всей красе показала. Ногами затопала, головой завертела, носом засопела, всех разогнала. Никому усмирить деву-рыцаря было не под силу.

- Созрела, значит, наша Соньша, - завздыхали подданные. - Вон как замуж стало невтерпёж, даже на дракона позарилась.

Другие вдруг выбор её поддержали, склоняя царя Тимофея не упрямиться и дочку благословить, потому что всё равно же придётся.

- За кого рыцарю идти, как не за дракона! Это же удобно, потому что вся семейная жизнь — сплошной поединок. К тому же свой ручной дракон очень даже может в хозяйстве пригодиться. Например, для того, что бы его, как цепного пса, на врагов натравливать.

В общем, хрупкая надежда Фёдора на то, что царевну родичи не поддержат, не благословят, застращают и вразумят, накрылась медным тазом. Переспорить её не получилось, а подчинить своей отцовской воле и тем более. Видать, до того слишком долго послушной была, а теперь, что называется, удила закусила — хочу замуж за дракона и точка, потому как любовь у нас и полное душевное совпадение.

Царь полежал в гробу, полежал, да и встал смирившись. Наслушавшись практических советников, согласился на приручение дракона, если уж любовь, да ещё и совпадение, то, наверное, точно судьба.

Маргоша бы могла, конечно, эту идиллию разрушить одним лишь безудержным хохотом. Уж она бы насмешливостью, может, и достучалась бы до замутнённого романтикой сознания сестрицы. Вот только младшей царевне совсем не до того было. Пусть Соня на ком хочет женится, хоть на драконе, хоть на пеньке, коли приспичило. У Маргоши своя беда — заморский королевич проходу не даёт, силой увезти грозится. И мига, говорит, без неё дышать не станет. На коленках следом ползает, штаны пачкая.

Это же надо так с приворотом ошибиться!

Просила шептух расстараться, так они королевича к ней, Маргошке, и приворожили. Дуры старые! Да и правда на совесть привязали королевича, прилип, как банный лист, разве что с кожей отрывать придётся. А так как он зануда форменный, то ни отвлечь его, ни запутать не получается.

Последнее средство осталось — обратиться к лесным бродягам. В таком деле Яшка своей милой не откажет. Только разбойники Маргошке совсем нынче опротивели, разочаровали они её, утратили свою романтическую привлекательность.

Да и опасно заморского гостя со свету сживать, как бы на международный конфликт не нарваться невзначай. Войны зачинать, конечно, весело, но вот заканчивать их трудно, хлопотно и в финансовом плане весьма накладно. Так и не решившись извести прилипчивого ухажёра, которого сама же себе на шею и повесила, Маргоша упорно от него бегала, постепенно увлекаясь игрой в догонялки.

Хотела рыженькая сестрица даже извиниться перед Соньшей за ошибочку, а это с нею редко бывало, чтобы самой свою вину осознавать. Но дева-рыцарь только рукой махнула. Мол, не сержусь, бери пользуйся, да помни мою сестринскую доброту. А у меня теперь дракон имеется, уж он много лучше королевича. От такой доброты Маргоше прям повеситься захотелось, чего делать, ясное дело не стала, потому как себя она завсегда искренне любила больше всех прочих и трепетно берегла.

Так что теперь Маргоша от королевича на Белке улепётывала по горам, да долам. Дракон терял последние крохи надежды избавиться от нечаянной напасти. Был готов даже в поединке добровольно одной из голов пожертвовать, правда, никак не мог выбрать которой именно. А царь Тимофей принялся пир заказывать, да дату свадьбы назначать.

Соня же, откинув прежние страхи и смущение, дорвалась, можно сказать, до стен палат отчего дома и все их вмиг углём изрисовала. Батюшка только вздыхал, да головой покачивал, прикидывая во сколько ему ремонт дворца обойдётся. Сообразив, что сумма набегает немалая, стал со свадьбой поторапливаться, опасаясь, как бы старшая дочь всю столицу разрисовывать не принялась, тогда же точно бунта не избежать, да и казне такого разорения не выдержать.

К счастью, Соня образумилась, о подвенечном наряде вспомнив. Переключилась на портних, принявшись мучить их своими внезапными идеями. То удумала платье укоротить, забыв о девичьей скромности, то потребовала к нему хвост приделать. Одно лишь так и не смогла выбрать: птичий хвост к платью пришивать или рыбий, поэтому вынуждена была смириться с обычным шлейфом.

Когда подошёл знаменательный и долгожданный день, случилось удивительное событие. Кешка Бессребреник соизволил покинуть свою темницу и исчез в неизвестном направлении вместе с дружками, братцами Спиридоновыми, род которых, поговаривают, от настоящих лесных медведей тянется.

Царь батюшка обрадовался, даже слезу пустил, почувствовав, как гора с плеч падает, а должники Кешкины плясать принялись, пира не дожидаясь. Зато тут невеста, как с ума сошла. Заявила, что без молочного братца замуж выходить отказывается. Ведь он её вместе со всеми родственниками поздравить обязан и за её счастье порадоваться.

Ну и что, что она его терпеть не может!

Братцев, как и родину, не выбирают. Раз уродился таким хитрым шалопаем, так деваться некуда, другого-то всё равно нет. В общем, с невестиной тяжелой ручки свадьбу отложили и за поиски её ветреного братца принялись. А так как искали его те, кто ему по гроб жизни был должен, то найти не особенно старались.

Подданные загрустили в затянувшемся ожидании всё откладывающегося пира, а жених вздохнул с облегчением, правда, достаточно расслабиться так и не успел. Кешка, словно восточный джин, свалился ему прямо на среднюю голову с новомодной причёской и застращал бедолагу пуще прежнего.

14. К женитьбе приговорённый

Пока Федя охал, за сердце хватаясь и с отвращением на одноглазого парня поглядывая, что спокойно перед его носом вышагивал, я поторопилась вмешаться, чтобы спасти дракона от сердечного приступа.

Спросила сразу в лоб и конечно же о главном:

- Ты что, летать умеешь?

- Не-а, просто у заморского королевича летучий корабль на спор выиграл, - соизволил заприметить меня Кешка. - А ты чего здесь делаешь, сказочница?

- Дракона от женитьбы спасаю, - ляпнула я, малость не подумав.

Парень мигом разъярился, зарычал по-звериному, отчего Федя забился в угол пещеры и кажется в обморок там всё же шлёпнулся.

- Вот чуяло моё сердце беду!

Поэтому и прилетел сюда разузнать, с чего это царевна вдруг разума лишилась. Так и знал, что дракону веры нет и быть не может. Запудрил девице голову, под облаками прокатил разок-другой, а как отвечать перед алтарём, так кишка тонка.

- Я же не знал, что она меня неправильно поймёт, - Федя решил, наверное, на время прийти в себя, дабы хоть как-то оправдаться. - Я же не думал…

- А думать, хоть иногда нужно бы, - прервал его сердитый Кешка. - Ты же, если верить легендам, кладезь мудрости. Только вот сколько не наблюдал, а мудрости твоей так и не заметил. Скажу честно, я от твоей кандидатуры в Соньшины женихи совсем не в восторге: трусоват, хлипковат и причёска у тебя дурацкая.

Про Федину розовую шевелюру парень, конечно, зря высказался. Дракон обиделся, надулся, даже полыхнул огоньком, но Кешка сделал вид, что плевка не заметил. Вообще-то, тут реальный талант требовался. Уметь не замечать огненный сгусток, летящий в голову, не всем под силу. Я лично взвизгнула и пулей из пещеры выскочила, чуть в пропасть не свалившись. Из пещеры тропка узкая вела. На ней ноги сами собой ломались, даже особо стараться не нужно было. Так что прогуливаться в одиночестве я не отважилась, назад воротилась, застав дракона с картёжником мирно беседующих.

- Надо, Федя! Надо! - призывно тряс головой Кешка над стонущим драконом. - Думаешь мне эта свадьба не поперёк горла стоит? Но я же любого удавлю, если он придумает царевну обижать. Так что крепись, братан. Будете вы жить дружно и счастливо под моим присмотром, конечно.

- А может сказочница её отговорит, - неуверенно протянул Фёдор, дымя как паровоз от расстройства чувств.

- Это вряд ли, - вздохнул Кешка. - Уж я её с малолетства знаю. Если чего в голову втемяшится, ни за что от этого не откажется, пока не попробует. Соньше проще дать то, чего она хочет, чем тратить время и силы на уговоры. После их, она этого ещё сильнее захочет. Так что от женитьбы тебе не отвертеться. Нужно же девушке хоть разок замуж сходить, да поглядеть что там и как. Натешится немного, так, может, вскорости тебя на свободу сама отпустит. Главное, не обижай её, а то ведь прибью. Ты мне, пусть и друг, но Сонька-то дороже.

- А чего это она дороже? - не утерпел завистливый дракон, спросил обижено и с завыванием. - Что это ты о ней так печёшься? Сестра она тебе даже не по крови, а так десятая вода на киселе, точнее материнском молоке.

- А не твоё драконье дело, - рыкнул Кешка. - Хватит и того, что я тебе твоё золотишко возвращаю, так сказать, в качестве свадебного подарочка. Сам ухожу. Не люблю я свадьбы — суетно, шумно. Вместо себя вон, сказочницу оставляю. Она, гляжу писать любит, так про всё мне в письмеце подробно расскажет. Если бежать надумаешь, Фёдор, всё равно же догоню, так что рыпаться не советую.

- Эй, а ты меня-то спросил прежде, чем надсмотрщицей на свадьбе назначать, - надумала возмутиться я, жаль только никто моего писка даже не заметил.

- Сам-то куда намылился? - со вздохом спросил Фёдор, явно уже смирившись с судьбой.

- Да, к Пустынному падишаху загляну, пожалуй. Говорят, Восток — дело тонкое, а где тонко, там и рвётся. Азарт, опять же, у них узаконенный, так зачем же добру пропадать, применить следует.

- Ну, если я вам больше не нужна… - попыталась смыться я под шумок, хотя сказку досмотреть хотелось, свадьба же в ней всегда самое интересное.

Впрочем, отпускать меня никто не собирался.

- Без тебя, сказочница, и вода не посвятится, - покачали головой спевшиеся вдруг бывшие неприятели. - Вот засвидетельствуешь бракосочетание, и тогда уже с чистой совестью иди на все четыре стороны той дорогой, что скатертью.

Вот же хамы!

Подумала — не сказала. Связываться с ними совсем не хотелось. Всё равно знала, что скоро проснусь, тогда и сказке конец, так что если хотелось попасть на свадьбу, следовало поторапливаться.

Никогда прежде не доводилось летать на драконе, даже во сне, а не то что в сказках. Лучше, чем прыгать с парашютом.

Честное слово!

Правда, на самом деле я только разик с вышки прыгала, точнее меня с неё столкнули, но всё равно считается.

В общем, если бы не тошнило всю дорогу и страх высоты удалось преодолеть, так и вообще шикарно бы себя чувствовала. А так приземлилась уже основательно позеленев. Надеюсь, местные модницы не решили, что подобный цвет лица моё добровольное нововведение. Впрочем, столичному люду было не до наведения красоты на физиономиях. Шум и суета позволили мне беспрепятственно опрашивать народ, прикинувшись репортёром местной столичной газетёнки. Граждане исповедовались, как на духу, предано заглядывая мне в глаза, надеясь на славу и известность, которые я всем щедро обещала.

Легко раздавать то, чего у тебя и в помине нет.

15. Сбежавшая невеста

Царь батюшка рвал и метал.

Душа его, как и каждого горожанина, праздника просила. Он не только более не возражал против свадьбы, он её требовал. Это же надо — двух дочек вырастить и ни у одной на пиру не погулять. У всех девицы послушные, примерные, прямо родительское утешение, а государю не повезло.

Меньшая добегалась от заморского королевича, теперь во вкус вошла — остановиться не может. Говорят, их обоих уже на границе заметили. Конечно, царь за королевича кулаки держал. Если догонит всё же, так на свадьбу позовут обязательно, а там уж точно напоят и накормят, наверное.

На самом деле у Тимофея лишь на старшенькую была вся надежда. Такая послушная казалась, такая правильная, от рыцарской чести ни на шаг не отступала. И, как говорится, с цепи-то вдруг и сорвалась. Теперь Соньше закон не писан. Вдруг за дракона замуж выскочить решила.

Эх, зря он, Тимофей, затягивал с благословением. Знал же, что нужно ковать железо пока горячо, ан нет, всё артачился. Теперь вот сиди на свадьбе без невесты и думай. То ли так пировать, прикинувшись, что это-то и было как раз задумано. Или разогнать всех взашей, включая подозрительно радостного жениха, который мигом бочку пива выдул и в пляс пустился, пьяненько хихикая и подмигивая всем подряд.

И где же Соньша такого забулдыжника на свою голову откопала?

Не поэтому ли сбежала, что одумалась. Или же, кто-то перестарался и невесту со свадьбы раньше времени украл. Хотя последнее вряд ли, потому что с девой-рыцарем связываться никто добровольно не станет. Гадай, не гадай, а правду всё равно не узнаешь, пока дочки вернуться не соизволят, да батюшке честно всё рассказать.

Перед накрытыми столами ждать невесту оказалось так трудно, что многие призывам несостоявшегося жениха уступили. Оправдывались тем, что жажда одолела, да и голод не тётка. Наготовлено было много, поэтому пировать пришлось долго и обстоятельно.

К третьему дню царь побратался с драконом и решил с ним же вдвоём на войну сбежать. Хорошо хоть на какую, собственно, они придумать так и не смогли. Зато планов нападения начертали на песке впрок, ещё и внукам останется.

Когда пир закончился, никто не мог вспомнить, по какому поводу они здесь все так дружно собрались.

Царь с головной болью в палатах прилёг.

Фёдор в своей пещере забаррикадировался, чтобы не додумался кто в гости на огонёк заглянуть.

А остальные все разбрелись по своим делам, тихо радуясь халявному застолью, которое так удачно удалось посетить.

16. Дорогами судьбы

Когда сон перед самым рассветом спешит спящего покинуть, то часто крадётся тихо, исчезая урывками, словно распадаясь на отдельные сгустки, туманные, призрачные, малопонятные.

Тоже и со мной случилось на обратной дороге из сказки. Идёшь по тропе путаной, да от миражей, мороков руками, как от прилипчивых мух, отмахиваешься. А они перед глазами мелькают, то являясь, то исчезая, пока рассветными лучами окончательно не развеиваются. Разобраться в увиденном почти невозможно, остаётся только догадываться, о чём тот туман мне напоследок нашептал.

***

- Отстань постылый! Сказала же, что не люблю я тебя!

Рыжеволосая всадница хохочет. Золотистая лошадь под ней насмешливо фыркает.

- Занудный ты, неловкий. Летучий корабль и тот, проиграл.

- Смейся, смейся, царевна. Я терпеливый, я подожду.

Смуглолицый юноша с тонкими губами и орлиным носом неторопливо колдует над котелком. Аромат варева явно удерживает девушку подле него. Она хмурится, ярится, но ускакать, не отведав душистого угощения, никак не решается.

Юноша поглядывает на неё внимательно, как охотник, поджидающий добычу, и тихо ворчит, успокаивающе:

- Что мне корабль! У меня в королевстве такие умельцы имеются, что и тысячу летающих кораблей построят. А могут что-то и ещё более диковинное придумать.

К тому же, не азартен я. Это мне не свойственно. Так что корабль свой не проиграл, а на совет выменял.

- Даже не азартен! Скучища! - снова презрительно хохотнула рыжунья, будто невзначай спрыгивая с лошади.

Как завороженная, подошла к наполненной парнем миске, спросила без интереса:

- И что за совет? Была с него хоть какая-то польза?

- Очень хороший совет, - заверил её парень. - Я его как раз на практике применяю. Кажется, действует. Так, может быть, откушаешь, раз всё равно задержаться решилась.

- Ну, можно пробу снять. Авось не отравишь.

Капризная царевна покушала с аппетитом. После чего, забыв поблагодарить, снова прыгнула в седло и помчалась в сторону виднеющегося в дали леса.

- За мной не ходи, - крикнула уже издали. - Опасно здесь.

- Что мне опасность, если тебя не будет рядом, - проворчал парень собирая пожитки, заливая костерок водой и направляясь за ней следом.

***

В чаще сидела парочка разбойников, уговаривая своего главаря напасть на заморского гостя. Темноволосый лучник, хмуро вертел головой:

- Королевича не сметь трогать. Я сказал! Он с драконом знается. Это с тем, который у местного царя в корешах значится. С драконами, я вам скажу, шутки плохи. Честно говоря, подумываю из этих лесов в поля переместиться. Уж как-то совсем неуютно здесь в последнее время стало. Лучше в перекати-поле переквалифицироваться, чем в жаркое для звероящера.

Разбойники повздыхали, но отступили всё же, поверив многоопытному хитрецу на слово. Миг, и их тени растаяли среди листвы, словно никогда прежде лесные бродяги в этих лесах и не водились.

***

- Кто там? - за большим валуном притаился нервно вздрагивающий дракон, средняя голова которого была украшена зелёной, цвета молодой травы, лошадиной гривой.

- Я это! Я — царь! Открывай уже, - у заваленной огромным камнем пещеры нетерпеливо пританцовывал хромой, крепкий мужчина с бородой и короной на левом ухе.

- Все вы так говорите, - донеслось недоверчивое изнутри. - Скажи пароль!

- Пароль, - внушительно прошептал царь.

- Ладно уж, проходи, - позволил дракон, отодвигая валун на необходимое расстояние.

Царь ловко проскользнул вовнутрь, довольно потирая руки:

- Ну что, в картишки?

А то, как Кешка сгинул, совсем со скуки сдохнуть можно, день-деньской протирая штаны на троне. А я ещё, дурак, по началу радовался, что от напасти избавился, и должок отдавать не нужно. Сейчас бы всё отдал. И дочку в придачу. Только бы он вернулся!

- Он сам всё, что захотел, взял. И дочку в придачу, - пропыхтел дракон, вздрагивая при воспоминании о старом приятеле. - Можно и в картишки, только не на моё золото. На щелбаны, давай, лучше.

- Ну ты спятил, что ли? - царь законно возмутился, снимая корону и возмущённо ею помахивая. - Стукнешь раз и я готов. Соображать надо, кто перед тобой. Покушение на царский лоб у нас карается, вообще-то.

- Тогда как в прошлый раз, на желание? - быстро внёс предложение дракон.

- Это можно, - согласно хихикнул царь. - Сделаем тебя ещё и голубым драконом.

- Но-но, меру-то знай. Я же невзначай и вспылить могу, - дракон нервно задёргался.

- Ладно, ладно, - его собеседник примирительно поднял руки. - Можно ведь и что-то другое придумать. Кешку с Соньшей уговорить вернуться, например.

- Тогда снова придётся сказочницу вылавливать для уговоров. Есть у меня одна знакомая на примете.

- Замётано, - довольно хохотнул царь. - Приступим.

С видом фокусника он достал из-за пояса карты и принялся ловко их тасовать. Простодушный дракон даже не заметил, как при этом у царя воровато забегали глазки, а на губах промелькнула хитрая, многообещающая улыбочка.

***

- Стой! Не уйдёшь, гад! Я тебя и из-под земли достану!

Девушка с русой косой бежала трусцой за кудрявым, одноглазым, невысоким парнем, продолжая громко кричать ему в ухо. Парень снисходительно улыбался, не особенно противясь её обществу. Две лошади брели следом, изредка останавливаясь и лениво пощипывая травку у обочины дороги. Над головой на малой скорости летел небольшой кораблик, словно пёсик, верный своему хозяину.

- А дракон как же? А свадьба?

- Ничего дракону не станется, - отмахнулась девушка. - Свадьба тоже никуда не денется, может и подождать.

Не могу я тебя отпустить, ведь за тобой приглядывать нужно. Не ровен час, снова примешься добрых людей обманывать.

- А если не примусь, - подначил девицу её спутник. - Оставишь тогда меня одного.

- Примешься, примешься, - настоятельно заворчала та. - Я давно тебя знаю, считай, с рождения. Так что никогда я тебя не оставлю. Так и знай!

- Так и будешь со мной везде ходить? - парень хитро прищурился.

- Конечно буду, - девушка даже не задумывалась. - Видно, судьба у меня такая: людей от тебя беречь. Нужно только мечом разжиться. Кладенец-то мой предателем оказался. Под благовидным предлогом сбежал, как бы меня спасая.

- Ну, за мечом дело не станет. Раздобудем тебе самый лучший, уж ты меня знаешь, - парень задорно подмигнул.

- В том-то и дело, что знаю, как облупленного, - фыркнула девушка, прибавляя шаг. - Так что не трудись, сама себе меч раздобуду в честном поединке, а не за карточным столом.

- Хозяин — барин, - уступил парень. - А после-то куда? К Пустынному падишаху заглянем?

- Туда, куда глаза глядят, - задорно предложила девушка. - И начать можно с визита в Восточные владения. Много чего интересного о тех землях слышала, а побывать нигде ещё не довелось.

- Любой каприз, - пообещал парень, дурашливо расшаркиваясь. - И всё не за наши деньги.

- Но-но, смотри у меня! - строго прикрикнула его подруга. - Чтобы без баловства!

- Буду стараться изо всех своих сил, - пообещал он с подозрительно честным выражением лица.

- Врёт же и не краснеет, - хохотнула девчонка, уже предвкушая ожидающие их приключения.

- Я такой, - покаялся хитрец, после чего серьёзно пообещал:

- Нас, ждут великие дела, так что скучать, Соньша, нам точно не придётся.

***

Их тени исчезли, голоса смолкли, следы засыпал призрачный песок.

Осталась только тонко звенящая зависть, ведь мало кто смог бы отказаться от настоящих приключений, поджидающих на дороге в сказочный мир.

Эпилог

- Мама, ты сказку расскажешь?

Соня с Маргошей вскочили спозаранку, совсем не беспокоясь о том, что их родительница только что глаза закрыла.

- Может, вы сами её прочтёте? - проворчала сонно. - Там блокнотик, кажется, на столике лежит, если на дороге, что из сказки вела, не выпал.

Шелест страниц, благословенная тишина, долгожданный сон.

- Мама, там всё не так было! Ты всё переврала! - возмущённые девчонки чуть не вытрясли из меня мою сонную душу. - Мы такого не придумывали.

- С чего вы взяли, что не так? Ничего я не врала. Всё как было честно записала. Можно сказать, практически под диктовку свидетелей. А если не верите, так идите в сказку и сами проверяйте. А я устала, спать хочу!

Посопели, пофыркали и снова утихли.

Мысленно порадовалась, что мои малышки дорогу в сказку ещё не знают. А то ведь замучилась бы по тропам бегать, их разыскивать. Хотя поберечься было бы не лишним. Дверь пока что решила им не показывать, малы ещё по иным мирам шастать, а вот в окошко заглянуть вполне возможно. Пусть глядят, блуждая тропами своей фантазии, уж она точно выведет, потеряться не позволит. Пусть сказочной мудрости набираются, в жизни обязательно пригодится. А если нет, так всё равно же за плечами не носить.

Ведь не случайно говорится, что сказка лжёт, но на истину намекает. И про уроки там тоже чего-то было. Совсем нелишними те уроки могут оказаться. Именно той соломкой станут, которую так хочется порой себе в час нежданной беды подстелить.