Семейный кризис

Глава 1

Море словно злилось на фигуру, стоящую на берегу. Она кидалось на него волнами, пытаясь захлестнуть ее и утащить в темную пучину. Тучи налились свинцом, гром звучал все ближе, перекрывая слова пожилого мужчины.

– Смилуйся…нет мне покоя…желает она…вместо тебя!

Как только слова его затихли, на море появилась и стала увеличиваться в размерах волна, нависшая над рыбаком.

– Она хочет править морем вместо меня? А я стану прислугой? Ты осмелился просить этого у меня?! – возмущенно вскрикнула Золотая Рыбка.

– Дык смерть мне ежели не пойду, а тут авось смерть переиграю. Опять же, я человек простой, всю жизнь почитай, на этом берегу с сетями, да снастями. Куда мне совладать с этою алчной хитрой…чтоб ее растудыть… Нет мне жизни уже, тошно мне, госпожа Рыбка, покуда я ее прихотям потакаю, меня и не трогають.

– Уходи откуда пришел и скажи, что не видать ей того, что она просит.

– Как я вернусь с такими вестями? На смерть меня отправляешь? Меня ж повесят на первом столбу. Сказать по секрету, бабка совсем из ума выжила, ведьмов каких-то понатащила, практикуется, значить, в ентом, спиритизьме. али как его… Хотит тебя во дворец перетащить и в бочку заквасить, чтоб по каждому желанию своёму, ты ей все делала.

– Что за ведьмы такие? Пугает наверняка просто, тебя старого.

– Может и пугает, но знамо одно, выходит у ней. Кто такие не ведаю, старшая у них еся, та совсем дурная. Нос крюком торчит, в ступе летает и изба у нее, самоходная, с курьими ногами.

– Бабу-Ягу заманила, нехорошо это… Слушай меня смертный, сделаем по моему. Дам тебе я ведро, да не простое, прозрачное, ты туда воды набери, я в него заберусь. Аккуратно его носи, хрупкое оно, упадет - разобьется! Не хотелось бы от рук неуклюжего старика умереть. Придешь к бабке, скажешь я сдаюсь ей на милость, служить буду. А там мы с ней и поквитаемся…

***

Посреди шалаша, устроенного из веток и старых одеял, была нарисована пентаграмма.

Старик посмотрел на Золотую Рыбку, в банке, которую держал подмышкой.

– А ентот твой Асмодей, точно бабку приберет к себе?

—Точно, перепроверь все по книге, малейшая ошибка и мы оба не жильцы!

Старик снова открыл 6 замков на цепях, обвивающих огромный средневековый гримуар.

– Кровь старшой ведьмы есть. Как она не проснулась, покуда я ей руки колол, одному черту известно. Пентаграмма ею и намалевана, вроде справная. Волосы старухи, внутрях ее покладены. Дак вроде все готовоя.

– "Готовоя" или "неготовоя", мы поймем только после ритуала, - передразнила его Рыбка, - открывай книгу, неуч, читать буду.

Старик открыл книгу и развернул ее к рыбке.

– Etis atis animatis… etis atis amatis…Asmoday, oro te, appare te rosto! Veni, Asmoday! Ter oro te! Veni, Asmoday! Oro te pro arte! Veni, Asmoday! A te spero! Veni, Asmoday! Opera praestro, ater oro! Veni, Asmoday! Asmoday, oro te, appare te rosto! Veni, Asmoday! Amen. - затянула нараспев Золотая Рыбка.

С каждым произнесенные словом, земля дроджала все сильнее и сильнее. Воздух вибрировал от жара. Пол начал покрываться паутиной трещин.Пентаграмма разгоралась алым огнем, отражаясь в мутных глазах старика.

– Батюшки, кажись вона в уголку покрасилось бедовенько..

На последнем слове рыбки, прозвучал громкий хлопок, и старик исчез.

– Говорила же, проверь все до миллиметра, старый слепой перд…

Не успела она договорить как вода в банке закипела, и рыбка всплыла вверх брюхом. Из под земли раздался хохот и через несколько секунд так же резко оборвался.

В шалаш вошла старуха, обвела помещение глазами, посмотрела на пентаграмму.

– Опять уперся куда-то старый, пол весь изгадил мазней какой-то…Батюшки, а эта вообще кажись сдохла! Говорила я ему, не оставляй на солнце ее, сварится! Тьфу ты…как же ж мы теперича…Хотя у меня теперича Яга есть, и без этой заносчивой рыбешки справимся…

Старуха молча открыла дверь и вышла.