Сказ о Иане-царевиче и деяниях новых

Глава 1. Сказ о том, как Иан-царевич Кощея побеждал

«Зря я тогда того старика в таверне послушал», — тихо ворчал на себя Иан-царевич. Все мечты благородные — вот победит он живого мертвеца, царя Кощея, вернёт земли предков и будет жить уже не как царевич без царства. Сидел вот герой в темнице замка кощеева и страх сойти с ума поселился с ним, заглядывал в глаза.

Началось его путешествие седьмицу назад, когда от подсевшего к нему в таверне старика услышал он, где хранит Кощей свою смерть. Выведал также, где находится сердце, печень и почки, но эти органы Иана не интересовали. Царь-мертвец вёл своих неживых, захватывая всё по пути. От государства, которым владел дед Иана, осталась одна крепость на обрыве. Отчаяние бродило по улицам, и своего было достаточно, а тут ещё беженцы с собой приносили. Вокруг крепости обезлюдели деревни, и лишь горели огни в кузнях, готовился Кощей к последнему броску.

Сердце Иана и так было неспокойно, а тут и сведения на вид правдивые. Оставил за спиной он царя-батюшку, царицу-матушку и двух братьев и отправился в замок Кощея. Его поймали на полпути. Царевич боялся, что обратят его тут же в неживого, но обошлось. Теперь сидит он в темнице, ждёт воли кощеевой.

Сколько дней прошло — не ведано, нет окон в тюрьме царя-мертвеца. Из радостей только беседы со стражником.

— Я, считай, с царём знаком с самого начала. Спал он вечным сном в пещерах, пока на него шахтёры не набрели. Думали, что сдох давно, а оно возьми и встань! И войско его неживое стряхнув сон, пополнялось быстро. Вот с тех времён я с ним и знаком, до воеводы не дослужился, тут свой век коротаю, кормлю да трупы вытаскиваю.

Рассказы стражника были так себе, но служили хоть какой-то отдушиной.

— Не все бежали от Кощея, кто и рад был. Лечит он хорошо, торгуется со смертью умело. И лихие люди к нему привыкали, и с просьбами приходили да так и оставались.

— Что же ему в пещере не сиделось? — Иан принялся мять ногу, спасаясь от судороги.

— Так сначала убить хотели его, а тварь любая и человек жить желают, да подольше, вот он и не дался. Как в пословице: «И умирать не хочется, и пришибить некому», — стражник покряхтел и пододвинул жаровню поближе, готовя мясо для заключённых. Судя по отсутствию запаха сегодня мясо не тухлое.

— Дядько! Так-то про старость! «Старость не радость, и умирать не хочется».

— Ну, знаешь! А вот тебе загадка: «Что все люди делают одновременно?»

— Дышат?

— А я дыхание задержал, и ты неправ сразу! — голос стражника повеселел, — Стареют все люди, от самого рождения только этим и заняты. Так что...

Слова свои он не закончил, одна из ножек жаровни треснула, и решётка с мясом опрокинулась на пол.

— Кикимора одноногая! Вот говорил же, что развалится, а ни одного кузнеца в округе не сыщешь! Да чтоб вас!

Стражник принялся спасать мясо, хватая его прямо из углей.

— Рукав, рукав горит! Кинь ветошь! – Иан протолкал через оконце темницы единственное одеяло. Им удалось потушить горячие угли, вот только мало что он него сталось.

— Ты как же ночь переживёшь, царевич? Тут же холод как в погребе!

— Зато живой. Я же вижу, какой худой, и еду ты свежую приносишь. Я так и понял, чтобы нам свою порцию раздаёшь, а сам - голодный.

— Какой ты наблюдательный! Прям как дед!

— А откуда... А, ну да, ты же с Кощеем с самого начала.

— Держи, твой труп я выносить расхотел, – старик поворчал, но беззлобно. Через прутья с трудом, но пролез, свёрнутый плащ стражника.

Тепло он рассыпанных углей ушло почти сразу. Иан-царевич закутался в плащ поплотнее и привычно потряс дверь, чтобы согреться, а она внезапно и поддалась. Воровато оглядываясь, Иан вышел из заточения. Петли оказались смазанными и тишину ничего не нарушило.

Поднимаясь всё выше и выше, дошёл царевич до покоев кощеевых. Рукой у входа нашёл он шнурок шёлковый и сорвал с него...

— Есть некоторые плюсы в том, что никогда не спишь, с этими словами по всем покоям вспыхнули вечные свечи. На троне у стены сидел Он.

Иан наконец обратил внимание на тихий звон в покоях. Это звенели два шарика, перекатывающиеся в руке Кощея. Молва не врала, похож он на каркас, обтянутый кожей, только череп человеческий.

— Что же ты остановился? — Кощей уронил шарики, и они покатились в сторону царевича, – Отрывай вторую часть медальона, соедини с той, что у тебя на шее висит, и разломи. Линия там нанесена уже. Вот и смерть Кощею наступит.

Иан-царевич послушался, соединил две части. Сел на пол со словами: «Устал я что-то бегать по лестницам».

– А мне сначала идея понравилась. Запри я вторую часть и поставь охрану – тут же поймут, где покоится моя смерть и быстро найдут. Вот я и оставил на виду одну половину, а вторую отдал врагу, деду твоему. Хороший был противник.

Царевич кивнул:

– Согласен. И приятно было, что ты меня с ним сравнил. Хотя бы голос поменял, когда стражником прикидывался. Мертвец мертвецом, не оборотень. И жаровню опрокинул, чтобы сдвиг засова скрыть, петли смазал, плащ дал, чтобы меня другие стражники не остановили. И в таверне ты тоже был?

– Хватит с тебя и этих отгадок. Так ломать будешь? Или мне вставать на честный бой?

– Проиграю я честный бой, мне не сотни лет, – Иан поставил на ребро собранный медальон и закрутил его на полу.

– Проиграю я честный бой. Живи и дай жить другим. Слова твоего деда, тогда я ему и отдал половину своей жизни. Он нашёл меня, и бились мы на берегу реки один на один, без лишних глаз. Ну! Ломай!

Иан встал и молча ушёл, оставив на полу крутящийся кругляшок со смертью Кощея внутри.

Кощей искренне, по-человечески вздохнул. Он выдернул шнур из затылка и встал с трона-зарядника. Только когда медальон, устав крутиться, упал, царь-мертвец решился вызвать по внутренней связи советника.

– Кажется, ничего не получилось. Я всё ещё с вами.

– Мы искренне рады, царь, – ровным голосом ответил советник.

– Всем войскам – отступать. Сколько нам нужно деревень?

– Ольховка стоит на месторождении редкоземельных металлов, в Луговом у нас под землёй спрятан завод…

– Стоп. Перечисли их в требованиях перемирия и отступай. Обязательно поставь условие свободного перемещения людей по обе стороны в течение месяца, а там посмотрим.

– Поддерживаю. Активированных роботов недостаточно, потребуется человеческий ресурс. Рабочие руки.

– И я, конечно, андроид, но когда я получу покрытие? Царь-мертвец – явно не это хочется слышать каждый день. Опять эти люди, снова их спасать…

– Но ты сам признал их… Человечными? И, кажется, достойными второго шанса.

– Надеюсь, в этот раз всё будет по-другому.

Глава 2. Как Иан-царевич к Яге ходил

По неведомым дорожкам уходил царевич из дворца Кощея, так и не преломив смерть кощееву. Куда пойти теперь? Только в чащу густую, волкам на съедение, медведям на растерзание.

Долго ли шел — неведомо, вот только привела тропка звериная царевича на поляну с избушкой. Ох, и непростая избушка! Вокруг тын с черепами лошадиными, глазами светящимися, а сама избушка блином крыта, пряником подперта. Так и замер, разглядывая.

– Чую живым духом пахнет! — у самого уха прозвучало приветствие дребезжащим голосом. Обернулся Иан, а стоит перед ним завернутая в лохмотья фигура, скрюченная от старости. Никак отвели древнюю старушку родственники, да и оставили немощную да умом слабую в лесу.

– Тише, бабушка.

— А чего ты закручинился?

— Грусть-печаль съедают. Не вернуться мне домой: Кощея я не поборол, не вернуться к врагу моему. Брожу вот по свету, ищу того, чего не знаю.

— Так чего мы болтаем тут? Пошли, угощу тебя да спать уложу. А утро вечера мудренее.

— Как трава соломы зеленее.

— Ягой меня кличут.

— Иан-царевич я.

Справная избушка у Бабушки-Яги: чисто подметено, по углам травы-грибы насушены, шкурки звериные развешаны. Тепло, разморило быстро уставшего Иана. Ночь за вечером пришла, лежит царевич, да мысли спать не дают. Не радует ни постель, ни сытое брюхо. Едва выглянула луна из-за туч, как услышал Иан скрежет, скрип, обернулся и обомлел: бабушка на месте развалилась, рассыпалась, обернулась зверями металлическими разными. Накинул такой зверек на себя шкурку со стены, и разбежались каждый в свою сторону. Встал Иан, собрался было бежать, да вот куда только? Заприметил он, что одна шкурка осталась на стене сироткой, тронул — пыль начала на ней собираться. Поворочился на перине парень да и уснул.

Утром намолол царевич бабушке муки, угостила та его блинами пышными с лесным медом.

— Бабушка, а чего ты хромаешь?

— Судьба такая, чего пристал?

— Да вот раз не могу себе помочь, решил остальным помогать.

Отвернула Яга лохмотья с ноги и увидел царевич, что собрана та из коровьих костей.

— Оборачиваюсь я людом лесным, бегаю по тропкам, речи веду да новости узнаю, а вот нога не вернулась, украли!

— А знаешь кто?

— Ведаю, да не отдает супостат! И говорить со мной не хочет.

— Помогу я тебе в твоем горе!

Собрала Яга ему еды в дорогу, вручила череп-светильник и дала блюдечко со стрелкой.

— Иди вдоль кабеля, ну, вот этой черной дохлой змеи. Ежели потеряешь из виду — стрелка показывать на неё будет. А на том конце и притаился супостат.

Поблагодарил Иан бабушку за гостеприимство и решил во что бы то ни стало отыскать ногу.

Глава 3. Кто-то в теремочке живет?

Черная мертвая змея по имени Кабель то лежала на виду, то ныряла под муравейник, то в высокую траву, но непрерывно вела вперед, продолжая подсказывать Иану-царевичу дорогу. Что ждет на том конце? Кто же украл ногу Бабы-Яги?

Кабель нырнула в землю рядом с странной избой. Неведомый зодчий словно не определился, для кого он решил построить здание и менял высоту прямо по ходу строительства. Вот пристрой в три жилья высотой соседствует с окном, ростом с Иана. Пришлось строению нелегко: на бревнах, составляющих стопу, виднелись вмятины шириной в две пяди. Кто-то яростно и зло бил по стенам чем-то круглым.

Протиснувшись в самую высокую дверь, Иан заметил, как всё заброшено. Разбросанная посуда с уже засохшей едой, первые паутинки, протянутые к разбитым чашам и оставленным стульям и столам. Всё мертво и лишь откуда-то сбоку слышалось бормотание. Откинул полог, царевич увидел неприметную дверь и вошел.

Дверь вела в подвал. Размеры у того были намного больше здания сверху, достаточно, чтобы разместить пирование человек на двадцать. Земляной пол утрамбован, стены украшены занавесями. Спрятался Иан-царевич за единственную колонну и стал ждать. После дворца Кощея ничем уже не увидишь добра молодца, но вот светящийся колобок с появляющимися по сторонам глазами тоже не на первом месте в предположениях. Скачущий шар прыгал и напевал песенку, открывая друг за другом ниши, спрятанные за занавесями. — Я от дедушки ушел… Иан узнал руки Кощея, неудивительно, что царь-колдун имел запасные, но как им можно потерять? — Я от бабушки ушел… В клетке бесилась и тявкала металлическая лисица. Стоило ей замереть, как она тут же складывалась в ногу. Левую. — Я от зайца ушел.. В нише оказался гигантский лапоть с торчащими как уши полосками бересты, коротенькие ножки и ручки прижаты к телу. Послышалось, что звал он на помощь пузырь и соломинку. Странный выбор. — Я от волка ушел. Хм, а мне это точно нужно? В ямке, полной смеси льда с солью оказался вмороженный в льдину хвост. — И от медведя ушел… На подносе лежала деревянная медвежая нога, кажется липа. — А от тебя, лиса, и подавно добьюсь того, что нужно! Два ушата мертвой воды, электролита, и два ушата живой воды, БАДов. Что ещё нужно, что собрать мне тело? А, лиса? Оторвали мишке лапу — ты тут же приходишь, ДТП зайчика и трамвайчика — нате! А я, получается просто колобок по полу скок? Тут всего несколько недовольных будет и вот этот, оплеточный тело отдаст. — Добро не делают по принуждению. — Так сделай по необходимости! — продолжал препираться Колобок. — Отпусти их, злодей! — Иан-царевич вышел в середину и приготовился к битве. — Геройствовать? Это пожалуйста! Колобок включил себе красные прищуренные глаза и, раскрутившись, стал прыгать и отскакивать от стен, целясь в Иана. Старался увернуться царевич, но враг был проворен, ни спрятаться, ни бой принять честный. Сбитый с ног, с переломанной рукой пал царевич.

Очнулся Иан от того, что хлещет его по щекам лисица и молвит человеческий голосом: — Храбро ты бился, но напрямую не одолеть злодея! Притворюсь я, что согласна собрать тело Колобку, а ты беги за подмогой к моему отцу Патрикею! — Да как я сбегу? Ноги мои в оковах. — Да, для такого большого — беда, а для того, кто поменьше? Сбросила лисица по прозванию Айболит шкурку свою и превратилась в девицу красоты невероятной. Глаза цвета орехового, волосы по пояс рыжие, вот только взгляд грусти невероятной. В порыве чувств обнял Иан девицу, а та накинула на него шкурку. Уменьшился царевич и легко выскользнул из оков. Быстро рассказала Айболит, где найти отца её. Немедля тут же побежал лис на трех лапах прочь, но сердцу неспокойно. Слышал Иан как над ним переговаривались сороки: «Бежит! Бежит! Лови вора!». Вскоре и заметил за собой погоню. Собрал все силы Иан и ускорился, вот уже и камень путеводный на перекрестке, как Айболит и говорила, вот только…