Сказание о Горын Путячиче, или откуда Русь пошла

Глава 1

О-хо-хо утречко!

- О-хо-хо! – здоровяк невероятной натугой разлепил правый глаз и осоловело пытался понять, что он видит сквозь разметавшиеся на лице светлые волосы. И чего? А ни фига и непонятно! Раз! С не меньшими приложенными усилиями ему удалось разлепить второй глаз. Затем понемногу на них обоих очах навелся фокус. Непонятное оказалось потемневшей от времени столешницей, а на ней высился высокий глиняный жбан. Но радость от узнавания хоть чего-то знакомого тут же перебила резкая головная боль. – О-хо-хо!

- Горын, мил человек, может, пивка подать?

Здоровенный парень, две косых да еще вдобавок прямая сажень в плечах нехотя повернул голову на голос, а затем сипло прохрипел:

- Рассола, питейщик. Рассола!

И откель в его пустой голове в эту минуту словеса правильные подобрались? Потому что в остальном его память посодействовать напрочь отказалась. Вот как его бишь только что назвали? Горын. Горыныч! Так это же он сам и есть! Точно, таким словесом его тятенька назвал, с этим именем его по миру и носит.

- Пожальте отпить, милейший.

Здоровенный детина влил в себя цельных две здоровенных корчаги с рассолом и опосля пития с преогромным удовлетворением громогласно рыгнул на всю залу. В голове его чудесным образом прояснилось, как будто свежим ветерком лешачий морок развеяло. Уже более осмысленным взором верзила осмотрелся по сторонам. Память тут же, как будто боялась получить от него крепких люлей, начала услужливо подсказывать,

Зовут нашего добра молодца Горын Путячич, и пребывает он в сей час в Сытной. Так в Болховских местах называют харчевни, где можно хорошенько перекусить и заодно напиться досыта мёда. Ну или на худой конец варяжского эля. Мужичок с козлиной остроносой бородкой на испуганном лице, что сейчас перед его ясным взором как назойливая муха вертится, хозяин заведения Сытник Микуша.

- Чего тебе надо, барыжка?

- Так этось, как бось…

- Не мельтеши перед носом!

От резкого движения добра молодца со стола разом слетели пустые миски, кружки и остатки вечерней трапезы.

- Дак, болярин, помилуй мя убогого, ты ж нам цельный грин должен! Будь милостив, отдай. Нехорошо бедных сыторей забижать.

Горын заново сфокусировал ясные очи на Микуше и рявкнул так, что зазвенели дорогущие заморские бокалы из зеленоватого стекла, что красовались на питейной стойке заведения.

- Цыц! Это когда это Путятич долги не отдавал? Буде тебе к вечеру.

- Та это… токма накопилось…

- Будя! Мне тут в Корбах давеча долг серебром обещали вернуть. Вот счас туда и отправлюсь, заодно проветрюсь. Заскучал я тут у вас в Старых Пикхах! Век бы их не видать!

Микуша обрадовался, залыбился во весь свой щербатый рот. Уж что-что, а долги Горын выбивать умел. Сытник, трепеща от радости закланялся, чуть ли не ударяя лысоватой башкой в пол и скороговоркой зачастил:

- Да я что? Ни что! Завсегда рады! Все будет в лучшем виде, чего еще пожелаете? Эля отведать, мёда выкушать?

Горын задумался. Мёд с утра - быть в лёжку к обеду. Вчера он перебрал малёхо, вон когды и проснулся. Эль, пожалуй, попозжа в Корбах и выпьет. Есть, вообще, пока не тянет. Мутит его. Зараза!

Богатырь еле успел выбежать наружу и доскочить до ближайшей сточной канавы, как его тут же вывернуло. Поменяв голову на задницу, он продолжил изрыгать из себя непотребное. Очистившись от всего лишнего, Горын сначала тщательно поработал лопухом, затем неспешно натянул портки, оглянулся и заметил во дворе огромную кадку с дождевой водой. Не задумываясь, детина прямо по пояс окунулся в нее. Подскочивший к двери Сытник с некоторой боязнью наблюдал, как его постоянный клиент пускает в воде большие пузыри. Его самого чуть не хватил Кондратий – уж не утоп ли милостивец?

Но Горын, отфыркиваясь и отдуваясь выпрямился и с предовольным видом начал осматриваться.

- Микуша, рубаху мне свежую!

Сытник тут же стукнул первую попавшуюся под руку дворовую девку по пышной заднице, и та с живостью улепетала по лестнице в жилые горенки. Вскоре девица спустилась во двор и с поклоном подала дюжему верзиле свежую рубаху с красной вышивкой. Горын задумчиво оглядел на выпирающие сквозь тонкую сорочку титьки молодухи, но развивать мысли дальше не стал. Еще не вечер! Он скабрёзно подмигнул девахе и по-конски загоготал, заметив, как та пошла пунцовыми пятнами. Стянув с себя сырую сорочку, молодец поиграл мощными мускулами, вызвав у молодухи ответный огонь в её глазах, и дурные мысли знамо где. Ох, в штанах у кого-то скоро будет тесно!

«Эх ма! Хороша душа девица, такую бы сей час на сеновал. Но дела проклятущие! Куда без них мне горемыке?»

Завязав покрепче кушак, нацепив ножны с верным саксом и прихватив пустой кошель, Горын двинулся прямиком через огороды к пристани. Сложенный из здоровенных бревен причал смотрелся внушительно. Не зря эта пристань была известна на берегах трех морей. Сейчас рядом с ним стояли лишь две ладьи, экипаж которых занимался починкой снесенного штормом такелажа. Еще не сезон для больших торговых караванов.

Молодец подхватил из ближайших кустов два огромных весла и лихо запрыгнул в привязанный недалече струг. Игравшие поодаль в камешки деревенские мальчишки восхищенно наперегонки загорланили. Горын загребал так мощно, что его остроносый струг летел вперед, как птица. Еще, еще замах! Руки слаженно заработали над водой, в телесах заиграло крепкой мышцой, спина приятственно загудела от натуги.

«Ох, как лепо жить!»

Настроение жить вернулось вместе с долгожданным солнышком. Ярило вынырнул на свет из-за висящего низко над водой облака, озарив щедротой красных лучей широкую гладь реки Болхава. Из густого берегового кустарника испуганно крича ломанулись вдаль утки. Горын лишь усмехнулся им вслед. Он снова был бодр, полон молодеческой удали и мечтаний о грядущем.

«Почему люди не живут вечно? Неужель Боги нам позавидовали? Мрачные и нелюдимые чудаки!»

Горын слыл в среде северян молодцем не богобоязненным и всегда был готов бросить вызов любому из тех, кого славили по ночам. С такой-то силушкой чего ему бояться? Пусть расступятся перед ним прочь древние идолы и их страшные создания. Никому не запугать Горына Путятича! За ним нынче сила!

Тойбище

Корбы встретили гостя базарным шумом и многолюдством. Знаменитое даже в далеких заморских странах торжище было в самом разгаре. Здешняя пристань плотно заставлена словенскими лодьями, чудскими карабасами, кое где высовывались высокими носами готонские дракки. Горын радостно охнул, широко махнул веслом и вскоре швартовался у борта самого большого черного дракка.

- Хейли!

С борта в ответ свесилась взъерошенная рыжая голова. Угрюмое поначалу лицо вскоре расплылось в белозубой улыбке.

- Горьянмукшнсон? Друже! Кармтс фрунс холд.

- И тебе соленых брызг, варяже!

Горын ловко забрался на борт корабля и обнял высоченного гота. Тот только крякнул:

- Берман! Твой сила стать еще могутчей! Сам Тор тебе завидать.

- К лешаку богов, я их презираю! Никчемные великаны, испугались нас и скрылись в своей Валхалле.

- Берегись Горьян, - раздался громовой голос от кормы, - боги терпеть как не любят, когда люди им бросают вызов.

Горын молниеносно для своей кряжистой фигуры обернулся и радостно раскинул могучие руки. Белобрысый гигант в кожаном доспехе двигался по палубе легко «яки пардус». Оба верзилы померяли силу друг друга и остались довольны. Хохоча и стукая друг друга по плечам, они радовались встрече, как старые прожжённые кореша. Кто бы сейчас поверил, что в первый раз они повстречались в процессе жаркой бойни, чуть не поубивав к херам друг друга. Ушкуйная артель-Ромша против Ганги готонских головорезов. И если на стороне Горына была молодеческая сила, то у Виовульфа уже имелся некоторый опыт сражений и разнообразных убийств.

Наверное, если бы не судьба, то оба отправились в тот день на дно святого Илеменя кормить рыб. Но в какой-то момент их пораненные лезвиями руки соединилась в смертельной хватке, и они обменялись друг с другом кровью, а затем ошеломленно остановились. Ну не могли с этого момента кровные братья биться друг с другом. Так две ватаги и встали в недоумении прям посередине озера. Если их ярлы не дерутся, то простым воям оно, вообще, надобно? Похоронив несчастливых бедолаг, вожди весело и широко отметили тризну. И после того случая не было на Варяжском море более добросердечных другов.

- Что привело тебя в Корбы Горьян?

- Да так, - варяжский темный ойль Горыну всегда нравился, и он с удовольствием осушил корчагу и уже присматривался к следующей. – Один торгаш мне грин серебра должен.

- Так ты приехал за долгом? - захохотал рыжий гот. Жизнерадостный был хлопец!

- Мне по нраву выбивать чужие долги, - поставил свой кубок на раздвижной палубный столик Виовульф и многозначительно уставился на кровного брата.

- Ну тогда пошли что ле, проветримся, друже!

Горын поднялся со скамейки и довольно осклабился, его тут же поддержали готские братаны. День перестал быть томным! Да и что это за день, если в нем не будет приключений на собственную задницу! Жопа – это наилучший двигатель прогресса. Можете так и забить на Святые скрижали.

Толпа покупателей и торговцев, а также просто слоняющихся без дела бездельников почтительно расступалась перед решительно вышагивающей по торжищу троицей здоровяков. Те же никуда особо не торопились, Ярило полуденную черту еще не перевалил. То и дело они останавливались перед очередным коробейником, напыщенным от собственного величия варяжским или ляшским гостем, не обходили стороной и восточных караванщиков в пестрых, и по разумению северян не приличествующих мужчинам одеяниях. Да и козлиные бородки южан вызывали лишь смех у суровых северян. Они любили завивать бороды и носить косички, красили глаза и волосы. Считая мужскую красоту настоящей силой.

Пока проходили через сытные ряды, Горын заодно и позавтракал.

«Дай-ка попробовать, хозяин твоей требухи!» - стало его любимой присказкой.

Пробовали обычно друже разом вместе основательно и в несколько приемов. Продавец закуси суетливо елозил, подпрыгивал на нервяке, но обычно помалкивал. Негоже хороших гостей не уважить, с тойбища тогды того гляди погонят. Потому и наблюдал несчастный торгаш с тщательно скрываемой тоской и печалью, как его снедь с ужасающей быстротой исчезает во чревах богатырских. Но не были злы лихие гости. Отведав знатного товара, словен и готоны тут начинали громогласно расхваливать его.

- Так вкусно я не едал с самой Саксонии

- Даже в Куеве лепше не кормят!

- Знатный окорок! Сколько за него просишь? Так дешево!

Не успевал хозяин и глазом моргнуть, как весь его товар раскупался по наилучшей цене, и ему оставалось лишь подсчитывать барыши. Слава лучших жральщиков тойбища начала обгонять тяжелую поступь богатырскую! Их уже вовсю пытались зазывать к себе сами барыжки.

- Йокомане наговесине.

- Ыкуопуло рыгкалевала. Куны име пуйси!

- Пуйси тыко вылко!

Горын с любопытством наблюдал ссору двух корабасников, кормчих чухонских лодий-карабасов.

- Ладно то как словеса евойные выводят, так бы слушал и слушал их чухонский говор. Как будто лешаки на чудских болотах с Баб Ёжками спорят.

- Бапа Ёжка? - с недоумением обернулся на друга рыжий Енгифер.

- Ну… - Горын неожиданно покраснел. Бабками этих прекрасных лесных фей называть было нелепо. Хоть те и не девки на выданье, но зато как хороши в сладких утехах. Виовульф правильно оценил смущение кровного брата.

- Сводишь нас к этим… Ёшкам?

- Эх, далече это, за лесными волоками и озерами на полночь. В земле биармийской.

- О! Так ты все-таки туда сходил?

Горын молча кивнул в ответ. Про этот легендарный поход он даже здорово выпимши не любил рассказывать. Ушла ведь целая лодья лихих ушкуйников, вернулся лишь он да кормчий с зуйком. Эх, запретные это пока земли для словен.

- Чего не ладим, головы чухонные?

В ответ на не самое ласковое приветствие оба чухонца обернулись с явно не лучшими намерениями. Или как можно объяснить появление в их руках палиц, больших суковатых палок. Что еще этим детям болот нужно для хорошего боя? Чухня всегда славилась умением использовать в драке любую палку или корягу. Видать, слава Горына еще не дошла до их жалких землянок. Словен уже радостно закатывал рукава, когда ему в руки прилетела заботливо посланная рыжим готом жердь. Она длиннее любой палицы и на хорошей дистанции не было у богатыря соперников в мастерстве владения варяжским копьем. Что тут же ощутили на собственных боках два обозленных корабасника.

- Ай! Ой! Уй!

- А вот уж Хуй! – выкрикнул имя своего лесного покровителя Горын и загнал обоих обладателей белесых волос в нужную яму.

Долго потом друже хохотали над незадачливыми чухонцами.

- Что за шум, а драки нету? - раздался громовой голос позади веселящихся богатырей.

Горын неспешно обернулся, кинул палку наземь и радостно ответил.

- С добречком тебя, Типун Макеевич!

Дородный мужчина в дорогом кафтане только крякнул в ответ. Рядом с ним высились два амбала в кожаных доспехах и мечами в ножнах. У подобных типов отчего-то постоянно на лице было такое выражение, как будто они с самого утра как начали тужиться, так и не смогли облегчиться. В латинской юриспруденции это называется – «Лицо при исполнении»

- Горын, опять буянишь?

- Да пошто, Макеевич? Вона их палицы валяются. А ведь с ними на тойбище низзя. Я их и не бил вовсе, токма в говна окунул. Ущерба нету. Я порядки знаю.

Участковый воевода с сомнением глянул на валяющихся в нужнике чухонцев и покачал головой.

- Ох, смотри у меня, Горын! Посажу на цепь.

-Ха, - богатырь откровенно лыбился. Не выковали еще на Илемене такую цепь, что он не смог бы порвать. Вместе с ним залыбились и гридни участкового. Типун нахмурился, но вышел из положения, не потеряв лица.

- На Майдане медведь бойцовый, пойди лучше с ним силушкой богатырской померяйся. Чего этих бедолаг лесных обижать?

Знал стервец чем Горына взять. Тот хмыкнул в ответ, перепоясался и с поклоном до земли обратился.

- Благодарствую, болярин! Дозволь пройти?

Участковый сердито нахмурил брови, но отпустил богатырей по добру по-здорову. Хоть его гридни и были зело силушкой не обижены, но умом и сообразительностью отнюдь не блистали. Другие почему-то на сытную службу к воеводам не шли. Все норовили к варягам или ушкуйникам податься. Буйны головушки!

На площадке отчего-то поимевшей печенежское наименование Майдан, было шумно, суетливо и многолюдно. По краям утоптанного поршнями, лаптями и чунями пространства были широко расставлены прилавки со скобяным и кузнечным товаром, чуть поодаль всем желающим наливали сыту и квас, подавали привозные бабы-куличи и печатные али имбирные пряники. Торговля стояла самом в разгаре. Перед въездом на Майдан выстроилась целая очередь из конских подвод и ручных повозок. На последних извозчики доставляли купленный товар к пристани.

Но все основное веселье царило в центре Майдана. Клубилась столбом пыль, тесными группами кучковался разноплеменной люд, слышался разноречивый говор и возбужденные азартом крики.

- Любо!

- Дави его!

- Шнеллер!

- Бистро-бистро!

- Шайзе.

- Фак ю мазе!

- Шайтан майтан!

- Гойда!

Троица раздвинула широкими плечами ряды зевак и подошла к краю игровой площадки. На ней сейчас шла лепшая забава северян – борьба с медведем. Правда, бойцовый зверь еще не был заматеревшим таёжным мишкой, а только недавно оперившимся малолеткой. Кто же супротив настоящего хозяина тайга попрет с голыми руками? Даже у самых могучих борцов этого легендарного времени с мозгами было все в порядке.

Напротив вставшего на задние лапы медведя чуть напрягшись в телесах высился молодой парень с пшеничного цвета волосами, постриженными по последней моде «в кружок». Горын тут же оценил могучие мускулы незнаемого силача, его неторопливые и неспешные движения. В драке с медведем не стоит рассчитывать на скорость, хозяин тайги все равно будет тебя быстрее. Ты должен думать, предугадывать, в этом человек всегда будет сильнее любого зверя!

- Ты смотри! По укладу парень на тебя смахивает! – Виовульф искоса глянул на своего друга.

- Похож да не такой, - Горын освободил руку из рукава и явил миру неимоверно мощную мышцу. Вокруг богатыря заохали досужие зеваки и отодвинулись еще дальше. Такой силач махнет невзначай рукой и тут же ляжешь навечно!

- Ты глико!

Прошел шелест по тесной толпе. В центре Майдана, наконец, замутилось яркое зрелище, ради которого сюда все и пришли. Медведю надоело стоять на месте, его лапы не годились для того, чтобы так долго пританцовывать в полный рост, и он со всего маху скакнул вперед…и промахнулся. Светловолосый паренек, несмотря на комплекцию двигался легко и раз за разом отбивал атаки медведя. Зверь получал мало заметные, но весьма чувствительные тычки и потихоньку свирепел.

В «медвежьей драке» не разрешалось бить зверя руками или ногами, использовались только борцовые приемы. Но в ближней хватке медведя одолеть было очень непросто, зверь невероятно силен, даже молодой и неопытный. Для безопасности когти у мишек для забав вырывали, как и самые страшные клыки, но все равно умереть в такой схватке было очень просто. Зверь мог запросто поломать неосторожному борцу ребра или шею.

Но этот силач был не только силен, но и хитёр. Он сначала измотал и разозлил медведя, а затем удачной подсечкой завалил уставшего зверя прямо в пыль, навалившись всем телом сверху. Чистая победа! Толпа радостно взревела, зеваки получили яркое зрелище и совершенно искренне радовались победе неизвестного смельчака. Люди доставали из кошелей монеты, чтобы бросить в шапку бегущего вдоль круга дружка победителя. Заслужил!

Но внезапно все зеваки охнули – разозленный прилюдным унижением Мишка не стерпел и крепко ударил лапой встающего на ноги силача. Иному такого удара хватило, чтобы тут же счастливо помереть. Но не таков был этот паренек. Он только пошатнулся на сильных, как дубы ногах и мотнул квадратной головой на мощной шее. Медведь, ободренный удачным началом подскочил с земли и готовился ринуться на человека. Но в своем движении вперед нежданно наткнулся на толстенный кулак силача.

Толпа ахнула и замолкла. Даже Горын и его товарищи молча уставились на середину изрытой ногами и лапами площадки. Медведь же как будто застыл на месте в немом недоумении, а затем увесисто ухнул в пыль и больше не поднялся. Зеваки выждали несколько мгновений, а затем радостно загорланили. Пусть вторая победа и случилась против правил, но медведь был сам виноват. Лежал бы смирно, то не получил в морду.

- Он не хуже тебя, Горыныч, - с поддевкой глянул на словенина рыжий гот.

- Кто бы говорил, - пусть голос Горына и звучал насмешливо, но в нем заметно мелькнуло сомнение. Не терпел богатырь чужую силушку, любил самолично везде выходить победителем! – Пошли, други, лучше делом займемся! Долг сам себя не выколотит!

Оба гота заулыбались и стукнули друг друга по плечам. Ведь впереди их ждала еще одна веселая забава.

Хлопотливый день или эль без меда грины на ветер!

- Здорова живешь, Нил Богатыч.

Горын насмешливо наблюдал как дородный купчишко прямо на глазах сжимается и становится на размер меньше. Лицо стало таким бледным, как у заморских королевн с земли аглицкой.

- А, Ы, Ух.

- Не мычи, Гость дорогой. Раз приехал на тойбище, то держи ответ. Али не сподобишься долги отдавать.

- Долги?

Нил уже ожил, о чем-то лихорадочно размышляя. Не то чтобы он забыл про долг. Просто тут дело такое – долгов у хитрого скряги по всем весям и тойбишам было превеликое множество. Любил Богатыч вести торговлю по большому кругу, временами не заезжая в одно место годами. Ну а там или тот, кому он должен уже ушел в Небеса или вовсе забыл про долг. Если не забыл, то можно прилюдно, чтобы все видели, отдать должок. Глядишь, и снова дадут. Хитрожопый был купчишка по своей шкурной натуре.

Три незваных пришельца высились в лавке Нила, не оставляя тому ни шанса. Два стоящих около входа охранника благоразумно отодвинулись в сторону. Кто такой Горын им объяснять было не надо. Силач вышел вперед и слегонца стукнул рукой по прилавку. Если бы тот не был срублен из крепчайшей дубовой доски, то в миг поломался.

- Так, мил человек. Долгу уж сколько лет. И сверху изрядно накопилось. Да, други?

Горын оглянулся на варяжских братьев. К нему присоединился дородный Виовульф.

- Правильно брате глаголет. По франкскому виру имеет свободный человек право долю поверх требоват. Сколько он у тебя брал?

- Грин серебра.

- Итого поверх еще грин.

Нил аж присел, а его лицо изрядно позеленело. Жадён купчишко, да чересчур самонадеян.

- Два грина сверху, - весело вступил в разговор Енгифер, ловко помахивая небольшим сакросаксом, однолезвийным ножом-переростком.

- Почему два? - с интересом глянул на рыжего гота Горын.

- Так не исполнил договор в срок. Таково правило в любом варяжском порту.

- Да что же это? Да как же это? - Нил был поражен в самое уязвимое место. Ведь не токма сам долг требуют отдать, но два раза по столько же.

- Что? – Горын ехидно улыбнулся. – Как серпом по яйцам да, Богатыч? Ну дык не балуй, не обижай честной народ и будет тебе щастье! Доставая три грина, не то смотри – мы еще по законам пошуруем и кончится твоя купеческая жизнь.

Два гота ободряюще покачали головой. Нил посмотрел на вход в лавку, где топтались охранники, потом на прилавок, но не смог ничего придумать. Звать на помощь? Так его не грабят. Местный участковый воевода, конечно, ни медяшки мимо за так не пропускал, но именно купеческими долгами не занимался. Тут решала старшина, собрание самых богатых торгашей. Им же лихоимство Богатыча явно не придется по нраву. На подручных надёжы не было, не пойдут они даже скопом против одного Горына. И тут еще чертовы готы! Как мог словен получить в друзья этих задиристых заморских гостей? Не хватало еще Нилу получить дурную славу на море Варяжском.

Когда друзья веселым шагом уходили с тойбища, на Нила было страшно смотреть. Это был жестокий удар по его самолюбованию, репутации и главное – безмерной жадности. Отойдя от страшного негодования, купец тут же потребовал от помощников начать собираться. Ноги больше его в Корбах не будет? Что это такое будет, если в каждом поселении долги отдавать? Рагнарёк?

Горын же остановился на полпути, крепко задумавшись. Серебряный грин обычно вешали на шею, как ожерелье, так удобней его таскать и хранить. Но стандартный налезал ему только на руку, да и то был мал. Ни в работе, не в бою неудобно орудовать. Глава готского дракка понял сомнения кровного брата по-своему.

- Может в кузне из трех один отковать?

- Нет, все мне хранить при себе без надобности. Вот я что други думаю – одну грину нонче на медяки поменяю, а вторую вам дам на хранение. Пустите на товар, вам прибыток, мне уверенность.

Виовульф задумчиво глянул на кровника.

- Море опасно, как и наша жизнь. Чуешь риск, словенин?

- Жопой не рисковать, меда не пить!

Все дружно рассмеялись. Они и уважали друг друга больше не за силушку богатырскую, а за нрав незлобивый и веселый. Мрачным нелюдем и жить грустно, да и недолго. В родной деревушке Горына из стариков только весельчаки и балагуры остались. Сквалыги и тощаги все поумирали.

- Что с третьей гриной сотворишь?

- Отдам в кузню, пусть на мой нож украшения сделают.

Рыжий гот захохотал так, что чуть не сверзился с мосточков.

- Енгиферушка, что с тобой? – забеспокоился Горын.

- Да никак наш шустер, - гот толкнул друга в бок, - собрался в места забавные, нечисть серебром пугать.

Словенский богатырь шутку оценил и сам загоготал, но затем отчего-то опечалился. Виовульф понял это-по-своему и скомандовал.

- Хорош прохлаждаться! К менялам и в загул, треба еще на дракк зайти и земель на честной пир позвать позфать.

Горын кивнул в ответ, пытаясь спрятать кручину. Еще бы, в памяти нежданно ярким воспоминанием всплыла та самая Ёжка с шикарной огненной шевелюрой на голове и в паху. Ох, сладка ягода, да далече. Эх, была не была! Такая заноза в памяти только в честной гульбе топится.

- Поспешим друже!

Начальное

Утро не задалось. Мало того, что заднице было мокро, так еще и комары заедали. Где он? Горын поднял отяжелевшую голову и осоловело уставился на лежавший рядом пустой жбан. Затем, охая уселся и попытался оглядеться. Не, с этими готскими братанами пить опасно. Вечно их куда-то занесет. Внезапно он схватился за пояс. Гривна?! Память услужливо подсказала, что серебро было благоразумно оставлено у кабатчика. А на поясе висела мошна и в ней еще оставались монеты. Но пропитая сумма внушала уважение. Осталось узнать, куда его принесло?

Точно, принесло течением! Ибо лежал он в узком струге, вот откель мокрая задница! Вот и кусок измочаленной веревки. Перетёрлась старая и его унесло по водам Болхава. Никак в Ильмень принесло? Вот откель Ку́га-трава вымахали под человечий рост. Места тут русальи. Горын даже себе не признавался, что никого не боится, но водяных обитателей побаивается. Но жопа кипишует, а ноги ходют. Горын позыркал, но весла поблизости не обнаружил.

- Охти мне!

Но делать нечего, мощными, как лопаты ладонями выбрался из болотины и вышел на речной простор. Как раз Ярило показался из-за низких облако и явил миру свою яркую стать. Любил это бог покрасоваться, да девок приветить. Вот откель под рыжух пошел. Семя Ярилино не увядает на земле. Яркий свет вызвал резь в глазах и пришлось окунуть голову в прохладную водицу. Ох, лепо жить! Горын не успел протереть очи, как услыхал шум весел. Кто-то с усердием торопился мимо. Глико, что за чудо! Человече весь в черном работает стоят одним веслом. И струг у него незнаемый, заморский. Пошит из кожи неведомого морского зверя.

- Славный юноша, - послышался тонкий голос, - будь милостив, скажи далече Новгород? Третью луну от Куева иду, изнемогши весь.

Горын скептично оценил хилые руки скитальца. И как он сюда и добрался. Куев далече, да и не зачем он словенам. Жарко там и обычаи чудные, хазарские.

- Меня Горыном Путячичем кличут. Слыхал?

Струг подплыл ближе, черноволосый человечек с коротко и красиво стриженой бородкой улыбнулся.

- Не, мил человек. Издалеча я. Видать слава о таком славном богатыре не дошла до нас. Святогора знаю, Микулу Селяниновича, Вольга Святославовича

- О как! – впечатлился светловолосый здоровяк. Не один он, значит, на свете.

- Чьих сам будешь?

Странник вздохнул.

- То неведомо. Ограбили меня на дороге Днепровской, крепко по башке стукнули. Но ведомо мне знание сорока сороков языков, умение писать по-гречески, да тяга к мудрости.

Горын вздохнул, хлебнул горя человечек. Но каков приход! Сам еле теплится в теле, а лезет поперек в края незнаемые. Респект и уважуха, как говорят у мокши.

- То добро, что богатыри тебе ведомы. Звать то как тебя, калика горемычная?

- Юрик.

Горын пополоскал в голове имечко и покачал буйной головушкой.

- Не годно. Зовись Рюриком. Хватай вервь, давай сюда везсло. Шибче пойдем.

Юрика-Рюрика уговаривать было не нужно. Устал бедолага безмерно. Да и не ел двух ден. Но сейчас встрепенулся и ожил.

- В Новгород гребем?

- Нету такого града. Не слыхивал, - покачал башкой Горын, не забывая широко загребать. Ему хотелось кваса и крошева.

- Беда.

- Чего тебе там?

- Неведомо. Но зело важно. Для былинного писания.

Богатырь хмыкнул. В ученые дела он не совался, но уши насторожил.

- Былины нечай сказываешь, Рюрик?

Путник вздохнул.

- Токма для пропитания.

- Баско. У нас любят сказания. Так что без хлеба и эля не останешься.

Глаза у Рюрика зажглись и больше он не надоедал. Хорошее качество для человека – замолчать вовремя. Горыну понравился его нрав. А что Новгород? Так давно поры град на Болхове ставить для гостей заморских и южных. Купцы давно жаловались, что с торжища на торжище прыгать устанешь, глядючи каковы цены на товар.

Так что слова Рюрика попали в самое сердце северного богатыря. Оставалось найти соратника. Не пойти ли на поклон к Гостомыслу? Старшина правильный и серебром не обижен. Опять же дочка замужем за конунгом заморским Вольгой. Но сначала квас и крошево на мясе. И никакого эля до вечера!